«1984», художественный анализ романа Джорджа Оруэлла. 1984 смысл книги


Анализ романа "1984" Оруэлла | ReadCafe

Поскольку рассматриваемое сейчас нами поизведение - это роман, написанный в жанре антиутопии, у некоторых в виду новизны жанра он вызвал непонимание, кто-то сильно критиковал его, но многие, все-таки, восхищались. Учитывая этот фон создания произведения, особенно интересно будет сделать анализ романа "1984" Джорджа Оруэлла. Сам по себе жанр антиутопии зародился, как реакция разочарования общества после Первой Мировой войны, и некоторые писатели в разных странах очень умело этим жанром воспользовались, чтобы передать настроение общества и свое видение проблемы.

Начиная анализ романа "1984", сразу важно подметить, что если раньше мыслители и философы наперебой предлагали собственные рецепты построения идеального социально-политического строя, где все будут счастливы, то жестокая реальность внесла свои коррективы в видение мира. Евгений Замятин и Олдос Хаксли стали первыми писателями, которые подали свои сомнения и опасения в предельно концентрированном виде. После Второй Мировой войны, в 1948 году, Джордж Оруэлл пишет роман «1984», действие которого происходит в будущем.

О чем роман "1984" коротко

После очередной Мировой войны люди сознательно выбирают жить в тоталитарном государстве, которое бы смогло оградить общество от новых потрясений. Но такое решение оказывается в перспективе губительным. Прикрываясь заботой о безопасности и благоденствии граждан, Партия устанавливает круглосуточный контроль за людьми, пытаясь контролировать не только поведение, но и мысли каждого из них. Исключение составляет только «низшая» прослойка общества – пролы, которые приравниваются к животным, а потому могут позволить себе немного больше.

При этом основной целью государства остается власть ради власти, осуществляемая с помощью многочисленных хитроумных инструментов: от непрекращающихся военных действий до «новояза». Контроль доходит до абсурда, но большинство людей смиренно подчиняется страшному порядку, поэтому главный герой воспринимает себя как последнего в Европе адекватного человека. Эта мысль является одной из ключевых в анализе романа "1984".

Наиболее очевидная трактовка романа – аллюзия на СССР в глазах остального мира. При этом многие аспекты произведения просматриваются в современном мире, а пугающие политические трансформации говорят о возможности реализации даже самых абсурдных сценариев. Оруэлл творил под впечатлением от прошлого и современного положения дел, устремляя взгляд в будущее. Поэтому нельзя сказать, что описанное относится к безвозвратно ушедшему историческому периоду или представляет собой только темный вариант грядущих перемен.

Итак, сделав краткий анализ романа "1984" Джорджа Оруэлла, становится понятно, что эта книга не столько повествует о тотальной несвободе человека, сколько о реальной жизни с ее глобальными бедами и частными радостями. Все достоинства и недостатки, сконцентрированные в одной точке, приобретают весьма неприятный оттенок. Такой эмоционально насыщенный роман оставляет неизгладимый след в сознании каждого читателя, позволяет посмотреть на жизнь, собственные поступки и мысли под другим углом. Краткое содержание романа "1984" также доступно для чтения на нашем сайте.

Не пропустите интересный факт, касающийся романа "1984".

Вы прочитали анализ романа "1984", надеемся, что приведенные факты и исследования окажутся для вас полезными. В нашем литературном Блоге мы стараемся размещать только те материалы, которые актуальны и будут понятны всем читателям. Побывайте также в разделе кратких содержаний.

reedcafe.ru

«1984», художественный анализ романа Джорджа Оруэлла

Замысел романа «1984» пришёл к Джорджу Оруэллу в 1943-м году. Знакомство с антиутопией Евгения Замятина «Мы», идеи, намеченные в собственной повести «Скотный двор», и исторические события, произошедшие в Европе и СССР в первой половине XX века, легли в основу одного из самых известных произведений английского писателя. Рабочее название романа «Последний человек в Европе» было изменено по просьбе издателя Фредерика Варбурга. Существует версия, что «1984» год был выбран Оруэллом путём перестановки двух последних цифр года, в который создавался роман (1948).

Классическая антиутопия рассказывает о политическом и общественном устройстве, сложившемся на Земле к концу XX века. Третья Мировая война, пришедшаяся на середину столетия, разделила мир на три государства – Океанию (состоящую из территорий современных автору Северной и Южной Америки, Великобритании, Южной Африки, Австралии и Океании), Евразию (СССР, Европа, Турция) и Остазию (Китай, Монголия, Корея, Япония, Индия). Каждое из государств обладает одинаковым военным потенциалом и социальным устройством, корни которого идут из далёкого прошлого, навсегда установившего для человечества единственно возможную иерархию из Высших (в Океании это члены Внутренней Партии), Средних (члены Внешней Партии) и Низших (пролы – сокращённо от «пролетариат», под которыми понимаются рабочие) слоёв общества.

Место действия романа – Океания, Первая Военно-Воздушная Зона (Великобритания), Лондон (главный город) и его окрестности. Главный герой произведения – ничем не примечательный сотрудник Министерства Правды, тридцатидевятилетний Уинстон Смит – показывается преимущественно в одних и тех же местах: на работе и в квартире (в первой части), в лесу, за пределами Лондона, и в лавке старьёвщика Чаррингтона (во второй), в Министерстве Любви и кафе «Под каштаном» (в третьей). Подчинённость героя системе видна уже на уровне хронотопа: даже дома он не может чувствовать себя в безопасности, так как установленный в квартире монитор позволяет сотрудникам Полиции мыслей следить за всеми его действиями. Контроль за человеком осуществляется и в отношении его жестов и мимики: стоящий спиной к монитору Уинстон старается держаться прямо, чтобы не выдать своих истинных чувств.

Единственное место, в котором Уинстон Смит чувствует себя собой, - это его сознание, противящееся социальным установкам общества, построенного на принципах ненависти (к главному Врагу Народа – Эммануэлю Гольдштейну и внешнему врагу, которым попеременно выступает то Евразия, то Остазия), лжи (постоянно трансформируемое прошлое), сдерживании роста благосостояния человечества (путём постоянно идущей войны), искоренении индивидуальных чувств (любви между мужчиной и женщиной, родительской любви) и упрощении языка, необходимого для снижения уровня мыслительной деятельности отдельно взятой личности.

Внутренний протест Уинстона Смита начинается с мыслепреступления – осознания героем своей ненависти по отношению к Партии. Понимание того, что он уже покойник, постепенно раскрепощает персонажа, позволяя ему совершать внешние преступные действия, вроде бы не попадающие под запрет, но влекущие за собой серьёзные наказания (в виде каторги или расстрела). Ведение дневника, разговоры с пролами с целью выяснить правду о прошлом, покупка стеклянного пресс-папье, поддержание интимной связи с женщиной из Партии, снятие комнаты в лавке старьёвщика, вступление в Братство, чтение «Книги» Эммануэля Гольдштейна приводит Уинстона Смита к истине. Последнее становится самым страшным из его преступления, так как нарушает целостность государственной системы, которая не может позволить себе отступников.

Член Внутренней Партии О’Браейн, которого Смит поначалу принимает за своего (члена Братства), во время пыток объясняет герою, что главная цель государства – власть (ради самой власти) не только над материальной действительностью (мыслимой в рамках субъективного начала), но и сознанием и чувствами своих подчинённых. Новому тоталитарному государству недостаточно физической смерти еретиков, ему нужно полное исправление инакомыслящих. Власть, не терпящая ни малейшего сопротивления, не может смириться даже с ежесекундной свободой человека, расстающегося с жизнью.

Идеальное общество Океании в романе напоминает собой восприятие западным человеком жизни в СССР, протекающей в разваливающихся домах, наполненных запахами кислой капусты, но при этом рисующейся государством исключительно в радужных красках. Передающиеся по монитору цифры, касающиеся перевыполнения Трёхлетних Планов (Пятилеток), не соответствуют действительности: в стране ощущается постоянная нехватка шнурков, лезвий и других жизненно необходимых бытовых предметов. Настоящие продукты (шоколад, чай, кофе, сахар, вино) доступны только членам Внутренней Партии (они же живут в собственных домах и имеют личных слуг). Члены Внешней Партии могут получить их от подворовывающих официантов. Пролам не доступно и это, но они по-своему счастливы, так как их жизнь протекает вне политических правил – им не запрещают ни мыслить, ни заводить интимные связи. Рабочий класс, по мнению, правящей верхушки Океании, мало чем отличим от животных, поэтому он может жить, как хочет.

Художественный образ Джулии – двадцатишестилетней темноволосой девушки из Литературного отдела – воплощает в себе идею подавленной сексуальности. Первое впечатление, которое она вызывает у Уинстона, - ненависть - быстро сменяется животной страстью, а затем любовью. Джулия, как и Смит, протестует против Партии, но только в той мере, которая ограничивает её внутренние аппетиты. Полиция мыслей начинает интересоваться героиней не раньше, чем она влюбляется. Многочисленные сексуальные связи Джулии Партию не интересуют точно так же, как и поход её членов к проституткам.

Важную роль в подчинении человека государственной машине в мире Океании играет язык. Новоязу (новому языку) посвящено множество страниц романа и завершающее его «Приложение». Упрощение языка путём изменения лексических значений слов, сложений основ, добавления к любому слову - «не» для отрицания или «плюс» и «плюс-плюс» для передачи сравнительных степеней, позволяет упростить и мыслительный процесс, представляющий собой самую главную опасность для государства, чья действительность находится «внутри черепа».

По произведению: 

goldlit.ru

Мнение о книге Джорджа Оруэлла "1984": jrchernik

Пару дней назад говорил, что не собираюсь делать рецензию на Оруэлла, потому что ничего нового, что было бы интересно самому почитать где-то ещё, я не напишу. А затем я таки дочитал "1984" и оказалось, что мне таки есть чем поделиться. 

Вкратце о сюжете. Тоталитарный мир будущего прошлого... альтернативного прошлого, скажем так. Вместо привычных 200+ стран весь мир делят три сверхдержавы — Океания, Евразия и Остазия. В центре повествования Уинстон Смит, проживающий в бывшем Лондоне, сейчас называющемся "Взлётная полоса 1". Будучи гражданином Океании, он является членом партии — единственной партии Океании — и работает в министерстве правды. Которое занимается созданием правды, угодной партии. 

В какой-то момент Уинстон понимает, что не может жить по-прежнему, и начинает тихий бунт. Покупает тетрадь и записывает туда всё, что его беспокоит в партии, режиме и жизни вообще. Однако сделав один шаг, он неизбежно делает и последующие. Любой бунт в Океании карается смертью, и избежать поимки полицией мыслей невозможно. Так что Уинстон покойник — вопрос лишь в том, как скоро его поймают и что он натворит за это время.

А это из экранизации. Надо будет посмотреть при случае.

Поскольку до этого из антиутопий я читал лишь "451 градус по Фаренгейту", то был расположен к простоте. Не отдавая себе отчёта, я приписал всем ранним антиутопиям стремление Брэдбери к простоте мыслей и построения сюжета. Как же я ошибался. В отличие от Брэдбери, который был немного наивным идеалистом, Оруэлл смотрел в будущее с ожиданием катастрофы. Независимо от судьбы Уинстона приходит понимание, что Океания есть и будет. Плакаты с Большим Братом никуда не денутся и светлое будущее под большим вопросом.

Книгу можно поделить на две условных сюжетных линии. Уинстон и режим, а также Уинстон и Джулия. Да, тут есть романтическая линия. И даже весьма неплохо прописанная. Вызывающая вопросы, но всё же в неё веришь. Говорить о ней особо нечего, если не рассказывать финал книги. А я хочу этого избежать — хотя бы в этой статье. Может, потом как-нибудь обсудим всякое со спойлерами.

Если же говорить о сюжетной линии про режим, то... Очень странно воспринимается образ тоталитаризма Оруэлла. Потому что как гипертрофированный образ сталинизма он работает слабо — во всяком случае, в нашей стране, с некоторым пониманием истории. Нет, можно сколько угодно спорить о прошлом, о том, как это было, и как не было... Но тогда мы рискуем утонуть в сомнительных политических спорах. Однако забавно другое — когда ты примеряешь методы Океании к настоящей реальности и понимаешь, что — опа, а методы-то работают. Причём забавно, что Интернет в данном случае работает в обе стороны — и как механизм порабощения, и как механизм освобождения. И да, я не готов сейчас спорить с вами на эту тему. Это просто мысли вслух и возможно, мне вообще всё привиделось.

В процессе "переваривания" книги я думал, что стоит поговорить о том, насколько реализуем образ тоталитаризма из книги. Но это пустая затея, потому что Оруэлл осознанно шёл до конца, доводя перегиб до максимума. В этой модели развития общества можно найти слабые стороны, но суть произведения не в реалистичности модели. Это книга-предостережение, ведь хотя полностью воссоздать режим Большого Брата нельзя, какие-то его части реализовались, реализуются и будут реализоваться в обозримом будущем. Грубо говоря, Оруэлл просто собрал образ воедино.

Две Некоторые вещи всё же хочется покритиковать. 

Первая — социальное расслоение. В мире "1984" граждане Океании делятся на внутреннюю партию — верхушку общества, внешнюю партию — условный средний класс, и пролов — то есть пролетариат, низший класс. И если деление на первые два класса проблем не вызывают, то вот на пролетариате пукан подрывает возмущение бьёт через край. Уж не знаю, откуда взят этот образ, возможно, из того периода жизни Оруэлла, который протекал в Индии, но согласиться с ним невозможно. По сути, Оруэлл изображает пролетариат, как животных. Антропоморфных, умеющих говорить, животных. 

Однако затем я отбросил в сторону эмоции, и понял, что во многом — не во всём, но во многом — Оруэлл очень метко попал. Да, он объяснил отсталость "пролов" действиями партии, направленными на всеобщее отупление. Введение ЕГЭ простых и однобоких учебников, отсутствие высшего образования (оно вообще в книге не упоминается), активное "распыление"* слишком умных... Но внутренний конфликт с этим образом слишком велик. 

Автор за работой.

Второе — полиция мыслей. Которая контролирует всех. Она одновременно выискивает слишком умных среди пролов, мониторит почти круглые сутки внешнюю и внутреннюю партию с помощью телекранов**. А ещё какая-то часть полиции мыслей на постоянной основе занимается арестами, обысками и пытками. Без остановки, день и ночь. Таким образом получается, что половина населения Океании должна состоять в полиции мыслей, а это слишком много, чтобы среди них не формировались бунтари. Ведь полиция мыслей наиболее осведомлена о том, как работает режим изнутри. Безусловно, это не критично, но немного рушит погружение в мир.

Кроме того, большое место Оруэлл уделяет в своей книге бунту мыслей, назовём это так. А точнее, критике бунта мыслей. Имеется в виду, что в мире "1984" невозможно бунтовать мысленно, полиция мыслей находит способы ломать сопротивление даже там. Человек будет любить Большого Брата и партию, он будет искренне верить, что Война это мир, Свобода это рабство и так далее. Вставьте здесь любой лозунг партии. И невозможно сохранить бунт у себя в голове, тебя заставят предать самого себя и ты сломаешься. Во что тоже сложно поверить. Особенно потому, что всё сломанное можно починить, даже если мы говорим о психике человека. Да, самостоятельно это сложно и мало у кого получается, но всё же.

И ещё один момент, ломающий восприятие книги. Где-то в середине повествование прерывается страниц на тридцать ради выдержки из "книги Голдстейна". И поначалу это интересно, потому что раскрывает многие аспекты мира "1984", о которых читатель до этого не знал. Однако где-то после первых десяти страниц хочется уже, чтобы это закончилось. Это перестаёт быть интересным и становится скучным. Там нет никакой полезной информации, которая каким-либо образом продвигала сюжет вперёд. Я читал в послесловии, что это во многом пересказ "Преданной революции" Троцкого, но дела не меняет. На сюжет не работает, на атмосферу не работает, на подтекст, смысл книги тоже не играет. Так на кой ляд оно здесь?

Последнее, очень мелкое и не претензия, а забавный факт. Герой книги не знает, точно ли сейчас 1984 год, поскольку нигде не ставится точная дата. Я когда прочитал, как это сформулировано в книге, понял, откуда взялось похожее отступление в Матрице. Казалось бы, в чём здесь смысл? Насколько я могу понять, смысл в том, что без чёткого отслеживания времени человек теряет устойчивость в отношении времени. А вместе с тем партия получает власть над исправлением прошлого. Что, к слову, тоже очень странная история.

Да, точно. Послепоследнее. Министерство правды, исправляющее прошлое в угоду настоящему. Проблема с этим в том, что судя по описанию, никто не интересуется прошлым в этом мире. Нет никаких архивов и интересующийся не может сесть в библиотеке, чтобы читать Протокол заседания ЦК КПСС старые заявления партии, или выпуски партийной газеты, где теперь тот же Уинстон исправляет цифры на угодные партии. Из описания складывается ощущение, что завтра Большой Брат с экрана может заявить что угодно, и все поверят просто потому, что других источников информации нет. 

Важно. Всё это я вовсе не к тому веду, что книга плохая. Просто заявив, что это не разбор реалистичности книги, я невольно устроил ей именно его. Это получилось не специально, но раз получилось, пусть будет. А книга меж тем вечная. Она не потеряет актуальности ещё лет эдак пятьсот, пока человечество не изменится настолько, что сам термин пролетариат потеряет смысл, а понятие партия исчезнет. Короче, на следующем этапе эволюции человека, до которой никто из нас не доживёт. А значит, пока что прочитать эту книгу следует каждому. Это важно.

Итог: 6 из 6. Критиковать эту книгу можно и назвать её идеальной нельзя. Однако все неровности в ней — скорее вопрос восприятия. В смысле, что многие мои нападки на книгу обусловлены эмоциональным неприятием фактов, а некоторые другие являются следствием времени, в которое книга была написана. Тем не менее, это шедевр, который читать не перечитать. 

P.S.: и это я только копнул поверхность. Обсуждать эту книгу можно часами.

Расшифровка системы оценок: 6 — шедевр; 5 — отличная книга; 4 — хорошее чтиво на один раз; 3 — проходняк; 2 — паршивая овца; 1 — от прочтения тянет блевать.

* распыление в терминологии "1984" означает исчезновение человека. Вероятней всего его убили, но поскольку он исчезает бесследно, то применяется такой термин.

** телекран — одновременно и телевизор, и подслушивающее-подгляюдывающее устройство. В обязательном порядке установлен в каждой квартире члена партии, а также везде, где работают члены партии, и просто в большинстве публичных мест. Причём если верить Уинстону, то где нет телекранов, как правило, есть скрытые микрофоны.

#1984 #оруэлл #книги #книга #шедевры #антиутопия #большойбрат #рецензии #мнение

jrchernik.livejournal.com

О чём книга Оруэлла "1984" ?

отает в министерстве правды и является членом внешней партии. Он не разделяет партийные лозунги и идеологию и в глубине души сильно сомневается в партии, окружающей действительности и вообще во всём том, в чём только можно сомневаться. Чтобы «выпустить пар» и не сделать безрассудный поступок, он покупает дневник, в котором старается излагать все свои сомнения. На людях же он старается притворяться приверженцем партийных идей. Однако он опасается, что девушка Джулия, работающая в том же министерстве, шпионит за ним и хочет разоблачить его. В то же время он полагает, что высокопоставленный сотрудник их министерства, член внутренней партии некий О’Брайен также не разделяет мнения партии и является подпольным революционером.

Однажды оказавшись в районе пролов (пролетариев), где члену партии появляться нежелательно, он заходит в лавку старьёвщика Чаррингтона. Тот показывает ему комнату наверху, и Уинстон мечтает пожить там хотя бы недельку. На обратном пути ему встречается Джулия. Смит понимает, что она следила за ним, и приходит в ужас. Он колеблется между желанием убить её и страхом. Однако побеждает страх и он не решается догнать и убить Джулию. Вскоре Джулия в министерстве передаёт ему записку, в которой она признаётся ему в любви. У них завязывается роман, они несколько раз в месяц устраивают свидания, но Уинстона не покидает мысль, что они уже покойники (свободные любовные отношения между мужчиной и женщиной, являющимися членами партии, запрещены партией). Они снимают комнатку у Чаррингтона, которая становится местом их регулярных встреч. Уинстон и Джулия решаются на безумный поступок и идут к О’Брайену и просят, чтобы он принял их в подпольное Братство, хотя сами лишь предполагают, что он в нём состоит. О’Брайен их принимает и даёт им книгу, написанную врагом государства Голдстейном.

Через некоторое время их арестовывают в комнатке у мистера Чаррингтона, так как этот милый старик оказался сотрудником полиции мыслей. В министерстве любви Уинстона долго обрабатывают. Главным палачом, к удивлению Смита, оказывается О’Брайен. Сначала Уинстон пытается бороться и не отрекаться от себя. Однако от постоянных физических и психических мучений он постепенно отрекается от себя, от своих взглядов, надеясь отречься от них разумом, но не душой. Он отрекается от всего, кроме своей любви к Джулии. Однако и эту любовь ломает О’Брайен. Уинстон отрекается, предаёт её, думая, что он предал её на словах, разумом, от страха. Однако когда он уже «излечен» от революционных настроений и на свободе, сидя в кафе и попивая джин, он понимает, что в тот момент, когда отрёкся от неё разумом, он отрёкся от неё полностью. Он предал свою любовь. В это время по радио передают сообщение о победе войск Океании над армией Евразии, после чего Уинстон понимает, что теперь он полностью излечился. Теперь он действительно любит партию, любит Старшего Брата…

otvet.mail.ru

Описание и анализ романа "1984" Оруэлла / Другие авторы

«1984» — антиутопия Джорджа Оруэлла. Опубликована в 1949 г. Заглавие произведения было найдено почти случайно: закончив рукопись, автор поставил под нею дату, а затем переменил местами две последние цифры. Тем не менее историю Оруэлла многие предпочли прочитать как пророчество о мире, в котором безраздельную победу одержит тоталитаризм. В 1984 г. в разных странах прошли дискуссии, основной темой которых была степень точности нарисованной в книге картины будущего в сопоставлении с реально свершившейся историей.

Изображая государство, где все подчинено воле диктатора, именуемого Старшим Братом (его изображения красуются повсюду, но никто никогда его не видел и само существование Вождя, возможно, только миф, нужный для упрочения режима), писатель подразумевал прежде всего сталинизм. Однако книга «1984» Оруэлла не являлась только политическим памфлетом с нескрываемой антисоветской тенденцией. Оруэлл стремился воссоздать механизм функционирования тоталитарной системы, которая, на его взгляд, представляла серьезную угрозу для всего человечества. Поэтому действие романа происходит не в вымышленной стране, а в английской столице, постоянно напоминающей реальный Лондон первых послевоенных лет.

Книга была для писателя завершением давнего спора с западными либералами левой ориентации, для которых «чистки, повальная слежка, массовые казни, особые совещания и т.п. — вещи слишком незнакомые, чтобы испытать страх». Подобный квиетизм становился, в глазах Оруэлла, преступным.

«1984» — образец литературы предостережения, в которой нынешние опасные тенденции в развитии общества оказываются представлены как полностью осуществившиеся и приведшие к катастрофическим последствиям для мира. Оруэлл следовал свифтовским «Путешествиям Гулливера»: описанию государства Требниа, где научились в зародыше истреблять любое недовольство действиями власти, а также Академии прожектёров, разрабатывающей систему насильственно внедряемого единомыслия.

Всеобщая связанность страхом, ломающим нравственные основы личности, объясняет прочность тоталитарного миропорядка, для которого высшей целью становится подавление самой способности человека видеть вещи, каковы они на самом деле (высшим выражением данной тенденции стал «новояз» — язык новой эпохи и лозунги типа «Война — это мир», «Свобода — это рабство»). Главной причиной, в силу которой тоталитаризм приобрел в XX веке столь зловещие формы, Оруэлл считал массовую деформацию сознания средствами тотальной пропаганды, сопровождающуюся моральной деградацией общества. Исключительно разветвленный и действенный аппарат слежки, наделенная неограниченными полномочиями карательная служба и тесно с нею взаимодействующая система пропаганды, занятая промыванием мозгов, — все это направлено к одной высшей цели: созданию «нации воителей и фанатиков, сплоченных в нерасторжимое единство, чтобы двигаться вечно вперед и вперед».

Эта высшая задача достигается в книге Оруэлла «1984» не только средствами запугивания, но в еще большей степени посредством насильственного подавления и разрушения естественных связей между людьми. Язык, хранящий память о столетиях культуры, должен быть изуродован и заменен мертворожденным новоязом («Ортодоксальности не требуется способность думать, требуется, чтобы пропало желание думать»). Область интимных отношений, в которой труднее всего достичь абсолютной унификации, именно в силу этого обстоятельства должна находиться под неусыпным контролем власти: трагедия героев романа — Уинстона Смита и его возлюбленной Джулии — во многом предопределена попыткой уклониться от такого контроля, что воспринимается как посягательство на фундаментальные принципы режима. Историческая память осознается как угроза стабильности государства, и обязательной становится доктрина «изменяемого прошлого», повелевающая постоянно переписывать историю так, чтобы она соответствовала сиюминутным интересам власти. Для этого создано министерство правды, ведомство, занятое изготовлением подобных фальсификаций и уничтожением свидетельств, по которым когда-либо стало бы возможно восстановить истину. Министерству любви предписано всеми средствами уничтожать потенциальных противников режима, инакомыслящих, хотя реальное сопротивление диктатуре Старшего Брата уже давно прекратилось. Но «цель подавления есть подавление. Цель пытки есть пытка. Цель власти есть власть».

Воспринятая первыми читателями как образец литературной футурологии в духе романов Г. Уэллса и Е.И. Замятина, книга Оруэлла «1984» на самом деле явилась опытом гротескного изображения реальности XX века. Лишенная оттенков фаталистичности, она воссоздает мир, в котором перевернуты все привычные ценности, нормы и принципы человеческих отношений, но так и не побеждена человеческая природа. На взгляд Оруэлла, она всегда оставляет возможность преодоления тоталитарных режимов.

Источник: Энциклопедия литературных произведений / Под ред. С.В. Стахорского. - М.: ВАГРИУС, 1998

classlit.ru

Рецензия на книгу «1984» Джордж Оруэлл

2 x 2 = 4. По крайней мере, пока…

Один мой знакомый, насмотревшись «Матрицы» и «Эквилибрума», попросил рекомендаций по поводу литературы на тему антиутопии. Я назвал прочитанные мною ранее «Мы» Замятина, «451 градус по Фаренгейту» Брэдбери – но первым я, конечно же, рекомендовал «1984» Джорджа Оруэлла. Писать о литературе, ставшей классикой не только номинально, но еще и заслуженно, сложно. И сложность эта скорее техническая, нежели в плане отображения мыслей по поводу произведения. Я о том, что слова, необходимые для описания, казалось бы, уже многими озвучены, и что слов этих (критика, бесконечные анализы, разборы, рецензии, ссылки и прочее) по поводу данного произведения накопилось на небольшую библиотеку. И все же данное произведение заслуживает внимания в любое время и в любом количестве.

По общепринятой версии, название романа автор получил перестановкой последних цифр года написания. Так в 1948 году появилось произведение «1984» (издан роман в 1949). Есть по поводу названия и другие версии, но это не настолько важно, да и такая версия мне очень нравится. Сюжет книги типичен для любой хорошей антиутопии. Автор описывает общество, которое живет по правилам, цель которых – уберечь это самое общество от разрушения или «гниения». Тщательно продуманные правила и законы (хотя в «обществе будущего» нет никаких законов) направлены на построение «общего блага». Это подразумевает под собой полный контроль над человеком: над его мыслями, словами, действиями. И даже глубже – над его чувствами, эмоциями и впечатлениями.

В Лондоне будущего живет и работает главный герой романа Уинстон Смит (согласитесь, даже его фамилия не выделяется из массы). Он работает в Министерстве Правды и вроде бы является частью управляющей машины. Но в нем начинают зарождаться мысли по поводу устоев, которых он опасается сам и которые неприемлемы для Системы, управляющей людьми. Конфликт налицо. И в результате конфликта его ожидает опасное приключение, после которого он еще больше убедится в нелепости происходящего. Осмысление нелепости такого масштаба – это не главный итог приключений главного героя. Ему предстоит осознать и внутреннюю слабость через собственное предательство и отсутствие веры – внутренней веры в то, что он не верит Системе.

Особенность этой антиутопии в том, что «червь сомнения», который просыпается в герое, не вызван внешним впечатлением («451 градус по Фаренгейту») или вмешательством нового чувства («Мы»). Сомнения возникают в герое на бессознательном уровне и начинают обрастать, как снежный ком, все новыми и новыми гранями. Да, и любовь, и произведения искусства еще раз убеждают Уинстона в нелогичности общей логики, но мне они показались больше очередными толчками, чем первоисточниками.

Еще одна особенность романа – это специфический язык общения: новояз, который активно внедряется Системой для замены привычного мышления. Этот язык автор описал с мастерством настоящего филолога. Хотите узнать, что значит «нутрить», «яйцевать» или «злосекс»? – тогда читайте.

Мир будущего, описанный Оруэллом, для нас является миром прошлого, ведь 1984 год прошел. Но так ли это? Ведь коррекцией правды (чем в книге занималось одно министерство) сейчас может заняться любой человек (кто сегодня пишет новости или даже статьи в Википедии?). Ведь контроль в век Интернета технически легко реализуем – да и зачем различным ведомствам привлекать большие ресурсы, когда человек сам «выкладывает» себя и свои мысли на страницах социальных сетей?

Мой хороший друг покупал когда-то книгу на исламскую тематику. Он мне сказал, что специально не заказывал ее в Интернете, чтобы его «не внесли в список». Может, он и слишком тревожится по этому поводу… а может, АНГСОЦ из «1984» частично реализовали.

В общем, книгу, которую различные рейтинги относят к сотне лучших произведений за все время, которая стала прообразом многих фильмов и текстов, которая была и остается источником вдохновения для многих авторов (новый трехтомник Мураками “1Q84” – прямая аллюзия на роман Оруэлла), рекомендую не только прочесть, а прочесть очень внимательно.

Вспомнил слова Орасио Оливейры из книги Хулио Кортасара «Игра в классики» – «одной книгой больше». В случае книги Оруэлла следует воспринимать данную фразу в положительном контексте…

P.S. СТАРШИЙ БРАТ СМОТРИТ НА ТЕБЯ.

livekniga.ru

Джордж Оруэлл. Критика. Анализ романа "1984" Дж. Оруэлла

В.В. Гладышев, И.В. Похвищева

Изучение наиболее выдающихся антиутопий более чем необходимо: оно позволяет понять великую роль подлинной литературы в духовной жизни человечества, по достоинству оценить подвижнический труд тех писателей, которые старались в меру своих сил удержать мир у гибельной черты, за которой начинается распад человеческой личности и общества в целом.

Именно любовь является наиболее интимной сферой жизни человека и вмешательство в нее государства красноречивее всего свидетельствует о грубом произволе власти.

В предлагаемых заметках будет сделана попытка проследить за тем, как изображена любовь и судьба этого чувства в романе Д. Оруэлла «1984».

Созданный воображением Оруэлла «ангсоц» — это тоталитарное общество, находящееся в состоянии переходного периода. Суть этого перехода заключается в том, что все открытые формы неповиновения уже подавлены. Сейчас же борьба идет за то, чтобы осуществить тотальный контроль над мыслями людей, их сознанием, а в перспективе — и над подсознанием, создать людей не только с полностью контролируемым поведением, но и с полностью контролируемыми инстинктами. Работа эта проводится неспешно, полностью завершить ее намечено до 2050-го года, что и будет ознаменовано введением «новояза» как единственного в Океании языка общения. Что же касается форм этой работы, то их предусмотрено две: формирование в массовом порядке, начиная с детского возраста, людей, которые на уровне подсознания впитывают в себя идеи «ангсоца» и являются ревностными проводниками их в жизнь (начиная со шпионства за отцом и матерью и заканчивая лютой ненавистью к тому, на кого указывает как на врага Старший Брат) — это можно определить как стратегическое направление. Вторая же форма относится скорее к тактике и заключается в выявлении тех партийцев, которые в силу каких бы то ни было причин не соответствуют предъявленным нормам, и, если надо, в уничтожении их, но только после того, как ослушника «восстановят», то есть заставят — на уровне подсознания — отказаться от всего индивидуально-личностного, что делало его непохожим на других, а значит, опасным для «ангсоца». Таким образом, на переходном этапе такие люди, как Уинстон Смит, еще возможны, однако они обречены.

О значительности роли любви в мире, порожденном творческой фантазией Д. Оруэлла и получившем название «ангсоц» («английский социализм»), говорит уже тот факт, что одним из четырех министерств, организующих жизнь всей Океании, было «министерство любви» (на «новоязе» «минилюб»), «ведавшее охраной порядка». Так как в основе жизненного уклада Океании лежит принцип извращения понятий до обратного, то и любовь здесь более похожа на ненависть, которой пропитана атмосфера в стране.

В Лондоне, окутанном страхом и подозрительностью, среди людей бродят слухи о «подвалах министерства любви», «о казнях в подвалах министерства любви». Это чувство воспринимается как преступное, в нем видят протест против окружающей жизни, протест инстинктивный, неконтролируемый и поэтому особенно опасный для «ангсоца».

Прежде чем проследить за тем, как изображена в романе любовь героев Джулии и Уинстона, следует обратить внимание на то, как относится к любви партия — организатор и вдохновитель всего, что совершается в Океании. «Партия стремилась не просто помешать тому, чтобы между мужчинами и женщинами возникали узы, которые не всегда поддаются ее воздействию. Ее подлинной необъявленной целью было лишить половой акт удовольствия. Главным врагом была не столько любовь, сколько эротика — и в браке, и вне его... Партия стремилась убить половой инстинкт, а раз убить нельзя — то хотя бы извратить и запачкать».

Смысл этой разрушительной деятельности Уинстону раскрывает О’Брайен: «Вы никогда не будете способны на обыкновенное человеческое чувство, внутри у вас все отомрет. Любовь, дружба, радость жизни, смех, любопытство, храбрость, честность — всего этого у вас уже никогда не будет». В этом списке потерь на первом месте стоит именно любовь «как обыкновенное человеческое чувство», но одна ее форма вовсе не запрещается, более того, усиленно формируется и носит направленный характер: ее положено испытывать к великому идолу Океании и «ангсоца» — к Старшему Брату: «Новорожденных мы заберем у матери, как забираем яйца из-под несушки. Половое влечение вытравим. Размножение станет ежегодной формальностью, как возобновление продовольственной карточки... Не будет иной верности, кроме партийной верности. Не будет иной любви, кроме любви к Старшему Брату». Говоря же о принципах, на которых будет строиться это «светлое будущее», О’Брайен прямо противопоставляет грядущую цивилизацию всему тому, что было до нее, и критерием отличия является именно отношение к любви: «Прежние цивилизации утверждали, что они основаны на любви и справедливости. Наша основана на ненависти».

Не случайно же постоянные «двухминутки ненависти» по сути своей представляют собой одну из форм фанатичного поклонения Старшему Брату, который, как верят многие, выступает могучим и единственным защитником простого человека от его ужасных врагов. Система делает все, чтобы естественные человеческие чувства превратить в нечто постыдное, осознаваемое самим человеком как греховное, как измена общественным идеалам, как преступление. Тот, кто получает пять лет лагерей за общение с проституткой, считает, что легко отделался.

Именно на таком фоне рисует автор отношения главного героя с тремя женщинами: женой Кэтрин (любовь-обязанность), безымянной старой проституткой (любовь-отчаяние), Джулией (любовь-побег). В каждом их этих трех случаев доминирующими являются в значительной степени внешние по отношению к герою обстоятельства и события, подчиняющие себе личностное начало любви.

Отношения Уинстона с Кэтрин и проституткой представлены ретроспективно, в воспоминаниях героя. Далеко не случайно они наслаиваются друг на друга: ни в одном из этих проявлений инстинкта полового влечения не было самого чувства, истинной любви. Бели Кэтрин, законная жена Уинстона, в минуты близости «лежала с закрытыми глазами, не сопротивляясь и не помогая, а подчиняясь», проститутка, наоборот, «бросилась на кровать и сразу, без всяких предисловий, с неописуемой грубостью и вульгарностью задрала юбку...». Однако, несмотря на столь разное отношение к тому что и как эти женщины делали, Уинстон одинаково ненавидит их обеих прежде всего за то, что в его отношениях с ними напрочь отсутствует чувство любви: «...снова стеснилось сердце от возмущения и бессилия, и так же, как в ту минуту, вспомнил он белое тело Кэтрин, навеки закоченевшее под гипнозом партии. Почему удел его грязные торопливые случки...».

Принципиально важным для понимания того, что произошло между Уинстоном и Джулией, можно считать такое признание героя: «Они все неприступны — партия добилась своего. И еще больше, чем быть любимым, ему хотелось пусть только раз в жизни — пробить эту стену добродетели. Удачный половой акт — уже восстание. Страсть — мыслепреступление». Стремление отыскать «свою женщину» и тем самым вырваться из отведенных жизнью рамок в самом главном для человека личностном проявлении — в любви — это и есть определяющий мотив поступков Уинстона Смита. Оруэлл тонко подводит нас к пониманию подсознательной природы этого стремления: ведь еще до того, как отношения Уинстона и Джулии стали реальностью, они встречаются во сне. Причем ощущения, которые она вызывает у героя, оказались полной противоположностью тому, чего можно было бы ожидать от него наяву после «двухминутки ненависти», когда «Уинстон переключил ненависть с экранного лица на темноволосую девицу позади. В воображении замелькали прекрасные отчетливые картины. Он забьет ее резиновой дубинкой. Голую привяжет к столбу, истычет стрелами, как святого Себастьяне. Изнасилует и в последних судорогах перережет глотку». В реальной жизни доминирует мотив «любовь-ненависть». А Джулия во сне предстает явлением свободы, которую она олицетворяет: «Одним движением она сорвала с себя одежду и презрительно отбросила прочь... Его восхитил жест, которым она отшвырнула одежду. Изяществом своим и небрежностью он будто уничтожал целую культуру, целую систему: и Старший Брат, и партия, и полиция мыслей были сметены в небытие одним прекрасным взмахом руки». Из подсознания высвобождается прообраз естественных отношений героев, и Уинстон просыпается со словом «Шекспир» на устах... Уинстон и Джулия»...

Однако в условиях «ангсоца» любовь Ромео и Джульетты эпохи Океании изначально обречена, ибо она является — по сути — не историей любви, а историей побега в любовь. Если для Джулии возможность быть с любимым человеком — это одновременно и цель, и способ существования, то для Уинстона — это еще и мечта о прошлом, память о котором в обществе уничтожается, потому что тогда каждый человек был самим собой, не похожим на других, это мечта о свободе, которая в конце концов так и остается иллюзией. Интимные отношения героев жестко зависят от социальных условий. Вспомним момент их первого сближения. Чувства и ощущения Уинстона — это чувства и ощущения человека, который полностью находится под социально-психологическим гнетом, и «несанкционированные» крамольные отношения с женщиной ничего не меняют, а в известной степени повторяют то же самое, что было у него с Кэтрин и проституткой, когда нет ни подлинной любви, ни истинной нежности: «Прежде, подумал он, мужчина смотрел на женское тело, видел, что оно желанно, и дело с концом. А нынче не может быть ни чистой любви, ни чистого вожделения. Нет чистых чувств, все смешаны со страхом и ненавистью. Их любовные объятия были боем, а завершение — победой. Это был удар по партии. Это был политический акт». В мире «ангсоца» изначально невозможно существование любви без смеси ее с протестом, страхом, вызовом, кошмарами — не зря же существует министерство любви с его подвалами...

Безусловно, и Уинстон, и Джулия полностью захвачены нахлынувшим на них чувством. Однако понимают значение любви в их жизни по-разному.

Основное отличие Уинстона от Джулии состоит в том, что в нем сосуществуют как бы два человека: один в полной мере принадлежит настоящему, другой — прошлому, от которого не в состоянии избавиться. Подчеркивая это, Оруэлл постоянно заставляет героя вспоминать о матери, осознавать свою вину перед ней, хотя, казалось бы, его детский эгоизм вполне простителен (так думает Джулия: «Вижу, ты был тогда порядочным свиненком... Дети все свинята»). Пропасть непонимания, которая возникает между героями, они преодолеть не в состоянии, поскольку для этого необходим нравственный опыт прошлого, с которым Джулия не знакома, а носители его — последние из могикан, вроде Уинстона, выявляются и восстанавливаются, превращаясь в истовых поборников нового порядка.

Когда Уинстон говорит Джулии, что она «бунтовщица только ниже пояса», он предельно точно выражает отношение героини к действительности. В самом деле, Джулия отнюдь не посягает на порядки «ангсоца», а приспосабливается к ним в той форме, которая для нее наиболее естественна: «Она ненавидела партию и выражала это самыми грубыми словами, но в целом ее не критиковала. Партийным учением Джулия интересовалась лишь в той степени, в какой оно затрагивало ее личную жизнь... У Джулии все неизменно сводилось к ее сексуальности. И когда речь заходила об этом, ее суждения были очень проницательны. В отличие от Уинстона, она поняла смысл пуританства, насаждаемого партией». С известной долей условности Джулию можно считать «естественным человеком» в до абсурда искаженном обществе. В мире ее нравственных ценностей значительную роль играет вера в то, что человек может спасти самого себя вопреки, казалось бы, непреодолимой опасности погибнуть. Однако эта вера постоянно подвергается испытанию на прочность ужасающей действительностью «ангсоца», и где-то в подсознании героини на уровне инстинкта вспыхивает догадка, что попытка сохранить себя все же безуспешна: «Она не желала признавать законом природы то, что человек обречен на поражение. В глубине души она знала, что приговорена, что рано или поздно полиция мыслей настигнет ее и убьет, но вместе с тем верила, будто можно выстроить отдельный тайный мир и жить там, как тебе захочется». Противостояние разума и инстинкта является одной из стержневых черт характера Джулии, которая, будучи конформистской во всем, что в ее системе ценностей не представляется существенным, до последней возможности борется за сохранение любви, ибо без нее жизнь теряет смысл. Не случайно на «посвящении» в квартире О’Брайена именно Джулия, а не Уинстон произносит первое «нет» в момент, когда хозяин перечисляет все то, что, возможно, придется совершить героям на пути служения идеям Братства. Это «нет» звучит в ответ на вопрос: «Готовы ли вы — оба — расстаться и больше не видеть друг друга?». Решительность Джулии повлияла на Уинстона, который готов был отказаться от любви ради служения идее: он не произнес ответ... сам не знал, что скажет. Потому-то умный О’Брайен и не может удовлетвориться полной вроде бы победой над человеческим началом в Уинстоне до тех пор, пока герой не предаст самое главное свою любовь.

В отличие от Джулии, Уинстон не питает никаких иллюзий насчет благополучного существования любви в этом мире — даже при самом благоприятном стечении обстоятельств. Причина тому не только в предыдущих неудачных попытках любить. Уинстон, глубоко переживающий все события своей (и не только своей, а и, например, матери) жизни, все же никогда не сможет выйти за рамки роли, отведённой ему обществом.

В конце концов, внутренне примирившись с неизбежностью страданий за нарушение «правил игры», — влюбленные вырабатывают для себя некий кодекс морального поведения в том случае, если их настигнет карающая рука Старшего Брата. Прекрасно понимая, что человек не сможет долго противостоять изощренным пыткам, герои определяют ту последнюю грань, за которой ждет полное поражение. Основное для них — не предать друг друга в нечеловеческих условиях: «В конце концов нас разлучат... Когда нас заберут, ни ты, ни я ничего не сможем сделать друг для друга, совсем ничего. Если я сознаюсь, тебя расстреляют, не сознаюсь — расстреляют все равно. Что бы я ни сказал и ни сделал, о чем бы ни умолчал, я и на пять минут твою смерть не отсрочу. Я даже не буду знать, жива ты или нет, и ты не будешь знать. Мы будем бессильны, полностью. Важно одно — не предать друг друга, хотя и это совершенно ничего не изменит... Я не о признании. Признание не предательство. Что ты сказал или не сказал неважно, важно только чувство. Если меня заставят разлюбить тебя — вот будет настоящее предательство».

Уинстон сознает, что только человеческие чувства могут противостоять «ангсоцу»: «Чувств твоих они изменить не могут; если на то пошло, ты сам не можешь их изменить, даже если захочешь. Они могут выяснить до мельчайших подробностей все, что ты делал, говорил и думал, но душа, чьи движения загадочны даже для тебя самого, окажется неприступной». Однако Уинстон забывает, что чувства, которые кажутся ему его собственными, «взяты взаймы» у его матери, а сам он — другой и в первую очередь на уровне чувств...

Поначалу, оказавшись в страшных подвалах, Уинстон настолько был уверен в том, что не предаст Джулию, что даже не сосредоточился на мыслях об этом: «О Джулии он почти не думал... Он любил ее, и он ее не предаст; но это был просто факт, известный, как известно правило арифметики. Любви он не чувствовал и даже не особенно думал о том, что сейчас происходит с Джулией». Здесь Оруэлл подчеркивает рассудочность чувства Уинстона.

Позднее, когда в подвалах «минилюба» его пытались «восстановить путем трех этапов: учебы, понимания и приятия», когда на уровне подсознания формировали у него новую систему рефлексов и инстинктов, неимоверно страдая и теряя человеческий облик, Уинстон все же не предавал Джулию. Однако целью системы, которую красноречиво представляет О’Брайен как изощренный исполнитель, было уничтожение личности Уинстона, вернее того, что от нее осталось, разрушение его души, которое знаменовалось бы предательством Джулии. Но даже покорно признающий правдой самые дикие вымыслы» Уинстон продолжает любить Джулию: «Он услышал свой крик: «Джулия! Джулия! Джулия, моя любимая! Джулия!»

У него было полное впечатление, что она здесь. И не просто с ним, а как будто внутри него. Словно стала составной частью его тела. В этот миг он любил ее гораздо сильнее, чем на поле, когда они были вместе».

Однако смириться с тем, что Уинстон не сломлен окончательно, система не может. Поэтому его ожидает последнее испытание: комната сто один. О’Брайен объясняет Уинстону, чем она страшна: «В комнате сто один — то, что хуже всего на свете... То, что хуже всего на свете... разное для разных людей». Для Уинстона этим худшим оказались крысы, и именно нутряной ужас перед тем, что крысы вопьются ему в лицо, заставляет его все-таки предать Джулию: «Есть один-единственный путь к спасению. Надо поставить другого человека, тело другого человека между собой и крысами... Но он вдруг понял, что на свете есть только один человек, на которого он может перевалить свое наказание, — только одним телом он может заслонить себя от крыс. И он исступленно кричал, раз за разом:

Отдайте им Джулию! Отдайте им Джулию! Не меня! Джулию! Мне все равно, что вы с ней сделаете. Разорите ей лицо, обгрызите до костей. Не меня! Джулию! Не меня!». То, что сейчас истошно кричит Уинстон, достаточно узнаваемо: оно напоминает его желание во время «двухминутки ненависти» растерзать еще не знакомую ему Джулию. Так реализуется мотив «любовь-ненависть». Уинстон, предав любимую, сломлен окончательно и необратимо.

Встреча героев после всего того, что им пришлось перенести после предательства, оказывается «нечаянной», но не произойти она не могла: именно в этот момент взаимопроникновение любви и ненависти в душах героев достигло апогея. Любви — как прошлого, которого стыдишься и которое стремишься забыть, ненависти — как порождения совершенного предательства и нынешнего отношения к тому, кого когда-то любил. Встреча Уинстона и Джулии тяжела для каждого из них именно тем, что они не смогли сдержать данного друг другу обещания сохранить верность любви. И хотя их предательство вполне объяснимо, по-человечески понятно: в подвалах «минилюба» «ты думаешь только о себе», — простить его себе герои не могут и, презирая себя за это, ненавидят того, кого предали. Поэтому Уинстона и Джулию не уничтожили в «минилюбе»: пусть себе живут дальше, ведь они теперь «восстановлены» — они, как все, ненавидят.

Л-ра: Русская словесность в школах Украины. – 1998. – № 1. – С. 41-44.

Биография

Произведения

Критика

Ключевые слова: Джордж Оруэлл, George Orwell, «1984», антиутопия, критика на творчество Джорджа Оруэлла, критика на произведения Джорджа Оруэлла, скачать критику, скачать бесплатно, английская литература 20 в.

md-eksperiment.org