Агриппа Генрих КорнелиусОккультная философия. Агриппа книга


Читать книгу Агриппа (Книга мертвых) »Гибсон Уильям »Библиотека книг

Агриппа (Книга мертвых)Уильям Гибсон

Уильям Гибсон

Агриппа (книга мертвых)

1

Я колебалсяпрежде чем отпустить тетиву лука,который связывает эту книгу.

Черная книга:АЛЬБОМЫООО «Агриппа»заказ дополнительных блоковписьмом и по телефону

Альбом для фотографий из потемневшего от времениплотного черного картона.

Кольца, которыми он скреплен,Разрушались временеми сухим воздухом в чемоданеКак шнуровка женского сапога времен первой мировойЕго стальные кольца ржавели на воздухеПока не уподобились сигаретному пеплу.

Под обложкой он написал что-то мягкимкарандашомТеперь потеряннымПотом его имяУ.Ф. Гибсон мл.и что-то, запятая,1924

Тогда он приклеивал свои фотографииИ делал под ними надписиБелым меловым карандашом«Дедушкина лесопилка, Авг. 1919»

Лачуга с плоской крышейна фоне горной гряды.На переднем плане валяются сучья и куски коры.Должно быть, он чувствовал запах опилок в тот август.И ещё приятный, пряный запахЭлектрической пилыДесятилетиями грызущей дерево.

На следующей — спаниель Моко«Моко 1919»Сидит на маленькой скамейке или столикеПод деревом на заднем двореЕго шесть блестит.Траву надо подстричь.За деревомИ присущей кодаку зернистостьюВидна изнанка летнего быта Уилинга,Западная Вирджиния.Кто-то забыл снаружи деревянную стремянку.

«Тетя Фран и (клякса)»Хотя он неизвестен, но это джентльменУ него ремень с пряжкой,Значок масонской ложи,Патентованный механический карандаш,Авторучка.И цветы за его спиной,Они растут прямо в вертикальной беленойбетонной канализационной трубе.

У отца было лошадь по имени Дикси.«Форд на Дикси 1917»Потник с одной вышитой звездой,Вельветовые галифе,Ковбойское седлои шляпа.Он гордый и счастливый,как и любой пацан на его месте.

«Артур и Форд на рыбной ловле 1919»Снято взрослым(видно твердую руку,держащую полевой цветок,на их широких соломенных шляпахлежат тени от изгороди)стоящим напротив них,на другом берегу пруда,посреди стрекоз и грязи.Кодак держитФорд старший?

И «Мама Июль 1919»прогуливается вдоль прудав белых городских туфлях.У неё за спиной сумочка.Тем временем Артур или Форд, из-за шляпы не видно — кто именно,подходит к туристическому авто с тентом.

«Бабушка и миссис Грэхэм у рыбного садка 1919»Мама и Миссис Г. сидят на изящной бетонной арке.

«Артур на Дикси», кажется 1919,он ему несколько неуютно.Позади него на крыше, видимой из-за амбара,можно различить загадочную надпись:Х.В.Г.М.[?].

«Дедушкина мельница 1919», мой дед наиболее величественен рядом с штабелембракованных досок,которые с такой же вероятностью могут бытькакими-то поздними руинами иНа нем ситцевая рубаха с закатаннымидо локтей, но не более, рукавами,она полосатая с белым подворотничком,пришитом к воротнику.За ним куча древесных опилок 30 футов в высоту(Как ей хочется рухнуть внизи как она пахнет после дождя).

2

Механизм: вороненая сталь с клеймом,С накидкой из кожзаменителя, кусочки самшитаЛинзаПередернутый затворНавсегдаРазделяет то и это.

В спальнях с высоким потолком, теперьсвободных и нежилых,в глубине ящиков фанерных бюро, полученных в приданое,в непроглядной, холодной тьме покоробившаяся память,фотокарточки убитых во второй мировой,

я сам их обнаружилв мансарде однажды летом,под самым ценным для мальчишки сокровищем —потускневшими, но боевыми патронами,частицами настоящей войны,и ещёмеханизмкак таковой.

Посиневшие следы от пуль —это искусственный процесс, не похожий на обычную коррозию, но там, под всем редким и необычным, патина,которую никто не снимал много лет,пока я не взял егои рассматривая, очарованный, уронил его вниз по некрашенойлестнице, в прихожую, где, я клянусь,я никогда не слышал первый выстрел.

Пуля, одетая в медь, вынутаяиз картонной коробки от душевой кабиныМортонс Солт, она осталась целой,сохранилась слабая игра света на выступахи впадинах, так много спокойной энергии,она сосредоточена в моей руке.

Ружье лежит на пыльном ковре.Возвращаюсь, в благоговейном страхе, аккуратно поднимаю его.Второй выстрел, также неожиданный,оставляет метку на перилах из твердой древесины и привноситстранный, но приятный запах временив пыльном луче света.Абсолютно одинокв соседстве с механизмом

Это похоже на первый поцелуй.

3

«Ледяное ущелье в Уилинге 1917»

Вдалеке виден железный мостЗа ним — город.Отели, где сутенеры обделывают свои делишкина обочине потерянного мира.Но передний план в фокусе,заповедник неоготического стиля,эти усадьбы заняли все доступные места.

«Пароход на реке Огайо»,его дым черный и грязный,он очень старый,на берегу за нимстоят заводы.

«Наш дом в Уитервиле сент. 1921»

Они приехали из Уилинга и мой отец одет в свою городскую одежду. Главная улица грунтовая и электрический уличный фонарь мечется в вышине, высвечивая опадающую пыль, он подвешен на проводе, из-за чего он и раскачивается при сильном ветре, создавая эту игру теней.

Оштукатуренный, что тут не принято, дом, он давящий и непривлекательный.

Мой дед, продававший комплектующие подрядчикам, был сторонником современных материалов, он использовал их с энтузиазмом коммивояжера. В 1921 году он заменил часть кирпичей в фасадной стене дома широкой гладкой плитой из бетона, украсив это улучшение затейливой надписью «В.Ф. Гибсон 1921». Он свято верил в бетон и фанеру.

Семьдесят лет спустя его роспись остается, а плита шатается и отвратительно сочетается с замшелыми брусками приятно неровного кирпича, помнящего ещё железные сапоги конницы северян.

«Бабушка янв. 1922» вышла, чтобы подмести бетонный пол шваброй. Её ботинки застегиваются кнопками, требующих специальных инструментов.

Опять ледяное ущелье, Огайо 1917. Механизм закрывается.

Рваная вырезка предлагает купить Де Сото Файрдом 1957 года, четырехдверный седан с АКПП, обогревателем, гидроусилителем руля и тормозной системы и новыми всесезонными шинами премиум класса. Первый собственник. $1595.

4

Он добрался до возраста коробки передач,но не намного дальше и ни разу в том городе.Я хотел запомнить все это, Мэйн Стрит уставленнуюОлдсмлбилями 88 года,магазинчик с паркетным полом,пирожки в целлофане из Сода Шопи загадку, которую не могу передать словами,заметную лишь в скрипе знака после полуночи,когда больше рядом никого нет.

В россыпях пыли под платформойНорфолк и Вестерн лежат пенсы с индейцами на реверсе, к которым не прикасалисьсо времен зари человека

В банках и судах геологическое времясоответствует меловому периоду.

Когда я прибыл в Торонто,будучи призванным, мой военкомат находился на Мэйн Стритнад магазином, где торговали оружием.Однажды я обменял там дерринджер наВальтер П-38. Пистолеты были выставлены в нишеза янтарной шторой, полупрозрачнойкак солнечные очки. Мне было 17 или вроде того, и в первую очередь,я был просто белым пацаном.Я уходил в сланцевый карьер и выпускал9 мм патронов минимум на 10 долларовиз этого Вальтера, пока не уставалперезаряжать его.Однажды я скучал, стреляявниз в бегущий поток,и один из них срикошетил обратноотскочив от камня в реке исрезал ветку с лозы орехав полуметре надо мной.

Поэтому я запомнил механизм.

5

На автостанции всю ночьпродают яичницу офицерам полиции.Длинные тонкие ножи со стопором, их ещё называют фруктовыми,они прекрасно подходят для резки арбузов,и деревянная деревенская утварь покрытая лаком,она сделана в Японии.

Сперва я собирался туда только,если бабулина коробка Кэмэл закончится,но постепенно я оценил прелестьночного освещения, чужого запахалюдей прошедших длинный путь, путниковвыехавших из портадержа курс на Нэшвилл, Мемфис и Майами.Иногда шериф видел, как они уезжали,полагая при этом, что они возвращаются.

Когда уборная для цветныхперестала использоватьсяони сломали перегородкуи расширили журнальную стойкув ширину,прохладная освещенная пещера мечтанийслабо, но постоянно пахнущая хлоркой,и также переменчивыми страхамитех темных личностей,подвижных как ртуть,созданных чтобы их повесилиили не повесили,как закон решит.

Оказалось что я там известен как писатель,найдя в том закуткекопии известных журналов,как фантастических, так и научных, и, конечно,я понял тогда, понял предельно ясно,что это место я запомню навсегда,хотя я не понимал откуда,пришло это знание.

Я иду домойпо безмолвным улицам,тишина, я могу слышать писк светофоровв квартале от меня:механизм.Больше никого, только тишинарастекаетсятуда, где фуры дальнобойщиков проносятсяпо шоссе,а их большие грубые души полны желания.

6

На самом деле я должен был тогдая видел станцию, но я её не помню.Я помню упругое, черное, кожаное пальто —подарок от ребенка по имени Наткин, он из Таксона.Я помню холод.Я помню армейское снаряжение,которое мы потеряли, и негра из Буффало,пытающегося продать мне красивое кольцо с алмазом,и как я кафе в Вашингтонеподслушивал мужчину, на нем был черный галстукс вышивкой в виде красных роз,который я с тех пор ищу.

У меня должно быть спрашивали что-тона границе,тем не менеея был допущени теперь за мной качается запечатанная железная шторачерез все небо.Я иду освобожденныйна поиски себяпо лабиринту из викторианского кирпичасладкого чая с молоком,дыма от сигарет «Черный кот»,множества неизвестных марок шоколадаи девушек с прямыми челками,не американками,глядящими из узких оконна тающий снегв бессонном городеи на видимую грациюмеханизма.Билет в один конец.

Они снесли автостанцию,теперь там только сетка,а автобусы уже не останавливаются.Я иду по Чойда-ку,в урагане,приятный горизонтальный дождь,тяжелое дыхание океана выворачивает зонт.Сегодня красные фонари работают от батареек.

Смеясь,в механизме.

    Перевод: © Дмитрий Кулаков.

www.libtxt.ru

Генрих Корнелий Агриппа | КулЛиб

Агриппа Неттесгеймский (Agrippa von Nettesheim) Генрих Корнелий (14 сентября 1486, Кельн — 18 февраля 1535, Гренобль), натурфилософ, богослов, гуманист эпохи Возрождения.

Жизненный путьМолва обвиняла Агриппу в занятиях чернокнижием и магией, еще при жизни его ходили слухи, затем отразившиеся в легенде о докторе Фаусте, о том, что он знается с демонами, что дьявол сопровождает его повсюду, приняв образ черного пса. Вместе с тем сам Агриппа всегда подчеркнуто отмежевывался от ученых-самозванцев, колдунов и шарлатанов, претендовавших на обладание тайнодейственными силами. В своей жизни он испытал все превратности судьбы: был придворным, дипломатом, врачом, университетским профессором, даже солдатом. Первые познания он получил в Кельне, завершил образование в Париже около 1506; здесь же вместе с Шарлем де Бовелем, Симфорианом Шампье, Жерменом де Гане и другими философами-гуманистами составил некое тайное братство (sodalitium). Некоторое время он состоял секретарем императора Максимилиана I, в 1510 был послан с дипломатической миссией в Англию, где познакомился с Джоном Колетом и его евангельскими штудиями. Находясь в Италии (1511-18), он служил маркизу Монферратскому и герцогу Савойскому. Затем практиковал врачом в Кельне, Женеве, Лионе, пока не получил приглашение от Маргариты Австрийской, правительницы Нидерландов, на должность императорского историографа. После ее смерти (1530) он был посажен в брюссельскую тюрьму за долги. Найдя покровителя в лице архиепископа кельнского Германа Вида, жил в Кельне и Бонне. Однако далеко не всегда власть имущие благоволили к Агриппе; не сложились его отношения с двором императора Карла V, и философ вынужден был уехать во Францию. Но и здесь его ждали преследования и арест; освобожденный по ходатайству друзей, Агриппа поселился в Гренобле.

Лекции и трудыВ надежде овладеть источниками подлинного знания Агриппа занимался астрологией, алхимией, «натуральной магией», стремился приобщиться к оккультным наукам древних — так называемому «платоновскому богословию», герметизму, орфизму, кабале. В 1509 в Доле (Франш-Конте) он читал лекции, посвященные Священному Писанию, вдохновляясь неоплатонической мистикой трактата Иоганна Рейхлина «О чудодейственном слове», чем вызвал негодование монахов и навлек на себя обвинения в ереси. Предметом богословского комментирования в университете Павии стали для Агриппы не только послания апостола Павла, но, по-видимому, и «Пир» Платона, а также сочинения, приписываемые Гермесу Трисмегисту.Трактат «О сокровенной философии» (1531), составленный около 1510, Агриппа решился опубликовать лишь два десятилетия спустя. Он посвящен защите магии как искусства, основанного на познании подлинной природы вещей, как деятельности, обнаруживающей всеобщую связь сущностей, в конечном счете — человека, мира и Бога. Знание, выступающее у Агриппы прежде всего как результат самопознания человека, есть именно та сила, которая подчиняет человеку любую сущность, дарует ему, мудрецу и магу, безграничную власть, господствующее положение во Вселенной. В другой своей работе «О недостоверности и тщете всех наук и искусств» (1531), написанной около 1527, Агриппа под влиянием начавшейся Реформации призывал вернуться к простоте изначального учения христианской церкви и подвергал критике претензии тогдашней учености, среди прочих ее видов — лжемагию, или чернокнижие.Во второй половине 16 века оба главных труда Агриппы были внесены католической церковью в «Индекс запрещенных книг».

Показывать: НазванияАннотацииОбложки   Сортировать по: алфавитусериямдате поступленияпопулярностиоценкамгоду изданияразмеру

coollib.net

Агриппа Генрих Корнелиус и Оккультная философия. История амулетов

Человеком, который оказал наибольшее влияние на магию и создание талисманов в эпоху Возрождения, был Генри Корнелиус Агриппа из Нетесхайма. Агриппа родился в 1486 году в городе Колон, Германия. Он учился в университете в Колоне и Париже, где и пробудился его интерес к магии. После успешной карьеры военного он путешествовал по Европе, получая все больше и больше информации об оккультизме, пока не обосновался в Париже среди братства сторонников. К двадцати трем годам он объединил почти всю собранную информацию в свою самую значимую книгу «Оккультная философия». В 1509 году он написал первый черновик и отослал его своему другу оккультисту аббату Йохану Тритемиусу на рецензию, но только в 1531 году эта книга увидела свет. К этому времени Агриппа был уже больше христианином в своих взглядах. В конце книги он даже напечатал отречение от магии и восхвалял слово Божье.

Многие видели в этом притворство для того, чтобы книга была одобрена властями. Церковью все-таки предпринимались попытки запретить книгу, но они так и не увенчались успехом. Наверное, это произошло благодаря тому, что покровителем Агриппы был архиепископ Колона. Затишье долго не продлилось. Побежденный неистовством доминиканских монахов, германский император Карл V приговорил Агриппу к смерти. Но Агриппа убежал во Францию, где король Франциск незамедлительно бросил его в тюрьму. Его быстро освободили, но он вскоре умер. Ему было сорок четыре года и по иронии судьбы его похоронили доминиканцы в одной из своих церквей.

«Оккультная философия» это трехтомная энциклопедия тайных знаний эпохи Возрождения. В ней много информации о талисманах, созданных каббалистами и евреями, наряду с иерархией ангелов и демонов – знания о геоматике, магические алфавиты, магические квадраты и другие технологии, которые позднее будут описаны в этой книге. Агриппа любезно дает информацию для создателей талисманов, как соединить мощное астрологическое влияние с магическими талисманными образами. Только благодаря ему мы знаем точное время, когда сила планет достигает пика своей активности. Что Агриппа не объясняет, так это как применять на практике его систему, что сделаю я в дальнейшем.

Эти образы могут показаться странными для современного человека, но они действительно работают на бессознательном уровне, на его потаенных слоях. Во многом они схожи с образами, возникающими во сне и их толкование, иногда непонятное, может быть понято с помощью медитации.

Образ должен быть как можно более четко представлен в вашем воображении. Некоторые маги даже пытаются разговаривать с образами; другие просто позволяют своим представлениям проделать путь от сознательного к бессознательному. Вы должны записать ваши представления и обдумать их, пока они не станут частью языка, который ваше бессознательное использует для разговора с сознанием. Этот вид работы необходим, если вы собираетесь наносить образы на талисманы. Мы будем использовать эти магические образы, чтобы вызвать бессознательные ассоциации во время процесса подготовки талисмана; однако нет оснований, препятствующих их начертанию на талисман.

Талисманные образы Агриппы для знаков зодиака

Знак Декада Образ
Овен первая Темный человек, одетый в белое, хорошо сложен, красные глаза, сильный и злой
вторая Женщина, одетая в красное, стоящая на белой ткани
третья Злой бледный человек с рыжими волосами, одетый в красное, с золотым браслетом и деревянным посохом
Телец первая Обнаженный человек, лучник и фермер (сеющий или пашущий) и постройка
вторая Обнаженный человек, держащий ключ
третья Человек, держащий змею и копье
Близнецы первая Человек, держащий ветвь и прислуживающий другому
вторая Один человек держит дудочку, другой копает землю
третья Человек, ищущий оружие, и дурак с птицей в правой руке и дудочкой в левой
Рак первая Девушка в красивой одежде с короной на голове
вторая Хорошо одетый мужчина; или мужчина и женщина, играющие за столом
третья Охотящийся человек с сетью и горном, чтобы подозвать собак
Лев первая Человек, катающийся на льве
вторая Голова злого человека с короной и поднятыми вверх руками
третья Угрожающе выглядящий человек с нарисованным на правой руке мечом и маленьким щитом на левой. Очень печальный больной юноша, держащий кнут
Дева первая Девушка и человек разбрасывающий зерно
вторая Темный человек одетый в меха, и человек с гребнем для волос, держащий сумку
третья Бледная глухая старуха или старик, опирающийся на посох
Весы первая Злой человек, держащий дудочку, и человек, читающий книгу
вторая Два злых человека и хорошо одетый мужчина, сидящий на стуле
третья Буйный человек с луком, перед ним обнаженный человек, и другой человек с хлебом в одной руке и чашкой в другой
Скорпион первая Хорошо одетая женщина, на которую нападают двое мужчин
вторая Обнаженный мужчина и женщина, и мужчина, сидящий на земле. Две собаки кусают друг друга
третья Мужчина на коленях, и женщина бьет его посохом
Стрелец первая Мужчина в колодках, держащий обнаженный меч
вторая Плачущая женщина, закутанная в одежды
третья Золотей человек, играющий с посохом
Козерог первая Мужчина и женщина, несущие тяжелые мешки
вторая Две женщины и мужчина, смотрящие га летящих птиц
третья Скромная мудрая работающая женщина и банкир, собирающий на столе деньги
Водолей первая Бережливый человек и прядущая женщина
вторая Человек с длинной бородой
третья Темный, злой человек
Рыбы первая Хорошо одетый человек с мешком на плечах
вторая Симпатичная, хорошо одетая женщина
третья Обнаженный мужчина и юноша с красивой девушкой с венками из цветов на головах

Талисманные образы планет согласно Агриппе

Планета Образ
Сатурн Старик, одетый в черное, сидящий на высоком стуле; его руки подняты над головой, он держит рыбу или серп. У него под ногами лежит кисть винограда, а голова покрыта черной тканью
Юпитер Человек с короной на голове в мантии шафранового цвета летящий на орле или драконе. В правой руке у него копье, и он собирается поразить им орла или дракона. Или обнаженный человек с короной на голове с поднятыми вверх скрепленными руками. Он сидит на стуле с четырьмя ножками, который несут четыре крылатых юноши. Или человек с головой льва, или барана и ногами орла, облаченный в одеяние шафранового цвета
Марс Вооруженный человек, едущий на льве, с обнаженным мечом в правой руке и отрубленной головой в левой. Или вооруженный солдат с короной и длинным копьем
Солнце Коронованный король, облаченный в шафрановые одежды, сидящий на стуле, держащий ворона, под ногами у него находится глобус. Или коронованная женщина с огнем, танцующая и смеющаяся, стоящая на колеснице, запряженной четырьмя лошадьми. В правой руке у нее зеркало, а в левой щит. На груди покоится посох
Венера Женщина с головой птицы и ногами орла, держащая в руке копье. Или обнаженная девушка с распущенными волосами, держащая зеркало. Вокруг ее шеи висит цепь. И привлекательный юноша, держащий цепь в левой руке, в то время как правой рукой он причесывает ей волосы. Они влюбленно смотрят друг на друга и крылатый мальчик держит меч и копье над ними
Меркурий Привлекательный юноша с бородой. На ногах у него крылья. Или мужчина, сидящий на стуле или едущий на павлине. У него ноги орла и на голове хохолок. В левой руке он держит петуха или огонь
Луна Человек, облокотившийся на посох, у него на голове сидит птица, а позади цветет дерево. Рогатая женщина, едущая на быке, драконе с семью головами или крабе. В правой руке у нее копье, а в левой зеркало. Она облачена в белые или зеленые одежды и на голове у нее две сплетенные вместе змеи

Продолжение → Имена магических сил

sigils.ru

Агриппа (Книга мертвых) (fb2) | КулЛиб

загрузка...

Я колебался

прежде чем отпустить тетиву лука,

который связывает эту книгу.

Черная книга:

АЛЬБОМЫ

ООО «Агриппа»

заказ дополнительных блоков

письмом и по телефону

Альбом для фотографий из потемневшего от времени

плотного черного картона.

Кольца, которыми он скреплен,

Разрушались временем

и сухим воздухом в чемодане

Как шнуровка женского сапога времен первой мировой

Его стальные кольца ржавели на воздухе

Пока не уподобились сигаретному пеплу.

Под обложкой он написал что-то мягким

карандашом

Теперь потерянным

Потом его имя

У.Ф. Гибсон мл.

и что-то, запятая,

1924

Тогда он приклеивал свои фотографии

И делал под ними надписи

Белым меловым карандашом

«Дедушкина лесопилка, Авг. 1919»

Лачуга с плоской крышей

на фоне горной гряды.

На переднем плане валяются сучья и куски коры.

Должно быть, он чувствовал запах опилок в тот август.

И ещё приятный, пряный запах

Электрической пилы

Десятилетиями грызущей дерево.

На следующей — спаниель Моко

«Моко 1919»

Сидит на маленькой скамейке или столике

Под деревом на заднем дворе

Его шесть блестит.

Траву надо подстричь.

За деревом

И присущей кодаку зернистостью

Видна изнанка летнего быта Уилинга,

Западная Вирджиния.

Кто-то забыл снаружи деревянную стремянку.

«Тетя Фран и (клякса)»

Хотя он неизвестен, но это джентльмен

У него ремень с пряжкой,

Значок масонской ложи,

Патентованный механический карандаш,

Авторучка.

И цветы за его спиной,

Они растут прямо в вертикальной беленой

бетонной канализационной трубе.

У отца было лошадь по имени Дикси.

«Форд на Дикси 1917»

Потник с одной вышитой звездой,

Вельветовые галифе,

Ковбойское седло

и шляпа.

Он гордый и счастливый,

как и любой пацан на его месте.

«Артур и Форд на рыбной ловле 1919»

Снято взрослым

(видно твердую руку,

держащую полевой цветок,

на их широких соломенных шляпах

лежат тени от изгороди)

стоящим напротив них,

на другом берегу пруда,

посреди стрекоз и грязи.

Кодак держит

Форд старший?

И «Мама Июль 1919»

прогуливается вдоль пруда

в белых городских туфлях.

У неё за спиной сумочка.

Тем временем Артур или Форд, из-за шляпы не видно — кто именно,

подходит к туристическому авто с тентом.

«Бабушка и миссис Грэхэм у рыбного садка 1919»

Мама и Миссис Г. сидят на изящной бетонной арке.

«Артур на Дикси», кажется 1919,

он ему несколько неуютно.

Позади него на крыше, видимой из-за амбара,

можно различить загадочную надпись:

Х.В.Г.М.[?].

«Дедушкина мельница 1919», мой дед наиболее величественен рядом с штабелем

бракованных досок,

которые с такой же вероятностью могут быть

какими-то поздними руинами и

На нем ситцевая рубаха с закатанными

до локтей, но не более, рукавами,

она полосатая с белым подворотничком,

пришитом к воротнику.

За ним куча древесных опилок 30 футов в высоту

(Как ей хочется рухнуть вниз

и как она пахнет после дождя).

Механизм: вороненая сталь с клеймом,

С накидкой из кожзаменителя, кусочки самшита

Линза

Передернутый затвор

Навсегда

Разделяет то и это.

В спальнях с высоким потолком, теперь

свободных и нежилых,

в глубине ящиков фанерных бюро, полученных в приданое,

в непроглядной, холодной тьме покоробившаяся память,

фотокарточки убитых во второй мировой,

я сам их обнаружил

в мансарде однажды летом,

под самым ценным для мальчишки сокровищем —

потускневшими, но боевыми патронами,

частицами настоящей войны,

и ещё

механизм

как таковой.

Посиневшие следы от пуль —

это искусственный процесс, не похожий на обычную коррозию, но там, под всем редким и необычным, патина,

которую никто не снимал много лет,

пока я не взял его

и рассматривая, очарованный, уронил его вниз по некрашеной

лестнице, в прихожую, где, я клянусь,

я никогда не слышал первый выстрел.

Пуля, одетая в медь, вынутая

из картонной коробки от душевой кабины

Мортонс Солт, она осталась целой,

сохранилась слабая игра света на выступах

и впадинах, так много спокойной энергии,

она сосредоточена в моей руке.

Ружье лежит на пыльном ковре.

Возвращаюсь, в благоговейном страхе, аккуратно поднимаю его.

Второй выстрел, также неожиданный,

оставляет метку на перилах из твердой древесины и привносит

странный, но приятный запах времени

в пыльном луче света.

Абсолютно одинок

в соседстве с механизмом

Это похоже на первый поцелуй.

«Наш дом в Уитервиле сент. 1921»

Они приехали из Уилинга и мой отец одет в свою городскую одежду. Главная улица грунтовая и электрический уличный фонарь мечется в вышине, высвечивая опадающую пыль, он подвешен на проводе, из-за чего он и раскачивается при сильном ветре, создавая эту игру теней.

Оштукатуренный, что тут не принято, дом, он давящий и непривлекательный.

Мой дед, продававший комплектующие подрядчикам, был сторонником современных материалов, он использовал их с энтузиазмом коммивояжера. В 1921 году он заменил часть кирпичей в фасадной стене дома широкой гладкой плитой из бетона, украсив это улучшение затейливой надписью «В.Ф. Гибсон 1921». Он свято верил в бетон и фанеру.

Семьдесят лет спустя его роспись остается, а плита шатается и отвратительно сочетается с замшелыми брусками приятно неровного кирпича, помнящего ещё железные сапоги конницы северян.

«Бабушка янв. 1922» вышла, чтобы подмести бетонный пол шваброй. Её ботинки застегиваются кнопками, требующих специальных инструментов.

Опять ледяное ущелье, Огайо 1917. Механизм закрывается.

Рваная вырезка предлагает купить Де Сото Файрдом 1957 года, четырехдверный седан с АКПП, обогревателем, гидроусилителем руля и тормозной системы и новыми всесезонными шинами премиум класса. Первый собственник. $1595.

Он добрался до возраста коробки передач,

но не намного дальше и ни разу в том городе.

Я хотел запомнить все это, Мэйн Стрит уставленную

Олдсмлбилями 88 года,

магазинчик с паркетным полом,

пирожки в целлофане из Сода Шоп

и загадку, которую не могу передать словами,

заметную лишь в скрипе знака после полуночи,

когда больше рядом никого нет.

В россыпях пыли под платформой

Норфолк и Вестерн лежат пенсы с индейцами на реверсе, к которым не прикасались

со времен зари человека

В банках и судах геологическое время

соответствует меловому периоду.

Когда я прибыл в Торонто,

будучи призванным, мой военкомат находился на Мэйн Стрит

над магазином, где торговали оружием.

Однажды я обменял там дерринджер на

Вальтер П-38. Пистолеты были выставлены в нише

за янтарной шторой, полупрозрачной

как солнечные очки. Мне было 17 или вроде того, и в первую очередь,

я был просто белым пацаном.

Я уходил в сланцевый карьер и выпускал

9 мм патронов минимум на 10 долларов

из этого Вальтера, пока не уставал

перезаряжать его.

Однажды я скучал, стреляя

вниз в бегущий поток,

и один из них срикошетил обратно

отскочив от камня в реке и

срезал ветку с лозы ореха

в полуметре надо мной.

Поэтому я запомнил механизм.

На автостанции всю ночь

продают яичницу офицерам полиции.

Длинные тонкие ножи со стопором, их ещё называют фруктовыми,

они прекрасно подходят для резки арбузов,

и деревянная деревенская утварь покрытая лаком,

она сделана в Японии.

Сперва я собирался туда только,

если бабулина коробка Кэмэл закончится,

но постепенно я оценил прелесть

ночного освещения, чужого запаха

людей прошедших длинный путь, путников

выехавших из порта

держа курс на Нэшвилл, Мемфис и Майами.

Иногда шериф видел, как они уезжали,

полагая при этом, что они возвращаются.

Когда уборная для цветных

перестала использоваться

они сломали перегородку

и расширили журнальную стойку

в ширину,

прохладная освещенная пещера мечтаний

слабо, но постоянно пахнущая хлоркой,

и также переменчивыми страхами

тех темных личностей,

подвижных как ртуть,

созданных чтобы их повесили

или не повесили,

как закон решит.

Оказалось что я там известен как писатель,

найдя в том закутке

копии известных журналов,

как фантастических, так и научных, и, конечно,

я понял тогда, понял предельно ясно,

что это место я запомню навсегда,

хотя я не понимал откуда,

пришло это знание.

Я иду домой

по безмолвным улицам,

тишина, я могу слышать писк светофоров

в квартале от меня:

механизм.

Больше никого, только тишина

растекается

туда, где фуры дальнобойщиков проносятся

по шоссе,

а их большие грубые души полны желания.

На самом деле я должен был тогда

я видел станцию, но я её не помню.

Я помню упругое, черное, кожаное пальто —

подарок от ребенка по имени Наткин, он из Таксона.

Я помню холод.

Я помню армейское снаряжение,

которое мы потеряли, и негра из Буффало,

пытающегося продать мне красивое кольцо с алмазом,

и как я кафе в Вашингтоне

подслушивал мужчину, на нем был черный галстук

с вышивкой в виде красных роз,

который я с тех пор ищу.

У меня должно быть спрашивали что-то

на границе,

тем не менее

я был допущен

и теперь за мной качается запечатанная железная штора

через все небо.

Я иду освобожденный

на поиски себя

по лабиринту из викторианского кирпича

сладкого чая с молоком,

дыма от сигарет «Черный кот»,

множества неизвестных марок шоколада

и девушек с прямыми челками,

не американками,

глядящими из узких окон

на тающий снег

в бессонном городе

и на видимую грацию

механизма.

Билет в один конец.

Они снесли автостанцию,

теперь там только сетка,

а автобусы уже не останавливаются.

Я иду по Чойда-ку,

в урагане,

приятный горизонтальный дождь,

тяжелое дыхание океана выворачивает зонт.

Сегодня красные фонари работают от батареек.

Смеясь,

в механизме.

coollib.com