Читать бесплатно книгу Волшебная лампа аладдина - Виткович Виктор. Аладдин книга


«Волшебная лампа Аладдина», Книга-фильм | В мире интересного

«Волшебная лампа Аладдина» — художественный фильм-сказка, снятый по мотивам сказки «Аладдин и волшебная лампа» из сборника «Тысяча и одна ночь». Здесь представлена книга с иллюстрациями о том, как снимался этот замечательный фильм.

Сценаристы Виктор Виткович, Григорий Ягдфельд.Режиссёр Борис Рыцарев, звукооператор Станислав Гурин.Художник Константин Загорский, фотографии А.Турков.Изд. «Молодая гвардия», М. – 1971.

Екатерина Верулашвили и в жизни такая: даже в тяжелую минуту ее не покидает юмор.Совсем молодой девчонкой добровольцем ушла на фронт. Мечтала попасть на передовую, чтобы совершить подвиг — под бешеным огнем врага вынести с поля боя раненого командира. Но послали санитаркой в тыловой госпиталь — не вышла ростом. Ухаживала за «тяжелыми», выносила горшки и «утки».— Мне всегда в жизни не везет, — рассказывает она и вдруг смеется. — Нос, наверное, виноват…Привезли очередного тяжелораненого — юного лейтенанта.Ночью он метался в бреду. Катя сидела над ним и уговаривала:— Не надо, дорогой. Все будет хорошо, вот увидишь… Поправишься, опять станешь сильным, красивым и встретишь девушку, которая будет любить тебя всю жизнь…Она говорила ему, какой он замечательный и смелый, какое счастье ожидает его в жизни, как много он успеет сделать прекрасного. И под этот тихий говор раненый успокаивался, засыпал. Днем он чувствовал себя лучше, спокойнее, даже ел. А на следующую ночь повторялось то же.Катя выхаживала его, прислушивалась к каждому вздоху и говорила ему, говорила… Она любила его, она вкладывала в слова свою настоящую, всамделишную мечту о счастье.И лейтенант выздоровел. То ли врачи были хорошими, то ли Катя ему помогла, а может быть, и то и другое вместе.И долго не мог понять парень, было ли это на самом деле или только представилось ему в бреду, что сидела у его изголовья прекрасная царевна и звала его, и манила, тащила из лап смерти. Выздоровев, он увидел маленькую рыжую девушку с большим носом, молчаливо снующую между кроватями.Иногда он словно собирался спросить ее о чем-то, исподтишка наблюдал за ней, когда она поправляла простыню под его затекшей спиной. Но нет, она одинаково внимательна ко всем в палате. Да и уж больно она непохожа на ту царевну — угловата, говорить не любит, а уж если скажет что-то необходимое, то отрывисто, грубовато-снисходительно.Нет, не она, конечно. И он ничего не спрашивал.Уезжая из госпиталя, он обнял ее по-дружески крепко, подарил шоколад и цветы, как все в таких случаях. Во дворе он оглянулся в последний раз на окошко своей палаты и помахал Кате рукой. Окно было высоко, и лейтенант не мог разглядеть, что Катя плачет.Но не пустовали койки. И новый молодой лейтенант кричал ночью от страшной боли, и снова Катя склонялась над ним, обтирая пот с горячего лба, и говорила тихим шепотом:— Не надо, дорогой! Все будет хорошо, вот увидишь…- Как могла, она боролась за его жизнь.— Почему-то я всегда влюблялась только в самых красивых, — Екатерина Варламовна смешно фыркает. — И конечно, мне всегда не везло!Она рассказывает о послевоенном времени, об учебе и начале работы в театре. Если все это записать, получится интересный сценарий, одновременно и грустный и смешной…На репетициях вначале у нее ничего не выходит. Она нервничает, капризничает, придирается к костюму. Не нравится голубое платье, она требует сменить его на желтое. Путает текст, никак не может удобно усесться.После долгой и мучительной работы, наконец, проскальзывает что-то живое. Но время вышло, да и сил уже нет. Завтра снимать пробу. Она уходит со студии в слезах и говорит, что ночь спать не будет и завтрашнюю пробу провалит.На другой день появляется в павильоне неожиданно спокойная и задумчивая.— Да, да, не спала. Теперь, наверное, ничего не получится, так что волноваться нечего. Сниматься буду — дисциплина есть дисциплина.Включают свет, начинается съемка. В тишине крутятся бобины в съемочной камере, идет пленка.Верулашвили все еще поправляет складки своего платья.Она как будто и не слышала команды: «Начали». Не торопясь поворачивается и видит перед собой царевну. Долго разглядывает ее. И вдруг, ахнув, шлепается на пол.— Кто ты? — с любопытством спрашивает она.Уже нет и следа апатии, которая владела ею пять минут назад. Она впивается взглядом в царевну, наклоняется к ней, осторожно дотрагивается до одежды. И с еще большим удивлением, с восторгом вновь спрашивает:— Кто ты?Началась сказка. Как ребенок, она отдалась сюжету, заражая своим восторгом и партнершу, и всех, кто присутствовал на съемке.Когда погас свет, один из авторов подбежал к аппарату.— Только ничего не меняйте, пусть так останется в картине! — просил он и актрису, и режиссера, и вообще всех вокруг.Художественный совет утвердил эту пробу, что называется, на «ура».И теперь, когда фильм идет в кинотеатре, каждое появление на экране мамы Аладдина зритель встречает веселым оживлением, почти каждая ее реплика вызывает дружный хохот. Эта смешная, внешне грубоватая, а на самом деле очень добрая женщина понятна и близка всем сидящим в зале — и детям и взрослым.В этой роли Екатерине Варламовне повезло. Случайно ли? Думается — нет. Она вложила в нее свои настоящие переживания. Она рассказала зрителю то, что знала. Рассказала со свойственным ей грустным юмором.

dosoaftor.ru

Книга Новый Аладдин читать онлайн Александр Абрамов

Александр Абрамов, Сергей Абрамов. Новый Аладдин

 

КОЛДОВСКАЯ РОЩА. БРАСЛЕТ‑НЕВИДИМКА

 

Озеров оглянулся. Директор школы остановился на краю оврага, поросшего ядовито‑зеленой осокой.

– Сворачивай, – сказал он. – Махнем через овраг, а там напрямик к поселку.

– А если рощей? – спросил Озеров, указывая на березовую рощицу, подсвеченную солнцем, как на пейзажах Куинджи.

Директор поморщился.

– Не люблю я ее. Орешник кругом разросся, зараза. По лицу ветки хлещут.

Озеров почему‑то подумал, что дело не в орешнике.

– А мне нравится, – сказал он.

– Брось. Знаешь, как ее в поселке прозвали? Колдовская роща! Чепуха, конечно, суеверие. А все‑таки странные штучки творятся в этом орешнике. В апреле, например, когда еще почки не набухли и лес насквозь просвечивался, тут прямо на опушке синий куст вырос. Как синька – и ветки, и листики. Сам видел: мне Клава Мышкина из девятого «Б» веточку принесла. Утром мы с ботаничкой туда побежали, да зря. Ночью заморозки ударили, и куст погиб. Да и погиб‑то чудно: одна слизь осталась, синяя каша. Я собрал немного в конверт и вместе с веткой в Тимирязевку послал. Там до сих пор ворожат – ни ответа, ни привета.

– Может быть, семена какие‑нибудь ветер занес? Экзотические, – усомнился Озеров.

– Я тоже так объяснял, а люди не верят. Очень уж невероятно. Какие семена, откуда? Земля только оттаивать начала, а тут целый куст вымахал. Не по дням, а по часам, как в сказке. А сейчас уже другие разговоры пошли. Будто по ночам какие‑то огоньки светятся. Белые‑белые, как при сварке. А какая в лесу сварка? Милиция всю рощу насквозь прочесала – ничего не нашла.

Озеров еще более заинтересовался и, расставшись с директором, категорически отказавшимся ему сопутствовать, пошел напрямик к буйно разросшемуся орешнику. «Белые огоньки, – засмеялся он, – сварка! Кто‑нибудь костер жег, варил, а не сваривал».

На следы этой «сварки» он и наткнулся, выйдя сквозь заросли орешника на солнечную полянку в белых бусинках ландышей. Трава посредине была примята, и в лучах позднего солнца вызывающе поблескивали полупустые жестянки и осколки недопитых бутылок. Развлекавшуюся ночью компанию, видимо, кто‑то или что‑то спугнуло.

И вдруг Озеров увидел нечто совсем диковинное: над бело‑зеленой ландышевой полянкой прямо из воздуха показалась рука или что‑то похожее на руку. В пальцах у нее – Озеров не был уверен, что это пальцы, – ярко сверкнул какой‑то предмет, не то осколок зеркала, не то кусочек полированного металла. Сверкнул, взлетел, вычертив в воздухе двухметровую радужную параболу, и погас в траве.

Озеров побежал к тому месту, где закончился путь сверкнувшей дуги, разбросал ногой бутылочные осколки и увидел совсем прозрачный, будто хрустальный браслет. По форме он напоминал японские браслеты для гипертоников, но был сплошной, без звеньев и словно пустой внутри. В нем как бы вспыхивало и затухало отраженное солнце. При этом он был почти невесомым и теплым, словно еще хранил человеческое тепло. Впрочем, почему человеческое? Может быть, свое внутреннее, вызываемое какими‑то его собственными физическими свойствами.

Озеров попробовал надеть его на руку; браслет легко растянулся и снова сжался, плотно обхватив запястье, но кожа даже не почувствовала прикосновения металла, а может быть, и не металла, а какого‑то незнакомого Озерову пластика. Он поднес его к глазам и… ничего не увидел. Дотронулся до запястья – браслет был на месте, по‑прежнему теплый, выпуклый, неотличимый на ощупь от тела и прозрачный до невидимости. Озеров попробовал снять его и не мог: браслет словно прирос к руке, стал ее частью, только недоступной для глаза. И в то же время он вращался или что‑то в нем вращалось, когда его поворачивали у запястья.

knijky.ru

Читать книгу Волшебная лампа аладдина »Виткович Виктор »Библиотека книг

ВИКТОР ВИТКОВИЧ, ГРИГОРИЙ ЯГДФЕЛЬД

ВОЛШЕБНАЯ ЛАМПА АЛАДДИНА

«Что за история? Я сплю или не сплю?» «Тысяча и одна ночь»

Спал Багдад под огромным колпаком звезд. У порогов спали собаки, вздрагивая кожей. Спали бабочки на коре деревьев. Спали люди в прохладе двориков и на крышах. Спал воздух, не шевелясь. Кошки и те почемуто спали. И во главе всего в своей опочивальне спал великий султан. Это была та мертвая точка между первыми и вторыми снами, когда люди, змеи, попугаи и муравьи находятся на самой глубине сна и тишины.В такое мгновение на одной из уличек Багдада появился таинственный всадник в магрибских одеждах. Он покачивался на черном верблюде. Его тень плыла по неясным глиняным стенам.Залаяла собака. Всадник остановил верблюда и замер. Гдето отозвалась другая собака. Еще одна… Всадник ждал. Собаки полаялиполаяли и умолкли. Тогда магрибинец сошел с верблюда, обмотал все четыре верблюжьих копыта шелковыми платками и, сев на верблюда, бесшумно двинулся дальше.Он проехал по мостику через широкий арык, где струилась и ворковала вода. Поглядел вверх…Высоко в воздух вознесся силуэт дворцового шпиля, увенчанного полумесяцем из чистого серебра.

У закрытых ворот дворца стоя спал стражник. Он опирался на копье с бунчуком; время от времени его подбородок падал на острие копья, и тогда он вскидывал голову, которая тут же опускалась в непобедимом сне.Магрибинец, как призрак, проследовал мимо.На базаре во мраке, поджав костлявые ноги, дремали верблюды караванщиков: силуэты их горбов почти сливались с ночью. Внезапно раздался стук колотушки.Всадник проворчал проклятие на странном магрибском чернокнижном языке и замер возле горшков у лавки. Ночной сторож завопил под самым его ухом:– Спите, жители Багдада! Все спокойно!Шаркая сваливающимися туфлями, сторож прошел, не заметив ночного гостя. И если кто из жителей и проснулся от его вопля, тут же он перевернулся на другой бок и, пробормотав «слава аллаху!», с легким сердцем опять провалился в сновидения.Дойдя до подножия минарета, верблюд магрибинца лег, подогнув колени. Ночной гость ступил на землю и постоял, прислушиваясь к тишине. Гдето заплакал ребенок, но тотчас умолк. Донесся крик сторожа – слов уже нельзя было разобрать, однако и так было понятно, что в Багдаде все спокойно.Магрибинец шагнул в темноту и скрылся в низеньких дверях минарета.Он поднимался, считая ступеньки, штопором уходящие в небо. Изредка в узком окошечке загоралась звезда и сразу же исчезала вместе с окном.– Семьсот семьдесят семь… – проворчал магрибинец, когда его голова показалась на вершине минарета.Он поднял к небу непроницаемое, похожее на маску лицо.Сверху смотрели золотые глаза звезд. Их было столько, что от них некуда было спрятаться. Некоторые подмигивали…Магрибинец поежился и обратил взор на Багдад.В городе нельзя было разглядеть ни крыши, ни дерева, ни верблюда. И нигде не горело ни одного огня.– Да будет эта ночь ночью проникновения в тайну! – прошептал магрибинец, отвязал мешочек – один из трех, висевших на его поясе, и высыпал на ладонь порошок.Он стоял на минарете и не решался. Ветер чуть не сдул порошок с его ладони. И тогда, собравшись с духом, магрибинец зажмурился и швырнул порошок в небо.Вспышка красного огня озарила минарет, взлетело облако багрового дыма. И когда дым рассеялся, магрибинец увидел, что небо преобразилось. Вокруг звезд проступили знаки зодиака: Змея, и Семь Братьев, и Скорпион, и Рысь, и Шапка Пастуха, и Козерог с Водоносом… – все созвездия арабского неба. И – о великое чудо! – небесная твердь сдвинулась с места, и звезды медленно потекли по кругу.Глаза магрибинца вспыхнули от жадности. Водя дрожащими пальцами по небу, он зашептал слова из древней книги предзнаменований:– «В тот час, когда Дракон войдет в дом Сатурна, а созвездие Рака будет ему противостоять, поднимись на главный минарет Багдада и отмерь три четверти от хвоста Дракона к звезде счастья Сухейль, и от трех четвертей отсчитай семь локтей вниз…»Костлявый палец магрибинца отмерил от хвоста Дракона три четверти и отсчитал семь локтей вниз.– «…И ты увидишь место, где есть вход под землю, а под землей – о тайна среди тайн! – в пещере на самом дне хранится медная лампа: кто ею владеет – тот повелитель мира!..»Палец магрибинца остановился, и он увидел то, что так жаждал увидеть: контуры какихто развалин на светлеющем горизонте.А губы магрибинца продолжали шептать слова из книги предзнаменований:– «…Только перед одним человеком распахнутся врата удачи и счастья! Лишь одному человеку суждено вернуться живым с волшебной лампой в руках! Имя его Аладдин, сын Али альМаруфа!»Хорошенько запомнив руины, ХудайданибнХудайдан (так звали магрибинца) воздел руки ввысь:– О звезда Сухейль!

В ту же секунду небосвод будто налетел на невидимую преграду – сразу остановился. И даже немножко отскочил назад, чтобы встать на незыблемое вечное место. И знаки зодиака один за другим стали меркнуть… Дольше всех из глубины мироздания косил огненным глазом Конь. Но вот и Конь померк в небе.Магрибинец задумался.«Отыскать в таком большом городе человека – все равно что нырнуть в реку и под водой вдеть нитку в иголку…» – подумал он.А над Багдадом уже занималась заря. Розовая дымка рассвета плыла над куполами мечетей. Из тумана и тьмы выступили кровли домов. И на минарет рядом с магрибинцем вдруг выскочил запыхавшийся муэдзин.ХудайданибнХудайдан завернулся в свои одежды и словно провалился внутрь минарета. Муэдзин отшатнулся, поглядел ему вслед. Откашлялся. И завопил не своим голосом:– ЛяИллягаИльАллааа!..С дальнего минарета откликнулся другой муэдзин, третий… Луч солнца упал на золотой купол главной мечети. Гдето поднялся аист и полетел над крышами Багдада.И Багдад ожил. Кузнецы начали раздувать горны. Медники и лудильщики ударили молотками в кастрюли, и их звонкие удары присоединились к вдохам и выдохам кузнечных мехов. Караванщики крикливыми возгласами стали поднимать верблюдов, зазвякали колокольцы…Однако поспешим за магрибинцем. А то мы того и гляди потеряем его в толпе, в гаме, давке и суматохе.

* * *

Мы не станем описывать базар в Багдаде, об этом можно прочесть где угодно. Скажем только, что ХудайданибнХудайдан на базаре прежде всего обратился к двум дервишам: они ехали на осле и играли в шахматы, сидя лицом друг к другу. Белыми играл тот, кто сидел у хвоста. В те времена партия, как правило, продолжалась от двух до пяти верст.

– О мудрейшие мастера наилучшей из игр, не считая игры в кости! Не знаете ли вы, где живет Аладдин, сын Али альМаруфа?Игравший черными загадочно сказал:– Беру слона башней!И ударил осла пяткой.Магрибинец злобно пробормотал:– Чтоб вы оба проиграли друг другу!Сменив выражение злобы на маску любезности, он спросил у кузнеца:– Уважаемый мастер огня и копыт, не видел ли ты Аладдина, сына Али альМаруфа?Однако кузнец был занят огнем и копытами и тоже не повернул головы.В какойто кофейне сидел крошечный старичок. Перед ним дымилась чашечка кофе. ХудайданибнХудайдан сел рядом:– О мудрый знаток сорока радостей жизни! Уж тыто, надеюсь, скажешь, где найти Аладдина, сына Али альМаруфа?Старичок поглядел на магрибинца и благосклонно кивнул:– Понимаю. Тебе нужен Карим, который поссорился с женой, залез в арык и прожил там три дня, не вылезая?– Какой Карим? При чем тут Карим? Я спрашиваю об Аладдине!Старичок удивился:– Так бы сразу и сказал! С ним случилось вот что. Он затащил своего осла на минарет, и аллах покарал его, сделав кривым на один глаз.Магрибинец оторопело смотрел на него:– У Аладдина один глаз?Старичок обиделся насмерть:– У какого Аладдина? Я тебе целый час твержу про Хусейна, а ты не можешь понять! И откуда берутся такие болваны?Магрибинец не нашелся что сказать, плюнул и вскочил. Но тут пронзительно заревели трубы…На площадь выехал глашатай.– Эй, жители Багдада! Знайте! Великий султан и несравненная царевна Будур почтили базар своим гулянием!..И на базаре будто ктото воткнул палку в муравейник – все забегали. Матери утаскивали детей в калитки. Торговцы закрывали лавки.Глашатай орал:– …Ни один взор не должен коснуться божественной красоты царевны Будур! А кто осмелится поднять голову, потеряет ее один раз и навсегда!Глашатай уехал орать в другое место. А на базарную площадь вступили стражники с копьями и щитами. И кто не успел убежать, упали носами в пыль.Крошечный старичок схватил магрибинца за ногу.– Ложись, бестолковый! А то останешься без головы!ХудайданибнХудайдан лег на землю и прикрыл голову руками.Ему, однако, удалось увидеть изпод руки, как на базар вышли барабанщики, затем поливальщики и подметальщики, затем слуги с курильницами благовоний, от которых у магрибинца зачесалось в носу, и он чихнул прямо в пыль так громко, что подбежал стражник и замахнулся копьем.Он увидел и сверкнувшие золотом одежды – это был сам великий султан на коне.Уткнувшись носом в песок, ХудайданибнХудайдан прошипел:– Скорей бы шайтан унес султана вместе с его конями и дочерьми!Как раз в эту секунду позади султана, изза хвоста его жеребца, показались четыре евнуха: они несли под балдахином царевну Будур. За нею на расстоянии брошенного копья следовали стражники, прикрыв глаза щитами, словно боялись ослепнуть от красоты царевны.Царевна и на самом деле была красива. Но чтобы быть более точными, скажем так: царевна Будур была похожа сразу на Нефертити и на стрекозу. Обведя глазами подданных, лежавших в пыли, она вздохнула и сказала голосом, зазвеневшим, будто шарик в бубенчике:– Как я несчастна!

И магрибинец пробормотал проклятие. Еще бы! Вместо того чтобы убраться, султан остановил шествие:– Что с тобой, дочь моя?– Я такая красавица, а на меня никто не смотрит… – сказала царевна. – Я хочу… – Она медленно обвела глазами базар, не зная сама, чего хочет. – Хочу… Хочу…И ткнула пальцем в какогото юношу, валявшегося в трех шагах от магрибинца.– Пусть он на меня посмотрит!– Но ему отрубят голову! – сказал султан.– Ну и что? – безмятежно спросила царевна.Султан слез с коня, подошел к лежащему.– Эй ты! – и вышитой туфлей перевернул его.Теперь юноша, зажмурившись, лежал на спине.– Юноша! Открой глаза! – сказала царевна чарующим голосом.– Открой, открой, – сказал султан, – и останешься без головы!– Боишься? – спросила царевна.Юноша не выдержал, открыл свои широко расставленные глаза. И сел, потрясенный, не в силах оторвать взгляда от царевны.– Кто ты? – спросила она.Он молчал, не спуская с нее глаз.– Ты не научился еще говорить? – улыбнулась царевна.Юноша прошептал:– Ты царевна или пери?– Какие ты знаешь красивые слова… – сказала царевна.Султан, моргая, смотрел то на того, то на другого.– Как тебя зовут? – спросила царевна голосом ручья и ветерка.– Аладдин, сын Али альМаруфа…Услышав это имя, магрибинец чуть не подскочил. Метнув изпод руки на юношу пронзительный взгляд, он вновь уткнулся носом в землю.А юноша сказал такое, от чего не только султан, даже царевна Будур и та раскрыла рот. Вот что он сказал:– Я хотел бы, чтобы на тебя в пустыне напал лев и я тебя спас!.. И чтобы весь Багдад загорелся и я тебя вытащил из огня!.. И чтобы – землетрясение! И все провалились! И остались только ты и я!При этих словах он коснулся руки царевны, Будур ахнула:– Царевну нельзя брать за руку!– Но я уже взял…Вспыхнув, царевна вырвала руку.Стражники, стоявшие в отдалении, выхватили мечи.А султан завопил:– Неслыханная дерзость! Отрубить ему голову!Стражники бросились на Аладдина. Еще мгновение – и юноша и его голова расстались бы друг с другом.Но тут магрибинец, приподнявшись на локте, швырнул порошок из второго мешочка и воскликнул:– О порошок, отшиби у них память на целых полчаса!Всех мгновенно окутало облако черного дыма. А когда дым рассеялся, все совершенно забыли про Аладдина – такое свойство было у порошка: забыли на целых полчаса.Султан сказал:– Чего мы стоим?И царевна сказала:– А правда, чего мы стоим?Евнухи подняли ее носилки с балдахином. Султан влез на коня. Шествие двинулось дальше.Но жители Багдада продолжали лежать. И лежали бы, наверное, еще целых полчаса, если бы не тот крошечный старичок из кофейни. Как вы догадываетесь, у него нельзя было отшибить память, потому что памяти у него простонапросто не было. Поправив тюрбан, съехавший набок, он сказал:– Вставайте! Чего вы лежите?И жители Багдада стали подниматься, отряхивая халаты и бороды.Только Аладдин стоял как потерянный, глядя вслед царевне.– А ты чего? – сказал старичок, в недоумении ткнув Аладдина палкой.И Аладдин сорвался с места и побежал.За ним как тень последовал чужеземец в магрибской одежде.

* * *

Ну, а теперь отдохнем от приключений и тихо посидим во дворике Аладдина. Это дворик как дворик. На заборе стоит коза, глядя вдаль зелеными глазами. По веткам тутового дерева прыгают воробьи, а на его макушке чистит клюв аист, высовывая голову из гнезда.Под деревом на старой циновке сидели мать Аладдина и сторож Абд альКадир. Радом с ним лежала колотушка, отдыхая после ночных странствий. Каждое утро Абд альКадир приходил сюда выпить чашку козьего молока, а также дать мудрый житейский совет.Мать жаловалась на сына:– …Вместо того чтобы учиться делу его отца, его деда и прадеда, он читает сказки! Как будто он сын султана!

www.libtxt.ru

Читать книгу Волшебная лампа Аладдина Виктора Станиславовича Витковича : онлайн чтение

Виктор ВИТКОВИЧ, Григорий ЯГДФЕЛЬД

ВОЛШЕБНАЯ ЛАМПА АЛАДДИНА

«Что за история? Я сплю или не сплю?»

«Тысяча и одна ночь»

Спал Багдад под огромным колпаком звезд. У порогов спали собаки, вздрагивая кожей. Спали бабочки на коре деревьев. Спали люди в прохладе двориков и на крышах. Спал воздух, не шевелясь. Кошки и те почему-то спали. И во главе всего в своей опочивальне спал великий султан. Это была та мертвая точка между первыми и вторыми снами, когда люди, змеи, попугаи и муравьи находятся на самой глубине сна и тишины.

В такое мгновение на одной из уличек Багдада появился таинственный всадник в магрибских одеждах. Он покачивался на черном верблюде. Его тень плыла по неясным глиняным стенам.

Залаяла собака. Всадник остановил верблюда и замер. Где-то отозвалась другая собака. Еще одна… Всадник ждал. Собаки полаяли-полаяли и умолкли. Тогда магрибинец сошел с верблюда, обмотал все четыре верблюжьих копыта шелковыми платками и, сев на верблюда, бесшумно двинулся дальше.

Он проехал по мостику через широкий арык, где струилась и ворковала вода. Поглядел вверх…

Высоко в воздух вознесся силуэт дворцового шпиля, увенчанного полумесяцем из чистого серебра.

У закрытых ворот дворца стоя спал стражник. Он опирался на копье с бунчуком; время от времени его подбородок падал на острие копья, и тогда он вскидывал голову, которая тут же опускалась в непобедимом сне.

Магрибинец, как призрак, проследовал мимо.

На базаре во мраке, поджав костлявые ноги, дремали верблюды караванщиков: силуэты их горбов почти сливались с ночью. Внезапно раздался стук колотушки.

Всадник проворчал проклятие на странном магрибском чернокнижном языке и замер возле горшков у лавки. Ночной сторож завопил под самым его ухом:

– Спите, жители Багдада! Все спокойно!

Шаркая сваливающимися туфлями, сторож прошел, не заметив ночного гостя. И если кто из жителей и проснулся от его вопля, тут же он перевернулся на другой бок и, пробормотав «слава аллаху!», с легким сердцем опять провалился в сновидения.

Дойдя до подножия минарета, верблюд магрибинца лег, подогнув колени. Ночной гость ступил на землю и постоял, прислушиваясь к тишине. Где-то заплакал ребенок, но тотчас умолк. Донесся крик сторожа – слов уже нельзя было разобрать, однако и так было понятно, что в Багдаде все спокойно.

Магрибинец шагнул в темноту и скрылся в низеньких дверях минарета.

Он поднимался, считая ступеньки, штопором уходящие в небо. Изредка в узком окошечке загоралась звезда и сразу же исчезала вместе с окном.

– Семьсот семьдесят семь… – проворчал магрибинец, когда его голова показалась на вершине минарета.

Он поднял к небу непроницаемое, похожее на маску лицо.

Сверху смотрели золотые глаза звезд. Их было столько, что от них некуда было спрятаться. Некоторые подмигивали…

Магрибинец поежился и обратил взор на Багдад.

В городе нельзя было разглядеть ни крыши, ни дерева, ни верблюда. И нигде не горело ни одного огня.

– Да будет эта ночь ночью проникновения в тайну! – прошептал магрибинец, отвязал мешочек – один из трех, висевших на его поясе, и высыпал на ладонь порошок.

Он стоял на минарете и не решался. Ветер чуть не сдул порошок с его ладони. И тогда, собравшись с духом, магрибинец зажмурился и швырнул порошок в небо.

Вспышка красного огня озарила минарет, взлетело облако багрового дыма. И когда дым рассеялся, магрибинец увидел, что небо преобразилось. Вокруг звезд проступили знаки зодиака: Змея, и Семь Братьев, и Скорпион, и Рысь, и Шапка Пастуха, и Козерог с Водоносом… – все созвездия арабского неба. И – о великое чудо! – небесная твердь сдвинулась с места, и звезды медленно потекли по кругу.

Глаза магрибинца вспыхнули от жадности. Водя дрожащими пальцами по небу, он зашептал слова из древней книги предзнаменований:

– «В тот час, когда Дракон войдет в дом Сатурна, а созвездие Рака будет ему противостоять, поднимись на главный минарет Багдада и отмерь три четверти от хвоста Дракона к звезде счастья Сухейль, и от трех четвертей отсчитай семь локтей вниз…»

Костлявый палец магрибинца отмерил от хвоста Дракона три четверти и отсчитал семь локтей вниз.

– «…И ты увидишь место, где есть вход под землю, а под землей – о тайна среди тайн! – в пещере на самом дне хранится медная лампа: кто ею владеет – тот повелитель мира!..»

Палец магрибинца остановился, и он увидел то, что так жаждал увидеть: контуры каких-то развалин на светлеющем горизонте.

А губы магрибинца продолжали шептать слова из книги предзнаменований:

– «…Только перед одним человеком распахнутся врата удачи и счастья! Лишь одному человеку суждено вернуться живым с волшебной лампой в руках! Имя его Аладдин, сын Али аль-Маруфа!»

Хорошенько запомнив руины, Худайдан-ибн-Худайдан (так звали магрибинца) воздел руки ввысь:

– О звезда Сухейль!

В ту же секунду небосвод будто налетел на невидимую преграду – сразу остановился. И даже немножко отскочил назад, чтобы встать на незыблемое вечное место. И знаки зодиака один за другим стали меркнуть… Дольше всех из глубины мироздания косил огненным глазом Конь. Но вот и Конь померк в небе.

Магрибинец задумался.

«Отыскать в таком большом городе человека – все равно что нырнуть в реку и под водой вдеть нитку в иголку…» – подумал он.

А над Багдадом уже занималась заря. Розовая дымка рассвета плыла над куполами мечетей. Из тумана и тьмы выступили кровли домов. И на минарет рядом с магрибинцем вдруг выскочил запыхавшийся муэдзин.

Худайдан-ибн-Худайдан завернулся в свои одежды и словно провалился внутрь минарета. Муэдзин отшатнулся, поглядел ему вслед. Откашлялся. И завопил не своим голосом:

– Ля-Илляга-Иль-Алла-а-а!..

С дальнего минарета откликнулся другой муэдзин, третий… Луч солнца упал на золотой купол главной мечети. Где-то поднялся аист и полетел над крышами Багдада.

И Багдад ожил. Кузнецы начали раздувать горны. Медники и лудильщики ударили молотками в кастрюли, и их звонкие удары присоединились к вдохам и выдохам кузнечных мехов. Караванщики крикливыми возгласами стали поднимать верблюдов, зазвякали колокольцы…

Однако поспешим за магрибинцем. А то мы того и гляди потеряем его в толпе, в гаме, давке и суматохе.

* * *

Мы не станем описывать базар в Багдаде, об этом можно прочесть где угодно. Скажем только, что Худайдан-ибн-Худайдан на базаре прежде всего обратился к двум дервишам: они ехали на осле и играли в шахматы, сидя лицом друг к другу. Белыми играл тот, кто сидел у хвоста. В те времена партия, как правило, продолжалась от двух до пяти верст.

– О мудрейшие мастера наилучшей из игр, не считая игры в кости! Не знаете ли вы, где живет Аладдин, сын Али аль-Маруфа?

Игравший черными загадочно сказал:

– Беру слона башней!

И ударил осла пяткой.

Магрибинец злобно пробормотал:

– Чтоб вы оба проиграли друг другу!

Сменив выражение злобы на маску любезности, он спросил у кузнеца:

– Уважаемый мастер огня и копыт, не видел ли ты Аладдина, сына Али аль-Маруфа?

Однако кузнец был занят огнем и копытами и тоже не повернул головы.

В какой-то кофейне сидел крошечный старичок. Перед ним дымилась чашечка кофе. Худайдан-ибн-Худайдан сел рядом:

– О мудрый знаток сорока радостей жизни! Уж ты-то, надеюсь, скажешь, где найти Аладдина, сына Али аль-Маруфа?

Старичок поглядел на магрибинца и благосклонно кивнул:

– Понимаю. Тебе нужен Карим, который поссорился с женой, залез в арык и прожил там три дня, не вылезая?

– Какой Карим? При чем тут Карим? Я спрашиваю об Аладдине!

Старичок удивился:

– Так бы сразу и сказал! С ним случилось вот что. Он затащил своего осла на минарет, и аллах покарал его, сделав кривым на один глаз.

Магрибинец оторопело смотрел на него:

– У Аладдина один глаз?

Старичок обиделся насмерть:

– У какого Аладдина? Я тебе целый час твержу про Хусейна, а ты не можешь понять! И откуда берутся такие болваны?

Магрибинец не нашелся что сказать, плюнул и вскочил. Но тут пронзительно заревели трубы…

На площадь выехал глашатай.

– Эй, жители Багдада! Знайте! Великий султан и несравненная царевна Будур почтили базар своим гулянием!..

И на базаре будто кто-то воткнул палку в муравейник – все забегали. Матери утаскивали детей в калитки. Торговцы закрывали лавки.

Глашатай орал:

– …Ни один взор не должен коснуться божественной красоты царевны Будур! А кто осмелится поднять голову, потеряет ее один раз и навсегда!

Глашатай уехал орать в другое место. А на базарную площадь вступили стражники с копьями и щитами. И кто не успел убежать, упали носами в пыль.

Крошечный старичок схватил магрибинца за ногу.

– Ложись, бестолковый! А то останешься без головы!

Худайдан-ибн-Худайдан лег на землю и прикрыл голову руками.

Ему, однако, удалось увидеть из-под руки, как на базар вышли барабанщики, затем поливальщики и подметальщики, затем слуги с курильницами благовоний, от которых у магрибинца зачесалось в носу, и он чихнул прямо в пыль так громко, что подбежал стражник и замахнулся копьем.

Он увидел и сверкнувшие золотом одежды – это был сам великий султан на коне.

Уткнувшись носом в песок, Худайдан-ибн-Худайдан прошипел:

– Скорей бы шайтан унес султана вместе с его конями и дочерьми!

Как раз в эту секунду позади султана, из-за хвоста его жеребца, показались четыре евнуха: они несли под балдахином царевну Будур. За нею на расстоянии брошенного копья следовали стражники, прикрыв глаза щитами, словно боялись ослепнуть от красоты царевны.

Царевна и на самом деле была красива. Но чтобы быть более точными, скажем так: царевна Будур была похожа сразу на Нефертити и на стрекозу. Обведя глазами подданных, лежавших в пыли, она вздохнула и сказала голосом, зазвеневшим, будто шарик в бубенчике:

– Как я несчастна!

И магрибинец пробормотал проклятие. Еще бы! Вместо того чтобы убраться, султан остановил шествие:

– Что с тобой, дочь моя?

– Я такая красавица, а на меня никто не смотрит… – сказала царевна. – Я хочу… – Она медленно обвела глазами базар, не зная сама, чего хочет. – Хочу… Хочу…

И ткнула пальцем в какого-то юношу, валявшегося в трех шагах от магрибинца.

– Пусть он на меня посмотрит!

– Но ему отрубят голову! – сказал султан.

– Ну и что? – безмятежно спросила царевна.

Султан слез с коня, подошел к лежащему.

– Эй ты! – и вышитой туфлей перевернул его.

Теперь юноша, зажмурившись, лежал на спине.

– Юноша! Открой глаза! – сказала царевна чарующим голосом.

– Открой, открой, – сказал султан, – и останешься без головы!

– Боишься? – спросила царевна.

Юноша не выдержал, открыл свои широко расставленные глаза. И сел, потрясенный, не в силах оторвать взгляда от царевны.

– Кто ты? – спросила она.

Он молчал, не спуская с нее глаз.

– Ты не научился еще говорить? – улыбнулась царевна.

Юноша прошептал:

– Ты царевна или пери?

– Какие ты знаешь красивые слова… – сказала царевна.

Султан, моргая, смотрел то на того, то на другого.

– Как тебя зовут? – спросила царевна голосом ручья и ветерка.

– Аладдин, сын Али аль-Маруфа…

Услышав это имя, магрибинец чуть не подскочил. Метнув из-под руки на юношу пронзительный взгляд, он вновь уткнулся носом в землю.

А юноша сказал такое, от чего не только султан, даже царевна Будур и та раскрыла рот. Вот что он сказал:

– Я хотел бы, чтобы на тебя в пустыне напал лев и я тебя спас!.. И чтобы весь Багдад загорелся и я тебя вытащил из огня!.. И чтобы – землетрясение! И все провалились! И остались только ты и я!

При этих словах он коснулся руки царевны, Будур ахнула:

– Царевну нельзя брать за руку!

– Но я уже взял…

Вспыхнув, царевна вырвала руку.

Стражники, стоявшие в отдалении, выхватили мечи.

А султан завопил:

– Неслыханная дерзость! Отрубить ему голову!

Стражники бросились на Аладдина. Еще мгновение – и юноша и его голова расстались бы друг с другом.

Но тут магрибинец, приподнявшись на локте, швырнул порошок из второго мешочка и воскликнул:

– О порошок, отшиби у них память на целых полчаса!

Всех мгновенно окутало облако черного дыма. А когда дым рассеялся, все совершенно забыли про Аладдина – такое свойство было у порошка: забыли на целых полчаса.

Султан сказал:

– Чего мы стоим?

И царевна сказала:

– А правда, чего мы стоим?

Евнухи подняли ее носилки с балдахином. Султан влез на коня. Шествие двинулось дальше.

Но жители Багдада продолжали лежать. И лежали бы, наверное, еще целых полчаса, если бы не тот крошечный старичок из кофейни. Как вы догадываетесь, у него нельзя было отшибить память, потому что памяти у него просто-напросто не было. Поправив тюрбан, съехавший набок, он сказал:

– Вставайте! Чего вы лежите?

И жители Багдада стали подниматься, отряхивая халаты и бороды.

Только Аладдин стоял как потерянный, глядя вслед царевне.

– А ты чего? – сказал старичок, в недоумении ткнув Аладдина палкой.

И Аладдин сорвался с места и побежал.

За ним как тень последовал чужеземец в магрибской одежде.

* * *

Ну, а теперь отдохнем от приключений и тихо посидим во дворике Аладдина. Это дворик как дворик. На заборе стоит коза, глядя вдаль зелеными глазами. По веткам тутового дерева прыгают воробьи, а на его макушке чистит клюв аист, высовывая голову из гнезда.

Под деревом на старой циновке сидели мать Аладдина и сторож Абд аль-Кадир. Радом с ним лежала колотушка, отдыхая после ночных странствий. Каждое утро Абд аль-Кадир приходил сюда выпить чашку козьего молока, а также дать мудрый житейский совет.

Мать жаловалась на сына:

– …Вместо того чтобы учиться делу его отца, его деда и прадеда, он читает сказки! Как будто он сын султана!

И всхлипнула, показав сторожу потрепанную книжку с картинками.

Абд аль-Кадир сказал:

– Твой муж, да почтится его память, был моим лучшим другом. Когда Азраил унес его душу, я дал клятву, что не оставлю Аладдина и сделаю его человеком…

Мать зарыдала:

– А он все читает и читает!..

– Его отец тоже умел читать, – сказал Абд аль-Кадир. – Но искусством чтения он овладел, когда ему сделалось сорок два года. А у меня такая большая семья, – гордо добавил старик, – что я до сих пор не знаю букв.

С грохотом распахнулась калитка, и вбежал Аладдин. Он долго не мог отдышаться. А когда смог – сказал:

– Я держал за руку царевну Будур!

Мать посмотрела на Абд аль-Кадира:

– Это что-то новое. Вчера он сказал, что летал на драконе.

– Клянусь! Я держал ее за руку! – сияя, воскликнул Аладдин.

– Что мне с ним делать? – горестно вздохнула мать.

Сторож взял в руки колотушку, опять положил. И сказал:

– Твой отец всю жизнь делал кувшины, а не летал на драконах. И он женился на достойной женщине – твоей матери…

Но Аладдин, как видно, все еще держал за руку царевну Будур.

– Я слышал, что царевнам надо дарить рубины и изумруды…

– Какие рубины и изумруды?! Опомнись! – поразился старик.

И старая Зубейда опять запричитала:

– Нет, он не хочет слушать, когда говорят старшие… Он хочет быть нищим!

– И он будет нищим! – подтвердил Абд аль-Кадир.

И надо же случиться такому – едва он произнес эти слова, как в калитку постучали. И во дворик шагнул человек с подносом на голове и громко спросил:

– Не здесь ли живет избранник счастья и хан удачи Аладдин?

Зубейда прошептала:

– Аладдин… Мой сын…

Посыльный опустил к ногам Аладдина поднос, уставленный яствами. На нем были миндаль, и рахат-лукум, и фисташки, и халва, и всякие диковинные плоды.

– Это посылает тебе твой дядя, – сказал посыльный.

Мать робко сказала:

– У него никогда не было дяди…

Посыльный ничего не ответил и ушел.

Все молчали, глядя с опаскою на поднос.

– Наверно, это стоит сорок дирхемов, – почтительно сказал сторож.

Аладдин протянул руку – взять кусочек халвы. Мать ударила его по руке.

– Никакого дяди у тебя нет и никогда не было! Они перепутали! Сейчас за этим придут, и надо, чтобы все было цело.

Калитка распахнулась опять, и вошли еще двое посыльных. У одного в руках был кальян чеканной работы и дамасская сабля, осыпанная бирюзой, у другого – тюк шелковых материй и связка туфель с загнутыми концами:

– Здесь ли живет Аладдин, сын Али аль-Маруфа?

Старик и мать, потрясенные, молчали. Аладдин весело спросил:

– От дяди?

– От дяди! – сказали посыльные, сложили дары к его ногам и ушли.

– Что это? – жалобно спросила Зубейда у сторожа.

Тот долго думал, переводя озабоченный взгляд с кальяна на саблю, с сабли на козу, и наконец остановил взгляд на Аладдине:

– А может, у него правда есть дядя?

– Никогда не было – твердо сказала мать.

В это время над забором появилась голова верблюда и черный горб. Верблюд загадочно глядел на Аладдина.

Калитка распахнулась, в нее вошел чужеземец в магрибской одежде. На его лице была маска необычайной сладости.

– Где мой брат Али аль-Маруф? – вскричал он и раскрыл объятия, пытаясь в них заключить Абд аль-Кадира.

Старик ошеломленно отпрянул:

– Али умер и погребен три года назад…

Маска сладости на лице магрибинца сменилась маской отчаяния.

– О несчастный мой брат! – И слезы выступили на его глазах. – Сколь горька и жестока моя судьба! Сорок лет у лучших магов Магриба я обучался магии и колдовству…

При этих словах сторож несколько отступил к калитке. А магрибинец продолжал:

– …Сорок лет я потратил на то, чтобы сделать три волшебных снадобья! Первый порошок – приводящий в движение небосвод. И второй порошок – отшибающий на целых полчаса у людей память. И третий порошок… Но о третьем потом! И все сорок лет я думал только о том, как возвращусь и заключу брата в объятия…

– Я не знала, что у моего Али был брат, – пролепетала мать Аладдина.

Магрибинец горестно вздохнул:

– Это целая история, почему он думал, что я умер, а также о том, почему он меня не вспоминал. Когда-нибудь ее расскажу…

И спросил дрогнувшим голосом:

– Где было любимое место покойного?

– Здесь, – сказала Зубейда, указывая под тутовое дерево.

Магрибинец подошел и поцеловал землю.

Улучив удобный момент, сторож шмыгнул в калитку. А Худайдан-ибн-Худайдан выпрямился. Теперь его лицо сияло добродушием.

– Где мой племянник Аладдин?

И широко раскрыл объятия, заключив в них юношу.

Неизвестно, сколько времени продолжалось бы это трогательное объятие, если бы не коза. Никто не видел, как она разбежалась, но все увидели, что из этого вышло. Она поддала дядю рогами так, что тот повалился на стену вместе с племянником.

– Пошла вон! – сказала Зубейда и привязала козу.

– Ну, а теперь, возлюбленный племянник, – сказал магрибинец, потирая зад, – скажи мне самое сокровенное свое желание, и я его исполню.

– Что его спрашивать, – сказала мать, хлопоча по хозяйству. – Он попросит у вас луну с неба! Только что он собирался сватать, кого бы подумали? Царевну Будур!

Худайдан-ибн-Худайдан внимательно посмотрел на Аладдина и сказал:

– Сегодня в полночь, о возлюбленный племянник, я покажу тебе то, чего не видел никто из живущих. Я и ты – мы оба отправимся в путь, как только солнце спрячется вот за этот забор. Ты меня слушаешь?

– Слушаю, – сказал Аладдин.

На самом деле он не слушал, а смотрел в свою книжку, где был нарисован дворец.

Худайдан-ибн-Худайдан тоже заглянул в книжку: теперь они оба смотрели на дворец.

Аладдин сказал:

– Я подарю ей вот такой дворец.

– Кому?

– Царевне Будур.

– Я так и думала, – сказала Зубейда, подошла и дала сыну подзатыльник. – Иди за водой, бездельник!

Аладдин со вздохом взял кожаное ведро и скрылся в калитке.

* * *

Один говорит «было», другой говорит «не было», а вы послушайте, что расскажем. Было вот как.

Едва пришла ночь, Худайдан-ибн-Худайдан, как и обещал, привел Аладдина за город, чтобы показать то, чего не видел никто из живущих.

Древние руины спали в лунном свете, кой-где поблескивали осыпающиеся изразцы. Пели цикады, их звоном полно все пространство. Летящие серебристые облака закрывали луну, и тогда все погружалось во мрак. А потом опять заливалось мертвым светом.

Магрибинец начал шептать заклинания. Аладдин с любопытством смотрел на дядю. Оба старались не нарушать безмолвия ночи. Даже черный верблюд был неподвижен, на камнях лежала его длинная изломанная тень.

Неожиданно откуда-то сверху послышались свист и вой. Магрибинец рухнул среди камней, прикрыв голову руками, – Аладдин отступил в тень древней гробницы.

С нарастающим воем приближался огненный смерч, дьявольски крутясь. Он на мгновение замер, и Аладдин увидел ужасное лицо огненного чудовища.

Оно покачивалось, а внутри его туловища медленно извивались прозрачные пламенные части его одежды. Это был дэв – злой дух волшебных сказок.

С пронзительным стоном огненный дэв провалился сквозь землю. И воцарилась мертвая тишина.

Худайдан-ибн-Худайдан осторожно поднял голову, его лицо было искажено страхом. Он прислушался. Руины спали в вековой тишине. Тогда он стал отползать на четвереньках, вздрагивая при каждом шорохе. Потом поднялся и подошел к Аладдину.

– Кто это? – спросил тот.

– Огненный дэв.

– А куда он летает?

– В кратер вулкана… купаться… – шепотом сообщил магрибинец.

И стал бормотать свои заклинания сначала. Аладдин смотрел на дядю. Из третьего и последнего мешочка, что висел на его поясе, Худайдан-ибн-Худайдан высыпал на ладонь порошок. Швырнул порошок на камни.

И мир вздрогнул. Загрохотал гром. Хвост лилового дыма взлетел к облакам. От страха Аладдин закрыл лицо руками. Только верблюд оставался бесстрастен.

Земля затряслась и разверзлась. И перед глазами Аладдина открылась бездонная пещера. Ее ступеньки терялись во мраке. Аладдин заглянул в бездну и отшатнулся.

– Боишься? – усмехнулся магрибинец.

– Немножко… – сказал Аладдин.

Худайдан-ибн-Худайдан отстегнул меч и протянул Аладдину. Тот заткнул меч за пояс.

– Слушай и запомни, – сказал магрибинец. – Ты спустишься в эту пещеру. Там, под землей, ты увидишь волшебный сад. На деревьях растут рубины, сапфиры и изумруды. Повтори!

– Рубины, сапфиры и изумруды…

– Возьмешь их, сколько можешь унести. Это все для тебя!

– А что принести тебе, дядя?

– Мне ничего не надо. Мне нужна только старая медная лампа… Повтори!

– Старая медная лампа.

– Вот-вот… – Худайдан-ибн-Худайдан помолчал и добавил: – От нее зависит моя жизнь. И твоя!

Аладдин вздрогнул и посмотрел на магрибинца. Вместо доброго дяди перед ним был страшный человек с лицом, искаженным дьявольской злобой.

– Иди! – сказал Худайдан-ибн-Худайдан, и на его лицо вернулась доброта. – И да будет с тобою аллах!

Аладдин заглянул в пещеру еще раз. Бросил в нее камень: слышно было, как камень катился все дальше и наконец, замолк где-то в глубине.

В последний раз Аладдин посмотрел на летящую луну, на руины и камни, на серебряные облака. Он услышал далекий вопль сторожа о том, что в Багдаде все спокойно. Поколебался и, решившись, шагнул в темноту.

Едва дыша, вглядываясь во мрак и придерживаясь за стены, спускался Аладдин по скользким, выщербленным ступеням, но поскользнулся, потерял равновесие и покатился вниз.

Кубарем влетел он в пещеру, залитую призрачным светом. И встал, потирая колено.

Начал осматриваться. В пещере не было ничего. Стояла очень странная тишина, как будто он приложил ухо к раковине.

Вдруг совсем рядом раздался смешок.

– Кто тут? – затаив дыхание спросил Аладдин.

Никто не ответил.

Аладдин постоял. И только хотел шагнуть, как кто-то чихнул. Эхо повторило этот звук тысячу раз. Аладдин сказал неуверенно:

– Кто чихнул? Выходи!

Никого.

Аладдин постоял еще. Увидел в конце пещеры проход. И – будь что будет! – двинулся по нему.

И сразу же вокруг раздались визги, скрежет, вой, трепет невидимых крыльев, нечеловеческий хохот. Но Аладдин упрямо шел вперед.

Он вступил во вторую пещеру – такую же пустую, залитую ртутным светом. И все мгновенно умолкло.

А голос такой низкий, какого не бывает на свете, спросил:

– Зачем ты пришел?

– За лампой.

В ответ в пещере зашелестел хор шепотов:

– Удивительно!.. Необыкновенно!.. Неслыханно!.. Он сказал правду!.. Невиданно!.. Невероятно!..

– Что ж тут невероятного? – сказал Аладдин. – Мне нужна лампа, и я про это сказал.

Шепоты продолжали:

– Сказал правду… А другие не говорили!.. Другие хитрили!.. Другие лгали!.. Что делать?.. Что делать?..

И низкий голос – тот самый, ниже которого нет, – сказал:

– Думайте!

И опять наступила тишина. Аладдин ждал.

– Эй! – сказал он, потеряв терпение. – Где вы там? Куда вы все подевались?

Низкий голос сказал:

– Молчи! Не мешай им думать!

Делать нечего. Аладдин уселся на камень и стал ждать. Наконец, низкий голос спросил:

– Ну?

Кто-то прошептал:

– Придется открыть ему тайну, другого выхода нет.

И снова вокруг зашелестело:

– Придется открыть тайну… Ничего не поделаешь… Придется открыть…

Низкий голос сказал Аладдину:

– Если бы ты солгал – ты бы не узнал ничего. Но раз ты сказал правду, знай: лампу охраняет огненный дэв. Берегись его, и еще раз берегись! И да будет известно тебе: огонек лампы – это не просто огонек, а сердце дэва. Он нацепил свое сердце на фитилек. Теперь ты знаешь все.

– А где лампа? – спросил Аладдин.

– Покажите ему дорогу! – сказал низкий голос.

И Аладдин пошел вслед за шепотами:

– Сюда… Сюда… Сюда…

По каменным стенам заскользили золотые нити, будто отсветы далекого пламени. Чем дальше шел Аладдин, тем громче раздавались нечеловеческое шипение, стоны и хрипы, тем ярче блестели золотые нити.

Наконец Аладдин вошел в подземный сад, восхищающий взоры, и остановился.

* * *

На причудливых деревьях висели синие, красные, зеленые плоды – это были сапфиры, рубины и изумруды. Они покачивались на ветвях от чьего-то хриплого дыхания.

Аладдин повернулся и встретился глазами с глазами огненного дэва. Чудовище лежало в глубине пещеры. От его дыхания в водоеме вздрагивала вода. Внезапно из груди дэва вырвался жалобный стон.

– Что с тобой? – спросил Аладдин.

– Умираю… – простонало чудовище.

Аладдин с состраданием посмотрел на него.

– Что я могу для тебя сделать?

– Будь проклят повелитель вулканов… – прохрипел дэв. – Он погасил два вулкана, никого не предупредив. Я летал в красный вулкан – не горит. В желтый – не горит. Остался еще лиловый вулкан… Но мне не долететь туда… Не хватит огня…

Дэв съежился, последние языки пламени пробежали по нему, и он стал чернеть.

Аладдин подумал и бросился назад по проходу…

Быстро полез по выщербленным ступеням…

И выскочил на поверхность земли.

Звенели цикады. Летели серебристые облака. Среди руин, облитых лунным сиянием, подбегал к нему Худайдан-ибн-Худайдан.

Аладдин стал стремительно собирать хворост.

– Что ты делаешь? – удивился дядя. – Ты хочешь его выкурить дымом?

– Нет! Я хочу ему помочь, – самоотверженно сказал Аладдин.

И прежде чем магрибинец успел что-нибудь сказать, скрылся с хворостом во мраке пещеры.

Худайдан-ибн-Худайдан, пораженный, стоял, вглядываясь в пещеру, пока не умолкли звуки шагов Аладдина.

А огненный дэв в своем волшебном саду умирал. Черные пятна на нем делались все крупней.

Вбежал Аладдин и швырнул на дэва ветку сухого хвороста. Пламя затрещало, зазмеилось. Дэв облегченно вздохнул и стал разгораться.

– Еще!.. – прохрипел он.

Аладдин бросал ветки хвороста одна за другой.

– Еще!.. Еще!..

С каждой вспышкой огня дэв разгорался все больше, пока не коснулся головой потолка пещеры.

– Ну, а теперь я могу тебя съесть, – сказал он.

– Меня?! – в изумлении спросил Аладдин.

– А как же! Кто сюда приходит, того надо есть.

– Но ведь я тебя спас!

– Тоже верно! – Дэв задумался. – Вот что! – сказал он. – Я сосчитаю до десяти – так и быть, подарю тебе десять мгновений. А тогда уже съем.

– До двадцати! – сказал Аладдин.

Дэв кивнул и начал считать.

– Раз… два…

Аладдин обвел глазами пещеру. На диковинных деревьях от голоса дэва подпрыгивали драгоценные камни. И в каждой грани сапфиров, изумрудов, рубинов миниатюрным огнем – синим, зеленым, красным – отражалась пламенная одежда дэва. Это было похоже на фейерверк.

Дэв продолжал считать:

– Десять… одиннадцать… двенадцать…

И тут Аладдин увидел то, за чем его послал дядя. Над водоемом, под самым сводом пещеры, на огромной высоте висела медная лампа. В ней ровным светом горел язычок огня, похожий на сердце.

Но дэв уже сказал:

– Двадцать!

И повернулся к Аладдину есть его.

Аладдин выхватил меч.

Усмехнувшись, дэв прикоснулся к острию его меча своим огненным рукавом. Меч сразу раскалился, стал красным. Аладдин выронил его и отскочил, дуя на обожженную руку.

А дэв захохотал так, что камешки стали осыпаться со сводов. И сказал голосом, напоминающим вой в трубе:

– Ну, а теперь готовься к смерти! Выбирай одну из трех! Эту?

Дунул пламенем на дерево с сапфирами. Оно вспыхнуло и так, огненное, и осталось стоять.

– Или эту?

Дохнул на дерево с изумрудами. Оно тоже превратилось в огненное, но тут же обуглилось.

– Или эту? – спросил дэв, понатужился и дунул на дерево с рубинами.

Дерево стало огненным, потом почернело и наконец улетело дымом.

– Выбирай свою смерть! – повторил дэв.

– Надо подумать, – хладнокровно сказал Аладдин. – Каждая из этих смертей имеет свои достоинства.

Он задумчиво поглядел на дэва, перевел взгляд вверх на лампу, где горел огонек, затем поднял свой меч, который уже почернел и остыл.

Дэв смотрел на Аладдина, в его глазах танцевали искры.

– Можно мне погадать, какую смерть выбрать?

– Можно, – презрительно прохрипел дэв.

Аладдин взял меч в руки, сделал им несколько замысловатых движений. И вдруг с силой швырнул вверх.

Со свистом меч взлетел под самый свод пещеры и (мы должны похвалить Аладдина за меткость) сшиб лампу. Лампа полетела вниз и шлепнулась прямо в водоем.

И тогда произошло то, чего поистине не видел никто из живущих. Огонек лампы, попав в воду, вспыхнул ярчайшим светом и зашипел. Не забывайте – ведь это был не огонек, а сердце дэва. Вода в мраморном водоеме сразу превратилась в расплавленную ртуть. Потом вскипела и взлетела вверх клубящимся облаком пара, все погасив.

В то же мгновение дэв с пронзительным воем начал рассыпаться, с него падали во все стороны языки пламени. Они тут же гасли и разлетались хлопьями пепла. Что было дальше, Аладдин не видал, так как облако пара все от него заслонило.

А когда туман рассеялся, Аладдин обнаружил на месте огненного дэва лишь груду черного пепла. По стенам и сводам пещеры сочилась вода. Деревья волшебного сада были мокры, будто только что прошел дождь. Влажные рубины, сапфиры и изумруды излучали рассеянный свет. И при этом свете Аладдин различил водоем.

Он подошел к его краю. Водоем был пуст. А на мраморном дне лежали лампа и меч.

Аладдин спрыгнул в водоем и сел на корточки на почтительном расстоянии от лампы. Неужели та самая лампа? Вокруг никого. Он и лампа. Обыкновенная старая лампа.

– Хм… – сказал Аладдин.

Вложив меч в ножны, он взял лампу, вылез из водоема. И, позабыв про рубины и изумруды, зашагал к выходу.

Проходя через пещеру, где недавно с ним разговаривал низкий голос, Аладдин сказал наугад:

– Спасибо.

Никто не ответил.

Тогда Аладдин пошел дальше. И стал на ощупь подниматься по выщербленным ступеням, пока не увидел впереди слабый отблеск луны.

iknigi.net

Книга: Аладдин и волшебная лампа

Аладдин и волшебная лампа"Аладдин и волшебная лампа" - одна из самых известных арабских сказок, входящих в сборник под названием "Тысяча и одна ночь" . Однажды пятнадцатилетний мальчик Аладдинповстречался с могущественным… — НИГМА, (формат: 60x90/8, 44 стр.) Подробнее...2015209бумажная книга
Салье М.Аладдин и волшебная лампа"Аладдин и волшебная лампа"– сказка, давно ставшая классикой мировой культуры, её знают и любят во всём мире. Эта сказка взята из сборника под названием" Тысяча и одна ночь", который появился на… — Облака, (формат: Твердая глянцевая, 64 стр.) - Подробнее...2017445бумажная книга
М. СальеАладдин и волшебная лампа`Аладдин и волшебная лампа` - сказка, давно ставшая классикой мировой культуры, её знают и любят во всём мире. Эта сказка взята из сборника под названием `Тысяча и однаночь`, который появился на… — Облака, (формат: Твердая глянцевая, 64 стр.) Подробнее...2017463бумажная книга
Аладдин и волшебная лампа"Аладдин и волшебная лампа" – сказка, давно ставшая классикой мировой культуры, её знают и любят во всём мире. Эта сказка взята из сборника под названием "Тысяча и одна ночь", который появился на… — Облака, (формат: Твердая бумажная, 48 стр.) Подробнее...2017312бумажная книга
Рябченко В.Аладдин и волшебная лампа"Аладдин и волшебная лампа"-одна из чудесных сказок, которые входят в цикл арабских сказок" Тысяча и одна ночь", рассказанных красавицей Шахерезадой жестокому восточному владыке. Ее сказки были… — Росмэн, (формат: 70x100/24, 10 стр.) Тысяча и одна ночь Подробнее...2014362бумажная книга
Аладдин и волшебная лампаАЛАДДИН И ВОЛШЕБНАЯ ЛАМПА - одна из чудесных сказок, которые входят в цикл арабских сказок "Тысяча и одна ночь", рассказанных красавицей Шехерезадой жестокому восточному владыке. Ее сказки были… — Росмэн, (формат: 70x100/8, 40 стр.) Подробнее...2014441бумажная книга
Елена КарповаАладдин и волшебная лампа"Аладдин и волшебная лампа" - одна из самых известных арабских сказок, входящих в сборник под названием "Тысяча и одна ночь" . Однажды пятнад — НИГМА, (формат: Твердая глянцевая, 64 стр.) Подробнее...2015129бумажная книга
Аладдин и волшебная лампаАладдин и волшебная лампа - одна из чудесных сказок, которые входят в цикл арабских сказок "Тысяча и одна ночь", рассказанных красавицей Шах — Росмэн, (формат: Твердая глянцевая, 64 стр.) Подробнее...2015269бумажная книга
Аладдин и волшебная лампаВашему вниманию предлагается книга "Аладдин и волшебная лампа" . Для чтения взрослыми детям — Улыбка, Златното пате, Флер, (формат: 70x100/24, 10 стр.) Сказка за сказкой Подробнее...201164бумажная книга
Аладдин и волшебная лампаВ сборник вошли самые известные арабские сказки из сборника "Тысяча и одна ночь" :"Али-Баба и сорок разбойников", "Аладдин и волшебная лампа", "Волшебный колодец", "Синдбад-Мореплаватель" — Искатель, (формат: 60x90/8, 44 стр.) Библиотечка школьника Подробнее...2016105бумажная книга
Аладдин и волшебная лампаВ книгу вошли самые известные арабские сказки из сборника "Тысяча и одна ночь" : "Али-Баба и сорок разбойников", "Аладдин и волшебная лампа", "Волшебный колодец" и "Синдбад-Мореплаватель" — Искательпресс, (формат: 60x90/16, 64 стр.) Библиотечка школьника Подробнее...201670бумажная книга
Аладдин и волшебная лампа.Характеристики товара: - цвет: разноцветный; - материал: бумага; - страниц: 40; - формат: 31 х 24 см; - обложка: твердая; - иллюстрации. Эта интересная книга с иллюстрациями станет отличным… — (формат: Твердая глянцевая, 64 стр.) Подробнее...407бумажная книга
Аладдин и волшебная лампаВ книгу вошли самые известные арабские сказки из сборника `Тысяча и одна ночь`: `Али-Баба и сорок разбойников`, `Аладдин и волшебная лампа`, `Волшебный колодец` и `Синдбад-Мореплаватель`… — Искательпресс, (формат: Твердая глянцевая, 64 стр.) Библиотечка школьника Подробнее...201661бумажная книга
Георгиев Г., Князева С. (худ.)Аладдин и волшебная лампаАлладин и волшебная лампа. Литературно-художественное издание. Для чтения взрослыми детям. . . . . . . . . . . . . — Улыбка, (формат: Мягкая бумажная, стр.) Подробнее...201164бумажная книга
Рябченко В. (ред.)Аладдин и волшебная лампаЧто может скрывать в себе простая медная лампа? Множество приключений и чудес! Восточная сказка в классическом переводе Михаила Салье повествует о добре и зле, бедности и богатстве, коварстве и… — Росмэн, (формат: Твердая глянцевая, 64 стр.) Подробнее...201495бумажная книга

dic.academic.ru

Книга "Аладдин" автора Дисней Уолт Элайас

Последние комментарии

онлайн

Люби меня

Мне эта книга не очень понравилась, начиналась не плохо, а потом как то все очень простенько и слишком сладенько.

онлайн

Мятежница

Ничего крышесносного, все как обычно в таких сюжетах, без особого напряжения, приходит на ум слоган: «Просто попей воды!» или в данном случае - почитай книгу!

онлайн

Замуж за принца любой ценой

Книга очень понравилась,автору очень хорошо удалось передать мысли и чувства героев,и не только главных,все персонажи,как звенья одной цепи.Автору спасибо за книгу.

www.rulit.me