Основные методы анализа книги, их суть и отличия. Анализ книга


Книги По Свечному Анализу | BigMoney.Biz

Опубликовал(а): D.S. в: 02.08.2011

Эта книга может рассматриваться как своеобразный справочник известных методик и одновременно – как практическое руководство по разработке новых механических систем торговли. Здесь предложены необходимые каждому трейдеру рекомендации по получению прибыли на рынке и сформулированы методы контроля риска.

Книга замечательна тем, что в ней показаны ошибочные модели, отличающиеся высокой степенью риска и даже приводящие к потере капитала.

С другой стороны, в книге подробно рассмотрены преимущества удачно выбранной механической системы, причем охвачен весь спектр действий трейдера – от представления информации и тестирования системы на исторических данных до всесторонней оценки полученных результатов статистического анализа. Читать далее »

Опубликовал(а): D.S. в: 02.08.2011

Если вы серьезно отнесетесь к тому, о чем прочтете в этой книге, то очень вероятно, что когда-нибудь действительно станете профессионалом технического анализа.

Хочется верить, что одновременно вы станете и скромным владельцем собственного футбольного поля где-нибудь в пределах московской кольцевой автодороги или дачи в солнечной Италии, кому что больше по душе.

Мы уже вам намекнули, что в этой книге собрана информация о техническом анализе и инструментах, применяемых трейдерами всего мира для прогнозирования движения курсов валют. В частности, под инструментами мы подразумеваем так называемые индикаторы.

Если вы думаете, что это что-то очень сложное и вы будете нами допущены к великому знанию, то спешим вас разочаровать: индикатор — это всего лишь график, а искусство его использования основано на вашем умении наблюдать за ним и делать с его помощью выводы. Читать далее »

Опубликовал(а): D.S. в: 02.08.2011

Книга может быть полезна, как для начинающих, так и для трейдеров работающих над своими торговыми системами.

Технический анализ служит для определения направления движения цены и оптимальных моментов заключения сделок (точек входа в рынок и точек выхода из рынка).

В техническом анализе существует множество инструментов (индикаторов), позволяющих рассчитать движение цены с определенной вероятностью. Однако, в зависимости от ситуации, эти инструменты дают различную вероятность, т.е. каждый индикатор имеет свою область применения. Возникает вопрос: «Какие индикаторы и когда можно использовать?». Ответить на этот вопрос позволяет торговая система трейдера. Читать далее »

Опубликовал(а): D.S. в: 02.08.2011

Графики сродни географическим картам: чем больше сведений они сообщают, тем выше Ваш шанс благополучно добраться до цели. Свечные графики предоставляют более точную и подробную карту рынка по сравнению со столбиковыми графиками.

Как говориться в одной из переведенных мной японских книг, «свечи – это очень изящное творение и, без преувеличения, лучшее, что создано для графического анализа». Такую оценку свечные графики получили потому, что они открывают новые горизонты для анализа и во многом превосходят столбиковые графики, а именно:

— Свечные графики, в отличии от столбиковых, наглядно отражают текущее соотношение спроса и предложения, показывая, кто побеждает в поединке быков и медведей.— Свечные графики дают более полное представление о рыночной ситуации по сравнению со столбиковыми, так как они показывают не только направленность, но и силу движения.— Для полного формирования сигнала о развороте на столбиковых графиках нередко требуются целые недели. Свечные же графики часто позволяют выявить признаки предстоящего разворота всего за 1-3 сессии. В итоге свечные графики нередко предоставляют возможность более точно выбрать время заключения сделки. Читать далее »

Опубликовал(а): admin в: 16.02.2011

Данная книга представляет собой подробное руководство по правилам применения уникального и эффективного метода японского технического анализа, получившего в последние годы огромную популярность среди трейдеров и аналитиков во всем мире. Этот метод позволяет анализировать все современные рынки, что наглядно иллюстрируется на сотнях примеров, охватывающих рынки ценных бумаг с фиксированным доходом, акций, фьючерсов, опционов и валют. Читать далее »

Опубликовал(а): admin в: 08.02.2011

На сегодняшний день японские свечи являются одним из наиболее популярных методов анализа и прогнозирования финансовых и товарных рынков. Эта книга, написанная известным специалистом в области технического анализа Грегори Моррисом, показывает, как графики свечей могут использоваться для нахождения и оценки графических моделей. Читать далее »

bigmobiz.com

Основные методы анализа книги, их суть и отличия -Теория книговедения

Подобно всем другим ответвлениям науки, история книги  и книжного дела выполняют следующие функциональные действия: устанавливают общую философскую платформу, находят источники, определяют сферы, где будут происходить изыскания, разрабатывают систему методов и затем приступают к исследованиям.

Метод в науке - подчиненная исследовательской цели совокупность, последовательность действий и суждений. Методы отражают общее мировоззрение исследователя, степень познания им реальной действительности, наконец, - особенности, частности предмета изучения. Число методов неограниченно, как неограниченно число теорий, гипотез, школ и учений. Сегодня сложилась иерархия методов, в основе которой - всеобщий метод познания, методы фундаментальных наук и, наконец, конкретные и индивидуальные методы специальных дисциплин.

В книжном деле как научной дисциплине выбор и соподчинение методов определяются факторами, которые заложены в названии этой дисциплины: книга как предмет исследования.

Один из всеобщих методов познания в современной науке - диалектика - философское единство противоположностей, непрерывность развития, отрицающего застой или движение вспять. Даже регресс рассматривается как этап прогресса, когда устаревшие факторы обновляются, перерождаются в силы, разрушающие прежнее и созидающие новое (в классической философии это именуется отрицание отрицания).

Современная историческая наука, конечно (хотя и не всегда, как доказано уже, верно), далека от представления о каком-нибудь сверхъестественном влиянии на ход развития человечества, как далека она, к счастью,  и от утверждения, что история определяется только борьбой классов. Безусловно, в мире существуют и действуют классы (слои, «прослойки» и прочие разнообразные социальные «касты»).  Издание и распространение книг во многом и диктуется классовыми интересами. Однако человечество на протяжении всей истории стремится к достижению всеобщего благоденствия и единства.

Беспристрастное изучение истории показывает, что человечество движется к такому общественному состоянию, когда не надуманное социальное положение, а личные способности и инициативность каждого и всех вместе будут влиять на ход мировой истории (в идеале). Таким образом, для нас главным критерием исторического познания становится объективная полезность всякого явления или процесса для общечеловеческого единства на его пути вперед. В исторической методологии это выражено через известное положение, выработанное еще в XVIII веке: конкретный анализ конкретных исторических ситуаций.

Сравнительно-исторический метод, вполне традиционный для мировой и отечественной науки, широко применяется не только в истории, но и в социологии, политологии, экономической теории, филологии, теории литературы и других фундаментальных науках. Он ставит свершившийся факт в основу всех рассуждений и выводов. Изучая факты (события, явления, биографии, процессы) в их диалектической связи, историк ищет их соответствие с явлениями предшествующими или параллельными, производит группировку по наиболее общим признакам, по степени отражения в них закономерностей процесса. Для нас важно, что сравнительно-исторический метод есть главный критерий и для реконструкции прошлого книги, связанного с общим развитием культуры, экономики, техники, промышленности.

Из других общеисторических методов важен эвристический метод - как система по разысканию и оценке исторических фактов. В свое время философы  восставали  оценок какого-либо явления на основе произвольных характеристик. Совокупность фактов – вот главное, вот то, что  достигается путем сплошного поиска в источниках и последующей их классификации, группировки, отделения главного от второстепенного, доказательного от вероятного. При этом степень доказательности источника, где содержится информация, часто прямо пропорциональна его достоверности.

Метод статистических группировок, используемый в экономической науке, эффективен и для истории книжного дела. В исследование сегодня вводятся и экономические данные (товарооборот, цены, общие хозяйственные показатели), и социологические (демография населения, культурный и экономический уровень, этнический, возрастной, гендерный состав), и книговедческие (объем книгоиздания, типы, тематика книг). Метод статистических группировок имеет своим предметом количественные показатели, которые рассматриваются как исторический факт, а их статистико-математическая обработка дает основание для выводов о качестве процесса.

Метод моделирования, один из наиболее эффективных в сфере естественных и технических наук (особенно при сегодняшнем повсеместном и широчайшем применении компьютерных технологий). Метод моделирования в нашей науке, сегодня, например, использовался для того, чтобы доказать, что так называемые «анонимные», или «безвыходные» издания (по косвенным данным, напечатанные ранее федоровского «Апостола» 1564 г.) могли быть напечатаны только в столице, и только в государственной типографии.

Историко-книговедческий анализ как метод имеет задачей исследование конкретных изданий. Изучаются исторические условия возникновения книги как произведения, как издания, как товара. В случае необходимости производится датировка и атрибуция издания. Изучаются биографические сведения об авторах, редакторах, печатниках, оценивается не только содержание книги, но и элементы ее формы: шрифт, переплет, владельческие знаки, экслибрисы и др.

При всей своей методологической конкретности (он применяется в истории книги, в антикварно-букинистической практике и музейном деле) историко-книговедческий анализ широко использует приемы и способы литературоведческого, искусствоведческого, археографического методов.

Естественно, исследователи знают,  что любой метод не просто соединяет полученные им результаты -  с помощью полученного продолжают искаться новые пути... Новые исследовательские задачи рождают и совершенно новую методологию, и лишь организованная совокупность и логическая целесообразность каждого в отдельности и всех вместе дают результат, который приводит к истине.

Вспомогательные методы исторического исследования  в книжном деле

Всемирная историческая наука с течением времени, как мы сегодня  видим,  разбилась на неисчислимое множество фундаментальных, общих, специальных, частных наук и дисциплин. Состав их и число еще и  непрерывно меняются. В особую группу выделились так называемые вспомогательные научные дисциплины, каждая из которых имеет и собственные установочные принципы и присущие им методы. Такова, например, археология - традиционнейшая из наук. Путем  раскопок в местах древних поселений она находит материальные свидетельства, которые могут служить всем другим наукам уже  непосредственно для их выводов и заключений. Для истории книжного дела археологи, находя остатки застежек, переплетов, деталей печатного оборудования, предоставляют данные о грамотности населения, обеспеченности его книгами. Для историка книги важна и  геральдика, изучающая гербы, символы, родовые знаки, сопоставляя которые можно датировать, атрибутировать издания, устанавливать их историческую принадлежность. Нумизматика (наука о монетах и медалях) и сфрагистика (наука о печатях и других знаках владения), казалось бы, далекие от задач и методов истории книги, дают ей сведения о датах жизни, царствования, деятельности лиц, участвовавших в книгоиздании, уровне цен, различных событиях. Определенную ценность для историков книги представляет археография - важнейшая наука о местах и способах хранения, о методах публикации исторических документов, письменных памятников.

Среди вспомогательных исторических наук существуют и такие, которые непосредственно исследуют форму и содержание книги, однако своими собственными, присущими им методами. Такова кодикология (от лат. «кодекс» - книжный блок, том, книга из страниц, в отличие от книги-свитка). В течение Х1Х-ХХ веков она понималась как наука о рукописях (папирусах, манускриптах). Теперь под кодикологией понимается все, что связано с содержанием, типологией, формой книги - от существенных ее признаков (объем, формат, постраничная структура, титульные и библиографические данные) до самых мелких подробностей. Современная кодикология методологически объединяет и другие вспомогательные дисциплины: например, палеографию - науку о книжном письме, изучающую древние почерки и материалы для письма. Палеография разделяется на греческую, латинскую, славяно-русскую, армянскую, арабскую и т. д.

К вспомогательным наукам относятся эпиграфика (наука об отдельных надписях), маргиналистика (наука о записях, заметках и знаках на полях), филигранология (наука о водяных знаках на бумаге), текстология (раздел филологической науки, изучающий рукописи с целью их критической проверки и воспроизведения документов и письменных источников). Текстология очень важна для современного книгоиздания, в особенности, если речь идет о редактировании или реконструкции исторических текстов, подготовке различных собраний сочинений или научных переизданий.

Чрезвычайно важный комплекс методологических вопросов в истории книги связан с ее научной периодизацией, а через это с хронологией как вспомогательной исторической наукой.

Наука об изменении времени (хронология) подразделяется на хронологию астрономическую и историческую. Первая занимается соответствием человеческих представлений о времени, различных системах летоисчислений. Историческая хронология на основании источников - письменных, археологических, книжных и других - определяет даты событий и процессов, помогает датировать и атрибутировать документы, издания, книги. Хронология разрабатывает системы счисления времени, например, в качестве отправной точки отсчета она принимает Рождество Христово (Р. X. или н. э. - сокращенно), что теперь признано во всем мире. Хронология соотносит даты с другими системами счисления, существовавшими исторически, например, с библейским Сотворением мира. Астрономы и богословы подсчитали, что по Библии (Священному Писанию) Рождество Христово произошло в 5508 г. по Сотворении мира. Эту разницу учитывают историки-книговеды при датировке древних рукописных книг, поскольку писцы проставляли даты в основном от Сотворения мира. Так же точно хронология осуществляет перевод летоисчисления от Хиджры (даты переезда пророка Мухаммеда в Медину  в 622 г.). Это важно, потому что мусульманские книги датированы по Хиджре. Историки французской книги учитывают так называемый Республиканский календарь, который постановлением революционного Конвента был введен с 1792 по 1806 гг.

Хронология активно вторгается в исследовательские процессы, особенно когда дата издания той или иной книги неизвестна или оспаривается учеными, как это было, например, в вопросе о начале книгопечатания в Москве (в 1553 или 1564 г.) Но наиболее серьезные задачи решаются хронологией в связи с разработкой исторической периодизации. Это деление исторических процессов на этапы, периоды, эпохи. При этом важно определить критерии деления.

Конкретные методы документоведческих исследований можно сгруппировать в три категории:

1) методы изучения документов;

2) методы изучения деятельности коммуникационных посредников или потребителей информации;

3) методы обработки полученных данных.

К первой категории относятся:

  • — структурно-функциональный анализ, с помощью которого изучают структуру документа и функции его отдельных частей, а также структуру деятельности, в процессе которой создавался документ, и принадлежность документа к определенным этапам и процессам этой деятельности; выполнение документом функций, обусловленных этой деятельностью;
  • — методы понимания и осмысления, связанные с непосредственным изучением содержания документа с целью определения его вида и возможностей его использования в коммуникационно-информационном процессе;
  • — источниковедческий анализ, разработанный в историческом источниковедении;
  • — статистический анализ, что позволяет применить количественные методы для характеристики отдельной совокупности документов;
  • — психологический анализ, разработанный психологической наукой и используемый в документоведении с целью определения возможного влияния документа на потребителя информации.

Методы изучения деятельности коммуникационных посредников или потребителей информации — это библиографический и историографический анализ имеющейся литературы об этой деятельности; изучение документации, регламентирующей и сопровождающей соответствующую деятельность; наблюдение и самонаблюдение, эксперимент, социологический опрос, экспертная оценка.

О знаковости как свойстве книги писали еще в 20-е годы XX в., но понимали ее по-разному. Михаил Николаевич Куфаев понимал Книгу "как вместилище всякой мысли и слова, облеченных в видимый знак", или "вместилище мысли и слова человека, взятых в их единстве и выраженных видимыми знаками". При этом в объем понятия Книга включались не только издания словесных произведений, но и "книга с иллюстрациями", и нотные издания, и "фонографические валики и граммофонные пластинки".

Интерес к знаковой природе книги значительно возрос в связи с оживлением семиотических исследований. Семиотикой назвали науку о разных системах знаков, используемых для передачи информации. Семиотический подход стал широко применяться в исследованиях языка и словесных произведений, особенно художественных.

Новым проявлением семиотического подхода к Книге стало ее рассмотрение в целом как знаковой системы. Такой целостный взгляд на книгу как систему, организующую передачу сообщения в коммуникационном процессе, возник еще раньше. А в 70-е годы XX в. появилось определение книги как "знаковой системы, в которой для обмена семантической информацией между двумя другими материальными системами, например автором и реально существующим миром или автором и читателем, используется совокупность визуально воспринимаемых шрифтовых знаков или графических изображений". Несмотря на данное здесь определение книги в целом как знаковой системы, Е.Л. Немировский считал необходимым отметить еще и специфику знаков, которыми фиксируется сообщение в книге. Не совсем точным представляется указание на обмен информацией "между двумя другими материальными системами", в то время как подразумевался обмен информацией только между людьми, то есть социальная коммуникация.

Разные аспекты семиотической природы книги стали предметом анализа Теодора Зберского, который рассмотрел не только знаковую специфику словесного и иконического сообщений, но и семиотические особенности научных и эстетических (художественных) сообщений, и в целом рассматривал книгу как "вещь-сообщение", в которой семиотический характер приобретает любой элемент, вплоть до шрифтового и цветового оформления.

Таким образом, знаковость (семиотичность) свойственна Книге не только в той же мере, что и любому Документу IV, но и в большей степени, потому что сама книга как вещь, материальный предмет, выполняет функцию знака, что аналогично знаковости Документа .

Свойство семантичности должно быть присуще Книге постольку, поскольку мы признаем ее знаковость. Семантика — это раздел семиотики, изучающий знаковые системы как средство выражения содержания. Воспринимаемая человеком социальная информация является семантической, потому что она выражает определенное содержание. При таком понимании достаточно назвать основную функцию книги (социально- коммуникационно-информационную), или ее свойство знаковости, — и будет ясно, что переданная книгой информация является семантической.

Однако, как уже было сказано, существует и другое понимание семантической информации, когда к ней относят лишь информацию, полученную из словесных (языковых) знаков. Тогда вопрос о семантичности Книги переходит в иную плоскость: может ли информация, зафиксированная книгой, передаваться знаками, отличающимися от словесных. С одной стороны, это продолжение известного спора, в котором, как мы уже говорили, существуют разные точки зрения на возможность считать изображение способом передачи семантической информации . С другой стороны, это вопрос о том, могут ли быть отнесены к Книге аудиальные, аудиовизуальные и машиночитаемые документы.

Еще про методы

К числу ключевых общетеоретических проблем книговедения принадлежит вопрос «о методах книговедения». В мировой книговедческой литературе он получил достаточное освещение, но наиболее обстоятельно и аргументированно изложен в работе А. И. Барсука, в частности, в статье «О комплексной природе книговедения и его методах», а также в статье И. Е. Баренбаума «Место библиографоведения и библиотековедения в системе книговедения» (методы научного анализа), в общей статье А. И. Барсука и И. Е. Баренбаума «К вопросу о методах книговедческих дисциплин». Книговедению как сложной комплексной науке свойственно применение различных методов, способов и приемов исследования. Наряду с общими методами познания, присущими всем другим наукам, книговедение располагает и своими специфическими методами исследования.

Специфическим для книговедения является функциональный метод, при котором книга изучается с позиции читателя (реального, предполагаемого или потенциального) и во взаимодействии с читателем.

Функциональное книговедческое изучение направлено, прежде всего, на выяснение целевого читательского назначения книги, соответствие содержания и оформления произведения, на установление тематики и идеологической направленности, научной и художественной ценности, новизны и актуальности издания, его месте в системе литературы, на определение типа и жанра произведения печати. Можно выяснить структуру и состав издания, научно-справочный аппарат, читательское восприятие, общественную оценку данного произведения и степень его распространения среди читателей. Следовательно, функциональное изучение книги требует от исследователя одновременно знания и содержания, и оформления произведения, а главное, знание читателей-потребителей этой книги. Именно функциональный метод позволяет книговеду выполнить свою основную задачу — изучить закономерности процессов жизни и развития книги в обществе.

Наряду с этим методом в книговедении применяются и другие количественные и качественные методы изучения книги. Широкое применение с исследованиях находит библиографический метод, который состоит в изучении произведения печати и письменности по «внешним» фактическим данным о них (сведения об авторе, названии произведения, месте и времени издания, его объеме, тираже, языке, и т. д.). На основании анализа и оценки этих данных могут быть сделаны существенные выводы о популярности того или иного автора или произведения.

Специфическим для книговедения является типографический метод изучения книги, при котором она изучается как предмет материальной культуры и произведение полиграфического искусства. С помощью этого метода возможна оценка всего издания или его идентификация на основании изучения внешних и внутренних элементов оформления книги (переплет, обложка, шрифт, иллюстрации, книжные полосы и т. д.).

Применительно к произведению письменности раннего периода (рукописные книги), подобный метод исследований называется «палеографическим».

Большое значение имеет аналитико-тематический метод изучения книги, который позволяет установить тематический состав литературы, выявить ее общую идейную направленность в масштабах отрасли знания или определенного исторического периода, в рамках одного издательства или группы издательств.

Существенную функцию выполняет и структурно-типологический метод, средствами которого возможно изучение видов и типов изданий, проведение типологического анализа структуры издательской продукции.

Последние два метода особенно важны при изучении больших книжных массивов и литературных потоков. Многоплановое применение в книговедении находит и метод статического анализа произведений печати и письменности. Он используется для многоаспектного изучения состава и тенденций развития книги и книжного дела.

В последние годы широко стали применять системный метод, то есть изучение книги как цельного явления, как системы: в единстве с ее содержанием, материальной формой с учетом всех взаимодействующих элементов книги и выполняемых ими функций (О. Б. Коршунов).

Вместе с тем, следует отметить, что книговедение строит свои выводы на основе изучения не только единичных явлений, отдельно взятых произведений печати, но и их совокупности, целых массивов и потоков литературы. Только комплексное применение разнообразных методов обеспечит возможность всестороннего изучения объекта книговедения и всех закономерностей в системе «книга – книжное дело – читатель».

03.06.2018, 256 просмотров.

www.myfilology.ru

Какие книги стоит почитать аналитику? Книги по анализу данных.

Thinking, Fast and Slow, Daniel Kahneman («Думай медленно… решай быстро»)Financial Times в своем обзоре назвала эту книгу шедевром. Автор, Даниэль Канеман, лауреат Нобелевской премии по экономике, рассказывает как мы совершаем ошибки, хотя нам кажется, что принимаемое нами решение абсолютно верное. Книга стала бестселлером, переведена на многие языки, в том числе на русский:https://www.ozon.ru/context/detail/id/24286114/

Customer and Business Analytics, Daniel S. Putler («Клиенты и бизнес-аналитика«)Эта книга — для владельцев малого и среднего бизнеса. Издание рассказывает, как Data Mining помогает принимать управленческие решения и увеличивает эффективность работы компаний:https://www.amazon.co.uk/Customer-Business-Analytics-Applied-Decision/dp/1466503963

Show Me the Numbers, Stephen Few («Покажите мне цифры»)Книга для общего знакомства с анализом информации: как правильно складывать столбцы и записывать строки,как сформировать из отчетов и данных схемы и диаграммы, которые сделают работу прозрачнее и расскажут, что ждет бизнес в будущем. Незаменимое издание для новичков бизнес-аналитики:https://www.amazon.co.uk/SHOW-ME-NUMBERS-STEPHEN-FEW/dp/0970601972/ref=la_B001H6IQ5M_1_1?s=books&ie=UTF8&qid=1454603902&sr=1-1

Now You See It, Stephen Few («Теперь вы видите это»)Эту книгу можно назвать продолжением «Покажите мне цифры». Издание рассказывает о принципах количественного анализа данных и содержит много графиков и практических примеров:https://www.amazon.co.uk/Now-You-See-Stephen-Few/dp/0970601980/ref=asap_bc?ie=UTF8

The Visual Display of Quantitative Information, Edward Tufte («Визуальное отображение количественной информации»)Второе издание классического пособия по изучению визуального отображения данных. В книге 250 графических примеров, которые наглядно рассказывают обо всех возможных видах графиков, правилах их состояния и частых ошибках:https://www.edwardtufte.com/tufte/books_vdqi

Signal, Stephen Few («Сигнал»)Чем больше бизнес, тем больше данных поступают в офис компании. Со временем информации может стать так много, что руководители и аналитики могут не заметить важную или даже тревожную информацию. Эта книга рассказывает, как не «оглохнуть» в информационном шуме и научиться видеть действительно важные данные:https://www.amazon.co.uk/gp/product/1938377052?keywords=signal%20stephen%20few&qid=1454621970&ref_=sr_1_1&s=books&sr=1-1

Statistics Done Wrong, Alex Reinhart («Неправильная статистика»)Работая с большим количеством хранилищ данных любой пользователь, от начинающего маркетолога до опытного аналитика или директора компании, может допустить ошибку. Одну, может быть, самую незначительную. Но тогда возникает риск того, что все отчеты и принятые на их основании решения неверны. Избежать этого поможет полное руководство Алекса Рейнхарта по самым распространенным статистическим ошибкам. Книга распространяется бесплатно, скачать ее можно по ссылке:https://www.statisticsdonewrong.com/index.html

The Functional Art, Alberto Cairo («Функциональное искусство»)Если вдуматься, нас окружает огромное количество данных, компании могут собирать информацию буквально отовсюду. «Функциональное искусство» — книга о магии цифр. Альберто Каир рассказывает, как данные могут указывать на слабые и сильные стороны в работе бизнесменов, ученых и политиков. Книга выпущена вместе с диском, содержащим видеоуроки:https://www.amazon.com/gp/product/0321834739/

The Truthful Art , Alberto Cairo («Истинное искусство»)Еще одна книга автора Альберто Каиро рассказывает про невероятные возможности инфорграфики. Возможности, которые мы упускаем. Речь в книге идет не только о бизнесе, но и любых других составляющих нашей жизни. Цифры окружают людей повсюду и преобразование этой информации в инофграфику дает возможность увидеть скрытое:https://www.amazon.com/gp/product/0321934075

analytikaplus.ru

Книга «Анализ характера»

sci_psychology

Вильгельм

Райх

Анализ характера

Вильгельм Райх (1897–1957) — одна из самых сложных и противоречивых фигур в истории психологии, отступник и приверженец в одном лице фрейдовского психоанализа. Его книга «Анализ характера», где подробно изложена созданная им психотерапевтическая техника характерных сопротивлений, принесла автору всемирную известность и открыли новую эпоху психоанализа. Работа повествует о том, как, определяя характерные установки, позы и характерологический «панцирь» человека, проникнуть и противоречивый и скрытый мир его психики.

Анализ характера

Эксмо-Пресс, Апрель-Пресс

Москва

2000

5-04-004421-6

Вильгельм Райх

Анализ характера

УДК 820(73)

ББК 84(7 США) Р 12

Р 12

Wilhelm REICH

СНАRACTER-ANALYSIS

Перевод с английского Е. Поле

Под редакцией С. Бобко и В. Ряшиной

Разработка серийного оформления художника В. Щербакова

Серия основана в 1999 году

Вильгельм Райх

Анализ характера

ПРЕДИСЛОВИЕ К ТРЕТЬЕМУ ИЗДАНИЮ

Второе издание этой книги (1945) было быстро распродано, и огромная потребность в ней в течение двух лет оставалась неудовлетворенной. Наше издательство было занято подготовкой к выходу в свет книги, посвященной новой оргонной биофизике («Открытие оргона», т. II: «Раковая биопатия», 1948). Более того, у меня были колебания по поводу нового издания «Анализа характера». Эта книга все еще включает в себя психоаналитическую терминологию и психологическое описание неврозов. За пятнадцать лет, со дня первой публикации, я пересмотрел картину эмоционального заболевания. С тех пор произошло много важных изменений: «характер» стал термином, обозначающим типичное биофизическое поведение. «Эмоции» все больше и больше обретали смысл проявлений ощущаемой биоэнергии, организмической оргонной энергии. Мы постепенно научились практически овладевать ею с помощью того, что теперь называется «медицинской оргонной терапией». В предисловии ко второму изданию я отмечал, что анализ характера все еще эффективен в области глубинной психологии, где он возник и которой все еще принадлежит. Мы больше не практикуем анализ характера так, как он описывается в этой книге. Однако в определенных ситуациях мы все еще пользуемся характерно-аналитическим методом; мы все еще исходим из характерных позиций и движемся к глубинам человеческого переживания. Но в оргонной терапии мы работаем биоэнер-гетически, а не психологически.

Почему же третье издание имеет то же содержание? Важной причиной является то, что читателю не так просто найти путь к пониманию оргономии и медицинской оргонной терапии, не ознакомившись с ее развитием, начало которому двадцать или двадцать пять лет назад положило исследование эмоциональной патологии человека.

И хотя анализ характера по-прежнему эффективен и используется в психиатрии, он далек от того, чтобы в достаточной степени справиться с биоэнергетическим ядром эмоционального функционирования. Для медицинских оргонных терапевтов, которые, не изучив психоанализ, в 1940-е годы направленно занялись оргонной биофизикой, он необходим. Психиатр, который не знаком с биоэнергетическим функционированием эмоций, может упустить из виду организм как таковой и завязнуть в психологии слов и ассоциаций. Он не найдет своего пути к биоэнергетическому фону и истоку любого типа эмоции. И, напротив, оргонный терапевт, умеющий рассматривать пациента прежде всего как биологический организм, может легко забыть, что, кроме мышечного панциря, телесных ощущений, оргонотических потоков, приступов аноргонии, диафрагмальных и тазовых блоков и т. д., существует обширное поле деятельности: это могут быть супружеские проблемы, специфические искаженные представления о генитальных функциях, характерных для подростков; некоторая социальная незащищенность и тревога; бессознательные интенции; рациональные социальные страхи и т. д.

«Психическая сфера» эмоций гораздо уже, чем их «биоэнергетическая сфера», однако определенные заболевания, такие, как вази-кулярный гипертонус, невозможно преодолеть психологическим путем. Несмотря на то что язык и мысленные ассоциации не могут проникнуть дальше уровня речевого развития, то есть второго года жизни, психологический аспект эмоционального заболевания по-прежнему важен и незаменим, но не является определяющим аспектом оргономической биопсихиатрии.

Третье издание «Анализа характера» значительно расширено и дополнено. Я добавил главу «Эмоциональная чума», которая до этого публиковалась в виде статьи в журнале[1] в 1945 году. Статья «Выразительный язык живого» прежде не публиковалась. Она затрагивает сферу биофизических эмоциональных проявлений, то есть главной сферы медицинской оргонной терапии. И наконец, подробно изложенный случай параноидной шизофрении введет исследователей человеческой природы в новое поле биопатологии, возникшее лишь несколько лет назад, когда была открыта организмическая оргонная энергия (биоэнергия). Эта история болезни расскажет читателю, что организмическая оргонная энергия является физической реальностью, соответствующей классической психологической концепции «психической энергии».

Старый термин «вегетотерапия» заменен термином «оргонная терапия». В остальном структура книги осталась прежней. Она отражает суть первого шага, предпринятого с 1928 по 1934 год, шага от психоанализа к биоэнергетическому изучению эмоций (оргонной биофизике), и заслуживает внимания.

Открытие атмосферной (космической) оргонной энергии форсировало пересмотр наших основных физических и психологических концепций. Данная книга не об этом. Понадобится много лет напряженной работы, чтобы разъяснить главные направления, которые сформировались после открытия оргона. Такие аспекты, как «идея психики», к примеру, предстают сегодня благодаря результатам оргономических экспериментов совсем в ином свете. Но это не отвлекает психотерапевтов и оргонных терапевтов от повседневной задачи работы с эмоционально больными людьми. В настоящее время важно то, что открытие универсальной первичной оргонной энергии бросило вызов естествоиспытателям и натурфилософам.

В. Р.

Декабрь, 1948

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА ВТОРОГО ИЗДАНИЯ

Публикация в 1933 году «Анализ характера» Райха стала вехой в развитии психоанализа. В то время как психоанализ все больше и больше вовлекался в метапсихологические спекуляции, это была книга, основанная на психоаналитических принципах и скрупулезных клинических исследованиях. Она стала первым реальным шагом как теоретически, так и практически за пределы привычного симптома — интерпретационного анализа.

Теоретически она выделила концепцию «характера» из сферы философии морали и сделала его объектом научного исследования. В то время психоанализ лишь исследовал исторический фон некоторых индивидуальных черт характера. «Характер» как таковой считался нежелательным дополнением и рассматривался, скорее, как «плохой» или «хороший» в обычном смысле, нежели исследовался с научной точки зрения. Научной характерологии, которая могла бы ответить на вопросы об устройстве и функционировании характерной формации и условиях дифференциации характера, то есть развитии разных типов характера, еще не было.

С точки зрения практики новые проникновения в функцию характера, несомненно, привели к фундаментальным изменениям техники терапии. От материала бессознательного, получаемого путем «свободных ассоциаций», акцент сместился на характер пациента, то есть на «характерное»[2] поведение, которое служит защитой от аналитического инсайта и материала бессознательного. Важность такого технического изменения была признана только теми терапевтами, которые сами прошли анализ характера и использовали эту технику в собственной практике. Это позволило проводить лечение пациентов, которые прежде его не принимали. Это положило конец вялотекущим анализам, длящимся многие годы, в частности, анализам компульсивных неврозов, когда изобилие бессознательного материала выплескивалось, не принося никакого терапевтического результата, поскольку анализ не мог мобилизовать аффекты пациента, закованные в характерный панцирь, из которого их могла высвободить только характерно-аналитическая техника. Она устранила отговорку, что «пациент не хочет выздоравливать» из-за «присутствия бессознательной потребности быть наказанным» или из-за «инстинкта смерти», и т. д., поскольку теперь подобное явление можно было понять и преодолеть.

Книга была встречена многими терапевтами с энтузиазмом. Ее технические инструкции были названы одним из «самых четких и наиболее недвусмысленных вкладов, какие только встречались в психоаналитической литературе… лучшим и максимально зрелым, какой только можно сделать в психотерапию». «Судя по пылу, с которым книга и идеи Райха были восприняты молодыми немецкими аналитиками, это желание [технического совета] действительно было очень сильным». Тем не менее если вспомнить психоаналитические публикации и разговоры с психоаналитиками, то они указывают на слабое понимание реального анализа характера. Главная причина здесь в том, что невозможно — как это пытались сделать многие — принять и применить анализ характера, не приняв теорию оргазма. Кто-то, подобно многим психоаналитикам, может заявить: «Да, анализ характера хорош, а теория оргазма — несостоятельна». Поскольку терапевтическая цель анализа характера, несомненно состоит в установлении оргастической потенции, то это подразумевает неразделимость анализа характера и теории оргазма. Да, концепции «оргастической потенции» и «оргастической импотенции» до сих пор не отыскали себе путь в психоаналитическое мышление в достаточной степени, человек все еще считается «потентным», если он способен к эрекции и эякуляции.

Можно часто услышать высказывание, что теория и практика не обязательно неразделимы, что кто-то может придерживаться какой-то теоретической концепции и при этом пользоваться на практике чем-то другим. Это опасное заблуждение и самообман. Если кто-то не принимает теорию оргазма, если он не понимает, что основой невроза является застой энергии, вызывающий импотенцию, то это неизбежно отражается на практике. В этом случае практической целью терапии не становится установление оргастической потенции, и тогда высвобождаемой в ходе терапевтического процесса сексуальной энергии приходится искать себе иной выход. Это в свою очередь неизбежно влечет за собой формулировку соответствующей теории о «сублимации» и «отказе». Теория и практика столь же неразрывны, сколь неразрывна теория оргазма и анализ характера. Подобное «принятие» анализа характера заслуживает специального упоминания, поскольку, по сути дела, является использованием обозначения «анализ характера» применительно к технике, которая вообще не имеет к нему отношения. Это коварный способ обхождения с новыми открытиями. В истории науки известно множество подобных примеров.[3]

Эти заметки объясняют, почему данная книга стала вехой в развитии психоанализа. Кроме того, это еще и веха в развитии сексуальной экономики. Книга появилась в то время, когда в Европе окрепло национал-социалистическое движение. Как и многие прежние публикации Райха, она увидела свет в издательстве Международной психоаналитической ассоциации.[4] Книга уже была готова к печати, когда Гитлер пришел к власти. Ассоциация отказалась ее печатать под предлогом того, что Райх был достаточно известен как антифашист. В это же время ассоциация планировала исключение Райха из своих рядов, что и произошло в следующем, 1934 году. Первое издание его книги «Психология масс и фашизм» появилось в 1933 году, а второе — в 1934-м. Это же время стало поворотным моментом в сексуальной экономике, поскольку произошел прорыв от психологии к биологии. Теоретическая необходимость такого прорыва была сформулирована Фрейдом, а ее практическую реализацию Райх описал в книге «Функция оргазма» еще в 1927 году, впервые обозначив связь между сексуальностью и тревогой, с одной стороны, и вегетативной нервной системой — с другой. Таким образом, это было не внезапным изменением концепции, а результатом постепенного развития, которое после «Анализа характера» стало уже не психологическим, а биологическим, точнее говоря, биофизическим.

Развитие на протяжении последних десяти лет шло так быстро, что его темп зачастую был неудобен даже тем, кто пристально наблюдал за ним. Большинству людей, не следившему за шагами этого развития, могло даже показаться, что его не так легко понять. Данное затруднение было учтено, и издание дополнили переводом «Психологический контакт и вегетативный поток», монографии изданной в 1935 году. Основное содержание «Экспериментальные результаты исследований функции сексуальности и страха», монографии, которая увидела свет в 1937-м, можно будет найти в книге «Функция оргазма», которая должна выйти в 1942 году, а основные части «Оргастический рефлекс, мышечные позы и телесные проявления», тоже опубликованной в 1937 году, излагают технику характерно-аналитической вегетотерапии. Таким образом, с учетом прежних публикаций нашего журнала, у нас накопилось достаточно материала для издания на английском языке. Появился шанс предоставить серьезную возможность изучения, по крайней мере теоретически, тех шагов, которые привели от анализа характера 1933 года к сегодняшней оргонной терапии и оргонной биофизике.

Т. П. В.

Нью-Йорк, январь, 1945

ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

За двенадцать лет, прошедшие со времени выхода в свет первого издания этой книги, анализ характера перерос в оргонную терапию. Несмотря на то что это означает основательные изменения как концепции, так и техники, книга, впервые представленная на английском языке, выходит без изменений. Для этого есть особая причина. В то время, когда выработалась характерно-аналитическая техника — в период между 1925 и 1933 гг., — сексуальная экономика только начала свое развитие. Затем прошло несколько лет, которые позволили понять индивидуальную и социальную значимость функции оргазма, что, безусловно, оказало огромное влияние на теорию и технику психоаналитической терапии. Анализ характера, как и двенадцать лет назад, все еще функционировал в рамках фрейдовского психоанализа, в этих же рамках написана данная книга, которая остается актуальной и по сей день. Поэтому я оставил все так, как было.

Однако понимание формирования характера, особенно характерного панциря, с 1933 года продвинулось достаточно далеко. Это стало отправной точкой современной оргонной биофизики и оргонной терапии. Об этом я пишу в своей книге «Функция оргазма»[5] и в специальных статьях об оргонной физике. Проблема формирования характера, исходно психиатрическая, позволила приблизиться к проблемам биологической энергии и биопатии. Оргонная биофизика не опровергала и не пересматривала открытий анализа характера, она, напротив, поместила их на фундамент естественной науки.

В данное издание в качестве приложения вошел перевод монографии «Психологический контакт и вегетативный поток», при написании которой я опирался на доклад, сделанный в Люцерне на XIII конгрессе Международной психоаналитической ассоциации в 1934 году и представляющий собой переход от фрейдовской глубинной психологии к биологии, а впоследствии — к оргонной биофизике. Проблемы оргона в этой книге не затрагиваются. Однако те, кто ознакомился с моими последними публикациями, без труда обнаружат места, где оргонная биофизика встречается со структурой характера. Я постарался обратить на это внимание в примечаниях.

Исключая сексуальную экономику и теорию оргазма из организации психоаналитиков, те ее представители, которые несут за это ответственность, сами следуют ошибочным и проистекающим из их собственного плохого состояния путем, о котором я говорю. Здесь важно однозначно подчеркнуть следующее: сексуальная экономика никогда не противоречила основным научным открытиям Фрейда. Скорее, психоаналитическое движение, мотивированное ошибочными социальными соображениями, которые утратили смысл в результате социальных революций последнего десятилетия, ополчилось против сексуальной экономики. Она не соперничает с кеплеровским законом гармонии, а продолжает фрейдовский психоанализ и обеспечивает его естественнонаучным фундаментом в области биофизики и социальной сексологии. В частности, сегодня сексуальная экономика может праздновать победу, поскольку совершено открытие биологической энергии, оргона, который, согласно определенным физическим законам, представляет собой основу сексуального функционирования, впервые описанного Фрейдом. Его «психоневроз», исследуемый психологическим методом, органически соотносится с «биопатиями», изучаемыми оргонно-физическим методом.

Анализ характера, как описано в этой книге, все еще вполне эффективен в рамках глубинно-психологического понимания и тех психотерапевтических техник, которые ему соответствуют. Он так же эффективен, как вспомогательная техника биофизической оргонной терапии. Но в результате развития, произошедшего за последнее десятилетие, специалист, занимающийся сексуальной экономикой, и современный оргонный терапевт в значительной степени является биотерапевтом, а не только психотерапевтом.

В. Р.

Нью-Йорк, январь, 1945

ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ

Предлагаемое вам исследование анализа характера имеет дело с проблемами, которые я попытался изложить девять лет назад в предисловии к моей книге «Инстинктивный характер». Тот, кто хорошо знаком с психоаналитическими исследованиями, не удивится, заметив, что между формулировкой проблемы и ее частичным разрешением прошло почти десятилетие. Я проводил лечение нескольких психопатов импульсивного типа в Венской психиатрической клинике и выяснил, что в подобного рода случаях возникали технические проблемы, для разрешения которых было вполне достаточно проникновения в эго-структуру. Но кроме этого, в противоположность импульсивным характерам существовали проблемы, которые казались важными с точки зрения теории и терапии сдерживающих инстинкт характерных неврозов. Речь идет о генетико-динамической теории характера, строгой дифференциации содержания и формы сопротивления и, наконец, клинически выявленной дифференциации типов характера.

Именно на Венском семинаре по психоаналитической терапии, который я возглавлял на протяжении шести лет и в котором принимали участие мои молодые коллеги-энтузиасты, возникли дискуссии по поводу техники и динамико-экономической концепции характера в его общем функционировании. Здесь я опять должен попросить читателя не ожидать ни исчерпывающих изложений насущных проблем, ни их полного разрешения. Сегодня, как и девять лет назад, мы все еще далеки от развернутой и систематизированной психоаналитической характерологии. Однако данная книга поможет значительно сократить эту дистанцию.

Разделы о технике писались зимой 1928/29 года и поэтому могли проходить проверку еще четыре года. Надо заметить, что никаких важных изменений в них внесено не было. Теоретические разделы, за исключением главы IX, представляют собой расширенные и частично дополненные статьи, которые за последние годы напечатал Международный психоаналитический журнал.

По ряду причин я все еще не смог исполнить пожелание многих коллег и написать большую книгу о психоаналитических техниках. Задача, которую я ставил перед собой, состояла только в изложении принципов техники, которые прояснились по мере применения анализа характера. Аналитической технике нельзя научиться по книгам, потому что практические вещи несравнимо сложнее; совершенно необходимо обучение в процессе семинаров и контрольных анализов.

Как правило, возникает возражение, которое необходимо упомянуть. Оно состоит в следующем: не является ли данная публикация огромной и однобокой переоценкой индивидуальной психотерапии и характерологии? В таких городах, как Берлин, есть миллионы людей, психическая структура которых представляет собой «невротические развалины», невроз разрушил их способность работать и наслаждаться жизнью; ежечасно существующая система воспитания и социальные условия создают тысячи новых невротиков. Есть ли смысл при таких обстоятельствах писать книгу, которая рассказывает об индивидуальной аналитической технике, структуре и динамике характера и тому подобных вещах. Какой от нее толк, если она не может предложить полезных направлений массовой терапии неврозов, пригодной для быстрого и надежного лечения? Долгое время на меня производила впечатление видимая правомерность такого рода заявлений. Но в конце концов я понял, что такая точка зрения недальновидна, она хуже, чем исключительная погруженность в вопросы индивидуальной психотерапии. Как ни парадоксально это звучит, но индивидуальную терапию рассматривают именно как социально бесполезную позицию, когда она возникает в результате социального массового продуцирования неврозов, что в свою очередь порождает еще большую озабоченность проблемами индивидуальной психотерапии. Я собирался показать, что неврозы возникают из-за патриархального, авторитарного воспитания, подавляющего сексуальность и провозглашающего при этом, что его цель — предупреждение неврозов.

В существующей на сегодняшний день социальной системе совершенно отсутствуют любые предпосылки для превентивной практики; их можно будет создать только на основе революционного преобразования социальных институтов и идеологии, изменений, которые будут зависеть от результатов политической борьбы нашего столетия. Нет сомнений, что предупреждения неврозов быть не может, пока теоретическая основа будет по-прежнему оставаться в самом неврозе. Непосредственное изучение динамических и экономических факторов человеческой структуры представляет собой самую главную предпосылку. Как же использовать технику индивидуальной терапии? Наша аналитическая техника вполне подходит для того, чтобы изучить человеческую структуру с точки зрения предупреждения неврозов. Данная презентация покажет, почему техники в ее прежнем состоянии не хватало для выполнения этой задачи. Первая предпосылка для будущего предупреждения неврозов состоит в теории техники и терапии, основанной на динамических и экономических процессах психического аппарата. Прежде всего, нам необходимы терапевты, которые знают, что нужно для изменения структуры или почему эта задача не находит своего решения. Если мы постараемся победить чуму в других ветвях медицины, мы будем использовать при лечении заболеваний самые лучшие методы, с помощью которых сможем обозначить путь эпидемиологам. Мы не концентрируемся на индивидуальной технике не потому, что переоцениваем важность индивидуальной терапии, а потому, что только хорошая техника может обеспечить нас теми знаниями, которые необходимы для понимания и изменения структуры.

Здесь обсуждается и другой аспект наших клинических исследований. В отличие от других отраслей медицины мы имеем дело не с бактерией или опухолью, а с человеческими реакциями и психическими заболеваниями. Возникнув из медицины, наша отрасль шагнула гораздо дальше. Если, как принято говорить, человек в зависимости от определенных экономических условий сам творит свою историю, если материалистическая[6] концепция истории должна вытекать из базовой предпосылки социологии, природной и психической организации человека, то ясно, что наши исследования в определенный момент обретут несомненную социальную значимость. Самая важная продуктивная сила, производительная сила, рабочая сила зависит от структуры психики. Ни так называемый «субъективный фактор» истории, ни производительную рабочую силу невозможно понять без естественнонаучной психологии. Это отвергается теми психоаналитическими концепциями, согласно которым культура и история человеческого общества объясняется инстинктами. Необходимо принять во внимание тот факт, что человеческие потребности оказываются под влиянием социальных условий и изменяются в этих условиях, причем это происходит раньше, чем измененные влечения и потребности начинают действовать как исторические факторы. Хорошо известные современные ученые, занимающиеся характерологией, пытаются понять мир с точки зрения «ценностей» и «характера», вместо того чтобы попытаться постичь характер и расположение определенных ценностей с точки зрения влияния на них социальных процессов.

Исходя из социальной функции формирования характера, нам необходимо усвоить тот факт, что определенные социальные законы создают определенную среднюю человеческую структуру, но если их дифференцировать, то каждое социальное устройство создает те формы характера, которые ему нужны для того, чтобы сохранить себя. В классовом обществе правящий класс сохраняет свои позиции с помощью воспитания и института семьи, путем создания идеологии, которая стала бы правилом для всех членов общества. Но дело не только в представленных идеологиях, позициях и концепциях членов общества. Дело, скорее, в глубинных процессах, затрагивающих каждое новое поколение, структуру психики, которая соответствует существующему устройству социума, всего населения. Естественнонаучная психология и характерология ставит перед собой следующую задачу: она призвана открыть смысл и механизмы, которые трансформируют существование социума в психическию структуру, а вместе с этим и в идеологию. Необходимо отличать социальную продукцию идеологии от ее репродукции в членах общества. Изучение первого — задача социологии и экономики, а последнего — психоаналитической характерологии. Она призвана изучить как эффекты существующей экономической ситуации (пища, жилье, одежда, рабочие процессы), так и эффекты так называемой социальной суперструктуры, то есть морали, законов и институтов, и выяснить, каково их воздействие на инстинктивный аппарат; она должна, насколько это возможно, определить взаимосвязь между «материальным базисом» и «идеологической надстройкой, суперструктурой». Как бы ни старалась психология с этой работой, ее невозможно выполнить без социологии, поскольку человек прежде всего является объектом своих потребностей и социальной системы, которая регулирует удовлетворение этих потребностей тем или иным путем. Но в то же самое время он является субъектом истории и социальных процессов, которые «сам творит», хотя не так, как хотелось бы, а в определенных экономических и культурных условиях, детерминирующих содержание и эффект его действий.

Всякое общество разделено на тех, кто владеет средствами производства, и тех, кто владеет товаром — рабочей силой; каждое социальное устройство установлено первыми против воли вторых. Поскольку это устройство формирует психическую структуру всех членов общества, оно воспроизводится в людях. Так как это делается путем использования и изменения инстинктивного аппарата, устройство социума аффективно зафиксировано в людях. Первое и самое важное место репродукции социального устройства — патриархальная семья, которая создает в детях характерную структуру, и они становятся податливыми к последующему влиянию авторитарного социума. Роль, которую играет сексуальное воспитание во всей воспитательной системе, показывает, что это — первичные либидинальные интересы и энергии, с помощью которых происходит фиксация авторитарного социального устройства. Структура характера человека принадлежит определенной эпохе или определенному социальному порядку, причем она не только отражает его, но, что гораздо важнее, представляет фиксацию этого порядка. Исследование изменений сексуальной морали при переходе от матриархата к патриархату (см. мою книгу «Взлом сексуальной морали») показывает, что такая фиксация путем адаптации структуры характера в новом социальном устройстве определяет консервативную природу того, что мы называем «традицией».

Эта характерологическая фиксация устройства социума объясняет толерантность угнетенных по отношению к законам высшего класса, толерантность, которая иногда доходит до подтверждения их собственной подчиненности. Это гораздо отчетливее видно на примере подавления сексуальности, чем на примере удовлетворения экономических или культурных потребностей. Однако фиксированность социального порядка, который сильно фрустрирует удовлетворение потребностей, связана с развитием психических факторов, имеющих тенденцию подрывать эту характерологическую фиксированность. По мере развития социальных процессов постепенно появляется и растет несоответствие между присутствующим отказом и возрастающим либидинальным напряжением; это несоответствие подрывает «традицию» и формирует психологическое ядро позиций, угрожающих фиксированности.

Консервативный элемент характерной структуры современного человека нельзя сравнить с тем, что принято называть «супер-эго». Правда, моральные запреты возникают из определенных запретов общества, представленного родителями. Но даже первые изменения эго и инстинктов, связанные с событием самой ранней фрустрации и идентификации, произошедшей задолго до формирования супер-эго, как показывают последние исследования, определяются экономической структурой общества; они уже представляют собой первые воспроизведения и фиксации социальной системы и обусловливают первые противоречия. Если у ребенка развивается анальный характер, то у него появится и соответствующее упрямство. Значение супер-эго для этой фиксации состоит в том, что ее ядро — инфантильные кровосмесительные генитальные потребности; здесь наиболее жизненные энергии ограничены и детерминирована характерная формация.

Зависимость характерной формации от историко-экономической ситуации, в которой она возникает, яснее всего видна в изменениях, происходящих с членами примитивных сообществ в то время, когда они оказываются под иностранным экономическим и культурным влиянием или когда по существенным причинам они начинают создавать новое социальное устройство. Сообщения Малиновского[7] показывают, что, когда меняется социальная структура, меняется и характер. К примеру, он обнаружил, что жители Амфилетских островов недоверчивы, уклончивы и озлоблены, а их соседи — жители острова Тробриан — просты, естественны и открыты. У первых уже было патриархальное устройство с суровой семейной и сексуальной моралью, а вторые все еще наслаждались большинством свобод матриархата. Эти открытия подтвердили клинический вывод о том, что социально-экономическая структура общества оказывает влияние на формирование характера хоть и не директивно, но очень сложным косвенным образом: она создает определенные формы семейного уклада, которые не только предопределяют формы сексуальной жизни, но и продуцируют их путем определенного влияния на инстинктивную жизнь детей и подростков. Это выражается в различных установках и способах реагирования. В итоге структура характера представляет собой кристаллизацию социологического процесса данной эпохи. Общественная идеология может стать материальной силой только при условии, что она актуально влияет на структуру характера. Поэтому исследования характерной структуры — гораздо большее, нежели просто клинический интерес. Они рассматривают следующие вопросы: почему идеологии меняются гораздо медленнее, чем социально-экономический базис, почему человек, как правило, сильно отстает от того, что он создал и что может изменить его? Причина в том, что структура характера образуется в раннем детстве и мало меняется. Социально-экономическая ситуация, при которой он создавался, с развитием производительных сил меняется достаточно быстро. После того как она изменилась, возникают другие требования и появляется необходимость в других моделях адаптации. Правда, создаются новые позиции и модели реагирования, которые хоть и пронизывают старые модели, но не заменяют их. Две позиции соответственно в двух социологических ситуациях начинают конфликтовать друг с другом. К примеру, женщина, выросшая в семье 1900 года, будет вести себя в соответствии с социально-экономической ситуацией 1900 года; однако в 1925 году в связи с изменением способа производства поменялись и семейные условия, и, таким образом, эта женщина, несмотря на поверхностную адаптацию, обнаруживает в себе сильное противоречие. Ее характер требует, например, строгой моногамной сексуальной жизни, хотя компульсивная моногамия подорвана социально и идеологически. Интеллектуально женщина не может больше требовать моногамии ни от себя, ни от мужа, но структурно она оказывается в ситуации конфликта с новыми условиями и с требованиями своего собственного интеллекта.

Подобные проблемы возникли в советской России при попытке заменить индивидуальное хозяйство коллективным. Трудности были связаны не только с экономическими обстоятельствами, но и со структурой характера русского крестьянина, который формировался при царизме и в период индивидуального сельского хозяйства. Доклады показывают роль замещения семьи коллективом и, в частности, изменениями в сексуальной жизни. Старьте структуры не только отстают от нового развития, они зачастую яростно сопротивляются ему. Если бы старая идеология, которая соответствует более ранней социологической ситуации, не была бы с помощью либидинальной энергии зафиксирована в структуре характера как хроническая и автоматическая модель реагирования, адаптация к экономическим переменам прошла бы относительно легко. Нет сомнений, что знание механизмов, которые связывают экономическую ситуацию, инстинктивную жизнь, характерную формацию и идеологию, привело бы ко многим практическим подходам, особенно в воспитании, а возможно, и в практической психологии масс.

Все это ждет своей проработки. Психоаналитическая наука, однако, не может рассчитывать на практическое и теоретическое принятие в масштабе общества, пока не овладеет полем, на котором сможет показать свою ценность и где продемонстрирует, что у нее нет больше желания стоять в стороне от исторических событий нашего столетия. Через некоторое время психоаналитическая характерология ограничится клиническим полем. Исследования, описанные во второй части, показывают отношение к самым заметным социологическим проблемам, которые необходимо рассмотреть. Они обсуждаются повсеместно.

В. Р.

Берлин, январь, 1933

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ТЕХНИКА

www.dereksiz.org

Анализ книги Ле Гофа

В  своей работе я бы хотела написать о книге французского историка Жака Ле Гоффа «Цивилизация средневекового Запада», которая вышла в свет около несколько десятилетий назад (впервые – в 1964году). Я выбрала ее, потому что в ней автор исследует различные проявления ментальностей средневековых людей: систему ценностей, представления о своем и чужом, красивом и безобразном, восприятие времени и пространства, чудес и видений и т. п. Книга состоит из двух частей. В первой части "Историческая эволюция" Жак Ле Гофф прослеживает эволюцию Запада с V до XV века, начиная с варварских нашествий на Римскую империю вплоть до кризиса европейских стран на рубеже XIV-XV веков. Во второй, более объемной, части "Средневековая цивилизация" автор подробно рассматривает культуру Западной Европы X-XIV веков. Именно здесь "на огромном и разнообразном материале памятников он воссоздает образ мира людей Средневековья", как отмечает в послесловии А. Я. Гуревич.  Исследование проводится на очень широком документальном материале, куда входят фактически все жанры средневековой литературы, в том числе такие, которые в то время еще почти не привлекались, например, руководства для исповеди. Ле Гофф по большей части рассматривает не внешне цивилизацию (ее военные подвиги и политические распри), а ее внутреннее строение (становление религии, восприятия мира человеком, его мировоззрения и саму его жизнь). Мне больше всего понравилась и запомнилась вторая часть монографии. Она похожа на целый увлекательный рассказ о жизни неизвестной мне группы людей. И как все неизвестное он приковал мое внимание к себе. Здесь Ле Гофф попытался объяснить нам, его читателям, что собственно представляла собой средневековая цивилизация  в X – XIV вв. Он описывает ее достаточно подробно, включая не только ее культурную (интеллектуальная и художественная культура), но и материальную сторону - экономику, технику, повседневную жизнь (ведь не ведя бы человек свою повседневную жизнь, то есть не работая, не питаясь и не обустраивая свой быт, он не смог бы развиваться культурно). При этом историк не ставит их одну выше другой. В начале второй части Ле Гофф описал не «происхождение», а наследие, которое получает и отбирает цивилизация у прежних обществ Европы при своем формировании – кельтско-германских, славянских, греко-римских, наследие иудео-христианской традиции. Начав свое исследование с рассмотрения пространственно-временных структур, которые образуют кадр любого общества и любой культуры, автор изучил как материальные аспекты пространства и времени, так и те представления, посредством которых мужчины и женщины Средневековья воспринимали историческую реальность.  Ведь эта реальнось представляет собой единство материальных условий мира и воображения,  в которых живут члены всякого общества: земля и небо, лес, поляна, сухопутные и морские дороги, множественность социальных времен, грезы о конце света  и о потустороннем существовании, характерные для цивилизации средневекового Запада. Вместе с тем Жак Ле Гофф старался показать внутренние связи между реальными социальными структурами, их функционированием, исключения из общества, с другой стороны, и схемами, при помощи которых люди той эпохи – преимущественно интеллектуалы, клирики – пытались осмыслить общество: «духовенство и миряне», «могущественные и бедняки»,  три «сословия» или три «разряда». Лучше всего автору удалось изобразить все аспекты средневековой цивилизации, демонстрируя ментальность, эмоциональность и установки поведения, которые отнюдь не являются поверхностными или излишними «украшениями» истории, ибо они-то и придавали ей всю красочность, оригинальностьи глубину: символическое мышление, чувство неуверенности или вера в чудеса сказали бы нам больше  о средних веках, чем изощренно построенные догмы. Вообще, более конкретно невозможно описать эту книгу, так как разобранный в ней материал очень многогранен. Но хочется особо выделить некоторые моменты. С  точки зрения Ле Гоффа (Ч.II, Средневековая цивилизация, глава IX. Ментальность, мир эмоций, формы поведения (X—XIII вв.)): Неуверенность влияла на умы и души средневековых людей. Неуверенность в материальной обеспеченности, в духовном плане и ,вообще, в будущей как этой, так и той жизни. Так как церковь постоянно твердила о том, что из сотен тысяч человек при Потопе спасется только один. Красота воспринималась как свет, который успокаивал и ободрял, являлся знаком благородства. Образцом в этом смысле был средневековый святой. При этом красота приравнивалась к богатству. Ребенку не уделяли особого места в обществе. Дети быстро становились взрослыми. На молодых людей обращали внимание как на полноправных членов общества только после того, как они женятся. Женщина тоже не играла большой роли в средневековом обществе. В ряду грехов стояли ложь, хитрость, новшества. Последнее в свою очередь тормозило развитие технического процесса. Очень любили тех, кто совершал подвиги. Важную роль в восприятии мира играло осязание. Удовлетворив свою первейшую потребность — в пище,средневековые люди имели очень немного. Но, мало заботясь о благосостоянии, они всем готовы были пожертвовать, если только это было в их власти, ради видимости. Их единственной глубокой и бескорыстной радостью был праздник и игра, хотя у великих и сильных и праздник тоже являлся хвастовством и выставлением себя напоказ. Монография «Цивилизация средневекового Запада» является наиболее полным обзором Средневековья. При этом она не представляет собой сухо изложенный материал, а наоборот, для чтения она очень легка и интересна. Изучив  ее, можно понять как все-таки формировалось это общество, из чего оно формировалось и почему.

en.coolreferat.com

Анализ книги - Музей Юмора

1292 08.01.2004 Разное ссылка

Анализ книги "Волшебник Изумрудного города"

1. В книге явным образом пропагандируется магия и чародейство. Откройте первую повесть цикла. Уже в первой главе мы видим описание логова ведьмы и "рецепт" ураганного зелья! Подумайте, какой эффект это может произвести на неокрепшую детскую психику!

2. Красной нитью сквозь все повествование проходит мотив оживления неодушевленных объектов. Подумайте, кто обычно производит подобные ритуалы? Одним из главных ПОЛОЖИТЕЛЬНЫХ (!) героев является стальной голем! Причем, в тексте подчеркивается, что данный персонаж лишен сердца - сиречь, души! Уже во второй книге появляется некромант, "оживляющий" убитых животных и деревянные идолы.

3. Во второй книге есть и еще один момент, заслуживающий рассмотрения. Кто является главным помощником и покровителем главной героини? Хромой моряк, вернувшийся практически с того света? Так ли фигурально в данном случае это выражение? Всем нам прекрасно известно, кого обычно считают хромым...

4. В третьей книге цикла происходит подстрекательство к бунту против законной монархии - как известно, наиболее нравственно оправданной формы власти. При этом необходимо отметить коварство "надземных жителей": лишая подземных рудокопов монархов-защитников, они заставляют их поселиться на поверхности и фактически превращают в собственных вассалов! Надо также сказать, что монархию - а точнее, узурпаторство и тиранию в наземной части страны никто не отменял: так называемые "правители", свергнувшие законных властителей, отнюдь не собираются отрекаться от тронов...

5. Отдельно следует обсудить поведение уже упоминавшегося выше голема. Этот лицемер, проливающий слезы при мысли о своей "загубленной жизни", без зазрения совести идет не только на убийство (сцена с людоедом), но и на предательство: всю дорогу говоря об оставленной любимой девушке, он тут же забывает ее, как только мигуны предлагают ему богатство и власть... Такой ли пример вы хотите показать своим детям?

6. В четвертой книге серии тонко и во всех подробностях расписан процесс совращения дикарей. Разумеется, формально автор не выказывает симпатии к самозваному богу, но по факту, когда половина текста идет с точки зрения данного персонажа, читатель невольно начинает ему сочувствовать.

7. В пятой книге уже упоминавшийся выше хромец снова появляется на сцене. На этот раз - чтобы построить огромного голема по образцу и подобию языческого божка, сиречь беса! Обратите внимание, с каким упоением автор описывает внушающий ужас облик этого исполина... Хотите почитать эту книжку на ночь своему малышу?

8. В последней книге цикла (кстати, заметьте, что книг шесть - оккультное число!) описывается нашествие бесов под видом инопланетян. Любому образованному христианину известно, что инопланетян не существует!

9. В той же шестой книге вашим детям исподтишка прививают интерес к алхимии. Следующим шагом будет интерес к лжеучению о магических свойствах драгоценных камней, а третьим - ограбление ювелирного магазина!

www.calabonga.com

Книга «Анализ характера»

sci_psychology

Вильгельм

Райх

Анализ характера

Вильгельм Райх (1897–1957) — одна из самых сложных и противоречивых фигур в истории психологии, отступник и приверженец в одном лице фрейдовского психоанализа. Его книга «Анализ характера», где подробно изложена созданная им психотерапевтическая техника характерных сопротивлений, принесла автору всемирную известность и открыли новую эпоху психоанализа. Работа повествует о том, как, определяя характерные установки, позы и характерологический «панцирь» человека, проникнуть и противоречивый и скрытый мир его психики.

Анализ характера

Эксмо-Пресс, Апрель-Пресс

Москва

2000

5-04-004421-6

Вильгельм Райх

Анализ характера

УДК 820(73)

ББК 84(7 США) Р 12

Р 12

Wilhelm REICH

СНАRACTER-ANALYSIS

Перевод с английского Е. Поле

Под редакцией С. Бобко и В. Ряшиной

Разработка серийного оформления художника В. Щербакова

Серия основана в 1999 году

Вильгельм Райх

Анализ характера

ПРЕДИСЛОВИЕ К ТРЕТЬЕМУ ИЗДАНИЮ

Второе издание этой книги (1945) было быстро распродано, и огромная потребность в ней в течение двух лет оставалась неудовлетворенной. Наше издательство было занято подготовкой к выходу в свет книги, посвященной новой оргонной биофизике («Открытие оргона», т. II: «Раковая биопатия», 1948). Более того, у меня были колебания по поводу нового издания «Анализа характера». Эта книга все еще включает в себя психоаналитическую терминологию и психологическое описание неврозов. За пятнадцать лет, со дня первой публикации, я пересмотрел картину эмоционального заболевания. С тех пор произошло много важных изменений: «характер» стал термином, обозначающим типичное биофизическое поведение. «Эмоции» все больше и больше обретали смысл проявлений ощущаемой биоэнергии, организмической оргонной энергии. Мы постепенно научились практически овладевать ею с помощью того, что теперь называется «медицинской оргонной терапией». В предисловии ко второму изданию я отмечал, что анализ характера все еще эффективен в области глубинной психологии, где он возник и которой все еще принадлежит. Мы больше не практикуем анализ характера так, как он описывается в этой книге. Однако в определенных ситуациях мы все еще пользуемся характерно-аналитическим методом; мы все еще исходим из характерных позиций и движемся к глубинам человеческого переживания. Но в оргонной терапии мы работаем биоэнер-гетически, а не психологически.

Почему же третье издание имеет то же содержание? Важной причиной является то, что читателю не так просто найти путь к пониманию оргономии и медицинской оргонной терапии, не ознакомившись с ее развитием, начало которому двадцать или двадцать пять лет назад положило исследование эмоциональной патологии человека.

И хотя анализ характера по-прежнему эффективен и используется в психиатрии, он далек от того, чтобы в достаточной степени справиться с биоэнергетическим ядром эмоционального функционирования. Для медицинских оргонных терапевтов, которые, не изучив психоанализ, в 1940-е годы направленно занялись оргонной биофизикой, он необходим. Психиатр, который не знаком с биоэнергетическим функционированием эмоций, может упустить из виду организм как таковой и завязнуть в психологии слов и ассоциаций. Он не найдет своего пути к биоэнергетическому фону и истоку любого типа эмоции. И, напротив, оргонный терапевт, умеющий рассматривать пациента прежде всего как биологический организм, может легко забыть, что, кроме мышечного панциря, телесных ощущений, оргонотических потоков, приступов аноргонии, диафрагмальных и тазовых блоков и т. д., существует обширное поле деятельности: это могут быть супружеские проблемы, специфические искаженные представления о генитальных функциях, характерных для подростков; некоторая социальная незащищенность и тревога; бессознательные интенции; рациональные социальные страхи и т. д.

«Психическая сфера» эмоций гораздо уже, чем их «биоэнергетическая сфера», однако определенные заболевания, такие, как вази-кулярный гипертонус, невозможно преодолеть психологическим путем. Несмотря на то что язык и мысленные ассоциации не могут проникнуть дальше уровня речевого развития, то есть второго года жизни, психологический аспект эмоционального заболевания по-прежнему важен и незаменим, но не является определяющим аспектом оргономической биопсихиатрии.

Третье издание «Анализа характера» значительно расширено и дополнено. Я добавил главу «Эмоциональная чума», которая до этого публиковалась в виде статьи в журнале[1] в 1945 году. Статья «Выразительный язык живого» прежде не публиковалась. Она затрагивает сферу биофизических эмоциональных проявлений, то есть главной сферы медицинской оргонной терапии. И наконец, подробно изложенный случай параноидной шизофрении введет исследователей человеческой природы в новое поле биопатологии, возникшее лишь несколько лет назад, когда была открыта организмическая оргонная энергия (биоэнергия). Эта история болезни расскажет читателю, что организмическая оргонная энергия является физической реальностью, соответствующей классической психологической концепции «психической энергии».

Старый термин «вегетотерапия» заменен термином «оргонная терапия». В остальном структура книги осталась прежней. Она отражает суть первого шага, предпринятого с 1928 по 1934 год, шага от психоанализа к биоэнергетическому изучению эмоций (оргонной биофизике), и заслуживает внимания.

Открытие атмосферной (космической) оргонной энергии форсировало пересмотр наших основных физических и психологических концепций. Данная книга не об этом. Понадобится много лет напряженной работы, чтобы разъяснить главные направления, которые сформировались после открытия оргона. Такие аспекты, как «идея психики», к примеру, предстают сегодня благодаря результатам оргономических экспериментов совсем в ином свете. Но это не отвлекает психотерапевтов и оргонных терапевтов от повседневной задачи работы с эмоционально больными людьми. В настоящее время важно то, что открытие универсальной первичной оргонной энергии бросило вызов естествоиспытателям и натурфилософам.

В. Р.

Декабрь, 1948

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА ВТОРОГО ИЗДАНИЯ

Публикация в 1933 году «Анализ характера» Райха стала вехой в развитии психоанализа. В то время как психоанализ все больше и больше вовлекался в метапсихологические спекуляции, это была книга, основанная на психоаналитических принципах и скрупулезных клинических исследованиях. Она стала первым реальным шагом как теоретически, так и практически за пределы привычного симптома — интерпретационного анализа.

Теоретически она выделила концепцию «характера» из сферы философии морали и сделала его объектом научного исследования. В то время психоанализ лишь исследовал исторический фон некоторых индивидуальных черт характера. «Характер» как таковой считался нежелательным дополнением и рассматривался, скорее, как «плохой» или «хороший» в обычном смысле, нежели исследовался с научной точки зрения. Научной характерологии, которая могла бы ответить на вопросы об устройстве и функционировании характерной формации и условиях дифференциации характера, то есть развитии разных типов характера, еще не было.

С точки зрения практики новые проникновения в функцию характера, несомненно, привели к фундаментальным изменениям техники терапии. От материала бессознательного, получаемого путем «свободных ассоциаций», акцент сместился на характер пациента, то есть на «характерное»[2] поведение, которое служит защитой от аналитического инсайта и материала бессознательного. Важность такого технического изменения была признана только теми терапевтами, которые сами прошли анализ характера и использовали эту технику в собственной практике. Это позволило проводить лечение пациентов, которые прежде его не принимали. Это положило конец вялотекущим анализам, длящимся многие годы, в частности, анализам компульсивных неврозов, когда изобилие бессознательного материала выплескивалось, не принося никакого терапевтического результата, поскольку анализ не мог мобилизовать аффекты пациента, закованные в характерный панцирь, из которого их могла высвободить только характерно-аналитическая техника. Она устранила отговорку, что «пациент не хочет выздоравливать» из-за «присутствия бессознательной потребности быть наказанным» или из-за «инстинкта смерти», и т. д., поскольку теперь подобное явление можно было понять и преодолеть.

Книга была встречена многими терапевтами с энтузиазмом. Ее технические инструкции были названы одним из «самых четких и наиболее недвусмысленных вкладов, какие только встречались в психоаналитической литературе… лучшим и максимально зрелым, какой только можно сделать в психотерапию». «Судя по пылу, с которым книга и идеи Райха были восприняты молодыми немецкими аналитиками, это желание [технического совета] действительно было очень сильным». Тем не менее если вспомнить психоаналитические публикации и разговоры с психоаналитиками, то они указывают на слабое понимание реального анализа характера. Главная причина здесь в том, что невозможно — как это пытались сделать многие — принять и применить анализ характера, не приняв теорию оргазма. Кто-то, подобно многим психоаналитикам, может заявить: «Да, анализ характера хорош, а теория оргазма — несостоятельна». Поскольку терапевтическая цель анализа характера, несомненно состоит в установлении оргастической потенции, то это подразумевает неразделимость анализа характера и теории оргазма. Да, концепции «оргастической потенции» и «оргастической импотенции» до сих пор не отыскали себе путь в психоаналитическое мышление в достаточной степени, человек все еще считается «потентным», если он способен к эрекции и эякуляции.

Можно часто услышать высказывание, что теория и практика не обязательно неразделимы, что кто-то может придерживаться какой-то теоретической концепции и при этом пользоваться на практике чем-то другим. Это опасное заблуждение и самообман. Если кто-то не принимает теорию оргазма, если он не понимает, что основой невроза является застой энергии, вызывающий импотенцию, то это неизбежно отражается на практике. В этом случае практической целью терапии не становится установление оргастической потенции, и тогда высвобождаемой в ходе терапевтического процесса сексуальной энергии приходится искать себе иной выход. Это в свою очередь неизбежно влечет за собой формулировку соответствующей теории о «сублимации» и «отказе». Теория и практика столь же неразрывны, сколь неразрывна теория оргазма и анализ характера. Подобное «принятие» анализа характера заслуживает специального упоминания, поскольку, по сути дела, является использованием обозначения «анализ характера» применительно к технике, которая вообще не имеет к нему отношения. Это коварный способ обхождения с новыми открытиями. В истории науки известно множество подобных примеров.[3]

Эти заметки объясняют, почему данная книга стала вехой в развитии психоанализа. Кроме того, это еще и веха в развитии сексуальной экономики. Книга появилась в то время, когда в Европе окрепло национал-социалистическое движение. Как и многие прежние публикации Райха, она увидела свет в издательстве Международной психоаналитической ассоциации.[4] Книга уже была готова к печати, когда Гитлер пришел к власти. Ассоциация отказалась ее печатать под предлогом того, что Райх был достаточно известен как антифашист. В это же время ассоциация планировала исключение Райха из своих рядов, что и произошло в следующем, 1934 году. Первое издание его книги «Психология масс и фашизм» появилось в 1933 году, а второе — в 1934-м. Это же время стало поворотным моментом в сексуальной экономике, поскольку произошел прорыв от психологии к биологии. Теоретическая необходимость такого прорыва была сформулирована Фрейдом, а ее практическую реализацию Райх описал в книге «Функция оргазма» еще в 1927 году, впервые обозначив связь между сексуальностью и тревогой, с одной стороны, и вегетативной нервной системой — с другой. Таким образом, это было не внезапным изменением концепции, а результатом постепенного развития, которое после «Анализа характера» стало уже не психологическим, а биологическим, точнее говоря, биофизическим.

Развитие на протяжении последних десяти лет шло так быстро, что его темп зачастую был неудобен даже тем, кто пристально наблюдал за ним. Большинству людей, не следившему за шагами этого развития, могло даже показаться, что его не так легко понять. Данное затруднение было учтено, и издание дополнили переводом «Психологический контакт и вегетативный поток», монографии изданной в 1935 году. Основное содержание «Экспериментальные результаты исследований функции сексуальности и страха», монографии, которая увидела свет в 1937-м, можно будет найти в книге «Функция оргазма», которая должна выйти в 1942 году, а основные части «Оргастический рефлекс, мышечные позы и телесные проявления», тоже опубликованной в 1937 году, излагают технику характерно-аналитической вегетотерапии. Таким образом, с учетом прежних публикаций нашего журнала, у нас накопилось достаточно материала для издания на английском языке. Появился шанс предоставить серьезную возможность изучения, по крайней мере теоретически, тех шагов, которые привели от анализа характера 1933 года к сегодняшней оргонной терапии и оргонной биофизике.

Т. П. В.

Нью-Йорк, январь, 1945

ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

За двенадцать лет, прошедшие со времени выхода в свет первого издания этой книги, анализ характера перерос в оргонную терапию. Несмотря на то что это означает основательные изменения как концепции, так и техники, книга, впервые представленная на английском языке, выходит без изменений. Для этого есть особая причина. В то время, когда выработалась характерно-аналитическая техника — в период между 1925 и 1933 гг., — сексуальная экономика только начала свое развитие. Затем прошло несколько лет, которые позволили понять индивидуальную и социальную значимость функции оргазма, что, безусловно, оказало огромное влияние на теорию и технику психоаналитической терапии. Анализ характера, как и двенадцать лет назад, все еще функционировал в рамках фрейдовского психоанализа, в этих же рамках написана данная книга, которая остается актуальной и по сей день. Поэтому я оставил все так, как было.

Однако понимание формирования характера, особенно характерного панциря, с 1933 года продвинулось достаточно далеко. Это стало отправной точкой современной оргонной биофизики и оргонной терапии. Об этом я пишу в своей книге «Функция оргазма»[5] и в специальных статьях об оргонной физике. Проблема формирования характера, исходно психиатрическая, позволила приблизиться к проблемам биологической энергии и биопатии. Оргонная биофизика не опровергала и не пересматривала открытий анализа характера, она, напротив, поместила их на фундамент естественной науки.

В данное издание в качестве приложения вошел перевод монографии «Психологический контакт и вегетативный поток», при написании которой я опирался на доклад, сделанный в Люцерне на XIII конгрессе Международной психоаналитической ассоциации в 1934 году и представляющий собой переход от фрейдовской глубинной психологии к биологии, а впоследствии — к оргонной биофизике. Проблемы оргона в этой книге не затрагиваются. Однако те, кто ознакомился с моими последними публикациями, без труда обнаружат места, где оргонная биофизика встречается со структурой характера. Я постарался обратить на это внимание в примечаниях.

Исключая сексуальную экономику и теорию оргазма из организации психоаналитиков, те ее представители, которые несут за это ответственность, сами следуют ошибочным и проистекающим из их собственного плохого состояния путем, о котором я говорю. Здесь важно однозначно подчеркнуть следующее: сексуальная экономика никогда не противоречила основным научным открытиям Фрейда. Скорее, психоаналитическое движение, мотивированное ошибочными социальными соображениями, которые утратили смысл в результате социальных революций последнего десятилетия, ополчилось против сексуальной экономики. Она не соперничает с кеплеровским законом гармонии, а продолжает фрейдовский психоанализ и обеспечивает его естественнонаучным фундаментом в области биофизики и социальной сексологии. В частности, сегодня сексуальная экономика может праздновать победу, поскольку совершено открытие биологической энергии, оргона, который, согласно определенным физическим законам, представляет собой основу сексуального функционирования, впервые описанного Фрейдом. Его «психоневроз», исследуемый психологическим методом, органически соотносится с «биопатиями», изучаемыми оргонно-физическим методом.

Анализ характера, как описано в этой книге, все еще вполне эффективен в рамках глубинно-психологического понимания и тех психотерапевтических техник, которые ему соответствуют. Он так же эффективен, как вспомогательная техника биофизической оргонной терапии. Но в результате развития, произошедшего за последнее десятилетие, специалист, занимающийся сексуальной экономикой, и современный оргонный терапевт в значительной степени является биотерапевтом, а не только психотерапевтом.

В. Р.

Нью-Йорк, январь, 1945

ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ

Предлагаемое вам исследование анализа характера имеет дело с проблемами, которые я попытался изложить девять лет назад в предисловии к моей книге «Инстинктивный характер». Тот, кто хорошо знаком с психоаналитическими исследованиями, не удивится, заметив, что между формулировкой проблемы и ее частичным разрешением прошло почти десятилетие. Я проводил лечение нескольких психопатов импульсивного типа в Венской психиатрической клинике и выяснил, что в подобного рода случаях возникали технические проблемы, для разрешения которых было вполне достаточно проникновения в эго-структуру. Но кроме этого, в противоположность импульсивным характерам существовали проблемы, которые казались важными с точки зрения теории и терапии сдерживающих инстинкт характерных неврозов. Речь идет о генетико-динамической теории характера, строгой дифференциации содержания и формы сопротивления и, наконец, клинически выявленной дифференциации типов характера.

Именно на Венском семинаре по психоаналитической терапии, который я возглавлял на протяжении шести лет и в котором принимали участие мои молодые коллеги-энтузиасты, возникли дискуссии по поводу техники и динамико-экономической концепции характера в его общем функционировании. Здесь я опять должен попросить читателя не ожидать ни исчерпывающих изложений насущных проблем, ни их полного разрешения. Сегодня, как и девять лет назад, мы все еще далеки от развернутой и систематизированной психоаналитической характерологии. Однако данная книга поможет значительно сократить эту дистанцию.

Разделы о технике писались зимой 1928/29 года и поэтому могли проходить проверку еще четыре года. Надо заметить, что никаких важных изменений в них внесено не было. Теоретические разделы, за исключением главы IX, представляют собой расширенные и частично дополненные статьи, которые за последние годы напечатал Международный психоаналитический журнал.

По ряду причин я все еще не смог исполнить пожелание многих коллег и написать большую книгу о психоаналитических техниках. Задача, которую я ставил перед собой, состояла только в изложении принципов техники, которые прояснились по мере применения анализа характера. Аналитической технике нельзя научиться по книгам, потому что практические вещи несравнимо сложнее; совершенно необходимо обучение в процессе семинаров и контрольных анализов.

Как правило, возникает возражение, которое необходимо упомянуть. Оно состоит в следующем: не является ли данная публикация огромной и однобокой переоценкой индивидуальной психотерапии и характерологии? В таких городах, как Берлин, есть миллионы людей, психическая структура которых представляет собой «невротические развалины», невроз разрушил их способность работать и наслаждаться жизнью; ежечасно существующая система воспитания и социальные условия создают тысячи новых невротиков. Есть ли смысл при таких обстоятельствах писать книгу, которая рассказывает об индивидуальной аналитической технике, структуре и динамике характера и тому подобных вещах. Какой от нее толк, если она не может предложить полезных направлений массовой терапии неврозов, пригодной для быстрого и надежного лечения? Долгое время на меня производила впечатление видимая правомерность такого рода заявлений. Но в конце концов я понял, что такая точка зрения недальновидна, она хуже, чем исключительная погруженность в вопросы индивидуальной психотерапии. Как ни парадоксально это звучит, но индивидуальную терапию рассматривают именно как социально бесполезную позицию, когда она возникает в результате социального массового продуцирования неврозов, что в свою очередь порождает еще большую озабоченность проблемами индивидуальной психотерапии. Я собирался показать, что неврозы возникают из-за патриархального, авторитарного воспитания, подавляющего сексуальность и провозглашающего при этом, что его цель — предупреждение неврозов.

В существующей на сегодняшний день социальной системе совершенно отсутствуют любые предпосылки для превентивной практики; их можно будет создать только на основе революционного преобразования социальных институтов и идеологии, изменений, которые будут зависеть от результатов политической борьбы нашего столетия. Нет сомнений, что предупреждения неврозов быть не может, пока теоретическая основа будет по-прежнему оставаться в самом неврозе. Непосредственное изучение динамических и экономических факторов человеческой структуры представляет собой самую главную предпосылку. Как же использовать технику индивидуальной терапии? Наша аналитическая техника вполне подходит для того, чтобы изучить человеческую структуру с точки зрения предупреждения неврозов. Данная презентация покажет, почему техники в ее прежнем состоянии не хватало для выполнения этой задачи. Первая предпосылка для будущего предупреждения неврозов состоит в теории техники и терапии, основанной на динамических и экономических процессах психического аппарата. Прежде всего, нам необходимы терапевты, которые знают, что нужно для изменения структуры или почему эта задача не находит своего решения. Если мы постараемся победить чуму в других ветвях медицины, мы будем использовать при лечении заболеваний самые лучшие методы, с помощью которых сможем обозначить путь эпидемиологам. Мы не концентрируемся на индивидуальной технике не потому, что переоцениваем важность индивидуальной терапии, а потому, что только хорошая техника может обеспечить нас теми знаниями, которые необходимы для понимания и изменения структуры.

Здесь обсуждается и другой аспект наших клинических исследований. В отличие от других отраслей медицины мы имеем дело не с бактерией или опухолью, а с человеческими реакциями и психическими заболеваниями. Возникнув из медицины, наша отрасль шагнула гораздо дальше. Если, как принято говорить, человек в зависимости от определенных экономических условий сам творит свою историю, если материалистическая[6] концепция истории должна вытекать из базовой предпосылки социологии, природной и психической организации человека, то ясно, что наши исследования в определенный момент обретут несомненную социальную значимость. Самая важная продуктивная сила, производительная сила, рабочая сила зависит от структуры психики. Ни так называемый «субъективный фактор» истории, ни производительную рабочую силу невозможно понять без естественнонаучной психологии. Это отвергается теми психоаналитическими концепциями, согласно которым культура и история человеческого общества объясняется инстинктами. Необходимо принять во внимание тот факт, что человеческие потребности оказываются под влиянием социальных условий и изменяются в этих условиях, причем это происходит раньше, чем измененные влечения и потребности начинают действовать как исторические факторы. Хорошо известные современные ученые, занимающиеся характерологией, пытаются понять мир с точки зрения «ценностей» и «характера», вместо того чтобы попытаться постичь характер и расположение определенных ценностей с точки зрения влияния на них социальных процессов.

Исходя из социальной функции формирования характера, нам необходимо усвоить тот факт, что определенные социальные законы создают определенную среднюю человеческую структуру, но если их дифференцировать, то каждое социальное устройство создает те формы характера, которые ему нужны для того, чтобы сохранить себя. В классовом обществе правящий класс сохраняет свои позиции с помощью воспитания и института семьи, путем создания идеологии, которая стала бы правилом для всех членов общества. Но дело не только в представленных идеологиях, позициях и концепциях членов общества. Дело, скорее, в глубинных процессах, затрагивающих каждое новое поколение, структуру психики, которая соответствует существующему устройству социума, всего населения. Естественнонаучная психология и характерология ставит перед собой следующую задачу: она призвана открыть смысл и механизмы, которые трансформируют существование социума в психическию структуру, а вместе с этим и в идеологию. Необходимо отличать социальную продукцию идеологии от ее репродукции в членах общества. Изучение первого — задача социологии и экономики, а последнего — психоаналитической характерологии. Она призвана изучить как эффекты существующей экономической ситуации (пища, жилье, одежда, рабочие процессы), так и эффекты так называемой социальной суперструктуры, то есть морали, законов и институтов, и выяснить, каково их воздействие на инстинктивный аппарат; она должна, насколько это возможно, определить взаимосвязь между «материальным базисом» и «идеологической надстройкой, суперструктурой». Как бы ни старалась психология с этой работой, ее невозможно выполнить без социологии, поскольку человек прежде всего является объектом своих потребностей и социальной системы, которая регулирует удовлетворение этих потребностей тем или иным путем. Но в то же самое время он является субъектом истории и социальных процессов, которые «сам творит», хотя не так, как хотелось бы, а в определенных экономических и культурных условиях, детерминирующих содержание и эффект его действий.

Всякое общество разделено на тех, кто владеет средствами производства, и тех, кто владеет товаром — рабочей силой; каждое социальное устройство установлено первыми против воли вторых. Поскольку это устройство формирует психическую структуру всех членов общества, оно воспроизводится в людях. Так как это делается путем использования и изменения инстинктивного аппарата, устройство социума аффективно зафиксировано в людях. Первое и самое важное место репродукции социального устройства — патриархальная семья, которая создает в детях характерную структуру, и они становятся податливыми к последующему влиянию авторитарного социума. Роль, которую играет сексуальное воспитание во всей воспитательной системе, показывает, что это — первичные либидинальные интересы и энергии, с помощью которых происходит фиксация авторитарного социального устройства. Структура характера человека принадлежит определенной эпохе или определенному социальному порядку, причем она не только отражает его, но, что гораздо важнее, представляет фиксацию этого порядка. Исследование изменений сексуальной морали при переходе от матриархата к патриархату (см. мою книгу «Взлом сексуальной морали») показывает, что такая фиксация путем адаптации структуры характера в новом социальном устройстве определяет консервативную природу того, что мы называем «традицией».

Эта характерологическая фиксация устройства социума объясняет толерантность угнетенных по отношению к законам высшего класса, толерантность, которая иногда доходит до подтверждения их собственной подчиненности. Это гораздо отчетливее видно на примере подавления сексуальности, чем на примере удовлетворения экономических или культурных потребностей. Однако фиксированность социального порядка, который сильно фрустрирует удовлетворение потребностей, связана с развитием психических факторов, имеющих тенденцию подрывать эту характерологическую фиксированность. По мере развития социальных процессов постепенно появляется и растет несоответствие между присутствующим отказом и возрастающим либидинальным напряжением; это несоответствие подрывает «традицию» и формирует психологическое ядро позиций, угрожающих фиксированности.

Консервативный элемент характерной структуры современного человека нельзя сравнить с тем, что принято называть «супер-эго». Правда, моральные запреты возникают из определенных запретов общества, представленного родителями. Но даже первые изменения эго и инстинктов, связанные с событием самой ранней фрустрации и идентификации, произошедшей задолго до формирования супер-эго, как показывают последние исследования, определяются экономической структурой общества; они уже представляют собой первые воспроизведения и фиксации социальной системы и обусловливают первые противоречия. Если у ребенка развивается анальный характер, то у него появится и соответствующее упрямство. Значение супер-эго для этой фиксации состоит в том, что ее ядро — инфантильные кровосмесительные генитальные потребности; здесь наиболее жизненные энергии ограничены и детерминирована характерная формация.

Зависимость характерной формации от историко-экономической ситуации, в которой она возникает, яснее всего видна в изменениях, происходящих с членами примитивных сообществ в то время, когда они оказываются под иностранным экономическим и культурным влиянием или когда по существенным причинам они начинают создавать новое социальное устройство. Сообщения Малиновского[7] показывают, что, когда меняется социальная структура, меняется и характер. К примеру, он обнаружил, что жители Амфилетских островов недоверчивы, уклончивы и озлоблены, а их соседи — жители острова Тробриан — просты, естественны и открыты. У первых уже было патриархальное устройство с суровой семейной и сексуальной моралью, а вторые все еще наслаждались большинством свобод матриархата. Эти открытия подтвердили клинический вывод о том, что социально-экономическая структура общества оказывает влияние на формирование характера хоть и не директивно, но очень сложным косвенным образом: она создает определенные формы семейного уклада, которые не только предопределяют формы сексуальной жизни, но и продуцируют их путем определенного влияния на инстинктивную жизнь детей и подростков. Это выражается в различных установках и способах реагирования. В итоге структура характера представляет собой кристаллизацию социологического процесса данной эпохи. Общественная идеология может стать материальной силой только при условии, что она актуально влияет на структуру характера. Поэтому исследования характерной структуры — гораздо большее, нежели просто клинический интерес. Они рассматривают следующие вопросы: почему идеологии меняются гораздо медленнее, чем социально-экономический базис, почему человек, как правило, сильно отстает от того, что он создал и что может изменить его? Причина в том, что структура характера образуется в раннем детстве и мало меняется. Социально-экономическая ситуация, при которой он создавался, с развитием производительных сил меняется достаточно быстро. После того как она изменилась, возникают другие требования и появляется необходимость в других моделях адаптации. Правда, создаются новые позиции и модели реагирования, которые хоть и пронизывают старые модели, но не заменяют их. Две позиции соответственно в двух социологических ситуациях начинают конфликтовать друг с другом. К примеру, женщина, выросшая в семье 1900 года, будет вести себя в соответствии с социально-экономической ситуацией 1900 года; однако в 1925 году в связи с изменением способа производства поменялись и семейные условия, и, таким образом, эта женщина, несмотря на поверхностную адаптацию, обнаруживает в себе сильное противоречие. Ее характер требует, например, строгой моногамной сексуальной жизни, хотя компульсивная моногамия подорвана социально и идеологически. Интеллектуально женщина не может больше требовать моногамии ни от себя, ни от мужа, но структурно она оказывается в ситуации конфликта с новыми условиями и с требованиями своего собственного интеллекта.

Подобные проблемы возникли в советской России при попытке заменить индивидуальное хозяйство коллективным. Трудности были связаны не только с экономическими обстоятельствами, но и со структурой характера русского крестьянина, который формировался при царизме и в период индивидуального сельского хозяйства. Доклады показывают роль замещения семьи коллективом и, в частности, изменениями в сексуальной жизни. Старьте структуры не только отстают от нового развития, они зачастую яростно сопротивляются ему. Если бы старая идеология, которая соответствует более ранней социологической ситуации, не была бы с помощью либидинальной энергии зафиксирована в структуре характера как хроническая и автоматическая модель реагирования, адаптация к экономическим переменам прошла бы относительно легко. Нет сомнений, что знание механизмов, которые связывают экономическую ситуацию, инстинктивную жизнь, характерную формацию и идеологию, привело бы ко многим практическим подходам, особенно в воспитании, а возможно, и в практической психологии масс.

Все это ждет своей проработки. Психоаналитическая наука, однако, не может рассчитывать на практическое и теоретическое принятие в масштабе общества, пока не овладеет полем, на котором сможет показать свою ценность и где продемонстрирует, что у нее нет больше желания стоять в стороне от исторических событий нашего столетия. Через некоторое время психоаналитическая характерология ограничится клиническим полем. Исследования, описанные во второй части, показывают отношение к самым заметным социологическим проблемам, которые необходимо рассмотреть. Они обсуждаются повсеместно.

В. Р.

Берлин, январь, 1933

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ТЕХНИКА

dereksiz.org