Анастасия Вернер » Произведения. Анастасия вернер книги


Анастасия Вернер » Произведения

Заклинатель драконов

☆ ☆ ☆ ☆ ☆ 4.98 * 40‎ голосов Анастасия Вернер

Они оба живут двойной жизнью. Днём она - Марита Хорвин, дочь разорившегося графа. Ночью - Джон Рут, девушка переодетая парнем, участвующая в запрещённых соревнованиях. Женщинам туда путь закрыт, но только там она может на некоторое время стать другим человеком. Днём он - Ричард Бёме, невероятно богатый герцог. Говорят, ради такого состояния он продал душу Дьяволу. О нём никто почти ничего не знает.... подробнее »

Часть текстадля всех Размер: 7,34 алк / 293487 знаков / 20 стр

Категории: Любовно-фэнтезийные романы, Драма и мелодрама, Романтическое фэнтези, Приключенческое фэнтези

18.09.2016, 12:30 | 4547 просмотров | 15 комментариев | 30 в избранном | 2 наград

Хэштег: #вынужденный_брак_

prodaman.ru

Читать Заклинатель драконов - Вернер Анастасия - Страница 1

Анастасия Вернер

ЗАКЛИНАТЕЛЬ ДРАКОНОВ

Мне кажется, на свете существует три вида страха.

Постыдный страх, присущий каждому живому существу на этой планете. Нам не хочется бояться, но противные холодные руки тянутся к сердцу, сжимают его, заставляя нас задыхаться от собственной слабости, которую мы не в силах побороть.

Благородный страх, который присущ не каждому. Испытывал его лишь тот, кто по-настоящему был к кому-то привязан крепкими семейными или, быть может, любовными узами. Эти узы приковывают людей друг к другу, и когда им грозит внешняя опасность — мы боимся.

Исступленный страх. Страх, который вонзается острыми иглами в каждую клеточку тела и, как бы странно это ни звучало, заставляет кричать от восторга.

Я боялась. Боялась до такой степени, что готова была выпрыгнуть из седла навстречу леденящим вихревым порывам.

В скорости всегда есть что-то особенное. И адреналин, который бешеным темпом бежит по крови. И ветер, который бьет в лицо с такой силой, что слезятся глаза. И громко стучащее сердце, замирающее в те мгновения, когда приходится совершать очередной маневр.

Я покрепче вцепилась в седло. Посмотрела вправо. Огромная тень метнулась в нашу сторону, взмахнула крыльями, поднимаясь выше, а затем из клыкастой пасти вырвалась струя огня.

Мы с Фенькой терпеть не можем огонь. Рьяный, необузданный, неукротимый и очень-очень обжигающий. Из всех четырех стихий он самый болезненный для нас.

— Феня, вниз! — резко скомандовала я.

Дракон среагировал мгновенно, спланировал вниз по спирали, уходя от обжигающих языков пламени.

— На счет три! — крикнула сквозь свистящий ветер. — Три!!!

Фенька взметнулся вверх, оставив позади огненный поток, и начал набирать скорость. Достигнув нужной высоты, широко расправил крылья и, накренившись влево, стал падать вниз.

Одной рукой я крепко держалась за седло, а второй выпустила ледяные иглы. Они устремились точно в нашего противника, заставив того пикировать вниз, чтобы увернуться.

Фенька изящно развернулся и спланировал аккурат над головой Борзого Сокола. Размахнувшись, кинула в соперника специальным снарядом, прозванным среди наездников «бомбочка». Послышался взрыв, за ним — отборный мат. Над мужчиной образовалась плотная красная дымка.

Бомбочка не убивает, лишь на время усыпляет бдительность, выводя противника из строя. Этого времени достаточно, чтобы прорваться вперед.

Ударив ногами по чешуйчатым бокам, направила своего дракона обгонять остальных участников гонок.

Мы с Фенькой быстро приблизились к мерзком типу по кличке Рогатый Дог и его шипастому дракону. Так, тут нужно быть предельно осторожными. С этими ребятами лучше не шутить. Огнем на нас не дыхнут, зато шипами закидают точно и превратят в мертвых ежиков.

— Давай «бочку», — шепнула, наклонившись, своему дракону.

Фенька подлетел ближе. Шипастый повел мордой в сторону, словно что-то учуял, и, заметив незваных гостей, попытался достать до нас, размахнувшись хвостом.

— А ну-ка покажи этим гадам! — возмутилась я.

Рогатый Дог прекрасно знал, что их кто-то преследует. Но увидеть нас не мог, поэтому заставлял своего дракона произвольно выпускать шипы, надеясь попасть наугад.

Фенька уходил от них с легкостью. Сложив крылья, он стрелой метнулся к растерянному наезднику. Одним резким выпадом сбил вражеского дракона с траектории. Потом развернулся и с размаху ударил хвостом в бок. Рогатый Дог не отказывал себе в эпитетах, когда пытался вернуть равновесие животному.

Мы же устремились вперед. К финишу.

Ничего, осталось совсем немного.

Еще нескольких наездников я вывела из строя запасенными бомбочками. Один раз пришлось уйти от очередной струи огня.

И, наконец, мы зашли на второй круг — последний.

— Фенечка, малыш, давай, поднажми, — тихо попросила я.

Впереди показались очертания нашего последнего противника.

Тима Донга.

Три прошедших года — абсолютного чемпиона Недельного залета. Что ж, может, в этом году мне повезет и я смогу обогнать его хотя бы на начальных этапах гонки?

— На этот раз мы победим, — ободряюще шепнула Феньке.

Пригляделась внимательнее к очертаниям темной фигуры. Проверила тросы. В прошлый раз я позорно вылетела из седла и болталась в воздухе, пока Фенька не приземлился. В этот раз такого не будет. В этот раз я пересеку финишную черту если не первой, то хотя бы второй.

Мы старались приближаться как можно тише, потому что любой взмах крыльев мог стать решающим.

Тим Донг летал на темном драконе, что было логично, ведь сам мужчина владел четвертой стихией — тьмой. Воочию эту силу я еще не видела, хотя и знала о ней немало.

Приближаться к наезднику было страшно. Я постаралась отбросить лишние мысли в сторону — мне хотелось сохранить ясную голову.

Фенька уже почти достиг противника, но вдруг дракон Донга с невероятной скоростью устремился вверх, сделал петлю и спланировал аккурат за нашими спинами.

Я услышала свист за несколько секунд до того, как в меня попал снаряд, и успела направить Феньку вправо, уходя от бомбочек. Черт! Нас едва не сбили!

Стиснув зубы, стала направлять своего дракона в разные стороны, уклоняясь от снарядов. Этот Донг совсем очумел! Главное, он даже магию не использует, пытается добить нас примитивными средствами, берет на измор. Нет уж, не на тех напал!

Проблема заключалась в том, что его дракон был намного больше моего. Фенька еще молодой совсем, ему не хватит сил сбить нашего противника.

Я не оборачивалась на темную фигуру наездника. На это не было времени: бомбочки летели со всех сторон. Поэтому просто замахнулась и решила выпустить ледяные иглы наугад, но в самый последний момент испугалась. Вдруг попаду? Вдруг это обернется для мужчины смертельным исходом?

Вздохнув, вновь ухватилась второй рукой за седло.

Ладно. Главное — продержаться до финиша. Донг все равно сзади!

Стоило об этом подумать, как прямо над нами пронеслась огромная устрашающая тень. Сердце екнуло. Фенька успел издать испуганный рык. А затем из пасти вражеского дракона вырвалась тьма.

Это был огонь, но только черный и, увы, такой же обжигающий. Я едва успела выставить ледяной щит. Дымка окутала нас полностью, не скрыв наших очертаний.

Тим Донг запустил в меня бомбочку.

Едкий красный дым застилал глаза. Я закашлялась. Феньке сейчас было не лучше. Продолжать полет в таком состоянии нельзя — велика вероятность врезаться в скалы и разбиться.

— Дружок, спускайся! — чуть не плача от обиды, крикнула я.

И снова проиграли.

Как же я ненавижу этого Донга!

В загоне из всех углов, как обычно, воняло так, словно все присутствующие посчитали своим долгом опорожниться. Я поморщилась и, покрепче перехватив трос, прикрепленный к седлу, повела Феньку на его место.

Шум, гам, громкие возгласы, пьяный смех, грубые высказывания стали уже привычными для моих неизощренных ушей. Особо нетерпеливые наездники распивали пиво и рассказывали о гонке, разбавляя свою речь такой матерной бранью, что различить радость в этих словах можно было только по интонации. Драконы выглядывали за деревянные перегородки и издавали призывное рычание, пытаясь заставить своих хозяев обратить на себя внимание.

Говорят, драконы — порождение хаоса. Говорят, они хищники и готовы любыми способами добывать себе еду. Говорят, человеческое мясо для них как опиум.

За долгие века люди сделали все, чтобы истребить драконов как вид.

Все, да не все.

Здесь собрались те, кто не верил в эти глупые домыслы и не поощрял жестокость по отношению к братьям нашим большим.

Мы все — одна большая семья, несмотря на то что являемся соперниками в борьбе за участие в Недельном залете. Нас объединяет одна слабость — любовь к драконам, и это же заставляет скрываться в дальних землях.

online-knigi.com

Читать онлайн книгу Артефаки (СИ)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц)

Назад к карточке книги

Annotation

У моих биологических родителей нет ничего общего, кроме одной ночи... и меня. В детстве я редко видела отца, но теперь решила это исправить. Я попала на стажировку в его компанию, чтобы заявить о своих способностях артефактника. Но всё оказалось не так просто. Коллектив попался не самый дружный, да и руководитель готов три шкуры содрать. Он не любит, когда кто-то задирает нос. Ему не нравится, когда к кому-то появляется "особое отношение". Он намерен поставить меня вровень с остальными. Он ещё никогда так не ошибался.ЗАКОНЧЕНО

Вернер Анастасия

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 10

Глава 11

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 8

Глава 9

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Вернер Анастасия

Артефаки

Анастасия Вернер, «Артефаки» (нет, в названии нет ошибки).

ЭТАП 1. ИДУ К МЕЧТЕ, ПОКА МАМА НЕ ВИДИТ

Глава 1

«Покупайте наши артефакты, и тогда „Берлингер“ решит все ваши проблемы», – призывно улыбаясь, обещала восхитительная девушка с плазменного экрана.

Я нервно взяла бокал с шампанским и сделала несколько глотков. Напиток был хоть и игристым, но горьким. Вокруг собралось множество выпускников известного университета Акамара. Они, также как и я, не чувствовали уверенности в себе. Даже те, кто, казалось, давно может купить себе место в "Берлингере", понимали: у них нет сто процентной гарантии, что их возьмут на стажировку.

– У тебя очень красивое платье, – сквозь негромкие переговаривающиеся голоса, я услышала один мягкий, довольно приятный.

Повернула голову, с удивлением поняла, что обращаются ко мне.

– Э... спасибо. У тебя тоже.

– Где купила?

Я проскользила взглядом по собравшимся и после небольшой заминки улыбнулась.

– Честно говоря, не запомнила, как магазин называется.

Глупая вышла отмазка. В Акамаре не так много бутиков, чтобы забыть их название.

– Ничего себе, – хмыкнула моя собеседница. – А я вот в "Энни Флат" одеваюсь. – Она не хвасталась, просто решила унизить.

Похоже, даже в коротком тёмно-зелёном платье, плотно облегающим талию и слегка приподнимающим грудь, я не вписывалась в "золотую молодёжь".

– Тебе очень идёт, – кисло сказала я и выпила шампанское до дна.

Этой девушке на вид было лет двадцать, у неё была идеально ровная белоснежная кожа, сочные персиковые губы, приправленные блестящим гелем, большие накладные ресницы, подчёркивающие чёрно-фиолетовый растушёванный макияж. Она была похожа на идеальную куколку. Весь её вид – точёная фигурка, словно из воска, вызывающий разрез на ноге, фиолетовое платье с глубоким декольте – указывал на то, что она с оранжевой ветки.

Компания "Берлингер" была знаменита тем, что давала шанс пробиться не только мальчикам и девочкам с богатыми родителями. И хотя официально сохранялась такая политика, я знала, что это лишь частичная правда. Оставалось только надеяться, что не все места ещё куплены.

Отбор стажёров вели младшие партнёры, которые на собеседовании формировали списки претендентов. Решающий голос всегда был за основателем компании, председателем совета директоров Рупертом Берлингером. Он не пропускал ни одного набора стажёров.

– Ты – артефактник? – обратилась ко мне "куколка".

Я тяжёлым взглядом смотрела на пластиковую дверь, которая автоматически отъезжала в сторону каждые десять минут – сначала запуская претендента, а затем выпуская его.

Десять минут. Разве можно за это время показать всё, на что способен?

– Да. А ты? – Я покосилась в сторону девушки, и с завистью посмотрела на её блестящий золотой маникюр.

– Я – физмаг, – самодовольно ответила она.

– Ты?! – случайно удивилась я.

На меня посмотрели с высокомерным непониманием.

– А что?

– Ничего.

Я собиралась схватить ещё один бокал шампанского, но в этот момент на табло высветилось моё имя. Моё и ещё троих потенциальных стажёров.

Нервно сглотнув, вцепилась в сумочку, где лежали рекомендации от подставного лица, резюме с несуществующими достижениями и четыре чёрно-белых фотографии 3х4 – настоящие.

Пока шла к двери сто раз пожалела, что надела туфли на пятисантиметровой шпильке. Никогда бы не подумала, что пять сантиметров могут когда-нибудь навредить женщине. Настоящая пытка!

Помимо меня на собеседование отправились ещё два парня. Один высокий, в идеально отполированном сером костюме, от его плеч свет отражался сотнями лучиков. Другой худой, на лицо неприятный, в чёрном, будто траурном костюме.

Парни синхронно облепили меня заинтересованными взглядами, убедились, что платье – бездарная подделка под известную фирму, туфли давно натёрли пятки, грудь не такая уж большая, а лицо так вообще неправильной масти, и мгновенно потеряли всякий интерес.

В комиссии было шесть младших партнёров и, собственно, Руперт Берлингер. Я всех знала по именам. Не потому, что была знакома лично, просто фанатела по этой компании, и к собеседованию подготовилась основательно. Интересно, мои соперники могли похвастаться таким же энтузиазмом?

Комната была небольшой, серой, но выполненной с дизайнерским подходом. Стол комиссии имел изогнутую форму, пол отражал наши растерянные лица, а с потолка падал холодный, но не режущий глаза свет.

Руперт Берлингер сидел во главе комиссии, что-то писал. Когда мы вошли, он вздохнул, поднял взгляд и удивлённо посмотрел на меня. Сперва на лицо, будто приглядывался, затем на короткое тёмно-зелёное платье. В его глазах промелькнуло неодобрение.

– Добро пожаловать на собеседование в компанию "Берлингер", – сухим голосом проговорил заученную речь один из младших партнёров. – Прежде чем мы начнём, просим вас подписать документ о неразглашении. Вы также соглашаетесь с тем, что собеседование будет проходить на наших условиях, мы имеем право задавать вам любые вопросы, и у вас нет и не будет судебных притязаний к компании относительно собеседования. Если по каким-то причинам вас не примут в команду стажёров, вы имеете право отправить запрос, чтобы выяснить, почему вас не взяли.

Пока мужчина монотонно говорил, к нам подошла хорошенькая ассистентка и сунула под нос нужную бумагу. Мы принялись чиркать ручкой, вырисовывая свои подписи.

– Представьтесь, пожалуйста, – негромко попросил Руперт Берлингер.

Парни по одному назвали имена и фамилии, в которых знающие люди тут же услышали причастность к влиятельным династиям.

– Эрин Шэдли, – сказала я, чем заставила членов комиссии озадаченно переглянуться.

Шэдли? Что ещё за Шэдли?!

– Собеседование будет проходить следующим образом: мы будем задавать вопрос, ваша задача отвечать на него не только правильно, но и быстрее другого кандидата, который находится в этой комнате. После этого вы оставите нам свои резюме, и мы примем окончательное решение, которое огласим позже.

Я позволила себе удивлённо приподнять бровь. Да, мы подписывали договор о неразглашении, но в Инфранет всё равно сливали информацию, как проходят собеседования. Поэтому правила каждый год менялись. Никогда не знаешь, на что попадёшь.

В этом году мы попали на скотобойню.

Атмосфера резко накалилась.

– Что нужно, чтобы перенаправить магический сгусток в артефакт?

– Игольная доска!!! – одновременно воскликнули парни.

Я нервно сцепила ладони и попыталась придать голосу уверенности, хотя то, что они были первыми, стало сильным ударом:

– Нужно расщепить магию на нити, скрепить их с угольным ушком, и аккуратно соединять нужные. Только после этого получится объединить магию с предметом.

На меня злорадно зыркнули, мол, ты всё равно не первая!

– Как понять, какие магические сплетения совместимы, а какие нет? – вопрос задал Руперт Берлингер.

– Инструкция!

– Интуиция! – мы с лощёным красавчиком попытали счастья одновременно.

Даже если его голос и не прозвучал раньше, тембр у него был ниже моего, следовательно, его услышали первым. Чёрт.

– Что будет, если артефактник создаст неправильное сплетение?

– В лучшем случае пострадает артефакт, в худшем – его создатель! – на одном дыхании выпалила я, не понятно каким чудом вспомнив строки из учебника.

Прозвучало глупо, но хотя бы раньше всех.

Руперт Берлингер что-то чиркнул у себя на бумажке, а затем меланхолично объявил:

– Ваше время вышло. Прошу, ожидайте результатов собеседования в холе.

Три вопроса! Три детских вопроса, ответы на которые есть в каждом пособии по артефактике! Как они теперь узнают, на что я способна?! Каким образом с таким подходом можно проверить реальные знания кандидатов?!

Мы выходили из помещения растерянные – и этими своими глупыми мордами напоминали ещё сотню таких же, которые выходили отсюда до нас, и выйдут после.

Я почувствовала себя какой-то букашкой в пищевой цепи. Меня только что пожевали гиппопотамы. На ватных ногах добрела до ближайшей стены и облокотилась на неё – сидячих мест не было. Придётся ждать, пока пройдёт весь поток, только после этого опубликуют списки счастливчиков.

Нет, ну я же ответила на все вопросы. Сперва меня опередили, но мой ответ был самым верным. Второй раз я ответила одновременно с одним из парней. Но это же ничего? Все ведь заметили, что я знала ответ? Третий раз я блеснула.

В холе находилось не меньше сотни претендентов. Из них только тридцать попадут на стажировку. Каждый младший партнёр выберет себе по пять ребят и будет курировать их до конца лета.

Вряд ли мои ответы будут лучшими – уж из сотни-то?..

Я отчаянно ударилась затылком о стену.

... результаты объявили спустя четыре часа.

Все претенденты тут же кинулись к табло. Я быстро пробегала глазами по именам, не читая их, просто пыталась добраться до конца алфавита, чтобы найти свою фамилию. При первом просмотре её не обнаружилось.

Я стала искать ещё раз. Рядом слышались счастливые вопли тех, кто попал на стажировку. Кто-то заплакал, но от радости или горя, я не разобрала. Мне нужно было найти своё имя, но сколько бы я не шерстила глазами по списку, его там не было.

Я внезапно подумала, что меня записали не так... что, возможно, не на "ш", а "б"... но нет.

– Аха-ха-ха, такого я не ожидала! – рассмеялась какая-то девушка.

Я хмуро взглянула на неё, досадуя, что она – вся такая из себя красивая – прошла, а я – у кого реальные знания есть – нет. Но оказалось, эту девчонку тоже не приняли.

– Пойдём к автоматам, надо узнать, почему нас не взяли, хи-хи, – миловидно прощебетала она.

Её молодой человек в явно не просто радостном порыве стиснул девушку в объятиях и зарылся носом в её ухоженные волосы.

– Идём, глянем.

Я посмотрела на их кулоны. Летящие друг к другу птички. Для невооружённого глаза покажется жуткой ванилью, но я сразу определила артефакты счастья. А у парня, скорее всего, ещё и желания.

В такие моменты начинаешь искренне жалеть, что твою жизнь не финансируют богатые родители. Здорово испытывать радость и возбуждение, провалив собеседование на важнейшую стажировку в карьере.

Я тоже поплелась к автоматам, ввела все необходимые данные в анкету и нажала "отправить". Перед глазами, из которых, уверена, через некоторое время польются горькие слёзы, пока стояло лишь злорадное лицо мамы, которая сперва будет в ярости. Она думает, что в данный момент я прохожу собеседование на практику от колледжа. Потом она закричит: "Ты совсем дура, что ли?! Я же тебе сто раз говорила! Ему плевать на меня, на тебя, у него есть только эти артефакты! А то, что я дочь одна воспитывала, сколько трудностей я пережила, работала на двух работах, на последние крохи давала тебе образование – ему нет до этого дела!".

Ответ пришёл спустя минуту. Из специального окна вылезла бумажка, на которой печатными буквами было написано:

«Эрин Шэдли, при рождении – Берлингер. Мы не можем принять вас в компанию по этическим соображениям. Вы – дочь председателя совета директоров, что создает неудобный для фирмы прецедент. Компания „Берлингер“ чтит свою репутацию независимого участника рынка и не может предать свои традиции. Мы уверены, вы сможете попытать удачу в других фирмах, занимающихся созданием артефактов. Желаем всего доброго».

Глава 2

Мне вот всегда было интересно: отец помнит, когда у меня день рождения? Я имею в виду не благодаря всплывающим окнам на гаджетах «сегодня день рождения у вашей дочери!», а сам по себе – помнит?

То, что он пропал из нашей жизни, я воспринимала уже как должное. Раньше он приходил ко мне в школу, когда я выступала в драматическом кружке. Потом стал появляться только на праздники. Когда мама вышла замуж, а у меня появился отчим, Руперт Берлингер, видимо, решил, что его участие, как отца, завершилось.

Сегодня впервые за последние семь лет я увидела его так близко.

С одной стороны я знала о нём всё, но с другой – совершенно ничего. Я прочитала все его интервью, смотрела все его видеоконференции, я следила за всеми инновационными разработками, которые вёл мой отец. Но я так и не смогла до конца понять, какой же он человек? Гений или сумасшедший? И то и другое? В его жизни есть место семье? Или хотя бы дочери?

Компания "Берлингер" началась двадцать пять лет назад, когда двум шестнадцатилетним подросткам ударила в голову идея: что, если творить волшебство смогут не только маги? Руперт Берлингер и его друг Дерек Юргес положили начало коммерческой артефактике. Эта наука всё ещё развивается, в ней делается множество открытий. Фирма моего отца способствует этому. И находится в лидерах.

"Берлингер" занимает целое здание в шестьдесят этажей высотой – по меркам Акамара это невероятный масштаб, который очень многое может рассказать о компании. Говорят, если подняться на крышу, можно коснуться неба. В этом здании множество отделов. Все офисные работники сидят на средних этажах, на первых располагается производство, а на высших – корпоративное СМИ "Берлингер".

На нулевом этаже находится бар, причём круглосуточный. Многие отделы существуют в двадцати четырёх часовом режиме, и некоторые люди могут позволить себе расслабить только утром.

Сейчас часы на планшете показывали 14:22, но я уже влила в себя два стакана рома. В "Берлингере" не было дешёвых напитков, как, собственно, и еды, поэтому эта бутылка сильно ударила по моему скудному финансовому состоянию. Но какая теперь разница. Мамино "я же тебе говорила!!!" нельзя встречать на трезвую голову.

– Не рановато для алкоголя? – с лёгким привкусом удивления спросил мужчина, присаживаясь рядом.

Стулья перед барной стойкой были одиночными, но расставлены по схеме "наши попы далеко, а руки почти договорились уединиться". Меня моментально окутало ароматом дорогого парфюма, лоском идеально начищенного костюма, свежестью пены для бритья и чужим любопытством.

Я вяло повернула голову и уставилась на мужчину.

– У меня уважительная причина, – ответила, не смутившись.

Он идеально вписывался в обстановку, будто был частью проекта по строительству этого здания. Дизайнеры превратили бар в соединение декоративного произведения искусства и борделя. Этот мужчина был продолжением чьей-то креативной задумки. В помещении сплелись тёмно-синие и коричневые тона. Пиджак моего неожиданного собеседника был тёмно-синим, а его волосы – каштановыми. В баре чувствовались усталость, тяжёлая расслабленность и страстные флюиды, которые оставляли после себя работники. В этом мужчине всё это тоже было.

Он был привлекательным, но не настолько, чтобы при входе все девушки поворачивали голову в его сторону. Я бы сказала, что у него красивое лицо, но не оно завораживает. Завораживает потрясающая манера "держать лицо". Он был из тех людей, чьё истинное очарование познаётся лишь при личном разговоре.

– Мы с вами в довольно неравнозначном положении, – с лёгкой усмешкой проговорил он. – Я знаю, кто вы, но сам представиться не удосужился.

– Не нужно. Я знаю, кто вы.

– В самом деле? – Он приподнял брови.

– Эван Дэппер. Младший партнёр. За прошлый месяц вы закрыли двадцать сделок, что довольно неплохо превышает норму.

В его глазах и раньше мелькали головастики интереса, но теперь зелёные радужки полностью обросли неподдельным интересом. Эван Дэппер повернулся ко мне всем корпусом, вальяжно оперевшись локтём на стойку.

– Довольно неплохо? – уточнил он, словно бы не расслышал с первого раза.

Я хитро улыбнулась и посмотрела ему в глаза.

– Неплохой результат. Но можно и лучше.

– Не боитесь говорить такие слова младшему партнёру?

– Мне всё равно не светит работать здесь даже уборщицей, так что... нет, не боюсь. – Я меланхолично пожала плечами.

– Комиссия была удивлена не меньше вашего, – сказал Эван, разглядывая моё лицо, словно пытаясь найти в нём схожие черты с гендиректором компании.

– Чего удивляться. Вы же независимая фирма. Блата ни у кого нет.

Мой собеседник хмыкнул и жестом заказал себе выпивку, вместе с тем бросив занятную фразу:

– Если вы настолько наивны, что верите в это, то вам здесь действительно не место.

– Всё же есть? – Об этом можно было догадаться, но когда такое произносят вслух, становится очень грустно.

– Примерно половина. Или больше.

Половина стажёров купили себе здесь места. Супер. Я в который раз пожалела, что не родилась в семье миллиардера. Хотя странно, наверное, когда об этом думает дочь гендиректора крупнейшей компании по производству артефактов.

– Никто здесь даже не знал, что у Берлингера есть дети, – слегка сощурив глаза, сказал младший партнёр.

– Один. Деть.

Я тупо посмотрела на свой пустой бокал. Глупость ситуации поражала подпьянённое воображение.

– Берлингер был женат? – полюбопытствовал Эван Дэппер.

– Подсели ко мне, чтобы выведать тайны моего отца?

– Подсел к вам, потому что вы не создаёте впечатление тупой девочки.

Я взглянула на собеседника: он говорил с налётом флирта, но по лицу казалось, что какой-то процент честности в его словах всё же есть.

– Они не были женаты. Они просто не предохранялись, – хмуро сказала я, медленно пытаясь дотянуть конец платья хотя бы до середины ляжек.

Младший партнёр внимательно следил за моими движениями. Когда я подняла взгляд, он позволил себе ещё секунду поглазеть на мои ноги, и только после этого приподнял голову и вернулся к разговору.

– Почему Шэдли? Почему не Берлингер? – задал он вопрос.

– Спросите у моей матери.

– Ладно, Эрин Шэдли. Что ты здесь делаешь? Отец явно был не в курсе, что ты собираешься стажироваться в его компании.

– Отец вообще не в курсе, что мне уже двадцать, – хмыкнула в ответ. – Во-первых, я неплохо разбираюсь в артефактике. Во-вторых, я хочу, чтобы он меня заметил. Наконец.

Эван Дэппер наклонился ближе. Я почувствовала острое напряжение, которое исходило от него. Попыталась обыскать мужчину взглядом, но никакого артефакта не увидела. Неужели это его собственные чувства?

– Послушай, я хочу сделать тебе предложение. В моей команде осталось одно свободное место. Ты можешь занять его. Станешь моим стажёром.

Я удивлённо вскинула брови и в этот же момент заметила, как в бар вошёл ещё один младший партнёр. Он цепко проскользил взглядом по присутствующим, заметил меня, заметил своего коллегу и... нахмурился. Медленно прошёл к вип-столикам.

– Дайте угадаю... все младшие партнёры внезапно не добрали себе по одному стажёру?

– Соглашайся. Лучше предложений не будет. Да и ты не в том положении, чтобы выбирать, – спокойно сказал Эван Дэппер. Он внимательно разглядывал меня, даже показалось, что он запоминает каждый прыщ на моём лице.

– Как раз таки в том. Вас шесть, а я одна.

– Рядом со мной ты действительно чему-нибудь научишься. Я не сторонник теории, для меня на первом месте всегда практика. Статистику ты знаешь. Я – лучший. И я не играю против твоего отца.

– Откуда мне знать, что вы не врёте?

– Ни откуда. Подопечный должен верить на слово своему наставнику.

– Ещё чего, – фыркнула я.

– Ладно. Спишем всё на то, что в тебе слишком много рома. Ты хочешь попасть в фирму или нет? С отцом встретиться хочешь?

– Хочу, – буркнула я.

– Тогда я беру тебя.

– Э-э... – Я растерянно уставилась на собственные коленки. Отказываться глупо. Но и соглашаться тоже!

– Завтра в семь ты должна стоять рядом с моим кабинетом. Принеси все документы, тебя нужно будет оформить.

– Мой отец против, забыли, что ли? – негодующе спросила я.

– Это больше не твоя забота. Вызвать тебе машину? – внезапно нахмурился он. – Ты, кажется, слишком много выпила.

Я едва не расхохоталась, но вовремя сдержалась.

– М-м... нет. Я доберусь до дома на поезде.

– Где ты живёшь?

– На... – Я запнулась, сглотнула и выдавила: – На оранжевой ветке.

– Отлично. Значит, до офиса тебе добираться недолго.

Я вымученно улыбнулась. Мой дом находился на синей ветке, среди гниющих от сырости и затхлости домов; среди драных, вонючих кошек на каждой мусорке; среди спящих на лавочках бомжей; среди грубых разнорабочих; среди тех, кто не знает, что значит доезжать до дома на машине.

Глава 3

В более менее приличных зданиях Акамара всегда велась круглосуточная вентиляция. Стоило выйти на улицу, нос тут же забивал запах земли. Он был повсюду. Ежесезонно пахло и сырой, и гниющей, и промёрзлой почвой. Местные жители могли определить, сколько травы выросло на поверхности, благодаря лишь только нюху.

Мы были окружены землёй.

Наш город – это маленькая экосистема в сердце огромной планеты.

Если верить слухам, с крыши здания, принадлежащего моему отцу, можно увидеть всю пустыню, простилающуюся на много километров. Мне бы очень хотелось посмотреть. Я никогда не была на поверхности. Подниматься туда было опасно из-за нашей неприспособленности к солнцу. Тепловой удар – самое безобидное, что может случиться с жителем Акамара. Если до кожи доберутся солнечные лучи, в скором времени она покроется язвами. Не получив помощи, человек может умереть.

Многие сравнивают Акамар с очень, очень глубоким лабиринтом. Город в земле.

Страна Эль-Нат разрослась и разжилась на самом дурацком из всех существующих материков. Одиннадцать месяцев в году здесь стоит засушливая погода, солнце выжигает даже самые стойкие растения, пустыня поглотила собой весь материк.

Чтобы построить наш город, пришлось глубоко копать. Очень глубоко. Грунтовые воды – вот, что позволяет нам выживать. Акамар строили не как привычный человеческий город. Местных жителей с тем же успехом можно именовать "кротами".

Нас окружает десяток широких оврагов, переплетающихся между собой. "Овраги" строились длинной в несколько километров, они извиваются, как змейки, но в них нет неожиданных поворотов, параллельных улиц и прочего. Здания располагаются по обе стороны "оврага". Дорога между ними заасфальтирована. По ней в основном ходят пешеходы. Редко можно встретить на улицах автомобиль – город не предназначен для постоянного движения транспорта, поэтому одна семья может позволить себе только одну машину. Сейчас это – дорогой раритет.

Для тех, кто не может купить себе персональное средство передвижения, власти озаботились созданием железнодорожных линий. На наших улицах двум машинам-то тяжело разъехаться, поэтому было принято решение построить верхний ярус.

Между домами втиснули огромные колонны, которые послужили опорой для "верхней дороги". Поезда ходили прямо над нашими головами. Иногда можно было идти по улице, а бренчание состава оглушало всё, что ты пытался сказать своему собеседнику.

Запах земли, озона и палёной резины впитался в каждую молекулу города.

Рисовать карту Акамара было тяжело. На бумаге это было похоже на какое-то безумное переплетение линий. Для того, чтобы люди могли хоть как-то ориентироваться, линии выделяли цветом. А потом в народе как-то прижилось, что каждую улицу стали именовать по цвету на карте.

Компания "Берлингер" находилась на красной ветке. Эта линия города состояла сплошь из офисных зданий, которые расположились в два параллельных ряда. Примерно на тридцатом этаже они достигали линий электропередач, но строились выше, выше, выше, словно пытались достать неба. Это был элитный район. Если закинуть голову и долго смотреть ввысь, то покажется, будто углы небоскрёбов сливаются с облаками. Многие здания настолько высоки, что достигают поверхности земли, а иногда даже возвышаются над ней. Как компания моего отца.

Я жила на синей ветке. Пролетарский район. Он был одним из самых протяжённых и густонаселённых. Бедняков в любых городах большинство.

Мои родители познакомились на этой ветке. У мамы всегда здесь был дом, отец раньше жил тут, потом разбогател и переехал.

– На вашей карте недостаточно средств, чтобы оплатить проезд! – прилюдно опозорил меня автомат.

Я поспешно начала тыкать кнопками, открывая другое вирт-окно, лишь бы женский голос заткнулся. Баланс и впрямь не радовал. Я посмотрела на свои туфли, жалостливо простонала и оформила поездку до зелёной ветки – она находилась выше, и тариф до неё стоил дешевле.

Днём поезда ходили раз в двадцать минут, вечером каждые десять. Я присела на скамейку и принялась ждать. Вокруг было людно. Приближалось окончание рабочего дня, платформа постепенно забивалась уставшими служащими. Поездами пользовались даже те, кто работал на красной ветке. Это, во-первых, быстрее, во-вторых, не все, кто трудится в элитных офисах, зарабатывают достаточно, чтобы содержать личный транспорт.

Бросалось в глаза, что здесь было много пожилых людей и лощёного молодняка. Старушки на меня смотрели с неодобрением – на них я производила впечатление "ой фу, развратная девчонка". Молодняк мог пробежать заинтересованным взглядом, но неизменно приходил к выводу: "Фи, я всё равно лучше!". Парни сливались в однотипные пятна: сплошь в белых футболках и серых шортах, в чёрных очках, с большими сумками, напоминающими женские – всё это великолепие по тону совпадало с тёмной платформой. Девчонки, наоборот, пестрили летними нарядами, ветер очень любил их волосы, от чего женские ручки постоянно убирали локоны набок.

– Будьте внимательны! К первой платформе прибывает поезд! – из динамиков зазвучал голос диктора.

Я поднялась со скамьи и подошла к яркой белой линии. Рассеянным взглядом осмотрела мыски чужих ботинок, которые приблизились к краю на такое же расстояние. И внезапно заметила очень даже красивую обувь. Заинтересованно подняла глаза, чтобы посмотреть на её обладателя.

В нескольких метрах от меня стоял Руперт Берлингер.

Его лицо не светилось на рекламных роликах, в последние несколько лет он не появлялся в ток-шоу, не давал телевизионных интервью, а его презентации не крутили по новостям. Лишь немногие знали его в лицо – именно поэтому рядом с ним никогда не бывало толп фанатов.

Руперт Берлингер выглядел, как обычный госслужащий. Если специально не присматриваться, то и не заметишь, что он одет от ведущих дизайнеров Акамара. Этот сгорбившийся мужчина вообще не производил впечатления гендиректора. Его виски покрылись лёгкой сединой, тёмные короткие волосы были растрёпаны, пиджака не было, клетчатая рубашка мятой тряпкой заправлена в штаны.

Руперт Берлингер уткнулся в планшет и что-то увлечённо в нём печатал. Мужчина даже не заметил, как подошёл поезд. Он очнулся, только когда его стали толкать с разных сторон. Неровной походкой зайдя в вагон, он пристроился в углу и продолжил печатать.

Я с жадным любопытством разглядывала отца, гадая, что же он там строчит? Формальный разговор с партнёрами? Любовная переписка? Может, он придумал новую формулу для очередного артефакта?

Руперт Берлингер почувствовал на себе чужой взгляд и внезапно оторвался от планшета. Мы удивлённо уставились друг на друга.

– Станция "Оранжевая"! – оглушил нас диктор.

Отец поспешно подошёл к дверям, и, не глядя на меня, вышел.

Я успела заметить, что на планшете он раскладывал пасьянс.

Мне предстояло проехать ещё розовую, жёлтую и зелёную ветки – это по билету. Голубую уже без билета. И только потом я смогу выйти на своей синей.

Мой район находился почти в самом конце города. После нас оставалась только фиолетовая ветка, однако, несмотря на крайнее положение, трущобами всё равно считалась синяя. Фиолетовый район был своего рода учебным городком. Целую ветку отвели под детские сады, школы, колледжи и институты. Когда-то планировалось, что все здания будут выстроены с точки зрения градации знаний. Но пока власти отстраивали муниципальные учреждения, арендодатели по-быстрому продали свободные места частникам. В итоге там получилась куча мала. Например, по одну сторону от моего колледжа располагался престижный Акамарский университет, а по другую – ясли.

Поезд брынчал, вагоны тряслись, пассажиры, уставшие от повседневной суеты, уткнулись кто куда: в электронные книги, в смартфоны, в своё подсознание (уснули, бедняги). Были и те, кто предпочитал наслаждаться обществом друг друга даже в душном поезде.

У парня и девушки были часы с фирменным логотипом "Берлингер" – изящная буква "Б", обведённая кругом. Часы-артефакты. Я присмотрелась к влюблённым внимательнее. Интересно, какие эмоции они себе купили? Счастье? Страсть?

– Станция "Розовая"!

Освободилось сразу несколько сидячих мест. Убедившись, что никто не хочет их занять, я присела. Платформа была крытой – от солнца пассажиров защищал светло-зелёный пластик. На нём из окна поезда была видна огромная надпись "ТЕПЕРЬ ПРЕДМЕТЫ ЛЮБЯТ ЗА ТЕБЯ". Ещё не успели стереть.

Если оранжевая ветка отводилась под элитное жильё, то в розовом квартале располагались дорогие бутики, рестораны, театр, теле– и радиостудия. Весь модельный бизнес был сосредоточен на этой ветке.

Мне доводилось тут гулять всего два раза. Один из них по чистой случайности – контролёры высадили с поезда за безбилетный проезд, перебежать в другой вагон я не успела, и, пока ждала следующий рейс, решила прогуляться.

Человеку, который родился и вырос среди покосившихся от сырости домов, среди серых улиц и сгорбленных людей с бездонными глазами, тяжело воспринимать такие элитные кварталы. Вспоминая о розовой ветке, мне до сих пор кажется, будто меня измазали в меду, искупали в сладкой вате и окатили карамелью. От этих ощущений неумолимо тянуло мыться.

Когда мы приближались к жёлтой ветке, по вагону прошлись контролёры. Выпроводив безбилетников, удалились дальше. Увы, в течение поездки они проверяют пассажиров по нескольку раз. Перебегать придётся в любом случае.

Жёлтую ветку ещё называют мэрогеддон. Всё потому, что этот район отведен под чиновничьи нужды. Мэрия, департаменты, здание полиции, суд, тюрьма, военная поликлиника, даже жилой квартал – всё здесь. За порядком на этой ветке следили строго. Никаких надписей от антиартефаков и в помине не было. А если кто и пытался влезть со своим граффити, то его быстро отправляли в тюрьму – обычно на 15 суток.

Назад к карточке книги "Артефаки (СИ)"

itexts.net

Артефаки (СИ) - Анастасия Вернер

  • Просмотров: 3793

    Двойное рычание (ЛП)

    Милли Тайден

    Большая прекрасная женщина, нуждающаяся в спутнике + Два горячих альфы, ищущих пару = Горячая…

  • Просмотров: 3342

    Землянки - лучшие невесты! (СИ)

    Мария Боталова

    Вы знали, что девушки с Земли — лучшие невесты во всех объединенных мирах? Никто не знал, и оттого…

  • Просмотров: 3019

    Попаданка в семье драконов (СИ)

    Любовь Свадьбина

    Попала в другой мир и семью драконов – одраконивайся!Уничтожают новый дом – борись за него!Заботясь…

  • Просмотров: 2680

    Супергерой для Золушки (СИ)

    Лена Сокол

    Предполагается, что свадьба — «лучший день в твоей жизни». А что если бывший женится в этот день на…

  • Просмотров: 2552

    Самый хищный милый друг (СИ)

    Маргарита Воронцова

    Болезненные отношения, тяжелый развод… Теперь Кате не нужны мужчины, она их избегает. Но мужчины…

  • Просмотров: 2261

    Операция О.Т.Б.О.Р (СИ)

    Альмира Рай

    У меня никогда не было выбора. Я не могла решать свою судьбу, когда погибли родители. Не могла…

  • Просмотров: 2205

    Аукцион (СИ)

    Ольга Коробкова

    Кира работает в благотворительном фонде и содержит сестру. Им приходится очень сложно. И тут…

  • Просмотров: 2186

    Лилия для герцога (СИ)

    Светлана Казакова

    Воспитанницы обители нередко выходят замуж за незнакомцев, не имеющих возможности посвататься к…

  • Просмотров: 1801

    Научи меня любить (СИ)

    Кира Стрельникова

    Лилия - хрупкий, нежный цветок с тонким ароматом. Лиля - хрупкая, нежная девушка с мечтой в любовь…

  • Просмотров: 1790

    Чудовища не ошибаются (СИ)

    Эви Эрос

    Трудно жить и работать, когда твой сексуальный босс — чудовище с девизом «Я не прощаю ошибок». А уж…

  • Просмотров: 1706

    Друзья

    Нина Хитрикова

    Аня веселая милая девушка, тайно влюбленная в своего друга, решает покончить наконец с этим…

  • Просмотров: 1693

    Единственный, или Семь принцев Анастасии (СИ)

    Ольга Обская

    Белис – довольно милый параллельный мирок, королевство с прогрессивными законами. Только Насте-то…

  • Просмотров: 1511

    Э(ро)тические нормы (СИ)

    Сандра Бушар

    Ее муж изменяет. Прямо на глазах, даже не пытаясь этого скрыть… На что способна жена,…

  • Просмотров: 1486

    Алеррия. Обмен судьбы. Часть 1 (СИ)

    Юлия Рим

    Дочиталась фэнтези! Думала сказки, такого не бывает. И ни куда я не падала, и никто меня не сбивал!…

  • Просмотров: 1451

    Виноват кофе (СИ)

    К.О.В.Ш.

    Собираясь утром на маникюр, Кристина и не думала о том, что случайно вылитая чашка кофе может…

  • Просмотров: 1376

    Замуж на три дня (СИ)

    Екатерина Флат

    Раз в четыре года в королевской резиденции собираются холостые лорды и незамужние леди. За месяц…

  • Просмотров: 1291

    Покорность не для меня (СИ)

    Виктория Свободина

    Там, где я теперь вынужденно живу, ужасно плохо обстоят дела с правами женщин. Жен себе здесь…

  • Просмотров: 1262

    И небо в подарок (СИ)

    Оксана Гринберга

    Меня ничего не держало в собственном мире, да и в новом - лишь обещание данное отцу, Королевский…

  • Просмотров: 1095

    Игра на двоих (ЛП)

    Селини Эванс

    В автомобильной катастрофе близнецы Дэй теряют своих родителей, едва оставшись в живых сами. По…

  • Просмотров: 1077

    Наследница проклятого мира (СИ)

    Виктория Свободина

    Отправляясь в увлекательную экспедицию вместе со своим любимым парнем, я никак не ожидала, что она…

  • Просмотров: 1008

    АН-2 (СИ)

    Мария Боталова

    Невесты для шиагов — лишь собственность без права голоса. Шиаги для невест — те, кому нельзя не…

  • Просмотров: 947

    Иномирянка. Иллюзия выбора. Книга 2 (СИ)

    Марина Абрамова

    Отучиться на спецагента в другом мире? Легко! Пройти боевую отработку? Еще легче! Выжить в…

  • Просмотров: 918

    То, что снилось ночами (СИ)

    Елизавета Кузьмина

    Как вы относитесь к людям нетрадиционной ориентации? Вы чувствуете агрессию? ненависть? Или же вам…

  • Просмотров: 877

    За твоей спиной (СИ)

    Ксения Болотина

    Она не проживет без него и дня. Без его поддержки, без улыбки, без защиты. Ей не понаслышке знакомо…

  • Просмотров: 858

    Тайны мглы (СИ)

    Виктория Свободина

    Я родилась человеком. Только прожила совсем недолго. Мне было двадцать лет, когда в мой…

  • Просмотров: 852

    Тиран моей мечты (СИ)

    Эви Эрос

    Я никогда не мечтала о начальнике-тиране. Что же я, сама себе враг? Но жизнь вносит свои коррективы…

  • Просмотров: 660

    Соседи через стенку (СИ)

    Елена Рейн

    Сборник романтических историй серии книг "Только моя": 1. "СОСЕДИ ЧЕРЕЗ СТЕНКУ" Наше первое…

  • Просмотров: 657

    Шериф (ЛП)

    Алекса Райли

    Размножение #2.5  Бонусная история из книги «Механик» о шерифе Лоу и его Джозефин.Как всегда…

  • itexts.net

    Книга Хамелеон. Слепой мир. Анастасия Вернер

    Хамелеон-1. Слепой мир

    Жить в мире, не стремясь понять его смысл, –всё равно что расхаживать по огромной библиотеке и не трогать книги.Мэнли. П. Холл

    Глава 1

    Губы еле двигаются, голос звучит хрипло и неестественно:– Господи Иисусе Христе Боже наш, благослови нам пищу и питьё молитвами Пречистой Твоей Матери и всех святых Твоих, яко благословлён еси во веки. Аминь.Я по-прежнему сижу, уперев локти в холодную деревянную поверхность, и есть не начинаю. Молитва закончена для всех, но не для меня. Закрываю ладонями рот и шепчу тихо-тихо:– Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить всё, что принесёт мне наступающий день. Дай мне всецело предаться воле Твоей святой. На всякий час сего дня во всём наставь и поддержи меня. Какие бы я ни получал известия в течение дня, научи меня принять их со спокойной душою и твёрдым убеждением, что на всё святая воля Твоя… – договорить не успеваю. Как всегда.– Лиза. – Голос у Настоятельницы хриплый и очень резкий.Слышу гулкие шаги. Сапоги у женщины, скорее всего, с клёпками на подошве. Они издают странный звук – мне как будто в уши попадают маленькие капельки воды и булькают там внутри. Не двигаюсь, просто не вижу необходимости. Всё также сижу, прижав ладони ко рту. Слышу, как гулкие удары чужой обуви становятся всё громче, а значит – ближе. В конце концов, замирают.– Опять пытаешься нарушить молитву перед вкушением пищи? – Грозный голос раздаётся совсем рядом. Настоятельница стоит за моей спиной. Чувствую какой-то странный, свербящий в носу аромат. Точно не духи. Во всяком случае, запах неприятный. На её вопрос не отвечаю. Этого не требуется. Им не нужны ответы, причины, мотивы. У них есть своя истина, и они считают своим долгом донести её до нас. – Лиза, ты же знаешь, как эгоистично что-то просить у Бога дважды! Ты только что попросила благословить свою пищу! Будь благодарна за то, что на твою долю выпала честь вкусить такую еду! – Она делает передышку. Молчит несколько мгновений, а затем наставительно сообщает: – И знай ещё кое-что: если Бог считает, что тебе нужно пройти через определённые трудности, значит, так тому и быть. Пытаясь выклянчить у Него помилование, ты совершаешь грех.– Простите, – выдавливаю смиренно.Усилием воли пытаюсь сохранить на лице отрешённую мину. Не важно, верю ли я в божественное милосердие. Важно то, во что верят наши сиделки. По расписанию у нас обед. Стол уже был накрыт к нашему приходу. Настоятельница громко объявляет:– Ну что ж, можно кушать.Судя по запаху – что-то непрожаренное. У непрожаренного он всегда специфический, вроде с привкусом настоящей курицы, но я чувствую эту едва заметную фальшь. С нашей едой всегда что-то не так. От неё даже живот иногда болит.Нащупываю вилку, черпаю пробную порцию.На вкус – не такая гадость, как на запах. Есть это можно, даже несмотря на горьковатый привкус – видимо, недосолили. Со вздохом принимаюсь обедать.Неожиданно чувствую какое-то движение рядом с собой. Руку обдаёт лёгким ветерком, по коже бегут мурашки. Я резко ударяю вилкой по столу, но, как обычно, не успеваю. У меня только что стащили курицу. – Что там за шум, Лиза? – спрашивает Настоятельница своим дребезжащим голосом.– Ничего. Случайно промахнулась.Жаловаться на Марка было чревато. Этот парень – настоящий псих. Страдает от смертельной болезни, название которой я всё никак не могу запомнить, и вечно всех достаёт. Настоятельница приходится ему близкой родственницей, поэтому позволяет проводить время в нашем интернате. Но когда она не работает, он, конечно, живёт в нормальном доме. И если честно, он уже дико раздражает своими историями о том, как здорово жить в своей комнате, смотреть телевизор и кушать домашние пирожки. Несмотря на то, что его пичкают какими-то таблетками в два раза больше положенной нормы (ну, по его словам), это не помогает. Он умирает. И помимо того, что этот парень – чокнутый, он ещё отличается и злопамятством.Однажды я всё же пожаловалась на его воровство (и таскал этот гад не только еду, но и наши вещи!). После этого ему не составило труда заставить слепую девчонку до смерти бояться переступить порог собственной комнаты.На тарелке остаётся только рис. Его я видела раньше. Папа готовил когда-то. Крохотные, довольно мягкие камешки в этот раз очень твёрдые. Жевать приходится долго, тщательно. Такой рис я не люблю. Молоком бы разбавить…Не доедаю. Отодвигаю тарелку в сторону, делаю глоток компота, чтобы избавиться от сухости во рту, и смиренно кладу руки на колени, чуть опустив голову.– Поела? – спрашивает Татьяна. Моя сиделка.Киваю.– Может, доешь?Отрицательно качаю головой.Тут же слышу, как брякает посуда. Её забирают.Дальше время тянется невыносимо долго. Чуть склоняю голову, сжимаю руки так, что ногти впиваются в коленку. Обычно я не закрываю глаза (время сна не в счёт), мне нет особой необходимости. Но в этот раз прикрываю веки, словно ничуть не изменившаяся темнота может помочь мне сосредоточиться. Слышу, как в нескольких метрах от меня настенные часы отбивают свой ритм. Указательный палец на коленке непроизвольно начинает подрагивать. Тик-тик-тик-тик-тик… так. Тик-тик-тик-тик-тик…так. Секундная стрелка всегда имеет свой особенный ритм. Она бежит быстрее, поэтому её обозначают «тик». «Так» – это минута. Долгая, тяжёлая минута. Для меня часы всегда были каким-то удивительным механизмом, неподвластным никаким внешним раздражителям. Они как сердце. «Так» – это удар, а «тик» – маленькая стрелка, которая забирает один «так» и передаёт его другому, вызывая сердцебиение. Когда мир содрогнётся от нашествия чумы, или, например, произойдёт массовый катаклизм, время продолжит монотонно двигаться: тик-тик-тик-тик-тик… так. Ему ничто не способно помешать, остановить его невозможно. У него нет выходных или больничных. Время не знает, что такое – лежать на диване и ничего не делать. Оно заставляет человечество двигаться вперёд.Кажется, одна из сиделок однажды сказала, что наука – наше будущее, благодаря ней в мире происходит прогресс.Но что заставляет двигаться науку? Время. Оно выше всех и вся. Оно невидимыми нитями управляет всеми нами. Именно время заставляет человека вставать по утрам и ложиться на ночь. Время забирает наши силы, неизбежными шажками приближая нас к старости. Время зарождает в нас боязнь смерти, а вместе с этим – желание как можно больше успеть в своей жизни.Наука ничто, если есть время.А если нет времени, тогда уже всё остальное – ничто.…раздаются тихие хлопки. Настоятельница прочищает горло и хриплым голосом возвещает о том, что обед подошёл к концу. Это она не для нас. Для сиделок.Татьяна аккуратно касается моего плеча. – ¬¬¬Я слышала, – поспешно предупреждаю.Лишь спустя пять, или даже больше, минут вокруг поднимается шум, который своей остротой режет слух. Свербящие звуки отодвигаемых стульев заставляют морщиться.Я встаю позже всех. Жду несколько мгновений, прекрасно зная, что Татьяна сейчас приведёт вторую свою «подопечную». Мою соседку по комнате – Лару.Шаркающие шаги слышу задолго до того, как их обладатели приближаются ко мне. Вытягиваю руки, чуть улыбаюсь. Чужие тёплые пальцы утыкаются в левую ладонь.Сперва указательный и средний – «П».Мизинец, безымянный, указательный – «Р».Мизинец, безымянный – «И».Ладонь к ладони – «В».Всеми прижатыми друг к другу пальцами, словно кто-то ставит точку – «Е».Безымянный, средний, указательный – «Т».«Привет». Улыбаюсь. Отвечаю так же пальцами правой руки в её вытянутую левую ладонь.Не тратя больше времени, мы с Ларой двигаемся к выходу.Татьяна идёт позади. Слышу шаркающие звуки. Она в тапочках.Меня уже давно не водят под ручку. Я в этом интернате так долго, что прекрасно выучила все углы, повороты, количество ступенек на каждой лестнице и количество дверей на одном этаже. Поэтому и Лару мне позволяют водить без чужой помощи.Перед тем как начать подниматься по лестнице, мы ждём около минуты. Остальным сиделкам с ребятами требуется время, чтобы дойти до нужного этажа. Не хочется уткнуться кому-то в спину, отдавить ногу или самой получить по голове.В итоге до комнаты доходим спокойно. Три шага до лестницы. Девять ступенек вверх. Лестничный пролёт, который преодолеваем, держась за перила и огибая их в четыре шага. Затем ещё девять ступенек. И пятнадцать шагов до нашей комнаты.Я поворачиваю ручку. Слышу лёгкий скрип и, чувствуя, как на мгновение замирает сердце, вхожу. Благодаря Марку теперь каждый раз я жду, что вот-вот на голову мне что-нибудь свалится. А засыпая представляю, как вновь ползёт по телу какая-то гадость. Он однажды уже подсунул мне паука. И когда не видишь, как эта тварь по тебе карабкается, становится ещё страшнее. Делаю пять положенных шагов. Довожу Лару до её кровати. Наклоняюсь, вытягиваю руку в правую сторону и нащупываю свою. Сажусь.– Девочки, у нас тихий час. У вас есть два часа, отдохните. Потом пойдём читать, – раздаётся голос Татьяны.Слышатся её мельтешащие, торопливые шаги. Женщина доходит до Лары и повторяет жестами всё то, что сказала вслух, ей в руку.Вздыхаю. Неожиданно с улицы доносится чья-то непонятная речь. Делаю вывод, что окно открыто. Жаль, ни свежести, ни прохлады это не придаёт. Ложусь и готовлюсь размышлять ни о чём, убивая время. Татьяна стягивает с моих ног обувь и укрывает одеялом. Затем, судя по звукам, проделывает тоже самое с моей соседкой. И, пожелав приятных снов, уходит.Иногда мне её жаль. Она будит нас по утрам, приносит еду, меняет постельное бельё. Проверяет, чтобы мы принимали таблетки (если нам их выписывают) и следит, чтобы вовремя ложились спать. Сидит с нами на занятиях и «переводит» каждое слово Ларе.Она работает тут каждый день, кроме выходных, но на это место у неё уходит львиная доля собственной жизни. Ей приходится нянчиться с инвалидами, некоторые из которых ведут себя ничуть не взрослее пятилетних детей. Несмотря на это, она нас любит. Все сиделки нас почему-то любят. Обращаются с нами очень хорошо, кто-то даже забирает маленьких детей лет пяти-десяти к себе домой. Кормит пирожками.Я знаю, что им нас жаль. Обделённых детей. Ущербных детей. Детей без нормального будущего.Я иногда даже слышу, как сиделки плачут, там, в своей комнате.Закрываю глаза. Темнота не меняется. Но зато расслабляется тело.Открытое окно позволяет прислушиваться к разнообразию звуков. Тихое шуршание листьев, чьи-то шаркающие шаги, задорный смех. Гулкие, резкие удары мяча о землю. Отрывистые крики и тяжёлое дыхание. Удар. Лёгкое дребезжание железа – значит, в кольцо. Хотя, судя по разочарованным стонам – не попал.Под нашими окнами находится спортплощадка. Сейчас там играют в баскетбол. Те, кто не страдает от потери зрения, частенько любят собираться после обеда. Вообще наш интернат изначально был для слепо-глухо-немых. Но после того как сменился заведующий, сюда стали брать и менее тяжёлых сирот-инвалидов. Глухих. Слепых. Немых. Слабовидящих. Я не успеваю задуматься над тем, насколько верно нас считают обделёнными, как вдруг слышу тоненький свист рассекаемого воздуха. И громкий удар. Дверь с размаху врезается в стену. – Привет, слепая и шизофреничка, – здоровается Марк. – Освободите местечко у окна!Лару он почему-то называет «шизофреничкой», хотя она вообще-то просто слепо-глухо-немая.Успеваю насчитать только четыре чужих шага вместо положенных пяти. Скорее всего, у парня просто поступь шире. Марк часто заходит к нам, когда его исключают из игры. Играть в баскетбол он любит примерно так же сильно, как и нарушать правила, обзываться или даже применять силу. В этом плане с комнатой нам не повезло. Её окна выходят прямо на спортплощадку. И Марку ведь безумно скучно просто наблюдать за игрой с лавочки! Ему обязательно надо кого-нибудь помучить. Или нарушить чужой тихий час.– Два – один, – сообщаю ему. Вдруг пропустил что-то, пока поднимался?– Уже два – два. – Различаю резкий, но довольно слабый выдох. Хмыкнул, значит.Марк начинает подбадривать игроков своими никому не нужными кличами. Я раздражаюсь. Ненавижу это. Своими воплями он перебивает мне все звуки. Не понимаю, попал ли мяч в кольцо. Даже пыхтение игроков становится трудно различить. В конце концов с улицы доносится победный клич.– Ну? – не выдерживаю я, когда Марк молча продолжает наблюдать. Это специально. Он знает, что я игры не вижу, лишь слушаю. Ему просто нравится издеваться.– Три – два. – И снова этот противный звук. Парень очень любит хмыкать.Хочу спросить, забили в правое кольцо или в левое, но не решаюсь. Знаю, он только этого и ждёт. Потом последует очередная обидная колкость.Поэтому спрашиваю другое:– Что на тебе за обувь?На самом деле, я не люблю с ним разговаривать. У него словно цель всей жизни: как бы поудачнее и пообиднее подколоть. Однажды сравнил меня с растением – куриной слепотой. Словами не передать, как было обидно.Но сейчас задаю вопрос, потому что мне действительно интересно.– Какая разница, слепая? – в голосе проскальзывают низкие нотки. Марк удивлён.Понимаю, что не ответит. Начинаю размышлять сама. Если тапки, походка была бы шаркающей. Если ботинки, шаги были бы тяжёлыми. Может, шлёпанцы? Но тогда они бы хлюпали. В резиновой обуви нога потеет. Да и звук при ходьбе такой тонкий, как у резиновой игрушки. – Ты что, в кроссовках? – удивляюсь.– Слепая прозрела?– Откуда у тебя кроссовки? Украл?!– Не твоё дело, – огрызается. – И вообще, у нас четыре – два. – Это чужие кроссовки. Ты кого-то вообще без обуви оставил! – И хотя я этого парня немного боюсь, промолчать просто не могу.– Эй, я их не украл, а обменял, ясно? – В его голосе появляется злость. – И если ты меня сдашь…– Придётся пережить ещё один курс успокоительных, я знаю.Марк молчит. Слышу его глубокое дыхание. Он делает шаг в сторону. Отходит от окна. Но зачем? Слышу его тихие шаги. Не люблю кроссовки. У них очень мягкая подошва, из-за неё шаги становятся тише. Не могу разобрать, Марк идёт вдоль комнаты к Ларе или к нашему шкафу? – Привет, шизофреничка, – здоровается он с моей соседкой. – Марк, отстань от неё, – говорю тихо.– Да ладно, я же её не убью. И снова слышу, как парень хмыкает. Уже просто бесит!Дальше происходит что-то странное. Кажется, на кровати подруги прогибается перина. О нет! Марк сел рядом! Не представляю, как он её напугал. Видимо почувствовав чужие прикосновения, девушка садится. Шуршит одеяло.Что происходит в следующие мгновения – я не понимаю. Только слышу глосс Марка:– Жалко её всё-таки. Пока спит и видит сны, она живёт. А просыпается и умирает.И затем раздаётся лёгкий, едва заметный причмокивающий звук.Я всё понимаю.– Отойди от неё! – Тут же дёргаюсь. Резко сажусь на кровати, свешиваю ноги……но парень, кажется, сам встаёт и отходит от подруги. Из-за тихих шагов не могу определить точно. Да. Идёт в сторону окна. На ходу небрежно бросает:– Да я ничего такого не сделал.– Зачем ты мучаешь её, Марк? – спрашиваю обречённо. – Ей ведь и так тяжело, она совсем отрезана от мира. А ты её целуешь.– Ну, она сама об этом попросила.Искусный провокатор. Только меня не проведёшь. Я давно в этом приюте.– Нет, не просила! – Вообще-то на групповой беседе она вполне ясно озвучила своё желание! – фыркает парень.Я встаю и, сделав два шага, сажусь рядом с Ларой. Аккуратно беру её за руки. Девушка понимает, что это уже не Марк. Она вдруг заставляет меня повернуть ладони вверх и начинает «говорить», тыкая в них пальцами.– Не представляю, как Лара с тобой живёт. Ты такая скучная! – доносится голос парня от окна.Понятливо улыбаюсь. Пусть издевается. И он продолжает:– Прошлым летом Жека из тридцать седьмой сказал, что ты ему нравишься. И знаешь, что? Даже он не выдержал твоей депрессивной отчуждённости!– Что, уже не нравлюсь?– Да ты никому не нравишься!Вздыхаю.– Я думаю, ты всех так достаёшь, потому что умираешь. – Мой голос звучит тихо.– Пользуюсь моментом! – язвительно отвечает Марк. Приподнимаю голову и вдруг понимаю, что парень склонился надо мной. Слышу его дыхание. Чувствую, как оно касается моего носа. Но не успеваю даже вскрикнуть, как он говорит:– Я хотя бы делаю добрые дела, исполняя чужие желания. Испуганно дёргаюсь и отклоняюсь к стене. Жду, что сейчас начнётся ещё одно издевательство. Всегда, когда Марк приближается ко мне слишком близко, происходит что-то плохое. Например, паук в воротнике. Но парень говорит спокойным голосом:– Счёт пять – два. Адьёс, слепая и шизофреничка.Не знаю, что за «адьёс», но он часто говорит это слово, когда уходит. Слышу, как парень делает четыре шага.– Марк, – тихо окликаю его. – Лара сказала «спасибо».– Пусть обращается, – хмыкает тот в ответ.Понимаю, что открывать дверь нет необходимости, она и так открыта, поэтому хочу крикнуть, чтобы он закрыл её за собой, но не успеваю.Неожиданно мы слышим два громких, резанувших по ушам звука. Как-то я проходила мимо комнаты наших сиделок, где они обычно едят и смотрят телевизор. В тот раз они смотрели явно жутковатый фильм. Мне стало интересно, и я остановилась рядом с дверью. Начала прислушиваться.В какой-то момент там прозвучал похожий грохот. Голоса из телевизора говорили об этом. Они сказали, что это были выстрелы.

    Глава 2

    Я испуганно замираю на месте. Что это было? Выстрел? Реальный выстрел?! Да нет, не может быть. – Марк, что там? – тихо спрашиваю у парня.Но ответа нет. Недоумённо хмурюсь. Поворачиваюсь к Ларе, прекрасно понимая, что она моей растерянности не видит. Хочется, чтобы девушка мне хотя бы руку ободряюще сжала. Но соседка даже не слышала странного звука, и тревожить её не вижу смысла. Помогаю ей лечь, укрываю одеялом.Судорожно вздохнув, осторожно поднимаюсь и медленно иду к двери. Шаг, два, три… спотыкаюсь на ровном месте, но быстро восстанавливаю равновесие. Сбиваюсь со счёта, и из-за этого теряюсь в пространстве. Дальше шагать приходиться очень осторожно, чтобы не удариться лбом о косяк. Когда нащупываю деревянную конструкцию, нерешительно замираю. Марка в нашей комнате уже нет. Я высовываюсь в коридор и настороженно прислушиваюсь. Звуков паники вроде не слышно. Тогда что это был за выстрел?! Может, всех уже вывели из здания, а про нас с Ларой совсем забыли? Да нет, поднялся бы шум, и это мы бы не пропустили.– Эй, кто-нибудь, – тихо выдавливаю, надеясь, что меня услышат. Но сейчас время самое неудачное – тихий час.В коридоре никого нет.Сиделки в данный момент находятся в своей комнате, чай, наверное, пьют. Татьяна зайдёт к нам с Ларой только через час. Вернее, уже меньше. Странный звук больше не повторяется. Вроде бы стоит вернуться обратно в кровать. Но беспокойство гложет изнутри. На ум приходит компания парней с третьего этажа. Им всем по восемнадцать, и это жуткие типы. Даже хуже Марка. Они однажды воспитателя избили. А ещё умудрились раздобыть какие-то штуки, которые начали взрывать во дворе. Петарды, что ли… Мы из-за них потом ещё три дня на улицу не выходили. ¬¬¬¬С другой стороны, ребята из другого корпуса в баскетбол больше не играют, – видимо, тоже ушли отдыхать. Может, это их рук дело?После тихого часа по расписанию у нас прогулка. Единственное занятие, которое я действительно люблю. Но если выстрел принадлежит этим парням, и из-за них всё отменят…Только бы это был случайный звук!Всё-таки стоит выяснить, что произошло. Это ведь несложно, нужно просто спуститься в комнату сиделок и позвать Татьяну. Она-то точно должна знать.Конечно, они не любят, когда кто-то нарушает тихий час. Но я всё равно в это время никогда не сплю, а узнать, будет ли прогулка, обязательно должна.Ну подумаешь, спрошу, что случилось. Кому от этого хуже станет? Марк вон вообще еду с вещами ворует, и ничего. Я решаюсь.Тихонько выхожу в коридор. В другое время я бы спокойно шла, отсчитывая шаги. В нашем-то корпусе ориентируюсь хорошо. Но в этот раз шуметь не стоит, а споткнуться и упасть могу в любой момент. Такое тоже бывает.Поэтому я нерешительно передвигаюсь по стеночке. Делаю медленные, аккуратные шаги. Под пальцами у меня холодная шершавая стена, с выбоинами и трещинами. Как же Татьяна называла этот материал… точно, штукатурка. Она осыпается. За это я не люблю передвигаться таким способом. На пальцах потом остаётся неприятное вещество, по ощущениям напоминающее мел. Иногда из-за этого даже кожа начинает трескаться.Дохожу до лестницы.Перила деревянные, холодные, и тоже все испещрённые неглубокими бороздами. Я точно знаю одну девочку, которая специально орудует тут какими-то металлическими штуковинами от игрушек, пока её не оттаскивает сиделка. Говорят, она и свою постель так же исполосовала, хотя у неё отобрали все предметы, которыми это можно сделать. На первом этаже уже нет такой тишины. Из столовой слышатся голоса поварих и лязганье посуды. И ещё запах оттуда прилетает такой вкусный, манящий. Вот так почему-то всегда: пахнет замечательно, а на вкус всё равно гадость. Я сворачиваю в сторону, огибая лестницу, и вдруг слышу приглушённый голос Настоятельницы. А затем хлопок двери её кабинета.Точно! Спрошу у неё. Она точно злиться не будет за нарушенный тихий час, особенно если сделать вид, что тебе очень-очень страшно. Женщина она хоть и строгая, но довольно впечатлительная.Уверенным шагом направляюсь в сторону нужной двери. Кабинет находится в отдалении от входа, столовой и лестницы. Нужно пройти небольшой коридорчик. В какой-то момент под ногами перестают скрипеть деревянные доски. Подошвы ботинок ступают по настоящей плитке. И ручки у дверей в этом коридорчике совсем не такие, как в наших комнатах. Тут они прямо изящные, изогнутые, с какими-то полосками сверху, напоминающими витиеватый рисунок. Точнее сказать трудно.Я дохожу до нужной двери, дергаю ручку и заглядываю внутрь.До меня доносится обрывок фразы:– …нам нужно поговорить со всеми, с кем у него был хоть какой-то контакт.Понимаю, что пришла не вовремя.Мне становится жутко неловко. Чувствую, как сердце ухается в пятки, нелепо бормочу:– Извините, пожалуйста, я не хотела вас отвлекать, простите, я…– Лиза! – И это не злость. Кажется, Настоятельница рада. Я удивлённо замираю. – Лиза, заходи. Ты-то нам и нужна!Нет, не радость. Голос у неё дрожит.От неповиновения будет ещё хуже, поэтому трясущимися руками закрываю за собой дверь и делаю шаг вперёд.В кабинете пахнет как-то по-другому, не так, как раньше. Что-то изменилось. Помимо не самого приятного запаха духов нашей Настоятельницы, тут есть ещё один. Очень резкий, забивающий нос. И, кажется, мужской.– Лиза, ты ведь дружишь с Марком, верно? – сглотнув, спрашивает женщина.Что это с её голосом? Такое чувство, что она сейчас заплачет.– Нет-нет, мы не друзья, – говорю поспешно. – У меня здесь нет друзей.– Лиза, не глупи, я знаю, что вы общаетесь! – едва ли не истерично выкрикивает женщина.Я вздрагиваю. Что… что происходит? Становится страшно.– Тише, не нервничайте. Позвольте, я сам. Ого, вот это голос! Совершенно мне незнакомый. Мужской. И такой… приятый. Абсолютно чистые звуки. Тембр низкий, очарования которому придаёт мягкая хрипота.– Лиза, верно? – Это он мне. Меня хватает только на то, чтобы нерешительно кивнуть. – Скажи, ты знаешь Маркуса Ратерфорда?Кого?– Э-э… вы… вы про Марка? – уточняю тихо, сцепив руки за спиной и опустив голову.– Да, именно про него.– Я его знаю. И… – замолкаю, не зная, что сказать. Рассказывать про его проделки точно не стоит – мне же и перепадёт потом. Но что тогда? «Он хороший человек»? Нет, такого я точно не скажу. – Ну… он был в нашей комнате буквально десять минут назад.Мне этот мужчина не отвечает. Вместо этого слышу его стальной голос, но обращённый явно к кому-то другому:– Он наверняка уже сбежал, сверкая пятками. Здесь его искать бесполезно. Направь Криса и Дилана прочесать окрестности, может, удастся зацепиться за след. И надо проследить за иногородними поездками. Вряд ли он такое может сказать Настоятельнице.Значит, в комнате есть кто-то ещё. Но… как так? Я ничего не слышу. Ни дыхания, ни покашливания, ни шуршания одежды при движении.Этого не может быть. Человек не может вести себя настолько тихо. Если тут вообще ещё кто-то есть.– А можно мне идти? – смущённо спрашиваю, обращаясь к кому-то из них.– Конечно, – мне отвечает мужчина с невероятно притягательным голосом. И как-то совершенно не к месту добавляет: – Лиза.Я позволяю себе лишь поджать губы, но в целом стараюсь остаться беспристрастной. Не хочется показывать своего недоумения.Спустя несколько мгновений уже выхожу в коридор. Делаю семь шагов, и вдруг вспоминаю, что про выстрел так и не спросила. Мда.Неожиданно позади хлопает дверь. Это же… судя по расстоянию – кабинет Настоятельницы.Сама не знаю почему, но я пугаюсь. Ускоряю шаг, но тот, кто вышел за мной пять секунд назад, уже нагоняет.– Лиза, верно? – спрашивает мужской голос, непроизвольно завораживая мягким низким тембром.Я иду. Иду. Иду. Главное – не останавливаться. Потому что он незнакомец. А мне нельзя разговаривать с незнакомцами. Это правило нам сиделки вбили ещё в тот раз, когда впервые вышли с нами на улицу. – Не бойся меня. – Он словно угадывает мои мысли. Хотя, может, по моему лицу и так всё ясно.Ускоряюсь. Как мне кажется, намёк вполне очевиден. Но вдруг слышу и его шаги. Громкие, резкие. Тут же понимаю, что происходит, но остановиться не успеваю. Он обгоняет меня, и я с размаху впечатываюсь в крепкое мужское тело.– П-простите, – вскрикиваю и делаю шаг назад, чувствуя, как его руки плавно съезжают с моих плеч.– Послушай, ты можешь со мной поговорить, – мягко произносит он. – Я не причиню тебе вреда.– Да, я знаю Марка, но я с ним не дружу, и между нами вообще нет ничего общего! Это он ворует еду и вещи, я к этому не причастна, честное слово, – выпаливаю на одном дыхании. – Что ж, это очень хорошо. Но я хотел поговорить о тебе.Эти слова не только настораживают, но и пугают не на шутку.– Обо мне? – Да. Можно проводить тебя?Докуда – не говорит. Значит, может в любой момент сослаться на это и сбежать. Или наоборот, не отставать.Я хмурюсь, но вдруг чувствую чужую руку у себя на талии, аккуратно подталкивающую меня вперёд. Делаю шаг, ещё один, и затем иду уже сама.– Давно ты живёшь здесь?– Кхм, угу.Мне очень не хочется с ним говорить. Но выбора, похоже, нет.– И тебе здесь нравится?Недоумённо поворачиваю голову, словно смотрю на него. Хотя наверняка взгляд промахивается и устремляется на стену.– Как и всем.– Судя по всему, не нравится.– Я этого не говорила.– Но подразумевала.Ничего себе, вот это тип.– А вам-то это зачем? – спрашиваю в искреннем желании понять.На мой вопрос мужчина не отвечает. Зато задаёт свой:– Тебе, наверное, хочется жить в нормальном доме? Вот теперь молчу уже я. И на этот вопрос ни за что не отвечу. Это смахивает на проверку. Может, Настоятельница всё подстроила?Мы выходим из коридорчика. Я чувствую запах свежей еды. Отлично, скоро появится лестница, и тогда можно будет сбежать от этого человека. По ступенькам мне это сделать всё же легче.– Думаю, ты мечтаешь выбраться отсюда.Теперь полностью убеждаюсь – пора приводить план в исполнение как можно скорее.– Я бы мог это устроить.– Ага, – говорю ему и с трудом выдавливаю из себя улыбку.Нащупываю перила. Здорово. Ещё мгновение и…По лестнице кто-то спускается. Громко и быстро переставляя ноги. Что-то не припомню, чтобы кто-то из наших так ходил… но вдруг это всё же помощь? Я тогда точно смогу отвязаться.Вот только это не помощь.– О, Крис, Дилан, вы как раз вовремя. – Бархатный голос говорит с явным удовольствием. – Эта девушка поедет с нами. Отведите её ко мне в машину. – И уже тише добавляет: – Подавляя любое сопротивление.Сердце делает кувырок в груди. Я едва успеваю осознать сказанные вслух слова, как чувствую огромные ладони на своих руках. Они хватают меня и заставляют шагнуть назад. – Что вы делаете? – ошарашено вскрикиваю. – Что происходит?Страх начинает пульсировать в голове. Не совсем соображая, что делаю, пытаюсь вырваться из крепких тисков. И, понимая, что меня не отпускают, начинаю кричать:– Нет, нет, пожалуйста, не надо! Отпустите меня! Я ничего не сделала!Они тащат дальше, но мне не хватает сил, чтобы справиться с захватом. Меня зажали с обеих сторон.– Что вы делаете?! Помогите!!!На мои крики кто-то выбегает. Я слышу ошарашенный мужской голос:– Рай, ты что делаешь?!– Лиза! – словно через пелену в сознание прорывается голос Настоятельницы. – Пожалуйста, отпустите девочку!– Не волнуйтесь, с ней всё будет в порядке, – говорит мягкий баритон. Так спокойно, словно всё происходящее само собой разумеется. Я упираюсь ногами в пол и пытаюсь вывернуться из чужих рук. Но эти руки слишком сильные. На секунду кажется, что меня сейчас раздавят. Долго сопротивляться не выходит – ботинки начинают скользить. Похитители словно только этого и ждут. Они рывком дергают меня вперёд и уже не просто тащат, а приподнимают над полом и фактически несут.Не оставляю попыток вырваться. Пытаюсь укусить. Пользуюсь возможностью и пускаю в ход свободные ноги. Но мужчины держат настолько крепко, что у меня начинает болеть кожа. Кажется, они вот-вот сломают мне руки.Неожиданно в лицо ударяет сильный порыв ветра. Мы на улице. Но как?! Там ведь ещё прихожая и несколько ступенек! Но мы же не спускались! Я бы поняла!Пытаясь осознать, что произошло, перестаю вырываться с прежней силой. Это даёт похитителям возможность с лёгкостью протащить воющую меня через весь двор. Лишь когда слышу скрип наших ворот, понимаю, что теперь всё.Окончательное всё. В здании за меня хоть кто-нибудь мог заступиться, а тут – слепая девчонка против двоих монстров? После того, как эта мысль укореняется в сознании, двум мужчинам достаётся безвольное тело. Только сейчас до меня доходит, что за сопротивление они могут и побить.– Я сдаюсь, – тихо говорю им, прекращая все попытки освободиться. – Сдаюсь, только не бейте! Пожалуйста… я сдаюсь.Наверное, теперь они понимают, что их жертва очень боится боли.Не получая никакого отпора, они молча выволакивают меня за пределы приюта. Всё, что я сейчас слышу – это сумасшедшее сердцебиение, дикими ударами отдающееся у меня в ушах. Однако краем сознания отмечаю непонятный пикающий звук. Затем один из мужчин меня отпускает. Не успеваю удивиться, как раздаётся странный щелчок. А потом меня запихивают внутрь какого-то пространства.– Что вы делаете?! – кричу я.И тут же слышу повторный щелчок. Дверь. Это захлопнулась дверь!Куда они меня засунули? Что это за коробка?!Сперва я не двигаюсь. Мне страшно сделать даже лишний вдох. Затем понимаю, что вокруг никого нет. Тут тихо, как в гробу. Начинаю ощупывать пространство. Я лежу на каком-то диване. Он очень гладкий, мягкий, и ещё он чуть-чуть скрипит, когда я ёрзаю. Мои пятки упираются в закрывшуюся дверь. Пытаюсь сесть, но вдруг понимаю, что колени не помещаются в этой коробке. Они упираются во что-то твёрдое. Такое же гладкое. Если надавить – эта штука прогнётся внутрь. Касаюсь её, начинаю водить руками по поверхности. Похоже на стул. Во всяком случае – у неё есть спинка и сиденье. Таких тут целых две. Коробка по ширине довольно объёмная. Я могу растянуться в ней почти во всю длину. На дверях есть окна. Правда, они не стеклянные. Ударяю по ним руками, но выбить не получается. Тогда начинаю нащупывать ручку. Мне удаётся распознать только какую-то маленькую металлическую штуковину. Дёргаю за неё, но ничего не происходит. Всё так же заперто.Тогда я поднимаюсь на ноги, но вдруг случайно бьюсь головой о крышу. После секунды раздумий сажусь на колени и ощупываю верхнюю часть коробки. В конце концов, может, у неё есть крышка? Но найти её не успеваю.Неожиданно раздаётся тот самый странный пик, который я слышала, когда меня сюда тащили. Тут же по всей коробке проносятся щелчки. С той стороны, где были два стула, открываются двери. Прохладный воздух заполняет помещение. Коробка слегка качнулась под весом залезающих в неё тел.Это те самые мужчины. Один, у которого мягкий и пугающий баритон, другой – тот, что выбежал на мой крик.– Что вам от меня надо? – тут же набрасываюсь на них с вопросом. – Да, – неожиданно яростно отвечает мне голос того, кто сидит справа. – Что нам от неё надо? – И он обращается не ко мне.Но тот, кому адресован вопрос, молчит.В коробке раздаётся странное жужжание. Она начинает едва заметно трястись. И трогается с места. Так резко и неожиданно, что меня впечатывает в спинку дивана. Это машина. Вот куда меня запихнули.Когда-то давно я видела их со стороны, но никогда не бывала внутри. У моих родителей не было машины.– Ты понимаешь, что это похищение? Ты только что похитил человека! – Из приюта для инвалидов, – говорит тот самый мягкий баритон.– На глазах у директора интерната!– Для инвалидов.Они начинают спорить.Я удивлённо вслушиваюсь. Ведь это значит, что моё похищение в их планы не входило.– Отпустите меня, пожалуйста, – начинаю жалостливо лебезить, – я никому ничего не скажу, честное слово!С левого сиденья вдруг слышится насмешливое хмыканье. А затем и замечание:– Ты и так ничего не знаешь.Звучит настолько пугающе, что я непроизвольно вжимаюсь в сиденье. Машина едет быстро. Я чувствую, как мы набираем скорость. При этом конструкция тормозит и поворачивает не менее резко. Первое время я держусь на адреналине. Потом понимаю, что меня начинает тошнить. Самое ужасное заключается в том, что я не могу контролировать движение. Не вижу, куда мы едем. А мне нужно стоять на ногах. Подошвами чувствовать землю. Упираться руками в рядом стоящие предметы. Я должна понимать, что это за местность! А мы несёмся со скоростью света, и я не вижу, куда! Мужчины всё ещё спорят. Но моя собственная паника не даёт мне сосредоточиться на их голосах. До меня долетают только какие-то обрывки фраз.– Рай, я тебя умоляю, объясни, что происходит!!!Рай? Это имя такое? А второго зовут Ад?Почему-то на ум тут же приходит утренняя молитва. И хотя она никакого отношения к ситуации не имеет, имена Рай и Ад пугают меня до смерти. Кажется, в прямом смысле.Боже, помоги. Это ведь не смерть. Не так ведь люди умирают.Внезапно машина резко тормозит. Я не удерживаюсь и лечу вперёд. Моё тело с размаху врезается в преграду в виде переднего сиденья. Одно колено даже касается пола. Второе так и остаётся на диване. – Ты в порядке? – спрашивает тот, что сидит справа.Не отвечаю. Что вообще происходит? Кто это? Зачем им я? Тем более что изначально я им была даже не нужна!Решаю предпринять ещё одну тщетную попытку и тихо прошу:– Отпустите меня… пожалуйста…– Не волнуйся, – говорит всё тот же странный мужчина, что сидит справа. Кажется даже, что в его голосе слышатся ободряющие нотки. – Мы скоро приедем.Приедем. Куда приедем? Но я не решаюсь спросить вслух. Если уж на вопрос, зачем они меня похитили, не отвечают, то и сейчас не ответят. Вместо этого осторожно пододвигаюсь поближе к двери и, поводив рукой по её периметру, нащупываю ручку. Начинаю дёргать.– Так ты не выберешься, – прорывается в сознание насмешливый голос. Тот самый мягкий баритон. – Выпустите, прошу, – начинаю хрипеть в ответ. – Я задыхаюсь. Мне нечем дышать! Пожалуйста! Меня тошнит!Они мне не верят. Но это правда. Обхватываю руками горло. Воздуха нет. Дышать нечем. Начинаю судорожно вдыхать, но чувствую лишь, как что-то перекрывает горло. От этого паника становится только сильнее. – Ты посмотри, до чего ты её довёл! – краем уха слышу мужской голос. – И что нам теперь делать со слепым инвалидом?!В этот раз машина тормозит аккуратнее. Я чувствую этот перепад движения, и тошнота начинает усиливаться. Если бы меня снова мотнуло к передним сиденьям, боюсь, я бы не выдержала.Машина останавливается.Не успеваю облегчённо выдохнуть, как по всему салону разносятся одновременные щелчки. Возле меня тоже. В этот же момент открывается передняя дверь у водительского сиденья, и машину оглушает какой-то монотонный пик. Пи-пи-пи-пи-пи-пи. Боже, оно так и будет бить мне по ушам?!Моя дверь резко открывается. Я всё ещё держусь за ручку, поэтому чуть не вываливаюсь наружу. Мужские руки резко обхватывают меня за талию и аккуратно запихивают обратно.– Эй, всё нормально, слышишь? – опять этот мягкий баритон. Я дёргаюсь от него подальше, к другому концу салона, но он хватает меня за плечи и не даёт двинуться.– Что вам от меня надо?!– Ничего. Ничего, ясно? Мы просто катаемся.– Что вы несёте?! – Я срываюсь на ор. – Хватит делать из меня психбольную, скажите правду!И в этот момент резкая боль пронзает руку.Дёргаюсь, вскрикиваю и чувствую, что больше никаких преград нет. Этот мужчина меня отпустил. Со всей скорости отползаю к противоположной двери, прижав к себе больную руку.Ну конечно. Больше меня держать уже нет необходимости.Сознание начинает медленно уплывать. Мысли смешиваются в какую-то кашу. Во всём теле появляется странная слабость. Рот не открывается, язык вообще отказывается шевелиться. Тем не менее, каким-то чудом я умудряюсь выдавить:– Чем вы меня накачали?Темнота для меня остаётся прежней. Просто теперь я не могу думать.Спустя мгновение отключаюсь. Совсем.

    feisovet.ru