Текст книги "Слепой (СИ)". Анна милтон книги


Читать онлайн книгу Особенная (СИ)

Автор книги: Anna Milton

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Назад к карточке книги

Анна Милтон

О собенная

Полукровка ― #1

Когда  ты  захочешь плакать,

Позови меня.

Я не обещаю тебя рассмешить,

Но я могу поплакать вместе с тобой.

Если однажды ты захочешь сбежать.

Позови меня.

Я не обещаю уговорить тебя остаться,

Но я могу сбежать с тобой.

Если однажды ты не захочешь вообще кого-либо слышать,

Позови меня.

Я обещаю прийти ради тебя.

И обещаю вести себя тихо.

Габриэль Гарсиа Маркес. Последнее письмо

Глава первая

Я стояла в тени дерева и смотрела на мраморное надгробие, где красивым каллиграфическим подчерком было выгравировано:

«Маркус Джейсон Остмен

20.03.1972 – 12.06.2013гг.

Лили Элизабет Остмен

13.07.1973 – 12.06.2013гг.

Вы навсегда останетесь в нашей памяти и сердцах. Помним и любим вас»

Ровно девять месяцев назад погибли мои родители.

Наш автомобиль столкнулся с темно-синим «Джипом Гранд Чероки». Но виновных в происшествии не было. Точнее, во всем виноват туман, из-за которого мой отец и водитель другой машины не увидели друг друга и столкнулись. Кстати, тело того, кто сидел за рулем «Джипа» не нашли на месте аварии. А потом выяснилось, что автомобиль вообще принадлежал некому Брюсу Гилберту, который заявил о пропаже своей машины за день до автокатастрофы…

Тот злополучный вечер оставил много загадок, которые и по сей день не покидали пределов моего разума. Но полиция, в отличие от меня, с легкостью наплюнула на дело и закрыла его. Для них и так все очевидно. Для них не важно, к примеру, то, куда делся водитель «Джипа». Как человек мог после лобового столкновения скрыться с места? Как? Я не понимаю.

Не прошло и месяца, как происшествие, унесшее жизнь самых дорогих мне людей, оказалось забытым и потерянным среди сотен других нераскрытых дел.

В тот вечер я ехала с родителями в аэропорт. Они отправлялись в Чикаго по делам. Когда все случилось, мама и папа погибли на месте, а мне чудесным образом удалось выжить. Доктор Лоствуд сказал, что мне стоит благодарить своего ангела-хранителя, потому что после таких травм, которые я получила, умирают.

Лучше бы я погибла, потому что боль, которая съедала меня изнутри, мешала жить спокойно, засыпать ночами и просыпаться по утрам. Каждый день я прокручивала в сознании тот вечер, навсегда изменивший мою жизнь, перевернувший все вверх дном. Я помнила, как очнувшись в больнице, услышала ужасные слова о том, что родители не выжили. Это были самые худшие минуты в моей жизни.

Я крепко зажмурила глаза. Боль, эта дикая боль проникла в каждую клетку моего тела, наполнила их до краев. Она резко ворвалась в сердце, уничтожив в нем все светлое и хорошее. Она разбила его на миллиарды маленьких осколков, которые теперь невозможно собрать воедино. Боль очернила душу, она поглотила меня в темноту.

Даже спустя девять месяцев я не верила. Не верила в то, что больше никогда не смогу увидеть их… увидеть счастливую улыбку мамы, увидеть добрый снисходительный взгляд папы. Я больше никогда не смогу подойти к ним и сказать, что люблю их, и что я рада, что они есть у меня. А еще авария заставила меня каждый день, каждую минуту сожалеть о том, что я не говорила им этого чаще.

Перед глазами стоял ясный образ родителей, они улыбались, с любовью смотрели на меня. Но это только моя память. Это не по-настоящему. Их нет. Их больше нет.

Мое сердце разрывалось снова и снова, затем восстанавливалось, и вновь крошилось, как печенье. И так каждый раз. Каждый день я заставляла себя вставать с кровати и жить дальше.

Тяжелые капли дождя упали на лицо, скатившись по щекам и скулам и смешавшись со слезами. Я пришла в чувства и поняла, что до сих пор сжимаю в руке цветы. Четыре белые лилии. Мама обожала их.

– Эй, ты как? ― рядом с собой я услышала тихий голос Клэр.

Я прерывисто вздохнула и посмотрела на нее. Она ― все, что у меня осталось. Единственная крупица света среди бесконечности тьмы. Единственная соломинка, за которую я хватаюсь из последних сил, чтобы не исчезнуть в своей боли.

Клэр моя сестра. Она старше на пять лет. Ей двадцать три. Клэр живет в Нью-Йорке, год назад, за несколько месяцев до аварии, вышла замуж за сына бизнесмена и счастлива в браке. Она очень красива. Стройная, высокая, с длинными вьющимися волосами шоколадного оттенка и большими тепло-карими глазами. Она больше похожа на родителей, чем я. У нее глаза папы, а волосы и многие черты лица мамы. Я же внешне совершенно отличаюсь. У меня светло-русые волосы и зеленые глаза. Я немного худее Клэр и на полголовы ниже.

Когда все случилось, Клэр отдыхала на Южном берегу Франции. Она все бросила и приехала сюда, ко мне, когда узнала, что произошло, и что родителей больше нет.

– Нормально, ― запоздало отозвалась я.

Губы Клэр расплылись в понимающей улыбке.

– Я скучаю по ним, ― сказала она, обняв меня за плечи.

– И я.

Мой мрачный взгляд упал на надгробие. Я медленно опустилась на корточки и положила цветы на могилу.

– Я люблю вас, ― прошептала я, проведя рукой по выгравированным именам родителей.

– Ангелы позаботятся о них, ― сказала Клэр.

– Если они не сделают этого, я разнесу небеса, ― пробормотала я, поднимаясь.

– Я помогу.

Стало прохладнее, а моросящий дождь превратился в ливень. Сегодня воскресенье. Очередной унылый, пасмурный день в городе Данвилл, штат Вирджиния.

Клэр раскрыла черный зонт, и мы поспешили покинуть кладбище.

– Во сколько у тебя самолет? ― спросила я, когда мы сели в машину сестры, черную «Ауди Q5».

– Приедем домой, возьму вещи и сразу в аэропорт, ― ответила Клэр, заводя автомобиль.

Весь июнь и июль я провела в больнице. Восстанавливалась после тяжелых травм, полученных в аварии. Клэр оставила Францию и единственного, первого и неповторимого мужа Ричарда, чтобы быть вместе со мной. Она поддерживала меня. Не проходило и дня, чтобы она не сидела в моей палате и не лечила мою душу от ран, которые никогда не затянутся.

В конце июля я уже могла спокойно передвигаться по больнице, выходить на улицу и гулять. Клэр договорилась с моим лечащим врачом о выписке. Третьего августа я уехала с ней в Нью-Йорк, где пробыла до последней недели месяца. Потом я была вынуждена вернуться в Данвилл, чтобы начать готовиться к школьному году. Клэр вернулась со мной.

И все это время, с сентября (а сейчас март) она жила здесь, вдали от Ричарда. Из-за работы он не мог переехать вместе с ней и жить здесь. Но он прилетал на Рождественские каникулы, старался бывать в Данвилле как можно чаще. Я чувствовала себя ужасно оттого, что являюсь причиной их с Клэр долгой разлуки. И еще потому, что я несовершеннолетняя, мне только семнадцать, и сестра оформила надо мной опеку, как единственный близкий родственник. Теперь я груз на ее плечах. А ведь у нее своя жизнь, своя семья.

Через полчаса мы подъехали к большому двухэтажному дому. В нем четыре спальни, три из которых теперь будут пустовать неопределенное количество времени. В конце мая прошлого года, мама, занимаясь перепланировкой, решила снести ванну, находившуюся на первом этаже, чтобы кухня стала просторнее. Она сделала это, потому что большую часть своего времени проводила именно там. Она хотела чувствовать себя максимально комфортно и приложила массу усилий, чтобы добиться исполнения своей маленькой мечты.

Но мама наслаждалась новой просторной кухней недолго.

Папа был генеральным директором рекламной фирмы. Он часто ездил в командировки в Чикаго, и его заработка хватало на все. Мы никогда и ни в чем не нуждались. Мама была домохозяйкой… причем прекрасной. Папа оплатил обучение Клэр в Нью-Йоркском университете, где она познакомилась с Ричардом. И мне собирался купить машину на совершеннолетие, но так и не успел. После смерти папы все деньги на его счетах перешли нам с Клэр, а управление фирмы взял на себя лучший друг отца и по совместительству заместитель генерального директора ― Эдвард Дейли. В последний раз я видела его в начале февраля. Он со своей семьей приехал в субботу, чтобы узнать, как я и Клэр справляемся. Его жена испекла черничный пирог, к которому никто так и не притронулся.

В общем, оставленных в наследство сбережений хватит, как минимум на десять лет беззаботной жизни.

Но разве способны деньги хоть как-нибудь компенсировать смерть родителей?

Нет. Черт, нет.

Через двадцать минут мы подъехали к дому. Клэр забрала свои вещи, и мы вышли на улицу, ожидая приезда такси.

– Почему ты не поедешь на своей машине? ― спросила я.

– Я оставлю ее тебе, ― ответила сестра.

Я поперхнулась от удивления.

– Ты… ты серьезно?

– Вполне, ― уверенно кивнула она.

– Но…

– Это лишь малая часть того, что я могу для тебя сделать, ― Клэр мягко сжала мои плечи. ― Я оставляю тебя одну, ― она виновато сжала губы, и они превратились в тонкую бледно-розовую линию.

– Мы уже обсуждали это. Ты не должна нянчиться со мной.

Где-то с января месяца я настойчиво убеждала Клэр, что ей пора вернуться к Ричарду. Нет. Дело не в том, что я устала от нее. Этого никогда не произойдет. Просто у Клэр своя жизнь, и я не имею права красть ее время из-за своей неспособности справиться с горем самостоятельно. Ну… по крайней мере, так было раньше. Но сейчас, спустя девять месяцев я, наконец, чувствую, что могу начать все сначала.

Наверно.

У Ричарда какие-то неприятности на работе, и ему срочно понадобилась помощь и совет Клэр, как хорошего специалиста. Конечно, моя сестра не смогла отказать. В итоге через час у нее самолет в Нью-Йорк, и я увижу ее не раньше, чем через месяц.

– Нет. Должна. Потому что ты моя сестра. Ты единственная, кто у меня остался. И я не могу со спокойной совестью оставить тебя, ― темные глаза Клэр цвета молочного шоколада наполнились сожалением. ― Может, ты все-таки поедешь со мной? Тебе же нравилось в Нью-Йорке!

– Да, не спорю, но… я не могу все бросить и уехать, ― я помотала головой. ― Осталось три месяца до конца года, Клэр. А летом я буду с тобой в Нью-Йорке. Обещаю.

– Мы можем сделать перевод в любую Нью-Йоркскую школу, ― не унималась сестра.

– Нет, ― мой ответ был тем же. ― Ты же знаешь, что я никуда не уеду. Вам с Ричардом и без меня проблем хватает. Вы… вы должны побыть вдвоем. Последние девять месяцев я отнимала тебя у него, а это не правильно. Я не хочу больше разлучать вас.

– Не говори так, ― твердо и с обидой произнесла Клэр. ― Никогда так больше не говори, хорошо?

Я выдавила улыбку.

– Я не хочу уезжать, ― сказала я. ― Сейчас, по крайней мере, ― добавила мягче.

– Ладно, ладно, ― Клэр поняла, что со мной бесполезно спорить, и сдалась. ― Ты права, Эмили. Конец года не за горами, ― она вздохнула и беспокойно потерла лоб. ― Миссис Ирвин будет заходить тебе.

– О, ты это серьезно? ― я закатила глаза. ― Я ее на дух не переношу! И… ты уезжаешь всего на месяц!

На самом деле, эти тридцать дней будут для меня длиннее вечности.

– Это не обсуждается, ― она озвучила любимую фразу отца. И таким же голосом. Строгим, уверенным.

Волна спокойствия накатила на меня, и я невольно расслабилась.

– Хорошо, ― теперь настала моя очередь терпеть поражение.

– Каждую неделю я буду перечислять тебе деньги на карточку, ― сообщила Клэр.

Когда родители были живы, я находилась в их полном денежном обеспечении. Но последние девять месяцев ответственность за меня несла Клэр, и все мои расходы оплачивала она.

– Я не хочу больше сидеть у тебя на шее, ― пробормотала я. ― Я думала устроиться на работу и…

– Не говори ерунды! ― воскликнула она. ― Во-первых, это и твои деньги тоже, не забыла? Во-вторых, тебе нужно учиться. Поверь, ты еще успеешь наработаться.

Я вздохнула и вяло кивнула.

– Да. Хорошо.

– И больше не думай о деньгах, ладно? ― Клэр слегка надавила большими пальцами на мои плечи. ― Если тебе что-нибудь потребуется, тут же звони мне, поняла?

– Да.

– Будь осторожна с машиной, ― предупредила она, кивая на «Ауди».

– Серьезно? ― я в притворной обиде надула губы. ― Я хорошо вожу.

Коричневые глаза с недоверием уставились на меня.

– Всего-то пару раз врезалась в столбы и три раза в мусорные баки… ― признала я.

На самом деле, из меня паршивый водитель.

– Вот это меня и волнует, ― Клэр вздохнула и провела рукой по своим волосам. ― Я не хочу потерять и тебя.

Я опустила глаза, вспомнив о родителях. Только сейчас я поняла всю горесть того, что остаюсь одна. В большом доме, где все будет напоминать о маме и папе.

– И постарайся не устраивать шумных вечеринок, ― голос сестры вытащил меня из раздумий. Я устремила на нее недоуменный взгляд. ― Тебе напомнить, как ты чуть не разгромила дом прошлой весной? ― на ее губах заиграла веселая улыбка.

– Похоже, вы… ― я оправила себя, ― ты будешь напоминать мне об этом вечно.

Клэр рассмеялась.

Да… за тот вечер мне было действительно стыдно. Я закатила дома вечеринку, за что мне крупно влетело, когда родители неожиданно вернулись с двухдневного отдыха раньше, чем планировали. Они были в ужасе от того беспорядка, что мы с друзьями устроили в доме.

Это была моя первая и последняя вечеринка.

Казалось, это было так давно, словно в прошлой жизни. До аварии я была совершенно другим человеком. Веселой и беспечной девчонкой. Но автокатастрофа и смерть родителей помимо костей и психики сломала во мне что-то еще. И я, вероятно, вряд ли смогу стать прежней когда-либо вновь.

К дому подъехало желтое такси.

– Ладно, ― Клэр притянул меня к себе и крепко обняла. ― Будь паинькой.

– Ты же знаешь, ― я мягко похлопала ее по спине, ― я умею быть хорошей девочкой.

– Ооо, не сомневаюсь в этом.

Она отстранилась и одарила меня широкой улыбкой, но я понимала, что сестра улыбается не потому, что счастлива, а потому что улыбка иногда ― это единственный способ не дать слезам и печали занять центральное место в мыслях.

Лучше улыбаться, чем рыдать.

В сердце поселилась глубокая грусть от мысли, что я долго не смогу увидеть ее.

Клэр взяла свой единственный чемодан, который привезла из Нью-Йорка две недели назад, когда ездила к Ричарду на выходные, и мы остановились у такси.

– Я позвоню тебе, как приеду в Нью-Йорк, ― сказала она, садясь в машину.

– Я буду ждать, ― кивнула я.

Клэр захлопнула дверцу и через опущенное стекло протянула руки, чтобы сжать мои.

– Не хочу оставлять тебя, ― пожаловалась она.

– Только месяц, ― тихо сказала я.

– Целый месяц, ― поправила она, и ее нижняя губа дрогнула. ― Я люблю тебя, сестренка.

«Только не плач» сказала я себе.

– И я тебя, ― я натянула на безрадостное лицо улыбку. ― Передавай привет Ричарду.

– Обязательно, ― холодные руки Клэр разжали мои, и я почувствовала нарастающую пустоту в груди. Она вытерла под глазами слезы, которые все-таки не сумела сдержать, и вздохнула. ― Я постараюсь приехать к тебе как можно скорее.

– Не волнуйся. Я уже большая и могу о себе позаботиться.

– Да, ― протянула грустно Клэр. ― Ты выросла…

Возникла неловкая тишина, которую нарушил кашель таксиста.

– Ты опоздаешь на самолет, ― напомнила я.

Сестра рассеянно перевела взгляд.

– Точно. Самолет.

Водитель завел машину.

– Пока, Эмили, ― сказала Клэр, поднимая стекло.

– Пока, ― пробормотала я, вяло махая ей рукой.

Я смотрела вслед отдаляющемуся такси, ощущая при этом растущую панику, смешанную с горькой тоской.

На несколько секунд я остановилась на крыльце, не решаясь зайти внутрь. Затем с необъяснимым страхом в сердце открыла входную дверь и увидела перед собой один лишь мрак. На дрожащих ногах я зашла в прихожую и нерешительно осмотрелась.

Теперь этот дом не просто пустовал, он всем своим видом напоминал о когда-то счастливой семье. В нем столько боли от утраты… и я не знаю, смогу ли справиться со всем этим, смогу ли жить рядом со светлыми воспоминаниями о былом времени, и в то же время ощущать жгучую боль.

Без Клэр мне будет нелегко. Ее присутствие отвлекало и спасало. С ней мне удавалось не обращать внимания на фотографии родителей, расставленные по дому. На большой и мягкий диван в гостиной, где папа любил проводить все свои свободные вечера в обнимку с мамой. На спальню, в которой со дня их смерти все вещи остались нетронутыми. На легкий свежий запах маминых духов, который до сих пор витал в воздухе. Но сейчас… О, Господи, что будет со мной сейчас?

Я боялась сойти с ума.

Внезапно нахлынула паника. Непроизвольный стон сорвался с уст и разрушил мрачную, даже гармоничную тишину в доме. Я больше не пыталась сдерживать боль внутри себя. Я позволила ей вырваться наружу. Вместе со слезами должно уйти это ужасное чувство.

Я чувствовала, как силы, и моральные и физические, покидают меня, чувствовала, как твердый пол под ногами стремительно становится мягким, а вскоре вовсе исчезает. Я поняла, что сейчас упаду.

Чтобы предотвратить синяки, я прислонилась к входной двери и медленно сползла вниз.

Силуэт гостиной в светлых тонах закружился и поплыл перед глазами. Дрожащими руками я закрыла лицо.

Это будет долгий, очень долгий месяц без Клэр.

Глава вторая

Черные крылья.

Мне снова приснились черные крылья. И человек, лицо которого было скрыто во тьме.

Я видела, как он медленно приближался ко мне, и большие крылья угольно-черного цвета за широкими плечами шелестели со странным металлическим звуком при каждом шаге незнакомца. Все было расплывчато. Но я ясно чувствовала страх.

К сожалению, это ощущение ― не единственное, что связывало сон с реальностью. Потому что кошмар, который я вижу на протяжении долгих месяцев, является правдой. Это не просто фантазии моего подсознания. Это воспоминания.

Все дело в том, что в вечер аварии, когда наш автомобиль лежал перевернутый на дороге, я пришла в сознание. Всего на несколько секунд. Но этих коротких мгновений было достаточно, чтобы кое-что увидеть. Смутный мужской силуэт с огромными крыльями. Он приближался к нашей машине. Единственное, что я почувствовала тогда, это страх. Даже боли не было. И когда странный незнакомец остановился у автомобиля, я вновь потеряла сознание, а очнулась уже в больнице.

Когда я более-менее оправилась после аварии и могла говорить, то рассказала Клэр о том, что видела. Она пыталась скрыть свое недоверие, но я видела, что мои слова о крыльях и человеке, неожиданно появившемся на месте аварии, были для нее настоящим бредом. Поэтому по ее просьбе провели ряд анализов и исследований, после чего выяснилось, что я психически здорова. Мои «ненормальные видения» доктор сослал на тяжелую травму головы, которую я получила.

Но я знала, что видела!

Чтобы меня и дальше не считали сумасшедшей, пришлось замолчать. И я молчу до сих пор, хотя не забываю о том, что видела в день аварии.

Признаюсь, иногда я и сама думала, что это странное видение человека с крыльями было вызвано травмой. Но мой внутренний голос отчего-то так требовательно настаивал, что я не ошибаюсь, и то, что я видела, когда пришла в сознание, было по-настоящему.

Это была еще одна странная вещь, произошедшая двенадцатого июня прошлого года.

Я проснулась со слезами на глазах и пульсирующим страхом в груди. По моему лбу стекал пот, а пальцы крепко сжимали одеяло. И вот так почти всегда. Иногда кошмары доставляли мне кучу неприятностей. Я уделяла им внимания больше, чем следовало. После стольких месяцев я должна была привыкнуть к тому, что вижу ночью, но, к сожалению, это не так просто, как хотелось бы.

Невероятных трудов мне стоило покинуть постель и начать собираться в школу. Было непривычно спуститься вниз и не услышать мягкий голос Клэр, ее пожелания доброго утра, приглашения на кухню позавтракать, прощального поцелуя в щеку перед тем, как я ушла бы на занятия…

Она поступала точь-в-точь, как мама раньше, и этим самым лечила меня, но и убивала, потому что каждое утро, встречая ее радостное лицо, слушая ее голос, так похожий на голос мамы, я невольно погружалась в счастливое прошлое.

Все, что есть сейчас, этим утром, и будет следующим, ― пустота.

Припарковав «Ауди» Клэр и тоскливо вдохнув, я оглядела территорию школы и вышла из машины.

– Эмили! ― услышала я знакомый высокий голос, когда прошла металлоискатель на входе и скучающего охранника с газетой в руках. Разве их еще кто-то читает?

Немного прищурившись, я увидела, как в конце коридора у моего шкафчика широко машет и улыбается Ники Хэмминг, а рядом с ней стоит Хейли Лив.

Они мои лучшие подруги.

Мы вместе с пяти лет. Все началось с того, как мы встретились на детской площадке у красной горки. Затем мы поступили в одну школу. Раньше наши родители дружили… до тех пор, пока мои не погибли. Конечно, как и у любых подруг у нас случались глупые ссоры. Но никогда не было такого, чтобы мы серьезно ругались. Когда нам было по двенадцать лет, мы поклялись друг другу всегда быть вместе, что бы ни случилось. И пока, к счастью, у нас отлично получалось не нарушать обещание.

Мое сердце наполнилось теплом, и я не могла не улыбнуться им в ответ.

Я хотела идти быстрее, но ноги не слушались, поэтому я подошла к подругам только через пару минут.

Ники очень эмоциональна, поэтому, когда я остановилась рядом, она крепко обняла меня, сомкнув руки вокруг моей шеи.

Ники Хэмминг очень красивая девушка с фигурой модели, ростом выше на пару дюймов. У нее невероятного голубого цвета глаза ― прозрачные, как горные озера, в которых отражались все ее мысли и чувства. Ники натуральная блондинка, у нее длинные волнистые волосы песочного цвета. Моя подруга обладательница аристократически бледной, мягкой и ровной кожи. Она всегда напоминала мне фарфоровую куклу. Безумно красивую куклу.

Если Ники ― воплощение очаровательности и в какой-то степени даже невинности, то Хейли была жгучей брюнеткой, в ее темно-карих глазах постоянно присутствовал странный блеск. Она как бы бросала вызов всем окружающим. Ее сногсшибательной фигуре завидовали почти все девушки школы, и я в том числе. Губы в форме сердечка были подчеркнуты яркой красной помадой, а одежда всегда выделяла самые красивые зоны ее тела, но при этом Хейли никогда не выглядела доступно и вульгарно. Больше половины парней сохло по Хейли, но она хранила свое сердце для одного единственного, которого еще не встретила. И кто бы мог подумать, что эта роковая красавица в детстве была пухленькой, носила очки и брекеты? Из гадкого утенка она превратилась в прекрасного черноволосого лебедя.

В отличие от Ники Хейли ответственна. Ники напоминала мне маленького ребенка: порою капризна, по-детски мила, всегда улыбчива и весела. А еще она обожает рыдать, смотря мелодрамы. Она очень добрая и умная, что является полной противоположностью стандартного типажа блондинки. С ней и Хейли я всегда чувствовала себя уютно. Они были моими душевными родственницами.

– Ох, Ники, ты меня сейчас задушишь… ― прохрипела я, продолжая улыбаться.

– Эмм, Ники, если ты действительно не хочешь задушить ее, то отпусти, ― пробормотала Хейли, скрестив руки на груди. Ее карие глаза выглядели веселыми. ― Лицо Эмили приобрело как раз тот оттенок синего, которого была та кофточка, которая стоит непозволительного много, но она чертовски хороша. Ну, помнишь? Мы видели ее в одном магазинчике, когда ездили в Вирджинию-Бич на прошлых выходных.

Последовал подавленный смешок.

Ники что-то пробурчала себе под нос и отстранилась от меня, широко улыбаясь, обнажая ровные белоснежные зубы. Она ― мечта любого стоматолога.

– Прости, я просто соскучилась, ― сказала мне Ники, и ее улыбка стала виноватой.

– Мы же не виделись всего два дня, ― хрипло рассмеялась я.

Она поджала губы и невинно пожала плечами. Что еще сказать ― это Ники. Моя забавная и добрая Ники.

Они с Хейли поддерживали меня каждый день со дня после аварии. Каждый чертов день на протяжении девяти месяцев. И я не могу выразить, насколько благодарна им за то, что они есть у меня. Я готова говорить им «спасибо» каждую минуту, не переставая. Я готова целовать им руки за то, что они такие потрясающие и верные подруги. Они без преувеличения самые лучшие в этом мире, после Клэр.

Ники и Хейли видели столько, сколько не видела даже сестра. Они делили со мной слезы, они терпели все мои истерики, помогали мне выбираться из депрессии. Они продолжали оставаться рядом, даже когда я с криками и воплями говорила им убираться из моей комнаты и из моей жизни. Сейчас, вспоминая о том, сколько ужасных слов я наговорила им, мне хочется безжалостно стереть себя с лица этого мира. Ники и Хейли девять ужасных месяцев были психологами безумного буйного пациента, и их терапия, в конце концов, дала свои результаты, хоть и не смогла вылечить до конца.

Я вновь улыбаюсь, смеюсь, и делаю это, совершенно не кривя душой. И все благодаря им.

– Как ты? ― тихо спросила у меня Хейли.

Она задавала этот вопрос каждый месяц двенадцатого числа. Сейчас я должна ответить на него вот уже девятый раз.

– Хорошо, ― улыбнулась я и сделала глубокий вдох. ― Правда, Хейли. Я в порядке.

Ее красивое лицо немного расслабилось, и она натянула печальную улыбку в ответ.

– Хорошо, ― кивнула она.

– Может, сходим вечером куда-нибудь? ― бодро предложила Ники.

В последнее время я испытывала дикую зависть, потому что Ники большую часть времени весела. Удивительно, потому что я стала замечать это только в последнее время. А ведь Ники всегда была такой. И это странно. По-настоящему странно. Как будто у нее вечный запас энергии. Я же всю свою энергию трачу на школу, потому что только на это ее и хватает.

– Я «за», ― Хейли облегченно вздохнула, опустив руки. ― Мне кажется, я готова на все, лишь бы уйти из дома.

– Снова воюешь с отцом? ― сочувствующе спросила Ники.

Хейли подавленно кивнула.

Она жила с отцом. Когда ей было пять, ее мать бросила их, уехав с каким-то французом. Хейли не общалась с ней с того самого дня. А ее отношения с отцом всегда, мягко говоря, были не на высоте.

– Тем более, неплохо было бы немного расслабиться, ― добавила Хейли. ― А то в последнее время задают много домашней работы… Боюсь предположить, что будет в следующем году.

– Выпускной класс, ― довольно констатировала Ники.

– И я совершенно не понимаю, почему ты говоришь это с таким воодушевлением, ― проворчала Хейли.

Ники хихикнула и обняла нас с Хейли.

– Да бросьте! Это же круто! Еще один год, и мы будем свободны!

– Не совсем, ― Хейли подняла в воздух указательный палец. ― Колледж. Хотя в какой-то мере ты права. Я, наконец, свалю из дома.

– Колледж ― это классно! ― воскликнула Ники, стиснув ее в объятиях. ― Мы станем по-настоящему взрослыми, и, соответственно, сможем отрываться тоже как взрослые, ― она подмигнула нам.

Я рассмеялась.

– Скажи, ты всегда думаешь о веселье? ― Хейли закатила глаза.

– А ты ужасная ворчунья, ― усмехнулась Ники. ― Хуже моей бабули Берты из Луизианы.

Мы замолчали ненадолго.

– Отлично, ― Ники похлопала нас по плечам. ― Можем сходить в клуб, или кафе, или устроить девичник у меня дома.

– А как же твои родители? ― спросила Хейли, и я заметила, как ее взгляд невольно упал на меня.

– Они собираются на ужин к друзьям и вернутся поздно, ― ответила Ники.

– Так-так-так… Кто у нас здесь? ― за моей спиной послышался низкий чистый голос.

Хейли и Ники резко перевели взгляд мне за спину, и я незамедлительно обернулась, хотя сразу узнала обладателя этого глубокого бархатного баса, который раньше обожала.

К нам неспешно шли игроки футбольной команды, перед ними расступались все ученики, девушки провожали их голодными и восхищенными взглядами. Они, как и полагается спортсменам во всех школах, супер крутые. Не все из них красавчики, но это компенсируется бешеной популярностью в пределах этих нескольких тусклых зданий из светло-коричневого кирпича. И во главе этой несчастной кучки псевдо-мачо был Джастин. Высокий сероглазый блондин со сногсшибательной голливудской улыбкой.

С этим парнем у меня сложилась целая и не очень приятная история. Мы начали встречаться вначале прошлой весны, за что большинство учениц этой школы люто возненавидели меня. Ведь я не должна была оказаться рядом с этим парнем ― красавцем, хорошистом, капитаном футбольной команды. Я была далеко не дурнушкой, но и на титул «Мисс Вселенная» не претендовала.

Начав встречаться с ним, я автоматически заделалась местной школьной звездной, и иногда меня до сих пор обсуждают.

Джастин пережил со мной смерть моих родителей. Он звонил мне. Часто. Навещал в больнице почти каждый день, за исключением второй половины июля. Тогда он с семьей отдыхал в Южной Америке. Но мы общались с ним по скайпу. А когда я уехала в Нью-Йорк, Джастин приехал ко мне на пару дней, и я не представляла себе, с каким трудом родители отпустили его. Я была без ума от этого парня. Я считала его идеальным, хотя потом поняла, что это было моим наивным представлением о настоящем, которое было далеко не идеально.

Седьмого октября все девушки смогли вздохнуть с облегчением. На одной вечеринке Джастин сильно набрался и изменил мне. Я услышала об этом в женском туалете, когда несколько девушек оживленно обсуждали произошедшее. А еще они обсуждали меня, что было еще противнее. Они затронули моих родителей. Они сказали, что им жаль меня, что сначала я потеряла их, а потом столкнулась с изменой парня. Клянусь, в тот самый момент, затаив дыхание в туалетной кабинке и прижавшись щекой к дверце, я как никогда хотела умереть. Затем, когда прозвенел звонок, и девушки ушли на занятия, я не выходила из туалета очень долго. Я рыдала с сумасшедшей силой. А потом… потом я почувствовала пустоту. И все каким-то удивительным образом закончилось. Боль ушла. Ну, или просто ее стало так много, что я перестала замечать грань, где она должна была закончиться.

Я и Джастин поговорили в тот же день после уроков. Джастин пытался оправдаться, даже обвинил меня в том, что я верю всем слухам. И тогда я поняла, что он самый отвратительный человек, лгун, лицемер и предатель… он был готов обвинить во лжи любого, только чтобы снять с себя клеймо морально опущенного человека. На самом деле, приписывать ему мерзкие прилагательные можно бесконечно, и это всегда будет доставлять мне удовольствие. Такие, как Джастин, причиняют боль, втаптывают в грязь, разбивают сердца и уничтожают светлые чувства. После таких, как он, умирает всякое желание верить представителям мужского пола когда-либо вообще.

Когда мы расстались, я поклялась, что больше никогда не буду встречаться с ему подобными парнями. Честно говоря, у меня вообще отпало желание с кем-либо встречаться. Я боялась обжечься. Снова. Да и не подходящее время было для того, чтобы думать о любви, потому что я окончательно погрузилась в депрессию.

Мое сердце трещало по швам от боли.

– Привет, Эмили, ― Джастин улыбнулся своей самой умилительной и очаровательной улыбкой, от которой непременно бы растаяли другие девушки, и я в прошлом. Но не сейчас. И из-за моей приобретенной устойчивости к типам вроде Джастина многие в этой школы считали меня малость чокнутой.

Назад к карточке книги "Особенная (СИ)"

itexts.net

Читать онлайн книгу Слепой (СИ)

Автор книги: Anna Milton

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Назад к карточке книги

Анна Милтон

Слепой

― Нет трагедии, есть только неизбежное. Все в жизни имеет свой смысл, тебе нужно лишь научиться различать, что преходяще, а что вечно.

– Что преходяще?

– Неизбежное.

– А что вечно?

– Уроки неизбежного.

Паоло Коэльо «Пятая гора»

Пролог

Однажды в жизни человека наступает время, когда его мир необратимо меняется. Новые чувства, мысли, люди… все это сводит с ума. Этому жизненному перевороту дано определение. Взросление.

Люди становятся старше, детство ускользает, а судьба преподносит беспощадные уроки, тем самым уча нас, как правильно жить.

Мы совершаем ошибки, сталкиваемся с обманом и предательством, но все эти испытания рано или поздно приводят нас к чему-то хорошему.

С взрослением приходит и любовь. Она спасает, помогает справиться, когда трудно.

Любовь. Семья. Друзья.

Глава первая

Первое сентября.

Уфф. Как же я ненавижу его.

Первое, что ассоциируется у меня с этим днем, начало учебного года, а вовсе не осени. Школа, уроки, домашние задания, контрольные… Все это вновь окажется в моей «совершенной» жизни.

Школа ― это последнее, с чем мне хотелось бы сталкиваться.

Но на самом деле все не так уж и плохо. Наверное. Я не принадлежу к числу подростков-неудачников, которых не замечает общество. Я популярна, красива, богата, но ничто из этого не делает меня по-настоящему счастливой.

Мне пятнадцать. Через сто одиннадцать дней исполнится шестнадцать. Что я могу знать о счастье в этом возрасте?

Многое, отвечу я.

Я приоткрыла один глаз, когда пропищал будильник.

– Замолчи! ― брякнула я и протянула руку к прикроватной тумбе, чтобы обезвредить главного врага утра.

Но будильник не хотел молчать, продолжая надоедать мне. Простонав, я скинула с себя одеяло.

– Ладно, ладно, я сдаюсь. Уже встаю…

Было только семь утра. Даже не верится, что я способна проснуться так рано. Все лето я спала как минимум до одиннадцати или двенадцати.

На моем лице расцвела улыбка. Это было потрясающее лето, которое я провела в Испании у тети Лилии ― папиной сестры. Но улыбка тут же померкла, когда навалилось осознание того, что лето подошло к концу. Прощай, яркое солнце. Прощай, теплый песок и лазурный берег. Здравствуй, школа, холода и дожди. И это лишь малая часть тех причин, из-за которых я терпеть не могу осень.

Сладко зевнув, я потянулась и протерла глаза.

Раздался стук в дверь.

– Входи, папа, ― полусонно пробормотала я.

Дверь медленно приоткрылась, и я увидела голову густую шапку темных вьющихся волос отца.

– Доброе утро, ― сказал он и улыбнулся, отчего в уголках его миндальных глаз собрались крошечные морщинки.

Папа был красивым. Высокий, темноволосый, с правильными чертами лица, у него прямой нос, твердый подбородок, высокий лоб и довольно хорошая фигура. Не то, чтобы он любил пропадать в тренажерном зале… но все же следит за собой. А если быть точнее, то именно я заставляю его наматывать километры на беговой дорожке, чтобы он не превратился в жиле.

И что бы он только делал без меня ― его «идеальной» заботливой дочери?

– Разве оно доброе? ― надув нижнюю губу, вздохнула я.

Легкий смех отца разнесся по моей комнате, и он сделал большой шаг вперед, закрыв за собой дверь. На нем были пижамные штаны и темная футболка. Похоже, он сам только что проснулся, хотя обычно к этому времени его уже нет дома.

Папа прошел через комнату и остановился у окна. Одним резким движением он раздвинул в стороны плотные шторы темно-бежевого цвета, и в мое царство с высокими потолками ворвался тусклый утренний свет. Я зажмурилась на секунду, а когда привыкла к новому освещению, то вздохнула и уставилась в окно. На город опустился плотный туман, и из-за него не было видно Большой Невки. Вообще, из моей комнаты открывался классный вид. Дом, в котором мы жили, находился через дорогу от речки. Я частенько сбегала по вечерам, чтобы прогуляться по набережной и подышать свежим влажным воздухом.

Это одна из тех небольших вещей, которые вносили в мою жизнь настоящие краски, а не их ужасные иллюзии.

Все думают, что для счастья нужны деньги, хорошее положение в обществе и красивая внешность. Да, возможно, это так. Но у каждого счастье заключается в разных вещах. Вот у меня, например, есть все, чего хотят другие. Я никогда не знала проблем с деньгами, потому что их больше, чем достаточно ― так много, что я даже боялась думать об их приблизительном количестве. Я красива. Меня уважают. Но при всем при этом я не имею самого главного, что должно быть у человека. Семьи.

Мой папа ― Александр Воронов ― владелец крупной строительной фирмы «РСК». Он посвятил бизнесу всю свою жизнь, и почти всегда пропадает на работе. А мама… она больше не живет с нами.

Пять лет назад, когда мне было десять, родители развелись. Мама уехала жить в Америку, а я осталась здесь, в России, с папой. Мама хотела, чтобы я поехала с ней, но я пожелала быть с отцом.

Я была обижена на маму.

Она вышла замуж за предпринимателя Майкла Доусена, сбежав от папы. Теперь она ― Татьяна Доусен. Вот уже пять лет она живет в Нью-Йорке. Наши отношения нельзя назвать теплыми, но я люблю ее, ведь она самый близкий мне человек.

Я так же была обижена и на папу.

Почему он не попытался остановить ее? Почему не попытался вернуть, сохранить семью? Он просто отпустил ее, позволил уйти к другому мужчине.

И вот теперь моя мама счастлива со своим новым мужем, папа счастлив без нее… Все счастливы. Кроме меня. Они развелись, но при этом даже не спросили, хорошо ли мне оттого, что мои родители больше не любят друг друга.

Каждый раз, когда я начинала думать об этом, мне становилось дурно.

И вот сейчас, сидя в постели, я почувствовала, как глаза жгут слезы.

Нет. Я не должна плакать сейчас. Не здесь, не перед папой. И вообще никогда. Слезы ― проявление слабохарактерности и не имение духа, а я сильная.

– Так что ты думаешь? ― услышала я последние слова папы.

– А? ― сказала я.

Он повернулся ко мне лицом и нахмурился.

– Ты меня прослушала, ― он издал тяжелый вздох и с крошечной напряженной улыбкой покачал головой. ― Снова летаешь в облаках, Алина?

Я оторопело улыбнулась в ответ.

– Вовсе нет, ― ответила я. ― Я никогда не летаю в облаках, папа.

– Ты делаешь это очень часто, ― мягко настаивал он.

И откуда ему знать? Он ведь почти никогда меня не видит…

– Ладно, сегодня я не настроена с тобой спорить, ― сдалась я. ― Так о чем ты мне говорил?

Я встала с постели и направилась в ванную ― мою личную ванную! ― чтобы привести себя в порядок.

– Я предложил сходить сегодня вечером куда-нибудь и отметить начало учебного года, ― громко отозвался папа.

Чтобы лучше его слышать, я оставила дверь открытой.

– Ну, то, что лето закончилось, вовсе не повод, чтобы праздновать. Но я двумя руками «за», ― сказала я и посмотрела на свое отражение в зеркале.

Для многих быть подростком ― ужасно. Прыщи, и все такое... К счастью, эта проблема обошла меня стороной. У меня чистая оливковая кожа, ни одного изъяна. Я не пользуюсь косметикой, хотя многие девочки в моем возрасте тратят много денег на средства, чтобы избавиться от прыщей и прочей гадости, которая выскакивает на лице.

За внешность я благодарна маме. В молодости она была очень красивой. Я на нее похожа. Густые светлые волосы почти до середины спины, изумрудные глаза, выразительные пухлые губы… Мама не раз хвасталась, что у нее не было отбоя от поклонников, и папе пришлось хорошенько постараться, чтобы заполучить ее сердце.

История любви моих родителей была красивой, почти как у Ромео и Джульетты, только не с летальным исходом. Родители мамы были против, чтобы она встречалась с папой. Но они переступили через все преграды и поженились. Правда, как и во многих сказках, в один прекрасный день все рухнуло, только главные герои ― мои папа и мама ― не сумели справиться с трудностями, поэтому история осталась без хэппи-энда.

Прошло пять лет. Родители думают, что я уже смирилась с их разводом, но на самом деле это не так. Я думаю об этом почти каждый день. Я жалею, что это случилось. В какой-то степени я даже ненавижу их за это. Ведь они разрушили нашу семью. И что послужило причиной их развода? Я не понимала этого, хотя каждый настойчиво пытался объяснить мне, что чувства остыли. Любовь прошла. Но как может пройти любовь, если есть ребенок, если люди женаты и много лет живут вместе? Как могут угаснуть чувства? Вот так просто?

Любовь.

Я не знаю, существует ли она. И это благодаря родителям. Наблюдая за тем, как они стали общаться после развода, я засомневалась, что они вообще когда-то любили друг друга. Но если на свете есть я, значит, между ними было что-то сильное, верно? Возможно, они все-таки любили.

Любовь… Что это вообще такое? Цветы, стихи, конфеты и свидания? Поцелуи, объятия, признания? Через сто одиннадцать дней мне исполнится шестнадцать, и я никогда не была влюблена. Многие мои подруги уже давно встречаются с мальчиками, и почти все раз или два расставались. Результат был один ― слезы, рыдания, беспомощность…

– Перестань быть такой букой, Алина, ― от мыслей меня отвлек папа.

Встряхнув головой, я стала расчесывать волосы, умылась и почистила зубы. Покинув ванную, я увидела, что папа по-прежнему стоит у окна и задумчиво смотрит вдаль. Интересно, о чем он думает? Может быть, о маме? Может быть, не все потеряно, и у моих родителей еще есть шанс?

Два года они каждый день говорили мне о том, что я должна смириться с этим. И я смирилась. Только для них. В душе по-прежнему живет надежда, что когда-нибудь родители образумятся и снова будут вместе.

В последний раз, когда я пыталась поговорить с мамой о папе, она либо меняла тему, либо перебивала меня со словами о том, что не хочет упоминать его имя лишний раз. В прочем, так было всегда.

– Теперь у него своя жизнь, а у меня своя, ― сказала она мне тогда. ― Мы не будем вместе, Алина. Больше никогда.

– Но почему? ― спросила я.

– Вырастешь ― поймешь.

И это был ее ответ. Она считала, что я еще мала для того, чтобы понять ее. И папа тоже так считал… Я была далеко не глупой, какой, может быть, казалась с виду. Да и характер у меня далеко не сахар, но я точно не была идиоткой. Что я могу понять, когда вырасту, чего не могу понять сейчас?

– Разве ты не должен работать? ― спросила я у папы.

Он посмотрел в мою сторону через плечо.

– Я решил устроить себе выходной, ― сообщил он.

Мои брови резко взметнулись вверх.

– Ты? Выходной? ― с сильным удивлением проговорила я. Папа послал мне вопросительный взгляд. ― Извини, просто я никак не могу совместить в своей голове эти два понятия…

– Алина, ― нахмурился он.

Я подняла руки вверх, как бы извиняясь, и пожала плечами.

– Хорошо. Я рада, что ты, наконец, решил отдохнуть. А-то я уже стала думать, что ты вообще не человек, а какой-нибудь робот, ― я хихикнула. ― Всегда на работе, возвращаешься поздно… ― мой голос стал грустным, и я осекла себя прежде, чем папа успел уловить резкую смену настроения.

Я не позволяла быть себе грустной. По крайней мере, пока кто-то находится рядом. Открыться даже собственному отцу казалось мне невероятно тяжелым испытанием. Опять же, вероятно, все дело в их разводе с мамой. Я скучаю по нему, потому что он много работает. За последний год мы поговорили, наверное, раз десять. Я имею в виду настоящие, долгие разговоры. Это происходило редко. Обычно наш диалог состоял из стандартных вопросов о том, как дела, что каждый делал, как дела у него на работе, и у меня в школе. А потом мы расходились. Я закрывалась в своей комнате, а папа уходил либо к себе в кабинет, который раньше был их с мамой спальней, либо сидел в гостиной и смотрел телевизор. Но больше он, конечно же, работал.

– Во сколько у тебя линейка? ― поинтересовался папа.

Я подошла к кровати и взглянула на часы.

– В десять, ― ответила я. У меня было два часа на то, чтобы подготовиться к «торжественному» мероприятию.

– Ладно, ― папа направился к двери. ― Позавтракай и собирайся.

Я кивнула, и он вышел. К сожалению, моя грусть не ушла вместе с ним.

Переодевшись в шорты и футболку, я вышла из комнаты и пошла на кухню, по пути разглядывая родные стены. У нас была шикарная огромная квартира ― 200 кв. м с высококачественным евроремонтом, занимающая весь седьмой этаж элитного дома. Три спальни, просторная гостиная, кухня, две ванные комнаты и лоджия, обустроенная под зимний сад. Интерьером занималась мама, как раз незадолго перед разводом... Она все изменила перед тем, как уйти. После развода папа настаивал на том, чтобы поменять обстановку, но я отказывалась. Каждая вещь этой квартире напоминала мне о ней, о том, что когда-то мы жили счастливо. Иногда мне даже казалось, что я чувствую запах ее прежних духов. Я скучала по ней больше, чем по отцу, потому что вижу ее три-четыре раза в год, и это если еще повезет.

Мама изменилась, когда снова вышла замуж. И папа. Я не раз ловила себя на мысли, что это не мои родители, а совершенно чужие люди. И я познакомилась с ними пять лет назад.

Подходя к кухне, я почувствовала запах омлета. Папа никогда не готовил. В основном этим делом занималась я. Когда мама уехала, мне пришлось научиться готовить, хотя папа нанимал домработницу, которая занималась всеми домашними хлопотами.

– Завтрак будет готов через пару минут, ― пробормотал папа, услышав мои тихие шаги.

Я прошла вперед и рухнула на стул. Неловкая тишина повисла в воздухе, и я стала нервно постукивать пальцами по гладкой поверхности стола из темно-коричневого, почти черного дерева.

– Прости, немного подгорело, ― виновато сообщил папа, ставя передо мной тарелку с омлетом.

Я сморщила нос от неприятного запаха.

– Сойдет.

Я взяла вилку и стала ковыряться в омлете.

– А ты разве не будешь? ― спросила я.

– Выпью кофе, ― ответил папа и сел напротив.

Я принялась неторопливо уплетать подгоревший омлет.

– Как дела на работе? ― поинтересовалась я.

Наши беседы начинались с этого самого примитивного вопроса на свете, но я задала его, потому что мне больше не о чем было спросить. Папа не отличался болтливостью, он достаточно сдержан в плане разговоров. Я привыкла, что никогда не смогу обрести собеседника в его лице.

– Хорошо, ― ответил папа и сделал глоток кофе.

– Ясно.

На этом наш разговор подошел к концу.

Я съела этот ужасный омлет только потому, что не хотела обидеть папу. Закончив с завтраком, я отправилась к себе, чтобы начать подготовку к первому сентябрю. У меня имелось все необходимое для этого. Прекрасно зная себя, я подготовила одежду еще вчера, так как сегодня бы мне не хотелось тратить время и нервы на хлопоты с поиском вещей. Поэтому мне оставалось только сделать прическу и подкраситься.

Я не торопилась, так как времени было достаточно.

Папа зашел ко мне в комнату в девять.

– Нам надо заехать за цветами, ― сказал он мне.

– Угу, ― пробормотала я в ответ, разглядывая себя в зеркало.

На мне была дорогая белая блузка, черная юбка-карандаш и туфли на небольшом каблуке. Эти вещи я купила пару недель назад в одном испанском бутике. Волосы я завила плойкой, чтобы придать им дополнительный объем, и оставила распущенными. На губы нанесла полупрозрачный бледно-розовый блеск и слегка подкрасила ресницы. Этого было достаточно.

В отражении я заметила на себе задумчивый и немного грустный взгляд папы.

– Ты красивая, ― сказал он и горько вздохнул.

Я улыбнулась.

– Спасибо, ― еще раз бегло оглядев себя в зеркало, я развернулась на сто восемьдесят градусов и взяла с кровати телефон. ― Я готова.

– Тогда пойдем, ― папа выскользнул за дверь.

***

Я нервничала. Сильно.

Раньше никогда особо не наблюдала за собой такой нервозности, но в этот раз все было иначе, и я не знала, почему.

– Доброе утро, Михаил Валерьевич! ― весело поприветствовала я седовласого мужчину, который сидел за стойкой ресепшн.

Он, широко улыбнувшись, помахал мне рукой.

– Привет, Алина! Ты такая красавица! Только глянь на себя! ― я захихикала, а взгляд Михаила Валерьевича переметнулся на папу, который шел впереди и о чем-то усиленно думал. ― Наверно, у вашей дочери нет отбоя от поклонников, так, Александр Андреевич?

Папа рассеянно посмотрел на мужчину и улыбнулся.

– Да, ― ответил он запоздало.

Поклонники.

Тема мальчиков была для меня закрытой. У меня еще не было парня. Во-первых, мне всего пятнадцать. Еще все впереди, и, в отличие от своих сверстниц, я не стремилась торопиться. Во-вторых, папа всегда говорил, что учеба должна быть для меня на первом месте. От этого зависит мое будущее. Но с этим проблем никогда не возникало. Я твердая отличница. В-третьих, я не жаждала кидаться в объятия любви. Знаю, я еще недостаточно взрослая и совершенно не имею опыта, чтобы рассуждать и заявлять об этом, но я разочарована в этом чувстве. Правда, если любовь упадет ко мне в руки, я не стану от нее отказываться. Наверно…

Папа широко распахнул тяжелую дверь, позволив мне выйти. Как только мы оказались на улице, я пожалела о том, что не взяла пиджак. Было холодно, но туман почти рассеялся.

Я обняла себя руками.

– Замерзла? ― спросил папа.

– Немного, ― ответила я.

Автомобиль отца ― черный «Мерседес-Бенс» S-класса ― уже стоял перед домом. Подойдя к машине, я наклонилась вперед, чтобы поприветствовать водителя ― Павла, но его не оказалось на месте. Выпрямившись, я устремила непонимающий взгляд в сторону отца, который обходил «Мерседес», направляясь к водительскому месту.

– Ты поведешь? ― удивилась я.

– Я дал Павлу выходной, ― пояснил он.

– О.

Я получила очередную порцию удивления.

– Садись, Алина. Холодно.

Я открыла дверцу и запрыгнула на переднее сидение рядом с папой. Он завел автомобиль и включил обогреватель. Через минуту мы стали отъезжать от дома. Я прислонилась головой к боковому окну и стала смотреть на мелькающие здания просыпающегося Санкт-Петербурга.

Мы ехали в полной тишине до первого цветочного магазина. Я стала засыпать, когда машина резко затормозила. Папа побежал в бутик, а я осталась ждать в салоне. С каждой минутой, которая приближала меня к школе, мое сердце билось все быстрее и быстрее. Волнение нарастало в груди. Но ведь мне не о чем волноваться, потому что у меня идеальный образ.

Я ― Алина Воронова. Самая популярная девочка в классе, и одна из популярных в школе. У меня куча друзей, меня уважают и хвалят учителя, на меня обращают внимание мальчики, со мной хотят дружить девочки… Я ― воплощение идеальности и уверенности, как все считают. Так почему мне так страшно?

Возможно, потому, что однажды мне надоест строить из себя самую хорошую девочку в этом мире, и я просто сорвусь? Но я не хотела, чтобы кто-то видел меня настоящей. Я не хотела показывать людям свои проблемы и слабости, потому что тогда они задавят меня. Ведь проще общаться с человеком, у которого все хорошо, чем с тем, кто страдает от проблем.

Да и какие могут быть проблемы у избалованной девчонки, верно? Ведь у нее есть все, но это все ― ненастоящее.

Мои размышления прервал папа. Он громко захлопнул за собой дверцу и положил на задние сидения огромный букет красных роз. Это для Елизаветы Григорьевны ― моей классной руководительницы. Эта женщина никогда мне не нравилось, но для хороших оценок приходилось делать вид, что я ее безумно люблю.

– Я же включил обогреватель, ― пробормотал папа. ― Тебе все еще холодно?

Я дрожала, но не потому, что замерзла. Это была дрожь волнения.

– Нет, ― сказала я. ― Просто немного переживаю.

Папа изогнул правую бровь, но взгляда на меня не перевел, продолжая сосредоточенно смотреть на дорогу.

– Ты переживаешь? Прости, я не ослышался? ― он усмехнулся, а я закатила глаза.

– Это не смешно, ― буркнула я.

– Ты же моя дочь. Ты не можешь переживать из-за такой ерунды, как первое сентября, ― сказал папа.

Это было так. Но все же я испытывала волнение. Во-первых, я давно не видела своих друзей и с нетерпением ждала встречи с ними. Во-вторых, в конце этого года мне нужно будет сдавать ГИА. Хотя последнее не должно вызывать у меня сильного беспокойства, потому что я была уверена в том, что мне хватит мозгов для этих экзаменов. Конечно, если что-нибудь не случится, и я не потеряю голову…

– Ах, да, твоя мать звонила, ― как бы невзначай проронил папа.

Мне дико не понравилось то, с каким тоном он произнес слова «твоя мать». И я хотела сказать об этом вслух, но промолчала. Не хотелось сейчас ругаться с ним. Настроение и так оставляло желать лучшего.

Я никогда не понимала, почему папа испытывал такое острое недоверие к ней. Да. Он держал на нее обиду за то, что она бросила его и уехала к другому мужчине. Да. Он ненавидел ее из-за этого. Но бояться, что я могу уехать к ней? Глупо. Этого никогда не случится. Если бы я хотела, то меня бы уже давно здесь не было. Только как мне объяснить ему это?

– Когда? ― спросила я.

– Вчера, ― с неохотой отозвался папа.

Во мне все напряглось.

– Почему ты мне сразу не сказал? ― я постаралась сохранить спокойствие в голосе.

Он издал тяжелый вздох. Мне не требовалось слышать то, что он скажет, потому что я прекрасно знала ответ. Папа бы сделал все возможное, чтобы навсегда прервать мое общение с мамой.

– Что она хотела? ― я медленно втянула в себя воздух.

– Поговорить с тобой, ― быстро проговорил папа.

– Почему ты не позвал меня к телефону?

– Ты была в ванной.

Я фыркнула.

– Это не причина.

Папа нахмурился, и его лицо скривилось в недовольной гримасе.

– Позвонишь ей сегодня! В чем проблема?

Дабы окончательно все не испортить, я решила промолчать.

«Перестань волноваться. Перестань волноваться. Перестань волноваться» твердила я себе в мыслях, как заклинание. Но самовнушение не помогало, хотя в какой-то книжке я прочитала, что если о чем-то усиленно думать, настраивать себя на определенный лад, то обязательно так и будет.

Боже, какая это глупость.

***

Машина остановилась. Сначала я посмотрела на папу, а затем медленно перевела взгляд в другую сторону. Вот и школа. У огромного трехэтажного здания собрались ученики, начиная от пятиклашек и заканчивая выпускниками.

С сегодняшнего дня я официально девятиклассница.

– Пойдем, ― сказал отец.

Я заставила себя отвернуться от школы и снова посмотрела на него.

– Ты пойдешь со мной? ― удивилась я.

– Да, ― кивнул он и попытался улыбнуться, но у него это плохо вышло.

Странно. Очень странно. Папа никогда не ходил со мной в школу на первое сентября. Сначала это делала мама, а потом, когда она уехала, сопровождать меня в этот знаменательный день вошло в обязанности папиной мамы ― моей бабушки Ольги. Но последние три года школьные линейки я посещаю одна.

– Папа, ― я улыбнулась. ― Тебе не кажется, что я уже большая для того, чтобы ходить с тобой на первое сентября?

Папа отчаянно пытался сохранить серьезное лицо, но не выдержал и расслабленно улыбнулся в ответ.

– Я просто хочу быть рядом, и мне надо кое о чем поговорить с директором и твоей классной руководительницей, ― пояснил он.

– О чем? ― во мне тут же проснулось любопытство.

– О твоей учебе. Ничего такого, ― папа беспечно отмахнулся. Он заглушил мотор и развернулся ко мне всем телом.

– А ты не мог бы поговорить в другой день? Ну, знаешь, не хочу, чтобы моя репутация крутой и независимой девчонки подорвалась, если меня увидят с тобой, ― я попыталась завернуть правду в шутливую обертку. И, кажется, это сработало.

Папа рассмеялся, запрокинув голову.

– Ладно. Иди, ― он тепло улыбнулся, и я сделала то же самое в ответ. Сегодня он был на редкость разговорчивый.

Я открыла дверцу, собираясь с духом.

– Цветы не забудь, ― напомнил он.

Я потянулась назад, чтобы забрать букет.

– Позвони мне, как все закончится, ― сказал папа, когда я выбралась из машины.

– Хорошо.

– Удачи.

Кинув ему прощальную улыбку, я сделала шаг назад, застыв с цветами в руках, и проводила взглядом отъезжающий «Мерседес». Когда в спину ударил порыв холодного ветра, я вернулась в реальность. Неуверенно повернувшись лицом к школе, я сделала медленный глубокий вдох, поправила юбку, блузку, провела рукой по волосам, немного пригладив их, и направилась вперед, к ученикам, среди которых находились мои друзья.

Несколько минут я искала в толпе знакомые лица, и наткнулась на одно.

– Алина! ― воскликнула Марина.

Марина Горева ― моя лучшая подруга. Мы дружим с пятого класса, как только я перевелась в эту школу. Мы не виделись практически все лето. Наши родители дружат… точнее дружат только отцы. Мой папа сотрудничает с ее отцом, у которого тоже строительный бизнес.

Марина ― настоящая красавица. Только внешне она является моей противоположностью. У нее темные волосы и темные глаза. У нас у обеих белоснежные улыбки. Она выше меня на несколько сантиметров.

Марина ― прототип идеальной лучшей подруги для самой популярной девушки. Я дружу с ней, потому что в моей жизни все должно быть самым лучшим, и люди, с которыми я общаюсь, соответственно, тоже. Таков мой образ, который поначалу забавлял меня, а в последнее время стал чем-то вроде груза. Между мной и Мариной возникают разногласия, иногда бывают моменты, когда от ее характера мне хочется повеситься. Но за столько лет дружбы привыкаешь ко всем изъянам и начинаешь реально любить этого человека. И из фальшивой идеальной лучшей подруги Марина превратилась в настоящую.

Мое появление оказалось для нее сюрпризом. На это я и рассчитывала. В последний раз мы созванивались четыре дня назад, и я сказала ей, что не успею приехать на первое сентября. Марина, конечно же, расстроилась, но она понятия не имела, что во время нашего разговора я уже подъезжала к дому.

– Алинка! ― громче крикнула Марина и ринулась ко мне.

Когда она бежала, ее темные кудряшки стали подпрыгивать. Она почти не изменилась. Разве что загорела и стала на пару сантиметров выше.

– Аааа! ― завопила она и кинулась обнимать меня.

Я звонко рассмеялась и обняла ее в ответ. И мы стали прыгать и визжать, держась за руки, как две сумасшедшие.

– Я думала, ты в Испании! ― кричала она. Ее карие глаза сверкали от радости.

– Сюрприз! ― певуче протянула я с широченной улыбкой.

– Вот ты зараза! ― она сузила глаза и с шутливой укоризненностью покачала головой. ― Я сейчас сойду с ума от радости! ― Марина снова обняла меня, на этот раз так сильно, что я стала задыхаться.

– Ты меня сейчас задушишь, ― прохрипела я, смеясь.

Марина хихикнула мне в ухо и отстранилась.

– Когда ты приехала? ― спросила она.

– Несколько дней назад, ― призналась я.

– И даже не позвонила?!

– Я же говорю, это был сюрприз.

– Обидеться бы на тебя… ― на мгновение в ее больших глазах мелькнула горесть, ― но сегодня я тебя прощаю! ― и пухлые губы лучшей подруги растянулись в улыбке.

– Прости. Думаешь, мне не хотелось сказать тебе о том, что я в Питере?! Да за эти четыре дня я чуть не умерла со скуки! ― и это было правдой. Вернувшись из Испании, я сидела дома, выходила только в продуктовый магазин. И это действительно оказалось для меня настоящей пыткой.

– Ладно, я тебе верю.

И мы рассмеялись.

Все волнение мгновенно испарилось. Я стала болтать с Мариной. Она расспрашивала меня об Испании, и я охотно делилась с ней впечатлениями. Спасибо, что она не затронула тему о маме, иначе бы мое резко взлетевшее вверх настроение бы тут же рухнуло вниз.

– Пойдем! Линейка сейчас начнется! ― сказала Марина и потянула меня к нашему классу.

Мои одноклассники. Как давно я их не видела!

– Эй! Это же Алинка! ― крикнул Андрей.

Мои глаза устремились на светловолосого мальчишку… паренька, который, высоко подняв руку, широко махал нам с Мариной. Он подрос за лето, как и другие. Я улыбнулась ему и переместила взгляда в сторону. Рядом с Андреем стояли Виолетта и Стас. Они тоже были моими друзьями. Нас частенько называли «крутой шестеркой» ― меня, Марину, Андрея, Виолетту, Стаса и Максима. Я и Марина учимся в одном классе. Андрей учится в параллельном. А Виолетта, Стас и Максим на год старше нас и перешли в десятый класс.

Максима среди нашей компании я не увидела.

Мы подбежали к нашим друзьям, и Виолетта заключила меня в крепкие объятия. Я не была с ней так близка, как с Мариной, но считала хорошей подругой.

– Ты приехала! ― пискнула Виолетта. ― Мы думали, что наша Алина сейчас нежится на пляже в Испании, ― отстранившись, она одарила меня доброй улыбкой.

Виолетта была милой. С ее светлыми кудряшками от природы и круглым личиком она всегда напоминала мне фарфоровую куклу.

– Сюрприз, ― повторила я ранее сказанное менее воодушевленно.

– Отличный сюрприз, ― кивнула Виолетта. ― Я рада, что ты приехала.

Я улыбнулась ей, и к нам подошел Стас. В последний раз, когда мы виделись, а это было в конце мая, он был немного ниже меня. Но сейчас мы поменялись ролями, и теперь мне пришлось поднять взгляд, чтобы увидеть его лицо.

– Стас! ― удивленно воскликнула я и прикрыла рот рукой в изумлении.

Он рассмеялся.

– Привет, Алина, ― немного хрипловатым голосом произнес Стас. ― Как Испания?

– Супер, ― на автомате пробормотала я.

– На твоем месте я бы не возвращался, ― ухмыльнувшись, признался он.

Его слова заставили улыбку на моем лице померкнуть.

Я подумала о маме.

Это лето я собиралась провести у нее в Америке, но планы круто изменились, и я оказалась в Испании.

Я заставила себя вернуть внимание к друзьям, и мне на глаза тут же бросилось то, что Стас обнял Виолетту за талию.

– Вы встречаетесь? ― воскликнула я, и по моей интонации сложно было определить, был ли это вопрос, или утверждение.

– Ага, ― улыбнулся Стас, а Виолетта рассмеялась.

– О. Вау. Мои поздравления, ― растерянно пробормотала я.

Все рассмеялись над моим голосом.

– Кстати, ребята, а где Макс? ― преодолев барьер шока, который разделял меня от реальности, я, наконец, вспомнила о Максиме.

– Бонжур, друзья! ― услышала я знакомый голос.

– Вспомни… кхм, вот и оно, ― хихикнув, произнес Андрей.

Я устремила взгляд на голос Максима и просто потеряла дар речи.

Одним словом я могла оценить то, что крутилось у меня в голове.

Ух-ты.

Я всматривалась в мальчика, с которым дружила три года, и не могла его узнать. Черты его лица отдаленно напоминали мне задорного паренька, с которым я виделась в конце прошлого учебного года. Максим изменился. О-о-очень сильно. Он повзрослел, стал таким… о, боже, да он просто красавчик!

Отчего-то жар подкатил к лицу, и я громко выдохнула.

Я по-прежнему смотрела на Макса, который направлялся к нам. На нем был черный костюм. Распахнутый пиджак, две верхние пуговицы белоснежной рубашки были расстегнуты, руки засунуты в карманы классических брюк. Мои глаза переместились вверх и стали изучать его лицо. Светло-коричневые волосы были зачесаны назад, серые глаза излучали уверенность, а губы расплылись в улыбке.

Я услышала рядом с собой тихий вздох Марины. Вероятно, она, как и я, тоже пускала по Максу слюни.

– Привет, ― Стас отошел от Виолетты и протянул руку Максу.

Назад к карточке книги "Слепой (СИ)"

itexts.net

Анна Милтон | Либрусек

Другие имена: Anna Milton; Anna Milton

Об авторе

Адрес на СИ: http://samlib.ru/a/anna_milton/indexdate.shtml

Книги на русском языке

Авторские серии

Вне авторских серий Его зовут Ангел [СИ] 801.3 kB (epub fb2 mobi rtf txt) (читать) - А. Милтон (Современные любовные романы) Плохие парни по ваши души 745.4 kB (epub fb2 mobi rtf txt) (читать) - А. Милтон , Л. Тонян (Фэнтези, Эротика, Любовная фантастика) Слепой [СИ] 840.8 kB (epub fb2 mobi rtf txt) (читать) - А. Милтон (Современная проза, О любви, Повесть) Бессмертие Бессмертие 1. Бессмертие [СИ] 1.1 MB (epub fb2 mobi rtf txt) (читать) - А. Милтон (Ужасы) 2. Последний закат 922.6 kB (epub fb2 mobi rtf txt) (читать) - А. Милтон (Любовная фантастика) 3. Кровавый полдень [СИ] 2.7 MB (epub fb2 mobi rtf txt) (читать) - А. Милтон (Любовная фантастика, Мистика) Любовь и ненависть Любовь и ненависть 1. Будь ты проклят, Зак Роджерс! 1.5 MB (epub fb2 mobi rtf txt) (читать) - А. Милтон (Современные любовные романы) 2. Я люблю тебя, Зак Роджерс! 1.9 MB (epub fb2 mobi rtf txt) (читать) - А. Милтон (Современные любовные романы) 3. Обещание длиною в жизнь 553.8 kB (epub fb2 mobi rtf txt) (читать) - А. Милтон (Современные любовные романы) Полукровка [Милтон] Полукровка [Милтон] 1. Особенная [СИ] 1.3 MB (epub fb2 mobi rtf txt) (читать) - А. Милтон (Любовная фантастика, Мистика) Элементы зла

librusec.pro