Читать бесплатно книгу Бандитский петербург 04 - Константинов Андрей. Бандитский петербург книга


Читать книгу Бандитский Петербург

Авторское предисловие

Книга, которую Вы, Уважаемый Читатель, держите сейчас в руках, – это продолжение работы над темой «Бандитский Петербург», которую я начал еще в 1992 году. Эта книга – не гимн организованной преступности и даже не ее бытописание, это лишь попытка осознать то, что современная организованная преступность не может рассматриваться как чисто криминальное уголовное явление. Она уже давно влияет на экономику, а следовательно, и на политику, причем не только на региональном уровне, но и на федеральном. «Таковы реалии», как любил говаривать Михаил Горбачев. Осознать же эти реалии необходимо активно действующим в новых условиях людям – для того, чтобы принять грамотные решения по тому или иному вопросу, надо сначала грамотно изучить обстановку, а потом грамотно ее оценить. В противном случае решения будут приниматься вслепую.

Петербург – мой родной город, я не просто его люблю, я им живу. Поэтому, когда я пишу название книги – «Бандитский Петербург» – это, конечно, не означает, что для меня весь Питер – бандитский. Просто я пишу лишь об одной сфере, которая, к сожалению, все же присутствует в моем городе. Я не оправдываюсь перед Вами, Уважаемый Читатель, я просто отвечаю тем, кто считает, что такие книги, как «Бандитский Петербург», – пишутся для очернительства и для рекламы лидерам организованной преступности. Я категорически не согласен с таким мнением и считаю, что для того, чтобы бороться с болезнью, нужно прежде всего попытаться осознать и изучить ее симптомы.

В предлагаемом Вам новом издании Вы, Уважаемый Читатель, найдете много нового материала – прежде всего, часть, которая называется «Бандитские итоги конца 90-х»; ряд новых глав вошли в часть, которая называется «Питерская Кунсткамера». Существенно дополнена часть, которая называется «Хроника питерского беспредела». Я хочу выразить огромную признательность всем сотрудникам Агентства журналистских расследований, которые помогали мне в работе над новым изданием «Бандитского Петербурга». Наше Агентство стало в марте 1998 года независимым средством массовой информации и, я надеюсь, оно будет работать и развиваться дальше.

Я благодарен абсолютно всем экспертам, помогавшим мне в работе. Наверное, назвать всех поименно просто невозможно, а кто-то, может быть, не хотел бы, чтобы это произошло. Кому-то, вероятно, это будет безразлично, потому что не все из них дожили до выхода книги. Но я благодарен и живым, и мертвым.

Мне бы хотелось, чтобы чтение «Бандитского Петербурга» не было для Вас, Уважаемый Читатель, только развлечением, а принесло и какую-то практическую пользу. Я надеюсь, что работа над «Бандитским Петербургом» еще будет продолжена.

Андрей Константинов, ноябрь 1998 года,

Санкт-Петербург

Часть первая. Изнанка столицы империи

… Много легенд ходит о том, как был основан Петербург. Говорят, например, что когда 16 мая 1703 года Петр I начал копать первый ров – появился в небе над государем орел, которого сумел подранить выстрелом из ружья некий ефрейтор Одинцов. Петр развеселился, счел поимку орла добрым предзнаменованием, перевязал птице лапы платком и посадил ее себе на руку… Хорошее настроение не покидало царя до вечера, когда началось большое гуляние, сопровождаемое пушечной пальбой…

Веселился царь, веселилось его «кумпанство», а по всей России известие о строительстве нового города вызывало проклятия и слезы. Уже к осени 1703 года на строительство Петербурга было согнано около двадцати тысяч «подкопщиков» – так в те времена называли землекопов. Однако через год Петр, недовольный темпами строительства, велел сгонять на работы не менее сорока тысяч человек ежегодно. Землекопы приходили к берегам Невы минимум на два месяца, работая от рассвета до заката. Учитывая длинные летние

www.bookol.ru

Читать книгу Бандитский Петербург. 25 лет спустя Андрея Константинова : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 84 страниц) [доступный отрывок для чтения: 55 страниц]

Андрей КонстантиновБандитский Петербург

© А. Константинов, 2012, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Авторское предисловие

Применительно к «Бандитскому Петербургу» я уже неоднократно высказывал ту мысль, что эта книга принадлежит к числу тех, которые бесконечны и которые можно писать всю жизнь.

Другое дело, нельзя сказать, что изначально именно такая задумка у меня и была. Конечно же, никто не собирался объять необъятное. Когда я только начинал заниматься исследованиями бандитизма в отдельно взятом мегаполисе, мотивация у меня имелась очень простая: я всего лишь работал в газете «Смена» в криминальном отделе, который сам и создавал. Это было мое направление работы – раз, работу я старался делать хорошо – два, и третье – я был абсолютно убежден, что по тому времени организованная преступность была одной из актуальнейших тем. В ту пору очень многие люди в нашей стране, равно как ведущие здесь свой бизнес иностранцы, столкнулись с новым для себя явлением и абсолютно не понимали, что это такое. Огромное количество граждан просто растерялось – такого же не было в советское время, а тут откуда ни возьмись появилось. И нужно было постараться более-менее доступным языком объяснить людям, что же происходит, какие у этого явления корни. Ибо эта, мягко говоря деликатная тема не должна была стать сектором умолчания.

К слову, самим словосочетанием – «Бандитский Петербург» – читатели обязаны вовсе не мне, а Владу Чертинову, который на тот момент (а первая статья с таким подзаголовком вышла в газете «Смена» в ноябре 1992 года) состоял в должности заместителя главного редактора. Мой вариант назывался «Петербург бандитский» – по аналогии с небезызвестной «Москвой кабацкой». Таким названием я хотел подчеркнуть, что как раз не весь Петербург у нас бандитский – это всего лишь один из сегментов его истории. Однако Влад посчитал, что «Бандитский Петербург» звучит как-то зазывнее, а я на такое предложение с легкостью согласился. В том числе и потому, что увидел в нем другое противопоставление: бандитский Питер, в отличие от Москвы, – воровской…

…Меня частенько спрашивают: «Какой вы представляете себе читательскую аудиторию „Бандитского Петербурга?“ Для кого эта книга? Для силовиков? историков? бандитов?» И еще: «Имеет ли исследование „Бандитский Петербург“, пускай невеликий, но шанс что-то изменить в людях, которые его прочтут?»

Ну, что тут сказать… За полтора десятилетия суммарный тираж книги «БП» давно перевалил отметку в миллион экземпляров. Но, безусловно, в нашей стране не наберется миллиона историков, даже той же сотни тысяч не наберется. Следовательно, подавляющее большинство читателей «Бандитского Петербурга», за исключением а) бандитов и б) историков, – это простые нормальные граждане, которым всё это дело просто интересно. Поскольку в 1990-е годы бандитизм был одной из важнейших составляющих нашего общественного устройства и нашего образа жизни, то не писать об этом, делая вид, что этого практически не было и нет, – это, во-первых, глупость, а во-вторых, лицемерие.

Притом, что «БП» – совсем не художественная вещь, свойственной художественному тексту беллетристики здесь нет. Однако же я старался вести повествование не «наукообразно», а живым разговорным языком. И делал это исключительно для того, чтобы читателю было проще его воспринимать. Безусловно, теперь, по прошествии многих лет, желающих и могущих одолеть эдакую бумажную махину гораздо меньше, нежели в самом начале моей работы, когда людям подобная информация была жизненно необходима – как справочник, как школа выживания. В 1990-х «БП» читали и наши бизнесмены, и иностранные, а сейчас, ежели вдруг кого-то убьют, и коллеги мне звонят за комментариями, а я им говорю: «Так вы откройте книгу, не ленитесь, там история этого человека подробно описана». – «Ой, а ведь действительно!»

Что же касается «шанса на изменение»… Одни люди пойдут в бандиты, другие уедут в эмиграцию, третьи пойдут в книжный магазин покупать следующую книгу Константинова, четвертые подумают, нельзя ли записаться в такую политическую партию, чтобы что-нибудь исправить. Вот эта четвертая группа, вероятно, будет самая малочисленная, но в то же время – самая важная. Если капать из пипетки по капельке в правильную точку, то через сто тысяч лет, может быть, вырастет маленький сталактит. На мой взгляд, «капать из пипетки» – это единственное, что нам остается делать.

Замечу, что реакция на то, что я делал, у многих политиков, общественных, культурных деятелей в ту пору была такая, что, дескать, не стоило бы об этом говорить вообще. А мне, в свою очередь, на подобные упреки всегда хотелось ответить, что организованную преступность не я придумал и не я ее сделал такой, что ее не замечать и не фиксировать невозможно. Это не мне и не журналистам вообще надо упреки предъявлять, не на зеркало обижаться. Уж если с кого-то что-то спрашивать, то, наверное, с лидеров: как же это вверенный вам город, вверенная вам страна оказалась в таком состоянии? Не стоит путать причины и следствия. Прилепить ярлык несуществующего явления невозможно. Ну вот начнем мы сейчас кампанию со слоганом «Петербург каракулевый» – потратим на это массу денег и сил. Но как только мы перестанем развешивать рекламу на билбордах, люди тут же об этом забудут. А с «Бандитским Петербургом» совсем другая вышла история…

…Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что, сколько бы ни выходило переизданий, как бы ни дополнялась, ни перепроверялась информация, эта книга все равно не свободна от каких-то ошибок, неточностей. Но у такого рода вещей так всегда. Не хочу себя сравнивать с великими, но, наверное, не секрет, что у Солженицына в «Архипелаге ГУЛаг» есть много недостоверного. А как без этого? Он работал с людьми, записывал рассказы, люди ошибались… Или взять Пушкина, которого я считаю предтечей русского журналистского расследования: историки не слишком высоко оценивают его «Историю Пугачева» с точки зрения именно исторической. Но в том-то все и дело, что это был не исторический труд, это была журналистика того времени, просто формата еще не существовало, а Пушкин это уже сделал. В этом его заслуга, а не в точности фактов. Так и с «Бандитским Петербургом». Учитывая условия, в которых я работал, о какой абсолютной точности можно было говорить? Несмотря на то что у меня были источники в правоохранительной, в бандитской среде, – слава Богу, что вообще хоть что-то получалось… У меня даже был случай, когда по поводу именно этой книги мне передали комплименты от Лихачева. Я не могу стопроцентно утверждать, что они были произнесены, потому что сам я с ним не разговаривал. Но одна его аспирантка однажды сказала, что Дмитрий Сергеевич высоко оценивает эту работу и просил передать мне комплименты…

…Кстати говоря, впоследствии на книжном рынке вышло множество подражаний: «Бандитский Крым» появился, «Одесса бандитская», «Москва бандитская». Но «Бандитский Петербург» был первым, и он остался, люди его не забывают – конечно, молодежь его уже похуже знает, но все равно название на слуху. А остальное прошло и сгинуло. Потому что занимались этим именно подражатели, не те люди, для которых эта работа была принципиально важна. У меня какое-то недоумение по их поводу возникало – мне бы, например, никогда не пришло в голову чье-то, условно говоря, изобретение использовать. Хотя это и не мое изобретение. На лекциях курса «Журналистское расследование», который мы вот уже много лет подряд читаем на журфаке и юрфаке, я всегда рассказываю студентам про Владимира Осиповича Михневича – русского журналиста второй половины XIX века. Я делаю это сознательно, однако вовсе не для того, чтобы, условно говоря, разделить с ним ответственность. А потому, что мне иногда приходилось слышать совершенно дикие вещи про то, что вот раньше, мол, до 1917 года, были настоящие журналисты, которые писали о том, насколько хорош Петербург майским утром. Так говорят люди, которые не слишком хорошо знают историю. На самом деле раньше были такие люди, как Михневич. (Он, кстати говоря, не одни только «Язвы Петербурга» написал, у него есть замечательный справочник «Петербург весь на ладони», есть потрясающая книга-расследование «История карточной игры на Руси».) Да и не только у Михневича существовали работы по этой теме – школа криминального очерка в России была очень сильной. Так что не стоит говорить о том, что раньше эта тема была никому не известна и не нужна. Ерунда это. Михневича даже переиздали в 2003 году, настолько он хорошо тогда все написал.

Конечно, сейчас уже нет такого интереса к «Бандитскому Петербургу», как в 1990-е годы, но я все равно убежден, что работу нужно было продолжать. В любом случае, как мне кажется, это исследование не может быть закончено одним лишь волюнтаристским решением. Долгие остановки существовали всегда – чтобы накопить материал, осмыслить его. Но поскольку само явление не исчезло, а мутировало в разные интересные формы, работа закончиться не может. Не исследованы многие исторические пласты – скажем, то, что творилось в блокадном Ленинграде, не кончились биографии многих героев, и очень интересно наблюдать, как их судьбы складываются – у кого в тюрьме, а у кого и на свободе с большими деньгами. Сейчас какая-то пауза будет, а дальше как Бог даст. Я не собираюсь становиться историком, детальным исследователем мелочушек, но исчерпать эту тему трудно. Мой друг и очень уважаемый мною человек, писатель Михаил Веллер сказал очень важные для меня слова: «Андрюха, „Бандитский Петербург“ – знаковая вещь, и ты ей можешь гордиться». А Веллер такой человек, который не будет говорить того, чего не думает на самом деле, поэтому слова его для меня особенно ценны…

…Я горжусь этой работой, нисколько не стесняюсь ее, не считаю, что перед кем-то виноват. Не считаю, что виноват перед городом, хотя мне иногда приходилось слышать упрек, что я воспеваю, романтизирую преступный мир. Тут мне сразу хочется спросить: «А вы книгу-то читали?» То же самое, кстати, и с фильмом «Бандитский Петербург» произошло – тогда мне вменяли в вину, что слишком симпатичным получился Антибиотик, главный злодей. Ну, так я отвечал на это, что в фильме «Семнадцать мгновений весны» очень симпатичным получился Мюллер, но не станете же вы говорить, что Лиознова воспевала нацизм. Конечно, я никого не воспевал. Когда огромное количество и коллег, и официальных людей боялись назвать вещи своими именами, я, собственно говоря, написал: «Вот эти, эти и эти люди – бандиты: у них такой-то генезис, такое-то расположение и так далее». А если кто-то желает видеть в моем исследовании желание опорочить город, так есть люди, которые, посмотрев на «Маху обнаженную» Гойи, увидят голую бабу…

…Вообще, я считаю, что лишних знаний не бывает. Задача журналиста – дать обществу информацию, а общество пусть само решает, что с ней делать. И вот как раз в этом смысле у меня немного печальные выводы. Иногда возникало такое странное ощущение, что общество устраивает то, что происходит. Книги «Бандитский Петербург» выходили не самыми маленькими тиражами, но никакого особенного давления на себя я не испытывал. Какое-то бурчание – да, раздавалось, не всем я нравился. Когда мои первые очерки выходили еще в газете «Смена», Собчак пламенную речь произносил с трибуны Мариинского дворца и стучал газетой по трибуне. Но это не тот эффект, который, как мне кажется, подобные тексты должны вызывать. Нормальные люди все это читали, говорили «Ну надо же!» – и шли спокойно спать. Не было порыва что-то немедленно сделать, что-то изменить. Как вот взорвали поезд в Испании – и тут же люди вышли на массовый митинг против террора. А у нас не было лозунгов «Мы говорим „нет“ бандитизму». Это меня удивляло и огорчало. Значит, бандитизм не был для общества чем-то таким, с чем невозможно жить.

И еще одна вещь в свое время меня очень опечалила. К 2000 году период гангстерских войн закончился. Когда вышел фильм «Бандитский Петербург», то, о чем в фильме говорилось, стало уже историей. Началась великая бандитская демобилизация. Так вот: я считаю, очень плохо, что этот костер догорел сам по себе, а не правоохранительные органы его затушили. Это страшное явление закончилось, как заканчивается сезон года, естественным путем, а не потому, что ему противостояли те, кто должен ему противостоять. Меня никто не переубедит в том, что это было как-то по-другому, потому что все происходило на моих глазах. Я видел множество рубоповских отчетов о том, что они пересажали сотни группировок, но только почему-то группировок этих меньше не становилось. Вот что по-настоящему грустно.

Меня часто также упрекали в том, что я делаю рекламу бандитам, что я на них работаю. Перечисляли практически всех крупных авторитетов: Костю Могилу, Мирилашвили. Чуть ли не пресс-секретарем Кумарина меня называли. Это смешно. Говорить такое могли люди, которые не понимали, как мне удается с этими людьми выдерживать баланс отношений, вступая с ними в диалог. Но, послушайте, если у вас не получается или вы боитесь подходить так близко к бандитам, не спешите делать выводы по поводу тех, у кого получилось. Ни на кого из бандитов я никогда не работал. Достаточно часто у меня возникали конфликты с этой средой вплоть до прямых угроз. Эти люди ведь очень по-разному себя вели. Кумарин, допустим, согласился на интервью, а Костя Могила сказал: «Нет, я интервью не дам, давай я тебе все расскажу потихоньку, а ты как будто сам это все узнал». А были и такие, как Шевченко покойный, которые говорили: «Вы стоите на пути моего бизнеса, моей организации, так что советую подумать». Такое тоже слышать приходилось. И на милицию я не работал, не был милицейским сливом. Свою работу я делал сам и по своей воле. Делал ее искренне и честно. Именно поэтому мне за эту работу не стыдно…

…И последнее. Рождаются, случаются в этом мире такие творческие детища, которые со временем, на каком-то этапе настигают и накрывают своего автора. Вот и со мной примерно около года назад случилась подобная, смешная и трогательная история. Когда на входе в питерский «Гранд-отель Европа» некий, лично мне неизвестный, но по-видимому узнавший меня в лицо человек (по виду эдакий «авторитетный предприниматель средней руки») указал на меня своему спутнику и громко высказался в том духе, что вот мол-де: зырь, это живой персонаж «Бандитского Петербурга». Осознание того, что в конечном итоге в глазах людей я сам сделался персонажем своей книги, меня невероятно умилило. Впрочем, какая-то странная логика в этом, наверное, присутствует…

Засим, остаюсь искренне ваш,

Андрей Константинов

Часть перваяИзнанка столицы империи

…Много легенд ходит о том, как был основан Петербург. Говорят, например, что, когда 16 мая 1703 года Петр I начал копать первый ров, – появился в небе над государем орел, которого сумел подранить выстрелом из ружья некий ефрейтор Одинцов. Петр развеселился, счел поимку орла добрым предзнаменованием, перевязал птице лапы платком и посадил себе на руку… Хорошее настроение не покидало царя до вечера, когда началось большое гуляние, сопровождаемое пушечной пальбой…

Веселился царь, веселилось его «кумпанство», а по всей России известие о строительстве нового города вызывало проклятья и слезы. Уже к осени 1703 года на строительство Петербурга было согнано около двадцати тысяч «подкопщиков» – так в те времена называли землекопов. Однако через год Петр, недовольный темпами строительства, велел каждый год сгонять на работы не менее сорока тысяч человек. Землекопы приходили к берегам Новы минимум на два месяца, работая от рассвета до заката. Учитывая длинные летние дни – работали они почта без отдыха и умирали сотнями от переутомления и недоедания. Цифры погибших при строительстве Петербурга называют разные – 60, 80 и даже 100 тысяч человек, на самом деле в то время умерших просто не считали. Естественно, люди бежали и с самого строительства, и по дороге на него. Иногда в бегах числилась чуть ли не третья часть всей рабочей силы, поэтому решено было вести рабочих людей (как правило, это были крестьяне со всей матушки-России) в Петербург закованными в кандалы. Кроме того, на строительстве активно использовались солдаты-дезертиры и пленные шведы. Из-за всего этого, наверное, и ходят до нашего времени по Питеру мрачные легенды о том, что стоит он на костях каторжников, бандитов и разбойников, чьи неуспокоившиеся души продолжают творить в городе злые дела. Некоторые из этих старых легенд были упомянуты в свое время Алексеем Толстым в романе «Хождение по мукам»: «Еще во времена Петра I дьячок из Троицкой церкви, что и сейчас стоит близ Троицкого моста, спускаясь с колокольни, впотьмах, увидел кикимору – худую бабу и простоволосую, – сильно испугался и затем кричал в кабаке: „Петербургу, мол, быть пусту“, – за что был схвачен, пытан в Тайной канцелярии и бит кнутом нещадно.

Так с тех пор, должно быть, и повелось думать, что с Петербургом нечисто. То видели очевидцы, как по улице Васильевского острова ехал на извозчике черт. То в полночь, в бурю и высокую воду, сорвался с гранитной скалы и скакал по камням медный император. То к проезжающему в карете тайному советнику липнул к стеклу и приставал мертвец – мертвый чиновник. Много таких россказней ходило по городу».

Между тем реальных разбойников и бандитов в России периода строительства Петербурга было предостаточно. Причем, вопреки часто бытующему мнению, разбоем и воровством занимались отнюдь не только беглые крестьяне. Еще в 1694 году в Москве была раскрыта и ликвидирована, выражаясь современным языком, «бригада» братьев Шереметьевых, которые вместе с князем Иваном Ухтомским, Львом и Григорием Ползиковыми, Леонтием Шеншиным и другими благородными господами приезжали «…средь бела дня к посадским мужикам и дома их грабили, смертное убийство чинили». Кстати, благородных бандитов наказывали совсем не так жестоко, как «подлый люд», – те же Шереметьевы были освобождены на поруки и переданы «для бережения» боярину Петру Шереметьеву – правда, с «казненными» (т. е. подрезанными) языками. Как все это напоминает день сегодняшний, не правда ли, Читатель? Россия меняется, а вот повадки российские… М-да… Чиновники конца XVII века были коррумпированными и жадными не менее нынешних – в том же 1694 году некий Федор Дашков совершил акт государственной измены и попытался бежать к королю Польши, однако на границе его взяли, допросили и послали в кандалах в Москву, в Посольский приказ (по подследственности, так сказать). В столице, однако, Дашков был… освобожден, поскольку догадался дать думскому дьяку Емельяну Украинцеву 200 золотых{ В те времена это были огромные деньги. А в конце 1995 года один знакомый адвокат сказал мне по секрету: «Знаешь, сколько стоит освободить невиновного человека из тюрьмы? Восемь тысяч долларов. Это притом, что судье даже не нужно закон нарушать».}… Коррупция и казнокрадство процветали на фоне волны грабежей и разбоев, захлестнувших страну. В 1705 году знаменитый прибыльщик Курбатов писал Петру I: «В городах от бургомистров премногие явились кражи вашей казны. Да повелит мне Ваше Величество в страх прочим о самых воровству производителях учинить указ, да воспримут смерть, без страха же исправить трудно». Обострение криминогенной ситуации одновременно снизу и сверху, естественно, вынудило Петра лично озаботиться «лучшим устройством» полиции. Считается, что петербургская полиция получила свое начало одновременно с основанием города. Поскольку Петербург был заложен на территории Ингерманландской провинции{ Местечко, кстати говоря, было совсем не тихое. В то время около берегов Балтийского моря шатались многочисленные шайки карелов, совершавших разбой, грабежи и убийства. И творя при этом бесчисленные злодейства. Эти банды не щадили ни пола, ни состояния, ни возраста. По некоторым свидетельствам, они сдирали кожу с живых людей, вырезали внутренности, забивали в пятки гвозди. Их шайки достигали численности 50 – 100 и даже 200 человек. Они состояли в основном из беглых холопов, бездомных горожан и обнищавших крестьян. Но попадались среди них и преступные потомки некогда славных родов.}, которой управлял князь Меншиков, то он и сосредоточил первоначально в своих руках всю полицейскую власть. Светлейший был обязан: «и по городу и по острогу в воротах, и по башням, и по стенам караулы держать неоплошно; чтобы караулы были в указанных местах во дни и ночи беспрестанно, чтобы в городе нигде разбою и татьбы, и душегубства и иного никакого воровства и корчмы, и зерни и табаку не было. А буде какие люди учинут красть и разбивать и иным каким воровством воровать, велеть таких людей имать и расспрашивать, и по них сыскивать; и учинить им по соборному уложению, кто чего доведется».

Петербург строился по образцу благоустроенных европейский городов, предполагалось, что значительная масса населения будет жить на сравнительно небольшом пространстве. Притом большая часть этого населения состояла из людей неблагонадежных, потенциально криминогенных слоев, поэтому новому городу нужна была сильная, энергичная, хорошо дисциплинированная полиция, какой в русской традиции не было. В древние времена на Руси община оберегала сама себя, позже князья наделили полицейской, судебной и фискальной властью воевод и тиунов, которые объективно были не в состоянии защитить путников и купцов от разбоев и грабежей на дорогах – как больших, так и проселочных. Потом судебно-административными центрами в России стали «Разбойный приказ», которому подчинялись губные старосты и целовальники, Земские дворы и избы, Судебный приказ и Съезжие избы. Поэтому Петр Великий учредил Петербургскую полицию по образцу немецких городов. Во главе полицейского управления он поставил генерал-полицмейстера, подчиненного Сенату. Первым генерал-полицмейстером Петербурга стал зять князя Меншикова генерал-адъютант португальского происхождения Антон Девиер. От Петра Девиер получил инструкцию из 13 пунктов, в которых царь сформулировал особо беспокоившие его проблемы – в частности, Девиеру предписывалось пресечь разбои и грабежи, которые случались среди бела дня даже на главных улицах. В город на Неве со всех концов государства хлынули воры и разбойники, которые растворялись в бесчисленных притонах и игорных домах. Их ловили, казнили, клеймили, бросали в тюрьмы, высылали, но меньше их почему-то не становилось, что сильно озадачивало Петра. Для «фильтрации» городских жителей царь затеял перепись населения столицы, надзор же за горожанами был поручен старостам и десятским. Десятские обязаны были также выявить подозрительные дома, где много пили, играли в азартные игры, а также занимались «другими похабствами». О таких притонах десятские обязаны были доносить в полицмейстерскую канцелярию. Однако вместо одного закрытого притона через несколько дней появлялась пара новых. По свидетельству очевидца, в Петербурге тогда по улицам и площадям постоянно слонялись «гулящие люди», основными занятиями которых были воровство, пьянство и разгул. Положение стало настолько серьезным, что в конце концов на всех улицах были установлены рогатки или шлагбаумы, которые опускались с одиннадцати часов вечера и поднимались лишь на рассвете. В этот период времени беспрепятственно пропускались лишь знатные персоны, команды солдат и врачи. «Подлые люди» могли ходить ночью лишь в случае крайней нужды и не более трех раз, в противном случае их брали под стражу. Фактически такое положение очень напоминало современный комендантский час.

Однако несмотря на все принимаемые меры криминогенная обстановка оставалась крайне серьезной. 22 февраля 1711 года был учрежден правительственный Сенат, который почти сразу же издал указ против воров и разбойников, которых рекомендовалось вешать на том месте, где их поймали. (Сегодня подобные меры борьбы с преступностью предлагает возродить господин Жириновский, претендуя, видимо, на лавры Петра. Лидер ЛДПР, правда, упускает из вида одно обстоятельство: как ни странно, несмотря на всю жестокость полицейских мер, преступность при Петре неуклонно росла…) Для выявления злодеев Петр учредил государственную фискальную службу, а в августе 1711 года некто старик Зотов взял на себя звание государственного фискала. Так закладывались в Петербурге традиции агентурной работы – именно в этой сфере русская полиция очень скоро стала одной из самых сильных в мире…

Но все это еще впереди, а тогда, при Петре, в России настала эпоха настоящего уголовного «беспредела». В 1710 году появилась шайка некого Гаврилы Старченка, численность этой банды доходила до 60–70 человек. Прекрасно вооруженные, эти разбойники грабили монастыри, забирали лошадей у крестьян, предавая людей мучительной смерти, – известны случаи, когда шайка Старченка сжигала крестьян в печах, словно это были не живые люди, а дрова… Часто банды сколачивались из беглых солдат, хорошо обученных и вооруженных, бороться с такими формированиями было чрезвычайно тяжело даже регулярным войскам{ И снова вспоминается день сегодняшний – почти в каждой серьезной питерской группировке или банде есть бывшие сотрудники спецслужб, консультирующие «братков» или даже непосредственно участвующие в совершении преступлений. На банды также работают и действующие сотрудники правоприменительной системы – стоит ли тогда удивляться столь малой эффективности так называемой борьбы с организованной преступностью.}. В 1719 году в окрестностях Петербурга, под Новгородом, в Можайском и Мещовском уездах действовали шайки по 100–200 человек. Эти банды отличались прекрасной дисциплиной, почти все разбойники имели верховых лошадей и умели действовать в конном строю. Такие банды могли уже захватывать не только села, но и города – в том же 1719 году разбойники ворвались среди бела дня в город Мещовск и освободили из тамошней тюрьмы своих «братков».

Чем же было вызвано такое резкое обострение криминогенной ситуации в Петровскую эпоху? Говорят, что в Древнем Китае существовало проклятие: «Чтоб ты жил в эпоху перемен!» Любые перемены в обществе, а тем более перемены кардинальные, революционные способствуют криминализации страны: люди теряют уверенность в сегодняшнем, а тем более завтрашнем дне, рушатся планы, судьбы, меняются уклады жизни. Часто теряются привычные источники доходов, но обязательно возникают новые расходы. Время становится динамичным, авантюрным, оно выбирает себе новых героев… Исторические параллели – вещь, безусловно, опасная, часто ими злоупотребляют и спекулируют – но Уважаемый Читатель может судить сам – разгул преступности в России, и в Петербурге в частности, повторится и после революции 17 года, и после перестроечно-демократических преобразований 80 – 90-х годов уходящего столетия. Вывод получается любопытным – для расцвета уголовщины важен сам факт серьезных перемен в обществе, само их наличие, а не политическая направленность этих перемен. Кстати, и прогрессивные, и регрессивные перемены способствуют установлению атмосферы чиновничье-административного «беспредела» – когда мы дойдем до времен более поздних, я надеюсь, что читатель сможет сам в этом убедиться…

А пока вернемся в эпоху Петра. Чуть ли не самой большой проблемой на пути реформ и нормального функционирования государственного управления стало «ни с чем не сравнимое закоренелое и безграничное лихоимство и мздоимство». Размах взяточничества и коррупции был таков, что в 1714 году Петр I был вынужден издать специальный указ: «А кто дерзнет сие (лихоимство) учинить, тот весьма жестоко на теле наказан, всего имения лишен, шельмован, или и смертию казнен будет». (Я далек от того, чтобы сравнивать Петра Первого с Ельциным, однако в этом месте нельзя не вспомнить знаменитый указ Бориса Николаевича «О борьбе с коррупцией» – вызвавший в момент издания много шума, этот указ был успешно «забыт» уже спустя год с небольшим.)

Одним из многочисленных заимствованных на Западе нововведений стало учреждение полиции. И в допетровское время, и в первые десятилетия царствования Петра Алексеевича задачи по поддержанию правопорядка на Руси выполняли разные административные и общественные структуры, однако специального органа, занимающегося сугубо полицейскими делами, вплоть до 1718 года не было. Меж тем потребность в учреждении такового диктовалась не только заграничным опытом Петра, но и объективными причинами: должности губных старост и сыщиков были отменены указом 1702 года, а дела ликвидированного годом ранее Разбойного приказа разосланы «которые куда пристойно». Опять же институт губернаторства только создавался, а потому был не в состоянии заниматься охраной общественного порядка и борьбой с преступностью. А последняя неуклонно росла, хотя скорый на расправу царь и рекомендовал вешать воров и разбойников прямо на том месте, где они были пойманы.

Строительство столицы требовало постоянного надзора, но занятому общегосударственными делами губернатору Меншикову было явно не до того. Созданная в 1705 году Адмиралтейская верфь взяла на себя часть правоохранительных функций, но после того, как адмиралтейский советник Александр Кикин оказался причастным к делу царевича Алексея, Петр, которому всюду мерещились заговорщики, более не доверял Адмиралтейству. Теперь надежды на обновление он связывал с полицией, которая «есть душа гражданства и всех добрых порядков и фундаментальный подпор человеческой безопасности и удобства».

Как и многие другие преобразования Петра, полицейская реформа проходила под влиянием импульса, без четкого плана и подготовки. С одной стороны, полиции были даны полномочия безгранично вмешиваться в жизнь граждан, а с другой – эти обязанности сводились к таким, казалось бы несвойственным этому институту вещам, как наблюдение за застройкой, предотвращение пожаров, контроль за соблюдением санитарных норм и прочая.

Особую головную боль доставлял розыск беглых рекрутов, крепостных и всех тех, кто покинул место жительства без разрешения властей. А резкому увеличению количества таковых способствовали введенные Петром подушная подать и рекрутские наборы. Простой люд никак не мог взять в толк, почему раньше налоги платились «со двора», а теперь с каждой мужской души. Ну а по рекрутам, уходящим на пожизненную службу, плакали, как по покойникам: по дороге в армию их сопровождала охрана с колодками, а по указу 1712 года рекрутам предписывалось накалывать на левой руке кресты и натирать их порохом, чтобы по тем знакам легче было ловить беглецов.

iknigi.net

Бандитский Петербург читать онлайн, Баконин Андрей Дмитриевич

Annotation

«Бандитский Петербург-98» – это цикл очерков, посвященных природе российского бандитизма в его становлении и развитии, написанных живо и увлекательно, включающих как экскурсы в историю, так и интервью с современными «криминальными персонажами». А. Константинов демонстрирует глубокое знание материала, но движет им не просто холодный интерес исследователя. Автор озабочен создавшейся в нашем обществе ненормальной ситуацией и пытается вместе с читателем найти способы выхода из нее.

В отличие от обычной преступности, противодействующей государственным институтам общества, организованная преступность, наступая на общество, использует эти институты в своих целях.

Аулов Н. Н., начальник отдела по борьбе с преступными сообществами РУОП по СПб и области при МВД РФ.

Андрей Константинов

Авторское предисловие

Часть первая.

Часть вторая.

Часть третья.

Зазеркалье

Воры и бандиты

Горбатый

Тогда еще был уголовный мир

Жулики они все…

Розовая плесень

Сильная Россия никому не нужна…

Я никогда не переступал порогов…

Прощальное письмо

Часть четвертая.

Дедушка русского рэкета

Жизнь и смерть Коли-Каратэ

Тамбовский сезон

Чеченцы

Непонятки бандитских понятий

Бандитская империя

Ферма Карабаса

Дожить до рассвета

Часть пятая.

Худой мир лучше… Для кого?

Пособие для негодяев

Убийство как способ ведения дел…

Настоящие киллеры не дают интервью

… И тогда «кладут шпалой крайнего»

Кто такие киллеры?

Сколько стоит ликвидация

Несколько советов потенциальной жертве

Время стрелков (Тамбовский сезон-2)

Ментовский синдром [81]

За что воюем?

Рокировки в разные стороны

В ментовской камере

Час оборотня

Свет в конце тоннеля

Бандит, который хотел войти в историю (Портрет Карабаса) [86]

Живой товар

Не верь, не жалуйся и не проси

Часть шестая.

Бандитско-депутатский роман

Послесловие к судебному процессу

Время великой легализации

Бандитские итоги-95

Часть седьмая.

Бегущие по лезвию бритвы

Автопортрет помощника депутата

Нужный человек, или Король питерских коррупиионеров

Бывший вор в законе

Саша Акула

Дедушка Хасан

Казанское ханство [102]

Маленький, да удаленький

Костя Могила

Советник областного губернатора

Тамбовский бенефис

Авторское отступление

Кумарин: автобиография в вольном стиле

Часть восьмая.

Страсти по Степанычу

Червонец

Золотая пуля

Библиофил Дима

Авторитет Батя

Пионер российского компьютерного гангстеризма

Террорист Шмонов

Мариинское закулисье

Распылитель

Маккена

Стирала

Хроника Питерского беспредела

Хроника Питерского беспредела

Авторское послесловие

Примечания

Список использованной литературы

Андрей Константинов

Бандитский Петербург

Авторское предисловие

Книга, которую Вы, Уважаемый Читатель, держите сейчас в руках, – это продолжение работы над темой «Бандитский Петербург», которую я начал еще в 1992 году. Эта книга – не гимн организованной преступности и даже не ее бытописание, это лишь попытка осознать то, что современная организованная преступность не может рассматриваться как чисто криминальное уголовное явление. Она уже давно влияет на экономику, а следовательно, и на политику, причем не только на региональном уровне, но и на федеральном. «Таковы реалии», как любил говаривать Михаил Горбачев. Осознать же эти реалии необходимо активно действующим в новых условиях людям – для того, чтобы принять грамотные решения по тому или иному вопросу, надо сначала грамотно изучить обстановку, а потом грамотно ее оценить. В противном случае решения будут приниматься вслепую.

Петербург – мой родной город, я не просто его люблю, я им живу. Поэтому, когда я пишу название книги – «Бандитский Петербург» – это, конечно, не означает, что для меня весь Питер – бандитский. Просто я пишу лишь об одной сфере, которая, к сожалению, все же присутствует в моем городе. Я не оправдываюсь перед Вами, Уважаемый Читатель, я просто отвечаю тем, кто считает, что такие книги, как «Бандитский Петербург», – пишутся для очернительства и для рекламы лидерам организованной преступности. Я категорически не согласен с таким мнением и считаю, что для того, чтобы бороться с болезнью, нужно прежде всего попытаться осознать и изучить ее симптомы.

В предлагаемом Вам новом издании Вы, Уважаемый Читатель, найдете много нового материала – прежде всего, часть, которая называется «Бандитские итоги конца 90-х»; ряд новых глав вошли в часть, которая называется «Питерская Кунсткамера». Существенно дополнена часть, которая называется «Хроника питерского беспредела». Я хочу выразить огромную признательность всем сотрудникам Агентства журналистских расследований, которые помогали мне в работе над новым изданием «Бандитского Петербурга». Наше Агентство стало в марте 1998 года независимым средством массовой информации и, я надеюсь, оно будет работать и развиваться дальше.

Я благодарен абсолютно всем экспертам, помогавшим мне в работе. Наверное, назвать всех поименно просто невозможно, а кто-то, может быть, не хотел бы, чтобы это произошло. Кому-то, вероятно, это будет безразлично, потому что не все из них дожили до выхода книги. Но я благодарен и живым, и мертвым.

Мне бы хотелось, чтобы чтение «Бандитского Петербурга» не было для Вас, Уважаемый Читатель, только развлечением, а принесло и какую-то практическую пользу. Я надеюсь, что работа над «Бандитским Петербургом» еще будет продолжена.

Андрей Константинов, ноябрь 1998 года,

Санкт-Петербург

Часть первая.

Изнанка столицы империи

… Много легенд ходит о том, как был основан Петербург. Говорят, например, что когда 16 мая 1703 года Петр I начал копать первый ров – появился в небе над государем орел, которого сумел подранить выстрелом из ружья некий ефрейтор Одинцов. Петр развеселился, счел поимку орла добрым предзнаменованием, перевязал птице лапы платком и посадил ее себе на руку… Хорошее настроение не покидало царя до вечера, когда началось большое гуляние, сопровождаемое пушечной пальбой…

Веселился царь, веселилось его «кумпанство», а по всей России известие о строительстве нового города вызывало проклятия и слезы. Уже к осени 1703 года на строительство Петербурга было согнано около двадцати тысяч «подкопщиков» – так в те времена называли землекопов. Однако через год Петр, недовольный темпами строительства, велел сгонять на работы не менее сорока тысяч человек ежегодно. Землекопы приходили к берегам Невы минимум на два месяца, работая от рассвета до заката. Учитывая длинные летние дни – работали они почти без отдыха и умирали сотнями от переутомления и недоедания. Цифры погибших при строительстве Петербурга называют разные – 60, 80 и даже 100 тысяч человек, но на самом деле в то время умерших просто не считали. Естественно, люди бежали и с самого строительства, и по дороге на него, – иногда в бегах числилась чуть ли не третья часть всей рабочей силы, – поэтому решено было вести рабочих людей (как правило, это были крестьяне со всей матушки-России) в Петербург закованными в кандалы. Кроме того, на строительстве активно использовались солдаты-дезертиры и пленные шведы. Из-за всего этого, наверное, и ходят до нашего времени по Питеру мрачные легенды о том, что стоит он на костях каторжников, бандитов и разбойников, чьи неуспокоившиеся души продолжают творить в городе злые дела. Некоторые из этих старых легенд были упомянуты в свое время Алексеем Толстым в романе «Хождение по мукам»: "Еще во времена Петра I дьячок из Троицкой церкви, что и сейчас стоит близ Троицкого моста, спускаясь с колокольни, впотьмах, увидел кикимору – худую бабу и простоволосую, – сильно испугался и затем кричал в кабаке: «Петербургу, мол, быть пусту», – за что был схвачен, пытан в Тайной канцелярии и бит кнутом нещадно.

Так с тех пор, должно быть, и повелось думать, что с Петербургом нечисто. То «очевидцы» рассказывали, как по улице Васильевского острова ехал на извозчике черт. То в полночь, в бурю и высокую воду, сорвался с гранитной скалы и скакал по камням медный император. То к проезжающему в карете тайному советнику липнул к стеклу и приставал мертвец – мертвый чиновник. Много таких россказней ходило по городу!"

Между тем реальных разбойников и бандитов в России периода строительства Петербурга было предостаточно. Причем, вопреки часто бытующему мнению, разбоем и воровством занимались отнюдь не только беглые крестьяне. Еще в 1694 году в Москве была раскрыта и ликвидирована, выражаясь современным языком, «бригада» братьев Шереметьевых, которые вместе с князем Иваном Ухтомским, Львом и Григорием Ползиковым, Леонтием Шеншиным и другими благородными господами приезжали «… средь бела дня к посадским мужикам и дома их грабили, смертное убийство чинили». Кстати, благородных бандитов наказывали совсем не так жестоко, как «подлый люд» – те же Шереметьевы были освобождены на поруки и переданию «для бережения» боярину Петру Шереметьеву – правда, с «казненными» (т.е, подрезанными) языками. Как все это напоминает день сегодняшний, не правда ли, Читатель? Россия меняется, а вот повадки российские… М-да… Чиновники конца XVII века были коррумпированными и жадными не менее нынешних – в том же 1694 году н ...

knigogid.ru

Бандитский Петербург читать онлайн - Онлайн Библиотека ReadMe.Club

Авторское предисловиеКнига, которую Вы, Уважаемый Читатель, держите сейчас в руках, — это продолжение работы над темой «Бандитский Петербург», которую я начал еще в 1992 году. Эта книга — не гимн организованной преступности и даже не ее бытописание, это лишь попытка осознать то, что современная организованная преступность не может рассматриваться как чисто криминальное уголовное явление. Она уже давно влияет на экономику, а следовательно, и на политику, причем не только на региональном уровне, но и на федеральном. «Таковы реалии», как любил говаривать Михаил Горбачев. Осознать же эти реалии необходимо активно действующим в новых условиях людям — для того, чтобы принять грамотные решения по тому или иному вопросу, надо сначала грамотно изучить обстановку, а потом грамотно ее оценить. В противном случае решения будут приниматься вслепую.Петербург — мой родной город, я не просто его люблю, я им живу. Поэтому, когда я пишу название книги — «Бандитский Петербург» — это, конечно, не означает, что для меня весь Питер — бандитский. Просто я пишу лишь об одной сфере, которая, к сожалению, все же присутствует в моем городе. Я не оправдываюсь перед Вами, Уважаемый Читатель, я просто отвечаю тем, кто считает, что такие книги, как «Бандитский Петербург», — пишутся для очернительства и для рекламы лидерам организованной преступности. Я категорически не согласен с таким мнением и считаю, что для того, чтобы бороться с болезнью, нужно прежде всего попытаться осознать и изучить ее симптомы.В предлагаемом Вам новом издании Вы, Уважаемый Читатель, найдете много нового материала — прежде всего, часть, которая называется «Бандитские итоги конца 90-х»; ряд новых глав вошли в часть, которая называется «Питерская Кунсткамера». Существенно дополнена часть, которая называется «Хроника питерского беспредела». Я хочу выразить огромную признательность всем сотрудникам Агентства журналистских расследований, которые помогали мне в работе над новым изданием «Бандитского Петербурга». Наше Агентство стало в марте 1998 года независимым средством массовой информации и, я надеюсь, оно будет работать и развиваться дальше.Я благодарен абсолютно всем экспертам, помогавшим мне в работе. Наверное, назвать всех поименно просто невозможно, а кто-то, может быть, не хотел бы, чтобы это произошло. Кому-то, вероятно, это будет безразлично, потому что не все из них дожили до выхода книги. Но я благодарен и живым, и мертвым.Мне бы хотелось, чтобы чтение «Бандитского Петербурга» не было для Вас, Уважаемый Читатель, только развлечением, а принесло и какую-то практическую пользу. Я надеюсь, что работа над «Бандитским Петербургом» еще будет продолжена.Андрей Константинов, ноябрь 1998 года,Санкт-Петербург

readme.club

Читать онлайн "Бандитский Петербург" автора Константинов Андрей Дмитриевич - RuLit

Андрей Константинов

Бандитский Петербург

Авторское предисловие

Книга, которую Вы, Уважаемый Читатель, держите сейчас в руках, — это продолжение работы над темой «Бандитский Петербург», которую я начал еще в 1992 году. Эта книга — не гимн организованной преступности и даже не ее бытописание, это лишь попытка осознать то, что современная организованная преступность не может рассматриваться как чисто криминальное уголовное явление. Она уже давно влияет на экономику, а следовательно, и на политику, причем не только на региональном уровне, но и на федеральном. «Таковы реалии», как любил говаривать Михаил Горбачев. Осознать же эти реалии необходимо активно действующим в новых условиях людям — для того, чтобы принять грамотные решения по тому или иному вопросу, надо сначала грамотно изучить обстановку, а потом грамотно ее оценить. В противном случае решения будут приниматься вслепую.

Петербург — мой родной город, я не просто его люблю, я им живу. Поэтому, когда я пишу название книги — «Бандитский Петербург» — это, конечно, не означает, что для меня весь Питер — бандитский. Просто я пишу лишь об одной сфере, которая, к сожалению, все же присутствует в моем городе. Я не оправдываюсь перед Вами, Уважаемый Читатель, я просто отвечаю тем, кто считает, что такие книги, как «Бандитский Петербург», — пишутся для очернительства и для рекламы лидерам организованной преступности. Я категорически не согласен с таким мнением и считаю, что для того, чтобы бороться с болезнью, нужно прежде всего попытаться осознать и изучить ее симптомы.

В предлагаемом Вам новом издании Вы, Уважаемый Читатель, найдете много нового материала — прежде всего, часть, которая называется «Бандитские итоги конца 90-х»; ряд новых глав вошли в часть, которая называется «Питерская Кунсткамера». Существенно дополнена часть, которая называется «Хроника питерского беспредела». Я хочу выразить огромную признательность всем сотрудникам Агентства журналистских расследований, которые помогали мне в работе над новым изданием «Бандитского Петербурга». Наше Агентство стало в марте 1998 года независимым средством массовой информации и, я надеюсь, оно будет работать и развиваться дальше.

Я благодарен абсолютно всем экспертам, помогавшим мне в работе. Наверное, назвать всех поименно просто невозможно, а кто-то, может быть, не хотел бы, чтобы это произошло. Кому-то, вероятно, это будет безразлично, потому что не все из них дожили до выхода книги. Но я благодарен и живым, и мертвым.

Мне бы хотелось, чтобы чтение «Бандитского Петербурга» не было для Вас, Уважаемый Читатель, только развлечением, а принесло и какую-то практическую пользу. Я надеюсь, что работа над «Бандитским Петербургом» еще будет продолжена.

Андрей Константинов, ноябрь 1998 года,

Санкт-Петербург

Часть первая.

Изнанка столицы империи

… Много легенд ходит о том, как был основан Петербург. Говорят, например, что когда 16 мая 1703 года Петр I начал копать первый ров — появился в небе над государем орел, которого сумел подранить выстрелом из ружья некий ефрейтор Одинцов. Петр развеселился, счел поимку орла добрым предзнаменованием, перевязал птице лапы платком и посадил ее себе на руку… Хорошее настроение не покидало царя до вечера, когда началось большое гуляние, сопровождаемое пушечной пальбой…

Веселился царь, веселилось его «кумпанство», а по всей России известие о строительстве нового города вызывало проклятия и слезы. Уже к осени 1703 года на строительство Петербурга было согнано около двадцати тысяч «подкопщиков» — так в те времена называли землекопов. Однако через год Петр, недовольный темпами строительства, велел сгонять на работы не менее сорока тысяч человек ежегодно. Землекопы приходили к берегам Невы минимум на два месяца, работая от рассвета до заката. Учитывая длинные летние дни — работали они почти без отдыха и умирали сотнями от переутомления и недоедания. Цифры погибших при строительстве Петербурга называют разные — 60, 80 и даже 100 тысяч человек, но на самом деле в то время умерших просто не считали. Естественно, люди бежали и с самого строительства, и по дороге на него, — иногда в бегах числилась чуть ли не третья часть всей рабочей силы, — поэтому решено было вести рабочих людей (как правило, это были крестьяне со всей матушки-России) в Петербург закованными в кандалы. Кроме того, на строительстве активно использовались солдаты-дезертиры и пленные шведы. Из-за всего этого, наверное, и ходят до нашего времени по Питеру мрачные легенды о том, что стоит он на костях каторжников, бандитов и разбойников, чьи неуспокоившиеся души продолжают творить в городе злые дела. Некоторые из этих старых легенд были упомянуты в свое время Алексеем Толстым в романе «Хождение по мукам»: "Еще во времена Петра I дьячок из Троицкой церкви, что и сейчас стоит близ Троицкого моста, спускаясь с колокольни, впотьмах, увидел кикимору — худую бабу и простоволосую, — сильно испугался и затем кричал в кабаке: «Петербургу, мол, быть пусту», — за что был схвачен, пытан в Тайной канцелярии и бит кнутом нещадно.

Так с тех пор, должно быть, и повелось думать, что с Петербургом нечисто. То «очевидцы» рассказывали, как по улице Васильевского острова ехал на извозчике черт. То в полночь, в бурю и высокую воду, сорвался с гранитной скалы и скакал по камням медный император. То к проезжающему в карете тайному советнику липнул к стеклу и приставал мертвец — мертвый чиновник. Много таких россказней ходило по городу!"

Между тем реальных разбойников и бандитов в России периода строительства Петербурга было предостаточно. Причем, вопреки часто бытующему мнению, разбоем и воровством занимались отнюдь не только беглые крестьяне. Еще в 1694 году в Москве была раскрыта и ликвидирована, выражаясь современным языком, «бригада» братьев Шереметьевых, которые вместе с князем Иваном Ухтомским, Львом и Григорием Ползиковым, Леонтием Шеншиным и другими благородными господами приезжали «… средь бела дня к посадским мужикам и дома их грабили, смертное убийство чинили». Кстати, благородных бандитов наказывали совсем не так жестоко, как «подлый люд» — те же Шереметьевы были освобождены на поруки и переданию «для бережения» боярину Петру Шереметьеву — правда, с «казненными» (т.е, подрезанными) языками. Как все это напоминает день сегодняшний, не правда ли, Читатель? Россия меняется, а вот повадки российские… М-да… Чиновники конца XVII века были коррумпированными и жадными не менее нынешних — в том же 1694 году некий Федор Дашков совершил акт государственной измены и попытался бежать к королю Польши, однако на границе его взяли, допросили и послали в кандалах в Москву — в Посольский приказ по подследственности, так сказать. В столице, однако, Дашков был… освобожден, поскольку догадался дать думскому дьяку Емельяну Украинцеву 200 золотых… (В те времена это были огромные деньги. А в конце 1995 года один знакомый адвокат сказал мне по секрету: «Знаешь, сколько стоит освободить невиновного человека из тюрьмы? 8 тысяч долларов. Это при том, что судье даже не нужно закон нарушать»).

Коррупция и казнокрадство процветали на фоне волны грабежей и разбоев, захлестнувших страну. В 1705 году знаменитый прибылыцик Курбатов писал Петру I: «В городах от бургомистров премногие явились кражи вашей казны. Да повелит мне Ваше Величество в страх прочим о самых воровству производителях учинить указ, да воспримут смерть, без страха же исправить трудно». Обострение криминогенной ситуации одновременно снизу и сверху, естественно, вынудило Петра лично озаботиться «лучшим устройством» полиции. Считается, что петербургская полиция возникла одновременно с основанием города. Дело в том, что Петербург был заложен на территории Ингерманландской провинции, которая отнюдь не считалась тихой. В то время около берегов Балтийского моря шатались многочисленные шайки карелов, совершавших разбой, грабежи и убийства. Эти банды не щадили ни пола, ни состояния, ни возраста. По некоторым свидетельствам, они сдирали кожу с живых людей, вырезали внутренности, забивали в пятки гвозди. Их шайки достигали численности 50-100 и даже 200 человек. Они состояли в основном из беглых холопов, бездомных горожан и обнищавших крестьян, но попадались среди них и преступные потомки некогда славных родов. Ингерманландской провинцией управлял князь Меншиков, он и сосредоточил первоначально в своих руках всю полицейскую власть. Светлейший был обязан: «и по городу и по острогу в воротах, и по башням, и по стенам караулы держать неоплошно; чтобы караулы были в указанных местах во дни и ночи беспрестанно, чтобы в городе нигде разбою и татьбы, и душегубства и иного никакого воровства и корчмы, и зерни и табаку не было. А буде какие люди учинут красть и разбивать и иным каким воровством воровать, велеть таких людей имать и расспрашивать, и по них сыскивать; и учинить им по соборному уложению, кто чего доведется».

www.rulit.me

Читать книгу Бандитский петербург 04 »Константинов Андрей »Библиотека книг

"Кормушка" с лязгом захлопнулась, и в камере снова стало тихо.Барон вздохнул и прикрыл воспаленные глаза. Его тянуло в сон. Раньше он таким не был - по трое суток мог не спать, оставаясь бодрым и свежим. Возраст... Хотя нет, дело, конечно, не только в возрасте. Рак... Проклятая болезнь... Да, все к развязке идет, недолго осталось... Берут свое тюремные университеты... От костлявой всю жизнь бегать можно - все равно не убежишь... Да и пора, наверное... Бог дал - Бог взял..."Мне на жизнь грех жаловаться, - думал Барон, незаметно для себя задремывая. - Могло и хуже быть... Вот только Ирину жалко... Как она теперь? Пропадет ведь без меня с таким-то наследством.... Лебедушка моя... Не оставят тебя в покое... Я-то что, я пожил... Пожил?.."Нет, не только на кабаки и женщин тратил время и деньги удачливый вор Юрка Барон. Ходил он и по музейным выставкам, не пропускал театральные премьеры, и в середине пятидесятых годов трудно было распознать в Михееве зэка со стажем. Многочисленным своим любовницам он представлялся обычно как физик-ядерщик или геолог - и ведь верили. Одевался Барон с иголочки: рубашка всегда свежая, брюки наутюжены - обрезаться о стрелки можно, туфли начищены до зеркального блеска... Юрка в лагерях хорошо научился на гитаре играть, романсы пел - заслушаться можно было, да и на клавишах кое-что мог изобразить - не забылись до конца уроки из счастливого детства.Вальяжные манеры Барона открывали ему многие двери, в самых разных ленинградских компаниях был он своим человеком, заводил знакомства, приценивался к потенциальным клиентам... И рос список его жертв: квартира буфетчицы из рюмочной на Лиговке, хата директора Кузнечного рынка, дом искусствоведа Холстовского, хоромы директора деревообрабатывающего комбината... В каждой поставленной им квартире поражался Юрка богатству, которое невозможно было скопить на честно получаемую зарплату. Вынося из квартир самое ценное, Барон, усмехаясь, думал о том, что потерпевшие-то, ежели по совести рассудить, были еще большими ворами, чем он сам...Поскольку самым ценным в обнесенных Михее-вым хатах были предметы антиквариата, начал Барон постепенно врастать в подпольный рынок торговли старинными вещами - картинами, скульптурой мелкой пластики, ювелиркой... Появились у Юрки и постоянные заказчики, хоть и старался он себя не афишировать, действуя через двойные-тройные прокладки, но Барон почти всегда догадывался, кому пойдут добытые им вещи... На основе своих наблюдений, умозаключений и догадок Михеев начал составлять собственную картотеку на самых крутых ленинградских антикварщиков, а заодно и на те шедевры, что оседали в частных коллекциях... Неожиданно для себя Юрка увлекся историей живописи, ходил даже на лекции в Эрмитаж, особенно интересовался почему-то фламандцами. Может быть, потому, что в коллекции его отца было когда-то несколько картин представителей этой школы...Так прошло несколько лет, дела у Барона шли в гору, деньги не переводились. Хоть и был Юрка сущим мотом, но сумел даже кое-что на черный день отложить. Видно, понимал, что день этот не за горами, Известное дело - сколь веревочке ни виться... И влетел-то Михеев снова дуриком - у задержавших его мусоров наверняка ничего, кроме предположений и интуиции, не было, но... Не повезло Юрке - лежал у него в кармане золотой портсигар, позаимствованный из квартиры академика Виннельсона вместе с некоторыми другими вещами... И ведь знал Барон прекрасно, что нельзя ни в коем случае самому паленым пользоваться, да уж больно вещица понравилась... Говорил ведь когда-то Дядя Ваня: "Взял вещь - либо скинь ее побыстрее, либо положи от себя подальше". Пижонство подвело... Подосадовал на себя Юрка, но горевать особо не стал - вор должен время от времени в тюрьму садиться, и хоть и нет на свете ничего слаще воли, но ведь и тюрьма - дом родной... А Барон не наведывался к "хозяину" уже давненько - шел июль 1961 года, когда он спалился на вин-нельсонском портсигаре...И поехал Юрка в солнечную Воркуту, утешая себя тем, что вечер его жизни еще не наступил и, стало быть, придет и на его улицу праздник... В лагере, куда он попал, уже сидели пятеро воров, что было достаточно неожиданным и странным обстоятельством для тех времен: со второй половины пятидесятых мусора всерьез принялись давить коронованных и свозили их в основном в особые лагеря вроде знаменитого "Белого Лебедя", где, как молва говорила, приходилось "камни деревянной пилой пилить"... Идея-то проста была - если в банке сидят одни пауки, они непременно начнут жрать друг друга; если в лагере одни воры, значит, сами друг дружку будут резать, "опускать" да ссучивать...Страшные дела делали менты, торопясь отрапортовать поскорее о полной ликвидации тайного воровского ордена, не брезговали ничем - и стравливали коронованных, и голодом морили, заставляя подписки об "отречении" давать, и лживые слухи о ссучивании распускали... Это была война на истребление законников, на уничтожение самой памяти о воровском Законе, и совсем немного не хватило властям сил до "полной и окончательной" победы, о которой они заявили... Воровское движение переживало кризис и очередной раскол.Вот и в лагере, куда прибыл Барон, не было среди пятерки воров единства и братства. За общак * отвечал Гиви Чвирхадзе, кутаисский еврей с погонялом Гурген. Несмотря на молодость (ему едва минуло двадцать шесть), у Гиви была достойная репутация среди воров, потому и доверили ему общак... Впрочем, и остальные четверо "бродяг арестантского мира" в солидный возраст еще не вышли. Гурген хоть и родился в Кутаиси, но считался московским вором - он осел в столице в восемнадцатилетнем возрасте и при желании мог говорить по-русски совершенно чисто, почти без акцента. Другое дело, что желание такое возникало у Гиви крайне редко, он считал, что странный, какой-то плавающий кавказский акцент добавляет весомости и значимости его словам.Гургена поддерживали Миша Китаец (тоже москвич) и калининский вор Толя Босой. Двое других - питерский Витька Антибиотик и вологодский Коля* Общак - тайная воровская касса, предназначенная для "грева зоны и блага воровского", а также для решения некоторых других вопросов тактического характера. Часто ошибочно считают, что общак - нечто вроде большой заначки. На самом деле общак - это своего рода мини-банк, коммерческое предприятие, где деньги не лежат мертвым грузом, а работают, крутятся, приумножаются... Суммы, сосредоточенные в лагерных общаках в 60-х годах, были поистине огромными, эти деньги, между прочим, тратились не только на бытовые нужды заключенных, но и на решение проблем на воле.Hо москвичей не любили и постоянно ломали головы над тем, как бы их "подвинуть" - и от общака, и от рычагов управления мужиками. Приход в зону авторитетного Барона (а он был старше годами и заслужённее каждого из воркутинской пятерки) мог изменить ситуацию - и Антибиотик надеялся, что не в пользу москвичей. В конце концов и Барон и Антибиотик родились в Питере, а земляки должны помогать друг другу... О Гургене Юрка раньше почти ничего не знал, Китайца встречал однажды, про Босого и Носа слыхал краем уха... А о Витьке Антибиотике, крещенном еще на первом сроке авторитетным вором Дядей Ваней, Михеев слышал много... Говорили, что на пересылке, перед тем как попасть в воркутинский лагерь, Витька "вместе кушал" с казанским Рашпилем - человеком хитрым и жестоким, придерживавшимся воровских понятий не из-за идеи, а исключительно по выгоде, хоть и нечего ему было предъявить по существу... Для Барона близость к Рашпилю, с которым он несколько раз пересекался, была не самой лучшей рекомендацией, да и о самом Антибиотике поговаривали разное: мол, паренек-то из молодых, да ранний, не любит останавливаться ни перед чем, а человек встанет на его дороге - затопчет легко и без раздумий лишних. Как и Рашпиль... Недаром, видать, народ русский поговорку выдумал про то, что свой свояка видит издалека... Хотя на словах-то Витька всегда был за "братство жуликов" да за "дружбу воровскую", но... Казалось почему-то Юрке, что легко перешагнет Антибиотик через все эти понятия, если карта ляжет так, что будет это Витьке выгодно... Не нравились Барону глаза молодого вора, потому как было в них нечто общее с глазами тех, о ком Михеев точно знал, что к оперу бегают. Да и в Ленинграде шел слушок, что любит Антибиотик своих при "дербане кинуть"...В общем, по тому, что Юрка знал об Антибиотике, портрет вырисовывался не самый красивый, скользким был человеком Витька, скользким и шустрым. Но земляки есть земляки. Встретившись в лагере, Антибиотик с Бароном обнялись, расцеловались, водочки выпили... Даже бабу (медсестру вольнонаемную) Витька предложил Михееву, и Юрка, успевший стосковаться по женскому телу, не отказался... Правда, и Гурген поспешил выказать Барону свое радушие и уважение, но Антибиотик все-таки подсуетился первым.И замер лагерь в предощущении закручивавшейся мути, хоть и далеки были мужики от разборок и интриг воровских, но все же - известно ведь, что когда паны дерутся, то у холопов чубы трястись начинают...Витька сделал ошибку, свойственную молодым, - поторопился он, посчитал, что раз Барон из Ленинграда, то, стало быть, поддержит его с Носом, а никак не москвичей. Каждый вечер почти обрабатывал Антибиотик Юрку:- Нам, земеля, вместе держаться надо, а не то подомнут нас московские... Гурген, жучара, мужиков охмуряет, с нами считаться не хочет... Нет у меня доверия к лаврушнику*...Складно говорил Витька, вот только к нему самому особого доверия Барон не испытывал. Хотя пиковую масть** Юрка и сам не жаловал за их склонность к роскоши и барству, шедшую вразрез с воровским Законом... В открытую Михеев Антибиотика не поддерживал, но и не возражал ему до поры, присматривался... И чем дольше присматривался, тем более правильными ворами казались ему и сам Гурген, и Китаец с Босым... Нечего им было предъявить - о братве они думали, беспредела лютого старались не допускать, себя блюли в строгости. А вот Антибиотик с Носом - те могли и мужика ни за что обидеть, и говорили много лишнего...Не уловил Витька общего вектора Юркиных настроений, решил перед фактом Михеева поставить и однажды ночью сказал:- Пора решать что-то, Барон, самое время сейчас бодягу заварить. Есть у меня предчувствие, что с*Лаврушники - презрительная кличка воров - выходцев с Кавказа (жарг.)."Пиковая масть - еще одно название кавказских воров, более уважительное (жарг.).Гургеном завтра несчастье приключится... Бревнышки со штабеля его накроют... Чтобы муть среди мужиков не завелась, надо будет сразу и Китайца с Босым к ногтю прижать... Как ты?- Доживем до завтрашнего вечера, там и поглядим на расклад, - буркнул Юрка в ответ, и Антибиотик счел эти слова согласием. Молодой он тогда еще был, верил в то, во что верить хотелось...А Барон с раннего утра нашел Гургена и предупредил его, чтоб не вздумал к штабелям с бревнами приближаться.- Участь твою хотят решить по-сучьи, не по понятиям.Гурген понял все мгновенно и наклонил голову с благодарностью и уважением в черных глазах:- Спасыбо, Юра, помныть буду... Что с Витькой дэлать станэм?- Есть Закон, - угрюмо ответил Барон. - А в нем все сказано. В круг его надо звать. Мы - не они, пусть ответит, как старые люди нам заповедовали...Гурген молча кивнул, соглашаясь. Круг так круг - пусть все по понятиям будет, все равно Антибиотику конец...Воровской суд, или круг, мог приговорить к смерти, а мог и просто по ушам дать, то есть раскороновать вора. Скажут обвиняемому: "Ты больше не вор, иди отсюда" - и все, не сидеть больше такому с равными. Только по Закону обвинение должно быть предъявлено открыто и ответ надлежит выслушать по всей форме. А там уж - как круг решит, кому поверят больше.В истории с Антибиотиком доказательств не было: только слово Барона на слово Витькино - он-то, ясное дело, от всего открещиваться стал бы... Но и шансов у Антибиотика не было - Гурген, Китаец, Босой и Барон составляли явное большинство, понимавшее, кому в этой запутке верить нужно... Да и Нос скорее всего переметнулся бы к ним по старому принципу: падающего - подтолкни.Но вышло по-другому. Не состоялся круг. По очень странному совпадению вечером того же дня, когда предупредил Юрка Гургена, лагерная администрация вдруг всполошилась, затолкала Гургена и Китайца в БУР', по всей зоне прошел внеплановый поголовный шмон", а на следующий день Антибиотика почему-то перевели куда-то под Норильск... Так и умерла та вор-кутинская история, удержалась корона на Витькиной голове - никто выносить предъяву на другой круг не стал, не сложилось. На другом-то круге мог бы ведь и совсем другой расклад получиться, кто знает, кому поверили бы...Поэтому и Гурген, и Барон, и Антибиотик сделали впоследствии вид, что ничего якобы между ними не было, так, трения кое-какие, не больше... Но все трое прекрасно все помнили, а Юрка не сомневался, что приобрел сильного и опасного врага.С Гургеном же Барон близко так и не сошелся - они уважали друг друга, но держали дистанцию. Скорее всего Гурген все-таки опасался, что посягнет Юрка на его власть в лагере, хотя внешне кавказец никак этого не выказывал. Но когда подошел срок Барона к концу, показалось ему, что Гурген, которому оставалось сидеть еще год с небольшим, вздохнул с облегчением...Чвирхадзе проводил Михеева на волю с почетом, как положено. В последнюю ночь они ударили по рукам и договорились помогать друг другу, ежели что.- Я долг помню, Юра, - сказал Гурген на прощание, задерживая сухую руку Барона в своей клешне. - Атплачу тэм жэ, если давыдется... Дай Бог, чтобы нэ давылос...- Спасибо, - покачал головой Барон, - но ты мне ничего не должен. Я просто хотел, чтоб по Закону все было. Живи легко.Гурген помолчал и вдруг предложил:- Юра... Еслы будыт трудна в Пытыре - прыхо-ды в Маскву... У нас дла тыбя работа всыгда будыт... Наш каллыктыв тыбя прымэт...

www.libtxt.ru

Читать книгу Бандитский петербург 05 »Константинов Андрей »Библиотека книг

   

Опрос посетителей
Что Вы делаете на сайте?
   
   

На нашем сайте собрана большая коллекция книг в электронном формате (txt), большинство книг относиться к художественной литературе. Доступно бесплатное скачивание и чтение книг без регистрации. Если вы видите что жанр у книги не указан, но его можно указать, можете помочь сайту, указав жанр, после сбора достаточного количество голосов жанр книги поменяется.

   

   

Константинов Андрей. Книга: Бандитский петербург 05. Страница 1
БАНДИТСКИЙ ПЕТЕРБУРГ - 5

Андрей КОНСТАНТИНОВСОЧИНИТЕЛЬ(СОЧИНИТЕЛЬ – 1)

ПРОЛОГ

Ленинград, март-апрель 1983 года

Капитан милиции Алексей Кольцов бодро шагал по Невскому проспекту, мурлыча себе под нос "Арлекино" и улыбаясь встречным симпатичным женщинам. Весь его вид категорически опровергал известную каждому питерскому менту присказку: "Вот идет сотрудник УР, вечно пьян и вечно хмур" ( УР - уголовный розыск). Настроение у Кольцова и впрямь было просто замечательным, и вовсе не благодаря горячительным напиткам - если и бродил в его крови легкий хмель, так только от весеннего воздуха, от яркого утреннего солнца, которое" обещало много тепла и света впереди. Для русского человека (а особенно - живущего в северном городе) наступление весны - это даже не праздник, это всегда начало нового этапа в жизни, это какая-то детская подсознательная убежденность в том, что все пакости и проблемы остались позади, в пережитой холодной и темной зиме с ее непременной эпидемией гриппа и утомительным чередованием морозов и слякотных оттепелей...Вот и эта весна принесла Алексею Валентиновичу в подарок надежду на скорые перемены в его жизни к лучшему - в кармане капитана лежало новенькое удостоверение инспектора уголовного розыска. Новичком в сыскном деле седеющий капитан, конечно, не был - как-никак, двадцать третий год уже лямку в ментовке тянул, - просто два дня назад состоялся наконец-то приказ по РУВД о переводе Кольцова с должности участкового инспектора на должность инспектора уголовного розыска, в том же самом отделении, кстати... И не то чтобы капитан не уважал работу участковых, нет, просто Алексей Валентинович был сыскарем, розыскником от Бога, как говорится... Ну, а то, что он к сорока трем годам выше капитана не поднялся - так этим раскладом никого в милиции не удивишь. Только работники кадровых аппаратов и политотделов (те, которые по самые яйца разными значками да медальками увешаны) идут от звания к званию ровно и уверенно, да еще те "отсосы", которые подле генералов трутся. А для нормального опера самое верное звание - капитанское. На капитанах, вообще, вся ментура держится, в угрозыске этот закон хорошо знают.Кольцов попал в Систему давно, работу свою любил (как впоследствии выяснилось - даже больше чем жену, по крайней мере именно об этом свидетельствовал результат однажды выдвинутого ей ультиматума: "Или я - или твоя проклятая работа!") и никогда не стремился особо занять командные должности. И не сказать, что у Алексея Валентиновича честолюбия напрочь не было, нет, просто он реализовывал это чувство по-другому - не карьерой, а красивыми раскрытиями и профессиональными задержаниями. Наивысший кайф Кольцов испытывал, когда удавалось ему "поднять" те дела, которые коллеги считали безнадежными "глухарями". При этом Алексей Валентинович старался всегда работать так, чтобы всем казалось, будто получается у него все легко и словно само по себе. В этой манере и проявлялось своеобразное пижонство его натуры - тяжелый, кропотливый, зачастую неблагодарный труд оставался подчас невидимым даже для собратьев оперов, многие из которых считали, что Кольцову просто "фарт прет". Да Кольцов и сам считал, что на удачу ему грех жаловаться - был бы менее везучим, так уже на том свете бы кувыркался, а так только две отметки на шкуре остались - одна от пули из нагана, а вторая от финки. А карьера...Карьера, кстати, поначалу тоже не так плохо складывалась, в семьдесят четвертом Алексея Валентиновича в главк перевели, в УУР (Управление уголовного розыска) , и все бы хорошо было, но... Этим самым маленьким "но", в которое все уперлось, был строптивый характер Кольцова. Не умел он начальником угождать - все умел, а вот задницы вылизывать так и не научился... За гордыню свою непомерную капитан и поплатился в семьдесят девятом - "слили" его из элитного главка на "землю" простым участковым. Кольцов оказался непонятливым (и даже туповатым, как считали некоторые коллеги), потому что за долгую свою службу в милиции никак он не хотел осознать простую истину: в родной советской державе мирно сосуществуют два Закона - один для сильных мира сего, а второй для прочих разных людишек.Однажды в задержанном капитаном за сбыт наркотиков ублюдочного вида пареньке распознали, к ужасу начальства, племянника секретаря горкома партии... Ситуация была предельно ясной, но Кольцов, как позже было записано в его личном деле, "не сумел правильно квалифицировать происшествие" и засунул отпрыска благородного семейства в ИВС... Хорошо, правда, что не все офицеры милиции были такими тупыми, как Кольцов - вскоре племянник укатил на "Волге", исходя матерными ругательствами в адрес "вонючей мусорни", а Алексея Валентиновича пригласили в "большой кабинет на толстый ковер". Когда позже капитан вспоминал, как орали на него в этом кабинете, то сразу начинал тосковать и думать о водке... Слава Богу, хватило Кольцову ума, стоя на ковре, рта не раскрывать и права не качать, а иначе - вылетел бы он вовсе из милиции."С сумой походишь!" - рявкнул Алексею Валентиновичу на прощание хозяин большого кабинета и слово свое сдержал - пришлось капитану Кольцову действительно переодеться в форму (оперативники-то мундиров отродясь не носили, предпочитая "гражданку") и нацеплять на плечо нелепую сумку-планшет, положенную участковому, а ходить с портфелем или, скажем, с "дипломатами" им запрещалось... Другой бы на месте Кольцова спился, или озлобился бы на людей, но Алексей Валентинович выдержал, рассудив просто - участковые, если разобраться, может быть, самые главные фигуры в милиции, просто эти фигуры очень для битья удобные... С одной стороны - без участкового ни одно дело не "поднимешь", а с другой - именно на участкового инспектора всегда все и свалить можно в случае неудачи или просчета какого-нибудь. Опять же - участковый, он самый близкий людям милиционер...Так рассуждал капитан Кольцов, чтобы не прорвались наружу боль и обида, потому что в глубине души он все-таки прекрасно понимал: ставить его, оперативника с огромным опытом (и, между прочим, с юрфаком Ленинградского университета за плечами), участковым - это все равно, что микроскопом гвозди заколачивать... Спору нет, гвоздь забить - это тоже дело полезное, но... А с другой стороны, "микроскопов" в России одним больше, одним меньше - не оскудеет держава талантами...Однако всему приходит конец - вот и капитан Кольцов распрощался все-таки со злосчастной сумкой участкового. В восемьдесят третьем году началась знаменитая андроповская "чистка", затронувшая и верноподданную милицию. Кого посадили, кого просто уволили из органов, а вот Алексея Валентиновича перевели обратно на самую любимую и интересную для него работу - оперативную. Правда, не в главк, а в отделение - но и то хорошо... Конечно, в УУРе дела были более громкими и значительными, но Кольцов тосковал не столько по славе и победным фанфарам, сколько по обычной оперской жизни с ее вечными запутками, головоломками и охотничьим азартом.При этом капитан не был прекраснодушным романтиком, и уж кто, как не он, хорошо знал, насколько эта жизнь отличается от того слащаво-геройского "горения" сыщиков-всезнаек, которых показывали в кинофильмах, выходивших каждый год штабелями - по заказу "партии и правительства". Нет, диссидентом Кольцов не был, он понимал, что работу правоохранительных органов надо пропагандировать - но ведь не так топорно же... В реальной оперской жизни все было совсем не так красиво, как в кино. Настоящим сыщикам с "земли" зачастую приходилось ломать головы не над тем, как раскрыть преступление, а над тем, как, по сути, укрыть его. И не по злому умыслу, не для того, чтобы злодеям пособить, а исключительно затем, чтобы не испортить высокий процент раскрываемости, который обязан был неуклонно расти - под руководством все той же партии и того же правительства...Вот и получалось частенько, что если хозяйка вынесла во двор ковер выбить и отошла на минутку с соседками посудачить, а вернувшись, ковра не обнаружила - то имела место никак не кража, просто внезапно налетевший ветер ковер унес... И у зазевавшегося велосипедиста никто велосипед не крал - подростки озорующие взяли покататься без злого, естественно, умысла. Были и такие опера, которые могли зареванную девчушку убеждать в том, что никто ее не насиловал, чего уж там - сама давала, сгоряча да не подумавши...Все это Кольцов хорошо знал и никакими иллюзиями себя не тешил. Но ведь была еще и настоящая работа - тяжелая, нервная, рутинная, однако выводящая в конце концов на след преступника, до поры неведомого... И были слова благодарности от тех людей, которым удавалось помочь. Не так уж часто приходилось их слышать Кольцову (люди, они странные, многие считают, что, когда у них что-нибудь крадут, это событие из ряда вон, а когда милиция вора задерживает - это само собой разумеющееся дело), но когда слышал, то аж весь светился изнутри.Именно поэтому так рвался на оперскую должность седеющий капитан Кольцов - словно мальчишка. А, по правде говоря, в чем-то Алексей Валентинович и был мальчишкой, возраст ведь не только прожитыми годами измеряется, есть еще и никем официально не признанный "коэффициент неугомонности души". Так вот - с этим коэффициентом у Кольцова был полный порядок. Хотя у его начальства по этому поводу имелось особое мнение...Алексей Валентинович бодро дошагал до своего отделения, зашел в маленький, на два стола, кабинет и начал знакомиться с поступившими материалами.Перед самым обедом к нему заглянул начальник отделения майор Грушенко и преувеличенно радостным тоном представил Кольцову здоровенного румяного парня с перебитым носом и спокойными голубыми глазами:- Вот, Леша, прошу любить и жаловать! Новый опер - Никита Кудасов, бывший инженер с Кировского... Вводи товарища в курс дела, учи, шефствуй, так сказать...Пожатие у Никиты было крепким и сухим, вообще, этот парень сразу понравился Алексею Валентиновичу, чувствовались в нем внутренняя сила и этакая основательность.- "Андроповский призыв"? - поинтересовался Кольцов у нового коллеги.- Ага, - кивнул Никита. - Пять лет в прокатке... Теперь вот к вам. С чего начнем?Алексей Валентинович внутренне усмехнулся: "Ишь ты, прыткий какой... быка, стало быть, за рога?" - и молча передал Никите два заявления: одно о краже детской коляски от районной поликлиники, а второе об ограблении студента Технологического института в баре "Тритон". Заявления такого рода сыпались в отделение пачками, в результате чего на каждом "земельном" опере висели по двадцать пять - тридцать дел самого широкого диапазона: от кражи лыж до квартирных разбоев. Отрабатывая весь этот "вал", инспектора уголовного розыска редко уходили домой раньше десяти часов вечера, а частенько им приходилось и оставаться в ночь... Такой сумасшедший ритм во многом определял текучесть оперских кадров, зато втянувшиеся уже не представляли себе жизнь вне розыска... Молодым операм никаких скидок на неопытность не делалось, с ними, как правило, поступали как с брошенными в воду щенками: выплывет - молодец, пусть дальше бегает, утонет - что ж, значит не судьба..."Посмотрим, парень, надолго ли тебя хватит", - думал Кольцов, незаметно наблюдая за Никитой, в рабочей папке которого через пару дней было уже двадцать шесть заявлений. Кудасов за эти дни успел осунуться, однако не ныл и не жаловался, единственное, на чем его "прорвало" однажды - это на полнейшем отсутствии в отделении каких бы то ни было технических возможностей. Кольцов особо издеваться над начитавшимся советских детективов парнем не стал, а, доброжелательно улыбнувшись, пояснил:- С техникой любой дурак что хочешь "поднимет"... А мы за "трудное счастье"... Шариковая ручка, пистолет Макарова, "ксива"... Мало, что ли? Ножками, ножками двигать надо - волка, как в народе говорят, ноги кормят. Высчитываешь бандюгу, берешь и - коли его на здоровье...Никита, заподозрив все же в словах Алексея Валентиновича легкую насмешку, насупился и больше вопросов о "технической оснащенности" не задавал.К удивлению Кольцова, через три дня вчерашний инженер привел в отделение бабку-уборщицу из булочной, у которой были изъяты похищенные у студента-недотепы часы. Спустя еще сутки Кудасов приволок полупьяного бугая, в котором заикающийся студент опознал лицо, ограбившее его в баре "Тритон" после совместного распития бутылки "Агдама".- Лихо, - прокомментировал успех новоиспеченного опера Кольцов. - И как ты на всю эту музыку вышел?- Да так, - небрежно бросил Никита, не замечая, что копирует интонацию Кольцова. - Сорока на хвосте принесла...- Понятно, - кивнул Алексей Валентинович. - Пойду-ка я, воздуху глотну немного. Куришь ты, Никита, как паровоз прямо...Кольцову хватило двух часов, чтобы полностью восстановить картину раскрытия ограбления студента. Оказалось, что на бабку-уборщицу, купившую часы с рук, стукнула продавщица из той же булочной, а непосредственно на злодея Кудасов вышел самым прямым путем: заявился в "Тритон" и душевно поговорил с барменом. Правда, имелся один нюанс. Когда бармен - из самых лучших побуждений, естественно - попытался вместо разговора о парне, ограбившем студента, угостить молодого опера колбаской и коньячком, Никита по-простому зашвырнул труженика стойки в дальний угол подсобки. После приземления на ящики бармен "вспомнил" все, что нужно - оказалось, что грабитель работал раньше в "Тритоне" швейцаром... А еще Кольцов успел перехватить этого самого бармена, несшего в прокуратуру заявление на Кудасова... Какое такое "слово петушиное" Алексей Валентинович сказал работнику "Тритона", один Аллах знает, но заявление свое бармен отдал почему-то не в прокуратуру, а Кольцову в руки. Да еще пообещал, что больше ничего такого писать не будет.Вернувшись в кабинет, капитан посмотрел на сияющего, словно новый пятак, Никиту и сказал:- Ну, что же, старина... Для начала неплохо. Сработано, в общем-то, грамотно. Есть, правда, одно маленькое обстоятельство...

Все книги писателя Константинов Андрей. Скачать книгу можно по ссылке

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

   

   

Поиск по сайту
   
   

   

Теги жанров Альтернативная история, Биографии и Мемуары, Боевая Фантастика, Боевики, Военная проза, Детектив, Детская Проза, Детская Фантастика, Детские Остросюжетные, Детское: Прочее, Другое, Иронический Детектив, Историческая Проза, Исторические Любовные Романы, Исторические Приключения, История, Классическая Проза, Классический Детектив, Короткие Любовные Романы, Космическая Фантастика, Криминальный Детектив, Любовные романы, Научная Фантастика, Остросюжетные Любовные Романы, Полицейский Детектив, Приключения: Прочее, Проза, Публицистика, Русская Классика, Сказки, Советская Классика, Современная Проза, Современные Любовные Романы, Социальная фантастика, Триллеры, Ужасы и Мистика, Фэнтези, Юмористическая Проза, Юмористическая фантастика, не указано

Показать все теги

www.libtxt.ru