Книга: Д. М. Томас «Белый отель». Белый отель книга


Читать книгу Белый отель

от автора

Углубляясь в ландшафты истерии – которая является «территорией» этого романа, – нельзя не повстречаться с величественной фигурой Зигмунда Фрейда. По существу, Фрейд выступает одним из действующих лиц как открыватель великого и прекрасного современного мифа – психоанализа. Под мифом я разумею поэтическое, драматическое выражение тайной истины; подчеркиваю это, ибо не имею намерений оспаривать научную ценность психоанализа.

Роль, исполняемая Фрейдом в этом повествовании, целиком вымышлена. Тем не менее в жизни моего воображаемого Фрейда есть параллели с общеизвестными событиями из жизни настоящего Фрейда, и я passim1 цитировал его работы и письма.

Письма «Пролога» и все отрывки, относящиеся к психоанализу (включая часть 3, представляющую собой историю болезни, литературно обработанную Фрейдом), не имеют фактической основы. Читатели, не знакомые с подлинными историями болезней, – которые, помимо всего прочего, являются мастерски написанными литературными произведениями, – могут обратиться к сочинениям самого Фрейда.

Считаю своим долгом выразить благодарность за использование в части V материалов из книги Анатолия Кузнецова «Бабий Яр» (New York: Dell Publishers, 1967; London: Jonathan Cape, 1970), в частности свидетельства Дины Проничевой.

Д. М. Т.

белый отель

Сердце вскормлено хлебом фантазий,

И жестокость отныне в крови;

Вкус насилья, вражды, безобразий

Притягательней пресной любви...

У. Б. Йейтс. Размышления во время гражданской войны

пролог

США

Массачусетс,

Вустер,

Отель Стендиш.

8 сентября 1909 г.

Дорогая Гизела,-

Самый горячий, самый трепетный и страстный поцелуй шлю тебе я – из Нового Света! Из-за разъездов, приемов, лекций, почестей (оказываемых, естественно, главным образом Фрейду и, в меньшей степени, Юнгу) времени нет даже на то, чтобы высморкаться, и голова у меня идет кругом. Но уже яснее ясного, что Америка жаждет принять наше движение. Брилл и Холл – отличные парни, а в Университете Кларка все просто подавляют нас добротой и лестными словами. Фрейд даже меня поразил своим великолепным искусством – он прочел пять лекций безо всяких записей, обдумав их во время нашей получасовой прогулки. Вряд ли надо добавлять, насколько глубокое впечатление он произвел. Юнг тоже прочел две прекрасные лекции – о своей собственной работе, без единого упоминания имени Фрейда. Хотя мы втроем, в общем-то, неплохо ладим между собой, иногда, при неблагоприятных обстоятельствах (в числе которых могу назвать и приступы поноса в Нью-Йорке!..), в отношениях между Юнгом и Фрейдом чувствуется некоторое напряжение. Я расскажу об этом подробнее чуть погодя.

Но ты, наверное, хочешь услышать о самом путешествии. Это было великолепно, но мы почти ничего не видели. Сразу же опустился густой летний туман. Правда, он тоже произвел впечатление, особенно на Юнга, которого захватила идея о «допотопном монстре», неуклюже бредущем в потемках к своей цели, и ощущение, будто мы оказались в доисторическом прошлом. Фрейд подтрунивал над ним – дескать, он христианин, а потому склонен к мистике (участь, которой, по его мнению, избежали евреи), но признал, что и сам чувствует нечто подобное, глядя в пустой иллюминатор и слушая то, что он назвал «брачным зовом корабельных сирен». Тем более впечатляющим и невероятным оказался Нью-Йорк, возникший из этой темноты. Нас встретил Брилл; он показал нам кучу интересных вещей, но мне ничто так не понравилось, как движущиеся картинки, «кино». Несмотря на рези в желудке, я нашел его весьма занимательным; в основном показывали комичных полицейских, преследующих еще более комичных злодеев. Не бог весть какой сюжет, но люди действительно движутся как живые. Фрейд, я думаю, был не очень-то впечатлен!

Да, должен рассказать тебе о довольно необычном происшествии в Бремене накануне нашего отъезда. Мы от души радовались тому, что нам удалось встретиться, и, естественно, все были взволнованы предстоящими приключениями. Фрейд давал обед в роскошном отеле, и мы убедили Юнга оставить свою обычную воздержанность и выпить с нами вина. Возможно, из-за того, что не привык к выпивке, он сделался неожиданно разговорчивым и воодушевленным. Завел речь о каких-то «останках в торфяных болотах», вроде бы найденных в Северной Германии. Говорят, что это тела доисторических людей, мумифицированные из-за того, что в болотной воде содержалась гуминовая кислота. Похоже, что люди утонули в этих болотах или были там похоронены. Что ж, это было довольно-таки интересно или было бы таковым, не повторяй Юнг этого снова и снова. В конце концов Фрейд, взорвавшись, несколько раз спросил: «Почему тебя так занимают эти трупы?» Но Юнг был по-прежнему полностью захвачен своим рассказом, и Фрейд соскользнул со стула, упав в обморок.

Бедняга Юнг был очень расстроен таким оборотом дел – да и я тоже – и не мог понять, что он сделал не так. Придя в себя, Фрейд обвинил его в попытке вывести его из равновесия. Юнг, конечно, категорически это отрицал. Они в самом деле добрый, славный товарищ, намного приятнее, чем можно ожидать при виде его короткой стрижки и очков в золотой оправе.

Другая размолвка случилась на корабле. Мы развлекались (во время тумана!) толкованием своих снов. Юнг очень заинтересовался сном Фрейда, в котором его свояченице (Минне) приходилось, как крестьянке при сборе урожая, скирдовать пшеницу, а его жена смотрела на это сложа руки. Юнг довольно бестактно требовал дальнейшей информации. Он дал понять, что связывает сон с теплыми чувствами, которые Фрейд испытывает по отношению к младшей сестре своей жены. Меня неприятно удивило то, что он так осведомлен о семейных делах Фрейда. Фрейд, естественно, был выбит из колеи и заявил, что не хочет, как он выразился, «рисковать авторитетом», вынося на обсуждение что-то еще более личное. Юнг сказал мне позже, что именно в тот момент Фрейд потерял свой авторитет, по крайней мере, для него.

Думаю, мне все-таки удалось сгладить неловкость, и сейчас они снова в хороших отношениях. Но какое-то время я чувствовал себя судьей на ринге! Между ними все очень непросто, но, прошу тебя, держи это в тайне.

Мой собственный сон (единственный, который я запомнил) был о каком-то обыденном детском разочаровании. Фрейд, конечно, с легкостью угадал, что сон связан с тобой, дорогая. Он понял самую суть: я боюсь, что твое решение не разводиться с мужем, пока твои дочери не выйдут замуж, самообман с твоей стороны, – ты просто не хочешь закреплять наши долгие отношения такими прочными узами, как узы брака. Что ж, ты знаешь о моих опасениях, и ты сделала все возможное, чтобы их развеять; но, как видишь, я не смог избежать сновидений об этом во время нашей разлуки (а может быть, это угнетаюшр действовал морской туман). Фрейд, как всегда, сильно помог мне. Скажи Эльме, что он был тронут ее добрыми пожеланиями и до глубины души рад тому, что она находит его анализ таким полезным. Он также передает свое расположение тебе – он добродушно заметил, что если мать может сравниться с дочерью очарованием и умом (я заверил его, что это так), то мне можно позавидовать.. Ну, это-то я знаю! Обними и поцелуй за меня Эльму и передай поклон мужу.

На следующей неделе мы собираемся поехать к Ниагарскому водопаду (Фрейд считает это главным событием всей поездки), а потом, менее чем через две недели, отправимся в путь на «Кайзере Вильгельме». Может случиться так, что я окажусь в Будапеште раньше, чем письмо; не могу передать, как я жажду заключить тебя в объятия. Пока же целую тебя (и, о Боже! много хуже! много лучше!) в своих мечтах.

Всегда твой,

Шандор Ференци.

Вена,

Берггассе, 19

9 февраля 1920 г.

Дорогой Ференци,

Спасибо тебе за сочувственное письмо. Даже не знаю, что еще сказать. Годами я готовился к потере сыновей; теперь пришел черед дочери. Поскольку я совершенно не религиозен, мне некого винить и некуда обратиться с жалобой. «Неизменный круг обязанностей солдата» и «сладкая привычка к существованию» обеспечат то, что все будет идти, как и прежде. Слепая необходимость, немое подчинение. Глубоко внутри я могу проследить чувство тяжелой нарциссической обиды, от которой невозможно избавиться. Жена и Аннерль ужасно потрясены, и это более человеческая реакция.

Не беспокойся обо мне. Я все тот же, только чуть больше устал. La Se'ance continue2. Сегодня мне дольше, чем я могу себе позволить, пришлось пробыть в венской городской больнице – в качестве члена комиссии, расследующей заявления о неправильном лечении военных неврозов. Сильнее, чем когда-либо, меня поражает, как можно думать, что лечение электрическим током так называемых симулянтов превратит их в героев. Вернувшись на поле боя, они неизбежно перестанут бояться тока перед лицом более непосредственной опасности; поэтому их подвергнут еще более суровому электрошоку – и так до бесконечности. Я склонен усомниться в вине Вагнера-Йорегга, но не поручусь за весь его персонал. Никогда не отрицалось, что в немецких госпиталях бывали случаи смерти во время лечения, а также самоубийства. Еще рано говорить, идет ли венская клиника характерным немецким путем безжалостного достижения цели. К концу месяца мне придется подать на рассмотрение меморандум.

Я снова с увлечением занялся своим эссе «По ту сторону принципа удовольствия», с которым так долго мешкаю; причем крепнет убеждение, что я на правильном пути в определении инстинкта смерти как по-своему настолько же сильного (хотя и более скрытого), как либидо. Одна из моих пациенток, молодая женщина, страдающая сильнейшей истерией, только что «дала жизнь» некоторым записям, которые, кажется, подтверждают мою теорию: неистовые сексуальные фантазии сочетаются с крайне болезненной впечатлительностью. Как будто Венера, взглянув в зеркало, увидала Медузу Горгону. Возможно, мы исследуем сексуальные импульсы чересчур односторонне, напоминая тем самым моряка, чей взгляд так прикован к свету маяка, что он разбивается о скалы в окрестной тьме.

Может быть, по какому-нибудь аспекту этой темы я напишу статью, чтобы в сентябре представить на конгрессе. Уверен, воссоединение взбодрит нас всех после этих ужасных, гнетущих лет. Я слышал, Абрахам собирается сделать доклад по комплексу женской кастрации. Твои предложения по развитию активной терапии в психоанализе, по-моему, в качестве предмета обсуждения просто превосходны. Я по-прежнему уверен, что «можно достичь намного большего эффекта в лечении больных, если относиться к ним с любовью, которой они жаждали, будучи детьми», но с интересом выслушаю и твои доводы.

Жена вместе со мной благодарит тебя за доброту.

Твой Фрейд.

Вена,

Берггассе, 19.

4 марта 1920 г.

Дорогой Сакс,

Хотя коллеги в Швейцарии и будут по тебе скучать, я думаю, ты абсолютно прав, перебравшись в Берлин.

У меня нет сомнений в том, что именно Берлин через несколько лет станет центром нашего движения. Твой ум, неиссякаемый оптимизм, сердечность и широта взглядов делают тебя идеальным человеком, способным взять на себя подготовку будущих психоаналитиков, хотя ты и беспокоишься по поводу недостаточного опыта клинической работы. Я очень верю в тебя.

Беру на себя смелость послать тебе в качестве «прощального подарка» – хотя, надеюсь, разлука не будет долгой – несколько необычный «дневник», которому, после лечения на водах в Гастайне, «дала жизнь» одна из моих пациенток, молодая женщина с самой приличной репутацией. Она уехала из Вены худой, вернулась пополневшей и сразу передала мне свои записи. Подлинный pseudocyesis! Она отдыхала в обществе своей тети, и вряд ли нужно добавлять, что ей никогда не доводилось видеть моих сыновей, хотя, возможно, я упоминал, что Мартин был военнопленным. Не буду надоедать тебе подробностями ее истории болезни; но если что-то затронет в тебе художника, то буду благодарен тебе за комментарии. Молодая женщина прервала многообещающую музыкальную карьеру и действительно написала эти «стихи» между нотных строк «Дон Жуана»... Отправляю тебе копию всей рукописи (оригинал записан в ученической тетради), которую она с удовольствием для меня сделала. Эта копия, если можно так выразиться, всего лишь послед, и возвращать ее необязательно.

Если сможешь не обращать внимания на грубые выражения3, которые болезнь исторгла из этой девушки, в нормальном состоянии застенчивой и очень скромной, то найдешь интересные для себя отрывки. Говорю об этом, зная твой раблезианский темперамент. Не беспокойся, мой друг, это меня не задевает. Мне будет недоставать твоих еврейских ш

www.bookol.ru

Белый отель (Дональд Майкл Томас) читать онлайн книгу бесплатно

Вашему вниманию предлагается один из самых знаменитых романов современной английской литературы. Шокировавший современников откровенностью интимного содержания, моментально ставший бестселлером, вошедший в шорт-лист Букеровской премии и переведенный на тридцать языков, БЕЛЫЙ ОТЕЛЬ строится как история болезни одной пациентки Зигмунда Фрейда. Прослеживая ее судьбу, роман касается самых болезненных точек нашей общей истории и вызывает у привыкшего, казалось бы, уже ко всему читателя эмоциональное потрясение. Лишь мистическим совпадением можно объяснить то, что БЕЛЫЙ ОТЕЛЬ до сих пор не добрался до большого экрана - хотя интерес к его постановке в разное время проявляли Бернардо Бертолуччи и Эмир Кустурица, Дэвид Линч и Педро Альмодовар, Теренс Малик и Дэвид Кроненберг, а на главные роли заявлялись Энтони Хопкинс, Мерил Стрип, Барбра Стрейзанд, Изабелла Росселлини, Жюльет Бинош. Ну а после того, как при таинственных обстоятельствах умерли сперва актриса Бриттани Мерфи, а затем и ее муж режиссер Саймон Монджек, затеявшие новую попытку экранизации этого произведения современной классики, стали поговаривать о "голливудском проклятии БЕЛОГО ОТЕЛЯ...

О книге

  • Название:Белый отель
  • Автор:Дональд Майкл Томас
  • Жанр:Современная проза
  • Серия:-
  • ISBN:978-5-389-08842-9
  • Страниц:81
  • Перевод:Георгий Борисович Яропольский
  • Издательство:Азбука, Азбука-Аттикус
  • Год:2014

Электронная книга

от автора

Углубляясь в ландшафты истерии – которая является «территорией» этого романа, – нельзя не повстречаться с величественной фигурой Зигмунда Фрейда. По существу, Фрейд выступает одним из действующих лиц как открыватель великого и прекрасного современного мифа – психоанализа. Под мифом я разумею поэтическое, драматическое выражение тайной истины; подчеркиваю это, ибо не имею намерений оспаривать научную ценность психоанализа.

Роль, исполняемая Фрейдом в этом повествовании, целиком вымышлена. Тем не менее в жизни моего воображаемого Фрейда есть параллели с общеизвестными событиями из жизни настоящего Фрейда, и я passim ...

lovereads.me

Читать Белый отель - Томас Джон - Страница 1

Д. М. Томас

Крайне оригинальный, исключительный роман. Ничего подобного – что в идейном, что в техническом плане – мне не попадалось ни разу в жизни. «Белый отель» стоит особняком.

Грэм Грин

Роман потрясающей интеллектуальной силы, доподлинный триумф творческого воображения.

Салман Рушди

Удивительно органичное сочетание откровенной чувственности стойким историческим чутьем на ужасы недавнего прошлого, решенное с поистине сновидческой легкостью, непринужденностью.

Джон Апдайк

Странный и удивительный роман… превосходно написанный… блистательно оригинальный.

Джон Гарднер

Книга, ошеломляющая своим эмоциональным зарядом… она как башня возвышается над большинством английских романов последних лет.

Publishers Weekly

Роман очень редкой красоты и целостности… Выполнено искусно, уверенно, без видимых швов и стыков… Язык его захватывает, и все здание выстроено очень прочно.

Village Voice

«Белый отель» – это напоминание о том, что беллетристика может поражать… что скачок воображения иной раз действительно может стать безграничным полетом.

Time

Углубляясь в ландшафты истерии – которая является «территорией» этого романа, – нельзя не повстречаться с величественной фигурой Зигмунда Фрейда. По существу, Фрейд выступает одним из действующих лиц как открыватель великого и прекрасного современного мифа – психоанализа. Под мифом я разумею поэтическое, драматическое выражение тайной истины; подчеркиваю это, ибо не имею намерений оспаривать научную ценность психоанализа.

Роль, исполняемая Фрейдом в этом повествовании, целиком вымышлена. Тем не менее в жизни моего воображаемого Фрейда есть параллели с общеизвестными событиями из жизни настоящего Фрейда, и я passim [1] цитировал его работы и письма.

Письма «Пролога» и все отрывки, относящиеся к психоанализу (включая часть 3, представляющую собой историю болезни, литературно обработанную Фрейдом), не имеют фактической основы. Читатели, не знакомые с подлинными историями болезней, – которые, помимо всего прочего, являются мастерски написанными литературными произведениями, – могут обратиться к сочинениям самого Фрейда.

Считаю своим долгом выразить благодарность за использование в части 5 материалов из книги Анатолия Кузнецова «Бабий Яр» (New York: Dell Publishers, 1967; London: Jonathan Cape, 1970), в частности свидетельства Дины Проничевой.

Д. М. Т.

США, Массачусетс, Вустер,

отель Стендиш.

8 сентября 1909 г.

Дорогая Гизела,

Cамый горячий, самый трепетный и страстный поцелуй шлю тебе я – из Нового Света! Из-за разъездов, приемов, лекций, почестей (оказываемых, естественно, главным образом Фрейду и, в меньшей степени, Юнгу) времени нет даже на то, чтобы высморкаться, и голова у меня идет кругом. Но уже яснее ясного, что Америка жаждет принять наше движение. Брилл и Холл – отличные парни, а в Университете Кларка все просто подавляют нас добротой и лестными словами. Фрейд даже меня поразил своим великолепным искусством – он прочел пять лекций безо всяких записей, обдумав их во время нашей получасовой прогулки. Вряд ли надо добавлять, насколько глубокое впечатление он произвел. Юнг тоже прочел две прекрасные лекции – о своей собственной работе, без единого упоминания имени Фрейда. Хотя мы втроем, в общем-то, неплохо ладим между собой, иногда, при неблагоприятных обстоятельствах (в числе которых могу назвать и приступы поноса в Нью-Йорке!..), в отношениях между Юнгом и Фрейдом чувствуется некоторое напряжение. Я расскажу об этом подробнее чуть погодя.

Но ты, наверное, хочешь услышать о самом путешествии. Это было великолепно, но мы почти ничего не видели. Сразу же опустился густой летний туман. Правда, он тоже произвел впечатление, особенно на Юнга, которого захватила идея о «допотопном монстре», неуклюже бредущем в потемках к своей цели, и ощущение, будто мы оказались в доисторическом прошлом. Фрейд подтрунивал над ним – дескать, он христианин, а потому склонен к мистике (участь, которой, по его мнению, избежали евреи), но признал, что и сам чувствует нечто подобное, глядя в пустой иллюминатор и слушая то, что он назвал «брачным зовом корабельных сирен». Тем более впечатляющим и невероятным оказался Нью-Йорк, возникший из этой темноты. Нас встретил Брилл; он показал нам кучу интересных вещей, но мне ничто так не понравилось, как движущиеся картинки, «кино». Несмотря на рези в желудке, я нашел его весьма занимательным; в основном показывали комичных полицейских, преследующих еще более комичных злодеев. Не бог весть какой сюжет, но люди действительно движутся как живые. Фрейд, я думаю, был не очень-то впечатлен!

Да, должен рассказать тебе о довольно необычном происшествии в Бремене накануне нашего отъезда. Мы от души радовались тому, что нам удалось встретиться, и, естественно, все были взволнованы предстоящими приключениями. Фрейд давал обед в роскошном отеле, и мы убедили Юнга оставить свою обычную воздержанность и выпить с нами вина. Возможно, из-за того, что не привык к выпивке, он сделался неожиданно разговорчивым и воодушевленным. Завел речь о каких-то «останках в торфяных болотах», вроде бы найденных в Северной Германии. Говорят, что это тела доисторических людей, мумифицированные из-за того, что в болотной воде содержалась гуминовая кислота. Похоже, что люди утонули в этих болотах или были там похоронены. Что ж, это было довольно-таки интересно или было бы таковым, не повторяй Юнг этого снова и снова. В конце концов Фрейд, взорвавшись, несколько раз спросил: «Почему тебя так занимают эти трупы?» Но Юнг был по-прежнему полностью захвачен своим рассказом, и Фрейд соскользнул со стула, упав в обморок.

Бедняга Юнг был очень расстроен таким оборотом дел – да и я тоже – и не мог понять, что он сделал не так. Придя в себя, Фрейд обвинил его в попытке вывести его из равновесия. Юнг, конечно, категорически это отрицал. Он и в самом деле добрый, славный товарищ, намного приятнее, чем можно ожидать при виде его короткой стрижки и очков в золотой оправе.

Другая размолвка случилась на корабле. Мы развлекались (во время тумана!) толкованием своих снов. Юнг очень заинтересовался сном Фрейда, в котором его свояченице (Минне) приходилось, как крестьянке при сборе урожая, скирдовать пшеницу, а его жена смотрела на это сложа руки. Юнг довольно бестактно требовал дальнейшей информации. Он дал понять, что связывает сон с теплыми чувствами, которые Фрейд испытывает по отношению к младшей сестре своей жены. Меня неприятно удивило то, что он так осведомлен о семейных делах Фрейда. Фрейд, естественно, был выбит из колеи и заявил, что не хочет, как он выразился, «рисковать авторитетом», вынося на обсуждение что-то еще более личное. Юнг сказал мне позже, что именно в тот момент Фрейд потерял свой авторитет, по крайней мере для него. Думаю, мне все-таки удалось сгладить неловкость, и сейчас они снова в хороших отношениях. Но какое-то время я чувствовал себя судьей на ринге! Между ними все очень непросто, но, прошу тебя, держи это в тайне.

Мой собственный сон (единственный, который я запомнил) был о каком-то обыденном детском разочаровании. Фрейд, конечно, с легкостью угадал, что сон связан с тобой, дорогая. Он понял самую суть: я боюсь, что твое решение не разводиться с мужем, пока твои дочери не выйдут замуж, самообман с твоей стороны, – ты просто не хочешь закреплять наши долгие отношения такими прочными узами, как узы брака. Что ж, ты знаешь о моих опасениях, и ты сделала все возможное, чтобы их развеять; но, как видишь, я не смог избежать сновидений об этом во время нашей разлуки (а может быть, это угнетающе действовал морской туман). Фрейд, как всегда, сильно помог мне. Скажи Эльме, что он был тронут ее добрыми пожеланиями и до глубины души рад тому, что она находит его анализ таким полезным. Он также передает свое расположение тебе – он добродушно заметил, что если мать может сравниться с дочерью очарованием и умом (я заверил его, что это так!), то мне можно позавидовать… Ну, это-то я знаю! Обними и поцелуй за меня Эльму и передай поклон мужу.

На следующей неделе мы собираемся поехать к Ниагарскому водопаду (Фрейд считает это главным событием всей поездки), а потом, менее чем через две недели, отправимся в путь на «Кайзере Вильгельме». Может случиться так, что я окажусь в Будапеште раньше, чем письмо; не могу передать, как я жажду заключить тебя в объятия. Пока же целую тебя (и, о боже! много хуже! много лучше!) в своих мечтах.

Всегда твой,

Шандор Ференци.

online-knigi.com

Д. М. Томас. Белый отель

Д. М. ТомасБелый отельПо основной профессии Дональд Майкл Томас - переводчик Пушкина и Ахматовой. Это накладывает неповторимый отпечаток на его собственную беллетристику. Впервые на русском - один из самых знаменитых… — Эксмо, Валери СПД, (формат: 84x100/32, 384 стр.) Игра в классику Подробнее...2002730бумажная книга
Д. М. ТомасБелый отельВашему вниманию предлагается один из самых знаменитых ро­манов современной английской литературы. Шокировавший совре­менников откровенностью интимного содержания, моментально ставший бестселлером… — Азбука-Аттикус, Азбука, (формат: 84x108/32, 352 стр.) Азбука Premium Подробнее...2014229бумажная книга
Дональд Майкл ТомасБелый отельВашему вниманию предлагается один из самых знаменитых романов современной английской литературы. Шокировавший современников откровенностью интимного содержания, моментально ставший бестселлером… — Азбука-Аттикус, Азбука, (формат: 75x100/32, 320 стр.) Азбука-классика (pocket-book) Подробнее...201485бумажная книга
Томас Д.Белый отельВашему вниманию предлагается один из самых знаменитых романов современной английской литературы. Шокировавший современников откровенностью интимного содержания, моментально ставший бестселлером… — Азбука СПб, (формат: Суперобложка, 320 стр.) Подробнее...2014304бумажная книга
Томас Д.Белый отельВашему вниманию предлагается один из самых знаменитых романов современной английской литературы. Шокировавший современников откровенностью интимного содержания, моментально ставший бестселлером… — Азбука СПб, (формат: Мягкая глянцевая, 320 стр.) Подробнее...2014116бумажная книга
Дональд Майкл ТомасБелый отельВашему вниманию предлагается один из самых знаменитых романов современной английской литературы. Шокировавший современников откровенностью интимного содержания, моментально ставший бестселлером… — АЗБУКА, (формат: Мягкая глянцевая, 320 стр.) Азбука - классика Подробнее...2014137бумажная книга
Д. М. ТомасБелый отельБританец Д. М. Томас - известный на Западе прозаик, поэт и переводчик (в том числе переводчик русских поэтов - Пушкина, Ахматовой и других). Его перу принадлежит принесшая ему известность серия из… — Эль-Фа, (формат: 84x108/32, 350 стр.) Fatum Подробнее...1996300бумажная книга
Томас Д. М.Белый отельПо основной профессии Дональд Майкл Томас - переводчик Пушкина и Ахматовой. Это накладывает неповторимый отпечаток на его собственную беллетристику. Впервые на русском - один из самых знаменитых… — Эксмо, Валери СПД, (формат: 84x100/32, 384 стр.) Игра в классику Подробнее...2002441бумажная книга
Томас, Дональд МайклБелый отель: романВашему вниманию предлагается один из самых знаменитых романов современной английской литературы. Шокировавший современников откровенностью интимного содержания, моментально ставший бестселлером… — Азбука, (формат: 180.00mm x 115.00mm x 14.00mm, 320 стр.) азбука-классика Подробнее...2014133бумажная книга
Бартл БуллОтель "Белый носорог""Мужчины и женщины на бескрайних просторах Африки. Фантастические приключения, похоть, злодеи, герои и антигерои... От повествования захватывает дух. Обязательно следует прочесть" . Что ещё можно… — ИнтерДайджест, Эхо, (формат: 60x90/16, 384 стр.) Бестселлеры мира Подробнее...1996260бумажная книга
Раковина мебельная Акватон Отель 3_1000 правая белая с навесами (1A70083NOT01R)Коллекция Отель Тип мебели раковина для мебели Ширина 99 см Глубина 47 см Высота 25 см Угловая конструкция нет Материал раковины искусственный мрамор С двумя раковинами нет Форма раковины… — (формат: Мягкая глянцевая, 320 стр.) Подробнее...12393бумажная книга
Раковина мебельная Акватон Отель 3_1000 левая белая с навесами (1A70073NOT01L)Коллекция Отель Тип мебели раковина для мебели Ширина 99 см Глубина 47 см Высота 25 см Угловая конструкция нет Материал раковины искусственный мрамор С двумя раковинами нет Форма раковины… — (формат: Мягкая глянцевая, 320 стр.) Подробнее...12393бумажная книга
Раковина мебельная Акватон Отель 2_1270 левая белая с навесами (1A70113WOT01L)Коллекция Отель Тип мебели раковина для мебели Ширина 127 см Тип установки подвесная Угловая конструкция да С двумя раковинами нет Форма мебели прямоугольная Форма раковины прямоугольная Стиль… — (формат: Мягкая глянцевая, 320 стр.) Подробнее...15249бумажная книга
Зеркало Акватон Отель 80Зеркало Акватон Отель 80 привлекает внимание своим строгим и лаконичным дизайном.Благодаря этому оно отлично сочетается с любой раковиной и другой сантехникой, которую вы установили в своей ванной… — (формат: Мягкая глянцевая, 320 стр.) Подробнее...8399бумажная книга
Зеркало Акватон Отель 1000 (1A107402OT010)Коллекция Отель Тип мебели зеркало Ширина 100 см Глубина 3. 2 см Высота 65. 4 см Тип установки подвесная Материал корпуса Дсп Угловая конструкция нет Зеркало с полочкой нет Подсветка в комплекте… — (формат: Мягкая глянцевая, 320 стр.) Подробнее...8789бумажная книга

dic.academic.ru

Читать онлайн "Белый отель" автора Томас Джон - RuLit

Томас Джон

Белый отель

Д.М. Томас

БЕЛЫЙ ОТЕЛЬ

"Белый отель", изданный в 1981г. - наиболее популярная книга Д.М. Томаса, автора романов, нескольких поэтических сборников и известного переводчика русской классики. Роман получил прекрасные отзывы в книжных обозрениях авторитетных изданий, попал в списки бестселлеров и по нему собирались сделать фильм.

Самая привлекательная особенность книги - её многоплановость и разностильность, от имитаций языка начала прошлого века, статей по психиатрии, сюрреалистических фантазий, до "прямого" авторского повествования. Из этих частей, как из мозаики, складывается история жизни Лизы Эрдманн, пациентки Фрейда, в своих фантазиях предвидевшей смерть в Бабьем Яре, и перенесшейся в мир, созданный её воображением в пору молодости (последняя часть романа). Темп повествования то замедляется, заставляя вспомнить психологическую бытописательную прозу двадцатых годов прошлого века, то становится быстрым и жестким, передавая особенности и ритм переломного периода, как они преображались в сознании человека, болезненно-чутко реагирующего на тенденции и настроения тех лет. Можно воспринимать роман и как своеобразный памятник эпохе зарождения психоаналитического движения и самому Фрейду, чей стиль автор прекрасно имитирует в третьей части, стилизованной под беллетризированные истории болезни, издававшиеся великим психиатром и талантливым литератором.

Как представляется, книга впишется в любую серию современной прозы. Примерный объем - 18 а. л.

БЕЛЫЙ ОТЕЛЬ

We have fed the heart on fantasies

The heart's grown brutal from the fare;

More substance in our enmities

Than in our love...

Мы питали грезами сердце свое

И насытясь, оно огрубело, стало жестоким;

Наша ненависть крепче

Нашей любви...

У. Б. Йейтс Размышления во время гражданской войны

Пролог

Отель Стендиш,

Ворчестер, Массачусеттс, США

8 сентября 1909 г.

Драгоценная моя Жизела,

Шлю тебе привет из Нового Света и крепко-крепко обнимаю! За все время нашей поездки, - путешествие, прибытие, радушный прием, лекции, чествования и славословия (в основном, как ты понимаешь, в адрес Фрейда, в меньшей степени, Юнга), даже высморкаться было некогда, и у меня голова идет кругом. Однако уже сейчас совершенно очевидно, что Америка готова с энтузиазмом принять наше движение. Брилл и Холл, - превосходные люди, в университете Кларка все до единого относились к нам с исключительной доброжелательностью и расточали похвалы. Фрейд даже меня поразил своими феноменальными способностями, прочитав пять лекций и ни разу не заглянув в свои наметки, - он набросал их накануне выступления за полчаса во время прогулки в моей компании. Стоит ли говорить, какое глубокое впечатление он произвел? У Юнга тоже было два интересных доклада о собственных работах, причем он ни разу не упомянул Фрейда! Хотя мы трое в общем вполне поладили, чему не помешали несколько весьма непростых ситуаций (достаточно упомянуть эпизод с приступом диареи в Нью-Йорке...!), между Фрейдом и Юнгом временами все же возникало некоторое напряжение. Об этом чуть позже.

Но тебе ведь наверняка хочется, чтобы я рассказал о путешествии! Все было чудесно, - однако я почти ничего не увидел! Сразу же после отплытия опустился чудовищный туман, что характерно для середины лета. На самом деле, зрелище довольно эффектное. Особенно впечатлило оно Юнга, навеяв ему образ "первобытного монстра", тупо бредущего сквозь череду рассветов и закатов к своей цели; он ощутил, будто все мы проваливаемся сквозь века в доисторическую тьму. Фрейд подтрунивал над ним, заметив, что как верующий христианин он обречен стать мистиком (евреи по его мнению подобной участи избежали!), но потом, разглядывая белесую пелену за люком каюты, где слышались, по его образному выражению, "брачные клики корабельных сирен", признался, что в картине, нарисованной Юнгом, что-то есть. Тем более невероятным и грандиозным показался неожиданно появившийся из этого мрака Нью-Йорк. Нас встретил Брилл и показал много интересного, но по-настоящему меня поразили "movie", живые картинки. На удивление занимательное зрелище, оно даже заставило меня забыть о больном желудке. Почти все время смешные полицейские гонялись по улицам за ещё более комично выглядевшими злодеями. Сюжет практически отсутствовал, но люди действительно двигались самым натуральным образом, совсем как в реальной жизни! На Фрейда, мне кажется, это не произвело особого впечатления.

Да, я должен рассказать тебе о необъяснимом происшествии в Бремене накануне нашего отплытия. Мы были очень довольны, что прибыли в город вовремя и не разминулись, и, разумеется, испытывали радостное возбуждение при мысли о предстоящих приключениях за океаном. Фрейда пригласили на обед в один из самых роскошных отелей, и мы убедили Юнга отступить от своих принципов воздержания и присоединиться к нам за бокалом вина. Очевидно, вследствие непривычки к спиртному он сделался необычайно разговорчивым и несколько возбудился. Он завел речь о так называемых "захоронениях в торфянике", обнаруженных на севере Германии. Утверждали, что это останки первобытных людей, сохранившиеся благодаря мумифицирующим свойствам гуминовой кислоты, содержащейся в воде. Судя по всему, они утонули в болоте или их там похоронили. В принципе, довольно интересно, точнее, было бы интересно, если бы Юнг не твердил о захоронениях снова и снова. В конце концов, Фрейд не выдержал и несколько раз прервал его: "Почему тебя так это волнует?" Словно не слыша, Юнг продолжал увлеченно говорить, и Фрейд в беспамятстве упал с кресла.

Юнг, бедняга, был чрезвычайно смущен и обескуражен, - как собственно и твой покорный слуга, - и не мог понять, что он сделал не так. Придя в себя, Фрейд обвинил Юнга в том, что тот хочет избавиться от него. Разумеется, Юнг самым энергичным образом отверг подобное обвинение. В самом деле, он мягкий, доброжелательный человек и приятный спутник, несмотря на впечатление, которое поначалу производит из-за своих строгих очков в золотой оправе и короткой стрижки.

Еще одна небольшая размолвка произошла уже во время плавания. Мы коротали время (окруженные со всех сторон туманом), анализируя сны друг друга. Юнга чрезвычайно заинтересовало одно из описаний Фрейда, в котором свояченица (Минна), словно крестьянка, бросает пригоршни зерна в землю во время жатвы, а жена безразлично наблюдает за ней. Юнг довольно нетактично пытался выудить из Фрейда дополнительные факты. Он ясно дал понять, что, по его мнению, сон связан с тайными чувствами, которые Фрейд испытывает к младшей сестре жены. Я поразился, как хорошо он осведомлен о личной жизни коллеги. Естественно, Фрейд вышел из себя и наотрез отказался, по его выражению, "рисковать своим авторитетом" и делиться интимными переживаниями. Позже Юнг сказал мне, что в тот момент Фрейд, по крайней мере для него, как раз лишился всякого авторитета. Так или иначе, думаю, мне удалось смягчить ситуацию, и сейчас отношения между ними наладились. Но какое-то время я чувствовал себя словно рефери, следящий за схваткой борцов! Очень непростое положение. Все это строго между нами.

www.rulit.me

Читать книгу Белый отель Д. М. Томаса : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Д. М. ТомасБелый отель

 Сердце вскормлено хлебом фантазий,И жестокость отныне в крови;Вкус насилья, вражды, безобразийПритягательней пресной любви…  

У. Б. Йейтс. Размышления во время гражданской войны

Крайне оригинальный, исключительный роман. Ничего подобного – что в идейном, что в техническом плане – мне не попадалось ни разу в жизни. «Белый отель» стоит особняком.

Грэм Грин

Роман потрясающей интеллектуальной силы, доподлинный триумф творческого воображения.

Салман Рушди

Удивительно органичное сочетание откровенной чувственности стойким историческим чутьем на ужасы недавнего прошлого, решенное с поистине сновидческой легкостью, непринужденностью.

Джон Апдайк

Странный и удивительный роман… превосходно написанный… блистательно оригинальный.

Джон Гарднер

Книга, ошеломляющая своим эмоциональным зарядом… она как башня возвышается над большинством английских романов последних лет.

Publishers Weekly

Роман очень редкой красоты и целостности… Выполнено искусно, уверенно, без видимых швов и стыков… Язык его захватывает, и все здание выстроено очень прочно.

Village Voice

«Белый отель» – это напоминание о том, что беллетристика может поражать… что скачок воображения иной раз действительно может стать безграничным полетом.

Time

От автора

Углубляясь в ландшафты истерии – которая является «территорией» этого романа, – нельзя не повстречаться с величественной фигурой Зигмунда Фрейда. По существу, Фрейд выступает одним из действующих лиц как открыватель великого и прекрасного современного мифа – психоанализа. Под мифом я разумею поэтическое, драматическое выражение тайной истины; подчеркиваю это, ибо не имею намерений оспаривать научную ценность психоанализа.

Роль, исполняемая Фрейдом в этом повествовании, целиком вымышлена. Тем не менее в жизни моего воображаемого Фрейда есть параллели с общеизвестными событиями из жизни настоящего Фрейда, и я passim1   Повсюду, в разных местах (лат.). (Здесь и далее примечания переводчика. Кроме части 3, где примечания переводчика выделены специально по модулю большого количества авторских примечаний – как бы от лица Фрейда и как бы от лица редактора. Последние даны в квадратных скобках.)

[Закрыть] цитировал его работы и письма.

Письма «Пролога» и все отрывки, относящиеся к психоанализу (включая часть 3, представляющую собой историю болезни, литературно обработанную Фрейдом), не имеют фактической основы. Читатели, не знакомые с подлинными историями болезней, – которые, помимо всего прочего, являются мастерски написанными литературными произведениями, – могут обратиться к сочинениям самого Фрейда.

Считаю своим долгом выразить благодарность за использование в части 5 материалов из книги Анатолия Кузнецова «Бабий Яр» (New York: Dell Publishers, 1967; London: Jonathan Cape, 1970), в частности свидетельства Дины Проничевой.

Д. М. Т.

Пролог

США, Массачусетс, Вустер,

отель Стендиш.

8 сентября 1909 г.

Дорогая Гизела,

Cамый горячий, самый трепетный и страстный поцелуй шлю тебе я – из Нового Света! Из-за разъездов, приемов, лекций, почестей (оказываемых, естественно, главным образом Фрейду и, в меньшей степени, Юнгу) времени нет даже на то, чтобы высморкаться, и голова у меня идет кругом. Но уже яснее ясного, что Америка жаждет принять наше движение. Брилл и Холл – отличные парни, а в Университете Кларка все просто подавляют нас добротой и лестными словами. Фрейд даже меня поразил своим великолепным искусством – он прочел пять лекций безо всяких записей, обдумав их во время нашей получасовой прогулки. Вряд ли надо добавлять, насколько глубокое впечатление он произвел. Юнг тоже прочел две прекрасные лекции – о своей собственной работе, без единого упоминания имени Фрейда. Хотя мы втроем, в общем-то, неплохо ладим между собой, иногда, при неблагоприятных обстоятельствах (в числе которых могу назвать и приступы поноса в Нью-Йорке!..), в отношениях между Юнгом и Фрейдом чувствуется некоторое напряжение. Я расскажу об этом подробнее чуть погодя.

Но ты, наверное, хочешь услышать о самом путешествии. Это было великолепно, но мы почти ничего не видели. Сразу же опустился густой летний туман. Правда, он тоже произвел впечатление, особенно на Юнга, которого захватила идея о «допотопном монстре», неуклюже бредущем в потемках к своей цели, и ощущение, будто мы оказались в доисторическом прошлом. Фрейд подтрунивал над ним – дескать, он христианин, а потому склонен к мистике (участь, которой, по его мнению, избежали евреи), но признал, что и сам чувствует нечто подобное, глядя в пустой иллюминатор и слушая то, что он назвал «брачным зовом корабельных сирен». Тем более впечатляющим и невероятным оказался Нью-Йорк, возникший из этой темноты. Нас встретил Брилл; он показал нам кучу интересных вещей, но мне ничто так не понравилось, как движущиеся картинки, «кино». Несмотря на рези в желудке, я нашел его весьма занимательным; в основном показывали комичных полицейских, преследующих еще более комичных злодеев. Не бог весть какой сюжет, но люди действительно движутся как живые. Фрейд, я думаю, был не очень-то впечатлен!

Да, должен рассказать тебе о довольно необычном происшествии в Бремене накануне нашего отъезда. Мы от души радовались тому, что нам удалось встретиться, и, естественно, все были взволнованы предстоящими приключениями. Фрейд давал обед в роскошном отеле, и мы убедили Юнга оставить свою обычную воздержанность и выпить с нами вина. Возможно, из-за того, что не привык к выпивке, он сделался неожиданно разговорчивым и воодушевленным. Завел речь о каких-то «останках в торфяных болотах», вроде бы найденных в Северной Германии. Говорят, что это тела доисторических людей, мумифицированные из-за того, что в болотной воде содержалась гуминовая кислота. Похоже, что люди утонули в этих болотах или были там похоронены. Что ж, это было довольно-таки интересно или было бы таковым, не повторяй Юнг этого снова и снова. В конце концов Фрейд, взорвавшись, несколько раз спросил: «Почему тебя так занимают эти трупы?» Но Юнг был по-прежнему полностью захвачен своим рассказом, и Фрейд соскользнул со стула, упав в обморок.

Бедняга Юнг был очень расстроен таким оборотом дел – да и я тоже – и не мог понять, что он сделал не так. Придя в себя, Фрейд обвинил его в попытке вывести его из равновесия. Юнг, конечно, категорически это отрицал. Он и в самом деле добрый, славный товарищ, намного приятнее, чем можно ожидать при виде его короткой стрижки и очков в золотой оправе.

Другая размолвка случилась на корабле. Мы развлекались (во время тумана!) толкованием своих снов. Юнг очень заинтересовался сном Фрейда, в котором его свояченице (Минне) приходилось, как крестьянке при сборе урожая, скирдовать пшеницу, а его жена смотрела на это сложа руки. Юнг довольно бестактно требовал дальнейшей информации. Он дал понять, что связывает сон с теплыми чувствами, которые Фрейд испытывает по отношению к младшей сестре своей жены. Меня неприятно удивило то, что он так осведомлен о семейных делах Фрейда. Фрейд, естественно, был выбит из колеи и заявил, что не хочет, как он выразился, «рисковать авторитетом», вынося на обсуждение что-то еще более личное. Юнг сказал мне позже, что именно в тот момент Фрейд потерял свой авторитет, по крайней мере для него. Думаю, мне все-таки удалось сгладить неловкость, и сейчас они снова в хороших отношениях. Но какое-то время я чувствовал себя судьей на ринге! Между ними все очень непросто, но, прошу тебя, держи это в тайне.

Мой собственный сон (единственный, который я запомнил) был о каком-то обыденном детском разочаровании. Фрейд, конечно, с легкостью угадал, что сон связан с тобой, дорогая. Он понял самую суть: я боюсь, что твое решение не разводиться с мужем, пока твои дочери не выйдут замуж, самообман с твоей стороны, – ты просто не хочешь закреплять наши долгие отношения такими прочными узами, как узы брака. Что ж, ты знаешь о моих опасениях, и ты сделала все возможное, чтобы их развеять; но, как видишь, я не смог избежать сновидений об этом во время нашей разлуки (а может быть, это угнетающе действовал морской туман). Фрейд, как всегда, сильно помог мне. Скажи Эльме, что он был тронут ее добрыми пожеланиями и до глубины души рад тому, что она находит его анализ таким полезным. Он также передает свое расположение тебе – он добродушно заметил, что если мать может сравниться с дочерью очарованием и умом (я заверил его, что это так!), то мне можно позавидовать… Ну, это-то я знаю! Обними и поцелуй за меня Эльму и передай поклон мужу.

На следующей неделе мы собираемся поехать к Ниагарскому водопаду (Фрейд считает это главным событием всей поездки), а потом, менее чем через две недели, отправимся в путь на «Кайзере Вильгельме». Может случиться так, что я окажусь в Будапеште раньше, чем письмо; не могу передать, как я жажду заключить тебя в объятия. Пока же целую тебя (и, о боже! много хуже! много лучше!) в своих мечтах.

Всегда твой,

Шандор Ференци.

Вена,

Берггассе, 19.

9 февраля 1920 г.

Дорогой Ференци,

Спасибо тебе за сочувственное письмо. Даже не знаю, что еще сказать. Годами я готовился к потере сыновей; теперь пришел черед дочери. Поскольку я совершенно не религиозен, мне некого винить и некуда обратиться с жалобой. «Неизменный круг обязанностей солдата» и «сладкая привычка к существованию» обеспечат то, что все будет идти как и прежде. Слепая необходимость, немое подчинение. Глубоко внутри я могу проследить чувство тяжелой нарциссической обиды, от которой невозможно избавиться. Жена и Аннерль ужасно потрясены, и это более человеческая реакция.

Не беспокойся обо мне. Я все тот же, только чуть больше устал. La Séance continue2   Представление продолжается (фр.).

[Закрыть]. Сегодня мне дольше, чем я могу себе позволить, пришлось пробыть в венской городской больнице – в качестве члена комиссии, расследующей заявления о неправильном лечении военных неврозов. Сильнее, чем когда-либо, меня поражает, как можно думать, что лечение электрическим током так называемых симулянтов превратит их в героев. Вернувшись на поле боя, они неизбежно перестанут бояться тока перед лицом более непосредственной опасности; поэтому их подвергнут еще более суровому электрошоку – и так до бесконечности. Я склонен усомниться в вине Вагнера-Йорегга, но не поручусь за весь его персонал. Никогда не отрицалось, что в немецких госпиталях бывали случаи смерти во время лечения, а также самоубийства. Еще рано говорить, идет ли венская клиника характерным немецким путем безжалостного достижения цели. К концу месяца мне придется подать на рассмотрение меморандум.

Я снова с увлечением занялся своим эссе «По ту сторону принципа удовольствия», с которым так долго мешкаю; причем крепнет убеждение, что я на правильном пути в определении инстинкта смерти как по-своему настолько же сильного (хотя и более скрытого), как либидо. Одна из моих пациенток, молодая женщина, страдающая сильнейшей истерией, только что «дала жизнь» некоторым записям, которые, кажется, подтверждают мою теорию: неистовые сексуальные фантазии сочетаются с крайне болезненной впечатлительностью. Как будто Венера, взглянув в зеркало, увидала Медузу Горгону. Возможно, мы исследуем сексуальные импульсы чересчур односторонне, напоминая тем самым моряка, чей взгляд так прикован к свету маяка, что он разбивается о скалы в окрестной тьме.

Может быть, по какому-нибудь аспекту этой темы я напишу статью, чтобы в сентябре представить на конгрессе. Уверен, воссоединение взбодрит нас всех после этих ужасных, гнетущих лет. Я слышал, Абрахам собирается сделать доклад по комплексу женской кастрации. Твои предложения по развитию активной терапии в психоанализе, по-моему, в качестве предмета обсуждения просто превосходны. Я по-прежнему уверен, что «можно достичь намного большего эффекта в лечении больных, если относиться к ним с любовью, которой они жаждали, будучи детьми», но с интересом выслушаю и твои доводы.

Жена вместе со мной благодарит тебя за доброту.

Твой Фрейд.

Вена,

Берггассе,19.

4 марта 1920 г.

Дорогой Сакс,

Хотя коллеги в Швейцарии и будут по тебе скучать, я думаю, ты абсолютно прав, перебравшись в Берлин. У меня нет сомнений в том, что именно Берлин через несколько лет станет центром нашего движения. Твой ум, неиссякаемый оптимизм, сердечность и широта взглядов делают тебя идеальным человеком, способным взять на себя подготовку будущих психоаналитиков, хотя ты и беспокоишься по поводу недостаточного опыта клинической работы. Я очень верю в тебя.

Беру на себя смелость послать тебе в качестве «прощального подарка» – хотя, надеюсь, разлука не будет долгой – несколько необычный «дневник», которому, после лечения на водах в Гастайне, «дала жизнь» одна из моих пациенток, молодая женщина с самой приличной репутацией. Она уехала из Вены худой, вернулась пополневшей и сразу передала мне свои записи. Подлинный pseudocyesis! Она отдыхала в обществе своей тети, и вряд ли нужно добавлять, что ей никогда не доводилось видеть моих сыновей, хотя, возможно, я упоминал, что Мартин был военнопленным. Не буду надоедать тебе подробностями ее истории болезни; но если что-то затронет в тебе художника, то буду благодарен тебе за комментарии. Молодая женщина прервала многообещающую музыкальную карьеру и действительно написала эти «стихи» между нотных строк «Дон Жуана»… Отправляю тебе копию всей рукописи (оригинал записан в ученической тетради), которую она с удовольствием для меня сделала. Эта копия, если можно так выразиться, всего лишь послед, и возвращать ее необязательно.

Если сможешь не обращать внимания на грубые выражения3   В силу того, что в русском языке эквиваленты английских «грубых выражений» имеют несоизмеримо более непристойную коннотацию, такую лексику в переводе необходимо было передавать чисто описательно.

[Закрыть], которые болезнь исторгла из этой девушки, в нормальном состоянии застенчивой и очень скромной, то найдешь интересные для себя отрывки. Говорю об этом, зная твой раблезианский темперамент. Не беспокойся, мой друг, это меня не задевает. Мне будет недоставать твоих еврейских шуток – здесь, в Вене, как ты знаешь, все ужасно серьезны.

Если не удастся раньше, то в сентябре надеюсь увидеть тебя в Гааге. Мрахам обещает статью по комплексу женской кастрации. Скальпель, которым он будет пользоваться, наверняка окажется очень тупым. Но все же он человек здравомыслящий и достойный. Ференци попытается обосновать свой вновь обретенный энтузиазм по поводу лечения больных хорошим отношением.

Без «воскресного ребенка» наш дом все еще кажется опустевшим, хотя мы и редко ее видели после замужества. Ну да хватит об этом.

С сердечными пожеланиями,

твой Фрейд.

Берлинская поликлиника

14 марта 1920 г.

Дорогой, многоуважаемый профессор!

Простите за открытку: мне показалось, что это соответствует стилю «белого отеля» Вашей юной пациентки. От души благодарю Вас за этот подарок. С его помощью время в поезде (весьма подходящая обстановка!) прошло быстро и интересно. Что касается моих мыслей по поводу ее произведения, то, боюсь, они элементарны: ее фантазия поразила меня так же, как Рай до грехопадения, – не потому, что там не было любви и смерти, а потому, что не было времени, в котором они могли бы обрести смысл. Новая клиника великолепна; конечно, она, увы, не стоит на молочных реках с кисельными берегами, как белый отель, но надеюсь, окажется значительно долговечнее! Как только соберусь с мыслями, напишу письмо.

Сердечно Ваш,

Сакс.

Вена,

Берггассе,19.

18 мая 1931 г.

Секретарю Комитета по столетнему юбилею

со дня смерти Гёте

Городской совет, Франкфурт

Уважаемый господин Кун,

Простите, что задержался с ответом на Ваше любезное письмо. Однако я, насколько это позволяло состояние моего здоровья, не сидел тем временем без дела, и статья готова. Моя бывшая пациентка не возражает против публикации своих сочинений вместе со статьей, и я их прилагаю. Надеюсь, Вас не смутят непристойные выражения, разбросанные в ее слабых стихах, равно как менее вызывающие, но все-таки порнографические материалы в прозаическом толковании ее фантазий. Нужно иметь в виду, что а) их автор страдал сильной сексуальной истерией и б) эти сочинения относятся к области науки, где всегда принимается и применяется принцип nihil humanum4   Homo sum, humani nihil a me alienum puto – я человек, ничто человеческое мне не чуждо (из комедии Теренция, около 185–159 гг. до н. э.).

[Закрыть], и не в последнюю очередь тем поэтом, который советовал своим читателям не бояться и не отворачиваться от того, «что, неведомое людям или ими отвергаемое, бродит ночами по лабиринтам сердца».

Искренне Ваш,

Зигмунд Фрейд.

Часть 1Дон Жуан
1

 Мне снилась буря: рушились стволыдеревьев, из ненастной сизой мглыбезлюдный берег выпростался вдруг,дрожа от страха, я пыталась люкоткрыть, но не смогла; там был Ваш сын,в купе игру затеяли мы с ним,в тоннель влетел наш поезд – тьма, хоть глазколи, – рука проворно пробраласько мне под платье, между бедер, силдышать не оставалось, пригласилВаш сын меня с собою – он хотел,чтоб в белый мы поехали отель,что в изумрудном озере в горахвесь отражен, уже ни стыд, ни страхмне не могли, пылающей, помочьподол мой опустить, отбросить прочьего ладонь – и палец, два и трипротиснулись в меня, дрожа внутри,я ноги развела: по ним текло,тут проводник протер в купе стекло,на миг остолбенев, потом ушел,я вся была как пустотелый стволжеланья, жажды – до тех самых пор,пока мы в вестибюль во весь опорне ворвались – консьержка там спала —и он, ключи схвативши со стола,наверх стремглав не бросился опять,меня не прекращая раздеватьпри этом; небо было голубым,но к вечеру как будто белый дымповерх деревьев стройных закружил —то ветер дул с заснеженных вершин,с неделю провели мы среди них,постель не покидая ни на миг.Ваш сын меня почти распотрошил,профессор, я разбита, я без сил,не знаю, чем усталость эту снять,Вы можете помочь или понять?  Второй наш вечер помнится мне так:ярился ветер жесткий, как наждак,меж лиственниц, окреп он, чтоб сорватьс беседки крышу – пагоде под стать;валы вздымались, многим утонутьсулила ночь, Ваш сын ласкал мне грудь,потом прижался ртом, сосок набух,в отеле свет мигнул, потом потух,шаги и гомон слышались во мгле,казалось, мы на белом кораблев открытом море, плеск и беготняповсюду раздавались; он менясосал, сосал – я сдерживала крик:с такою силой он к соскам приник,что оба затвердели; как сквозь сон,порой мы различали стекол звон,потом в меня он втиснулся опять;Вам не понять, профессор, не понять,что там, в горах, за звезды, – свет их чист,огромные, что твой кленовый лист,все падали, все падали они,в воде озерной гасли их огни,то были Леониды, он сказал,мы слышали – на помощь кто-то звал;помимо члена, палец был во мне,они крест-накрест терлись в глубине,звучал то плач, то быстрый шепоток,он влез в другой проход, мой ноготоку комеля во мне сокрытый членласкал – в меня утоплен, схвачен в плен,ему он больше не принадлежал,зигзаг слепящей вспышки пробежалтак быстро, что исчез скорее, чемнад крышей раскололся гром, затемвсе снова почернело, лишь в воденеверный свет струился кое-где,в бильярдной был потоп, все сбились с ног,боль нарастала, кончить он не мог,нам было так чудесно, со стыдасгораю я, профессор, но тогдамне было не до этого, хотякричала я; примерно час спустяуслышали мы хлопанье дверьми —от озера скорбящими людьмивносились трупы, ветер не стихал,Ваш сын, заснув, объятий не разжал.Однажды – мы стояли у окна —спасти решили кошку: чуть видна,чернела средь листвы она густой,в которой двое суток с ночи тойс испугу провела; слепую злостьее когтей спасателям пришлосьотведать; в тот же вечер из менякровь заструилась, алым простыняокрасилась, я помню, он как разпоказывал мне снимки – мы о Васбеседовали; я спросила: тыне возражаешь против красноты? —не следует буквально пониматьслова «не покидали мы кровать», —едва коснулась кошка та земли,как мы, одевшись, ужинать сошли,там были танцы, прямо меж столов,пошатывалась я, под мой покров —одно лишь платье – воздух проникал,а он опять рукой меня ласкал,я слабо попыталась оттолкнутьего ладонь, но он успел шепнуть:я не могу, позволь мне, разреши, —  танцующие пары от душинам улыбались; отодвинув стул,он сел и быстро пальцы облизнул,я видела, как красная рукакромсала мясо, жесткое слегка,с едой покончив, мы сбежали вниз,под лиственницы, где прохладный бризмне тело овевал и, хоть оркестрза стенами не слышен был, окрестцыганская мелодия плыла;той ночью я едва ли не быларазорвана; от крови он лютел,рой звезд, кружась, над озером летел,луну затмил на небе этот рой,к нам в окна звезды сыпались порой —одна беседки крышу, что былана пагоду похожа, подожгла;вершину, что венчал собой ледник,высвечивала молния на миг. 

2

 Однажды мы оставили постельслужанкам на весь день, с утра отельпокинув, чтоб на яхте походить.Трехмачтовое судно бороздитьдо сумерек не прекращало гладьспокойных вод. Его рука опятьпод пледом до запястья внутрь ушла —ее я, как перчатка, облегла.Без облачка был синий небосклон.Деревьями отель был поглощен,а те сливались с зеленью воды,блестевшей наподобие слюды.Шептала я: возьми, возьми меня! —и не стыжусь теперь, во всем виняубийственное солнце. Все равнонам негде было лечь: везде виноцедил народ, цыплят глодая, с нас,укрытых пледом, не спуская глаз.  Я вся была как в лихорадке – такменя дурманил втиснутый кулак;как поршень, он скользил туда-сюдаза часом час. Их взгляды лишь тогдаотворотились прочь, когда закатокрасил небо, но сильней стократих зарево в отеле отвлекло —он вновь был виден, и одно крылопылало; сбившись в кучу и дрожа,все в ужасе взирали на пожар.Вот тут-то сын Ваш робость поборол,поднял и насадил меня на кол,стонала я, но крик глушил мой стон:за трупом труп срывался из окон.Я содрогалась из последних сил,покуда он струю не испустил,прохладную и нежную. С деревтела свисали. Снова затвердев,опять нырнул – и снова стон исторг,о, нету слов наш выразить восторг;крыло отеля выгорело, в немлишь койки, пощаженные огнем,виднелись; как все это началось,никто не знал, – быть может, солнца злостьшальная ворох наших простыней,горячих с ночи, обожгла сильней —и подпалила; то ли кто из слугкурил – его жара сморила вдруг;а может, зажигательным стекломподтаявший явился горный склон.В ту ночь мне глаз сомкнуть не удалось,внутри, казалось, что-то порвалось,Ваш нежный сын во мне был напролетвсю ночь, но без движения; народнад мертвыми склонялся за окном,не знаю, женский опыт вам знакомиль нет, но алой боли пеленаза часом час все зыбилась, онакак озеро спокойное была,что в берег тихо плещет. Не моглазаря нас ни разъять, ни усыпить.Уснув же наконец, пришлось испитьиное: мне приснилось, будто я —фигура носовая корабля,резная «Магдалина». По морямносясь, я на себе носила шрам,оставленный меч-рыбой, я пилакрепчайший ветер, плоть моя быладревесная обточена водой,дыханьем льдов, бессчетной чередойплавучих лет. Сперва был мягок лед,я слышала, как кит с тоской поет,свой ус жалея, вшитый в мой корсет, —меж ветром и китовым плачем нетбольших различий; позже лед пошелвгрызаться в нас (мы были – ледокол),мне грудь стесало напрочь, я былапокинута, точнее, родиладревесный эмбрион, он снег и ночьсосал, разинув рот, покуда прочьего все дальше злобный ветер гнал;еще один свирепый снежный шквалмне матку вырвал начисто, – вертясь,она в пространство белое взвилась.С каким же облегченьем ото сная встала поутру, озаренагорячим солнцем, чей спокойный свет,лаская, гладил мебель и паркет!Ваш сын не спал, улыбкой встретил онменя. И грудь – на месте! На балконя выбежала. Воздух пах сосной.Ваш сын неслышно вышел вслед за мнойи со спины так глубоко проник,что в сердце, еще помнившем ледник,расцвел цветок, внезапен и багров.Не знала я, которым из ходовв меня вошел он, но и весь отель,и даже горы – все дрожало; щельчернела, извиваясь, где однадо этого царила белизна. 

iknigi.net

Д. М. Томас. Белый отель

Д. М. ТомасБелый отельПо основной профессии Дональд Майкл Томас - переводчик Пушкина и Ахматовой. Это накладывает неповторимый отпечаток на его собственную беллетристику. Впервые на русском - один из самых знаменитых… — Эксмо, Валери СПД, (формат: 84x100/32, 384 стр.) Игра в классику Подробнее...2002730бумажная книга
Д. М. ТомасБелый отельВашему вниманию предлагается один из самых знаменитых ро­манов современной английской литературы. Шокировавший совре­менников откровенностью интимного содержания, моментально ставший бестселлером… — Азбука-Аттикус, Азбука, (формат: 84x108/32, 352 стр.) Азбука Premium Подробнее...2014229бумажная книга
Дональд Майкл ТомасБелый отельВашему вниманию предлагается один из самых знаменитых романов современной английской литературы. Шокировавший современников откровенностью интимного содержания, моментально ставший бестселлером… — Азбука-Аттикус, Азбука, (формат: 75x100/32, 320 стр.) Азбука-классика (pocket-book) Подробнее...201485бумажная книга
Томас Д.Белый отельВашему вниманию предлагается один из самых знаменитых романов современной английской литературы. Шокировавший современников откровенностью интимного содержания, моментально ставший бестселлером… — Азбука СПб, (формат: Суперобложка, 320 стр.) Подробнее...2014304бумажная книга
Томас Д.Белый отельВашему вниманию предлагается один из самых знаменитых романов современной английской литературы. Шокировавший современников откровенностью интимного содержания, моментально ставший бестселлером… — Азбука СПб, (формат: Мягкая глянцевая, 320 стр.) Подробнее...2014116бумажная книга
Дональд Майкл ТомасБелый отельВашему вниманию предлагается один из самых знаменитых романов современной английской литературы. Шокировавший современников откровенностью интимного содержания, моментально ставший бестселлером… — АЗБУКА, (формат: Мягкая глянцевая, 320 стр.) Азбука - классика Подробнее...2014137бумажная книга
Д. М. ТомасБелый отельБританец Д. М. Томас - известный на Западе прозаик, поэт и переводчик (в том числе переводчик русских поэтов - Пушкина, Ахматовой и других). Его перу принадлежит принесшая ему известность серия из… — Эль-Фа, (формат: 84x108/32, 350 стр.) Fatum Подробнее...1996300бумажная книга
Томас Д. М.Белый отельПо основной профессии Дональд Майкл Томас - переводчик Пушкина и Ахматовой. Это накладывает неповторимый отпечаток на его собственную беллетристику. Впервые на русском - один из самых знаменитых… — Эксмо, Валери СПД, (формат: 84x100/32, 384 стр.) Игра в классику Подробнее...2002441бумажная книга
Томас, Дональд МайклБелый отель: романВашему вниманию предлагается один из самых знаменитых романов современной английской литературы. Шокировавший современников откровенностью интимного содержания, моментально ставший бестселлером… — Азбука, (формат: 180.00mm x 115.00mm x 14.00mm, 320 стр.) азбука-классика Подробнее...2014133бумажная книга
Бартл БуллОтель "Белый носорог""Мужчины и женщины на бескрайних просторах Африки. Фантастические приключения, похоть, злодеи, герои и антигерои... От повествования захватывает дух. Обязательно следует прочесть" . Что ещё можно… — ИнтерДайджест, Эхо, (формат: 60x90/16, 384 стр.) Бестселлеры мира Подробнее...1996260бумажная книга
Раковина мебельная Акватон Отель 3_1000 правая белая с навесами (1A70083NOT01R)Коллекция Отель Тип мебели раковина для мебели Ширина 99 см Глубина 47 см Высота 25 см Угловая конструкция нет Материал раковины искусственный мрамор С двумя раковинами нет Форма раковины… — (формат: Мягкая глянцевая, 320 стр.) Подробнее...12393бумажная книга
Раковина мебельная Акватон Отель 3_1000 левая белая с навесами (1A70073NOT01L)Коллекция Отель Тип мебели раковина для мебели Ширина 99 см Глубина 47 см Высота 25 см Угловая конструкция нет Материал раковины искусственный мрамор С двумя раковинами нет Форма раковины… — (формат: Мягкая глянцевая, 320 стр.) Подробнее...12393бумажная книга
Раковина мебельная Акватон Отель 2_1270 левая белая с навесами (1A70113WOT01L)Коллекция Отель Тип мебели раковина для мебели Ширина 127 см Тип установки подвесная Угловая конструкция да С двумя раковинами нет Форма мебели прямоугольная Форма раковины прямоугольная Стиль… — (формат: Мягкая глянцевая, 320 стр.) Подробнее...15249бумажная книга
Зеркало Акватон Отель 80Зеркало Акватон Отель 80 привлекает внимание своим строгим и лаконичным дизайном.Благодаря этому оно отлично сочетается с любой раковиной и другой сантехникой, которую вы установили в своей ванной… — (формат: Мягкая глянцевая, 320 стр.) Подробнее...8399бумажная книга
Зеркало Акватон Отель 1000 (1A107402OT010)Коллекция Отель Тип мебели зеркало Ширина 100 см Глубина 3. 2 см Высота 65. 4 см Тип установки подвесная Материал корпуса Дсп Угловая конструкция нет Зеркало с полочкой нет Подсветка в комплекте… — (формат: Мягкая глянцевая, 320 стр.) Подробнее...8789бумажная книга

dic.academic.ru