Новое издание легендарной «Блокадной книги»0. Блокадной книги


Роза ветров.Север: Блокадная книга

Необычна история создания «Блокадной книги», написанной Алесем Адамовичем и Даниилом Граниным.

Алесь Адамович - один из первых писателей, обратившихся к жанру документально – художественной прозы о войне.  

В Белоруссии во время войны погиб каждый четвертый житель. Немцами было сожжено 9200 белорусских деревень, самая известная из них - Хатынь. В 1970 году Алесь Адамович стал разыскивать вышедших из огня жителей сожженных деревень. Рассказы более 300 непосредственных свидетелей легли в основу книги «Я из огненной деревни». В 1976 году Адамович приезжает в Ленинград и ищет соавтора для создания подобной книги о ленинградской блокаде. В годы войны с 8 сентября 1941 года Ленинград на 900 дней оказался в кольце блокады. 27 января 1944 года считается днем окончательного снятия блокады. По данным авторов «Блокадной книги» в осажденном Ленинграде осталось 2,5 миллиона человек, многие из них погибли от голода, замерзли в неотапливаемых квартирах, были убиты во время бомбежек и артобстрелов. Соавтором Адамовича стал известный ленинградский писатель Даниил Гранин.

Их имена на обложке книги. Но они считают: главные авторы – это люди, пережившие блокаду и рассказавшие о ней.  «Блокадная книга» составлена из воспоминаний и дневников нескольких сотен человек. В одной из первых глав авторы рассказывают о секретной директиве Гитлера, по которой город планировали уничтожить голодом:  «Ленинград выжрет самого себя». Профессор Мюнхенского пищевого института профессор Цигельмайер установил дату, когда при существующем рационе вымрут все жители. После окончания блокады он изумлялся: «Как же вы выдержали! Это совершенно невозможно… Люди на таком пайке физически не могут жить. Я не понимаю, что за чудо произошло».

Что позволило выстоять жителям блокадного города? На этот вопрос искали ответ авторы книги.

Ленинград не только боролся с голодной смертью, но и помогал фронту: на заводах ремонтировалась военная техника и изготовлялись боеприпасы. У станков стояли женщины и 13-летние подростки, им подставляли скамейки и ящики, чтобы достать до станка. По воспоминаниям Никандра Ивановича Васильева, старшего мастера Кировского завода, в цехах была температура – 20-25 градусов. Чтобы выдержать в таких условиях, через каждые полчаса делали 10-минутный перерыв на обогрев в маленькой комнатке у печки – буржуйки.

Осенью 1942 года начали работать некоторые школы.  Иногда во всей школе учился всего один класс – человек 17 детей (воспоминания Инны Киреевой). Знаменитый Ленинградский университет, по воспоминаниям преподавателя Ляпина, выглядел так: «Университет не топили. Трубы лопнули. Наши аудитории к концу ноября превратились в водяные пещеры, где замерзшая вода по стенам, по потолку. С потолка сосульки просто свисали, а снизу были сталагмиты, как в пещерах… Студенты сидели в пальто, надевали на себя пальто столько, сколько можно было». Студентов становилось все меньше, но университет продолжал работать. Город приспосабливался к нечеловеческим условиям. От снарядов во многих окнах повылетали стекла. Их забивали фанерой, даже новое слово появилось – «зафанерить» вместо «застеклить». На дрова разламывали паркетные полы, жгли книги и мебель. Появился среди ленинградцев особый блокадный этикет. По воспоминаниям Владимира Дана, «разговоры о еде считались непристойными. Придя к кому-то в дом, люди делали вид, что совсем не голодны. Есть при постороннем человеке считалось дурным тоном». В блокаду бывали разные случаи. Люди открывали себя и с лучшей, и с худшей стороны. Блокадная жизнь обнажала пороки людей, которые в мирной жизни маскировались красивыми словами и умением понравиться. Иногда на первый план выходило стремление выжить во что бы то ни стало, любой ценой, даже за счет ближнего. И тогда воровали карточки, вырывали кусок хлеба в булочной, мать могла выгнать из дома сына, потерявшего карточки. Страшнее голодной дистрофии в Ленинграде считалась дистрофия моральная – распад личности. Так появилось новое слово – «моральный дистрофик». Но чаще было другое. «За молчаливостью, угрюмостью и неучтивостью вдруг открывалась такая готовность помочь, такая сила нежности, любви, сочувствия». Одна из глав называется «У каждого был свой спаситель».  Она рассказывает о тех людях, которые помогали, подставляли плечо, протягивали руку помощи другим - «спасались, спасая». Просто поднять ослабевшего от голода и довести до дома – это по тем временам был подвиг. Иногда это было единственное, чем могли помочь. Но на это уходили, может быть, последние силы. Зинаида Островская вспоминает: «В конце ноября мы потеряли хлебные карточки, потеря эта для нас могла оказаться роковой. В соседней квартире жила семья Иваненко. Дочь хозяйки была замужем за капитан – лейтенантом, который погиб в первые дни войны». И вот выстраивается цепочка спасающих и спасенных: моряки, сами жившие на полуголодном пайке, приносят семье погибшего товарища какие-то продукты. И Валентина Ильинична Иваненко принесла своим соседям стакан риса. Сейчас невозможно представить, что это тогда значило! А ведь у нее самой было восемь голодных ртов.

Многие дети блокадного Ленинграда запомнили новогодние елки 1942 года. Леонид Петрович Попов говорит, что не помнит концерта и самой елки в актовом зале, помнит столовую, суп, маленькую котлетку, кисель и 18 изюминок в шоколаде, которые раздавали в классах в темноте на ощупь.

У блокадного Ленинграда была своя богиня Сострадания и Надежды. Она разговаривала с блокадниками стихами Ольги Берггольц. «Я думаю, что никогда больше не будут люди слушать стихи так, как слушали в ту зиму голодные, еле живые ленинградцы»,- говорила она.

                        АРМИЯ

Мне скажут — Армия...

                         Я вспомню день — зимой,

 январский день сорок второго года.

 Моя подруга шла с детьми домой —

 они несли с реки в бутылках воду.

 Их путь был страшен,

                       хоть и недалек.

 И подошел к ним человек в шинели,

 взглянул —

              и вынул хлебный свой паек,

 трехсотграммовый, весь обледенелый.

 И разломил, и детям дал чужим,

 и постоял, пока они поели.

 И мать рукою серою, как дым,

 дотронулась до рукава шинели.

 Дотронулась, не посветлев в лице...

 Не ведал мир движенья благодарней!

 Мы знали всё о жизни наших армий,

 стоявших с нами в городе, в кольце.

 ...Они расстались. Мать пошла направо,

 боец вперед — по снегу и по льду.

 Он шел на фронт, за Нарвскую заставу,

 от голода качаясь на ходу.

 Он шел на фронт, мучительно палим

 стыдом отца, мужчины и солдата:

 огромный город умирал за ним

 в седых лучах январского заката

 Он шел на фронт, одолевая бред,

 все время — нет, не помня — зная,

 что женщина глядит ему вослед,

 благодаря его, не укоряя.

 Он снег глотал, он чувствовал с досадой,

 что слишком тяжелеет автомат,

 добрел до фронта и пополз в засаду

 на истребленье вражеских солдат...

 ...Теперь ты понимаешь — почему

 нет Армии на всей земле любимей,

 нет преданней ее народу своему,

 великодушней и непобедимей!

Январь 1942          

                     Стихи о друге.

Вечер. Воет, веет ветер, в городе темно.

Ты идешь – тебе не светит ни одно окно.

Слева – вьюга, справа – вьюга, вьюга – в высоте…

Не пройди же мимо друга в этой темноте.

Если можешь, даже руку протяни ему.

Помоги в дороге другу, другу своему,

И скажи: «Спокойной ночи, доброй ночи вам...»

Это правильные очень, нужные слова.

Ведь еще в любой квартире может лечь снаряд,

И бушует горе в мире третий год подряд.

Ночь и ветер, веет вьюга, смерть стоит кругом.

Не пройди же мимо друга, не забудь о нем…

                                                      

       В декабре 1943 года это стихотворение Ольги Берггольц прозвучало по ленинградскому радио.  Многие блокадники признавались: «Пища духовная, когда так мало было просто хлеба, не обесценивалась, она значила больше, чем в «сытые» времена». На Литераторских мостках Волкова кладбища в Санкт-Петербурге я была дважды. И всегда  - живые  цветы на могиле Ольги Федоровны.  Впервые «Блокадная книга» была опубликована в журнале «Новый мир».  В редакцию пришло много писем от читателей, некоторые письма позднее были напечатаны в журнале.  Что открывалось читателям «Блокадной книги»? Только два признания из многих:       - «Вроде бы,  книга о смерти и гибели, а на самом деле она о жизни, доброте, о великой силе человека». - «Для меня ленинградцы – пример удивительной воли к жизни. Это когда в крайней ситуации человек думает о другом человеке. Высший подвиг – жить между бытием и небытием и вытаскивать из бездны других. Нам в настоящем всегда бы такими быть – чувствовать других, слышать…».

murmansk-nordika.blogspot.com

Блокадная книга - Даниил Гранин

Загрузка. Пожалуйста, подождите...

  • Просмотров: 3996

    Временная невеста (СИ)

    Дарья Острожных

    Своенравному правителю мало знать родословную и сумму приданого, он хочет лично увидеть каждую…

  • Просмотров: 2975

    Выкуп инопланетного дикаря (ЛП)

    Калиста Скай

    Быть похищенной инопланетянами никогда не было в моем списке желаний.Но они явно не знали об этом,…

  • Просмотров: 2349

    Подмена (СИ)

    Ирина Мудрая

    В жестоком мире двуликих любовь - непозволительная роскошь. Как быть презренной полукровке?…

  • Просмотров: 2057

    Ришик или Личная собственность медведя (СИ)

    Анна Кувайкова

    Жизнь - штука коварная. В один момент она гладит тебя по голове, в другой с размаху бьёт в спину.…

  • Просмотров: 2055

    Босс с придурью (СИ)

    Марина Весенняя

    У всех боссы как боссы, а мой — с придурью. Нет, он не бросается на подчиненных с воплями дикого…

  • Просмотров: 2014

    Ожиданиям вопреки (СИ)

    Джорджиана Золомон

    Когда местный криминальный авторитет, которому ты отказала много лет назад, решает, что сейчас…

  • Просмотров: 1570

    Истинная чаровница (СИ)

    Екатерина Верхова

    Мне казалось, что должность преподавателя — худшее, что меня ожидает на жизненном пути. Но нет! Я…

  • Просмотров: 1566

    Босс-обманщик, или Кто кого? (СИ)

    Ольга Обская

    Антон Волконский, глава успешной столичной компании, обласканный вниманием прекрасного пола,…

  • Просмотров: 1508

    Ледышка или Снежная Королева для рокера (СИ)

    Анна Кувайкова

    Не доверяйте рыжим. Даже если вы давно знакомы. Даже если пережили вместе не одну неприятность и…

  • Просмотров: 1411

    Горничная особых кровей (СИ)

    Агата Грин

    Чужакам, которые покупают титулы, у нас не место! Так думали все, глядя на нашего нового владетеля…

  • Просмотров: 1411

    Никуда не денешься (СИ)

    Татьяна Карат

    В новый год случается разное. Все ждем чуда, сказки, и сказка приходит, хоть и не совсем такая о…

  • Просмотров: 1385

    Притворись, что любишь (СИ)

    Ева Горская

    Он внезапно появился на пороге их дома, чтобы убить женщину, которая Ее воспитала. Он считал, что…

  • Просмотров: 1379

    Мой предприимчивый Викинг (СИ)

    Марина Булгарина

    Всегда считала, что настойчивые мужчины — миф. Но после отпуска, по возвращению обратно в Россию,…

  • Просмотров: 1310

    И при чем здесь лунный кот? (СИ)

    Nia_1976

    В Империю демонов прибывает эльфийская делегация со странным довеском. Кто эта мелкая человечка, и…

  • Просмотров: 1296

    Босс в нокауте (СИ)

    Tan Ka

    Чёрный пояс по каратэ кому-нибудь помог найти свою любовь? Мне - нет. Зато, благодаря ему, я…

  • Просмотров: 1231

    Девственник (ЛП)

    Дженика Сноу

    Куинн. Я встретил Изабель, когда мне было десять. Я влюбился в нее прежде, чем понял, что это…

  • Просмотров: 1172

    Вас подвезти? (СИ)

    Татьяна Карат

    Никогда не замечала за собой излишней сентиментальности. А тут решила подвести бомжеватого…

  • Просмотров: 1086

    И пусть будет переполох (СИ)

    Biffiy

    Джульетта и Леонард встретились пять лет назад в спортзале и жутко не понравились друг другу. Но…

  • Просмотров: 1081

    Похищенная инопланетным дикарем (ЛП)

    Флора Дэр

    Любовь? Это для подростков.Не поймите меня неправильно, я в восторге, моя подруга Жасмин нашла…

  • Просмотров: 989

    Стану твоим дыханием (СИ)

    SashaXrom

    Не отводи глаза, не отпускай меня.Мир без чудес, да кто это выдумал?Черным по белому, не отводи…

  • Просмотров: 891

    Не пара (ЛП)

    Саманта Тоул

    Дэйзи Смит провела за решёткой полтора года своей жизни, отбывая наказание за преступление, которое…

  • Просмотров: 867

    Мы не будем друзьями (СИ)

    SashaXrom

    — Давай, будем друзьями? — Ну, конечно, давай.— Я не буду тебя трогать, ты не будешь меня…

  • Просмотров: 783

    Паучий заговор (СИ)

    Дарья Острожных

    Союз заложницы короля и его честолюбивого вассала не обещал стать радостным. Но у героини есть…

  • Просмотров: 745

    Шантаж чудовища (ЛП)

    Джорджия Ле Карр

    ЧелсиКогда я была маленькой, моей любимой сказкой была "Красавица иЧудовище". Я мечтала…

  • Просмотров: 706

    Скажи, что любишь (СИ)

    Ева Горская

    Стая оборотней – это все, что у меня было. Все, что я хотела. Все, что я любила. Единственное…

  • Просмотров: 701

    Мой Нежный Хищник (СИ)

    Регина Грез

    Девушка Катя отправилась на болото за клюквой и увидела Волка. А Волк увидел Катюшу и решил…

  • Просмотров: 620

    Магическая сделка

    Елена Звездная

    Всегда помни — драконы выполняют свои угрозы, особенно если речь идет о Черном драконе. Всегда знай…

  • Просмотров: 612

    Костолом (ЛП)

    Джоанна Блэйк

    Я завязал с женщинами много лет назад. Мне лучше быть одному.Пока великолепная мать-одиночка не…

  • itexts.net

    Алесь Адамович, Даниил Гранин «Блокадная книга»

    Можно было бы написать, что эту книгу должен прочитать каждый. На самом деле никто никому ничего не должен.

    Однако, если вы хотите узнать немного больше о Великой Отечественной Войне и если есть желание взглянуть на смертельные беды свалившиеся на население Ленинграда в те времена глазами ленинградцев, эта книга для вас.

    Конечно это грустное и горькое повествование. Здесь с самого начала нет надежды на благополучный исход. Даже если кому то и удалось пережить блокаду, она все равно навсегда осталась с ним.

    Книга разделена на две части. В первой идет хронологическом повествование о блокаде с вкраплениями свидетельств очевидцев. Вторая часть — дневники трех блокадников. Конечно, вторая часть более личная и трагичная. Сложно читать такое без слез.

    Книга выходила в советское время, поэтому в ней нет детального разбора действий властей. Как бы подразумевается, что власти все делали правильно. Наверное, это не так. Но это не делает Блокадную Книгу хуже. Она не про власть или соц строй она о людях, о человеческой боли, смерти и желании выжить.

    Истории о канибализме, которые с таким удовольствием смакуются некоторыми недалекими людьми, так же были опущены авторами, вероятно опять же из цензурных соображений. Но книга на мой взгляд от этого только выигрывает. Один выживший Человек для меня важнее 10 продливших свое существование оскотинившихся мерзавцев.

    В-общем, вот она небольшая частичка огромной боли, которую пережил наш народ. Даже читать это больно и неприятно, а каково было это пережить?

    P.s. возможно уже есть какие-то другие (бесцензурные) версии Блокадной Книги, но я писал отзыв по изданию 2014, никаких дополнительных пометок в нем не было.

    P.p.s. Для заинтересовавшихся темой. Посмотрите выступление Д. Гранина перед бундестагом (есть на ютуб). Оно очень информативно и с точки зрения содержания и с точки зрения восприятия слушателями.

    fantlab.ru

    Сочинение "Блокадная книга" | Инфошкола

    31 Октябрь 2017       админ      Главная страница » Сочинения      Просмотров:   1364

    «Блокадная книга» — так назвали своё произведение два советских писателя: русский Даниил Александрович Гранин и белорус Алесь Михайлович Адамович. Время написания «Блокадной книги» — 1977-1981 годы. Эта книга документальная, художественно- публицистическое произведение о героических и трагических днях обороны Ленинграда в годы Великой Отечественной войны.

    В планах гитлеровского командования захвату Ленинграда отводилось важное стратегическое значение, потому что Ленинград — это город символ, это колыбель Великого Октября.

    «Блокадная книга» — это книга воспоминаний и рассказов двухсот блокадников, которых опрашивали А. Адамович и Д. Гранин, а потом создавали своё произведена. В книгу вошли в том числе дневниковые записи подростка Юры Рябинина и учёного-историка, директора архива Академии наук СССР Князева Г. А. Это книга о человеке и о духовной силе на пределе возможного. Не случайно Даниил Гранин назвал ленинградскую блокаду «эпопеей человеческих страданий».

    Очень много говорит читателю уже название глав «Блокадной книги»:

    — «Только мы сами знаем»,

    — «Блокадный быт»,

    — «Изо дня в день»,

    — «Чем люди живы»,

    — «Ленинградские дети»,

    — «А впереди ещё два года»,

    — «Никуда я из города не поеду»,

    — «О тех, кто был рядом»,

    — «Мне — 16 лет»,

    — «Кончилось детство»,

    — «Черта», «Пределы человеческие»,

    — «Спасти детей»,

    — «На что опиралась душа»,

    — «Остаться человеком»,

    — «Мою ты землю не пошатнёшь»,

    — «Живому — жить».

    Пролистаем страницы книги.

    Глава «Только мы сами знаем»: « … Тут его, ленинград обстреливали, обрушивали на него смерть – снаряд бомбы. Тут его истребляли голодом. Он потерял здесь столько близких, соседей, здоровье потерял. А сейчас (здесь же!) живёт, как все. Как все, только со всех сторон окружён памятью … ( … ) Но во всём и надо всем понимание почти каждом (поразительно!), что это были исторические д и ночи».

    Глава «Блокадный быт»: «Фашисты пытали Ленинград, ленинградцев голодом. ( … ), самый грозный штурм — голодом. (. .. ). Условия города мешали приспособиться. ( … )Пища духовная: у блокадного Ленинграда была своя богиня сострадания и надежды, и она разговаривала с блокадниками стихами Ольги Берггольц».

    Глава «Изо дня в день»: «Но именно дневники особенно полно передают дыхание того времени, злобящей повседневности, когда жизнь и смерть сошлись предельно близко … ».

    Глава «У каждого был свой спаситель»: «У каждого был свой — спаситель. Они появлялись из тьмы промёрзших улиц, они входили в квартиры, они вытаскивали из-под обломков. Они не могли накормить, они сами голодали, но они говорили какие-то слова, они поднимали, подставляли плечо, протягивали руку.

    Они появлялись в ту самую последнюю, крайнюю минуту. Это была особая, пограничная минута между жизнью и смертью. ( … ) И тут могло помочь лишь что-то со стороны, только извне ещё можно было вернуть человека, удержать. Нужен был кто-то, кто бы капельку помог … и кто-то подходил, отдавая свои силы, и силы эти часто помогали отползти от той тьмы кромешной».

    «Ленинградские дети … Когда звучали эти слова …у каждого человека сжималось сердце. ( … ) … на этих обрушилось столько, что каждый с невольным чувством вины искал, чтобы хоть что-то снять с их детских плеч, души, переложить на себя. ( … ) блокада и дети — самое большое преступление фашистов пред Ленинградом».

    Эти строки, все строки «Блокадной книги» говорят о том, что ленинградцы осознавали свою величайшую моральную ответственность перед потомством. «Блокадники, всё испытавшие, в массе своей сохранили глубочайшую веру в человека, в человечность» и остались Людьми.

    Неопровержимая документальная основа книги, неофициальный характер изложения и её трагический пафос ярко рисуют город-мученик. Голод, холод и лишения, гибель под вражескими бомбами. Нечеловеческие условия, несовместимые с жизнью, когда бороться приходилось за каждый день выживания.

    Накануне 70-0Й годовщины прорыва блокады Ленинграда вышло исправленное и дополненное издание «Блокадной книги».

    Даниил Александрович Гранин подчеркивал, что Ленинград выстоял 900 дней блокады потому, что был городом интеллигенции и что «блокада Ленинграда — это не просто историческое событие, это событие духовной культуры, так как оно показывает, насколько неисчерпаемы запасыдуха в человеке».

    Во всём мире нет человека, который бы не знал о блокаде Ленинграда, не понимал бы значение слова «блокада». Чтобы подвиг ленинградцев не забылся, не ушёл из генетической памяти, необходимо читать «Блокадную книгу», которая даёт возможность непосредственно прикоснуться к исторической реальности. «Блокадная книга» заканчивается словами уверенности в том, что написать о блокаде Ленинграда и людях, её переживших, было необходимо, потому что «всё это было, и живущие люди должны об этом знать».

    Рецензия

    Данное выше сочинение коротко и эмоционально рассказывает о «Блокадной книге». В центре внимания автора сочинения важная составляющая — проблема человеческого достоинства в нечеловеческих условиях и проблема памяти поколений. Сочинение написано в жанре литературно-критической статьи с элементами очерка.

    Примечание:

    Даниил Александрович Гранин (01 января 1919 года — 04 июля 2017) – русский советский и российский писатель.

    Участник Великой Отечественной войны. Орден Отечественной войны второй степени, орден Красной Звезды, медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945гг», медаль «За оборону Ленинграда».

    Почётный гражданин Санкт-Петербурга, член Всемирного клуба петербуржцев, медаль «В память 250-летия Ленинграда», медаль «В память ЗОО-летия Санкт-Петербурга».

    Герой Социалистического Труда, лауреат Государственных премий ССС и России . Орден Дружбы народов, орден святого благоверного князя Даниила Московского второй степени, орден святого апостола Андрея Первозванного, орден «За заслуги перед Отечеством» Ш степени, кавалер ордена Александра Невского, два ордена Ленина, орденКрасного Знамени, орден Трудового Красного Знамени.

    В возрасте 95 лет выступил в немецком Бундестаге перед депутатами и канцлером о блокаде и войне.

    Романы: «Искатели», «Иду на грозу», «Зубр», «Картина», «Мой лейтенант».

    Повести: документальная «Клавдия Вилор», «Неизвестный человек», «Оборванный след», «Дождь в чужом городе» и многие другие.

    «Блокадная книга» (1977-1981) — хроники блокады Ленинграда, документальная, основанная на подлинных свидетельствах, письменных и устных, жителей осаждённого Ленинграда; в соавторстве с Алексеем Адамовичем.

    Сочинение «Блокадная книга»

    Поставь оценку статье

        

    info-shkola.ru

    Блокадная книга — Википедия (с комментариями)

    Материал из Википедии — свободной энциклопедии

    «Блокадная книга» (1977—1981) — документальная хроника блокады; написана в соавторстве Даниилом Граниным с Алесем Адамовичем.

    На издание этой книги в Ленинграде был наложен запрет. Впервые часть её была напечатана с купюрами в 1977 году в журнале «Новый мир», в Ленинграде книга вышла только в 1984 году после смены партийного руководства города и переезда Г. Романова в Москву.

    Экранизации

    По книге режиссёром Александром Сокуровым был снят документальный фильм «Читаем блокадную книгу».

    Дополнительная информация

    • Эпизоды повести использованы Ю. Бондаревым в сценарии второго фильма киноэпопеи «Освобождение» — «Прорыв» (1969).
    • В 2013 году повесть была включена в список «100 книг», рекомендованных школьникам Министерством образования и науки РФ для самостоятельного чтения.

    Напишите отзыв о статье "Блокадная книга"

    Отрывок, характеризующий Блокадная книга

    Человеку доступно только наблюдение над соответственностью жизни пчелы с другими явлениями жизни. То же с целями исторических лиц и народов.

    Свадьба Наташи, вышедшей в 13 м году за Безухова, было последнее радостное событие в старой семье Ростовых. В тот же год граф Илья Андреевич умер, и, как это всегда бывает, со смертью его распалась старая семья. События последнего года: пожар Москвы и бегство из нее, смерть князя Андрея и отчаяние Наташи, смерть Пети, горе графини – все это, как удар за ударом, падало на голову старого графа. Он, казалось, не понимал и чувствовал себя не в силах понять значение всех этих событий и, нравственно согнув свою старую голову, как будто ожидал и просил новых ударов, которые бы его покончили. Он казался то испуганным и растерянным, то неестественно оживленным и предприимчивым. Свадьба Наташи на время заняла его своей внешней стороной. Он заказывал обеды, ужины и, видимо, хотел казаться веселым; но веселье его не сообщалось, как прежде, а, напротив, возбуждало сострадание в людях, знавших и любивших его.

    wiki-org.ru

    Новое издание легендарной «Блокадной книги»0

    В Петропавловской крепости состоялась презентация нового издания «Блокадной книги» Алеся Адамовича и Даниила Гранина. Её выпустил «Лениздат».

     

    У книги, в основе которой лежат документальные воспоминания двухсот блокадников, своя героическая судьба.

    До 1984 года на эту книгу был наложен негласный запрет – тогдашним партийным властям казалось, что книга слишком откровенная, даже натуралистичная, и этим она снижает накал подвига блокадников. Впервые книга о Ленинграде вышла в Москве, изувеченная цензурной правкой. В годы перестройки «Блокадная книга» выходила стотысячными тиражами, а потом труд Адамовича и Гранина не переиздавался почти два десятка лет, хотя все эти годы в каждую блокадную дату власти клялись, что «никто не забыт и ничто не забыто».

    Но, к счастью, нашлись люди с настоящей памятью, которые выпустили в свет обновлённую, дополненную, очищенную от цензурных вмешательств, отлично изданную «Блокадную книгу». Новое издание предварено главой «История создания «Блокадной книги», написанной Даниилом Граниным, а завершается главой «Ленинградское дело», которую в советское время не удалось опубликовать. Появились и блокадные фотографии из фонда Государственного музея истории Санкт-­Петербурга, фотографии из личного архива Гранина, впервые показаны фрагменты вёрстки журнала «Новый мир» с изуродованными цензурой главами.

    На петербургской презентации говорили многие, но все ждали слова Даниила Гранина, отметившего на днях 94-летие. Писатель находился в приподнятом настроении и произнёс двадцатиминутную речь, в то время как в Москве на подобной презентации ограничился буквально двумя-тремя фразами.

    – Сегодня блокада – это не чисто историческое событие, которое зачем-то и почему-то надо вспоминать, которое для молодёжи может звучать примерно так же, как Троянская война. Блокада показала всему миру, что может человек, какие запредельные ресурсы духа имеют люди. Мы сами удивлялись тому, что происходило с людьми. Так, выживали не те, кто лежал дома, а те, кто работал, заботился о других. Мы себе не представляли, что значило тогда идти на работу и что значило не ходить на работу, потому что это жёстко преследовалось законом.

    В завершение Даниил Гранин сказал, что благодарен издательству, которое выпустило книгу в достойном оформлении, всем тем, кто пришёл на презентацию.

    Писателю задавали вопросы, он отвечал на них.

     

    – Цензура сильно вмешивалась, когда книга уже была написана?

    – Когда мы закончили «Блокадную книгу» и готовили её к изданию в журнале «Новый мир», получили 65 цензурных замечаний по рукописи. После всех предварительных вычерков редактора в «Новом мире» ни один из ленинградских журналов не смог бы вообще напечатать эту книгу. Хотели поговорить с цензором, доказать, объяснить. Но никто не дал адреса цензора. Даже фамилию не сказали. Все скрывалось, действовало анонимное существо, некая неземная инстанция. И невозможно эти цензурные изъятия восстановить. Все рассеялось, исчезло. Урон, нанесённый цензорами огромен и представить это невозможно.

    Я могу привести слова генерала Епишева, который говорил: «Там, в «Новом мире» говорят, подавай им черный хлеб правды, а на кой черт она нам нужна, если она невыгодна».

    Еще пример. В середине 30-х годов на Украине собрали съезд бандуристов. Это были слепцы, которые издавна бродили по селам. Это живая история страны. Все её песни. Вся её музыка и поэзия. Почти всех их расстреляли. Зачем это сделали? Их песни не проходили цензуру. Таков был уровень мотивировки властей. Какая может быть цензура для слепых? Исправишь текст, так ведь не дашь ему прочитать. Со слепца и подписи не взять. Проще расстрелять.

     

    – Много историй не вошло в книгу?

    – Одна женщина рассказывала мне, как она оставила мужа-доходяку, дистрофика, распрощалась с ним и оставила помирать, а сама с двумя маленькими детьми, погрузив их на санки, поплелась на Финляндский вокзал и уехала. Говорила, что муж ее благословил на это. Когда рассказывала это спустя тридцать пять лет, рыдала.

     

    – А сколько людей погибло в Ленинграде?

    – В «Блокадной книге» мы с Адамовичем написали цифру погибших – «около миллиона человек». Цензура вычеркнула. Нам предложили шестьсот пятьдесят тысяч – количество, которое дано было министром Павловым, оно оглашено было на Нюрнбергском процессе. Мы посоветовались с историками. Те определили – восемьсот пятьдесят тысяч. Жуков в своих мемуарах считал, что погибло «около миллиона». Обратились к главному идеологу партии Михаилу Суслову. Тот указал, как отрезал, –шестьсот пятьдесят тысяч и ни человеком больше. Утверждали люди, которые не были блокадниками, что Суслов не хотел «сгущать краски». Когда война окончилась, они стали секретить потери войны. Победа должна выглядеть счастливой.

    Я скажу так: даже добросовестные историки не учитывают погибших на Дороге жизни, в машинах, что уходили под лёд, и тех, кто погибал уже по ту сторону блокады от последствий дистрофии, и те десятки, а то и сотни тысяч, что в июле – августе бежали из пригородов в Ленинград и здесь вскоре умирали от голода, от бомбежек «неучтенными».

     

    – Что для вас означает понятие «ленинградец»?

    – Ленинградцы падали от голода, а протягивали руку помощи другому, чтобы спасти его. Оказавшись в той жестокой ситуации, ленинградцы вели себя именно как ленинградцы – я имею в виду не «географическое» значение этого слова, а его, так сказать, нравственный смысл. Да, за ними стояли Глинка, Чайковский, Пушкин, Блок, и все это давало людям новые нравственные силы, когда физических сил уже не оставалось. И то удивительное достоинство, с которым люди умирали, тоже содержит в себе гордое понятие «ленинградец». Мы с Адамовичем считали, что такие истории должны тревожить человеческую совесть. К тому же эта работа показала нам, насколько жизнь богаче и ярче художественной литературы. Понятие «художественная литература» употребляю в том смысле, что если бы писал о блокаде, никогда не смог бы придумать ничего сильнее, чем вот эти безыскусные рассказы, из которых тоже складывается понятие – подвиг Ленинграда.

    Настоящий ленинградец – это и прекрасный художник Павел Николаевич Филонов, человек одержимый, преданный своему искусству. Он измучил и себя и своих близких нетерпимостью к малейшим отступлениям от принципов. Жил впроголодь, не желая продавать свои картины советским организациям за деньги. Этот аскетизм так истощал его, что он погиб в самом начале блокады, в первых числах декабря 1941 года.

     

    – Вы воевали на Ленинградском фронте. А были ли вы в блокадном Ленинграде?

    – Раза два был. И видел, как лошадь тащила сани с патронными ящиками. Она упала на подъеме и уже не встала. Красноармеец ее бил, чтобы встала, а у неё не было сил. А тут вдруг откуда ни возьмись налетели люди, с топорами, ножами и начали кромсать лошадь, вырезать из неё куски. Через несколько минут от неё остались одни кости.

    Трупы лежали в подъездах и весь город был засыпан снегом. Однажды мы вели пленного. А немец смотрел на прохожих, и на его лице был ужас. Люди были замотаны в какие-то платки и, шарфы, лица от копоти были чёрными. Возраст определить было невозможно. Немец ужасался, а прохожие безразлично смотрели на врага.

     

    – Даниил Александрович, я лишь недавно прочитал вашу книгу и от неё стал просто больным. Отдельные рассказы просто невыносимы для чтения. Зачем вообще эта книга, зачем описывать эти трагические страдания?

    – Мне однажды позвонили из Новгорода и сказали, что они провели срочное собрание в связи с моей книгой. Одна женщина упала и сломала ногу, звала на помощь, но никто к ней не подходил. А мы писали в своей книге, что измученные ленинградцы помогали друг другу, поднимали упавших. Они спрашивали меня, почему мы, сытые, здоровые люди проходим мимо чужого горя? Я думаю, что настоящая литература должна тревожить человеческую совесть. Как говорил Достоевский, «пробить сердце». И чем благополучнее у человека жизнь, чем она более сытая, тем совершить это труднее. Я считаю, что страдания ленинградцев в блокаду не должны пропасть, ведь эти страдания требовали решения каких-то нравственных проблем.

    После XX cъезда КПСС и разоблачения культа личности Дмитрий Шостакович произнёс: «Теперь можно плакать». Слезы – это чувство сострадания, может, главное для человеческой души. Вот вы и решайте сами, нужна такая книга или нет.

     

    – В вашей книге вы пишете о том, что на ­войне было немыслимо пройти мимо раненого, последний кусочек хлеба отдавали в блокадном Ленинграде тому, кто помирал от голода. Почему тогда были более чуткие люди, чем сейчас, в наше благополучное время?

    – Да, на фронте были добрее друг к другу, чем сейчас. В рыночных отношениях люди ожесточаются. Кто несостоятелен в бизнесе, имеет больше шансов сохранить человеческие чувства, но он не настолько богат, чтобы материально помочь слабому. Сейчас редко говорят о милосердии. А оно крайне необходимо. В эссе «Милосердие» я писал, как ночью в больнице пожилая женщина просила меня присесть рядом, держала мою руку в своей руке и умерла. Ей очень нужна была такая частная помощь. Вернуть милосердие – это вернуть понимание, что у нас есть страна, есть народ, а не население. Я думаю, чувство сострадания пришло из русской деревни. Помощь голодающим, нищим – всё это было частью деревенской культуры, на которой во многом держалась русская культура. Не стало деревни – не стало и культуры. А город – он жесток. И раньше, и сейчас уверен: когда помогаешь другим, самому становится легче.

     

    – Фашисты заняли Павловск, Пушкин. Для Гитлера Ленинград стал главным городом-врагом. Бомбежки, артиллерийский обстрел продолжались непрерывно. Немцы не взяли город, 900 дней пытались войти и не смогли. Почему?

    – А вы почитайте не только советских военачальников, но и военные дневники фон Лееба, записки Гальдера, мемуары гитлеровских генералов. Через месяц после начала войны у фон Лееба уже появилось уважение к противнику: «Русские сопротивляются отчаянно, с гранатой идут на танки». Гальдер признается, что план блицкрига сорван, в ротах осталось по сорок солдат, русские дерутся бесстрашно. «Величайший полководец» Гитлер был плохим психологом. Он не знал ни России, ни Ленинграда. Россия была пятнадцатой страной для Гитлера, но первой страной, с которой началась совсем другая война.

    Скажем честно, немецких солдат смущала совершенно не солдатская задача: город должен был сдохнуть от голода. Наверное, впервые в военной истории войска добивались, чтобы осажденный город не сдался, не капитулировал, а вымер бы. Планы немецкого командования заключались в том, чтобы перерезать сухопутные коммуникации к Ладожскому озеру, тем самым уничтожить Дорогу жизни и лишить Ленинград и его войска последней возможности получить помощь.

    Одной из странностей истории блокады было то, что в течение всех 900 её дней для солдат Ленинградского фронта не было ясности, собираются ли немцы брать город. Снимает ли это обстоятельство с ленинградской блокады её героическую сущность? Конечно, нет. Неприятель не сумел заставить город капитулировать. Дезорганизовать внутреннею жизнь города тоже не удалось. Даже футбольные матчи проводились. Дорогу жизни перерезать не удалось. И самое главное, дух горожан сломить не удалось. Ленинградцы не сдались. Спустя почти 70 лет история ленинградской блокады преподносит нам много вопросов и историки должны честно ответить на них. И люди, у которых есть совесть, которые знают, что такое справедливость и милосердие, помогут им в этом…

    Презентация продолжалась почти два часа, уже потихоньку ушли важные гости, а Даниил Александрович всё сидел и подписывал книги, давал автографы, фотографировался на память.

    Только зарегистрированные пользователи могут голосовать

    litbook.ru