Гид The Village«Сладкая соль Босфора» и еще 11 книг о море. Босфор книга


Читать книгу Легенды Босфора (сборник) Эльчина Сафарли : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 25 страниц]

Эльчин СафарлиЛегенды Босфора (сборник)

Сладкая соль Босфора
Часть IДух города души
 …Лаванда, амбра, запах пудры…Чадра, и феска, и чалма…Страна, где подданные мудры,Где сводят женщины с ума…1   Дон-Аминадо – Аминад Петрович Шполянский (1888–1957) – знаменитый русский поэт и прозаик. (Здесь и далее примеч. авт.)

[Закрыть]

 1

…Мечтать интереснее о чем-либо недосягаемом…

За два года до описываемых событий…

…Желание отыскать счастье в магически-молчаливых переулках Стамбула многие называют «легкой мечтой». «Уж больно реальна. Мечтать интереснее о чем-либо недосягаемом». Отмалчиваюсь. Не объясняю, что свое стамбульское счастье я не называю мечтой. Мой Стамбул – реальность. Дотянуться до нее осталось совсем чуть-чуть… Когда в городе души моросит дождь, чайки, вальсирующие над синеющим Босфором, громче кричат. В их глазах появляется смятение. Нет, они не боятся, что их привычную умиротворенность омрачат капли небесной воды. Все дело в преданности. Не хотят отлетать от Босфора, на время затаиться в соломенных убежищах. Чайки Стамбула сопровождают тебя на протяжении всей дороги жизни. Сопровождают, независимо от того, гладкая дорога или ухабистая… В стамбульское будущее мало заберу из настоящего. Большинство назовут эгоистом. Уверен. Наплевать. Я построю замок собственного счастья. С каких пор это запрещено?..

* * *

…Он и Она отказываются помочь в поиске педагога по турецкому. «Боимся потерять тебя». Твержу им, что без того владею языком – надо лишь подкрепить. Твержу им, что все равно уеду, увезу нашу медово-яблочную дружбу с собою… Ем батлыджан эзмеси – холодный турецкий салат из баклажанов, приготовленных на углях. В каждом нарубленном нежно-зеленом кусочке просматриваются чарующие стамбульские картинки. Аромат углей смешался с бризом Босфора. Его волшебная песня доносится до моих уст, хотя сейчас я не ТАМ. Изменяю Босфору. Изменяю с Каспием… Купил декоративное лимонное деревце. Посажено в симпатичном глиняном горшочке. На его шершавой поверхности два рисунка – мечеть Святой Софии в Стамбуле и Девичья башня в Баку. Баку и Стамбул – две частички судьбы, объединенные одним словом – Восток…

2

…Босфор любит осень.

Хоть она и приходит раз в году…

…Седовласая пожилая толстушка Нилюфер с нетерпением ждет моего приезда. Ежегодно. С наступлением первых дней сентября прислушивается к звукам из окна. Надеется услышать шум мотора подъехавшего к зданию желтого такси. В нем должен быть я – одухотворенный, с мокрыми от счастья глазами, немного уставший… Люблю эту двухкомнатную квартирку в районе Ортакёй. Маленькая, с бело-желтыми стенами, по-матерински уютная, с многочисленными ночниками в комнатах. На Нилюфер-ханым2   Уважительное обращение к женщине на Востоке.

[Закрыть], которая сдает мне свое жилье, некогда родные стены теперь навеивают грусть. После смерти мужа Махсуна. Его забрал к себе Аллах ночью с четверга на пятницу. «Значит, Махсун в раю. Я спокойна…» – причитает толстушка со слезами на небесно-голубых глазах. У нее родинка над верхней губой. Как у мамы… Меня стены этой квартиры успокаивают, вдохновляют. Как не может быть вдохновения, когда из окна спальни виден Босфор? Могучий, сентиментальный, сказочный. Именно его приветствую первым долгом, направляясь из аэропорта в Ортакёй. Усатый таксист с толстыми черными бровями удивленно оглядывается, когда здороваюсь с Другом. «Ты снова рядом…» – произношу я, смотря на бегущую живописную полосу за окном такси. Босфор в ответ кивает. В качестве приветствия сонное утреннее море посылает в ответ волну – пенистую, шипучую. Улыбаюсь, плачу, закрывая глаза под легкими порывами ветра. Таксист смущается. Сопереживает. «Течмиттт олсун»3   Турки произносят это с целью успокоить горюющего человека.

[Закрыть]. Затем включает радио. Поет Сезен Аксу4   Знаменитая турецкая певица.

[Закрыть]…

Каждый год возвращаюсь в ортакёйскую квартиру переполненный надеждами, с осколками обиды в душе. С белоснежной кожей. Через пару месяцев станет бронзовой… Я возвращаюсь, а Нилюфер-ханым уезжает. К сестре, за пределы Стамбула. Там, на природе, ей спокойнее. Уезжает не одна. С двумя своими кошками – Гюльшен, Эбру Подобрала их у подъезда дома. Из жалких худышек превратила в толстопузых богинь… Нилюфер-ханым покидает Стамбул на следующий день после дневного намаза, оставляя массу вкусностей в холодильнике. Долма из виноградных листьев, салджалы кёфте… Научился готовить турецкие блюда. Кулинарные «курсы» тетушки Нилюфер лучшие. Она 12 лет проработала поваром у президента Сулеймана Демиреля5   Девятый президент Турции.

[Закрыть]. Поэтому в рестораны Стамбула хожу редко – чаще стряпаю сам. Готовлю салджалы кёфте. Любимое блюдо. Маленькие пирожки с рубленой телятиной поджариваются на масле, после чего тушатся в томатном соусе. Гарнир – рис со специями. Для желудка столь тяжелая еда – стресс. Спасает айран со щепоткой соли и сушеной мятой…

За время пребывания в Стамбуле больше сплю. Отсыпаюсь. Гуляю по древним улицам. В руках томик Памука с автографом. Подкрепляю прочитанное увиденным. С переездом в город души до книг руки реже доходят. Ведь красота Босфора прекраснее любой книги, любого слога… Чистой воды волшебство.

* * *

…Стамбульская осень особенная. В ней меньше оранжево-желтых оттенков. Бежево-серых – больше. Она не багряная, как в Праге. Она не дождливо-плачущая, как в Москве. Стамбульская осенняя меланхолия другая. Мятно-свежая, нежно-прохладная, без шальных ветров, с засохшими бледно-коричневыми листьями на отсыревшей земле. Она похожа на пышногрудую брюнетку, влюбленную в свободолюбивого моряка, которого преданно ждет. Ждет, вопреки окружающим соблазнам. Ее сердце греется в его грубых, теплых руках с потрескавшейся кожей. Кожей, обветренной зимним Босфором. Любила целовать эти руки…

Осень Стамбула не жестокая – привыкла считаться с мнением улыбчивых жителей. При этом она за справедливость. Когда обижают – молчит. Терпит. Выжидает. Как только обидчики забывают о сказанных словах, она, снимая маску безразличия, нападает. Как правило, нападает шквальным ветром. Может и снегом, в редких случаях.

Осень Стамбула заодно с Босфором. Он – верный, чувственный, постоянный – всегда готов прийти на помощь. Только позови. Если осень обижают, Босфор рвет и мечет. Разъяренные волны топят корабли, подводные течения разгоняют рыбешку. Он знает – осень виноватой быть не может. У нее характер мягкий, покладистый. Поэтому нанесенные ей обиды Босфор не прощает. Он любит осень. Хоть она и приходит раз в году…

Осень Стамбула пропитана ароматом фисташек. Еще в воздушных потоках можно уловить запах свежезаваренного турецкого кофе, крепких сигарет, вкуснейшего гёзлеме с душистой мясной начинкой.

Запах этого кулинарного чуда приносит ветром из небольшого переулка в районе мечети Ортакёй…

Однако при всех отличиях стамбульская осень остается осенью. Лишь внешне может быть отлична от других видов осени. Внутри – все схоже. Грустная радость, комок в горле от переполняющей тебя любви, мурашки по белой коже. Так не только в Стамбуле. Такая осень во всех странах мира…

3

…В снежную метель боишься потерять веру в вечное спасение…

…Ноябрьский Стамбул меня пугает. Как маленького мальчика с наивными глазами, который, испугавшись ночных бликов, прячется под одеяло.

В месяц Скорпиона город души становится таким же устрашающе-непредсказуемым, как этот знак зодиака. Привычно теплая оболочка Стамбула покрывается кристальным инеем. Переменчивый ветер бросается им в замерзшее лицо. Приезжих такой Стамбул пугает. Наводит панику, безмолвно угрожает, гонит подальше от себя. Видя ошарашенные лица гостей города, коренные стамбульцы не могут сдержать улыбок. «Их пугает всего лишь маска…» – говорят они, грея руки кружкой яблочного чая. Для них зимний Стамбул – человек настроения с хронической депрессией. Сегодня – настроение отличное, через час – беспричинно отвратительное. Вместо легкой улыбки горько-соленые слезы, дрожащие руки…

Зимний Стамбул совсем не похож на летний. Это как два брата-близнеца – внешность одинаковая, характеры разные… Зимой Стамбул становится недовольным, ворчливым, осерчавшим. Когда он зол, но при этом молчит – погода спокойно-холодная. Когда он зол, но при этом выражает злость – погода агрессивно-штормовая. Выпадает снег, меркнут яркие краски, продрогшие чайки над Босфором растерянно кричат. Поэтому жители Стамбула, зная о «зимнем кризисе», принимают город таким, какой он есть. Не стараются поменять что-либо. Лишь улицы подметают, дороги от снега расчищают и чорбу6   Суп (турец.).

[Закрыть] чечевичную варят…

Тетушка Нилюфер не раз рассказывала о характере Стамбула. Летом на денек приезжала в Ортакёй. За готовкой пахлавы делилась историями о восточном городе. Голос с хрипотцой поглощал целиком. Я выпадал из реальности, попадая в Стамбул 40-50-х годов. Она рассказывала о тяжелом детстве в интернате, о первом свидании с Махсуном, о дружбе с Решадом Нури Гюнтекином, подарившим миру «Королька – птичку певчую»…

Я узнавал Стамбул в настоящих, порой жестоких оттенках. Так что сейчас для меня его зимний настрой был знаком. Да и не раз приходилось бывать зимой в Стамбуле. Нельзя сказать, что он наводил на меня такой же страх, как на многочисленных приезжих. Просто-напросто было непривычно находиться в измерении холодного Константинополя. Я люблю этот город, когда он облачен в лимонно-солнечные ткани лета, в бледно-коричневые шелка осени. В эти сезоны волшебство Стамбула обостряется – он пахнет фруктовыми цукатами, ванильным бисквитом, рыбным шашлыком… Нет, моя любовь не корыстно-эгоистична. Воспринимаю Стамбул в любом одеянии. Просто так же, как в детстве, в снежную метель боишься потерять веру в вечное спасение…

* * *

…Беседовать с ветром карамельно-приятно.

Вопреки природной непостоянности он умеет слушать – нащупывает невидимыми руками эмоции, вникает в слова, внимательно отслеживает интонацию. И еще. Ветер умеет молчать. Когда необходимо, становится неслышным – кружит рядом, давая понять, мол, я здесь, рядышком. Если нужно – позови. В отличие от московских ветров, стамбульские порывы воздуха более учтиво-нежные. С долей игривости в прозрачной начинке. Со стамбульским ветром говорить не только приятно, но и сладко. Вне зависимости от сезона он наполнен ароматом рахат-лукума. А внешняя оболочка посыпана сахарной пудрой, особенно заметной в зимнюю пору. Пору, когда с Босфора на Стамбул несется пойраз – сильный северо-восточный ветер. Пойраз боевой – во времена существования Османской империи полководцы на него молились. Он наполнял силой, замораживал эмоции. Ведь эмоции в бою – большая вероятность поражения… Несмотря на внешнюю агрессивность, внутри пойраз нежнозаботливый. С ним интересно говорить – он щедро делится харизмой. Пойраз – как умный, успешный мужчина с нерасполагающей внешностью, но с тонкой душой. Найдешь подход – значит, отыщешь путь к сердцу.

Когда в Стамбул прилетает пойраз, облачаюсь в коричневую дутую куртку, наматываю на больное горло черешневый шарф. Надеваю черную шерстяную шапку со значком Nike и покидаю Ортакёй. Направляюсь к берегу Босфора. Располагаюсь в укромном местечке, где еще летом шумело кафе с пестрой вывеской. Закрываю глаза. Придаюсь беседе с долгожданным пойразом. Сначала он шипит, угрожает нависающими волнами, присматривается. Что поделаешь, недоверчив по природе… Но как только пойраз узнает в тепло одетом человеке-«капусте» родного гостя, он успокаивается. Протягивает руку, крепко обнимает, вдыхает твой запах, как любопытный щенок-лабрадорчик. Из моих глаз текут слезы счастья. «Я соскучился… В Баку и в Москве сейчас дожди. А здесь, в Стамбуле, только ты, шумный пойраз…» – шепчу ему в уху воспаленным голосом. После собственноручно приготовленного прохладного айрана, выпитого по глупости накануне перед сном, мое горло воспалилось. Пойраз улыбается, говорит, что теплых слов не слышал давно. «Люди думают, я злой… Поэтому отвечают мне злобно… Все, кроме тебя». Пытаюсь разубедить его. Он делает вид, что верит…

Пойраз слушает меня. Я слушаю его. С ним я другой. Совсем не такой, как с лодозом – теплым южным ветром. У лодоза свои преимущества – сравнивать его бессмысленно с пойразом. Да и последний не обижается, когда сравнивают. «Я холодный – он теплый… Как нас можно сравнивать?» – ухмыляется пойраз. Люблю их одинаково. Каждого по-своему. Люблю их ощущать, прогуливаясь по набережной, где ветры разгульны, свободны, отважны. Когда дует теплый лодоз, в Босфор заплывают дельфины. Жизнерадостные, игривые, немного настороженные. Настороженные из-за того, что зона пролива для них опасна. Нет, они не в обиде на Босфор. Они в обиде на людей, загрязняющих Босфор. Поэтому редко посещают пролив…

…Когда в Стамбул приходит мельтем – сухой летний ветер, я покидаю город души. Признаюсь, из-за боязни перед мельтемом. Он жесток, беспощаден. Во всяком случае, для меня. Мельтем любит прошлое. Не зря в переводе с турецкого он «регулярно возвращающийся»… Я боюсь прошлого… Соответственно и мельтема тоже.

4

…Искренность чаще встречаешь у животных, чем в среде людей…

…Есть города, поглощающие тебя целиком. На их территории чувствуешь себя собранным – тоска по родине рассеивается, тупая боль в мышцах исчезает, грусть кремового цвета сменяется оранжевой верой в будущее. Верой, которой переполняешься, когда снимаешь с головы теплую шапку, развязываешь шарф, подставляя лицо под порывы морского ветра… Стамбул именно такой город. Привык доминировать – нейтральная позиция не для него.

Если решил переехать в Стамбул, то надолго. Если Стамбул принял тебя в свои объятия, то навсегда.

К нему быстро привязываешься. У него глубокие синие очи с живописным дном, где живут манерные медузы, рыбки с блуждающими серо-зелеными глазами. У него бархатистый голос – приторно-свежий, как морозный бриз зимнего Босфора, мужественно-крепкий, как турецкий кофе, манящий, как свежеиспеченная пахлава в медовом сиропе.

Одним словом, Стамбул не отпускает тебя, ты не отпускаешь Стамбул. Может, просто люди быстро привыкают к хорошему?..

Часто ранним утром прогуливаюсь по набережной. Встаю в пять утра, направляюсь к очагу умиротворенности. Там каждый день меня встречают призыв к сабах-намазу7   Утренний намаз.

[Закрыть], доносящийся со стороны царственной Айя-Софии8   Древняя мечеть (музей) у берега Босфора.

[Закрыть], шум прибоя и игривая дворняга с длинными ушами. Назвал ее Айдынлыг9   Ясность (турец.).

[Закрыть]. Назвал за чистый взгляд – глаза ясно-прозрачные, как вода ручейка у подножия гор на юге Турции… Она подбегает ко мне, виляет хвостом. Трется мордочкой об мои шершавые вельветовые брюки. Грустно. Грустно оттого, что такую искренность сегодня чаще встречаешь у животных, чем в среде людей…

Вытаскиваю из кармана куртки коричневый бумажный пакет с собачьим печеньем. С начинкой из телячьей печенки. Нет, это не остатки еды моего пса. Его у меня нет. Собираюсь завести. А пока специально для Айдынлыг покупаю сие лакомство… Длинноухая богиня уплетает печенье, а я все больше осознаю масштабы собственного одиночества. Бросаю бледно-голубые камни в Босфор, тем самым избавляясь от осколков душевной боли. Боли, которую привез с собою в Турцию. Боли, от которой исцелит Босфор. Он обещал. «Эй, Босфор, ты сдерживаешь обещания?..» В компании Босфора одиночество не гнетуще-разъедающее. Оно теряет темные очертания, становится сизым, как весеннее облако. Со временем природная магия великого пролива творит чудеса – волны смывают слой одиночества. В этом меня убеждала тетушка Нилюфер. «Аллах привел меня к Босфору, чтобы он излечил меня от тоски по Махсуну… Со временем боль утраты исчезла. Теперь моя тоска легкая, наполненная желанием жить. Поверь мне, оглум10   Сынок (турец.).

[Закрыть]», – говорит седовласая турчанка, поднимая руки к небу…

…Сегодня тридцать четвертый день моих утренних встреч с Босфором. Сегодня тридцать четвертый день моих встреч с Айдынлыг. И после того как Босфор излечит меня, снова буду приходить к нему в гости. Буду приходить вместе с Айдынлыг. «А зачем покупать собаку, если она у меня уже есть?» А что? Великолепная идея!

…Беру на руки растолстевшую за последний месяц Айдынлыг, прижимаю к себе теплое, мохнатое тело, возвращаюсь домой. Она рада. Облизывает мое ухо, счастливо скулит. Еще никто не носил Айдынлыг на руках… Лишь спустя четыре дня осознал, что полностью излечился от одиночества. Босфор послал ко мне Айдынлыг. Она оказалась моим лекарем…

…С тех пор по-прежнему прихожу к заветному берегу. Заодно госпожу Ясность выгулить, да и с Босфором повстречаться. И еще. Я решил. Окончательно переезжаю в Стамбул. На днях еду в Баку.

Соберу вещи и обратно сюда. К Босфору, к Айдынлыг. К своему счастью…

…Говорят, в Стамбуле все слаженно, гармонично, как в природе. Хаотичный ритм в душе меланхоличного мегаполиса, убаюкивающий гул Босфора, забавная болтовня любопытных чаек над Золотым Рогом… Одним словом, атмосфера сказочная – без доли мистики. Однако это только на первый взгляд. Мистика Стамбула существует, открываясь лишь избранным. Мистика Стамбула напоминает колоритную кубинку с длинными рубиновыми сережками на растянутых мочках ушей. С крепкой сигарой в темно-фиолетовых губах. Одаренная ясновидением кубинка грешит гаданием на потрепанных картах. Однако в своей пропахшей табаком комнатушке гадает только «людям с чертиками в глазах». «Гадаю тем, кто верит. Баловством не занимаюсь», – категорично заявляет она хриплым басом… Так и Стамбул. Его магический флер огненно-оранжевого оттенка обволакивает только тех, кто верит, чувствует, осязает. Таковых не много. Один из них я…

Моя прабабушка Пярзад, дивная азербайджанка турецких корней с насурьмленными бровями, гадала часто. Тогда мне, девятилетнему мальчишке, такие «процедуры» казались очередной игрой. Впрочем, волшебство этой игры пленило, захватывало.

Пярзад-нене11   Почтительное обращение к бабушкам в Азербайджане.

[Закрыть] морщинистыми руками выжимала в потрескавшуюся, древнюю пиалу сок позднего ноябрьского граната, а потом, поджигая кусочки ваты, бросала их в темно-красную жидкость. «Сейчас увижу картинку… Ты не смотри, балам12   Малыш (азерб.).

[Закрыть]… Все равно не увидишь…» – щебетала она, вглядываясь в пиалу. Я, облаченный в оранжевые шортики, завороженно сидел на бамбуковом стуле, наблюдая за бабулей. А она тем временем начинала предсказывать. Предсказывать мою болезнь, впоследствии оказавшуюся свинкой, мой отъезд с мамой «в соседние края», то бишь в Турцию, мое поступление там в Анкаринский университет… С тех пор искренне верю в магию. Особенно в магию Стамбула. Она пахнет душистой рутой13   Многолетнее травянистое растение.

[Закрыть]. Многие мусульмане, высушив эту траву под лимонными лучами солнца, именуют ее «узярликом». Поджигают в металлическом горшочке. Исходящим вонючим дымом обдают младенцев, молодых, взрослых. Как объясняют, «от сглаза – лучшее средство»…

…Магия Стамбула обволокла меня в один из дождливых дней осени. Город души буквально утопал в небесной воде – дождевые ручьи потоком неслись по каменистым дорогам, стекая в царство Босфора. Несмотря на то что моя симпатия к дождю огромна, в такую погоду предпочитаю затаиться в квартире, наблюдая из окна за промокшим Стамбулом. Однако в тот день все же пришлось покинуть теплый уют, хоть и совсем ненадолго. Дело в том, что к свежезаваренному кофе до боли в желудке захотелось турецкой пахлавы. К тому времени сладкие «запасы» тетушки Нилюфер иссякли. Поэтому пришлось одеваться, доставать из шкафа синий зонт и двигаться в направлении кондитерской «Gamsoz Hayat»14   «Жизнь без грусти» (турец.).

[Закрыть], находящейся в соседнем переулке. Такси отыскать не удалось, поэтому потопал пешком. Пустая улица серого цвета, горбатый старичок по имени Давуд, закрывающий фруктовую лавку, мокрые здания потемневших оттенков… До «Gamsoz Hayat» недолго, осталось завернуть за угол… Она появилась передо мной неожиданно, как стена. Покрытая черной косынкой голова, коричневый плащ из непонятного резинового материала, в белых руках серый зонт. На ногах… красные туфли на каблуках. Их почему-то сразу заметил – на фоне общей серости туфли походили на красный свет светофора. Я замер. Оцепенел. Рука машинально уронила зонт. В ушах возник непонятный гул. На ресницах замерли толстые капли дождя. В мокасины проникла холодная вода. Она молчит. И я молчу. Слышен лишь дождь. Издалека доносится недовольное пыхтение Босфора. Он ненавидит осадки, так как в такую погоду люди его не посещают. Ведь, по сути, Босфор одинок с тех пор, как дельфины покинули пролив, появляясь лишь с приходом южного ветра. Чайки же – создания ветреные. На них не понадеешься…

«Ты долго искал свой путь. Наконец нашел его. Приведет тебя к счастью… Скоро встретишь это счастье в одном большом магазине, после акшам-намазы15   Вечерний намаз (турец.).

[Закрыть]… Запомни». Тихо, почти шепотом, будто заклинание, женщина в красных туфлях произносит странные слова. Запомнил движение ее тонких, розовых губ. Как только они замерли, услышал громкий шум. В миг женщина рассеялась в воздухе, гул в ушах исчез, оцепенение прошло. Взглянул в сторону проезжей дороги. Старичок Давуд собирал с земли оранжевые апельсины. Рядом валялся перевернутый ящик из светлой древесины. Значит, тот грохот – от упавшего ящика с фруктами? Куда же делась женщина в красных туфлях? Опустил голову, посмотрел на то место, где пару секунд назад стояла странная дама. На этом месте валялись ее красные лодочки с широкими каблуками. И все. Больше ничего. Тем временем предсказание женщины крутилось в мыслях, наполняя нутро тревогой… Подобрал зонт, побежал домой… Спустя несколько месяцев предсказание сбылось. Об этом чуть позже…

* * *

По словам тетушки Нилюфер женщина в красных туфлях появляется в Ортакёе приблизительно с 1952 года. В дождливую погоду. Она предсказывает судьбу избранным, оставляя напоследок пару красных туфель… «Поговаривают, женщину звали Арзу. Была супругой знаменитого сапожника Ибрагима Гюллюоглу. Когда он в возрасте сорока двух лет погиб в автокатастрофе, Арзу от тоски по мужу убила себя. Аллах покарал ее за грешный поступок. С того времени душа Арзу блуждает на земле, не познав рая. Быть покойному не на небе – значит быть в аду». Такую историю поведала Нилюфер. Историю об Арзу, предсказывающей счастье избранным…

iknigi.net

Книга Сладкая соль Босфора читать онлайн Эльчин Сафарли

Эльчин Сафарли. Сладкая соль Босфора

 

Моей маме Сарае посвящаю

 

С благодарностью Маше Свешниковой и Нурлане Кязимовой

 

ЧАСТЬ I

ДУХ ГОРОДА ДУШИ

 

… Лаванда, амбра, запах пудры…

Чадра, и феска, и чалма…

Страна, где подданные мудры,

Где сводят женщины с ума…

 

Глава 1

 

За два года до описываемых событий…

 

…Желание отыскать счастье в магически-молчаливых переулках Стамбула многие называют «легкой мечтой». «Уж больно реальна. Мечтать интереснее о чем-либо недосягаемом». Отмалчиваюсь. Не объясняю, что свое стамбульское счастье я не называю мечтой. Мой Стамбул — реальность. Дотянуться до нее осталось совсем чуть-чуть… Когда в городе души моросит дождь, чайки, вальсирующие над синеющим Босфором, громче кричат. В их глазах появляется смятение. Нет, они не боятся, что их привычную умиротворенность омрачат капли небесной воды. Все дело в преданности. Не хотят отлетать от Босфора, на время затаиться в соломенных убежищах. Чайки Стамбула сопровождают тебя на протяжении всей дороги жизни. Сопровождают, независимо от того, гладкая дорога или ухабистая… В стамбульское будущее мало заберу из настоящего. Большинство назовут эгоистом. Уверен. Наплевать. Я построю замок собственного счастья. С каких пор это запрещено?..

…Он и Она отказываются помочь в поиске педагога по турецкому. «Боимся потерять тебя». Твержу им, что без того владею языком — надо лишь подкрепить. Твержу им, что все равно уеду, увезу нашу медово-яблочную дружбу с собою… Ем батлыджан эзмеси — холодный турецкий салат из баклажанов, приготовленных на углях. В каждом нарубленном нежно-зеленом кусочке просматриваются чарующие стамбульские картинки. Аромат углей смешался с бризом Босфора. Его волшебная песня доносится до моих уст, хотя сейчас я не ТАМ. Изменяю Босфору. Изменяю с Каспием… Купил декоративное лимонное деревце. Посажено в симпатичном глиняном горшочке. На его шершавой поверхности два рисунка — мечеть Святой Софии в Стамбуле и Девичья башня в Баку. Баку и Стамбул — две частички судьбы, объединенные одним словом — Восток…

 

Глава 2

 

…Седовласая пожилая толстушка Нилюфер с нетерпением ждет моего приезда. Ежегодно. С наступлением первых дней сентября прислушивается к звукам из окна. Надеется услышать шум мотора подъехавшего к зданию желтого такси. В нем должен быть я — одухотворенный, с мокрыми от счастья глазами, немного уставший… Люблю эту двухкомнатную квартирку в районе Ортакёй. Маленькая, с бело-желтыми стенами, по-матерински уютная, с многочисленными ночниками в комнатах. На Нилюфер-ханым, которая сдает мне свое жилье, некогда родные стены теперь навеивают грусть. После смерти мужа Махсуна. Его забрал к себе Аллах ночью с четверга на пятницу. «Значит, Махсун в раю. Я спокойна…» — причитает толстушка со слезами на небесно-голубых глазах. У нее родинка над верхней губой. Как у мамы… Меня стены этой квартиры успокаивают, вдохновляют. Как не может быть вдохновения, когда из окна спальни виден Босфор? Могучий, сентиментальный, сказочный. Именно его приветствую первым долгом, направляясь из аэропорта в Ортакёй. Усатый таксист с толстыми черными бровями удивленно оглядывается, когда здороваюсь с Другом. «Ты снова рядом…» — произношу я, смотря на бегущую живописную полосу за окном такси. Босфор в ответ кивает. В качестве приветствия сонное утреннее море посылает в ответ волну — пенистую, шипучую. Улыбаюсь, плачу, закрывая глаза под легкими порывами ветра. Таксист смущается. Сопереживает. «Кечмиш олсун». Затем включает радио. Поёт Сезен Аксу…

Каждый год возвращаюсь в ортакёйскую квартиру переполненный надеждами, с осколками обиды в душе.

knijky.ru

Легенды Босфора (сборник) - Эльчин Сафарли

Загрузка. Пожалуйста, подождите...

  • Просмотров: 3166

    Я тебе не нянька! (СИ)

    Мира Славная

    Глупо быть влюбленной в собственного босса. Особенно если у него уже есть семья. Я бы так и…

  • Просмотров: 2945

    Бунтарка. (не)правильная любовь (СИ)

    Екатерина Васина

    Наверное, во всем виноват кот. Или подруга, которая предложила временно пожить в пустующей…

  • Просмотров: 2665

    Синеглазка или Не будите спящего медведя! (СИ)

    Анна Кувайкова

    Кому-то судьба дарит подарки, а кому-то одни неприятности.Кто-то становится Принцессой из Золушки,…

  • Просмотров: 2592

    Мой любимый босс (СИ)

    Янита Безликая

    Безответно любить восемь лет лучшего друга. Переспать с ним и уехать на два года в другой город.…

  • Просмотров: 2492

    Измена (СИ)

    Полина Рей

    Влад привык брать всё, что пожелает, не оглядываясь на ту, что рядом с ним. И когда встречает…

  • Просмотров: 2229

    Закон подлости (СИ)

    Карина Небесова

    В первый раз я встретила этого нахала в маршрутке, когда опаздывала на собеседование. Он меня за то…

  • Просмотров: 1987

    У любви пушистый хвост, или В погоне за счастьем! (СИ)

    Ольга Гусейнова

    Если коварные родственники не думают о твоем личном счастье, более того, рьяно ему мешают, значит,…

  • Просмотров: 1959

    Выкуп инопланетного дикаря (ЛП)

    Калиста Скай

    Быть похищенной инопланетянами никогда не было в моем списке желаний.Но они явно не знали об этом,…

  • Просмотров: 1928

    Временная невеста (СИ)

    Дарья Острожных

    Своенравному правителю мало знать родословную и сумму приданого, он хочет лично увидеть каждую…

  • Просмотров: 1923

    Отдых с последствиями (СИ)

    Ольга Олие

    Казалось бы, что может произойти на курорте? Океан, солнце, пальмы, развлечения. Да только наш…

  • Просмотров: 1841

    Соблазни меня (СИ)

    Рита Мейз

    Девочка, которая только что все потеряла. И тот, кто никогда ни в чем не нуждался.У нее нет ничего,…

  • Просмотров: 1482

    Оболочка (СИ)

    Кристина Леола

    Первая жизнь Киры Чиж оборвалась трагично рано. Вторая — началась там, куда ещё не ступала нога…

  • Просмотров: 1395

    Ожиданиям вопреки (СИ)

    Джорджиана Золомон

    Когда местный криминальный авторитет, которому ты отказала много лет назад, решает, что сейчас…

  • Просмотров: 1391

    Невеста особого назначения (СИ)

    Елена Соловьева

    Теперь я лучшая ученица закрытой академии, опытный воин. И приключения мои только начинаются. Совет…

  • Просмотров: 1257

    Алисандра. Игры со Смертью (СИ)

    Надежда Олешкевич

    Если тебе сказали: "Крепись, малышка" - беги. Только вперед, без оглядки, куда-нибудь, не…

  • Просмотров: 1234

    Нам нельзя (СИ)

    Катя Вереск

    Я поехала на семейное торжество, не зная, что там будет он — тот, кого я любила десять лет тому…

  • Просмотров: 1135

    Подмена (СИ)

    Ирина Мудрая

    В жестоком мире двуликих любовь - непозволительная роскошь. Как быть презренной полукровке?…

  • Просмотров: 1104

    Принеси-ка мне удачу (СИ)

    Оксана Алексеева

    Рита приносит удачу, а Матвею, владельцу торговой сети, как раз нужна капля везения. И как кстати,…

  • Просмотров: 1100

    Соблазни меня нежно

    Дарья Кова

    22 года замечательный возраст. Никаких обязательств, проблем и ... мозгов. Плывешь по течению,…

  • Просмотров: 1090

    Безумие Эджа (ЛП)

    Сюзан Смит

    Иногда единственный способ выжить — позволить безумию одержать верх…Эдж мало что помнил о своем…

  • Просмотров: 1028

    Ледышка или Снежная Королева для рокера (СИ)

    Анна Кувайкова

    Не доверяйте рыжим. Даже если вы давно знакомы. Даже если пережили вместе не одну неприятность и…

  • Просмотров: 1002

    Девственник (ЛП)

    Дженика Сноу

    Куинн. Я встретил Изабель, когда мне было десять. Я влюбился в нее прежде, чем понял, что это…

  • Просмотров: 927

    Ришик или Личная собственность медведя (СИ)

    Анна Кувайкова

    Жизнь - штука коварная. В один момент она гладит тебя по голове, в другой с размаху бьёт в спину.…

  • Просмотров: 926

    Мятежный Като (ЛП)

    Элисса Эббот

    Он берет то, что хочет. И он хочет меня. Когда у нас заканчивается топливо в сотнях световых лет от…

  • Просмотров: 747

    Мой предприимчивый Викинг (СИ)

    Марина Булгарина

    Всегда считала, что настойчивые мужчины — миф. Но после отпуска, по возвращению обратно в Россию,…

  • Просмотров: 681

    И пусть будет переполох (СИ)

    Biffiy

    Джульетта и Леонард встретились пять лет назад в спортзале и жутко не понравились друг другу. Но…

  • Просмотров: 651

    Босс с придурью (СИ)

    Марина Весенняя

    У всех боссы как боссы, а мой — с придурью. Нет, он не бросается на подчиненных с воплями дикого…

  • Просмотров: 643

    Истинная чаровница (СИ)

    Екатерина Верхова

    Мне казалось, что должность преподавателя — худшее, что меня ожидает на жизненном пути. Но нет! Я…

  • itexts.net

    «Сладкая соль Босфора» и еще 11 книг о море — The Village

    Сейчас в моде книги о личностном росте, о том, как научиться рисовать, лепить, писать, танцевать и прочие радости жизни. Но наш автор очень любит море: последние 4 года она живет в Анапе и ее вдохновляет все, что есть на черноморском побережье. И сегодня она поделится подборкой своих любимых книг для тех, кто также любит море, для кого оно сыграло важную роль в жизни, научило, вернуло к жизни. Ну, или вы просто любите провести время на пляже за книгой. Почему бы не прочесть что-то из этого списка.

    Астрид Линдгрен

    Вы знали, что количество опубликованных этой милой шведской старушкой книг больше полусотни?! Из них мы прочитали с детьми десяток, но останавливаться не собираемся, не смотря на трудновыговаримые имена и географические названия. Мне сложно выбрать любимую, но морская повесть про Сальтроку обязательно должна быть в моем списке. Книга, где слышен шум моря, а туман осязаем через буквы, где слышен детский смех у берега, шкварчание на сковороде свежевыловленной рыбы, которая станет ужином для всех соседей. В книге царит дух дружелюбия и приключений, доброты и внутренней свободы, которой пропитаны полностью все, кто живет у моря.

    Если говорить о содержании, то главные герои — это семья, приехавшая на каникулы на остров, затерявшийся среди фьордов Балтийского моря. Глава семейства — писатель, вдовец и вечный ребенок, снял дачу, ни разу не посмотрев на нее, но старинная усадьба столяра стала для его большой семьи любимым домом. Соседские дети становятся лучшими друзьями, а каждый новый день приносит незабываемые впечатления.

    Эрнест Хемингуэй

    Взрослую часть своего морского списка я могу начать только с любимого Хемингуэя, за нее он получил Пулитцеровскую премию. Он написал просто и глубоко одновременно: как будто близкий друг за чашкой чая делится с тобой обычной историей, но в каждом слове припрятана вселенная мудрость.

    «Старик и море» — повесть о человеческом терпении и достоинстве, о том, что внутренний стержень поможет человеку не сломаться при самых тяжелых ударах судьбы. Сражаясь с рыбой-чудовищем, старый рыбак не дал слабину, он не поддался унынию, не стал ныть, а продолжал свою работу.

    Эрнест Хемингуэй

    Роман задумывался , как «морская трилогия» и был начат в 1950 году. Рукописи были найдены четвертой женой писателя после его смерти. Она ничего не меняла в содержании (кроме нескольких сокращений), только редактировала — об том она сообщает в предисловии.

    Сюжет книги напоминает жизнь писателя — количество детей и количество браков, внешность и род занятий, даже в воспоминаниях его детей угадываются истории, описанные в романе.

    Оказывается, что в 1977 году вышла в свет экранизация романа «Острова в океане», а в 78 году Анатолий Эфрос снял телеспектакль, где в главных ролях играют Михаил Ульянов, Людмила Гурченко, Олег Даль, Валентин Даль. Кино и телеспектакль еще не смотрела, но обязательно это сделаю, потому что книга меня потрясла!

    Жак Ив Кусто

    Путевые записки известного путешественника, изданные отдельной книгой. Необычный жанр, но читается легко и с удовольствием, а еще в каждом слове любовь к воде, к морям, океанам нашей планеты. Период, описываемый автором — экспедиция по поиску сокровищ испанского корабля «Нуэстра Сеньора де ла Консепсьон», подготовительные работы, жизнь и работа экипажа, рассказ о том, почему выбран именно этот корабль, почему он затонул, история Нового света и многое другое.

    Габриэль Гарсия Маркес

    Рассказ попался мне в сети в прошлом году, заинтересовал своим предисловием и был прочитан быстро-быстро от начала до конца. В «истории этой истории» автор рассказывает, как появился его «документальный роман».

    Восемь моряков оказались за бортом военного корабля и дрейфовали в открытом море десять дней. Их спасением стала Колумбия, моряков превознесли, как национальных героев и примерно месяц страна «молилась» на них, а потом успешно забыла. Но правивший в то время диктатор спустя месяц очень нуждался в сенсациях и «воскресил» одного из героев, который и попал в редакцию Маркеса.

    Под пером писателя реальные события стали основой для гениального произведения, раскрыли неизвестные факты о нарушениях правительства, мужестве обычных моряков и судьбе, тяготеющей над человеком. Героический моряк канул в лету неизвестности, потому что за раскрытые тайны он поплатился профессией, а книга Маркеса была опубликована спустя два года издателями, которые хотели заработать на имени главного героя. Но «к счастью, авторами некоторых книг бывают не те, кто их пишет, а те, кто их выстрадал, и перед вами — одно из таких произведений».

    Алекс Гарленд

    Помните фильм «Пляж» с Леонардо Ди Каприо? Сценарий был написан по книге, хотя, как мне кажется, книга намного интереснее кино.

    Тайланд, белоснежные пляжи и небесно-голубое море, ласковое солнце и поиски рая главным героем. Только рай оказывается совсем не таким, как он представлял. На фоне невероятной природы раскрываются пороки общества, ежедневные ссоры членов коммуны и поиски пропитания помогут главному герою понять себя, понять человеческую суть и повзрослеть.

    Жюль Верн

    Книга моей юности. Известный сюжет о кругосветном путешествии капитана Немо и его товарищей на уникальном подводном корабле Наутилус. По книге снят фильм, который теперь я смотрю вместе со своими мальчишками.

    Даниэдь Дефо

    Море таит в себе необузданную опасность. Вторая книга мой подборки, где приключения захватывают с первых страниц. Роман Дефо о реальной истории крушения корабля в Тихом океане, спасшегося на необитаемом острове матроса и 28 лет захватывающих приключений, о которых он прилежно писал в дневнике.

    Айрис Мердок

    Роман о море человеческих страстей. Главный герой — состоятельный режиссер, драматург и немного актер, отрекается от сцены и славы, ради уединенный жизни на берегу моря, но даже среди морских декораций он снова начинает режиссировать очередной спектакль, а его актерами становятся окружающие. За роман английская писательница была удостоена Букеровской премии.

    Алессандро Баррико

    Если спросить у пяти людей, гуляющий по берегу: «Зачем вы пришли к морю?», каждый ответ будет уникальным и не соприкасаться с чужим. Кто-то ищет у моря утешения, кто-то вдохновения, кто-то энергии или спокойствия. Герои романа «Море-океан» тоже пришли к морю со своими судьбами, историями, а море все расставит на свои места, сплетет их судьбы, приблизит к истине и подарит свободу. Красивая, глубокая книга, за которую автор получил итальянские премии Виареджо и Палаццо аль Боско.

    Эльчин Сафарли

    На самом деле не могу определиться с какой-то одной книгой этого автора,  потому что главные декорации всех его книг — море. Ни один из прочитанных мною автором с таким уважением и нежностью не писал о нем. Люблю Эльчина за его лиричность и нежность, медовые смыслы, пропитанные морским счастьем. Главная героиня его книг всегда — любовь, даже если в заголовке написано про  кулинарную книгу.

    Умберто Эко

    Начала читать недавно, дается сложно. Герой Умберто оказывается в одиночестве на корабле, стоящем на якоре в Тихом океане. Команда погибла, а Роберт де ла Грив погружается в поиски себя. Приключение героя умело приправлены историческими отсылками, философскими рассуждениями. Умберто верен себе — каждую страницу перечитываю, но книга шикарна.

    фотографии: обложка — bm.img.com.ua , 1 — otvet.imgsmail.ru, 2  — fotokonkurs.ru, 3, 6 — Гемини, 4 — 24smi.org, 5, 6, 8— 20th Century Fox, 7 — goodfon.ru, 9, 10 — mywishlist.ru, 12 — nat-geo.ru, 11 — youwebcams.net.

    www.the-village.ru

    Босфорская война. Содержание - Глава II. БОСФОР И СТАМБУЛ

    Мы увидим, что в 1624 г. на Черном море против мятежных крымских правителей и казаков действовали не 20 галер, как полагал К. Збараский, а в полтора раза больше. Согласно Эвлии Челеби, в султанской армаде, отправленной в 1641 г. отбирать у казаков Азов, насчитывалось 150 галер, калит и баштард, 150 фыркат, 200 шаик и карамюрселей, всего, таким образом, 500 кораблей и судов разных типов[32]. В ходе кампании 1645 г. на Средиземном море турецкий флот состоял из 81 галеры, 2 галеасов, 1 большого галиона, 12 малых александрийских и тунисских судов, около 360 шаик и карамюрселей, а также 10 союзных англо-голландских транспортных судов, имея всего около 470 единиц.

    Как видим, в османском флоте были не одни только галеры, игравшие ведущую роль в крупных морских сражениях и особенно интересовавшие европейцев, но и корабли других классов, причем борьбу с казаками подчас эффективнее могли вести как раз средние и малые корабли, и в первой четверти XVII в. в семи морских арсеналах на Черном море турки наладили новую систему «антиказачьего» судостроения[33]. На протяжении всего столетия османский флот постепенно совершенствовался, и, как отмечал, несколько преувеличивая, современник, в Турции видели «каждой день что-нибудь новое, касающееся к совершенству и к преимуществу мореплавания».

    В обычное время, полагает Ю.М. Ефремов, состав этого флота «колебался где-то в пределах 180—200 боевых кораблей» и, следовательно, «не уступал в численности таким крупнейшим флотам того времени, как английский и голландский, и превосходил флоты таких мощных государств, как Испания (90—100 кораблей) и Франция (75—80)», а в военное время благодаря мобилизации торговых судов доходил до 400 боевых единиц. Конкретные подсчеты могут быть разными, но нет сомнения в том, что и в XVII в. у Турции все еще был огромный флот, равно как и великая армия, посредством которых империя и продолжала удерживать завоеванные территории и захватывать новые.

    Возможности воссоздания флота, терявшего корабли в результате поражений, и даже значительного его усиления были далеко не исчерпаны. Государство обладало гигантскими неиспользованными ресурсами и резервами, и заявление одного из его сановников: империя «настолько сильна и богата, что… может соорудить флот, заменяя железо серебром, пеньковые канаты шелковыми, а льняные паруса атласными», — не кажется слишком фантастическим и для эпохи расцвета казачьего мореплавания.

    «Трудно домыслится причины, для которой турки суть так слабы на море, — писал П. Рикоут, — понеже у них обретается довольство всяких вещей, которые потребны для строения караблей и для вооружения флота с добрым экипажем: из великих лесов в длину по Черному морю и даже до гольфы Никомидской (Никомидийского, ныне Измитского залива Мраморного моря. — В.К.) во Азию могут довольствоватся на строение бастиментов (судов. — В.К.) деревья болши, нежели им потребно, смола густая и житкая, сало — сие приходит из Албании и из Валахии, пенка и полотна парусные из Каира, сухари из всех стран их империи; большая часть их портов способнейший на строение караблей, а в арсенале константинопольском есть тритцать камар, или сводов (доков. — Прим. ред.), определенных на оное строение, того ради могут строитися во едино время без помешания другому».

    Английский дипломат считал, что «ежели все вещи соединились бы вкупе», то Стамбул стал бы «господином всего Окиана», и что «надлежит всякому молить Бога для общей пользы христианству, чтоб они (турки. — В.К.) никогда не проснулись от сего глубокого сна, понеже ежели когда им придет в мысль, чтоб быть сильным на море, и ежели будут о том прилежать как подобает, то произошли бы оные страшны всему свету». Тем не менее, как замечает Карл Макс Кортепетер, именно невероятные богатства Черноморского региона, «балканского и анатолийского глубоких тылов», доступность ресурсов и относительная легкость их контроля «позволили Оттоманской империи выдержать очень серьезные внутренние и внешние угрозы своей жизнеспособности в период между концом шестнадцатого века и Кючук-Кайнарджийским договором 1774 года».

    Что же касается приведенного выше недоумения П. Рикоута, почему турки не могут в полную силу воспользоваться своими ресурсами для увеличения флота, то «Всеобщая история о мореходстве», пересказав слова этого современника, отвечала ему так: «Они не умеют в пользу свою употреблять выгод, природою столь щедро им доставляемых…» И в самом деле, мы позже увидим, как наведение порядка в империи при великих везирах Кёпрюлю, их сильная власть и концентрация усилий государства для решения жизненно важных задач повлияют на военно-морскую активность казачества, в частности в районе Босфора.

    В эпоху Босфорской казачьей войны Турция хотя и стала отставать от ведущих военных и морских держав мира, но вовсе не находилась на краю гибели. Для небольших в сравнении с гигантской мировой империей сообществ казаков это был чрезвычайно сильный враг, имевший множество сухопутных частей, крепостей, кораблей и пушек.

    Сделаем выводы:

    1. Османское государство с ХIII в. непрерывно расширяло свои границы и в XVI в. установило контроль над всем Азово-Черноморским бассейном. Оба его моря превратились во «внутренние озера» империи, в которых не допускалось никакое постороннее мореплавание.

    2. Казачьи сообщества — Войско Запорожское и Войско Донское, хозяйство которых первоначально основывалось на водных промыслах, оказавшись отрезанными от устьев Днепра и Дона и прилегающих морей, не могли смириться с османским господством и начали борьбу за низовья своих рек и свободный выход в море.

    3. Логика развития казачье-турецкой войны и казачья тактика активной обороны привели к осуществлению босфорских морских походов. Казаки рассчитывали нанести Турции весьма ощутимый урон в ее центральном районе и тем ослабить турецко-татарский натиск на свои земли. Среди целей набегов к Босфору было и получение добычи, но оно занимало далеко не первое место. Популярная в христианском мире идея освобождения Царьграда воспринималась на Запорожье и Дону вполне реально и была полезна «казачьему делу».

    4. Османская империя являлась для казаков чрезвычайно опасным и сильным противником, обладавшим несравнимыми по мощи материальными ресурсами, армией и флотом.

    5. Казачьи суда, уступавшие турецким в части размеров и оснащения, имели ряд особенностей, обеспечивавших казакам успех в сражениях. В сочетании с военным искусством и воинским мастерством казаков это позволяло казачеству добиваться оперативного господства на направлениях своих черноморских ударов.

    6. Расширению театра казачьей войны способствовали кризис и упадок Османского государства, вследствие которых турецкие вооруженные силы в XVII в. оказались слабее, чем в предшествующее время. Однако они по-прежнему многократно превосходили силы казачьих сообществ, и у Турции еще были громадные неиспользованные резервы.

    Глава II.

    БОСФОР И СТАМБУЛ

    1. Знаменитый пролив

    Босфор (Боспор) по-гречески означает «коровий проход» или «коровий брод». Истоки этого названия уходят в древнегреческую мифологию. Могущественнейший из богов Зевс некогда полюбил дочь царя Арголиды прекрасную Ио и, чтобы скрыть ее от гнева своей жены Геры, превратил любимую в корову. Гера завладела ею, но сын Зевса Гермес по поручению отца похитил необыкновенное животное. Тогда Гера наслала на корову чудовищного овода, который своим ужасным жалом гнал ее, обезумевшую от мучений, из страны в страну. В этом страшном беге Ио и переправилась через пролив, разделяющий два континента.

    Он имел еще уточняющее определение Фракийский в отличие от другого Босфора — Киммерийского, который сейчас называется Керченским проливом. Турки именуют первый пролив просто Богазичи (Пролив) или Карадениз богазы (Черноморский пролив), или Истанбул богазы (Стамбульский пролив).

    www.booklot.ru

    Читать книгу Босфор Михаила Мамаева : онлайн чтение

    Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

    Михаил МамаевБосфор(Love story на Босфоре)

    Часть 1

    Мои спутники зависли в рыбном ресторанчике, под навесом из сухих пальмовых листьев.

    Ресторан примостился на сваях, впаянных в морское дно.

    Берег брезжил вблизи.

    Под ногами мурлыкало море.

    И мы улыбались, прислушиваясь, как оно дышит во сне.

    Поели копченой кефали с козьим сыром и щедрыми овощами. Вкусили заводного средиземноморского рислинга, сиюминутного, как близорукий олень на голодной тигриной тропе. Порадовались, что мы из плоти и крови, и мир вокруг не мираж!

    Спутники мои – один отличный чел и его девчонка – любили друг друга. И, кажется, начинали догадываться об этом. Я же, волк-одиночка, заметил это с первого взгляда по множеству неуловимых признаков, известных всем, кто хоть раз испытал это обреченное чувство.

    Поэтому и чапал теперь один.

    Одному тоже бывает ничего. Если вокруг море и музыка. И люди проходят сквозь тебя, не пытаясь сломать и накарябать на память «Я ЗДЕСЬ БЫЛ…». И можешь вернуться в порт, перебраться на другой корабль и на утро уже не помнить, за чем и от чего бежишь.

    На площади я остановился.

    В центре мерцал фонтан.

    Его стройные пестрые струи срывали с небес тусклые старые звезды и выстреливали выскочками, чистенькими и без числа.

    Впрочем, не очень долговечными.

    Еще более резвые звезды грозили вот-вот взлететь чтобы указывать кому-то дорогу.

    Вокруг фонтана фланировали автомобили и ярко-зеленые автобусы, улыбавшиеся решетками радиаторов.

    Несмотря на поздний час, пипл спешил и делал вид, что каждый, по меньшей мере, министр путей сообщения всех баров от порта до южной оконечности острова. Глядя на них, нетрудно было заключить, что развлечения – нечеловеческий труд, если оказываешься на острове развлечений.

    Фасадом к морю стоял отель. Он не достал бы рукой до неба, даже если бы привстал на цыпочки. Но на фоне двухэтажных частных домов выглядел, как Гулливер вблизи лилипутов. Или груша в чаше с черешней.

    На крыше гремела музыка, и парились пальмы.

    Сколько раз в таких местах я танцевал вальс «Великих мореплавателей» с девушкой в розовом. На самом интересном почему-то всегда просыпался… Но оставалось радостное предчувствие, что когда-нибудь я еще туда вернусь…

    Вперед, наверх!!!

    – Эй, бармен, обслужи-ка Бармалея из Марбельи! Рюмку текилы, плиз!

    Рядом уселась местная длинноногая стрекоза.

    Вспомнил, что ощущение счастья приходит задним числом, заказал ей большую рюмку белого мартини с куском льда и оливкой на дне. И себе еще текилу.

    Выпили.

    Она спросила, откуда я. Ответил, как всегда солгав. С женщинами так надежней…

    Текила живо полетела вниз, выжигая в кишках остатки грусти, наполняя сердце радостью и желанием быть смелым.

    Смуглые стрекозиные колени вызывающе блестели из-под короткой юбки.

    Подвижные загорелые пальцы с ярко-красным маникюром на безумных ногтях то и дело барабанили по рюмке и были похожи на орудие убийства любовью.

    Через миг я знал о ней все, что нужно.

    Зовут Диана.

    Работает танцовщицей в ночном клубе.

    Сегодня ночью у нее выходной…

    В который раз мысленно крикнул: «Ура!!!»

    Я молод и не беден! И не тоскую по каким-нибудь островам Папуа Новая Гвинея так же сильно, как иногда тоскую по Москве или Парижу… И вообще я не тоскую ни-ко-гда!!!

    – Еще текилу, плиз, и мартини даме! Слушай, детка, я расскажу тебе такое, от чего волосы встанут дыбом!

    – Встанут где?

    – На бороде!

    Она хохочет.

    Мне люб ее глупый смех.

    Пьем!

    – Извини, я на минутку…

    Стрекоза исчезает во мраке.

    Какие вопросы? Любой каприз, детка!

    Посмотрел по сторонам. Ни один стол не пустовал. Везде сидели свечи и горели люди. Или, наоборот. Какая разница, если ты сам свеча?!

    Люди-свечи болтали, смеялись, танцевали, подходили к краю крыши, смотрели в море, обнимались или меланхолично курили.

    Неожиданно почувствовал на себе неслучайный взгляд. Я умею это делать спиной, затылком, копчиком – чувствовать такие взгляды… Тут же трезвею и превращаюсь в пружину. Пару раз спасало…

    Вокруг маячило много людей, но я мигом отыскал нужный стол, как будто его специально осветили, или на стене был прибит указатель. Стол стоял у самого края. Там сидели двое: незнакомец лет сорока пяти и девушка примерно моего возраста.

    Узнал ее.

    И сразу успокоился.

    Только сердце слегка подпрыгнуло…

    Они перекинулись несколькими фразами. Мужчина подошел.

    – Добрый вечер, – сказал на ломанном русском и протянул руку. – Поль.

    – Добрый вечер, – ответил я и тоже представился.

    – Да-да, знаю, – лицо Поля расплылось в улыбке.

    – Вы работаете на КГБ? Или на французскую разведку?

    На всякий случай улыбнулся. Я всегда так делаю, когда не знаю, как у человека с юмором.

    – И то, и другое, если под этими разведками подразумевать мою жену, – засмеялся Поль. – Она вас знает и приглашает присоединиться к нам. Ну, как?

    – Пожалуй…

    «Черт! Ну, и на хрена сдались все эти географические карты-фигарты, компасы-фигомпасы? – недоумевал я, продираясь сквозь столы, спотыкаясь о стулья, натыкаясь на людей и пальмы, и чувствуя, как текила пьяным шкипером разошлась в кишках… – Как же легко заблудиться…!»

    – Ну, здравствуй, Наташа!

    – Наталья, – иронично, поправил Поль.

    – Привет, Никита, – ответила она, протягивая руку.

    Взял ее пальцы и несколько мгновений держал, не выпуская. Не представлял, как разговаривать с ней, о чем. И спросил первое, что пришло в голову, что и так прекрасно знал.

    – Сколько мы не виделись?

    – Четыре года. Я так тебе рада… А ты не изменился…

    – Да, четыре. Скажи, пожалуйста! И я рад… Ты тоже не изменилась… Как давно на острове? Планы?

    – Мы с Полем в кругосветке! Здесь со вчерашнего вечера и до послезавтра. Дальше прямым ходом в Тель-Авив….

    «Неужели это не сон? – подумал я. – Можно протянуть руку и коснуться ее руки!»

    – Давайте выпьем, – предложил Поль. – За встречу! За то, что в мире много хороших людей и неожиданных встреч! Чем больше хороших людей, тем приятных встреч больше!

    – За тебя, – сказал я, чокаясь с Наташей.

    Вернулась Диана.

    – Кругосветка – это так здорово, по-хорошему завидую! – затараторила она, словно превратилась в расторопного туроператора, или надеялась, что ей тоже купят билет. – Блеск! Мечта! Не просто отличный отдых, но и возможность познакомиться с такими прекрасными людьми!

    Зазвучала медленная музыка.

    – Не разучился вальсировать? – иронично спросила Наташа. – Пригласи меня…

    Мы медленно закружились среди пар.

    Странно, когда нечего сказать – болтаешь без умолку. А тут как будто воды в рот набрал. И она замерзла.

    – Я замужем. Почти четыре года.

    – Поздравляю.

    – А ты женился?

    – Нет.

    – Почему?

    – Не встретил никого лучше тебя.

    Улыбнулся, чтобы она не поняла, шучу или говорю серьезно. И чтобы сам не понял.

    – Ты его любишь? – спросил как можно проще.

    – Люблю, – так же просто ответила Наташа.

    – Хорошо. Без любви пусто.

    – А у тебя есть…?

    – Нет.

    Было приятно держать Наташу.

    Перед глазами проплывали стойка бара, освещенные свечами столы, море в темноте, танцующие фигуры, опять столы и стойка.

    – Мне кажется, я сплю, Наташа. Это невероятно! На огромной планете пути двух песчинок снова пересеклись… Неужели это возможно?! Если только планета сама не превратилась в песчинку! У меня в глазу… Зачем судьбе понадобилось опять свести нас?

    Музыка закончилась. Не заметил и продолжал танцевать, пока Наташа не вернула меня на землю.

    Поль был пьян и весел. Он склонился к Диане и что-то напевал, хлопая ладонями по столу. Я прислушался. Поль пел Марсельезу. Это обрадовало. Люблю умеющих петь Марсельезу!1   Революционный гимн, ныне государственный гимн Франции.

    [Закрыть]

    – Нам пора, – сказала Наташа.

    – Дорогая, посидим! Не хочу в постель! – запротестовал Поль. – Сколько времени, Никита?

    Я посмотрел на часы.

    – Без четверти два…

    Поль подмигнул, мол, сейчас все решим. И галантно пригласил Наташу танцевать. Но, вставая, опрокинул бутылку с вином.

    Вино едва не испортило Наташино розовое платье от Ferre и теперь веселыми красными осьминогами украшало светлые брюки Поля от Славы Зайцева.2   Вячеслав Зайцев – культовый современный Кутюрье, некоронованный король российской моды.

    [Закрыть]

    «А что? В этом что-то есть… – подумал я. – Ему так даже лучше. По крайней мере, осьминоги списывают лет сто…» И, пожалуй, Слава со мной согласился бы. Егор3   Егор Зайцев – сын Вячеслава Зайцева, известный Кутюрье, прославившийся ярким, нестандартным подходом к созданию одежды.

    [Закрыть] – точно! Но приговор Наташи был неумолим.

    – Я помогу, – весело сказала Диана. – А ты, Никита, будь здесь. Мы уложим его и назад.

    – Вряд ли я вернусь, – сказала Наташа.

    – Почему? – удивилась Диана. – Вся ночь впереди. Неужели будешь торчать в номере? Уж поверь, с этим французиком сейчас каши не сваришь.

    Эта девчонка начинала мне нравиться. Кем бы она не была.

    – Мы вернемся, Никита! – задорно откликнулся Поль, обнимая девушек. – Вот только спустимся в номер и сменим парнишке штанишки!

    Они ушли.

    Официант убрал со стола, постелил свежую скатерть. Я заказал капучино, снял пиджак и ботинки, положил ноги на соседний стул и стал наслаждаться запахом кофе и далекими огнями в море.

    Хорошо почувствовать себя, как дома! Я долго этому учился. Обычно что-то неизменно мешало превратить окружающие предметы в сообщников, в партнеров по игре, в собратьев по счастью и несчастью. Что же тогда говорить о людях? А ведь это так необходимо – создать вокруг доброе поле, магический круг уюта на тривиальном трофи «Роддом – Могила»! Особенно, если собственный дом следует за тобой лишь в облачке ветхих воспоминаний, безлико клубящихся над банданой…

    К лохматому стволу пальмы в кадушке рядом со столом кто-то привязал алую ленту. Лента слегка шевелилась. Пальма напоминала длинношеего лоха с копной нечесаных зеленых волос и при галстуке.

    – Не плохо выглядишь, старина! – сказал я, чтобы поддержать его. – По крайней мере, ты ни на кого не похож, а это встретишь не часто… Увы, люди этого не любят, так что будь готов к неприятностям. Но ты справишься, уж поверь… Будущие победы написаны у тебя во взгляде…

    Лох-Пальмос не отвечал. Я заскучал, впал в меланхолию и предался воспоминаниям.

    Вспомнил, как любил Наташу. И подумал:

    «Люди не всегда расстаются из-за раскордаша в своих дурацких шестеренках. Бывает, они как будто Инь и Ян,4   Китайский символ гармоничного единства двух противоположностей, мужского и женского начала.

    [Закрыть] нарисованные на розовой китайской вазе. Но вдруг одно неверное движение, один неловкий взмах беспощадного хлыста Судьбы! И сиамские5   Автор проводит аналогию с сиамскими близнецами (настоящие имена – Чанг-чун и Энг-ин), родились в Меклонге, Сиам (ныне – Таиланд), в мае 1811. Тела близнецов были соединены в области грудины короткой трубчатой хрящевой связкой. Когда один из них умер, другой умер через три часа…

    [Закрыть] осколки уже разлетелись по медленной Лете.6   Лета – в античной мифологии река забвения, разделяющая миры живых и мертвых. «И память юного поэта поглотит медленная Лета» А.Пушкин, «Евгений Онегин»

    [Закрыть]

    Смирись.

    Обратного пути нет.

    В историю, Бармалей, в историю…».7   Перифраз финальной фразы пьесы Камю «Калигула»: «В историю, Калигула, в историю!»

    [Закрыть]

    1

    Когда Наташа улетала в Стамбул, она не оставила у меня даже своей зубной щетки.

    «Живу без прошлого, без будущего, без барометра и медицинской страховки, – подумал я. – Спасибо за спички в ночи, и что это еще не „Прощай, оружие!“…8   Имеется в виду одноименный роман Э.Хемингуэя. Грустная ирония здесь в том, что главному герою Хемингуэя куда тяжелее: он вдали от родины, только перенес тяжелое фронтовое ранение, и его любимая девушка умерла…

    [Закрыть]

    Сегодня Наташа в Стамбуле, завтра пригласят в Париж, через месяц на Марс…

    А тут торгуешь просроченным сирийским соком. Ставишь баксы на собачьих боях в заброшенном песочном карьере вблизи Серебряного бора. Корешишься с опарышами, записавшимися в РУВД… Короче, барахтаешься в кусающемся хаосе, пахнущем яблоками и абрикосами! И все это под вой милицейских сирен…

    Не известно, куда вынесет.

    Каждый за себя…»

    Прошло несколько месяцев.

    Однажды, как гром среди ясного неба, а скорее, наоборот, как солнечный проблеск посреди необозримой грозы, – телефонный звонок.

    – Приезжай, Никита! Соскучилась! Очень хочу видеть! Ты нужен мне!

    И я полетел…

    Наташа встречала в стамбульском международном аэропорту Ататюрк.

    Схватил ее в охапку.

    – Ну, здравствуй! Вот и я…

    – Ты уже здесь?

    Удивилась и даже как будто расстроилась. У меня так бывало, когда о чем-то долго мечтал, и это вдруг случалось.

    – Да, здесь! А что?

    – Я так ждала…

    Наташа держала дешевую и совсем не сердитую квартиру на первом.

    Балкон выходил в тихий двор. За деревьями в трех шагах парил минарет мечети. Пять раз на дню муэдзин9   В исламе служитель мечети, призывающий с минарета мусульман на молитву.

    [Закрыть] задушевно призывал помолиться во имя Аллаха. Он был так близко, что мог бы заглянуть в окно проверить, как это делают, и, в случае необходимости, пригрозить пальцем… Если бы не был магнитофонной записью.

    При моем появлении муэдзин не замедлил напомнить о себе. Молиться я, конечно, не стал. Но призыв понравился. Возможно, у меня роду кто-то когда-то и молился под этот крик. У Наташи вряд ли. Она бесстрастно заткнула уши.

    Судя по размерам лежака, спальню, тестировали шведы! Не кровать, а шедевр!

    Вентилятор в потолке над шедевром предполагал, что кто-то закатал здесь в бетон Карлсона.10   Карлсон – легендарный летающий человечек с пропеллером, герой романа шведской писательницы Астрид Линдгрен «Карлсон, который живет на крыше».

    [Закрыть]

    Эклектичный камин, нарисованный на стене в столовой, задавил вопросом: «При чем здесь папа Карло?»

    Чтобы переключиться на что-то более светлое, отправился в магазин. Притащил ящик пива, десяток бутылок сухого – красного и белого, разумеется, – бутылку текилы и бутылку мартини.

    – Так много? – удивилась Наташа.

    – Люблю, когда бар забит. Это бодрит и вселяет веру в завтрашний день.

    – Ты рассуждаешь, как герой Хемингуэя, – сказала Наташа и огорчилась. – Не надо, не старей раньше времени.

    Пока Наташа готовила, листал журналы. С глянцевых страниц знойные красотки строили глазки, как газели, застигнутые за утренней зарядкой.

    Наташа принесла поднос с вином и закуской. Маслины с красным перцем были разложены на блюдечке в виде улыбающейся счастливой рожицы.

    – Это кто? – спросил я.

    – Одна девочка. Ты с ней знаком. Видишь, как она рада тебе!

    – С таким очаровательным личиком надо светиться в журналах, Наташа. А то снимают неизвестно кого…

    – Это не просто.

    – Что ж, дай Бог!

    – Давай, за твой приезд! Теперь мы вместе, и у нас все будет хорошо.

    – И еще за то, Наташа, что нам здесь не грозит опасность. И мы можем гулять по ночам…

    Выпили.

    Обнял Наташу.

    Мы были вместе, у нас был дом и кое-какие деньги.

    Мы смело смотрели в будущее, хотя там царила Неизвестность.

    Она вела себя, как судья на финише.

    Я видел, как Неизвестность ходит вдоль трибун, размахивая флажком, готовая в лучшем случае дать отмашку, что в гонке пройден очередной круг.

    Неизвестность нельзя было ни обмануть, ни подкупить, ни задобрить. Но это было хорошо, как ни странно…

    – Как ты жила без меня? – спросил я. – Подружилась с кем-нибудь?

    – Конечно. У меня здесь много друзей.

    – Хороших?

    Хотелось как можно скорее войти в Наташину жизнь, перестать быть гостем.

    – Хочешь, познакомлю тебя с друзьями?

    Через пятнадцать минут катили на такси вниз от Улуса – улицы, на которой жили теперь, – к Босфору. Петляли среди вилл, обнесенных бетонным забором.

    Это Ситези – так здесь называют поселки богачей.

    – Когда-нибудь и мы будем жить так, – мечтательно сказала Наташа. – Если будем вкалывать.

    – Давай за это выпьем. И за то, чтобы нам повезло.

    У первого светящегося магазинчика притормозили. Подошел хозяин. Узнал, чего хотим, и через секунду вынес открытую бутылку сухого вина с двумя пластиковыми стаканами.

    – Счастливого пути, – сказал он. – Заезжайте еще.

    Водитель такси поехал медленнее. Видимо, чтобы нам легче пилось. А может, болел за обивку.

    Вино было прохладное и слегка вязало.

    В окно врывался густой стамбульский воздух, пахнувший солью и жареным арахисом…

    Спустились в Артакей,11   Район в центре Стамбула на берегу Босфора.

    [Закрыть] отпустили такси. Прошли по узкой древней улочке, мимо витрин с антиквариатом, к широкой площади у воды, где за столами под навесами сидели сотни людей.

    Нас окликнули.

    Это был манекенщик Юсуф, обезоруживающей резиновой улыбкой похожий на молодого Бельмондо.

    С ним была Маруся, похожая на свое имя.

    Маруся тоже работала манекенщицей. Она прожила в Турции два года и при каждом удобном случае поливала по-турецки.

    Сели за свободный стол, заказали выпить.

    – Как в Москве? – спросила Маруся, взъерошив короткие белокурые волосы.

    Разговорились.

    Юсуф ничего не понимал, но то и дело вставлял русские бранные словечки, которым научила его Маруся. Конечно, всегда не к месту. Это было похоже на попытку пьяного попугая выступить в Совете Безопасности ООН.

    Прохожие здоровались, брали автограф. Юсуф был известен.

    Подсел Ингин, тоже манекенщик. Кажется, он был еще популярнее. Девушки вставали в очередь, чтобы сесть на краешек его стула, обнять и сфотографироваться. Просто памятник Чехову в Гурзуфе!

    – А не пойти ли нам на дискотеку, молодежь? – спросил Юсуф таким тоном, словно предложил на пару часов слетать на Марс, и его личная ракета ждала за ближайшей мечетью. – Это же в двух шагах…

    Дискотека называлась Паша Бич, или попросту – Паша.

    У стойки бара я заказал ребятам дринк. Маруся, Юсуф и Ингин взяли фруктовые коктейли, Наташа джин-тоник, а сам чистую русскую водку, чтобы взбодриться.

    Ингин с коктейлем исчез в толпе.

    Юсуф и Маруся танцевали, не выпуская из рук стаканы с соломинками. Они прикладывались к соломинкам, словно к чудесному переговорному устройству, придуманному для грома дискотечной «колотушки». Витринные фигуры Маруси и Юсуфа выделялись. На них было приятно смотреть.

    Выпил еще водки.

    Звезды хлынули вниз и сквозь меня!

    Я стал большим-большим…

    Казалось, стоит посильнее оттолкнуться, и полечу, черт знает куда. Но я не хотел улетать! Мне было хорошо здесь, на этой дискотеке, среди этих людей, в этом городе, на этой земле…

    Мы с Наташей стали целоваться…

    Когда посмотрел вокруг, то не увидел друзей. И вообще никого больше не видел, кроме Наташи, которая была теперь повсюду, куда бы ни бросил взгляд.

    Взяли такси, назвали адрес и спустя одно мгновение уже входили через балкон в квартиру.

    В темноте, спотыкались друг о друга и о какие-то безымянные предметы.

    Смеясь, срывали одежду.

    Падали на гостеприимную шведскую кровать.

    Шептали глупости…

    Горячий поток ночи бросал в слепые части пространства. Крутил, вертел, разрывал и снова соединял.

    Мир вращался вокруг, как вентилятор в потолке нашей спальни…

    Мы любили, как в первый раз, разглядывая сокровенные уголки наших невесомых тел губами, щеками, ресницами, дыханием…

    Не прерывались даже, когда в половине пятого муэдзин возвестил о начале утренней молитвы.

    Прошлое исчезло.

    Остался гулкий и глубокий пульс нарождающегося дня, в котором не было еще ничего, что бы мы боялись потерять или разрушить.

    Люди расстаются, чтобы встречаться набело. Расставаясь, они рискуют никогда больше не взглянуть друг другу в глаза. Но это все-таки лучше, чем всегда быть вместе по привычке.

    2

    Весь новый день провели дома. Валялись в постели, болтали о пустяках, занимались любовью, запивая вином и закусывая фруктами.

    Это был удивительный день! Как будто кто-то сорвал с меня старую кожу, весившую тысячу тонн. Приходилось все время быть начеку и придерживаться за что-нибудь, чтобы не улететь в небо.

    Не хотелось вспоминать, что осталось позади.

    Не хотелось думать, что ожидает завтра.

    Каждая минута вызывала веселое удивление. Как очередной старт космического корабля. Или воробей, запорхнувший в открытую форточку.

    – Завтра поставим тебя на учет в агентстве, – сказала Наташа. – Ты привез фотографии?

    3

    Поднялись на третий этаж.

    Вошли в залитую светом мансарду.

    За огромным столом, заваленным фотографиями, сидел полнеющий коротышка лет тридцати пяти, одетый в модный светлый костюм.

    Узкие прямоугольные очки в золоченой оправе уверенно держались на мясистом носу, придавая розовому лицу воинственность.

    Лицо лоснилось.

    «Вот они какие, акулы рынка человеческой красоты!» – подумал я, пожимая небрежно протянутую руку, и отметил, что ладонь мягкая и влажная, как у спящего мерзавца. Чтобы перебороть отвращение, тряс руку Дениза на вечность дольше, чем следовало.

    – Что будете пить? – спросил Дениз, вернувшись к фотографиям.

    – Воду с лимоном, если можно, – поспешила сказать Наташа, прежде чем я успел ответить.

    Дениз по селектору сделал заказ.

    Возникла пауза.

    – Очень жарко! – сказала Наташа по-турецки.

    – Да, – сказал Дениз.

    – В такую жару хорошо на пляже, – заметил я и подумал, что даже не знаю, сколько у нас с Наташей осталось дней до месячных.

    Наташа сурово посмотрела на меня. Договорились, что говорить будет она.

    – Не могли бы вы встать? – попросил по-турецки Дениз, хотя, конечно, как большинство турков, прекрасно говорил по-английски. Наташа перевела. Я встал.

    – Пройдитесь.

    Подошел к столу.

    – Как я понимаю, вы ищите работу, – равнодушно сказал он. – Вы когда-нибудь работали моделью?

    – Нет.

    – Он профессиональный актер, – сказала Наташа.

    – Почему же он не работает по профессии у себя дома?

    Наташа перевела.

    – Хочу выучить турецкий, – сказал я, не дав Наташе ответить.

    – Зачем?

    – Чтобы понимать, что ты там сейчас бормочешь на своем курином языке12   Игра слов – английское слово turk означает не только турецкий язык, но и курицу-гриль.

    [Закрыть]… – не глядя на Наташу, с улыбкой сказал я по-русски. И добавил по-английски:

    – Думаю заняться здесь бизнесом…

    – Но ведь можно нанять переводчика? – был вопрос уже по-английски. Теперь во взгляде Дениза читалось любопытство.

    – Я не доверяю переводчикам… Я вообще мало кому доверяю…

    Наташа поспешно протянула конверт с моими фото.

    – Не плохо…, – пробормотал Дениз. – У вас здесь может быть работа. Если, конечно, вас правильно преподнести.

    – Это как? – спросил я.

    – Надо с вами поработать. Глаза, например. У вас везде грустный взгляд. И на фотографиях и сейчас. Глаза должны светиться радостью и беззаботностью. Никому не интересны ваши проблемы.

    – Он отдохнет и повеселеет, – сказала Наташа и улыбнулась.

    – Надеюсь, – наконец улыбнулся и Дениз, и вдруг ласково посмотрел на меня.

    Мальчик принес напитки.

    Я сделал несколько глотков.

    Вода была холодная.

    Кусочки лимонной мякоти приятно щекотали губы.

    Дениз дал визитку, дописав от руки номер мобильного.

    – Завтра поедем на кастинг, – сказал он. – Заеду в десять.

    Сестра Дениза Шермин, совладелица агентства, протянула Наташе листок с адресом, где до пяти ее ждали на кастинге.

    – Надо же, Дениз сам отвезет тебя! – сказала Наташа на улице. – А я думала, нас выгонят… Что бы это значило?

    – Надеюсь, он не слишком запал, – пошутил я. – Не хочу разбить ему сердце…

    4

    Ровно в десять утра к подъезду бесшумно подкатил красный спортивный автомобиль. На заднем сиденье были два парня.

    – Твои соперники, – шутливо сказал Дениз.

    – Ничего, я привык…

    Компания занималась производством и сбытом спорттоваров. Там готовили новый каталог. Менеджер записал размеры, дал померить пару костюмов и кроссовки. Потом долго совещался с Денизом по-турецки. Наш шеф что-то доказывал.

    – Поздравляю, Никита! – сказал он, когда мы снова оказались в машине. – Ты утвержден. С первого раза получить работу – большая удача.

    – Не думал, что это так просто.

    – Это не просто, – возразил Дениз. – Мне пришлось тебя отстаивать.

    Наташи дома не было.

    Сварил кофе, устроился в кресле и, поставив дымящийся кофе на пол, принялся листать журналы.

    Затарахтел телефон.

    – Завтра у тебя работа, – сказала Шермин. – Дениз отвезет. Учти, он редко это делает – он не шофер.

    В голосе Шермин я услышал усмешку.

    – Постараюсь.

    – Да, постарайся. В восемь он заедет.

    Над кварталом разнесся крик с башни минарета. Половина пятого.

    «К Босфору!» – решил я и вышел из дома.

    Дорога серпантином спускалась вниз.

    Изредка обгоняли автомобили…

    Вдруг за спиной заскрипели тормоза.

    За рулем синего спортивного Порша сидела девушка. Она улыбалась и активно приглашала сесть рядом.

    Крыша родстера была убрана. На заднем сиденье с трудом уместилась огромная керамическая ваза.

    Несколько мгновений медлил. Но улыбка незнакомки обезоруживала, а моя страсть к неожиданностям так сильна, что распахнул дверцу и сел.

    Поехали.

    – Живу тут не далеко, – сказала она. – Поможете с вазой?

    – Конечно, – ответил я, словно только и делал всю жизнь, что помогал турчанкам отвозить домой гигантские амфоры.

    На ней была розовая маечка и черные джинсы, украшенные стразами.

    Длинные ноги.

    Светлые волосы до плеч.

    Тонкий запах хороших духов.

    С губ не сходила улыбка…

    Красавица!

    Может, она из агентства Дениза?

    – Я Ламья, – представилась она и снова улыбнулась.

    – Никита.

    «Как все-таки важно, когда человек умеет улыбаться, – подумал, глядя на нее. – Именно улыбаться, а не изображать на лице дурацкую гримаску, типа, он доволен…»

    – Откуда ты? – спросила она.

    – Русский.

    Девушка удивилась.

    – Ну и как?

    – Что как?

    – Как там живется?

    – Не плохо… А почему спросила?

    – Ну, там же стреляют, кажется?

    – Бывает… Сейчас везде стреляют. Главное, чтобы в тебя не попали. Или хотя бы не в сердце…

    – А здесь давно?

    – Два дня.

    Мы вкатили в Ситези, остановились у двухэтажной виллы.

    Достал из машины амфору. Она была тяжелая. Сообща втащили в дом и поставили в углу на первом этаже.

    – Надо бы обмыть покупку…, – предложила Ламья. – Не торопишься?

    – Нет.

    – Что будешь пить? – крикнула из кухни. – Возьми там в баре.

    – Что тебе налить? – крикнул в ответ.

    – Виски.

    Ламья появилась с подносом. Бутерброды с сыром и вареной колбасой, нарезанный кружочками красный перец, фисташки, оливки…

    – Что же себе не налил?

    – Есть сухое вино?

    – Это подойдет? – протянула бутылку.

    Вино называлось «Якут» – рубин по-турецки.13   Название популярного в Турции местного красного сухого вина.

    [Закрыть] В шутку поднес ее к глазам.

    – Посмотрим… Так, жидкость прозрачна и жива, как первая мысль у младенца. В нее хочется окунуться с головой… Значит, вино хорошее!

    – За неожиданное знакомство, – предложил я.

    – За приятное неожиданное знакомство! Эй, так не пойдет – до дна… Надолго в Турцию?

    – Не знаю… А чем занимаешься ты?

    – Работаю в Гамбурге. Моделью. Приехала, на пару недель навестить родителей и друзей.

    Ламья, закинула ногу на ногу. Она переоделась и была теперь в потертой джинсовой юбке, из-под которой торчали смуглые колени.

    – Налей мне еще, Никита.

    Я взял из бара бутылку. Справа над баром была фотография. Красавец лет двадцати, очень похожий на Ламью, только брюнет.

    – Брат?

    – Дай, пожалуйста, стакан.

    Ламья взяла виски и сделала большой глоток. Включила магнитофон.

    – Потанцуем?

    Играла медленная музыка.

    Ламья положила руки мне на плечи и осторожно прижалась. Почувствовал возбуждение. Чтобы скрыть, отстранился и шутливо погладил ее по голове.

    Она перехватила мою ладонь и поднесла к щеке.

    – Хочешь меня?

    Глупо улыбнулся.

    – Хочешь? – повторила Ламья. – Тебе понравится, я опытная любовница!

    Я напряженно молчал. Проститутка? Вроде, не похожа…

    – Это ни к чему никого не обяжет, – словно угадав мои мысли, сказала она. – Хочу тебя. Идем наверх…

    Она потянула за руку. Я остановил.

    – У меня здесь девушка. Я ее люблю…

    – Понятно…, – в голосе Ламьи мелькнула досада. – Как хочешь… Ладно, забудь… Хотя не думаю, что это было бы изменой.

    – Почему?

    – Я не обычная женщина. Я… Я не всегда была женщиной.

    – В смысле?

    – Раньше была парнем, что непонятного? – она усмехнулась. – Так что я вроде, как друг…

    Я смотрел на Ламью и старался вникнуть в суть ее слов. Да, есть люди, при помощи хирургической операции изменившие пол. Но неужели медицина способна сделать это так красиво и …правдоподобно?!

    Чем пристальней и бесстыдней всматривался в Ламью, во все детали ее идеального тела, тем острее чувствовал растущее желание.

    – Ламья, ты очень хорошая, но…

    – Пойдем купаться, – перебила она.

    Миновали несколько вилл и, раздевшись, бросились в бассейн. Он был большой и глубокий, отделанный голубой и синей плиткой. Вода казалась густой, как расплавленное стекло.

    Мы ныряли, кувыркались и в шутку пытались топить друг друга.

    – Познакомишь со своей девушкой? – спросила Ламья, когда вышли из воды и растянулись в шезлонгах.

    – Хорошо. Фотография над баром… Ты?

    – Да.

    – Странное чувство…

    – Говори, я не обижусь.

    – Как будто этот парень и жив и мертв одновременно.

    Ламья улыбнулась, словно услышала комплимент.

    – Каждый человек балансирует на этой грани, – едва слышно сказала она. – Иногда он больше жив, чем мертв, иногда наоборот. Неужели ты этого не знал? Или ты думаешь, ты особенный?

    – Я не особенный, но…

    «В тебя, наверное, никогда не стреляли, – подумал я. – Человек либо жив, либо мертв. И это сразу видно. Даже если он еще дышит. А еще трудно выжить, когда остаешься без кожи. Но это уже любовь…»

    Спорить не хотелось.

    Она лежала рядом, закрыв глаза, подставив лицо солнцу. На закате стамбульское солнце жгло.

    Продолжал мучиться вопросом, неужели это не розыгрыш? Неужели человека можно так перекроить? Чем больше думал об этом, тем сильнее запутывался…

    – Мне пора, – наконец, сказал я.

    – Я отвезу тебя.

    – Не надо…

    – Спорить бесполезно!

    Мы выехали из Ситези.

    Дорога теперь шла вверх.

    Мощная машина легко брала подъем.

    Я высунул руку ладонью вперед.

    Тугой встречный воздух упрямо упирался.

    Это было рукопожатие с ветром…

    5

    Утром Дениз отвез не фабрику.

    Нас было трое моделей – Мурат, Ольга и я.

    Работа проходила в фото-студии с круглыми окнами, замазанными черной краской.

    Каждый импровизировал перед фотокамерой на спортивную тему и, когда получалось хорошо, был похож на чемпиона мира, застигнутого у зеркала с очередной медалью. Со стороны могло показаться, что мы кривляемся или кого-то дразним.

    – Замри! – выкрикивал фотограф Хасан. Это означало, что найдена хорошая поза и остается, если требуется, поправить свет и сделать снимок.

    Проводили перед камерой две-три минуты и переодевались в новый комплект.

    Иногда Хасану что-то не нравилось. Тогда с одним снимком возились целую вечность.

    Я учился, наблюдая, как работают Мурат и Ольга.

    Время до обеда пролетело быстро.

    Накрыли общий стол. На тарелках разложили копченое мясо, жареный картофель, салаты из свежих овощей и душистый белый хлеб. Принесли банки с «Колой». Хасан извлек из сумки бутылку виски и налил всем. Я не стал брать стакан. Ольге это не понравилось.

    – Когда все пьют, нехорошо делать вид, что не пьющий, – шутливо сказала она.

    – Если б это прозвучало по-английски, все равно понял бы, что ты из России, – заметил я. – Когда все пьют, нехорошо делать вид, что не пьешь. Когда идут, нехорошо делать вид, что не идешь. Когда все умерли, нехорошо делать вид, что ты еще жив… С меня хватит! Я больше не делаю вид, Оленька. Делаю, что хочу…

    – Вот за это и выпьем! – Ольга всучила стакан. – Хорошо сказал! Давай за жизнь! Давай, давай… По чуть-чуть! Нельзя отказывать даме…

    К вечеру приехал Дениз.

    – Мы в ресторан, Никита! – сообщил он. – Приглашаю.

    – Возьмем Ольгу и Мурата? – предложил я.

    – Я тороплюсь, – сказал Мурат.

    – А я с удовольствием, но не сегодня, – сказала Ольга.

    За Ольгой заехал парень. Прощаясь, она незаметно сунула мне в руку клочок чистой салфетки. Там был ее стамбульский номер телефона.

    6

    В четверть девятого вечера было светло.

    Сидели в ресторане на просторной набережной у Мраморного моря.

    Маленькие рыбные ресторанчики тянулись на многие километры. Они выглядели незатейливо – кухня, белая пластиковая мебель под навесами от солнца и дождя, яркая неоновая вывеска над входом, видная с дороги.

    Море дышало за гранитным парапетом.

    Соль выступила на камнях.

    Издали казалось, они подернуты изморозью.

    На столе стояли открытая бутылка «Чанкаи»,14   Чанкая – название турецкого белого сухого вина.

    [Закрыть] тарелки с разными морскими копченостями и хлеб.

    – Я начал этот бизнес два года назад, – рассказывал Дениз. – До этого имел магазин и небольшую фабрику запчастей для легковушек. Продал, снял известный тебе особняк и стал заниматься моделями.

    – Были связи? – спросил я, заглатывая жирное бронзовое тельце большой креветки, пропитанное соевым соусом. – За два года с нуля пробиться в тройку лучших модельных агентств Стамбула – фантастика!

    iknigi.net