Александра Яковлевна Бруштейн: биография, личная жизнь и книги. Бруштейн люди книги


Люди Книги А.Я. Бруштейн "Дорога уходит в даль".

Август 24, 2015

mar_gel04:42 pm - Интернет-навигатор по "Дороге". Обновлен 20.07.2011 Друзья!В этой записи я постаралась собрать и обобщить все, что связано с попыткой комментария к книге Александры Яковлевны Бруштейн "Дорога уходит в даль".Я начала собирать эти ссылки четыре года назад, когда сидела дома с маленькой дочкой - естественно, Сашей. За это время в сети появилось сообщество людей, любящих эту книгу lyudi_knigi. Участниками сообщества было сделано множество ценных находок - архивных, библиотечных, сетевых. Появились в ЖЖ родные Александры Яковлевны и люди, знавшие ее лично, мне самой удалось познакомиться с ее родными.Здесь собраны появлявшиеся в сообществе и других местах ссылки, связанные с нашей любимой книгой. Возможно, я что-то упустила - поэтому жду вашей помощи и новых ссылок. Поскольку сейчас идет работа над комментарием к книге, я прошу всех, кто присылал мне и в сообщество lyudi_knigi материалы о книге, открыть свои имена. Если Вы не хотите раскрывать свое имя в сети, напишите, пожалуйста, мне в почту: gmma собака mail.ruИтак,1. СЕМЬЯ ВЫГОДСКИХ (ЯНОВСКИХ): Подлинная история жизни ЯКОВА ВЫГОДСКОГО (ЯНОВСКОГО) http://www.luahshana.com/8.24. Из той же гродненской семьи Выгодских-Выготских был психолог Лев Выготский, двоюродный брат Якова Ефимовича. Еще о семье Выгодских: http://berkovich-zametki.com/2007/Starina/Nomer4/Rafes1.htmКниги Якова Выгодского в Иерусалимской библиотеке:http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/33481.htmlО деятельности Якова Выгодского и о еврейской общине Вильны:http://www.jewish-heritage.org/agran.htmна английском:http://lyudi-knigi.livejournal.com/55839.htmlСтатья одного из участников сообщества о Якове Выгодском:http://idelsong.livejournal.com/248411.htmlФотография Якова Выгодского в 1930 годы:http://lyudi-knigi.livejournal.com/48444.htmlВоспоминания о Виленском гетто и последних днях жизни Якова Выгодского:http://lyudi-knigi.livejournal.com/41848.html#commentsИ здесь:http://lyudi-knigi.livejournal.com/52087.htmlЯд-Вашем, лист свидетельских показаний:http://lyudi-knigi.livejournal.com/44521.htmlЕще один виленский врач - возможный прототип Айболита:http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/35820.htmlФотографии семьи Выгодских (в романе Яновских) - Бруштейн http://fenek-ann.livejournal.com/1403.html Еще о братьях Выгодских: http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/33911.htmlФотография Саши http://ma-mashka.livejournal.com/79015.html#cutid1 О брате Якова Выгодского, Гаврииле Выгодском, враче-офтальмологе можно прочитать здесь http://www.mmm.spb.ru/MAPO/16/14.phpЗдесь о семье Выгодских пишет правнучка Гавриила - брата Якова Яновского.http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/40192.html Там же немного рассказывается о брате Александры Яковлевны - Семене Яковлевиче (СЕНЕЧКЕ-СЕНЮШЕ) и его семье.Книга написанная С.Я. Бруштейном:http://vnu4ka.livejournal.com/158230.html

А вот найденный участницей сообщества дед А.Я. по матери - СЕМЕН МИХАЙЛОВИЧ ЯДЛОВКИН:http://lyudi-knigi.livejournal.com/50719.htmlhttp://parma-astar.livejournal.com/883.html#commentsИ его сын - дядя Миша:http://lyudi-knigi.livejournal.com/54245.html

АЛЕКСАНДРА ЯКОВЛЕВНА БРУШТЕЙНСтатья Любови Кабо об Александре Яковлевне Бруштейн: http://www.lechaim.ru/ARHIV/105/kabo.htmЮбилейное стихотворение Маршака,посвященное Бруштейн: http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/34210.htmlЛев Копелев об Александре Бруштейн:http://www.jewish-library.ru/orlova/myi_zhili_v_moskve/1-4.htmБиблиография А.Я. Бруштейн: http://www.philipp-bittner.com/Bse/A-GOGO/0405.htm Статья о Бруштейн в Еврейской энциклопедии:http://www.eleven.co.il/?mode=article&id=10781&query=Мемуары об Александре Яковлевне: http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/37292.htmlhttp://www.pahra.ru/chosen-people/simukov/brushtein/index.htmhttp://soyuzpisateley.ru/colzo/35/35valper.htmСын Александры Яковлевны Михаил Бруштейн и Даниил Хармс:http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/22973.htmlТекст книги А.Я. Бруштейн "Вечерние огни": http://vnu4ka.livejournal.com/146452.htmlСтатья о "Вечерних огнях": http://booknik.ru/publications/?id=31825Там же - довольно спорная статья "Вопросы и ответы в семье Яновских":http://booknik.ru/context/?id=17081Пьеса "Голубое и розовое" - первые подступы к "Дороге..."http://lyudi-knigi.livejournal.com/54467.htmlИ другие ее книги:http://lyudi-knigi.livejournal.com/54712.htmlМогила Александры Яковлевны на Новодевичьем кладбище: http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/31303.htmlПортрет дочери А.Я. Бруштейн - Надежды Надеждиной:http://lyudi-knigi.livejournal.com/43413.html

ФОТОГРАФИИ ГЛАВНЫХ И ЭПИЗОДИЧЕСКИХ ГЕРОЕВ КНИГИ (ПОДБОРКА):http://public.fotki.com/lana999/others/f7e33/и о самих героях (отчасти дублирует другие ссылки):http://journals.fotki.com/lana999/f8ade/

ВИЛЬНЮССКИЕ АРХИВЫ - продолжение следует:http://lyudi-knigi.livejournal.com/54955.htmlи памятные книги:http://lyudi-knigi.livejournal.com/55180.html

ПОДРУГИ САШИ.Больше всего известно о Лиде Карцевой - Марии Картавцевой: http://raf-sh.livejournal.com/191956.html?view=4559060#t4559060 Как сложилась ее судьба - что не известно. Вот одно из предположений:http://lyudi-knigi.livejournal.com/50009.htmlТам же в комментариях список выпускниц Смольного Института. К сожалению, пока ничего не известно о прототипах Тамары и Лени Хованских. Но есть уже первые попытки их разыскать:http://lyudi-knigi.livejournal.com/49894.htmlИ попытки разыскать Ивана (Исаака?) Константиновича Рогова:http://lyudi-knigi.livejournal.com/53427.htmlhttp://lyudi-knigi.livejournal.com/53529.htmlМакс Штейнберг, друг Лени, выпускник первой Виленской мужской гимназии http://www.petergen.com/history/wil1gim.shtmlЕще о композиторе Максимилиане Штейнберге: http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/29117.htmlИ его сестре Диночке Штейнберг - Валентине Щупак, санскритологе:http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/29462.htmlhttp://odysseus.msk.ru/numbers/?year=2005&id=83Можно предположить, что настоящая фамилия Мани Фейгель - Фейгина. Тогда в списках окончивших Виленскую гимназию в 1892 году с золотой медалью есть ее брат - Мордко Фейгин (в книге - Матвей Фейгель).Несколькими годами раньше ту же первую Виленскую мужскую гимназию окончил Василий Шверубович - будущий Василий Иванович Качалов http://www.kino-teatr.ru/kino/acter/m/sov/5109/bio/Вот еще один список выпускников Виленских гимназий http://kdkv.narod.ru/Vilna/Vilna-full.htm. Там, кстати, есть Константин Норейко - возможно, двоюродный брат Мели, сочинившей про красавицу Андалузию:) В этих же списках есть и Выгодские - Гавриил (Ганя) и Михаил (видимо, Мирон). Есть в этих списках и еще ряд хорошо знакомых по книге фамилий: Юлиан Пальчик (не у его ли отца, доктора Пальчика, "сломали кушетку пополам"), Александр Стембо (в книге упоминается доктор Стембо), Сигизмунд Юндзилл (фамилия этого доктора также есть в книге). А вот прототипом Гриши Ярчука мог быть либо Иосиф Каменецкий, либо Михаил Мозонсон (только эти еврейские юноши окончили гимназию в 1902 году с золотой медалью). В один год с ними закончил с отличием гимназию и виднейший востоковед-арабист И.Ю. Крачковский.

ИНСТИТУТЭкзамены в институт. Процентная норма в дореволюционной России:http://www.eleven.co.il/article/13338Полное название института, в котором училась Саша, - Виленское Высшее Мариинское училище. В его начальницу - Александру Яковлевну Колодкину (Колоду) - действительно был влюблен И.А. Гончаров.Об истории их отношений можно прочитать здесь http://next.feb-web.ru/feb/gonchar/critics/gvs/gvs-086-.htmО директоре Тупицыне - в комментариях: http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/30621.htmlА вот - список учителей Виленского Высшего Мариинского училища:http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/35972.htmlИ другие документы института:http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/34628.htmlСтандартный учебный план для мариинских институтов:http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/30936.htmlГродненская женская гимназия, куда перевели Гренадину:http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/?skip=50А аттестат Мариинского училища выглядел так:http://lyudi-knigi.livejournal.com/34628.html#comments

ВИЛЬНОЖЖ-путеводитель: Вильнюс А.Я. Бруштейн:http://gornyj.livejournal.com/284456.htmlСтатья Генриха Аграновского "Памятники еврейской истории и культуры в Вильнюсе":http://www.jewish-heritage.org/agran.htmПушка на горе Гедимина: http://szhaman.livejournal.com/452751.htmlЗамковая гора:http://szhaman.livejournal.com/447064.htmlПанорама Вильны:http://szhaman.livejournal.com/370567.htmlСтатья из энциклопедии Брокгауза и Ефрона о Вильно http://shatura.laser.ru/E/%f7%c9%cc%d8%ce%c1.htmlПрекрасная коллекция путеводителей по Вильно:http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/13480.htmlВильнюсские адреса книги: http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/39443.html И еще немного: http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/35137.htmlСовременные фотографии Вильнюса: http://melanyja.livejournal.com/523994.htmlВильно в акварелях Добужинского: http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/40454.htmlhttp://community.livejournal.com/lyudi_knigi/33779.htmlОстра Брама:http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/8343.htmlhttp://szhaman.livejournal.com/443310.htmlБотанический сад:http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/13668.htmlРесторан Ботанического сада и афиши, подобные тем, которые читала Юлька:http://szhaman.livejournal.com/176110.htmlhttp://szhaman.livejournal.com/371891.htmlhttp://szhaman.livejournal.com/393237.htmlЕще старые фотографии Вильны:http://szhaman.livejournal.com/415691.htmlhttp://szhaman.livejournal.com/418204.htmlhttp://szhaman.livejournal.com/419597.htmlФильм о Вильно:http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/35449.htmlЗамок в Троках:http://szhaman.livejournal.com/400386.htmlО виленских евреях:http://szhaman.livejournal.com/392464.htmlВанька-извозчик на улице Вильнюса:http://szhaman.livejournal.com/457243.htmlМатка-боска Острабрамска, Ченстоховска:http://lyudi-knigi.livejournal.com/42369.html

РЕАЛЬНЫЕ ЭПИЗОДИЧЕСКИЕ ПЕРСОНАЖИ И СИТУАЦИИ:Юноша, читавший монологи Чацкого и Онегина на Замковой горе, - Илларион Певцов, сыгравший потом роль полковника в "Чапаеве". http://www.krugosvet.ru/articles/99/1009969/1009969a1.htmКомиссаржевская в Вильне:http://lyudi-knigi.livejournal.com/50665.htmlЕще информация о гастролях Комиссаржевской в Вильне:http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/36437.htmlНо больше всего - у самой А.Я. Бруштейн в книге "Страницы прошлого". О Валентине Свиридовой, Леле Мухиной и печке-Фернанде:http://lyudi-knigi.livejournal.com/51616.htmlЮзеф и Станислав Древницкие - http://n-t.ru/ri/gn/kl10.htmСтатья в "Костре"http://www.kostyor.ru/archives/5-08/heros.phphttp://www.minsk-old-new.com/minsk-2984.htmhttp://www.peoples.ru/sport/parachuter/andre-jac_garneren/http://www.activesport.info/index.php/commands/cmd_show/res_appendix/res-rec_20/index.htmlhttp://shkolazhizni.ru/archive/0/n-20046/Рассказ Короленко "Парадокс" о безруком художнике - видимо, другом, хотя место и время действия почти совпадают http://az.lib.ru/k/korolenko_w_g/text_0210.shtmlБуду признательна, если кто-то сможет указать прототипа. Казнь революционеров, о которой рассказывает Павел Григорьевич: http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/38681.htmlОчень подробная статья о "якутском деле" здесь:http://www.berkovich-zametki.com/2010/Zametki/Nomer9/Gurevich2.phpОдин из них - Лев Матвеевич Коган-Бернштейнhttp://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_biography/57140/%D0%9A%D0%BE%D0%B3%D0%B0%D0%BDДругой - Альберт Львович Гаусманhttp://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_biography/32333/Ð“Ð°ÑƒÑÐ¼Ð°Ð½В поисках прототипа Павла Григорьевича:http://lyudi-knigi.livejournal.com/45853.htmlГирш Лекерт и покушение на губернатора Вильны:http://www.eleven.co.il/article/12409Что играл в память бабушки Леня? Скорее всего:http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/32605.htmlСтатья Короленко "Мултанское жертвоприношение": http://az.lib.ru/k/korolenko_w_g/text_0780-1.shtmlЗдание уездного суда в Елабуге, где происходило слушание дела:http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/29937.htmlТюремный доктор Эйхгольц:http://www.medline.ru/public/histm/medmono/100/10.phtmlО нем еще - в "Цветах Шлиссельбурга".Книжка "Галерея детских портретов":http://lyudi-knigi.livejournal.com/55839.html

ИЗ ЗАБАВНОГО:"День прошел, иду ко сну..." http://en.wikipedia.org/wiki/Luise_HenselСтихотвореньице, которому учила Сашу Фрейлен Цецильхен:http://lyudi-knigi.livejournal.com/44871.htmlСтихотворение "На листочке алой розы...": http://ggordeeva.livejournal.com/235348.html?view=827220#t827220А вот так выглядел девичий институтский альбом:http://valaamov-osel.livejournal.com/80737.htmlИллюстрации к роману Мели Норейко "Страдалица Андалузия":http://buckland.narod.ru/newpages/imajes/andaluzia.htmПечень по-гусарски, которую готовила мама Люси Сущевской:http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/26616.htmlКнига "Сапоги Карла Маркса":http://community.livejournal.com/lyudi_knigi/26214.html

Ноябрь 13, 2018

mich_from_jrslm10:33 pm - Формулярный список Михаила ЯдловкинаРГИА, Ф. 1349 Оп. 2 Д. 1397 Л. 41-42

Между прочим, вероисповедание указано - православное.Я думаю, этим (т.е. крещением) и объясняется то, что связь семьи с дядей Мишей навсегда прервалась...

Март 20, 2018

rochele04:15 am - о Мироне и другихДобрый день! не знаю, было ли это здесь уже (или на jewishgen недавно обновили информацию), но на всякий случай повешу то, что нашлось о семье Якова Ефимовича:

Йохель/Ефим Выгодский, неистовый Сашенькин дедушка, умер в 1907 году, в возрасте 75 лет (заодно выясняется, что отца его звали Мендель):

( Читать дальше...Свернуть )

Декабрь 3, 2017

taanyabars11:05 am - "Комментарий" к книге Марии Гельфонд на non-fictionДорогие сообщники, книгу можно купить на стенде издательского проекта "А иБ" (3-й этаж, стенд 17-16, рядом с Самокатом), а также получить то, что было предварительно оплачено на "Планете". Сегодня последний день работы ярмарки, презентация книги комментариев с участием автора, Марии Гельфонд, в 18 часов.

Я была на выставке вчера, читала до трех ночи, масса эмоций, впечатления пока не отстоялись.

Огромное спасибо Марии, думаю, эта книга для всех участников сообщества - много больше, чем просто комментарий к любимой книги. Ведь многие открытия рождались на наших глазах. Помню, как долго и с приключениями искали деда Сашеньки по матери...

Будем ждать вторую часть. А сообщество, похоже, исчерпало себя. Очень жаль, хотя и закономерно в каком-то смысле. Нет ли аналогичного сообщества в дебрях других соцсетей?

Для тех, кто пойдет сегодня. Народу не много, а очень много. Чтобы сократить время стояния в очередях, купите билет по интернету на сайте выставки и возьмите сумку, чтобы положить в нее пальто.

Октябрь 22, 2017

mar_gel05:07 pm - Долгожданная книгаДорогие друзья, коллеги, сообщники!Подготовленная нами книга действительно выходит в ближайшее время. Сейчас объявлен сбор средств на издание; издатель Илья Бернштейн, объявивший его, добавит лоты завтра. В любом случае, тираж будет немаленьким; предполагается, что книга будет выпущена к нон-фикшн.По всем организационным вопросам лучше обращаться к издателю в фейсбуке.https://planeta.ru/campaigns/doroga_yxodit_commentaryПока же - очень прошу всех, участвовавших в коллективном комментировании, но не называвших своих настоящих имен и фамилий, написать мне - здесь, в фейсбуке (Мария Гельфонд) или в почте [email protected], чтобы я могла поблагодарить вас в предисловии.Спасибо всем! Я надеюсь, что с выпуском книги комментариев не закончатся ни наши поиски, ни наша любовь к книге. Это только один из этапов.Обнимаю всех. Ваша МГ
junet12:46 pm - Книга комментариевВот это новость! Похоже, очень многие загадки и вопросы книги наконец получат систематизированные ответы!Надеюсь, комментарий будет хороший и качественный.

"Издательство "А и Б" выпустит книгу комментариев к трилогии "Дорога уходит в даль", подробнее здесь:https://planeta.ru/campaigns/doroga_yxodit_commentary

Сентябрь 5, 2017

junet10:41 am - Шопеновская улицаНа Шопеновской улице (ныне V. Šopeno) жил институтский учитель алгебры и геометрии, Серафим Горохов, упомянутый несколько раз в 3 части "Дороги". Редкий преподаватель, которому были не безразличны ученицы - понимая, что математику им толком не преподавали, он решился (рискованный шаг) дать им для подготовки билеты для экзаменов.Вот, нашла старое фото этой улицы. Красивая.

Август 24, 2017

un_altro_regalo07:38 pm - долгожданная аудиоверсия книги силами СатириконаС нетерпением ждала окончания данной работы. По-моему, очень хорошо получилось. Очень хочется, чтобы сделали продолжение.Ссылка для скачивания аудиоспектакля театра САТИРИКОНhttps://www.litres.ru/aleksandra-yakovlevna-brushteyn/doroga-uhodit-v-dal-spektakl-25275275/

Август 9, 2017

parma_astar01:47 pm - Лида КарцеваВот здесьhttp://terijoki.spb.ru/old_dachi/od_letters.php?item=vammelsuuпод номером 20 чудесные люди сохранили открытку, в которой Евгений Эпафродитович поздравляет брата Владимира Эпафродитовича с именинами. Открытку доставили в Борисполь, в лечебницу Краевского, на квартиру г-жи Разнатовской. Наверное, родители были там в гостях у дочери - Марии Разнатовской. 1916 год. Лида Карцева - в Борисполе.

Апрель 4, 2017

o_aronius09:43 am - Страницы прошлогоНесколько мыслей о малиизвестной книге Бруштейн, недавно выложенной и на Флибусте.

Традиционная просьба высказываться в комментариях к исходному постингу, чтобы все яйца комменты были в одной корзине.

lyudi-knigi.livejournal.com

загадка успеха у советских школьников книжки о гимназистке из дореволюционного Вильно

На закате своей жизни — между 75 и 85 годами, Александра Яковлевна Бруштейн написала чуть ли не самую знаменитую детскую книгу послевоенного СССР — «Дорога уходит в даль...» В сознании советских детей эта книга укоренилась сильнее, чем «Тимур и его команда» Гайдара, а цитатами из неё обменивались чаще, чем фразами из «Швамбрании» Льва Кассиля. Можно сказать, что Бруштейн воспитала целое поколение, и как у неё это получилось — самая настоящая загадка.

У трилогии «Дорога уходит в даль...», написанной в конце 50-х годов прошлого века, до сих пор множество почитателей и даже фанатов, хотя современные подростки об этой книге уже не знают. Для тех же кто взрослел в позднем СССР, она была больше, чем просто чтением. По этой книге мы безошибочно определяли «своих» — цитатами из неё обменивались, как паролями: «она же здоровая, умная девочка — зачем ей икать и квакать», «сто Тамарок за одного Шарафута», «замечательное изобретение Варварвары Забебелиной»...

Когда Александра Яковлевна работала над «Дорогой...» — по сути, первой своей книгой, она уже практически не слышала и почти ослепла. Но поверить в это совершенно невозможно — по страницам скачет, смеясь, живая девочка, совершенно не изменившаяся за шестьдесят пять лет.

Главная литературная загадка XX века

Писательская карьера Александры Бруштейн и судьба её книги  — одна из самых больших загадок ХХ века. Хотя, казалось бы, в её личности, текстах и биографии ничего загадочного нет. Более того, они — пример редкой недвусмысленности, и даже само слово «тайна» не вяжется с её удивительно простой и чистой судьбой.

И всё же её трилогия — загадка, уникальный феномен. Потому что совершенно невозможно было представить, что воспоминания о жизни девочки из еврейской семьи, росшей в Вильно в конце ХIХ века, станут абсолютным бестселлером, на который в библиотеках выстроятся многомесячные очереди. Кто предсказал бы, что книги о деле Дрейфуса и процессе мултанских вотяков разойдутся на цитаты? Что Сашенька Яновская станет лучшей подругой и ровесницей миллионов советских подростков, которые сначала будут жадно ждать каждой новой книги о её взрослении, а потом бесконечно, до дыр зачитывать эти три тома.

Почему же эта история стала такой невероятно популярной? Откуда в СССР 70-х — 80-х годов прошлого века возник такой горячий такой интерес к судьбе еврейской девочки, взрослеющей на рубеже столетий, на границе польской, белорусской, русской и еврейской культур?

Ответ на этот вопрос очень точно сформулировал писатель и литературный критик Дмитрий Быков в лекции из цикла «Сто лет – сто книг».

Мы приведём его слова в конце статьи, но сначала — немного о Сашеньке и её семье. Ведь Сашенька Яновская и Александра Яковлевна Бруштейн — это один и тот же человек: роман не только автобиографичен, но ещё и очень точен. Книга Бруштейн — это настоящая энциклопедия провинциальной российской жизни рубежа XIX-XX веков. 

Семья Сашеньки Яновской

Александра Бруштейн родилась 11 августа 1884 года в семье доктора, общественного деятеля и писателя на идише Якова Иехильевича (Ефимовича) Выгодского и его жены Елены Семёновны Выгодской (в девичестве Ядловкиной) — девушки из ассимилировавшейся еврейской семьи.

Яков Ефимович Выгодский был старшим ребенком в многодетной семье — у него было еще шесть братьев. В книгах Бруштейн много упоминаний о дедушке и бабушке. Пожалуй, самый запоминающийся — празднование Пасхи, когда в дом к родителям собираются все семь братьев. Бабушка называет их «мои бриллианты». («Бабушка и Бася-Дубина с ног сбились в ожидании гостей: к вечерней пасхальной трапезе должны съехаться и сойтись все семь сыновей! Кроме уже приехавших Тимы и Абраши, ждут еще дядю Ганю, врача-окулиста из Петербурга, и дядю Лазаря, студента-медика из Харькова. Да еще здешние сыновья — папа, Николай, Мирон. Итого — семеро!»)

Это удивительно тёплая, дружная и любящая семья, и сама писательница говорит о том, что когда она думает о большой и крепкой семье, ей на память приходит именно этот семейный вечер.

Отец Саши был одним из докторов-подвижников, которые стремились в первую очередь помочь пациенту, не выясняя национальности, политических взглядов и финансового положения больного. Выгодского приглашали к самым богатым и знатным пациентам Вильно, но он успевал и работать в городской клиникем — помогать неимущим.

Бруштейн вспоминала: отец уставал так, что у него тряслись руки, и матери приходилось резать ему еду. И Саша, и появившийся через несколько лет сын Семен, воспитывались на живом примере, как надо относиться к людям, как помогать им — искренне и бескорыстно.

Отношения с дочерью у Якова Ефимовича были особенные и здесь лучше предоставить слово самой Александре Бруштейн. Вот отрывок из «Дороги»:

« — Папа, — говорю я тихонько, — какой дом, Юзефа говорит, у тебя будет... в три аршина? — Да ну, — отмахивается папа. — Юзефины сказки!.. — Как же мы все там поместимся? — Нет... — неохотно роняет папа. — Я там буду один. — А мы? — Вы будете приходить ко мне в гости. Вот ты придешь к этому домику и скажешь тихонько — можно даже не вслух, а мысленно: папа, это я, твоя дочка Пуговица... Я живу честно, никого не обижаю, работаю, хорошие люди меня уважают... И все. Подумаешь так — и пойдешь себе...»

В этот день дочь и труженик-отец, даже не заметивший в вечной своей работе, что в центре города есть такой замечательный сквер, «кутят». Они никуда не торопятся, сидят в сквере, поедают бублики и мороженое «крем-брюля». Говорят о разных разностях. ...«Папа обнимает меня, я крепко прижимаюсь к нему. Вероятно, это одна из тех минут, когда мы особенно ясно чувствуем, как сильно любим друг друга...»

Но именно здесь, в этом месте, писательница Бруштейн внезапно прервет свое повествование.

«Папа мой, папа!.. Через пятьдесят лет после этого вечера, когда мы с тобой „кутили“, тебя, 85-летнего старика, расстреляли фашисты, занявшие город. Ты не получил даже того трехаршинного домика, который тебе сулила Юзефа, и я не знаю, где тебя схоронили. Мне некуда прийти сказать тебе, что я живу честно, никого не обижаю, что я тружусь и хорошие люди меня уважают... Я говорю тебе это здесь».

Но случится эта трагедия ещё не скоро, а пока Саша растёт среди удивительных людей и впитывает всё то, что её окружает – теплоту, любовь, и принципы – истового труженичества, высокой культуры и безукоризненной порядочности.

Своя семья и взрослая жизнь

Неожиданно для всех в 17 лет Саша вышла замуж за 28-летнего доктора Сергея Бруштейна, уже тогда известного физиатра.

«Встретил девочку — удивительную. С этой — не заскучаешь...» — так писал он о жене.

Их сын Михаил впоследствии стал главным инженером на фабрике «Красный октябрь», дочь Надежда создала знаменитый ансамбль народного танца «Березка».

После 1917 года Александра Бруштейн с неиссякающим энтузиазмом бросилась строить новое общество. Только в Петрограде она открыла 117 школ и кружков по ликвидации безграмотности. Написала более 60 пьес для детей и юношества — оригинальных и переложений классиков от Диккенса до Сервантеса. Пьесы пользовались успехом, впрочем, не слишком громким.

В целом судьба Александры и её близких по тем временам складывалась удачно — её печатали, хвалили, муж возглавлял Государственный институт физиотерапии, сын изобретал новые рецепты конфет, дочь ставила сольные номера в театре. Никто не пострадал от репрессий, никого не притесняли.

Но ничто и не предвещало, что вполне заурядный драматург вдруг станет автором удивительной книги.

Война

Судьбы семьи изувечила война. В 1941 году после оккупации Вильно-Вильнюса погибли отец и мать Саши — Яков и Елена Выгодские. Сын Михаил трудился в тылу, напряженная работа вызвала тяжелую болезнь сердца. Дочь Надежда с фронтовой бригадой гастролировала на передовой и уцелела чудом. Муж возглавил кафедру физиотерапии в Новосибирске, в эвакуации, и через два года после Победы тоже скончался от сердечного заболевания.

У самой Александры Яковлевны тяжелые переживания «ударили по глазам» — почти глухая писательница начала стремительно терять и без того слабое зрение. И... стала работать ещё больше.

Дорога уходит вдаль

Первый том трилогии «Дорога уходит в даль» опубликовали в 1956 году. И книга за считанные годы сама, без рекламы или раскрутки, стала всесоюзным бестселлером.

Все события, описанные в книге достоверны, большинство её героев жили на самом деле. Бруштейн рассказывала о том, что видела и слышала, не позволяя себе неправды даже в мелких деталях. «Дорога» изумительно написана. Её раздергивают на цитаты, безупречно точно описывающие те или иные события жизни, причем у каждого фаната набор цитат свой. «Умалишотка!». «Моя семейства». «Какое глупство, Юзефа!».

Юбилейная речь

На юбилейном вечере, посвящённом 80-летию Александры Бруштейн, большой зал Дома литераторов не вмещал всех желающих. Говорят, вместо 700 человек поздравить писательницу пришло полторы тысячи. Любовь Кабо вспоминает:

Мы с Фридочкой Вигдоровой сидели на одном стуле. Фрида потом напишет Александре Яковлевне: «Никогда не видела зала, который был так полон любовью. Зал, готовый взорваться от любви. А мне от любви к Вам все время хотелось плакать...»

Александра Яковлевна была растерянной, взволнованной, то ли плачущей, то ли смеющейся — издали, из зрительного зала, не разберешь. А зал веселился, хохотал, аплодировал. Юбиляршу приветствовали Леонид Утесов и Сергей Образцов, звучал записанный на пленку голос Корнея Чуковского: «Вы старая-престарая старуха...», и, словно полемизируя с Чуковским, стихи Самуила Маршака — десятилетней давности, написанные еще к прошлому юбилею:

Пусть юбилярша, А. Я. Бруштейн, Намного старше, Чем Шток и Штейн, Пускай Погодин В сынки ей годен, А Корнейчук Почти что внук... Однако все же, — Как у Жорж Занд, — Что год — моложе Её талант...

В ответной речи на своём 80-лети Бруштейн скажет удивительные слова:

«Когда сегодня здесь говорили, я все думала — о ком это они говорят? В чем дело? Кто это? Какая замечательная старушка! Умная, талантливая, чудесный характер... И чего-чего только в этой старушке нет. Я слушала с интересом... Товарищи! Я, конечно, трудяга, я много работала, мне дано было много лет... Но сделанного мною могло быть больше и могло быть сделано лучше. Это факт, это я знаю совершенно точно... Смешно, когда человек в 80 лет говорит, что в будущем он исправится. А мне не смешно. Я думаю, что будущее есть у каждого человека, пока он живет и пока он хочет что-то сделать... Я сейчас всем друзьям и товарищам, которые находятся в зале и которых здесь нет, даю торжественное обещание: пока я жива, пока я дышу, пока у меня варит голова, пока не остыло сердце, — одним словом, пока во мне старится „квартира“, а не „жилец“, — до самого последнего дня, последнего вздоха...»

О тупом, непобедимом зле 

В чём же секрет успеха книг Бруштейн? Корней Чуковский писал ей в восторженном письме, что в лепке характеров, в диалогах прежде всего, чувствуется крепкая рука драматурга. Все так: речвые характеристики у Бруштейн идеальны, и речь горничной Юзефы не спутаешь с такой же русско-польско-еврейской речью бабушки, а Гриша Ярчук — это не только фирменная приговорка «запохаживается» или шепелявое «слуфай», но и собственное построение фраз.

Но ведь она уже много лет была детским драматургом и почему же тогда пьесы Бруштейн — даже лучшие и популярнейшие из них — это просто хорошие пьесы. Не гениальные и даже не хиты.  

Конечно же, это «роман воспитания», каких много было в советской литературе — «Кондуит и Швамбрания», «Республика ШКИД», «Белеет парус одинокий» и т. д. Но в рамки классической детской литературы это произведение не умещается. Дмитрий Быков в статье о «Дороге...», назвал её «книгой без правил». Внежанровой, вневременной, не имеющей гендерной ориентации и возрастных ограничений. 

Но лучше всего, на наш взгляд, ему удалось сформулировать секрет успеха этой очень детской и совсем недетской книги в упомянутой видеолекции «История о девочке, живущей на границе миров» из цикла «Сто лет – сто книг». Вот она, обещанная выше цитата:

«Я понял, в чём секрет этого удивительного произведения. Сашенька Яновская, которая выросла в очень живой семье, на протяжение всей книги постоянно сталкивается с нерассуждающим, тупым и непобедимым злом. И вот эта эмоция нам всем очень близка! Мы не понимаем, как человек может быть настолько жесток и глуп. А он может — и даже получает от этого удовольствие. Доминирующая эмоция этой книги — это сначала ужас, а потом весёлая злоба при столкновении со страшным, тупым злом — с расизмом, антисемитизмом, с чванством богатых, с репрессивной системой государства...» 

Тупое зло — оно не имеет национальной или временной принадлежности. Дети всегда распознают его лучше всех, какую бы форму оно не принимало.

Зло — это нищета детей, которых не пускают в панские дома, хотя дети эти — замечательные умницы. Это когда девочка обездвижела от голода и запущенного рахита.  Это страшная несправедливость репрессивной системы гимназического воспитания, когда детям не позволяют читать даже Пушкина и унижают на каждом шагу. Всё это, вместе с «расизмом, антисемитизмом, чванством богатых и репрессивной системой государства» — явления одного порядка и проявления одной и той же силы, которую так важно уметь распознать и «не пытаться найти компромис, не договариваться, не бояться, а прямо вот здесь и сейчас, не сходя с места, победить. И у нас нет другого варианта — мы погибнем или победим». Детям это очевидно.

Зато в самом факте появления такой книги, как «Дорога уходит вдаль...» есть что-то невероятно обнадёживающее. То, что таким кристальным людям, как Александра Бруштейн всё-таки удаётся иногда пройти сквозь сложнейшую, жесточайшую эпоху как нож сквозь масло — и остаться таким же светлым человеком с неисковерканной душой, да ещё и передать огромному количеству детей те простые и честные правила жизни, и сделать прививку от «тупого зла»  – всё это, безусловно, вселяет оптимизм. Спасибо Вам, Александра Яковлевна!

Ирина Родионова 

В статье использованы материалы: Дмитрий Быков, «Александра Бруштейн», «Дилетант», № 7, июль 2014 года, «История о девочке, живущей на границе миров: Дмитрий Быков советует трилогию «Дорога уходит в даль...», Александра Бруштейн: Дорога уходит вдаль

www.izbrannoe.com

биография, личная жизнь и книги

В русской детской литературе двадцатого века важное место занимает одна из талантливых писательниц. Александра Яковлевна Бруштейн - драматург и автор многочисленных книг и рассказов для детей.

Биография

Молодая семья доктора и общественного деятеля Якова Иехильевича Выгодского и дочери театрального врача Елены Семеновны Выготской (в девичестве Ядловкина) жила в городе Вильно Российской империи. Там у них 11 августа 1884 года родилась дочь - Александра Яковлевна Бруштейн. Биография этой девочки впоследствии преисполнится невзгодами, болезнями и горем. Ей придется пережить смерть отца, сына и мужа.

Девушка окончила Бестужевские высшие женские курсы в Петербурге.

Сашу притягивала революционная деятельность. Уже во время учебы в институте она приобщилась к организации, которая оказывала помощь ссыльным и заключенным. А также учила простых рабочих читать и писать.

Побывала во Франции и Цюрихе, куда съезжались все революционеры. А после революции 1917-го года Александра Яковлевна Бруштейн вместе с другими революционерами начала строить новое общество. Она открыла более ста школ и кружков по ликвидации безграмотности населения. Одновременно готовила репертуар для детского театра.

Александра Яковлевна страдала заболеванием слухового аппарата. С годами ее глухота усиливалась. О своей жизни писательница позже напишет автобиографическую книгу "Дорога уходит в даль". Скончалась 20 сентября 1968 года в Москве.

Семья

Отец Александры был заступником евреев, врачом-подвижником, стремился помочь пациенту, независимо от его национальности и социального положения. Яков Ефимович днем работал в городской больнице, а по вечерам помогал неимущим. Уставал настолько, что тряслись руки.

У Александры был младший брат - Семен Яковлевич Выготский, который позже стал инженером-гидростроителем, автором различных монографий.

Саша и ее младший брат Семен воспитывались, глядя на отца. Они так же, как и Яков Ефимович, стремились бескорыстно помогать людям.

В 17 лет будущая советская писательница вышла замуж за доктора-физиатра Сергея Бруштейна, который был старше ее на десять лет.

Вскоре, в 1904-ом году, у них появилась дочь Надежда Сергеевна Надеждина. Она стала балетмейстером и создала ансамбль народного танца "Березка". Через три года родился сын Михаил Сергеевич Бруштейн - инженер-механик, а позже и главный инженер фабрики "Красный октябрь". Ему принадлежит ряд изобретений в кондитерстве.

В семье Александры все складывалось удачно. Ее произведения печатали, муж вскоре возглавил институт физиотерапии.

Война в жизни Бруштейн

Но скоро началась Первая мировая война. Немцы сильно ущемляли права евреев, заставляли платить контрибуцию. Отец Александры Яковлевны заступился за них, помогал невиновным выбраться из заключения. Вскоре и самого Якова Выготского немцы арестовали. Несколько лет он провел в лагере в голоде и холоде. Но и там он старался помочь людям, оказывая медицинскую помощь. Через два года отца писательницы выпустили.

А в 1941-ом, когда началась Вторая мировая война, 85-летнего врача вновь арестовали. Через некоторое время он скончался.

Сын Александры, Михаил работал в тылу. От напряженной работы проявилось тяжелое заболевание сердца. В скором времени он умер. Дочь Надежда гастролировала на передовой и лишь чудом осталась в живых. Уже после окончания войны Сергей Бруштейн умер от заболевания сердца. Из-за сильных переживаний Александра Яковлевна Бруштейн очень быстро начала терять зрение. Но работала еще больше.

Книги

Александра Яковлевна - автор более шестидесяти пьес для детей. Среди них наиболее известными являются "Голубое и розовое", "Май", "Так было". Она же была автором инсценировок по известным книгам "Дон Кихот" (в 1928-ом году), "Жестокий мир" по Диккенсу (1954-ый) и "Хижина дяди Тома" (1948-ой год). Некоторые произведения автора издавались под псевдонимом Александры Яковлевны Нирге.

В 1956 году вышла автобиографическая книга "Дорога...", автором которой является Александра Яковлевна Бруштейн. Книги писательницы проникнуты добром, хорошими поступками и любовью к людям. В них можно почерпнуть полезные советы.

Немного о "Дороге..."

Книга состоит из трех частей. Первая так и называется "Дорога уходит в даль". В ней рассказывается о девятилетней девочке Сашеньке, прототипом которой является сама писательница. Юная Сашенька замечает много несправедливости в жизни - бедность, голодающих детей.

Однажды Сашенька увидела в парке безрукого художника, рисующего картину ногами. Сашенька очень хотела ему помочь и поддержать, поэтому решила купить одну из его картин. Он предложил ей пейзаж и дал жизненное напутствие, которое девочка запомнила навсегда.

Книга быстро обрела популярность во всем Советском Союзе. Это была не просто история, это была книга воспитания. В "Дороге" очень трогательно и тепло описывает Александра Яковлевна и свой родной город Вильно.

Продолжение истории

Через два года, в 1958-ом году, вышла вторая часть трилогии "В рассветный час". В ней рассказывается о годах учебы Сашеньки в институте. Несмотря на все сложности обучения, она стала лучшей ученицей. Вскоре у нее рождается братик Семен. Сама же Сашенька заканчивает учебу. В книге описываются и важные исторические события - убийство Александра III и начало царствования Николая II.

В 1961 году вышла заключительная книга трилогии под названием "Весна". После окончания института Сашенька устраивается на работу - она преподает английский язык. Наступает новый, двадцатый век. Он связан с демонстрациями и повсеместным голодом. Также в книге подробно описывается дело Дрейфуса.

Александра Яковлевна Бруштейн - писательница, тонко чувствующая детскую психологию, прошедшая через многие жизненные тяжбы, но не сломленная ими. Ее "Дорога..." до сих пор издается и читается не только детьми, но и взрослыми.

fb.ru

Александра Бруштейн - биография, список книг, отзывы читателей

#БК_2018 (10. Книга, написанная от лица ребёнка.)

Мне жаль, что я не читала этой книги в возрасте главной героини. Было бы очень интересно сравнить впечатления меня-ребёнка и сегодняшней меня. Зато очень здорово, что я взялась за книжку сразу после Богач, бедняк . Потому что жутких родителей Джордахов обязательно должен был уравновесить кто-то вроде папы Сашеньки Яновской для поддержания гармонии в мироустройстве.

Вот где замечательный образец родителя. Яков Яновский - врач, очень занятой человек, но если у него есть свободная минутка, он никогда не отмахивается от своей почемучки-дочки, которую ласково зовёт Пуговка, терпеливо отвечает на её вопросы, и для неё всегда готова шутка-прибаутка. И самое главное - он воспитывает. Ненавязчиво, не догмами, а своим примером и реакцией на различные жизненные ситуации отец учит Сашу чувствовать людей и делать собственные выводы о том, что такое хорошо и что такое плохо.

Эта девочка-Пуговица и её папа очень напомнили Глазастика и Аттикуса из "Убить пересмешника": те же милые прозвища, доверительные отношения между отцом и дочерью, любознательные девочки и мудрые воспитатели-отцы. И несправедливость, которая существует в мире, против которой бессильны даже они, эти всемогущие родители. Но каждый из них по крайней мере старается делать все, от них зависящее, чтобы этой несправедливости стало поменьше.

В книге очень много тех ярких моментов, воспоминания о которых мы уносим с собой во взрослую жизнь, всех тех цветных кусочков, из которых потом складывается красочный калейдоскоп детства.

Маленькие радости, которыми способны восторгаться только дети, ежедневные открытия и настоящие чудеса, дружба, первые разочарования и трудности, первое столкновение с взрослым миром - эта книжка полна неподдельных детских эмоций, и потому так интересно было читать её, возвращаясь мыслями и в собственное детство тоже.

Да, отдельным бонусом для меня шла речь Юзефы (ностальгия по белорусской трасянке?:)) и прозвище папы - Карболочка! Аааааааа!))

readly.ru

Бруштейн. Прекрасные черты

Берусь за перо с радостным волнением, так как загляну в свою юность и буду вспоминать человека, которого безмерно любила. Может быть, моя судьба сложилась бы иначе, менее интересно, если бы я не встретилась с Александрой Яковлевной Бруштейн. Она всегда в моей душе.

Познакомилась я с Александрой Яковлевной в Петроградском ТЮЗе, где шли её пьесы и где я работала как актриса, начиная с 1922 года и по 1934 год. Впервые я её увидела в 1924 году, когда Александр Александрович Брянцев начал репетировать пьесу «Гаврош» в её инсценировке по роману Гюго «Отверженные». Нам всем в театре Александра Яковлевна очень нравилась не только потому, что была вежлива и обходительна со всеми, но и потому, что широта её знаний, её образованность удивляли даже самых просвещённых и умнейших людей нашего театра, а в ту пору их в ТЮЗе было немало. Её обаяние как человека распространялось на всех.

С каким волнением мы, молодые актёры, ждали выступления Александры Яковлевны на наших «Четверrax», которые устраивал в то время заведующий литературной частью театра Самуил Яковлевич Маршак. Кто только не выступал на этих «Четвергах» – художники, писатели, музыканты, актёры, учёные! Частыми гостями были Корней Чуковский, Евгений Шварц, Даниил Хармс, Вениамин Каверин, Антон Шварц, Николай Акимов и, конечно, Александра Яковлевна Бруштейн. Я просто была влюблена в неё, да и не я одна. Когда она что-нибудь рассказывала, это был такой каскад остроумия, необычайных поворотов! Это был такой блеск, что мы готовы были её слушать без конца, а уж если она рассказывала что-нибудь смешное, мы, молодёжь, захлебывались от смеха и восторга и кричали ей: «Александра Яковлевна, расскажите ещё что-нибудь!» Даже когда она выступала где-нибудь на серьёзные темы, мы старались не пропустить её выступление.

Александра Яковлевна плохо слышала и носила аппарат. Из-за её глухоты мы, молодёжь, считали её гораздо старше, чем она была, и про себя говорили: «мировая женщина старуха Бруштейн», а «старухе» было всего 40 лет.

Её глухота нисколько не мешала ей радоваться жизни. Много лет спустя она мне говорила: «Знаешь, это даже иногда удобно, когда кто-нибудь долго и нудно выступает или просто говорит глупости – я выключаю аппарат и наслаждаюсь тем, что не общаюсь с дураком».

Она была доверчива, вернее, верила людям, прощала им их ошибки. Она напоминала Доктора в пьесе Шварца «Тень», который говорил, что «в каждом есть что-то живое» и что надо только «задеть за живое» и всё станет ясно и просто. Она никогда не желала никому зла, постоянно кого-то устраивала, за кого-то просила. Забота о других не мешала, а помогала ей жить. Она не только умела рассказывать сама, она, как никто, умела и выслушать человека, дать совет, если он нуждался в этом. Все, кто её окружали, были с ней откровенны «до донышка», как говорила она, – так она умела расположить к себе человека.

Она умела грустно улыбнуться над житейскими невзгодами, и именно ей принадлежат реплика и ремарка из «Хижины дяди Тома», которые потом вспоминались старыми тюзянами на протяжении долгих лет: «Как живёшь, Топси? – Хорошо, – сказала Топси (и заплакала).

За свою долгую жизнь я много встречала хороших и интересных людей, с удивительными биографиями, с превосходным складом ума. Но подобной женщины мне встретить больше не пришлось. Может быть, это объясняется моим преклонением и глубокой любовью к ней до последних дней её жизни. Каждая встреча с ней была для меня праздником жизни и утверждением своих сил. Она не только была для меня добрым советчиком во всех моих жизненных начинаниях и делах, моим университетом, но и одним из самых близких мне людей.

В период моей работы в Ленинградском ТЮЗе почти все её пьесы ставил режиссер Борис Вольфович Зон – «Продолжение следует», «Хижина дяди Тома», «Четыре миллиона авторов», «Так было», «Дон-Кихот». Работали они весело, радостно, от души смеялись. Александра Яковлевна вносила много предложений в режиссёрское решение пьесы, и Борис Вольфович почти никогда не сопротивлялся. Особенно удачной была их работа в спектакле «Так было», где я играла одну из любимых моих ролей, написанную ею для меня лично.

«Так было» – пьеса, повествующая о событиях далёкого для зрителей ТЮЗа 1905 года, была проникнута боевым революционным духом. Взрослые роли в спектакле играли актёры, чьи имена в недалёком будущем получили широкую известность и в Ленинграде, и за его пределами. Холёного, спокойного, равнодушного к судьбам неимущих, представительного, эффектного губернатора играл Николай Черкасов. Антуся – тупо послушного своим хозяевам, медлительного лакея играл Борис Чирков, мягко передававший белорусский акцент. Выгнанного за революционную деятельность из столичного университета и возглавлявшего революционные силы в маленьком белорусском городке студента играл Виталий Полицеймако. Играл он своего студента с добродушным пониманием человеческой психологии. Молодого рабочего Мотке играл Леонид Любашевский. Трогательно-смешного, нелепого Амдурского, зарабатывающего свой хлеб сбором подаяний на бедных, играл Михаил Шифман. Эффектную, статную польку, хозяйку мастерской пани Псешедскую играла Параскева Денисова. Хозяев мельницы, компаньонов Пундика и Талежкина играли Герман и Оранский.

Образам хозяев маленького городка и их лакеев противостояли образы революционеров и просто бедных, обездоленных людей.

Один из лучших образов в этом спектакле был создан автором и актрисой Мунт – образ бедной женщины, много повидавшей горя, ласково прозванной всеми Бабинькой. Она являлась воплощением мудрого спокойствия, здравости суждений, покоряющего внимания и тепла к людям.

Отлично выписанные драматургом детские образы в спектакле были поручены молодым актрисам. В мире детей как в маленьком зеркале отражался мир взрослых. Упитанный, неповоротливый, тупонаивный мальчик Женечка (Охитина), выплёвывающий на голубой бархатный костюмчик куски пищи, которую он не способен от переедания уже проглотить, и увенчанная огромным бантом кукольная Сонечка (Ваккерова) – дети компаньонов фирмы «Тележкин и Пундик» – родительское клеймо оставляет на них отчётливый след. Иное дело вечно голодная, забитая своей хозяйкой девчонка в услужении Франька (Уварова). Закутанный в одеяло хозяйский младенец не по её хлипким силам, она то и дело кладёт его куда-нибудь, забывая свою ношу, и с испугом возвращается за ней. Есть в ней детская потребность в ласке и мальчишеская оголтелость, сближающая её с мальчишками двора, которых играли Маркелова и Солянинова. Их вожак Абке – Пугачёва. Он продавец газет и к своей работе относится с горячностью, ему во всём присущей. Костюм мальчишки весьма живописен. Большущие штиблеты, короткие рваные брюки, на огненно-рыжих волосах не умещается убогая шапчонка. Он фантазёр и выдумщик, самозабвенно азартен. Задумав экспроприацию денег у богачей в пользу рабочих, он её осуществляет со всей ребячьей компанией. На ребятах – обычные бумажные маски с отверстием для носа и глаз, заканчивающиеся надрезами у подбородка вроде бороды, у Франьки отверстия не совпадают с глазами, что создает ряд комических эффектов, на её «дитяти» тоже налеплена газетная маска. Абке, также как его товарищи, убеждён в своей неузнаваемости и праве изымать деньги у хозяев в пользу их рабочих. А когда мероприятие проваливается, и вместо него по сходству цвета волос арестован его брат рабочий, Абке переживает глубоко и болезненно. Пьеса Бруштейн «Так было» вместе с пьесой Макарьева «Тимошкин рудник» – первые советские пьесы для детей, принёсшие театру такое обилие актёрских побед. Роль Абке была написана хорошо, но характер моего героя был сложный, и мне пришлось приложить немало труда, чтобы быть убедительной в раскрытии разных сторон образа. Недаром Зон перед выпуском спектакля писал, «что главное в его режиссёрской работе над этим спектаклем—это работа с исполнителями». (Рабочий театр. Л., 1929, № 2.) Я была занята во всех в то время идущих пьесах Александры Яковлевны в ЛенТЮЗе, но роль Абке была моей любимой ролью из её пьес. Некоторые забавные словечки, которые я придумала для моей роли, надолго запомнились маленьким ленинградцам – зрителям ЛенТЮЗа тех времён. Много лет спустя они приветствовали меня словом «экспропрация»—так мой герой Абке произносил слово «экспроприация». Эта же «экспропрация» надолго стала моим прозвищем у Александры Яковлевны.

Впоследствии, когда мы с Александрой Яковлевной крепко подружились, я спрашивала её: «Наверное, автору легче выписывать роли, если он заранее знает, кто будет играть?» «Конечно, – отвечала она, – ведь знаешь творческие возможности человека. Правда, вы, актёры, иногда выдаёте такие сюрпризы, надеешься на одно, а он повернёт совсем в другую сторону. Хорошо, если в нужную». Но, мне кажется, неожиданностей, кроме радостных, у неё в ЛенТЮЗе не было. Правда, наш юный зритель иногда своим поведением ставил актёра в тупик, но это редкие случаи, и, как правило, он (зритель) своей реакцией на то или иное событие корректировал роль в правильную сторону.

Александра Яковлевна почти всегда присутствовала на своих спектаклях и делала для себя выводы. «Зритель меня учит, что нужно и чего не надо делать, он умнее нас», – говорила она. На самом деле она вела зрителя по тому руслу, которое было выписано в её пьесах.

Она любила театр, любила актёров и, мне кажется, она в ту пору работала в ЛенТЮЗе с удовольствием и большим удовлетворением.

У неё характер был легкий – по крайней мере, ей удавалось в этом убедить даже близких людей. На деле за этой мнимой лёгкостью скрывалось ответственное, не щадящее себя отношение ко всем поворотам и сложностям судьбы.

Всё самое интересное в Ленинграде, да потом и в Москве, тянулось к ней. В её доме собирались писатели, журналисты, архитекторы, учёные, музыканты, актёры – её всё интересовало и все интересовали.

А скольким писателям она помогала своими советами, скольких людей она обогревала в их трудные минуты жизни, скольким помогала не только советами, но и материально. Сколько отослала посылок в разные концы нашей страны!

В своих книгах «Дорога уходит вдаль», «В рассветный час», «Весна», «Вечерние огни» она описала свою биографию, и по книгам можно судить, какая незаурядная это была женщина с самых ранних лет.

У неё была удивительная память – она знала наизусть «Евгения Онегина», «Горе от ума», массу стихов Пушкина, Лермонтова, Державина, Тютчева, Блока, Гумилёва, да всех не перечислишь, к случаю мгновенно цитировала того или иного писателя или изречения учёного, философа или просто остроумного человека. Спросишь, бывало, о поэте, она тут же вспоминала, что сказал Лев Толстой: «Есть поэты плохие, есть средние, есть хорошие, есть очень хорошие, есть отличные – а потом бездна, и по ту сторону бездны – Поэты». Или я вспомню, что Станиславский сказал: «Нет маленьких ролей – есть маленькие актёры». «А Шиллер сказал, – говорила она мне, – для хороших актёров нет плохих ролей».

Мне захотелось пойти в гости, где собирались интересные для меня люди, а мне забыли позвонить, чтобы я пришла, рассчитывая, что я буду обязательно. Александра Яковлевна тут же вспомнила Насреддина: «Если вы настолько неотесанны, что не пригласили меня, то я не настолько груб, чтобы не вспомнить о вас». «Бери коробку конфет или цветы и иди, если тебе интересно».

Когда я жаловалась ей, что кто-то меня обидел, она говорила: «Ну что ты огорчаешься, ведь Бог сделал людей из разного материала; одних из золота, других из серебра, а на некоторых материала не хватило, и он их сделал, сама понимаешь из чего. Они такие и есть, так что не огорчайся, они не стоят того».

Как-то я сказала: «Мать, мне некогда отвечать на письма, а жаль, есть очень интересные». Александра Яковлевна прочла их и проговорила: «Знаешь, я Володе Яхонтову отвечу сама, вместо тебя», – и у них началась переписка. Не знаю, сохранил ли Яхонтов её письма, но они явно были интересны, так как Владимир Николаевич Яхонтов в полном упоении говорил мне: «Какие у вас интересные мысли об искусстве, о жизни». Он цитировал из них целые куски, он говорил, что я его потрясла своей глубиной. Я прибегала после встречи с ним к Александре Яковлевне и спрашивала: «Что ты такое написала? Я чувствую себя полной дурой, прекрати в письмах умничать, я не смогу с тобой соревноваться».

Мы от души смеялись. Также она отвечала Коле Акимову вместо меня – это её забавляло, но Николаю Павловичу Акимову я в конце концов призналась, попросила вернуть мне её письма и с великим удовольствием прочла их.

Как горестно, что тех, кто её хорошо знали лично, почти не осталось. Обидно, что о ней не будут знать всего того, что её выделяло среди людей.

Вот выдержка из последнего её письма ко мне:

«Каплюшечка!

Ты написала мне не письмо, а конфетку – такое доброе, милое, ласковое… Спасибо тебе, дорогая, – ты даже не представляешь себе, как это мне сейчас кстати!

Настроение у меня, сама понимаешь, из рук вон, – я лежу с тяжёлым гипертоническим кризом, очень высокое давление и, хоть тресни, не снижается!

Дорогой мой Каплюшкин – всё, что ты написала о наших отношениях, ты словно прочитала в моей душе! Верно, деточка, верно, – мы, в самом деле, связаны так накрепко, навечно, что для наших отношений не страшны никакие долгие разлуки, никакие провалы в общении! Встречаемся после долгих разлук – и словно вчера расстались. Вероятно, это оттого, что заложены наши отношения давно, так прочно, в такое навсегда памятное и радостное время (Пятая Советская в Ленинграде – помнишь?), что этого нельзя забыть, даже потускнеть в памяти это не может! И ты для меня навсегда – та дочка моя Каплюша, которую я всегда помню и люблю. Горячо и нежно целую тебя, моя милая, дорогая.

Твоя Мама».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

biography.wikireading.ru

Встреча с родными А.Я. Бруштейн

Июль 29, 2011

Хижина дяди ТОма и Дон Кихот - это пьесы?

Инсценировки, насколько я помню.

Да инсценировки для Ленинградского ТЮЗа.

From:Date:
mar__
Июль 29, 2011 12:15 pm
(Link)
да, и те, кто видел, рассказывали, что спектакли были очень сильные.А "Кухаркины дети" - тоже пьеса?

Про то, что Вам рассказывали про А.Я., если можно,- напишете?

"Голубое и розовое" - я дала ссылку в предыдущем посте - безусловно сильная пьеса. Есть много рецензий - но до них пока еще руки не дошли.

рассказ! рассказ! рассказ!

Вы знаете, а рассказано было не очень много (хотя мы все записали на диктофон, конечно).Рассказывала, в основном, жена внука (правнучке на днях будет 50, она А.Я. почти не помнит). Рассказала о том, что они с первого знакомства очень понравились друг другу, что А.Я. сразу стала называть ее внучкой, а себя велела называть бабушкой (сейчас пришло в голову - не по аналогии ли с бабушкой Забелиной). Что А.Я. была очень работоспособным человеком, несмотря на почти полную глухоту и слепоту (любила работать в Переделкино и жила всегда в № 13). Что они жили с дочерью Надей (Надеждой Надеждиной) в Серебряном переулке, потом эта квартира стала общежитием ансамбля "Березка" (была еще дача на Николиной горе). Вопреки намекам, проскочившим в нескольких мемуарах, - что Надежда была очень заботливой дочерью - и не менее заботливой тетей (в семье о тете Наде до сих пор вспоминают с восторгом). Что у нее было прекрасное чувство юмора - особенно в том. что касалось ее физических недостатков. Что А.Я. всегда очень заботилась о своей семье, поддерживала материально сына и его семью. Что муж А.Я. Сергей Бруштейн был знаменитым врачом-физиотерапевтом, работал и дружил с Семашко. В круге общения А.Я. были называны Фрида Вигдорова, Юрий Герман, Виктор Шкловский, Клавдия Пугачева.

спасибо большое!

Может быть, попозже Илья придет и что-то дополнит.

Спасибо

:)

и героиня Фриды Вигдоровой, Саша, живет именно в Серебряном переулке..никаких аналогий, просто очень приятно встречать пересечения любимых авторов:))))

У Вигндоровой есть несколько рецензий на постановки пьес Бруштейн.

From:Date:
xfqybr
Август 25, 2011 12:11 pm
(Link)

A u vas net oschuschenija, chto mezhdu nimi voobsche mnogo obschego? Ili ja vsjo propustil i tut eto uzhe obsuzhdalos'? Vsu zhizn' u menja oschuschenie, chto malo kem chitannaja, uvy, trilogija Vigdorovoj , nechto vrode 'Dorogi' bolee pozdenj epoxi, xotja i na drugom materiale. Net?

Пожалуй. Я перечитаю Вигдорову и напишу, хорошо?

From:Date:
xfqybr
Август 30, 2011 09:17 pm
(Link)

Да, было бы очень интересно. Так вы читали детдомовскую трилогию? А "Мой класс"?

Спасибо за рассказ! Первый раз вижу первое издание "Дороги...". Интересно, а внутри тоже цветные иллюстрации?

Нет, черно-белые, насколько я запомнила.

Большое спасибо!

Пока очень мало удалось сделать. Но мы постепенно пьесы отсканируем.

From:Date:
mar__
Июль 29, 2011 02:12 pm
(Link)

спасибо!

У меня как раз такое издание "Дороги...",еще с папиного детства осталось.Не знала,что это первое.

Насколько я знаю - первое.

сколько всего... до слёз...

Спасибо!

И от меня спасибо, хоть и с опозданием. Конечно, хотелось бы еще подробностей, но и эти свидетельства драгоценны. Кстати, в книге воспоминаний Веры Пановой есть пара очень теплых строк об А.Я.Бруштейн, которая одобрительно отнеслась к ее первой, еще довоенной пьесе "В старой Москве".

Да, А.Я. очень много ведь сделала для Веры Пановой.

lyudi-knigi.livejournal.com

"Прям, правдив и благороден..." - Люди Книги А.Я. Бруштейн "Дорога уходит в даль".

Октябрь 28, 2011

parma_astar12:17 am - "Прям, правдив и благороден..."

  Друзья, этой зимою (долгими вечерами) я зачитывалась "Книгой воспоминаний" учёного-востоковеда Игоря Дьяконова. Книга о нём и его поколении, которое родилось перед революцией, росло в Советской России и пережило всё, что страна ему уготовила. Написано очень живо, увлекательно, со многими и многими подробностями тогдашнего времени. А в главах 9 (1935 - 1936) и 11 (1937 - 1939 годы) есть многократные упоминания о Шуре Выгодском!

Я тут собрала в одно место некоторые (разрозненные) выдержки из текста, в которых оживает, по-моему, замечательный образ двоюродного брата Александры Яковлевны Бруштейн. Пусть будет!

       " … Новый учебный год, новый, важный год в моей жизни начался рано: уже в первой половине августа я вернулся из Хиттолова, где стало мокро, холодновато и, главное, скучно, – и поехал в Лугу – навестить Нину. Там она жила с сестрой, семнадцатилетней Лялей, и ее ежедневно навещал Шура Выгодский, недавно обретенный друг, познакомившийся с ней, когда она посещала лекции и сдавала экзамены на литературном факультете. Он был немного, а может быть, и не совсем немного, влюблен в Нину, – но я к нему не ревновал: хотя он не уступал мне ни внешностью, ни умом – напротив, я считал его много умнее себя, – но я знал, что он прям, правдив и благороден – и он знал о нашей с Ниной любви; поэтому мне не приходило в голову его бояться.Ум Шуры Выгодского признавал даже такой разборчивый презиратель человечества, как Мирон Левин.Что касается Шуриной правдивости, то она была провербиальной и иной раз являлась предметом шуток. Без страха говорил он и в споре с преподавателем, что он думал.    …Центр притяжения всей компании был Шура Выгодский. Отец его был врач, известный с дореволюционных времен, квартира его – на набережной Васильевского острова почти против Николаевского моста (лейтенанта Шмидта) – была нетронутым обиталищем петербургского интеллигента: хорошая мебель, мягкие кресла, необыкновенной ширины и мягкости диван, на котором могла уместиться сразу почти вся компания. У Шуры мы по большей части и собирались.         ...Шура был среднего роста – ниже меня, черноволосый и голубоглазый, в лице его была какая-то неправильность, которую не берусь определить, но это было одно из тех лиц, которому не надо быть правильным, потому что сияющий в нем ум и доброжелательность делают его прекрасным. Шура не только располагал к себе, но каждый сразу и охотно признавал его превосходство над собой – тем большее, что он был необыкновенно человечен, скромен, тактичен, бескорыстно внимателен и морально чрезвычайно щепетилен. Если бы Нина влюбилась в Шуру, я без ревности признал бы за ним право на ее любовь. Но Шура был такой человек, для которого чужая любовь была неприкосновенна...      … Я уже говорил, что лето 1936 г. было началом явно улучшившихся времен. Заборных книжек и коммерческих магазинов уже не было. В стране все складывалось хорошо. Мы это обсуждали с Шурой Выгодским, когда он с Волей Римским навещал нас с Ниной на Зеленом озере…        … историки ЛИФЛИ были переведены на университетский исторический факультет, философы составили отдельный философский факультет.Еще при выпуске из нашей компании были рекомендованы в аспирантуру: Талка Амосова, Шура Выгодский, Нина Дьяконова…         … Но когда Нина вернулась из Павловска и явилась в Университет, ей было сообщено, что «Москва вас в аспирантуре не утвердила». И не только ее, но – какое необычное совпадение! – еще и Амосову, Выгодского…        …В Москве Шура Выгодский жил у своей двоюродной сестры, детской писательницы Бруштейн, Нина жила у своей тети, милой и доброй Юлии Мироновны, другие тоже устроились у разных друзей и знакомых, а я...       … Я был за то, чтобы не сдаваться; когда Шура Выгодский вышел, подавленный, из какой-то очередной канцелярии и стал говорить на ТУ тему, что, пожалуй, он и вправду не тот человек, которого нужно принимать в аспирантуру…        …Мы продолжали встречаться всей компанией у Шуры Выгодского в старой докторской квартире на набережной против Николаевского моста (моста лейтенанта Шмидта). О чем мы говорили? О своих бедах менее всего. У Шуры была арестована его двоюродная сестра, японистка Колпакчи, у Яши Бабушкина – отец в Евпатории, у меня – отец, у Нины – отец, у Юры Фридлендера – брат, у Воли Римского-Корсакова – сводный брат, у Ляли Ильинской – отец. (  Шура и Воля вскоре поступили в аспирантуру других институтов. Около этого времени вышел в свет подготовленный и комментированный Шурой и Юрой Фридлендером под  руководством М.А.Лифшица монументальный том «Маркс и Энгельс об искусстве». В 1940 г. Шура поступил на работу в Ленинградский Радиокомитет, где уже с 1938 г. работал Яша Бабушкин; Яша там и проработал всю блокаду; во многом благодаря ему, с трудом державшемуся у микрофона, голос радио был жив в течение всех роковых 900 дней; но после снятия блокады Яша был уволен и заменен каким-то москвичом; был мобилизован в армию и сразу погиб. – Шура был мобилизован еще в 1941 г. и тоже быстро погиб. ) ..."

Большое спасибо!А чей именно Шура сын - непонятно?

Гавриил Выгодский (в книге - Ганя),врач по глазным болезням, брат Якова Ефимовича и отец Шуры. Помните, правнучка Гавриила написала в сообщество и рассказала немного (но так интересно!) о своей семье?

Конечно, помню! :) Просто в книге говорится, что Тима и Абраша умерли в блокаду в Ленинграде, поэтому ленинградец Шура мог бы быть сыном кого-то и из них.

From:Date:
mar__
Октябрь 28, 2011 06:58 am
(Link)

тогда правнучка Гавриила Ефимовича писала о доме на Университетской набережной. Вообще надо, конечно, ссылку найти.

Пост от 9 апреля 2010 года

From:Date:
mar__
Октябрь 28, 2011 03:14 pm
(Link)

Спасибо

А я прочитала, что Университетская набережная находится как раз между Дворцовым мостом и мостом лейтенанта Шмидта (ох, не напутать бы! :) )

From:Date:
mar__
Октябрь 28, 2011 05:04 pm
(Link)
мой ответ "заскринился" - видимоЮ попал в спам из-за ссылок :)Попробую повторить, оставив одну:Все правильно прочитали :) Кстати, я тогда читая рассказ правнучки Г.Е. решила, не проверив номер, что имеется в виду знаменитый "дом академиков" - угловой. Нет, оказывается, речь идет о 21 номере. Это дом Трезини (т.е. бывший собственный дом архитектора). Его сейчас, к сожалению, перестраивают и, к еще большему сожалению надстраивают, не смотря на то, что это памятник архитектуры.

Вот он - на фото Яндекс-панорам: http://maps.yandex.ru/-/CBVwNNNh

Кстати, Александра Гавриловича (в военкоматовском документе его отчество пишется так, хотя Гавриил Ефимович - в статье о кафедре офтальмологии, котрой он заведовал, и в библиографии - через два "и" ) не призвали в армию, а он пошел сам добровольцем. Я сегодня поискала в сети информацию и нашла это и прямо в военных документах, и в воспоминаниях Нины Яковлевны Дьяконовой. Просто очень удивило про призыв в первые дни войны - у нас в Ленинграде масса уходивших в первые дни, в том числе из институтской среды,- были именно идущие добровольно. Целыми курсами уходили... Я потом попробую выложить то, что нашла.

Спасибо еще раз за рассказ :)

Так у Дьяконова написано.Спасибо!! Выложите, пожалуйста! Карта отличная: я по стрелке прошла по мосту на Английскую набережную. Не пойму, теперь это Благовещенский мост?

From:Date:
mar__
Октябрь 28, 2011 05:35 pm
(Link)

Да, этот дом почти в створе моста. Это мост Лейтенанта Шмидта, бывший Николаевский. Но наша чудесная топонимическая комиссия решила дать ему "исконное" имя Благовещенский ) Хотя Благовещенским он за всю историю был года 2, или 3. Старожилы называли, естественно, не Благовещенским, а Николаевским )) Хотя название "мост Лейтенанта Шмидта" - вполне прижилось и так говорили и пожилые люди.

В книге Дьяконова ещё упоминается сестра Шуры, правда, без имени.Это совпадает с рассказом velma_sj. Ну и известный доктор - конечно, Гавриил Ефимович.А про семьи Тимы и Абраши, увы, ничего не известно.

Спасибо.

Ах,а я как-то на воспоминания о Шуре обратила мало внимания. А книга Дьяконова-потрясающая! Я её очень люблю!Мама с ним дружила.

Дружила? - вот это да!! Книга завораживающая, действительно, хочется снова читать!А в семье Выгодских - достойнейшие люди!

И я Дьяконова немного знала. А теперь дружу с его 80-летним учеником,тоже маминым другом.Мамы 12 лет как нет... Книга перешла ко мне.Во время годовой депрессии она меня вытягивала.

From:Date:
vipera
Октябрь 28, 2011 03:23 pm
(Link)

И мои родители хорошо его знали, особенно мама. А я дружила с Митей Дьяконовым, его младшим сыном. Была веселая компания в Ушкове, где построили дачи рядом Дьяконов и Эткинд. Похоже, что мы с Вами как-то знакомы...

Моя мама, Нора Забинкова , и Моисей Кирпичников(они с Эткиндом были женаты на сёстрах) были соавторами по словарям,мы с мамой бывали у "кирпичей" в Ушково, впрочем мама чаще, т.к. я не была особой фанаткой лыж.А сейчас мамы уже нет, а мы дружны с Владимиром Ароновичем Якобсоном, маминым другом и учеником Дьяконова.Митя,вроде бы. постарше меня, так что я по сравнению с Вами была,вероятно, мелюзгой.Заходите в жж.:)

From:Date:
vipera
Октябрь 29, 2011 09:53 am
(Link)

Да мы с Вами соседи по Токсову и вполне знакомы, как я выяснила у своей дочки Ксюши :).

А я как-то не сообразила,что Вы-это Вы,даже просмотрев весь Ваш журнал. Что-то я упоминаний о Токсове в жж не нашла.

From:Date:
mar__
Октябрь 28, 2011 07:01 am
(Link)

Вот спасибо. Моя давняя приятельница в свое время училась в аспирантуре у Нины Яковлевны, бывала в семье Дьяконовых и много о них обоих рассказывала, но я не предполагала, что это так близко от героев "Дороги" :)

Спасибо )))

From:Date:
my_soul_08
Октябрь 28, 2011 02:07 pm

Спасибо,

(Link)

тронута. Все это было, было....

С огромным интересом читаю сейчас воспоминания И.М.Дьяконова (пришлось заказать по межбиблиотечному абонементу), спасибо за наводку! Я не из Питера, но столько встречается знакомых имен... Начиная с Нины Яковлевны Дьяконовой и Ефима Григорьевича Эткинда.

Очень радуюсь за Вас!Наберите в поисковике:Дьяконов Игорь Михайлович Википедия. В конце страницы, в разделе ЛИТЕРАТУРА, есть ссылка на эту книгу. Нажимайте и читайте))) Хотя,согласна, шуршать бумажными страницами уютнее...

"Хотя, согласна, шуршать бумажными страницами уютнее..."

Вот я и шуршу. :) Еще бы с удовольствием пошуршала страницами книги мемуаров Н.Я.Дьяконовой "Минувшие дни", но, к сожалению, не могу найти ни одной библиотеки, где бы эта книга была. Ни в Ленинке нет, и в питерской Публичке. Ни в библиотеках МГУ, ни в библиотеке Санкт-Петербургского университета. Это уже совершенно непонятно.

Когда я смотрела родовую ветвь Выгодских,то обнаружила,что у Александры Яковлевны Бруштейн было два бр

lyudi-knigi.livejournal.com