Юдзан Будосесинсю, Ямамото Хагакурэ и др. - Книга самурая. Бусидо. Бусидо книга самурая


Самурая К. Бусидо

Юдзан Дайдодзи Будосесинсю. Ямамото Цунэтомо Хагакурэ. Юкио Мисима Хагакурэ Нюмон. Перевод на русский: Котенко Р.В., Мищенко А.А. -- СПб.: Евразия, 2000. -- 320 стр. OCR: Phiper

с:Мы представляем русскоязычному читателю два наиболее авторитетныхтрактата, посвященных бусидо -- "Пути воина". Так называли в древней Япониисвод правил и установлений, регламентирующих поведение и повседневную жизньсамураев -- воинского сословия, определявшего историю своей страны напротяжении столетий. Чистота и ясность языка, глубина мысли и предельнаяискренность переживания характеризуют произведения Дайдодзи Юдзана и ЯмамотоЦунэтомо, двух великих самураев, живших на рубеже семнадцатого --восемнадцатого столетий и пытавшихся по-своему ответить на вопрос: "Как мыживем? Как мы умираем?" Мы публикуем в данной книге также и "Введение в"Хагакурэ"" известного японского писателя XX века Юкио Мисима, своей жизньюи смертью воплотившего идеалы бусидо в наши дни.ISBN 5-8071-0005-0Котенко Р.В., перевод на русский, 1998О Мищенко А.А., перевод на русский, 1996, 1998Лосев П.П., оформление, 1998Издательство "Евразия", 2000

От издательстваПериод внутренних войн, продолжавшийся более ста лет, закончился к1600-му году. Именно тогда на окутанных туманом рисовых полях долиныСэкигахара произошла битва, сделавшая Токугава Иэясу безраздельным владыкойЯпонии и определившая судьбу страны на двести пятьдесят лет вперед.Предки Дайдодзи Юдзана были вассалами клана Токугава, а клан Набэсима,которому служили Ямамото, относился к категории "тодзама" -- так называлитех, кто подчинился Токугава Иэясу только после Сэкигахара. Основатель кланаНабэсима -- Набэсима Наосигэ (1538--1618) -- вначале выступил на сторонеТокугава, но внезапно перешел на сторону Тоетоми. Сменилось три поколениядайме, прежде чем растаял холод отношений сегунов Токугава к клану Набэсима.Корни клана Дайдодзи восходят к семье Тайра, через Тайра Корэхира. Носама фамилия была принята лишь в XV веке, когда Исэ Таро, старший брат ХодзеСоуна, взял себе имя по названию находившегося неподалеку от его резиденциихрама (по иным версиям -- по названию деревни, в которой жил). Отец Юдзанаслужил Мацудайра Та-датэру -- шестому сыну самого сегуна. Однако немилостьТокугава по отношению к Тадатэру вскоре превратила Дайдодзи в ренинов.Ренинами, -- воинами без господина, без средств к существованию, --стали после Сэкигахара более полумиллиона самураев. Эту армию пополняли нетолько побежденные, лишившись своих владений.Мир принес эпоху процветания и благополучия. Вырастали новые города,развивались торговля и производство, но самураи могли только негодовать отом, что их жалование не растет, а социальный вес становится все меньше.Потомственные воины оказались не у дел. Новый идеал воина и ученого,сложившийся на основе собственных ценностей под китайским влиянием, подходилне всем. Ситуация выровняется со временем, но война не оставляла возможностидля овладения искусством каллиграфии. Дело было даже не в том, как воинустать чиновником и счетоводом, а в том, что тревожило уже многих --дальнейшая судьба воинского сословия.Муро Кюсо (1658--1734) писал: "До недавних времен самураи ничего незнали о деньгах и жили скромно. Я помню свою юность, тогда молодые людиникогда не говорили о ценах и были те, кто краснел от смущения, слышанепристойные рассказы. Вот так за пятьдесят лет изменились устои".Проблема росла. Проблема требовала разрешения. И появлялись голоса,призывавшие вернуться к былой простоте и воинским идеалам, или жерассуждавшие о "дисциплине ума", способной помочь самураям в новой инепривычной обстановке.Все были едины в одном: самураю необходимо заново обрести себя, своюроль и значение в -изменившемся мире. Бусидо -- Путь воина -- требовалнового определения.Дайдодзи Юдзан (1636--1730) и Ямамото Цунэтомо (1659--1719), каждыйпредложил свой рецепт, свое напутствие молодому самураю. Дословный перевод"Будосесинсю": "Напутствие вступающему на Путь воина"; "Хагакурэ" буквальноозначает: "Сокрытое в листве".И даже здесь, уже на вкус слова, мы можем ощутить разницу,почувствовать несходство двух современников, двух самураев. Дайдодзи Юдзанеще молодым человеком прибыл в Эдо, изучал военные науки в школе ОбатаКагэнори и Ходзе Удзинага -- двух великих полководцев той эпохи, от них жеон почерпнул любовь к конфуцианству. Ямамото Цунэтомо вместе со своимгосподином обучался у ученого по имениКуранага Рихэй. На него повлияли также конфуцианец Исида Иттэй идзэнский священник Таннэн.И Цунэтомо, и Дайдодзи были самураями нового уклада: владение кистью инаписание стихотворения вызывали у них не больше затруднений, чем обращениес мечом.Сходство и различия двух самураев чередуется и в жизни, и в ихвзглядах, дошедших до нас.Дайдодзи был ренином, служил клану Асано в Ако, клану Мацудайра вЭцидзэне и Мацудайра в Айдзу, много путешествуя по стране и меняя хозяев.Ямамото всю жизнь служил клану Набэсима, и только официальный запрет сегунаи самого Набэсима Мицусигэ воспрепятствовали ему совершить ритуальноесамоубийство после смерти господина. Автор "Хагакурэ" стал дзэнскиммонахом-отшельником и прожил почти в полном уединении без малого два десяткалет.Высказывания Цунэтомо дошли до нас только благодаря Тасиро Цурамото,записавшему содержание бесед, продолжавшихся между ними более семи лет. Самже Дзете советует после прочтения всех одиннадцати книг бросить их в огонь.Ренин Дайдодзи, не имевший ни господина, ни земли, не был обеспокоенсудьбой какого-нибудь конкретного владения или клана, что способствовалоширокому распространению "Будосесинсю" среди различных феодальных домов.Мысли Цунэтомо не простирались дальше владений клана Набэсима. И болееста пятидесяти лет, вплоть до реставрации Мэй-дзи в 1868 году, "Хагакурэ"оставалось учением для избранных. Трудно сказать, что сильнее повлияло наэто: или стремление Набэсима использовать наставления Дзето только длявоспитания своих самураев, или же опасения о том, какую реакцию у сегу-натавызовут призывы к беззаветной преданности дайме клана Набэсима,пронизывающие текст "Хагакурэ".И Цунэтомо, и Юдзан задавались одним вопросом: "Как мы живем, как мыумираем?"В самом начале "Хагакурэ" есть изречение: "Я постиг, что Путь Самурая-- это смерть", ставшее лозунгом летчиков-камикадзэ второй мировой войны.Первая глава "Будосесинсю" начинается так: "Самурай должен прежде всегопостоянно помнить -- помнить днем и ночью, с того утра, когда он берет вруки палочки, чтобы вкусить новогоднюю трапезу, до последней ночи старогогода, когда он платит свои долги -- что он должен умереть". Вот его главноедело.Но дальше Юдзан говорит о долгой и благополучной жизни, а Дзетесоветует: "В ситуации "или--или" без колебаний выбирай смерть". Спокойнаяпоучительность Дайдодзи, этика, основанная на предельной взаимосвязивнешнего и внутреннего, индивидуальное совершенствование в духеконфуцианства -- напутствуют молодого самурая в разрешении вопроса о том,как жить воину в мирное время."Хагакурэ" призывает отказаться от прагматизма, от здравого смысла;лишь интуиция способна привести к первоосновам бытия, помочь в любыхсвершениях. Не дзэнское созерцание Пустоты, а жизнь в мире, жизнь в этуминуту, жизнь определенная одним: правильным ли будет твой следующий шаг.Постепенность и сиюминутность движения и порыв, мгновение и вечность. Двавеликих самурая пытались ответить на вопросы, о которых судить читателю:стоит ли их задавать.

юдзан дайдодзи БУДОС СИНСЮ

Предисловие переводчика на английский

Исторические документы, объясняющие основные понятия, связанные сбусидо (понятие "бусидо", как и "самурай", вошло в западные языки какзаимствованное слово, обозначающее "национальный, особенно военный, духЯпонии; традиционные представления о рыцарстве старого самурайскогосословия". Буквально оно означает "путь воина", и впервые появляется в концеXVI в. в сочинениях Тори Мототада (1539--1600). Некоторые европейскиеавторы, вслед за Чемберленом, полагали, что это понятие было введено лишь впериод Мэйдзи с целью укрепления национального духа, а прежде былонеизвестно. Своим распространением на Западе слово в немалой степени обязанокниге доктора Нитобэ "Бусидо", опубликованной в 1899 г.), японскимрыцарством, первоначально представляли собой различные описания должногоповедения воина во время войн и мира, а позднее -- "домашние законы" иправила, составленные выдающимися представителями самурайских домов, аиногда и менее значительными личностями. Среди последних содержалось иДанное наставление молодому самураю, претендующее на утверждение должныхнорм поведения, как они понимались в конце XVI -- начале XVII вв. Его авторбыл знатоком военного искусства и известным писателем той эпохи, а посколькуза свои Девяносто два года он пережил правление Шести сегунов -- от Иэмицудо симунэ ему было двенадцать, когда умер первый, а когда он скончался сам,последний былсегуном уже 15лет), он хорошо знал атмосферу начала периода Токугава ивсего десятилетия после смерти Иэясу. Дожил он и до роскошной эпохи Гэнрокупри блестящем и эксцентричном Цунаеси. Вассал дома Токугава, он был знаком сучением мудреца Мицукуни, князя Мито, и учился у Ямага Соко, еще одногоизвестного знатока бусидо. Он был свидетелем и героического подвига сорокасеми преданных ренинов Ако, лидер которых Оиси сио также был учеником Соко,и падения не одного самурайского дома из-за внутренних смут и кознейвассалов. Он был современником великого ученого Араи Хакусэки, знаменитаяавтобиография которого рисует картину самурайской семьи, весьма близкую егоидеалам. Немногие были более искушенными в рассуждениях на данную тему, аего предостережение насчет того, чего должен избегать самурай, явно отходитот той суровости и простоты "древности", в которой он жил в последние годы икоторые столь самозабвенно пытался исправить сегун симунэ со своимпринципом "Назад к Иэясу". Его сочинение дает очень ясное и живое описаниебусидо, каким он знал его, может быть, не самое объемное, но гораздо болеедетализированное, чем "Сто правил" Такэда Сингэна или письма Иэясу. К томуже, оно отражает точку зрения вассала, а не господина. Поэтому я пользовалсясловом "самурай", а не "буси", не столь знакомым западному читателю, хотя иболее глубоким по смыслу, обозначающим и воина, и дайме, господина (вотличие от термина "самурай"). Слово "самурай" -- древнее и чисто японское,в X в. оно поначалу обозначало "военного вассала", а в конце XII в. привоенном правительстве Камакура оно стало официальным обозначением военноговедомства (самурай-докоро).Дайдодзи Юдзан Сигэсукэ родился в знатной самурайской семье, ведущейрод от клана Тайра через Тайра Корэхира (X в.). Его предком в пятомпоколении был Сигэтоки, старший брат Исэ Синкуро Нагаудзи, ставшеговпоследствии знаменитым Ходзе Соуном, князем Одавары и одним из самыхблестящих администраторов своего времени. Сигэтоки взял имя Дайдодзи поназванию деревни, в которой жил. Его внук Масасигэ покончил с собой, когда в1590 г. Хидэеси взял Одавара, а его сын Наосигэ стал вассалом ТокугаваХидэтада и храбро сражался при осаде Осаки, помогая собрать войска сегунапосле того, как их потрепали отчаянные атаки гарнизона. Сигэхиса, отецЮдзана, был вассалом Токугава Тадатэру, шестого сына Иэясу и младшего братаХидэтада, попавшего под подозрение, потерявшего свои владения иотправленного в отставку. По всей видимости, Юдзан последовал за отцом. Вэто время он учился, стал убежденным конфуцианцем и знатоком военного дела,а потому занял пост военного советника при князе Айдзу Мацудайра. Затем онотправился в Ивабуци в Мусаси, но потом вернулся в дом Мацудайра, ЭцидзэнноКами, главы Камон, прямого родственного дома сегуна. Всей своей жизнью онвоплощал свое учение, ибо его часто приводили в пример как образец верности,выдержки и спокойствия. Известен он был и своими стихами. Его перупринадлежат "Ивабуци Ява", или "Вечерние беседы в Ивабуци" -- расположенныев хронологическом порядке анекдоты о Токугава Иэясу, а также "Оциоосу" --история Иэясу, его сподвижников и последователей построенного ими города изамка Эдо. Он также написал "Тайседэн" ("Записи о великих полководцах") и"Госинрон" ("Сведения о пяти вассалах").

Глава IВступлениеСамурай должен прежде всего постоянно помнить -- помнить днем и ночью,с того утра, когда он берет в руки палочки, чтобы вкусить новогоднюютрапезу, до последней ночи старого года, когда он платит свои долги -- чтоон должен умереть. Вот его главное дело. Если он всегда помнит об этом, онсможет прожить жизнь в соответствии с верностью и сыновней почтительностью,избегнуть мириада зол и несчастий, уберечь себя от болезней и бед, инасладиться долгой жизнью. Он будет исключительной личностью, наделеннойпрекрасными качествами. Ибо жизнь мимолетна, подобно капле вечерней росы иутреннему инею, и тем более такова жизнь воина. И если он будет думать, чтоможно утешать себя мыслью о вечной службе своему господину или о бесконечнойпреданности родственникам, случится то, что заставит его пренебречь своимдолгом перед господином и позабыть о верности семье. Но если он живет лишьсегодняшним днем и не думает о дне завтрашнем, так, что, стоя передгосподином и ожидая его приказаний, он думает об этом как о своем последнеммгновении, а глядя в лица родственников он чувствует, что никогда не увидитих вновь, тогда его чувства долга и преклонения будут искренними, а егосердце будет исполнено верности и сыновней почтительности.Но если он не помнит о смерти, он будет беззаботен и неосторожен, онбудет говорить слова, которые оскорбляют других, тем самым давая повод дляспоров. Если на это не обратят внимания, их можно будет разрешить, но еслисделают упрек, он может окончиться ссорой. Если он прогуливаетсяувеселительных местах среди толпы без должной осторожности, то можетстолкнуться с каким-нибудь большим глупцом и будет тянут в ссору еще прежде,чем поймет это. Тогда он может быть убит, имя его господина -- запятнано, аего родители и родственники -- осыпаны упреками.Все эти несчастья идут от того, что он не помнит все время о смерти.Тот же, кто делает это, будет, как и полагается самураю, говоря самому илиотвечая другим, тщательно взвешивать каждое слово и не вдаваться вбесполезные споры. Самурай не позволит никому заманить себя в ловушку, гдеон внезапно может оказаться в безвыходном положении, и потому избегнет зол ибедствий. И верхи, и низы, если они забывают о смерти, склонны к нездоровымизлишествам в еде, вине и женщинах, поэтому они умирают преждевременно отболезней печени и селезенки, и даже пока они живы, болезнь делает ихсуществование бесполезным. Но те, у которых всегда перед глазами лик смерти,сильны и здоровы в молодости, а поскольку они берегут здоровье, умеренны веде и вине и избегают женщин, будучи воздержанными и скромными во всем,болезни не иссушают их, а жизнь их долга и прекрасна.Тот, кто живет в этом мире, может потакать всем своим желаниям; тогдаего алчность возрастает так, что он желает того, что принадлежит другим, ине довольствуется тем, что имеет, становясь похожим на простого торговца. Ноесли он всегда смотрит в лицо смерти, он не будет привязан к вещам и непроявит неуемности и жадности, станет, как я говорил прежде, прекраснымчеловеком. Что касается размышления о смерти, то сида Кэнко в"Цурэдзурэ-гуса" говорит, что монах Синкай имел обыкновение сидеть дняминапролет, размышляя о своем конце; несомненно, это очень удобный Дляотшельника, но не для воина.Ведь тогда он должен был бы пренебречь своим военным долгом иотказаться от пути верности и сыновней почтительности. Самурай же, наоборот,должен постоянно быть занят и общественным, и личным. Но когда бы у него непоявлялось немного времени для себя, чтобы побыть в безмолвии, он не должензабывать возвращаться к вопросу о смерти и размышлять о ней. Разве несказано, что Кусуноки Масасигэ увещевал своего сына Масацуру всегда помнитьо смерти? Все это предназначено для обучения юного самурая.

Образование

Раз самурай находится во главе трех сословий общества и призвануправлять, он должен быть хорошо образован и глубоко понимать причины вещей.Однако, во времена внутренних войн молодой воин отправлялся сражаться ввозрасте пятнадцати-шестнадцати лет, поэтому он должен был начинатьобучаться боевому искусству в двенадцать-тринадцать лет. Раз у него не быловремени сидеть за книгой или брать в руки кисть для письма, он частооставался почти неграмотным. В те времена было много самураев, которые немогли написать ни одного иероглифа. Поэтому, либо из-за их собственныхпобуждений, либо из-за неправильного наставления родителей не делалосьничего, чтобы исправить это, ведь вся их жизнь была полностью отдана Путивоина. Ныне империя находится в мире, и хотя нельзя сказать, что родившиесяв самурайских семьях безразличны к военному делу, их не посылают в битву ввозрасте пятнадцати-шестнадцати лет, как воинов прежних времен. Поэтому, всемь или восемь лет, когда ребенок подрос, его необходимо познакомить сЧетверокнижием, Пятиканони-ем и Семикнижием, а также обучить каллиграфии,чтобы он запомнил, как писать иероглифы. Затем, когда ему исполнитсяпятнадцать или шестнадцать, его следует обучать стрельбе из лука, верховойезде и всем другим военным искусствам, ибо только так самурай долженвоспитывать своих сыновей в мирное время. Нынешнему воину, в отличие отвоина эпохи внутренних войн, безграмотность непростительна. Но самих детейне следует осуждать за отсутствие образованности. Это полностью вина ихродителей, которые по незнанию или пренебрежению не осуществляют подлиннойлюбви к детям.Сыновняя почтительностьТот, кто является самураем, должен вести себя в строгом соответствии сдолгом сыновней почтительности. Каким бы способным, умным, красноречивым идобрым ни был он рожден, все это бесполезно, если он непочтителен. Ибобусидо, Путь воина, требует, чтобы поведение человека было правильным вовсем. Если нет проницательности во всем, не будет и знания должного. А тот,кто не знает должного, едва ли может называться самураем. Самурай жепонимает, что родители подарили ему жизнь и что он -- часть их плоти икрови. И именно из преувеличенного самомнения возникает порой пренебрежениек родителям. В этом недостаток различения порядка причины и следствия.Есть разные способы исполнения сыновних обязанностей перед родителями.Один, когда родитель честен, а воспитывает детей с искренней добротой иоставляет им всю собственность, включая доход выше среднего, оружие иконское снаряжение, и еще драгоценную утварь, а также устраивает для ниххорошие браки. Когда такой родитель удаляется на покой, нет ничегоособенного и достойного похвалы в том, что дети должны ухаживать за ним иотноситься к нему со всей внимательностью. Даже по отношению к чужомучеловеку, если он близкий друг и старается помочь нам, мы чувствуем глубокуюрасположенность и делаем для него все, что возможно, даже если это и несоответствует нашим интересам. Насколько же глубоки должны быть узы любви,если дело касается наших родителей? Поэтому, сколь много мы ни делали бы дляних как их дети, мы не можем не чувствовать: как бы хорошо мы ни исполнялисыновний долг, этого всегда недостаточно. Это -- обычная сыновняяпочтительность, в ней нет ничего выдающегося. Но если родитель зол, стар исвоенравен, если он всегда ворчит и повторяет, что все в доме принадлежитему, если он не дает детям ничего и, не считаясь со скудными средствамисемьи, неустанно требует питья, еды и одежды, и если он, встречая людей,всегда говорит: "Мой неблагодарный сын так непочтителен, поэтому я и влачутакую жизнь. Вы не представляете, как тяжела моя старость", тем самым поносясвоих детей перед чужими людьми, то даже к такому сварливому родителюследует относиться с почтением и, не выказывая никаких признаковраздражения, потакать его плохому характеру и утешать его в его престарелойнемощи. Полностью отдавать свои силы такому родителю -- вот подлиннаясыновняя почтительность. Самурай, исполненный такого чувства, поступая наслужбу к господину, глубоко понимает Путь верности и проявит его не толькотогда, когда его господин процветает, но и когда тот в беде, и не покинетего, даже когда из ста всадников у него останется десять, а из десяти --один, но будет защищать его до конца, считая свою жизнь ничем в сравнении своинской верностью. И хотя слова "родитель" и "господин", "сыновняяпочтительность" и "верность" различны, смысл их одинаков. Древние говорили:"Ищи преданного вассала среди почтительных". Невозможно представить, чтобычеловек был непочтителен к своим родителям и в то же время был предан своемугосподину. Ибо неспособный исполнить сыновний долг перед родителями, давшимиему жизнь, едва ли будет преданно служить господину, с которым он не связанкровными узами, из одного лишь почтения. Когда такой непочтительный сынпоступает на службу к господину, он будет осуждать любые недостатки своегохозяина, а если он будет чем-то недоволен, то забудет о своей преданности иисчезнет в минуту опасности, или предаст своего господина, сдавшись в пленврагу. Примеры такого позорного поведения были во все времена, и его следуетс презрением остерегаться.

Правила самурая

В бусидо два вида правил, в каждом из них по два типа. Два вида правил-- это обычные и необычные. Обычные относятся к чиновникам и воинам, анеобычные -- к армии и битве. Что касается чиновников-самураев, они должнымыть руки и ноги вечером и утром и принимать горячую ванну, чтобы всегдабыть чистыми. Самурай Должен каждое утро приводить волосы в порядок иправильно брить лоб. Он должен всегда носить подобающую случаюцеремониальную одежду, иметь при себе два меча и веер на поясе. Принимаягостя, он должен относиться к нему с этикетом, приличествующим его рангу иизбегать пустых разговоров. Даже чашка риса или чая должна браться в рукидолжным образом, без малейшей неряшливости и с сохранением бдительности.Если самурай не исполняет свои прямые обязанности и где-то служит, он недолжен бездельничать, но должен читать и совершенствоваться в письме, изучаядревнюю историю и правила воинских домов, короче говоря, вести себя так, какположено самураю.Теперь о правилах для воинов. Они касаются занятий фехтованием,обучения владению копьем, верховой езде, стрельбе из лука и мушкета и всемутому, что необходимо для военного дела -- все это необходимо самозабвенноизучать и практиковать, чтобы быть дисциплинированным и непоколебимым. Еслиэти два кодекса самурая и воина хорошо поняты, обычные правила можно считатьзавершенными, большинству людей они покажутся достаточными для доброго воинаили чиновника. Но самурай -- это чиновник на случай беды, и когда вгосударстве возникает смута, он должен отбросить в сторону обычные правиладля самурая и служить командующим при своем господине, другие же вассалыстановятся, командирами и солдатами. Все они снимают церемониальные одежды,облачаются в доспехи и с оружием в руках наступают на земли врага. Различныеметоды ведения войны в таком походе называются правилами для армии, и обэтом следует помнить. Затем следуют правила ведения битвы -- методыуправления армией, когда она вступает в сражение с врагом. Если всепроисходит согласно составленному плану -- будет победа, если нет --поражение. Тайный смысл этого также следует постичь. Наилучший самурай тот,кто искушен во всех четырех типах двух правил. Быть искушенным только в двухтипах обычных правил достаточно для исполнения долга простого рыцаря, нотот, кто несведущ в необычных правилах, не сможет стать командующим иливысшим офицером, таким как моногасира или буге. Поэтому, самое важное здесьследующее: все самураи должны понимать и помнить, что невозможно занятьвысокий пост без глубокого изучения необычных правил.

Не пренебрегать боевым духом

Самое главное -- самурай никогда не должен пренебрегать боевым духом, влюбое время и при любых обстоятельствах. Ибо наша страна отличается отдругих земель тем что даже последние из людей, крестьяне торговцы иремесленники, хранят старые ржавые мечи, и в этом проявляется воинский духвеликой Японской империи. Эти три сословия не являются солдатами попризванию, но во всех военных семьях распространен обычай, что дажепоследние из слуг самураев ни на мгновение не расстаются с коротким мечом.Тем более, знатный самурай должен всегда носить пояс. А самые преданные нерасстаются с тупым или деревянным мечом, принимая горячую ванну. И если такпоступают даже в своем доме, насколько же больше это необходимо, когдаотправляешься куда-нибудь, ведь на пути всегда может встретитьсякакой-нибудь пьяница или глупец, который внезапно начнет ссору. Стараяпословица гласит: "Покидая свой дом, веди себя так, как будто видишь врага".

thelib.ru

Читать Бусидо. Военный канон самурая с комментариями - Мусаси Миямото - Страница 1

Ямамото Цунэтомо, Миямото Мусаси, Юдзан Дайдодзи

Бусидо. Военный канон самурая с комментариями

Юдзан Дайдодзи. Будосёсинсю

Предисловие переводчика

Исторические документы, объясняющие основные понятия, связанные с бусидо (понятие «бусидо», как и «самурай», вошло в западные языки как заимствованное слово, обозначающее «национальный, особенно военный, дух Японии; традиционные представления о рыцарстве старого самурайского сословия». Буквально оно означает «путь воина» и впервые появляется в конце XVI в. в сочинениях Тори Мототада (1539–1600). Некоторые европейские авторы, вслед за Чемберленом, полагали, что это понятие было введено лишь в период Мэйдзи с целью укрепления национального духа, а прежде было неизвестно. Своим распространением на Западе слово в немалой степени обязано книге доктора Нитобэ «Бусидо» (опубликованной в 1899 г.). В ней речь шла о японском рыцарстве, первоначально представлявшем собой различные описания должного поведения воина во время войн и мира, а позднее – «домашние законы» и правила, составленные выдающимися представителями самурайских домов, а иногда и менее значительными личностями. Среди последних содержалось и данное наставление молодому самураю, претендующее на утверждение должных норм поведения, как они понимались в конце XVI – начале XVII в. Его автор был знатоком военного искусства и известным писателем той эпохи, а поскольку за свои девяносто два года он пережил правление шести сёгунов – от Иэмицу [1] до Ёсимунэ [2] (ему было двенадцать, когда умер первый, а когда скончался он сам, последний был сёгуном уже 15 лет), – он хорошо знал атмосферу начала периода

Токугава, прошло всего два десятилетия после смерти Иэясу [3]. Дожил он и до роскошной эпохи Гэнроку при блестящем и эксцентричном Цунаёси [4]. Вассал дома Токугава, он был знаком с учением мудреца Мицукуни [5], князя Мито, и учился у Ямага Соко [6], еще одного известного знатока бусидо. Он был свидетелем и героического подвига сорока семи преданных ренинов Ако (лидер которых Оиси Ёсио [7] также был учеником Соко), и падения не одного самурайского дома из-за внутренних смут и козней вассалов. Он был современником великого ученого Араи Хакусэки [8], знаменитая автобиография которого рисует картину самурайской семьи, весьма близкую идеалам Дайдодзи. Не многие были более искушенными в рассуждениях на данную тему, а его предостережение насчет того, чего должен избегать самурай, явно отходит от той суровости и простоты «древности», в которой он жил в последние годы и которые столь самозабвенно пытался исправить сёгун Ёсимунэ со своим принципом «Назад к Иэясу». Его сочинение дает очень ясное и живое описание бусидо, каким он знал его, может быть, не самое объемное, но гораздо более детализированное, чем «Сто правил» Такэда Сингэна [9] или письма Иэясу. К тому же оно отражает точку зрения вассала, а не господина. Поэтому я пользовался словом «самурай», а не «буси», не столь знакомым западному читателю, хотя и более глубоким по смыслу, обозначающим и воина, и даймё, господина (в отличие от термина «самурай»). Слово «самурай» – древнее и чисто японское, в X в. оно поначалу обозначало «военного вассала», а в конце XII в. при военном правительстве Камакура [10] оно стало официальным обозначением военного ведомства (самурай-докоро [11]).

Дайдодзи Юдзан Сигэсукэ родился в знатной самурайской семье, ведущей род от клана Тайра через Тайра Корэхира (X в.). Его предком в пятом поколении был Сигэтоки, старший брат Исэ Син-куро Нагаудзи, ставшего впоследствии знаменитым Ходзё Соуном [12], князем Одавары [13] и одним из самых блестящих администраторов своего времени. Сигэтоки взял имя Дайдодзи по названию деревни, в которой жил. Его внук Масасигэ покончил с собой, когда в 1590 г. Хидэёси взял Одавару, а его сын Наосигэ стал вассалом Токугава Хидэтада [14] и храбро сражался при осаде Осаки, помогая собрать войска сёгуна после того, как их потрепали отчаянные атаки гарнизона. Сигэхиса, отец Юдзана, был вассалом Токугава Тадатэру, шестого сына Иэясу и младшего брата Хидэтада, попавшего под подозрение, потерявшего свои владения и отправленного в отставку. По всей видимости, Юдзан последовал за отцом. В это время он учился, стал убежденным конфуцианцем и знатоком военного дела, а потому занял пост военного советника при князе Айдзу Мацудайра. Затем он отправился в Ивабуци в Мусаси [15], но потом вернулся в дом Мацудайра Этидзэн-но-ками, главы Камон, прямого родственного дома сёгуна. Всей своей жизнью он воплощал свое учение, ибо его часто приводили в пример как образец верности, выдержки и спокойствия. Известен он был и своими стихами. Его перу принадлежат «Ивабуци Ява», или «Вечерние беседы в Ивабуци», – расположенные в хронологическом порядке анекдоты о Токугава Иэясу, а также «Оцибосу», – история Иэясу, его сподвижников и последователей построенного ими города и замка Эдо [16]. Он также написал «Тайсё-дэн» («Записи о великих полководцах») и «Госинрон» («Сведения о пяти вассалах»).

Глава I

Вступление

Самурай должен прежде всего постоянно помнить – помнить днем и ночью, с того утра, когда он берет в руки палочки, чтобы вкусить новогоднюю трапезу, до последней ночи старого года, когда он платит свои долги, – что он должен умереть. Вот его главное дело. Если он всегда помнит об этом, он сможет прожить жизнь в соответствии с верностью и сыновней почтительностью, избегнуть мириада зол и несчастий, уберечь себя от болезней и бед и насладиться долгой жизнью. Он будет исключительной личностью, наделенной прекрасными качествами. Ибо жизнь мимолетна, подобно капле вечерней росы и утреннему инею, и тем более такова жизнь воина. И если он будет думать, что можно утешать себя мыслью о вечной службе своему господину или о бесконечной преданности родственникам, случится то, что заставит его пренебречь своим долгом перед господином и позабыть о верности семье. Но если он живет лишь сегодняшним днем и не думает о дне завтрашнем, так что, стоя перед господином и ожидая его приказаний, он думает об этом как о своем последнем мгновении, а глядя в лица родственников, он чувствует, что никогда не увидит их вновь, тогда его чувства долга и преклонения будут искренними, а его сердце будет исполнено верности и сыновней почтительности.

Но если он не помнит о смерти, он будет беззаботен и неосторожен, он будет говорить слова, которые оскорбляют других, тем самым давая повод для споров. Если на это не обратят внимания, их можно будет разрешить, но если сделают упрек, спор может окончиться ссорой. Если он прогуливается в увеселительных местах среди толпы без должной осторожности, то может столкнуться с каким-нибудь большим глупцом и будет втянут в ссору еще прежде, чем поймет это. Тогда он может быть убит, имя его господина – запятнано, а его родители и родственники – осыпаны упреками.

online-knigi.com

Юдзан Будосесинсю, Ямамото Хагакурэ и др. - Книга самурая. Бусидо

Мы представляем русскоязычному читателю два наиболее авторитетных трактата, посвященных бусидо - "Пути воина". Так называли в древней Японии свод правил и установлений, регламентирующих поведение и повседневную жизнь самураев - воинского сословия, определявшего историю своей страны на протяжении столетий. Чистота и ясность языка, глубина мысли и предельная искренность переживания характеризуют произведения Дайдодзи Юдзана и Ямамото Цунэтомо, двух великих самураев, живших на рубеже семнадцатого-восемнадцатого столетий и пытавшихся по-своему ответить на вопрос; "Как мы живем? Как мы умираем?".

Мы публикуем в данной книге также и "Введение в "Хагакурэ" известного японского писателя XX века Юкио Мисима, своей жизнью и смертью воплотившего идеалы бусидо в наши дни.

Содержание:

"КНИГА САМУРАЯ. БУСИДО"

От издательства

Период внутренних войн, продолжавшийся более ста лет, закончился к 1600-му году. Именно тогда на окутанных туманом рисовых полях долины Сэкигахара произошла битва, сделавшая Токугава Иэясу безраздельным владыкой Японии и определившая судьбу страны на двести пятьдесят лет вперед.

Предки Дайдодзи Юдзана были вассалами клана Токугава, а клан Набэсима, которому служили Ямамото, относился к категории "тодзама" - так называли тех, кто подчинился Токугава Иэясу только после Сэкигахара.

Основатель клана Набэсима - Набэсима Наосигэ (1538–1618) - вначале выступил на стороне Токугава, но внезапно перешел на сторону Тоетоми. Сменилось три поколения дайме, прежде чем растаял холод отношений сегунов Токугава к клану Набэсима.

Корни клана Дайдодзи восходят к семье Тайра, через Тайра Корэхира. Но сама фамилия была принята лишь в XV веке, когда Исэ Таро, старший брат Ходзе Соуна, взял себе имя по названию находившегося неподалеку от его резиденции храма (по иным версиям - по названию деревни, в которой жил). Отец Юдзана служил Мацудайра Та-датэру - шестому сыну самого сегуна. Однако немилость Токугава по отношению к Тадатэру вскоре превратила Дайдодзи в ренинов.

Ренинами, - воинами без господина, без средств к существованию, - стали после Сэкигахара более полумиллиона самураев. Эту армию пополняли не только побежденные, лишившись своих владений.

Мир принес эпоху процветания и благополучия.

Вырастали новые города, развивались торговля и производство, но самураи могли только негодовать о том, что их жалование не растет, а социальный вес становится все меньше. Потомственные воины оказались не у дел.

Новый идеал воина и ученого, сложившийся на основе собственных ценностей под китайским влиянием, подходил не всем. Ситуация выровняется со временем, но война не оставляла возможности для овладения искусством каллиграфии. Дело было даже не в том, как воину стать чиновником и счетоводом, а в том, что тревожило уже многих - дальнейшая судьба воинского сословия.

Муро Кюсо (1658–1734) писал: "До недавних времен самураи ничего не знали о деньгах и жили скромно. Я помню свою юность, тогда молодые люди никогда не говорили о ценах и были те, кто краснел от смущения, слыша непристойные рассказы. Вот так за пятьдесят лет изменились устои".

Проблема росла. Проблема требовала разрешения. И появлялись голоса, призывавшие вернуться к былой простоте и воинским идеалам, или же рассуждавшие о "дисциплине ума", способной помочь самураям в новой и непривычной обстановке.

Все были едины в одном: самураю необходимо заново обрести себя, свою роль и значение в - изменившемся мире.

Бусидо - Путь воина - требовал нового определения.

Дайдодзи Юдзан (1636–1730) и Ямамото Цунэтомо (1659–1719), каждый предложил свой рецепт, свое напутствие молодому самураю. Дословный перевод "Будосесинсю": "Напутствие вступающему на Путь воина"; "Хагакурэ" буквально означает: "Сокрытое в листве".

И даже здесь, уже на вкус слова, мы можем ощутить разницу, почувствовать несходство двух современников, двух самураев. Дайдодзи Юдзан еще молодым человеком прибыл в Эдо, изучал военные науки в школе Обата Кагэнори и Ходзе Удзинага - двух великих полководцев той эпохи, от них же он почерпнул любовь к конфуцианству.

Ямамото Цунэтомо вместе со своим господином обучался у ученого по имени Куранага Рихэй. На него повлияли также конфуцианец Исида Иттэй и дзэнский священник Таннэн.

И Цунэтомо, и Дайдодзи были самураями нового уклада: владение кистью и написание стихотворения вызывали у них не больше затруднений, чем обращение с мечом.

Сходство и различия двух самураев чередуется и в жизни, и в их взглядах, дошедших до нас.

Дайдодзи был ренином, служил клану Асано в Ако, клану Мацудайра в Эцидзэне и Мацудайра в Айдзу, много путешествуя по стране и меняя хозяев. Ямамото всю жизнь служил клану Набэсима, и только официальный запрет сегуна и самого Набэсима Мицусигэ воспрепятствовали ему совершить ритуальное самоубийство после смерти господина. Автор "Хагакурэ" стал дзэнским монахом-отшельником и прожил почти в полном уединении без малого два десятка лет.

Высказывания Цунэтомо дошли до нас только благодаря Тасиро Цурамото, записавшему содержание бесед, продолжавшихся между ними более семи лет. Сам же Дзете советует после прочтения всех одиннадцати книг бросить их в огонь.

Ренин Дайдодзи, не имевший ни господина, ни земли, не был обеспокоен судьбой какого-нибудь конкретного владения или клана, что способствовало широкому распространению "Будосесинсю" среди различных феодальных домов.

Мысли Цунэтомо не простирались дальше владений клана Набэсима. И более ста пятидесяти лет, вплоть до реставрации Мэй-дзи в 1868 году, "Хагакурэ" оставалось учением для избранных. Трудно сказать, что сильнее повлияло на это: или стремление Набэсима использовать наставления Дзето только для воспитания своих самураев, или же опасения о том, какую реакцию у сегуната вызовут призывы к беззаветной преданности дайме клана Набэсима, пронизывающие текст "Хагакурэ".

И Цунэтомо, и Юдзан задавались одним вопросом: "Как мы живем, как мы умираем?"

В самом начале "Хагакурэ" есть изречение: "Я постиг, что Путь Самурая - это смерть", ставшее лозунгом летчиков-камикадзэ второй мировой войны.

Первая глава "Будосесинсю" начинается так: "Самурай должен прежде всего постоянно помнить - помнить днем и ночью, с того утра, когда он берет в руки палочки, чтобы вкусить новогоднюю трапезу, до последней ночи старого года, когда он платит свои долги - что он должен умереть".

Вот его главное дело.

Но дальше Юдзан говорит о долгой и благополучной жизни, а Дзете советует: "В ситуации" или - или" без колебаний выбирай смерть ". Спокойная поучительность Дайдодзи, этика, основанная на предельной взаимосвязи внешнего и внутреннего, индивидуальное совершенствование в духе конфуцианства - напутствуют молодого самурая в разрешении вопроса о том, как жить воину в мирное время.

"Хагакурэ" призывает отказаться от прагматизма, от здравого смысла; лишь интуиция способна привести к первоосновам бытия, помочь в любых свершениях. Не дзэнское созерцание Пустоты, а жизнь в мире, жизнь в эту минуту, жизнь определенная одним: правильным ли будет твой следующий шаг. Постепенность и сиюминутность движения и порыв, мгновение и вечность. Два великих самурая пытались ответить на вопросы, о которых судить читателю: стоит ли их задавать.

Юдзан Дайдодзи БУДОСЕСИНСЮ

Предисловие переводчика на английский

Исторические документы, объясняющие основные понятия, связанные с бусидо (понятие "бусидо", как и "самурай", вошло в западные языки как заимствованное слово, обозначающее "национальный, особенно военный, дух Японии; традиционные представления о рыцарстве старого самурайского сословия". Буквально оно означает "путь воина", и впервые появляется в конце XVI в. в сочинениях Тори Мототада (1539–1600). Некоторые европейские авторы, вслед за Чемберленом, полагали, что это понятие было введено лишь в период Мэйдзи с целью укрепления национального духа, а прежде было неизвестно.

Своим распространением на Западе (слово в немалой степени обязано книге доктора Нитобэ "Бусидо", опубликованной в 1899 г.), японским рыцарством, первоначально представляли собой различные описания должного поведения воина во время войн и мира, а позднее "домашние законы" и правила, составленные выдающимися представителями самурайских домов, а иногда и менее значительными личностями. Среди последних содержалось и данное наставление молодому самураю, претендующее на утверждение должных норм поведения, как они понимались в конце XVI - начале XVII вв.

Его автор был знатоком военного искусства и известным писателем той эпохи, а поскольку за свои девяносто два года он пережил правление Шести сегунов - от Иэмицу до Ёсимунэ (ему было двенадцать, когда умер первый, а когда он скончался сам, последний был сегуном уже 15 лет), он хорошо знал атмосферу начала периода Токугава и всего десятилетия после смерти Иэясу. Дожил он и до роскошной эпохи Гэнроку при блестящем и эксцентричном Цунаеси.

profilib.org

Читать онлайн книгу Книга самурая. Бусидо

Соавторы: Цунэтомо Ямамото,Юдзан Дайдодзи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Назад к карточке книги

«КНИГА САМУРАЯ. БУСИДО»

От издательства

Период внутренних войн, продолжавшийся более ста лет, закончился к 1600-му году. Именно тогда на окутанных туманом рисовых полях долины Сэкигахара произошла битва, сделавшая Токугава Иэясу безраздельным владыкой Японии и определившая судьбу страны на двести пятьдесят лет вперед.

Предки Дайдодзи Юдзана были вассалами клана Токугава, а клан Набэсима, которому служили Ямамото, относился к категории «тодзама» – так называли тех, кто подчинился Токугава Иэясу только после Сэкигахара.

Основатель клана Набэсима – Набэсима Наосигэ (1538–1618) – вначале выступил на стороне Токугава, но внезапно перешел на сторону Тоетоми. Сменилось три поколения дайме, прежде чем растаял холод отношений сегунов Токугава к клану Набэсима.

Корни клана Дайдодзи восходят к семье Тайра, через Тайра Корэхира. Но сама фамилия была принята лишь в XV веке, когда Исэ Таро, старший брат Ходзе Соуна, взял себе имя по названию находившегося неподалеку от его резиденции храма (по иным версиям – по названию деревни, в которой жил). Отец Юдзана служил Мацудайра Та-датэру – шестому сыну самого сегуна. Однако немилость Токугава по отношению к Тадатэру вскоре превратила Дайдодзи в ренинов.

Ренинами, – воинами без господина, без средств к существованию, – стали после Сэкигахара более полумиллиона самураев. Эту армию пополняли не только побежденные, лишившись своих владений.

Мир принес эпоху процветания и благополучия.

Вырастали новые города, развивались торговля и производство, но самураи могли только негодовать о том, что их жалование не растет, а социальный вес становится все меньше. Потомственные воины оказались не у дел.

Новый идеал воина и ученого, сложившийся на основе собственных ценностей под китайским влиянием, подходил не всем. Ситуация выровняется со временем, но война не оставляла возможности для овладения искусством каллиграфии. Дело было даже не в том, как воину стать чиновником и счетоводом, а в том, что тревожило уже многих – дальнейшая судьба воинского сословия.

Муро Кюсо (1658–1734) писал: « До недавних времен самураи ничего не знали о деньгах и жили скромно. Я помню свою юность, тогда молодые люди никогда не говорили о ценах и были те, кто краснел от смущения, слыша непристойные рассказы. Вот так за пятьдесят лет изменились устои».

Проблема росла. Проблема требовала разрешения. И появлялись голоса, призывавшие вернуться к былой простоте и воинским идеалам, или же рассуждавшие о «дисциплине ума», способной помочь самураям в новой и непривычной обстановке.

Все были едины в одном: самураю необходимо заново обрести себя, свою роль и значение в – изменившемся мире.

Бусидо – Путь воина – требовал нового определения.

Дайдодзи Юдзан (1636–1730) и Ямамото Цунэтомо (1659–1719), каждый предложил свой рецепт, свое напутствие молодому самураю. Дословный перевод «Будосесинсю»: «Напутствие вступающему на Путь воина»; «Хагакурэ» буквально означает: «Сокрытое в листве».

И даже здесь, уже на вкус слова, мы можем ощутить разницу, почувствовать несходство двух современников, двух самураев. Дайдодзи Юдзан еще молодым человеком прибыл в Эдо, изучал военные науки в школе Обата Кагэнори и Ходзе Удзинага – двух великих полководцев той эпохи, от них же он почерпнул любовь к конфуцианству.

Ямамото Цунэтомо вместе со своим господином обучался у ученого по имени Куранага Рихэй. На него повлияли также конфуцианец Исида Иттэй и дзэнский священник Таннэн.

И Цунэтомо, и Дайдодзи были самураями нового уклада: владение кистью и написание стихотворения вызывали у них не больше затруднений, чем обращение с мечом.

Сходство и различия двух самураев чередуется и в жизни, и в их взглядах, дошедших до нас.

Дайдодзи был ренином, служил клану Асано в Ако, клану Мацудайра в Эцидзэне и Мацудайра в Айдзу, много путешествуя по стране и меняя хозяев. Ямамото всю жизнь служил клану Набэсима, и только официальный запрет сегуна и самого Набэсима Мицусигэ воспрепятствовали ему совершить ритуальное самоубийство после смерти господина. Автор «Хагакурэ» стал дзэнским монахом-отшельником и прожил почти в полном уединении без малого два десятка лет.

Высказывания Цунэтомо дошли до нас только благодаря Тасиро Цурамото, записавшему содержание бесед, продолжавшихся между ними более семи лет. Сам же Дзете советует после прочтения всех одиннадцати книг бросить их в огонь.

Ренин Дайдодзи, не имевший ни господина, ни земли, не был обеспокоен судьбой какого-нибудь конкретного владения или клана, что способствовало широкому распространению «Будосесинсю» среди различных феодальных домов.

Мысли Цунэтомо не простирались дальше владений клана Набэсима. И более ста пятидесяти лет, вплоть до реставрации Мэй-дзи в 1868 году, «Хагакурэ» оставалось учением для избранных. Трудно сказать, что сильнее повлияло на это: или стремление Набэсима использовать наставления Дзето только для воспитания своих самураев, или же опасения о том, какую реакцию у сегуната вызовут призывы к беззаветной преданности дайме клана Набэсима, пронизывающие текст «Хагакурэ».

И Цунэтомо, и Юдзан задавались одним вопросом: «Как мы живем, как мы умираем?»

В самом начале «Хагакурэ» есть изречение: «Я постиг, что Путь Самурая – это смерть», ставшее лозунгом летчиков-камикадзэ второй мировой войны.

Первая глава «Будосесинсю» начинается так: «Самурай должен прежде всего постоянно помнить – помнить днем и ночью, с того утра, когда он берет в руки палочки, чтобы вкусить новогоднюю трапезу, до последней ночи старого года, когда он платит свои долги – что он должен умереть».

Вот его главное дело.

Но дальше Юдзан говорит о долгой и благополучной жизни, а Дзете советует: «В ситуации» или – или» без колебаний выбирай смерть «. Спокойная поучительность Дайдодзи, этика, основанная на предельной взаимосвязи внешнего и внутреннего, индивидуальное совершенствование в духе конфуцианства – напутствуют молодого самурая в разрешении вопроса о том, как жить воину в мирное время.

«Хагакурэ» призывает отказаться от прагматизма, от здравого смысла; лишь интуиция способна привести к первоосновам бытия, помочь в любых свершениях. Не дзэнское созерцание Пустоты, а жизнь в мире, жизнь в эту минуту, жизнь определенная одним: правильным ли будет твой следующий шаг. Постепенность и сиюминутность движения и порыв, мгновение и вечность. Два великих самурая пытались ответить на вопросы, о которых судить читателю: стоит ли их задавать.

Юдзан Дайдодзи БУДОСЕСИНСЮ
Предисловие переводчика на английский

Исторические документы, объясняющие основные понятия, связанные с бусидо (понятие «бусидо», как и «самурай», вошло в западные языки как заимствованное слово, обозначающее «национальный, особенно военный, дух Японии; традиционные представления о рыцарстве старого самурайского сословия». Буквально оно означает «путь воина», и впервые появляется в конце XVI в. в сочинениях Тори Мототада (1539–1600). Некоторые европейские авторы, вслед за Чемберленом, полагали, что это понятие было введено лишь в период Мэйдзи с целью укрепления национального духа, а прежде было неизвестно.

Своим распространением на Западе (слово в немалой степени обязано книге доктора Нитобэ «Бусидо», опубликованной в 1899 г.), японским рыцарством, первоначально представляли собой различные описания должного поведения воина во время войн и мира, а позднее «домашние законы» и правила, составленные выдающимися представителями самурайских домов, а иногда и менее значительными личностями. Среди последних содержалось и данное наставление молодому самураю, претендующее на утверждение должных норм поведения, как они понимались в конце XVI – начале XVII вв.

Его автор был знатоком военного искусства и известным писателем той эпохи, а поскольку за свои девяносто два года он пережил правление Шести сегунов – от Иэмицу до Ёсимунэ (ему было двенадцать, когда умер первый, а когда он скончался сам, последний был сегуном уже 15 лет), он хорошо знал атмосферу начала периода Токугава и всего десятилетия после смерти Иэясу. Дожил он и до роскошной эпохи Гэнроку при блестящем и эксцентричном Цунаеси.

Вассал дома Токугава, он был знаком с учением мудреца Мицукуни, князя Мито, и учился у Ямага Соко, еще одного известного знатока бусидо. Он был свидетелем и героического подвига сорока семи преданных ренинов Ако, лидер которых Оиси Ёсио также был учеником Соко, и падения не одного самурайского дома из-за внутренних смут и козней вассалов. Он был современником великого ученого Араи Хакусэки, знаменитая автобиография которого рисует картину самурайской семьи, весьма близкую его идеалам.

Немногие были более искушенными в рассуждениях на данную тему, а его предостережение насчет того, чего должен избегать самурай, явно отходит от той суровости и простоты «древности», в которой он жил в последние годы и которые столь самозабвенно пытался исправить сегун Ёсимунэ со своим принципом «Назад к Иэясу». Его сочинение дает очень ясное и живое описание бусидо, каким он знал его, может быть, не самое объемное, но гораздо более детализированное, чем «Сто правил» Такэда Сингэна или письма Иэясу. К тому же, оно отражает точку зрения вассала, а не господина. Поэтому я пользовался словом «самурай», а не «буси», не столь знакомым западному читателю, хотя и более глубоким по смыслу, обозначающим и воина, и дайме, господина (в отличие от термина «самурай»). Слово «самурай» – древнее и чисто японское, в X в. оно поначалу обозначало «военного вассала», а в конце XII в. при военном правительстве Камакура оно стало официальным обозначением военного ведомства (самурай-докоро).

Дайдодзи Юдзан Сигэсукэ родился в знатной самурайской семье, ведущей род от клана Тайра через Тайра Корэхира (X в.). Его предком в пятом поколении был Сигэтоки, старший брат Исэ Синкуро Нагаудзи, ставшего впоследствии знаменитым Ходзе Соуном, князем Одавары и одним из самых блестящих администраторов своего времени. Сигэтоки взял имя Дайдодзи по названию деревни, в которой жил. Его внук Масасигэ покончил с собой, когда в 1590 г. Хидэеси взял Одавара, а его сын Наосигэ стал вассалом Токугава Хидэтада и храбро сражался при осаде Осаки, помогая собрать войска сегуна после того, как их потрепали отчаянные атаки гарнизона. Сигэхиса, отец Юдзана, был вассалом Токугава Тадатэру, шестого сына Иэясу и младшего брата Хидэтада, попавшего под подозрение, потерявшего свои владения и отправленного в отставку. По всей видимости, Юдзан последовал за отцом. В это время он учился, стал убежденным конфуцианцем и знатоком военного дела, а потому занял пост военного советника при князе Айдзу Мацудайра. Затем он отправился в Ивабуци в Мусаси, но потом вернулся в дом Мацудайра, Эцидзэнно Ками, главы Камон, прямого родственного дома сегуна. Всей своей жизнью он воплощал свое учение, ибо его часто приводили в пример как образец верности, выдержки и спокойствия. Известен он был и своими стихами.

Его перу принадлежат «Ивабуци Ява», или «Вечерние беседы в Ивабуци» – расположенные в хронологическом порядке анекдоты о Токугава Иэясу, а также «Оциоосу» – история Иэясу, его сподвижников и последователей построенного ими города и замка Эдо. Он также написал «Тайседэн» («Записи о великих полководцах») и «Госинрон» («Сведения о пяти вассалах»).

Глава I

Вступление

Самурай должен прежде всего постоянно помнить – помнить днем и ночью, с того утра, когда он берет в руки палочки, чтобы вкусить новогоднюю трапезу, до последней ночи старого года, когда он платит свои долги – что он должен умереть. Вот его главное дело. Если он всегда помнит об этом, он сможет прожить жизнь в соответствии с верностью и сыновней почтительностью, избегнуть мириада зол и несчастий, уберечь себя от болезней и бед, и насладиться долгой жизнью. Он будет исключительной личностью, наделенной прекрасными качествами. Ибо жизнь мимолетна, подобно капле вечерней росы и утреннему инею, и тем более такова жизнь воина. И если он будет думать, что можно утешать себя мыслью о вечной службе своему господину или о бесконечной преданности родственникам, случится то, что заставит его пренебречь своим долгом перед господином и позабыть о верности семье. Но если он живет лишь сегодняшним днем и не думает о дне завтрашнем, так, что, стоя перед господином и ожидая его приказаний, он думает об этом как о своем последнем мгновении, а глядя в лица родственников он чувствует, что никогда не увидит их вновь, тогда его чувства долга и преклонения будут искренними, а его сердце будет исполнено верности и сыновней почтительности.

Но если он не помнит о смерти, он будет беззаботен и неосторожен, он будет говорить слова, которые оскорбляют других, тем самым давая повод для споров. Если на это не обратят внимания, их можно будет разрешить, но если сделают упрек, он может окончиться ссорой. Если он прогуливается увеселительных местах среди толпы без должной осторожности, то может столкнуться с каким-нибудь большим глупцом и будет тянут в ссору еще прежде, чем поймет это. Тогда он может быть убит, имя его господина – запятнано, а его родители и родственники – осыпаны упреками.

Все эти несчастья идут от того, что он не помнит все время о смерти. Тот же, кто делает это, будет, как и полагается самураю, говоря самому или отвечая другим, тщательно взвешивать каждое слово и не вдаваться в бесполезные споры. Самурай не позволит никому заманить себя в ловушку, где он внезапно может оказаться в безвыходном положении, и потому избегнет зол и бедствий.

И верхи, и низы, если они забывают о смерти, склонны к нездоровым излишествам в еде, вине и женщинах, поэтому они умирают преждевременно от болезней печени и селезенки, и даже пока они живы, болезнь делает их существование бесполезным. Но те, у которых всегда перед глазами лик смерти, сильны и здоровы в молодости, а поскольку они берегут здоровье, умеренны в еде и вине и избегают женщин, будучи воздержанными и скромными во всем, болезни не иссушают их, а жизнь их долга и прекрасна.

Тот, кто живет в этом мире, может потакать всем своим желаниям; тогда его алчность возрастает так, что он желает того, что принадлежит другим, и не довольствуется тем, что имеет, становясь похожим на простого торговца. Но если он всегда смотрит в лицо смерти, он не будет привязан к вещам и не проявит неуемности и жадности, станет, как я говорил прежде, прекрасным человеком. Что касается размышления о смерти, то Ёсида Кэнко в «Цурэдзурэ-гуса» говорит, что монах Синкай имел обыкновение сидеть днями напролет, размышляя о своем конце; несомненно, это очень удобный для отшельника, но не для воина.

Ведь тогда он должен был бы пренебречь своим военным долгом и отказаться от пути верности и сыновней почтительности. Самурай же, наоборот, должен постоянно быть занят и общественным, и личным. Но когда бы у него не появлялось немного времени для себя, чтобы побыть в безмолвии, он не должен забывать возвращаться к вопросу о смерти и размышлять о ней. Разве не сказано, что Кусуноки Масасигэ увещевал своего сына Масацуру всегда помнить о смерти? Все это предназначено для обучения юного самурая.

Образование

Раз самурай находится во главе трех сословий общества и призван управлять, он должен быть хорошо образован и глубоко понимать причины вещей. Однако, во времена внутренних войн молодой воин отправлялся сражаться в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет, поэтому он должен был начинать обучаться боевому искусству в двенадцать-тринадцать лет. Раз у него не было времени сидеть за книгой или брать в руки кисть для письма, он часто оставался почти неграмотным. В те времена было много самураев, которые не могли написать ни одного иероглифа. Поэтому, либо из-за их собственных побуждений, либо из-за неправильного наставления родителей не делалось ничего, чтобы исправить это, ведь вся их жизнь была полностью отдана Пути воина. Ныне империя находится в мире, и хотя нельзя сказать, что родившиеся в самурайских семьях безразличны к военному делу, их не посылают в битву в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет, как воинов прежних времен. Поэтому, в семь или восемь лет, когда ребенок подрос, его необходимо познакомить с Четверокнижием, Пятиканонием и Семикнижием, а также обучить каллиграфии, чтобы он запомнил, как писать иероглифы. Затем, когда ему исполнится пятнадцать или шестнадцать, его следует обучать стрельбе из лука, верховой езде и всем другим военным искусствам, ибо только так самурай должен воспитывать своих сыновей в мирное время. Нынешнему воину, в отличие от воина эпохи внутренних войн, безграмотность непростительна. Но самих детей не следует осуждать за отсутствие образованности. Это полностью вина их родителей, которые по незнанию или пренебрежению не осуществляют подлинной любви к детям.

Тот, кто является самураем, должен вести себя в строгом соответствии с долгом сыновней почтительности.

Каким бы способным, умным, красноречивым и добрым ни был он рожден, все это бесполезно, если он непочтителен.

Ибо бусидо, Путь воина, требует, чтобы поведение человека было правильным во всем. Если нет проницательности во всем, не будет и знания должного. А тот, кто не знает должного, едва ли может называться самураем. Самурай же понимает, что родители подарили ему жизнь и что он – часть их плоти и крови. И именно из преувеличенного самомнения возникает порой пренебрежение к родителям. В этом недостаток различения порядка причины и следствия.

Есть разные способы исполнения сыновних обязанностей перед родителями. Один, когда родитель честен, а воспитывает детей с искренней добротой и оставляет им всю собственность, включая доход выше среднего, оружие и конское снаряжение, и еще драгоценную утварь, а также устраивает для них хорошие браки. Когда такой родитель удаляется на покой, нет ничего особенного и достойного похвалы в том, что дети должны ухаживать за ним и относиться к нему со всей внимательностью. Даже по отношению к чужому человеку, если он близкий друг и старается помочь нам, мы чувствуем глубокую расположенность и делаем для него все, что возможно, даже если это и не соответствует нашим интересам. Насколько же глубоки должны быть узы любви, если дело касается наших родителей? Поэтому, сколь много мы ни делали бы для них как их дети, мы не можем не чувствовать: как бы хорошо мы ни исполняли сыновний долг, этого всегда недостаточно.

Это – обычная сыновняя почтительность, в ней нет ничего выдающегося. Но если родитель зол, стар и своенравен, если он всегда ворчит и повторяет, что все в доме принадлежит ему, если он не дает детям ничего и, не считаясь со скудными средствами семьи, неустанно требует питья, еды и одежды, и если он, встречая людей, всегда говорит: « Мой неблагодарный сын так непочтителен, поэтому я и влачу такую жизнь. Вы не представляете, как тяжела моя старость», тем самым понося своих детей перед чужими людьми, то даже к такому сварливому родителю следует относиться с почтением и, не выказывая никаких свои силы такому родителю – вот подлинная сыновняя почтительность. Самурай, исполненный такого чувства, поступая на службу к господину, глубоко понимает Путь верности и проявит его не только тогда, когда его господин процветает, но и когда тот в беде, и не покинет его, даже когда из ста всадников у него останется десять, а из десяти – один, но будет защищать его до конца, считая свою жизнь ничем в сравнении с воинской верностью. И хотя слова «родитель» и «господин», «сыновняя почтительность» и «верность» различны, смысл их одинаков. Древние говорили: «Ищи преданного вассала среди почтительных».

Невозможно представить, чтобы человек был непочтителен к своим родителям и в то же время был предан своему господину. Ибо неспособный исполнить сыновний долг перед родителями, давшими ему жизнь, едва ли будет преданно служить господину, с которым он не связан кровными узами, из одного лишь почтения. Когда такой непочтительный сын поступает на службу к господину, он будет осуждать любые недостатки своего хозяина, а если он будет чем-то недоволен, то забудет о своей преданности и исчезнет в минуту опасности, или предаст своего господина, сдавшись в плен врагу. Примеры такого позорного поведения были во все времена, и его следует с презрением остерегаться.

Правила самурая

В бусидо два вида правил, в каждом из них по два типа. Два вида правил – это обычные и необычные. Обычные относятся к чиновникам и воинам, а необычные – к армии и битве. Что касается чиновников-самураев, они должны мыть руки и ноги вечером и утром и принимать горячую ванну, чтобы всегда быть чистыми. Самурай должен каждое утро приводить волосы в порядок и правильно брить лоб. Он должен всегда носить подобающую случаю церемониальную одежду, иметь при себе два меча и веер на поясе. Принимая гостя, он должен относиться к нему с этикетом, приличествующим его рангу и избегать пустых разговоров.

Даже чашка риса или чая должна браться в руки должным образом, без малейшей неряшливости и с сохранением бдительности. Если самурай не исполняет свои прямые обязанности и где-то служит, он не должен бездельничать, но должен читать и совершенствоваться в письме, изучая древнюю историю и правила воинских домов, короче говоря, вести себя так, как положено самураю.

Теперь о правилах для воинов. Они касаются занятий фехтованием, обучения владению копьем, верховой езде, стрельбе из лука и мушкета и всему тому, что необходимо для военного дела – все это необходимо самозабвенно изучать и практиковать, чтобы быть дисциплинированным и непоколебимым. Если эти два кодекса самурая и воина хорошо поняты, обычные правила можно считать завершенными, большинству людей они покажутся достаточными для доброго воина или чиновника. Но самурай – это чиновник на случай беды, и когда в государстве возникает смута, он должен отбросить в сторону обычные правила для самурая и служить командующим при своем господине, другие же вассалы становятся, командирами и солдатами. Все они снимают церемониальные одежды, облачаются в доспехи и с оружием в руках наступают на земли врага. Различные методы ведения войны в таком походе называются правилами для армии, и об этом следует помнить. Затем следуют правила ведения битвы – методы управления армией, когда она вступает в сражение с врагом.

Если все происходит согласно составленному плану – будет победа, если нет – поражение. Тайный смысл этого также следует постичь. Наилучший самурай тот, кто искушен во всех четырех типах двух правил. Быть искушенным только в двух типах обычных правил достаточно для исполнения долга простого рыцаря, но тот, кто несведущ в необычных правилах, не сможет стать командующим или высшим офицером, таким как моногасира или буге. Поэтому, самое важное здесь следующее: все самураи должны понимать и помнить, что невозможно занять высокий пост без глубокого изучения необычных правил.

Не пренебрегать боевым духом

Самое главное – самурай никогда не должен пренебрегать боевым духом, в любое время и при любых обстоятельствах. Ибо наша страна отличается от других земель тем что даже последние из людей, крестьяне торговцы и ремесленники, хранят старые ржавые мечи, и в этом проявляется воинский дух великой Японской империи.

Эти три сословия не являются солдатами по призванию, но во всех военных семьях распространен обычай, что даже последние из слуг самураев ни на мгновение не расстаются с коротким мечом. Тем более, знатный самурай должен всегда носить пояс. А самые преданные не расстаются с тупым или деревянным мечом, принимая горячую ванну. И если так поступают даже в своем доме, насколько же больше это необходимо, когда отправляешься куда-нибудь, ведь на пути всегда может встретиться какой-нибудь пьяница или глупец, который внезапно начнет ссору. Старая пословица гласит: « Покидая свой дом, веди себя так, как будто видишь врага». Если ты самурай и носишь на поясе меч, ты никогда не должен забывать о боевом духе. Тогда разум твой сосредоточен на смерти. Самурай же, который не обладает боевым духом, подобен крестьянину или торговцу в обличьи воина, даже если у него на поясе – меч.

Самурай-отшельник

С давних времен многие самураи становились отшельниками. Действительно, между ними немало общего.

Например, среди неких монахов есть те, которых называют дзосу или судза. Они обычные послушники такого же уровня, что и внешние васлы военного сословия, служащие в армии простыми солдатами. Затем идут танре или потом повыше, равные мэиукэ, гвардейским капитанам или начальникам пехоты среди самураев. Затем среди отшельников есть называемые теро или осе, которые носят цветные одежды и мухобойку в руках, которые повелевают простой толпой точно так же, как командующий самураев, или командующий пехотой, или шесть буге лучников, имеющие свой стяг и жезл, отдающие приказы армии и командующие на поле боя.

Лишь в смысле учения эти общины отшельников кажутся мне превосходящими самурайские. Ибо простые монахи покидают своих учителей и путешествуют по стране от одного монастыря к другому, чтобы учиться, встречаться с прославленными учеными и совершенствоваться, практикуя медитацию и добродетель. А когда они становятся танре и сэйдо, и даже теро и осе, настоятелями больших храмов и монастырей, они по-прежнему не стыдятся продолжать учиться, чтобы быть достойными повышения.

Это я хотел бы видеть и среди самураев; но даже простые самураи не на службе, занимающиеся побочными делами и имеющие много свободного времени, обладают; вполне хорошим достатком и обеспечены всем необходимым, так что даже у совсем молодых есть жены и дети, и их единственное занятие – вздремнуть утром и днем.

Они даже не изучали обычных обязанностей самурая, что уж говорить о более трудных: необычных, и так они проводят месяцы годы, пока их бороды не станут белыми, а головы облысевшими. Когда приходит срок, они уходят со службы, и тогда, если им предстоит стать цукай-бан, посланниками, благодаря помощникам они выполняют обязанности, но если их посылают в отдаленную провинцию, подготовка к путешествию вызывает в них суету и смущение, а когда они приступают к исполнению обязанностей, они могут делать это лишь опираясь на указания младших и на соответствующие книги. Такое положение вещей нельзя считать правильным. Ибо поскольку все обязанности самурая определены, они должны думать только о них, когда появяется время для этого, а если они встречают способных и опытных чиновников, они должны прекратить пустые разговоры и узнать от них о том, в чем предположительно, им необходим совет. Они должны познакомиться со всеми фактами, собирать и копировать старые книги и планы с тем, чтобы обладать полным знанием о своих обязанностях, и тогда они в любое время легко смогут исполнить то, что им прикажут. Если же получать сведения от подчиненных и помощников и исполнять обязанности с их помощью годится для обычных случаев, – а ведь если происходит что-то непредвиденное, то не всегда можно получить помощь, – тогда добро и зло зависят от собственного умения решать вопросы. Инспектор войск должен знать все о таких вещах, как численность противника, выбор наилучшего места для лагеря и расположение армии, сила замков, преимущества или недостатки местности и возможность победы, так что с древних времен эта должность считалась трудной. Однако, если инспектор ошибется во взглядах, это скорее всего кончится лишь позором для него самого, в то время как те, кто рангом стоит выше командующего пехотой асигару тайсе, кто владеет маршальским жезлом и реально управляет войсками, ответственны за жизни всех людей.

Поэтому более всего достойны осуждения те, кто с важным видом занимают высокие должности и позорят их, ибо обладают ни необходимыми знаниями, ни способностями.

Это подобно тому, как если бы среди дзенских монахов кто-нибудь, еще в юности забросивших учение, лишь благодаря лысой голове и почтенному возрасту получил бы вдруг ранг теро или осе, стал бы ходить в пышных одеждах с мухобойкой в руках и управлять множеством собратьев.

Если бы недостойный монах каким-либо неправедным образом вдруг достиг такого, он стал бы посмешищем, был бы опозорен и изгнан дабы не повредить установившемуся порядку. Увы, не так обстоит дело с теми самураями, которых назначают на высшие посты при всей их неспособности, а ведь они подвергают риску жизни всех подчиненных, а потери, которые они могут вызвать, огромны. Поэтому самураи должны прилежно учиться, как только у них появляется время, чтобы обрести глубокое понимание правил армии и ведения битвы, ибо изучение и практика – вот самое необходимое для командующего.

Правильное и неправильное

Воин должен глубоко понимать эти два качества. Если он знает, как делать одно и избегать другого, он обрел бусидо. Правильное и неправильное – это не что иное, как добро и зло, и хотя я не отрицаю, что различие между словами незначительно, поступать правильно и делать добро считается утомительным, а поступать неправильно и делать зло – легким и приятным, поэтому естественно, что многие склоняются к неправильному или злому и не любят правильное и доброе. Но быть непостоянным и не различать правильное и неправильное противоречит разуму, поэтому тот, кто различает их и при этом поступает неправильно, является не самураем, а грубым и неотесанным существом.

Причина тому – неумение управлять собой. Само по себе это может и не звучит так плохо, но если посмотреть глубже, мы увидим, что все идет от трусости. Поэтому я утверждаю, что самураю необходимо воздерживаться от неправильного и стремиться к правильному.

В свершении правильного есть три степени. Например, человек отправляется путешествие вместе с соседом, а у его спутника есть сто ре золота, которые он, чтобы не нести с собой, оставляет у этого человека до своего возвращения. При этом он никому ничего не говорит. Во время путешествия спутник вдруг умирает от переедания, или апоплексии, или еще чего-нибудь, так что не остается вообще никого, кто бы знал о деньгах. Иной, только из сочувствия или сострадания, и без всяких злых мыслей, сразу же сообщает об этом родственникам и возвращает им деньги. Поистине, этот человек поступает правильно. Другой пример. Предположим, что человек, отдавший деньги, был мало с кем знаком, а родственников у него вообще нет, так что о деньгах никто не знает и даже никто не будет и спрашивать. И если тот человек, у кого их оставили, не слишком чист душой, он может счесть их подарком судьбы и подумать, что не будет ничего плохого в том, чтобы никому не говорить о них и оставить их у себя.

Назад к карточке книги "Книга самурая. Бусидо"

itexts.net

Читать онлайн "Книга самурая. Бусидо. Военный канон самурая с комментариями" автора Будосесинсю Юдзан Дайдодзи - RuLit

"КНИГА САМУРАЯ. БУСИДО"

От издательства

Период внутренних войн, продолжавшийся более ста лет, закончился к 1600-му году. Именно тогда на окутанных туманом рисовых полях долины Сэкигахара произошла битва, сделавшая Токугава Иэясу безраздельным владыкой Японии и определившая судьбу страны на двести пятьдесят лет вперед.

Предки Дайдодзи Юдзана были вассалами клана Токугава, а клан Набэсима, которому служили Ямамото, относился к категории «тодзама» — так называли тех, кто подчинился Токугава Иэясу только после Сэкигахара.

Основатель клана Набэсима — Набэсима Наосигэ (1538–1618) — вначале выступил на стороне Токугава, но внезапно перешел на сторону Тоетоми. Сменилось три поколения дайме, прежде чем растаял холод отношений сегунов Токугава к клану Набэсима.

Корни клана Дайдодзи восходят к семье Тайра, через Тайра Корэхира. Но сама фамилия была принята лишь в XV веке, когда Исэ Таро, старший брат Ходзе Соуна, взял себе имя по названию находившегося неподалеку от его резиденции храма (по иным версиям — по названию деревни, в которой жил). Отец Юдзана служил Мацудайра Та-датэру — шестому сыну самого сегуна. Однако немилость Токугава по отношению к Тадатэру вскоре превратила Дайдодзи в ренинов.

Ренинами, — воинами без господина, без средств к существованию, — стали после Сэкигахара более полумиллиона самураев. Эту армию пополняли не только побежденные, лишившись своих владений.

Мир принес эпоху процветания и благополучия.

Вырастали новые города, развивались торговля и производство, но самураи могли только негодовать о том, что их жалование не растет, а социальный вес становится все меньше. Потомственные воины оказались не у дел.

Новый идеал воина и ученого, сложившийся на основе собственных ценностей под китайским влиянием, подходил не всем. Ситуация выровняется со временем, но война не оставляла возможности для овладения искусством каллиграфии. Дело было даже не в том, как воину стать чиновником и счетоводом, а в том, что тревожило уже многих — дальнейшая судьба воинского сословия.

Муро Кюсо (1658–1734) писал: «До недавних времен самураи ничего не знали о деньгах и жили скромно. Я помню свою юность, тогда молодые люди никогда не говорили о ценах и были те, кто краснел от смущения, слыша непристойные рассказы. Вот так за пятьдесят лет изменились устои».

Проблема росла. Проблема требовала разрешения. И появлялись голоса, призывавшие вернуться к былой простоте и воинским идеалам, или же рассуждавшие о «дисциплине ума», способной помочь самураям в новой и непривычной обстановке.

Все были едины в одном: самураю необходимо заново обрести себя, свою роль и значение в — изменившемся мире.

Бусидо — Путь воина — требовал нового определения.

Дайдодзи Юдзан (1636–1730) и Ямамото Цунэтомо (1659–1719), каждый предложил свой рецепт, свое напутствие молодому самураю. Дословный перевод «Будосесинсю»: «Напутствие вступающему на Путь воина»; «Хагакурэ» буквально означает: «Сокрытое в листве».

И даже здесь, уже на вкус слова, мы можем ощутить разницу, почувствовать несходство двух современников, двух самураев. Дайдодзи Юдзан еще молодым человеком прибыл в Эдо, изучал военные науки в школе Обата Кагэнори и Ходзе Удзинага — двух великих полководцев той эпохи, от них же он почерпнул любовь к конфуцианству.

Ямамото Цунэтомо вместе со своим господином обучался у ученого по имени Куранага Рихэй. На него повлияли также конфуцианец Исида Иттэй и дзэнский священник Таннэн.

И Цунэтомо, и Дайдодзи были самураями нового уклада: владение кистью и написание стихотворения вызывали у них не больше затруднений, чем обращение с мечом.

Сходство и различия двух самураев чередуется и в жизни, и в их взглядах, дошедших до нас.

Дайдодзи был ренином, служил клану Асано в Ако, клану Мацудайра в Эцидзэне и Мацудайра в Айдзу, много путешествуя по стране и меняя хозяев. Ямамото всю жизнь служил клану Набэсима, и только официальный запрет сегуна и самого Набэсима Мицусигэ воспрепятствовали ему совершить ритуальное самоубийство после смерти господина. Автор «Хагакурэ» стал дзэнским монахом-отшельником и прожил почти в полном уединении без малого два десятка лет.

Высказывания Цунэтомо дошли до нас только благодаря Тасиро Цурамото, записавшему содержание бесед, продолжавшихся между ними более семи лет. Сам же Дзете советует после прочтения всех одиннадцати книг бросить их в огонь.

Ренин Дайдодзи, не имевший ни господина, ни земли, не был обеспокоен судьбой какого-нибудь конкретного владения или клана, что способствовало широкому распространению «Будосесинсю» среди различных феодальных домов.

Мысли Цунэтомо не простирались дальше владений клана Набэсима. И более ста пятидесяти лет, вплоть до реставрации Мэй-дзи в 1868 году, «Хагакурэ» оставалось учением для избранных. Трудно сказать, что сильнее повлияло на это: или стремление Набэсима использовать наставления Дзето только для воспитания своих самураев, или же опасения о том, какую реакцию у сегуната вызовут призывы к беззаветной преданности дайме клана Набэсима, пронизывающие текст «Хагакурэ».

И Цунэтомо, и Юдзан задавались одним вопросом: «Как мы живем, как мы умираем?»

В самом начале «Хагакурэ» есть изречение: «Я постиг, что Путь Самурая — это смерть», ставшее лозунгом летчиков-камикадзэ второй мировой войны.

Первая глава «Будосесинсю» начинается так: «Самурай должен прежде всего постоянно помнить — помнить днем и ночью, с того утра, когда он берет в руки палочки, чтобы вкусить новогоднюю трапезу, до последней ночи старого года, когда он платит свои долги — что он должен умереть».

Вот его главное дело.

Но дальше Юдзан говорит о долгой и благополучной жизни, а Дзете советует: «В ситуации» или — или» без колебаний выбирай смерть «. Спокойная поучительность Дайдодзи, этика, основанная на предельной взаимосвязи внешнего и внутреннего, индивидуальное совершенствование в духе конфуцианства — напутствуют молодого самурая в разрешении вопроса о том, как жить воину в мирное время.

«Хагакурэ» призывает отказаться от прагматизма, от здравого смысла; лишь интуиция способна привести к первоосновам бытия, помочь в любых свершениях. Не дзэнское созерцание Пустоты, а жизнь в мире, жизнь в эту минуту, жизнь определенная одним: правильным ли будет твой следующий шаг. Постепенность и сиюминутность движения и порыв, мгновение и вечность. Два великих самурая пытались ответить на вопросы, о которых судить читателю: стоит ли их задавать.

Юдзан Дайдодзи БУДОСЕСИНСЮ

Предисловие переводчика на английский

Исторические документы, объясняющие основные понятия, связанные с бусидо (понятие «бусидо», как и «самурай», вошло в западные языки как заимствованное слово, обозначающее «национальный, особенно военный, дух Японии; традиционные представления о рыцарстве старого самурайского сословия». Буквально оно означает «путь воина», и впервые появляется в конце XVI в. в сочинениях Тори Мототада (1539–1600). Некоторые европейские авторы, вслед за Чемберленом, полагали, что это понятие было введено лишь в период Мэйдзи с целью укрепления национального духа, а прежде было неизвестно.

Своим распространением на Западе (слово в немалой степени обязано книге доктора Нитобэ «Бусидо», опубликованной в 1899 г.), японским рыцарством, первоначально представляли собой различные описания должного поведения воина во время войн и мира, а позднее «домашние законы» и правила, составленные выдающимися представителями самурайских домов, а иногда и менее значительными личностями. Среди последних содержалось и данное наставление молодому самураю, претендующее на утверждение должных норм поведения, как они понимались в конце XVI — начале XVII вв.

Его автор был знатоком военного искусства и известным писателем той эпохи, а поскольку за свои девяносто два года он пережил правление Шести сегунов — от Иэмицу до Ёсимунэ (ему было двенадцать, когда умер первый, а когда он скончался сам, последний был сегуном уже 15 лет), он хорошо знал атмосферу начала периода Токугава и всего десятилетия после смерти Иэясу. Дожил он и до роскошной эпохи Гэнроку при блестящем и эксцентричном Цунаеси.

www.rulit.me

Читать книгу Бусидо. Военный канон самурая с комментариями Миямото Мусаси : онлайн чтение

Ямамото Цунэтомо, Миямото Мусаси, Юдзан ДайдодзиБусидо. Военный канон самурая с комментариями

Юдзан Дайдодзи. Будосёсинсю
Предисловие переводчика

Исторические документы, объясняющие основные понятия, связанные с бусидо (понятие «бусидо», как и «самурай», вошло в западные языки как заимствованное слово, обозначающее «национальный, особенно военный, дух Японии; традиционные представления о рыцарстве старого самурайского сословия». Буквально оно означает «путь воина» и впервые появляется в конце XVI в. в сочинениях Тори Мототада (1539–1600). Некоторые европейские авторы, вслед за Чемберленом, полагали, что это понятие было введено лишь в период Мэйдзи с целью укрепления национального духа, а прежде было неизвестно. Своим распространением на Западе слово в немалой степени обязано книге доктора Нитобэ «Бусидо» (опубликованной в 1899 г.). В ней речь шла о японском рыцарстве, первоначально представлявшем собой различные описания должного поведения воина во время войн и мира, а позднее – «домашние законы» и правила, составленные выдающимися представителями самурайских домов, а иногда и менее значительными личностями. Среди последних содержалось и данное наставление молодому самураю, претендующее на утверждение должных норм поведения, как они понимались в конце XVI – начале XVII в. Его автор был знатоком военного искусства и известным писателем той эпохи, а поскольку за свои девяносто два года он пережил правление шести сёгунов – от Иэмицу1   Иэмицу (1622–1651) – третий сёгун Токугава.

[Закрыть] до Ёсимунэ2   Ёсимунэ (1716–1745) – восьмой сёгун Токугава, известный своей политикой «Назад к Иэясу», которая ставила своей целью возрождение феодальной организации общества.

[Закрыть] (ему было двенадцать, когда умер первый, а когда скончался он сам, последний был сёгуном уже 15 лет), – он хорошо знал атмосферу начала периода

Токугава, прошло всего два десятилетия после смерти Иэясу3   Токугава Иэясу (1542–1616) – основатель сёгуната Токугава, который на некоторое время прекратил распри в стране, одержав решающие победы у замков Сэкигахара (1600) и Осака (1614–1615).

[Закрыть]. Дожил он и до роскошной эпохи Гэнроку при блестящем и эксцентричном Цунаёси4   Цунаёси (1688–1703) – пятый сёгун Токугава, чье правление было отмечено продажностью администрации и распущенностью нравов (эпоха Гэнроку).

[Закрыть]. Вассал дома Токугава, он был знаком с учением мудреца Мицукуни5   Мицукуни – мудрец эпохи Токугава. Был основателем школы историков Мито; стимулировал интерес к изучению национальной истории и литературы; заложил основы движения за возрождение, которое впоследствии подорвало положение сёгуна и восстановило главенство императорского дома.

[Закрыть], князя Мито, и учился у Ямага Соко6   Ямага Соко (1622–1685) – влиятельный моралист периода Гэнроку. Изучал военную науку и считается одним из основателей бусидо. Отличался непреклонностью характера, был сослан в княжество Асано (где явился вдохновителем мести сорока семи рёнинов во главе с Оиси Ёсио).

[Закрыть], еще одного известного знатока бусидо. Он был свидетелем и героического подвига сорока семи преданных ренинов Ако (лидер которых Оиси Ёсио7   Оиси Ёсио – лидер рёнинов господина Асано. В 1703 году сорок семь рёнинов во главе с Оиси Ёсио совершили убийство высокопоставленного чиновника бакуфу, тем самым осуществив месть за своего господина. Они поступили вопреки принятым тогда законам и сами отдались в руки правосудия. После долгих споров были приговорены к самоубийству и совершили его, став национальными героями.

[Закрыть] также был учеником Соко), и падения не одного самурайского дома из-за внутренних смут и козней вассалов. Он был современником великого ученого Араи Хакусэки8   Араи Хакусэки (1656–1726) – ученый-конфуцианец, советник при шестом сёгуне Иэнобу Токугава. Философ-администратор, он решал проблемы управления с помощью конфуцианских принципов. Отличался консерватизмом. Говорят о его влиянии на сёгуна Ёсимунэ, выдвинувшего принцип: «Назад к Иэясу».

[Закрыть], знаменитая автобиография которого рисует картину самурайской семьи, весьма близкую идеалам Дайдодзи. Не многие были более искушенными в рассуждениях на данную тему, а его предостережение насчет того, чего должен избегать самурай, явно отходит от той суровости и простоты «древности», в которой он жил в последние годы и которые столь самозабвенно пытался исправить сёгун Ёсимунэ со своим принципом «Назад к Иэясу». Его сочинение дает очень ясное и живое описание бусидо, каким он знал его, может быть, не самое объемное, но гораздо более детализированное, чем «Сто правил» Такэда Сингэна9   Такэда Сингэн (1521–1573) – даймё провинции Кай, один из лучших генералов и администраторов своей эпохи. Прославился в битвах с Уэсуги Кэнсином.

[Закрыть] или письма Иэясу. К тому же оно отражает точку зрения вассала, а не господина. Поэтому я пользовался словом «самурай», а не «буси», не столь знакомым западному читателю, хотя и более глубоким по смыслу, обозначающим и воина, и даймё, господина (в отличие от термина «самурай»). Слово «самурай» – древнее и чисто японское, в X в. оно поначалу обозначало «военного вассала», а в конце XII в. при военном правительстве Камакура10   Камакура – орган власти в эпоху раннего феодализма в Японии (по названию местности, где поселился глава клана Минамото, Ёримото, впоследствии ставший первым сёгуном этого режима). Также название эпохи, правительства. Центр военной власти в период до Асикага (Муромати).

[Закрыть] оно стало официальным обозначением военного ведомства (самурай-докоро11   Самурай-докоро – военный орган режима Камакура, нечто наподобие дисциплинарного трибунала; занимался делами военного класса. Был создан по образу совета.

[Закрыть]).

Дайдодзи Юдзан Сигэсукэ родился в знатной самурайской семье, ведущей род от клана Тайра через Тайра Корэхира (X в.). Его предком в пятом поколении был Сигэтоки, старший брат Исэ Син-куро Нагаудзи, ставшего впоследствии знаменитым Ходзё Соуном12   Ходзё Соун (Ходзё Нагаудзи, 1432–1519) – известный удачливый генерал и администратор своей эпохи. Владелец замка Одавара. Автор «Двадцати одного правила Ходзё Соуна».

[Закрыть], князем Одавары13   Замок Одавара, построенный в 1418 г., располагался на обширной территории площадью 170 га. Общая протяженность крепостных стен равнялась приблизительно пяти километрам, что вдвое больше протяженности стен Московского Кремля.

[Закрыть] и одним из самых блестящих администраторов своего времени. Сигэтоки взял имя Дайдодзи по названию деревни, в которой жил. Его внук Масасигэ покончил с собой, когда в 1590 г. Хидэёси взял Одавару, а его сын Наосигэ стал вассалом Токугава Хидэтада14   Хидэтада (1616–1622) – второй сёгун Токугава.

[Закрыть] и храбро сражался при осаде Осаки, помогая собрать войска сёгуна после того, как их потрепали отчаянные атаки гарнизона. Сигэхиса, отец Юдзана, был вассалом Токугава Тадатэру, шестого сына Иэясу и младшего брата Хидэтада, попавшего под подозрение, потерявшего свои владения и отправленного в отставку. По всей видимости, Юдзан последовал за отцом. В это время он учился, стал убежденным конфуцианцем и знатоком военного дела, а потому занял пост военного советника при князе Айдзу Мацудайра. Затем он отправился в Ивабуци в Мусаси15   Имеется в виду историческая провинция Японии, расположенная в регионе Канто на востоке острова Хонсю.

[Закрыть], но потом вернулся в дом Мацудайра Этидзэн-но-ками, главы Камон, прямого родственного дома сёгуна. Всей своей жизнью он воплощал свое учение, ибо его часто приводили в пример как образец верности, выдержки и спокойствия. Известен он был и своими стихами. Его перу принадлежат «Ивабуци Ява», или «Вечерние беседы в Ивабуци», – расположенные в хронологическом порядке анекдоты о Токугава Иэясу, а также «Оцибосу», – история Иэясу, его сподвижников и последователей построенного ими города и замка Эдо16   Эдо – ныне Токио; город, в котором располагалось правительство сёгуна. Также – название эпохи Токугава.

[Закрыть]. Он также написал «Тайсё-дэн» («Записи о великих полководцах») и «Госинрон» («Сведения о пяти вассалах»).

Глава I
Вступление

Самурай должен прежде всего постоянно помнить – помнить днем и ночью, с того утра, когда он берет в руки палочки, чтобы вкусить новогоднюю трапезу, до последней ночи старого года, когда он платит свои долги, – что он должен умереть. Вот его главное дело. Если он всегда помнит об этом, он сможет прожить жизнь в соответствии с верностью и сыновней почтительностью, избегнуть мириада зол и несчастий, уберечь себя от болезней и бед и насладиться долгой жизнью. Он будет исключительной личностью, наделенной прекрасными качествами. Ибо жизнь мимолетна, подобно капле вечерней росы и утреннему инею, и тем более такова жизнь воина. И если он будет думать, что можно утешать себя мыслью о вечной службе своему господину или о бесконечной преданности родственникам, случится то, что заставит его пренебречь своим долгом перед господином и позабыть о верности семье. Но если он живет лишь сегодняшним днем и не думает о дне завтрашнем, так что, стоя перед господином и ожидая его приказаний, он думает об этом как о своем последнем мгновении, а глядя в лица родственников, он чувствует, что никогда не увидит их вновь, тогда его чувства долга и преклонения будут искренними, а его сердце будет исполнено верности и сыновней почтительности.

Но если он не помнит о смерти, он будет беззаботен и неосторожен, он будет говорить слова, которые оскорбляют других, тем самым давая повод для споров. Если на это не обратят внимания, их можно будет разрешить, но если сделают упрек, спор может окончиться ссорой. Если он прогуливается в увеселительных местах среди толпы без должной осторожности, то может столкнуться с каким-нибудь большим глупцом и будет втянут в ссору еще прежде, чем поймет это. Тогда он может быть убит, имя его господина – запятнано, а его родители и родственники – осыпаны упреками.

Все эти несчастья идут оттого, что он не помнит всё время о смерти. Тот же, кто делает это, будет, как и полагается самураю, говоря самому или отвечая другим, тщательно взвешивать каждое слово и не вдаваться в бесполезные споры. Самурай не позволит никому заманить себя в ловушку, где он внезапно может оказаться в безвыходном положении, и потому избегнет зол и бедствий. И верхи, и низы, если они забывают о смерти, склонны к нездоровым излишествам в еде, вине и женщинах, поэтому они умирают преждевременно от болезней печени и селезенки, и, даже пока они живы, болезнь делает их существование бесполезным. Но те, у которых всегда перед глазами лик смерти, сильны и здоровы в молодости, а поскольку они берегут здоровье, умеренны в еде и вине и избегают женщин, будучи воздержанными и скромными во всем, болезни не иссушают их, а жизнь их долга и прекрасна.

Тот, кто живет в этом мире, может потакать всем своим желаниям; тогда его алчность возрастает так, что он желает того, что принадлежит другим, и не довольствуется тем, что имеет, становясь похожим на простого торговца. Но если он всегда смотрит в лицо смерти, он не будет привязан к вещам и не проявит неуемности и жадности, станет, как я говорил прежде, прекрасным человеком. Что касается размышления о смерти, то Ёсида Кэнко в «Цурэдзурэ-гуса» говорит17   Ёсида Кэнко – монах, живший в XIV веке, автор сочинения «Цурэд-зурэ-гуса» («В часы досуга»), которое представляло собой разрозненные заметки, наблюдения, наброски, афоризмы, анекдоты.

[Закрыть], что монах Синкай имел обыкновение сидеть днями напролет, размышляя о своем конце; несомненно, это очень удобный способ для отшельника, но не для воина. Ведь тогда он должен был бы пренебречь своим военным долгом и отказаться от пути верности и сыновней почтительности. Самурай же, наоборот, должен постоянно быть занят и общественным, и личным. Но когда бы у него ни появлялось немного времени для себя, чтобы побыть в безмолвии, он не должен забывать возвращаться к вопросу о смерти и размышлять о ней. Разве не сказано, что Кусуноки Масасигэ18   Кусуноки Масасигэ (ум. 1336) – верноподданный военачальник в период правления Северного и Южного дворов (1332–1390), который, потерпев поражение в битве, совершил самоубийство.

[Закрыть] увещевал своего сына Масацуру всегда помнить о смерти? Все это предназначено для обучения юного самурая.

Образование

Раз самурай находится во главе трех сословий общества и призван управлять, он должен быть хорошо образован и глубоко понимать причины вещей. Однако во времена внутренних войн молодой воин отправлялся сражаться в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет, поэтому он должен был начинать обучаться боевому искусству в двенадцать-тринадцать лет. Раз у него не было времени сидеть за книгой или брать в руки кисть для письма, он часто оставался почти неграмотным. В те времена было много самураев, которые не могли написать ни одного иероглифа. Поэтому либо из-за их собственных побуждений, либо из-за неправильного наставления родителей не делалось ничего, чтобы исправить это; ведь вся их жизнь была полностью отдана Пути воина. Ныне империя находится в мире, и хотя нельзя сказать, что родившиеся в самурайских семьях безразличны к военному делу, их не посылают в битву в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет, как воинов прежних времен. Поэтому в семь или восемь лет, когда ребенок подрос, его необходимо познакомить с Четверокнижием, Пятиканонием и Семикнижием19   Четверокнижие, Пятиканоние, Семикнижие – китайские сочинения, признанные конфуцианскими учеными классическими.

[Закрыть], а также обучить каллиграфии, чтобы он запомнил, как писать иероглифы. Затем, когда ему исполнится пятнадцать или шестнадцать лет, его следует обучать стрельбе из лука, верховой езде и всем другим военным искусствам, ибо только так самурай должен воспитывать своих сыновей в мирное время. Нынешнему воину, в отличие от воина эпохи внутренних войн, безграмотность непростительна. Однако самих детей не следует осуждать за отсутствие образованности. Это полностью вина их родителей, которые по незнанию или пренебрежению не осуществляют подлинной любви к детям.

Сыновняя почтительность

Тот, кто является самураем, должен вести себя в строгом соответствии с долгом сыновней почтительности. Каким бы способным, умным, красноречивым и добрым он ни был рожден, все это бесполезно, если он непочтителен. Ибо бусидо, Путь воина, требует, чтобы поведение человека было правильным во всем. Если нет проницательности во всем, не будет и знания должного. А тот, кто не знает должного, едва ли может называться самураем. Самурай же понимает, что родители подарили ему жизнь и что он – часть их плоти и крови. И именно из преувеличенного самомнения возникает порой пренебрежение к родителям. В этом недостаток различения порядка причины и следствия.

Есть разные способы исполнения сыновних обязанностей перед родителями. Один – когда родитель честен, а воспитывает детей с искренней добротой и оставляет им всю собственность, включая доход выше среднего, оружие и конское снаряжение, и еще драгоценную утварь, а также устраивает для них хорошие браки. Когда такой родитель удаляется на покой, нет ничего особенного и достойного похвалы в том, что дети должны ухаживать за ним и относиться к нему со всей внимательностью. Даже по отношению к чужому человеку, если он близкий друг и старается помочь нам, мы чувствуем глубокую расположенность и делаем для него все, что возможно, даже если это и не соответствует нашим интересам. Насколько же глубоки должны быть узы любви, если дело касается наших родителей! Поэтому, сколь много мы ни делали бы для них как их дети, мы не можем не чувствовать: как бы хорошо мы ни исполняли сыновний долг, этого всегда недостаточно. Это – обычная сыновняя почтительность, в ней нет ничего выдающегося. Но если родитель зол, стар и своенравен, если он всегда ворчит и повторяет, что все в доме принадлежит ему, если он не дает детям ничего и, не считаясь со скудными средствами семьи, неустанно требует питья, еды и одежды, и если он, встречая людей, всегда говорит: «Мой неблагодарный сын так непочтителен, поэтому я и влачу такую жизнь. Вы не представляете, как тяжела моя старость», тем самым понося своих детей перед чужими людьми, то даже к такому сварливому родителю следует относиться с почтением и, не выказывая никаких признаков раздражения, потакать его плохому характеру и утешать в его престарелой немощи. Полностью отдавать свои силы такому родителю – вот подлинная сыновняя почтительность. Самурай, исполненный такого чувства, поступая на службу к господину, глубоко понимает Путь верности и проявит его не только тогда, когда его господин процветает, но и когда тот в беде, и не покинет его, даже когда из ста всадников у него останется десять, а из десяти – один, но будет защищать его до конца, считая свою жизнь ничем в сравнении с воинской верностью. И хотя слова «родитель» и «господин», «сыновняя почтительность» и «верность» различны, смысл их одинаков. Древние говорили: «Ищи преданного вассала среди почтительных». Невозможно представить, чтобы человек был непочтителен к своим родителям и в то же время был предан своему господину. Ибо неспособный исполнить сыновний долг перед родителями, давшими ему жизнь, едва ли будет преданно служить господину, с которым он не связан кровными узами, из одного лишь почтения. Когда такой непочтительный сын поступает на службу к господину, он будет осуждать любые недостатки своего хозяина, а если он будет чем-то недоволен, то забудет о своей преданности и исчезнет в минуту опасности или предаст своего господина, сдавшись в плен врагу. Примеры такого позорного поведения были во все времена, и его следует с презрением остерегаться.

Правила самурая

В бусидо два вида правил, в каждом из них по два типа. Два вида правил – это обычные и необычные. Обычные относятся к чиновникам и воинам, а необычные – к армии и битве. Что касается чиновников-самураев, они должны мыть руки и ноги вечером и утром и принимать горячую ванну, чтобы всегда быть чистыми. Самурай должен каждое утро приводить волосы в порядок и правильно брить лоб. Он должен всегда носить подобающую случаю церемониальную одежду, иметь при себе два меча и веер на поясе. Принимая гостя, он должен относиться к нему с этикетом, приличествующим его рангу, и избегать пустых разговоров. Даже чашка риса или чая должна браться в руки должным образом, без малейшей неряшливости и с сохранением бдительности. Если самурай не исполняет свои прямые обязанности и где-то служит, он не должен бездельничать, но должен читать и совершенствоваться в письме, изучая древнюю историю и правила воинских домов; короче говоря, вести себя так, как положено самураю.

Утагава Куниёси.

Воин в соломенном дождевике. 1848.

Теперь о правилах для воинов. Они касаются занятий фехтованием, обучения владению копьем, верховой езде, стрельбе из лука и мушкета и всему тому, что необходимо для военного дела; все это необходимо самозабвенно изучать и практиковать, чтобы быть дисциплинированным и непоколебимым. Если эти два кодекса самурая и воина хорошо поняты, обычные правила можно считать завершенными, большинству людей они покажутся достаточными для доброго воина или чиновника. Но самурай – это чиновник на случай беды, и, когда в государстве возникает смута, он должен отбросить в сторону обычные правила для самурая и служить командующим при своем господине, другие вассалы становятся командирами и солдатами. Все они снимают церемониальные одежды, облачаются в доспехи и с оружием в руках наступают на земли врага. Различные методы ведения войны в таком походе называются правилами для армии, и об этом следует помнить. Затем следуют правила ведения битвы – методы управления армией, когда она вступает в сражение с врагом. Если все происходит согласно составленному плану – будет победа, если нет – поражение. Тайный смысл этого также следует постичь. Наилучший самурай тот, кто искушен во всех четырех типах двух правил. Быть искушенным только в двух типах обычных правил достаточно для исполнения долга простого рыцаря, но тот, кто несведущ в необычных правилах, не сможет стать командующим или высшим офицером, таким как моногасира20   Моногасира – высокий офицерский чин у самураев.

[Закрыть] или бугё21   Бугё – офицерское звание у самураев. Также – титул чиновников эпохи Токугава, осуществлявших различные функции (административные, исполнительные или судебные) в бакуфу. Это слово примерно переводится как «комиссар».

[Закрыть]. Поэтому самое важное здесь следующее: все самураи должны понимать и помнить, что невозможно занять высокий пост без глубокого изучения необычных правил.

Не пренебрегать боевым духом

Самое главное – самурай никогда не должен пренебрегать боевым духом, в любое время и при любых обстоятельствах. Ибо наша страна отличается от других земель тем, что даже последние из людей: крестьяне, торговцы и ремесленники хранят старые ржавые мечи, и в этом проявляется воинский дух великой Японской империи. Эти три сословия не являются солдатами по призванию, но во всех военных семьях распространен обычай, что даже последние из слуг самураев ни на мгновение не расстаются с коротким мечом. Тем более знатный самурай должен всегда носить пояс. А самые преданные не расстаются с тупым или деревянным мечом, принимая горячую ванну. И если так поступают даже в своем доме, насколько же больше это необходимо, когда отправляешься куда-нибудь: ведь на пути всегда может встретиться какой-нибудь пьяница или глупец, который внезапно начнет ссору. Старая пословица гласит: «Покидая свой дом, веди себя так, как будто видишь врага». Если ты самурай и носишь на поясе меч, ты никогда не должен забывать о боевом духе. Тогда разум твой сосредоточен на смерти. Самурай же, который не обладает боевым духом, подобен крестьянину или торговцу в обличье воина, даже если у него на поясе – меч.

Самурай отшельник

С давних времен многие самураи становились отшельниками. Действительно, между ними немало общего. Например, среди дзэнских монахов есть те, которых называют дзосу или судза. Они обычные послушники такого же уровня, что и внешние вассалы военного сословия, служащие в армии простыми солдатами. Затем идут танрё, или сэйдо, потом повыше, равные мэцукэ22   Мэцукэ – офицерское звание у самураев. В период Токугава так назывались чиновники, чьи функции не совсем понятны. Во время войны они действовали в качестве офицеров разведки. В мирное время мэцукэ осуществляли надзор за поведением вассалов, то есть их главной обязанностью было сообщать о происходящем в даймё. Само слово примерно переводится как «шпион» или «инспектор».

[Закрыть], гвардейским капитанам или начальникам пехоты среди самураев. Затем среди отшельников есть называемые тёро, или осё, которые носят цветные одежды и мухобойку в руках, которые повелевают простой толпой точно так же, как командующий самураев, или командующий пехотой, или шесть бугё-лучников, имеющие свой стяг и жезл, отдающие приказы армии и командующие на поле боя.

Лишь в смысле учения эти общины отшельников кажутся мне превосходящими самурайские. Ибо простые монахи покидают своих учителей и путешествуют по стране от одного монастыря к другому, чтобы учиться, встречаться с прославленными учеными и совершенствоваться, практикуя медитацию и добродетель. А когда они становятся танрё и сэйдо, и даже тёро и осё, настоятелями больших храмов и монастырей, они по-прежнему не стыдятся продолжать учиться, чтобы быть достойными повышения.

Это я хотел бы видеть и среди самураев; но даже простые самураи не на службе, занимающиеся побочными делами и имеющие много свободного времени, обладают вполне хорошим достатком и обеспечены всем необходимым, так что даже у совсем молодых есть жены и дети, и их единственное занятие – вздремнуть утром и днем. Они даже не изучали обычных обязанностей самурая, не говоря уже о более трудных, необычных, и так они проводят месяцы и годы, пока их бороды не станут белыми, а головы – облысевшими. Когда приходит срок, они уходят со службы, и тогда, если им предстоит стать цукай-бан, посланниками, благодаря помощникам они выполняют обязанности, но если их посылают в отдаленную провинцию, подготовка к путешествию вызывает в них суету и смущение, а когда они приступают к исполнению обязанностей, они могут делать это, лишь опираясь на указания младших и на соответствующие книги. Такое положение вещей нельзя считать правильным. Ибо поскольку все обязанности самурая определены, они должны думать только о них, когда появляется время для этого, а если они встречают способных и опытных чиновников, они должны прекратить пустые разговоры и узнать от них о том, в чем предположительно им необходим совет. Они должны знакомиться со всеми фактами, собирать и копировать старые книги и планы, с тем чтобы обладать полным знанием о своих обязанностях, и тогда они в любое время легко смогут исполнить то, что им прикажут. Если же получать сведения от подчиненных и помощников и исполнять обязанности с их помощью годится для обычных случаев – а ведь если происходит что-то непредвиденное, то не всегда можно получить помощь, – тогда добро и зло зависят от собственного умения решать вопросы. Инспектор войск должен знать все о таких вещах, как численность противника, выбор наилучшего места для лагеря и расположения армии, сила замков, преимущества или недостатки местности и возможность победы, так что с древних времен эта должность считалась трудной. Однако, если инспектор ошибется во взглядах, это скорее всего кончится лишь позором для него самого, в то время как те, кто рангом стоит выше командующего пехотой, асигару тайсё23   Асигару тайсё – звание командующего пехотой у самураев. Асигару – легковооруженные пехотинцы, род наемников, по положению ниже самураев, которые, очевидно, были крестьянами, бросившими свои хозяйства. Как новый класс воинов они выступают во второй половине эпохи Муромати.

[Закрыть], кто владеет маршальским жезлом и реально управляет войсками, ответственны за жизни всех людей. Поэтому более всего достойны осуждения те, кто с важным видом занимает высокие должности и позорит их, ибо они не обладают ни необходимыми знаниями, ни способностями.

Это подобно тому, как если бы среди дзэнских монахов кто-нибудь, еще в юности забросивший учение, лишь благодаря лысой голове и почтенному возрасту получил бы вдруг ранг тёро или осё, стал бы ходить в пышных одеждах с мухобойкой в руках и управлять множеством собратьев. Если бы недостойный монах каким-либо неправедным образом вдруг достиг такого, он стал бы посмешищем, был бы опозорен и изгнан, дабы не повредить установившемуся порядку. Увы, не так обстоит дело с теми самураями, которых назначают на высшие посты при всей их неспособности, а ведь они подвергают риску жизни всех подчиненных, а потери, которые они могут вызвать, огромны. Поэтому, как только у них появляется время, самураи должны прилежно учиться, чтобы обрести глубокое понимание правил армии и ведения битвы, ибо изучение и практика – вот самое необходимое для командующего.

iknigi.net