Вадим Чекунов. Чекунов вадим книги


Вадим Чекунов – Писатели – Энциклопедия – Литературный сериал «Этногенез»

1.     Ваша любимая сказка или притча?

«Колобок» - дорожный триллер, история побега, опасных встреч и скитаний. Плюс финал драматический.

2.     Есть ли у Вас "настольная" книга?

Салтыков-Щедрин, «История одного города» . Это вечная книга применительно к России.

3.    Какое ваше любимое блюдо?

Курица во всех видах.

4.     Какому виду спорта Вы отдаете предпочтение?

Силовое троеборье.

5.    Какой Ваш любимый и нелюбимый школьный предмет?

Литература и труд.

6.     Ваша любимая цитата?

«Это – жизнь» (так говорил мой командир взвода, дрюча личный состав)

7.     Три ваших заветных желания?

Быть, жить, любить.

8.     Три слова, характеризующие Вас?

 «Простой советский парень».

 

9.     С кем бы Вы сейчас хотели поговорить по телефону из исторических личностей? И о чём?

 Помните, царь в комедии «Иван Васильевич меняет профессию» на звонок телефона отвечает: «Я занят! Позвоните попозже!» Вот. Не буду мешать людям.

10.   Кем Вы хотели быть в детстве?

Роботом, или хотя бы Дартом Вейдером

11.   Какое у Вас было прозвище в детстве?

 Через усечение фамилии - Чек

12.   Были и у Вас в детстве задатки писателя?

Конечно. И с ними боролись все, кто только мог – заставляли меня оттирать мои неприличные надписи с парты, со стен подъезда, лифта...

13.   Чем бы Вы еще хотели заниматься помимо писательства?

Тунеядством и подрывной экстремистской деятельностью.

14.   Есть ли у Вас писатель, которому Вы, в какой степени, подражаете? И если да, то кто это?

Из меня плохой подражатель. А равняюсь на тех, кто писал книги, которые интересны и через сто, двести и больше лет.

15.   Каким образом Вы погружаетесь в атмосферу книги при написании (муза, сон, путешествия, изучение материалов)? 

Матчасть нужно знать обязательно, детально, так что изучать материалы – обязательно. А там и сны пойдут, и муза прилетит, обязательно.

16.   Считаете ли Вы себя достаточно самореализовавшимся/шейся?

Нет предела совершенству.

17.   Какой смысл видите во фразе: "настоящее определяется будущим и создает прошлое"?

Только тот, который в ней заложен – нулевой.

18.   Ваше отношение к пассионарной теории этногенеза?

Поддерживаю.

19.   Какая книга «Этногенеза» нравится Вам больше других?

«Блокада».

20.   Что дает читателям проект «Этногенеза», чем он, по-вашему, ценен?

Каждому – своё.

21.   Верите ли Вы в конец света?

Я на него надеюсь.

22.   Верите ли Вы в Бога?

Нет, конечно.

23.   Как Вы видите идеальную жизнь?

Ничего идеального в мире нет, это важный принцип мироздания. Идеальное – враг хорошего и естественного.

24.   Пять книг, которые Вы посоветуете почитать любому?

Те, к которым душа лежит – они и будут каждому самые нужные.

25.   Что бы Вы делали, если бы оказались один в незнакомом городе?

Познакомился бы с симпатичной аборигенкой, разумеется. И накормит, и город покажет.

26.   Если бы у Вас был выбор: жить сейчас, жить на тысячу лет раньше или жить на тысячу лет позже, что бы вы выбрали?  Почему?

Сейчас. Потому что «сейчас» - это лучшее время.

27.   Вы написали 80% новой потенциально успешной книги, но на этом ваше вдохновение кончилось, и Вы не можете дописать. Как поступите?

Так не бывает, я всегда могу дописать все, что задумал. А если передумал дописывать – без сожаления в топку.

28.   Чего, по вашему мнению, не хватает людям в современном мире?

Третьей Мировой войны – она вправит мозги сразу нескольким поколениям (если они выживут).

29.   Представьте, что Вы выступаете перед всем миром. Все люди в мире смотрят на вас, ждут, что Вы скажете что-то важное для них. Что Вы скажете им?

«Ну вы, блин, даёте...»

30.   Если бы Бог предложил Вам изменить что-нибудь в мире, что бы Вы поменяли?

Человек на то и человек, чтобы самому изменять мир, и это прекрасно у него получается.

www.etnogenez.ru

Чекунов Вадим | Фанбук fan-book.ru

  • Эрик Плутов о книге: Скорость

    Не так давно прочитал "Скорость", брал в городской библиотеке. Почему заинтересовался? Чёрт знает. Было другое издание, иной анонс. Это уж слишком раскрывает суть триллера-детектива. Я читал в неплохом переводе. И читалось легко, с хорошим настроение. Действие захватывает, думаешь, ага, разгадал поворот сюжета, но всегда оказывается, что не совсем. Даже - совсем не угадал. Но этим и хороши триллеры Кунца... В плюс можно записать и лёгкую иронию, что редко встречается в серьёзных детективах. Я говорю про умную, тонкую иронию, а не про тупые шуточки-прибауточки.

  • yury simonenko о книге: Логово

    Роман прочитал еще до его публикации. Вещь динамичная и интересная - прочел буквально за пару дней. После написал на роман отзыв: http://samlib.ru/editors/s/simonenko/logowo.shtml Рекомендую!

  • Григорий Неделько о книге: Играть, чтобы жить. Книга 1. Срыв

    Не знаю, как книга, а аннотация очень хорошая. В смысле, показательная. Что-то похожее можно заметить и в реальном мире. Или нет?.. Плохо только то, что виртуальность и играбельность проникла в разные сферы жизни, переселившись из компьютеров и приставок. Неужели книги - место для глуповатых игрушек?

  • Артём Помозов о книге: Кремль 2222. Северо-восток

    "Кремль" и "Кремль". Ничего выдающегося, к сожалению. А жаль.

  • Артём Помозов о книге: Ходячие мертвецы. Дорога в Вудбери

    Вторая часть проседает в середине. Но зато есть годный перевод.

  • Диана Сибирова о книге: Синергия

    Сейчас читаю эту книгу. Очень мне нравится. Шутки до сих пор смешные, сцены забавные, квесты интересные, повороты в сюжете неожиданные. Очень понравилась история, где Сергей проснулся с двумя жёнами! Я люблю скандинавскую тему, меня это приятно удивило. Очень комичным был момент, когда он рассказывал Насте о том, как к нему приходили шевелье, образы и подсказывали, что сделать с этими жёнушками. Шикарно описана подводная сцена битвы и в пещере! Признаюсь, для меня это было неожиданно и буквально ввело меня в ступор, когда чемпионат победила не Головоломка. Сначала до меня не дошло, что произошло, пока автор сам позже не объяснил. Интересно придуманы переходы между персонажами: у меня в Nevervintere тоже не один персонаж имеется. Хотя за другой пол я не разу не играла :) но тут очень интересно наблюдать, как мужчина играет за женского чара. Спасибо писателю, что он продолжает писать. Ваши книги очень мне нравятся...

  • Роман Мельников о книге: Кремль 2222. Северо-восток

    Роман отличный, динамичный и, что не маловажно, смешной местами. Действия происходят чуть позже событий, описанных в «Юге» Дмитрия Силлова. Так же в романе идет переплетение с другими персонажами серии, например, Книжник и Зигфрид, Снайпер, о некоторых лишь упоминание. Но главный герой «Северо-востока» тоже крут. Не супермен, а обычный парень, который от помощи не откажется... Богдан обычный кремлевский дружинник. Не какой-нибудь суперпуперкрутой боец, который мечом направо-налево косить вражину, как косой скашивают траву в поле. Хотя холодным оружием он и правда владеет мастерски, особенно своим «Фениксом». Дан попадает в плен к «обезьянам», с чего и начинаются его путешествия по северо-восточной части Москвы, куда кремлевцы еще не хаживали. Он встретится с одним необычным кио, с которым заключить сделку, и кио назовет по-свойски: Лёнька. И вот тогда начинается самая интересная часть романа и длится она до самого конца – Лёнька не упускает моментов, когда можно подколоть и обозвать глупого хомо. Но и в помощи не откажет, сам все придумает, часть плана выполнит в одиночку – ну просто отличный товарищ. С таким хоть куда! Дану предстоит познать многое, о чем он знать – не знал, видеть – не видел. Развяжет небольшую междоусобицу, которая приведет к другим последствиям. Но все же он сможет уладить проблемы. Так же Богдану раскроют секрет об одной вещице. Интрига держит до конца романа, где и узнаешь эту тайну. А раскрытая тайна говорит о том, что роман должен иметь продолжение. Роман получился потрясный. Читается на одном дыхании, взахлеб.

  • fan-book.ru

    Читать онлайн "Кирза" автора Чекунов Вадим Владимирович - RuLit

    Вадим Чекунов

    Кирза

    «Все это моя среда, мой теперешний мир, — думал я, — с которым хочу не хочу, а должен жить.»

    Ф. М. Достоевский. «Записки из Мертвого дома»

    В поезде пили всю ночь.

    Десять человек москвичей — два плацкартных купе.

    На боковых местах с нами ехали две бабки. Морщинистые и улыбчивые. Возвращались домой из Сергиева Посада. Угощали нас яблоками и вареными яйцами. Беспрестанно блюющего Серегу Цаплина называли «касатиком». В Нижнем Волочке они вышли, подарив нам три рубля и бумажную иконку. Мы добавили еще, и Вова Чурюкин отправился к проводнику.

    Толстомордый гад заломил за бутылку четвертной.

    Матюгаясь, скинулись до сотки, взяли четыре. Все равно деньгам пропадать.

    Закусывали подаренными бабками яблоками. Домашние припасы мы сожрали или обменяли на водку еще в Москве, на Угрешке.

    Пить начали еще вечером, пряча стаканы от нашего «покупателя» — белобрысого лейтенанта по фамилии Цейс. Цейс был из поволжских немцев, и в военной форме выглядел стопроцентным фрицем. Вэвээсные крылышки на тулье его фуражки напоминали фашистского орла.

    Лейтенант дремал в соседнем купе.

    К нам он не лез, лишь попросил доехать без приключений. Выпил предложенные сто грамм и ушел.

    Нам он начинал даже нравится.

    Вагон — старый, грязный и весь какой-то раздолбаный. Тусклая лампа у туалета.

    Я пытаюсь разглядеть хоть что-нибудь за окном, но сколько ни вглядываюсь — темень одна. Туда, в эту темень, уносится моя прежняя жизнь. Оттуда же, в сполохах встечных поездов, надвигается новая.

    Сережа Патрушев передает мне стакан. Сам он не пьет, домашний совсем паренек. Уже заскучал по маме и бабушке.

    — Тебе хорошо, — говорит мне. — У тебя хоть батя успел на вокзал заскочить, повидаться. Я ведь своим тоже с Угрешки позвонил, и поезда номер, и время сказал. Да не успели они, видать: А хотелось бы — в последний раз повидаться.

    Качаю головой:

    — На войну что ли собрался?.. На присягу приедут, повидаешься. Последний раз: Скажешь, тоже:

    Водка теплая, прыгает в горле. Закуски совсем не осталось.

    Рассвело рано и потянулись за окном серые домики и нескончаемые бетонные заборы.

    Зашевелились пассажиры, у туалета — толчея. Заглянул Цейс:

    — Все живы? Отлично.

    Поезд едва тащится.

    Приперся проводник, начал орать и тыкать пальцем в газету, которой мы прикрыли блевотину Цаплина. Ушлый, гад, такого не проведешь.

    Чурюкин посылает проводника так длинно и далеко, что тот действительно уходит.

    Мы смеемся. Кто-то откупоривает бутылку «Колокольчика» и по очереди мы отхлебываем из нее, давясь приторно-сладкой дрянью. «Сушняк, бля! Пивка бы:» — произносит каждый из нас ритуальную фразу, передавая бутылку.

    Состав лязгает, дергается, снова лязгает и вдруг замирает.

    Приехали.

    Ленинград. Питер.

    С Московского вокзала лейтенант Цейс отзвонился в часть.

    Сонные и похмельные, мы угрюмой толпой спустились по ступенькам станции «Площадь Восстания».

    Озирались в метро, сравнивая с нашим.

    Ленинградцы, уткнувшись в газеты и книжки, ехали по своим делам.

    Мы ехали на два года.

    Охранять их покой и сон.

    Бля.

    В Девяткино слегка оживились — Серега Цаплин раздобыл где-то пива. По полбутылки на человека.

    Расположившись в конце платформы, жадно заглатывали теплую горькую влагу. Макс Холодков, здоровенный бугай-борец, учил пить пиво под сигарету «по-пролетарски». Затяжка-глоток-выдох.

    Лейтенант курил в сторонке, делая вид, что не видит.

    Лучи июньского солнца гладили наши лохматые пока головы.

    Напускная удаль еще бродила в пьяных мозгах, но уже уползала из сердца. Повисали тяжкие паузы.

    Неприятным холодом ныло за грудиной. Было впечатление, что сожрал пачку валидола.

    Хорохорился лишь Криницын — коренастый и круглолицый паренек, чем-то смахивавший на филина.

    — Москвичей нигде не любят! — авторитетно заявил Криницын.

    — Все зачморить их пытаются. Мне пацаны служившие говорили — надо вместе всем держаться. Ну, типа мушкетеров, короче: Кого тронули — не бздеть, всем подниматься! В обиду не давать себя! Как поставишь себя с первого раза, пацаны говорили, так и будешь потом жить…

    До Токсово добирались электричкой.

    Нервно смеялись, с каждым километром все меньше и меньше.

    Курили в тамбуре до одурения. Пить уже никому не хотелось.

    Там, на маленьком пустом вокзальчике, проторчали до вечера, ожидая партию из Клина и Подмосковья.

    Не темнело непривычно долго — догорали белые ночи.

    Под присмотром унтерштурмфюрера Цейса пили пиво в грязном буфете. Сдували пену на бетонный пол. Курили, как заведенные.

    Сгребали последнюю мелочь. Чурюкин набрался наглости и попросил у Цейса червонец.

    Тот нахмурился, подумал о чем-то и одолжил двадцатку.

    Ближе к темноте к нам присоединились две галдящие оравы — прибыли, наконец, подмосковные и клинчане.

    Пьяные в сиську. Некоторые уже бритые под ноль. С наколками на руках. Урки урками.

    Два не совсем трезвых старлея пожали руку нашему немцу.

    Урки оказались выпускниками фрязинского профтехучилища. Знали друг друга не первый год. Держались уверенно.

    Верховодил ими некто Ситников — лобастый, курносый пацан с фигурой тяжеловеса. В каждой руке он держал по бутылке портвейна, отпивая поочередно то из одной, то из другой.

    Ожидая автобус из части, мы быстро перезнакомились и скорешились.

    Кто-то торопливо допивал водку прямо из горла.

    Кто-то тяжко, в надрыв, блевал.

    Измученные ожиданием, встретили прибывший наконец автобус радостными воплями.

    В видавший виды «пазик» набились под завязку. Сидели друг у друга на коленях.

    Лейтехи ехали спереди. Переговаривались о чем-то с водилой — белобрысым ефрейтором. Тот скалил зубы и стрелял у них сигареты.

    По обеим сторонам дороги темнели то ли сосны, то ли ели.

    Изредка виднелись убогие домики. Мелькали диковинные названия — Гарболово, Васкелово, Лехтуси…

    Карельский перешеек.

    Приехали.

    Лучами фар автобус упирается в решетчатые ворота со звездами.

    Из двери КПП выныривает чья-то тень.

    В автобус втискивается огромный звероподобный солдат со штык-ножом на ремне. Осклабился, покивал молча, вылез и пошел открывать ворота.

    Все как-то приуныли.

    Даже Криницын.

    Несколько минут нас везут по какой-то темной и узкой дороге. Водила резко выворачивает вдруг руль и ударяет по тормозам. Автобус идет юзом. Мы валимся на пол и друг на друга. Лейтенанты ржут и матерят водилу.

    — Дембельский подарок! — кричит ефрейтор и открывает двери. — Добро пожаловать в карантин! Духи, вешайтесь! На выход!

    Вот она — казарма. Темная, будто нежилая. Лишь где-то наверху слабо освещено несколько окон.

    Мы бежим по гулкой лестнице на четвертый этаж.

    Длинное, полутемное помещение. Пахнет хлоркой, хозяйственным мылом, и еще чем-то приторным и незнакомым.

    Цейс и другие лейтехи куда-то пропали.

    Мы стоим в одну шеренгу, мятые и бледные в свете дежурного освещения. Я и Холодков, как самые рослые, в начале шеренги.

    Справа от нас — темнота спального помещения.

    Там явно спят какие-то люди. Кто они, интересно:

    Сержант — человек-гора. Метра под два ростом. Килограммов за сто весом. Голова — с телевизор «Рекорд». Листы наших документов почти исчезают в его ладонях.

    Сонными глазами он несколько минут рассматривает то нас, то документы.

    Наконец, брезгливо кривится, заводит руки за спину и из его рта, словно чугунные шары, выпадают слова:

    www.rulit.me