Текст книги "Черный ящик". Черный ящик книга


Читать книгу Черный ящик Александра Ивановича Соколова : онлайн чтение

Александр Иванович Соколов

Черный ящик

Предисловие

Спросите у любого человека: «Ощущаете ли вы себя потенциальной жертвой?» Он улыбнется в ответ, посчитав вопрос шуткой. Меж тем давайте вспомним происхождение понятия «жертва». Наверное, нет тех, кто не знает, что человеческие жертвоприношения в исторической давности имели практические цели: люди пытались таким образом вызвать дождь в засуху, добиться победы в войне, иногда связывали это действо с религиозными ритуалами, призванными вселить ужас в сердца подданных, продемонстрировать могущество элиты.

Слово «жертва» прочно обосновалось в человеческом сознании, и в наше время мы часто слышим его в несколько ином качестве: жертвы войны, жертвы геноцида, жертвы эпидемий, жертвы катастроф.

Ни у кого из нас нет желания пополнить неумолимую статистику и попасть в раздел «жертв». Все мы обладаем мощнейшим инстинктом сохранения жизни. Если дать краткую психологическую оценку результата этого природного дара, то мы легко найдем вторую сторону этой «медали» – здесь вы увидите несокрушимую веру человека в собственную «непотопляемость». Каждый верит в себя, как и люди, верившие в то, что «Титаник» непотопляем. Все, что случается с другими, – это предмет коротких горестных размышлений о судьбах, но там, в потаенных глубинах, на самом донышке сознания, живет неистребимое: я – везунчик, со мной ничего такого не произойдет! Скорее всего, такая вера необходима человеку, но, думаю, и спокойный, взвешенный анализ законов «жертвенности», без которой современный человек не может шагать по жизни, тоже необходим.

Отметим, что положительные сдвиги в пространствах, отвоеванных у эпидемий, болезней, войн, психических помешательств под названием «геноцид», у человека есть. Но вот то, что человек (последние двести лет) с завидным постоянством приносит жертвы результатам своего творчества, продукту собственного разума и прогресса, заслуживает особенного внимания. Если войны и «геноцид» – зло, которое человек осознает и пытается ему противостоять, то плоды прогресса – это то, что дает ему ощущение собственной силы, комфорта, возможность побеждать пространство и время.

Со времен гибели «Титаника», катастрофы в Чернобыле и по сегодняшний день люди приносят своих собратьев в жертву технике. В этом завидном постоянстве кроется успех сбора кровавой дани за скорость, за возможность покорять большие пространства в короткое время и подчинять себе новые виды энергии.

При этом отдавшие свои жизни во имя прогресса люди никогда не ощущали себя потенциальными жертвами, но, по сути, такова архитектоника новейших отношений человека с материей. Вдумайтесь во временные рамки: миллионы лет эволюции человека, и всего лишь двести лет технократического безумия, наполненного непрекращающимися ошибками, движением вслепую, методом проб и ошибок. За все надо платить!

Особенный урожай нелепых ошибок, недомыслия, беспечности и бездумных поступков, приводящих к трагической гибели людей, являет нам история покорения воздушного пространства. Автономность летательных аппаратов, их оторванность от земли и в силу этого невозможность изменить ситуацию в лучшую сторону с чьей-либо помощью каждый раз ставят безвинных людей в положение приговоренных к смерти, с ужасом ожидающих своего конца…

И за всем этим – всего лишь мелкие погрешности в конструкции узла или детали, неслаженные действия экипажа, его слабые навыки и издержки физического и психического состояния лиц, отвечающих за безопасность полета…

Эта книга рассчитана на широкий круг читателей. На конкретных примерах нашумевших авиакатастроф автором будет показан хирургический срез той структуры, в которой кроются роковые злокачественные связи элементов, связанных в одну цепочку.

Развитие событий в таких цепочках – поминутное, ежесекундное. Цена таких секунд – жизни сотен людей…

Для более яркого и образного воспроизведения закономерностей воздушных жертвоприношений автор вводит в повествование вымышленный персонаж несуществующего бога – Молоха пространства и времени. Это условное божество зорко следит за деяниями человека, дерзнувшего покорить подведомственную ему стихию. Огонь на его жертвенном алтаре горит, не переставая, днем и ночью. Здесь Молох творит свои тайные ритуалы, наказывая человека за его просчеты…

Синдром «Титаника»

Даже боги иногда спят. Человеку в это время все дается легко, и ему кажется, что он счастливчик. Сотворив немыслимое, человек восхищается своим гением, он устраивает шумный праздник победы и… провозглашает себя, любимого, божеством!

Согласитесь, от такого шума может проснуться даже глухое существо, а сон у Молоха чуткий.

Мир еще не знал такого ажиотажа, когда огромный океанический лайнер, провозглашенный непотопляемым, двинулся в свое первое плаванье. В это время люди, имеющие отношение к созданию этого чуда техники – экипаж корабля и даже пассажиры, – словно вдохнули вредоносного эфира, насыщенного парами эйфории: они не жили сейчас в реальном пространстве, они парили в неведомое, увлекаемые восторженным людским водоворотом и водами Атлантики…

Иначе трудно объяснить, почему капитан судна пренебрег ЗАКОНОМ, запрещающим в первом плавании использовать судовые машины на полную мощность. (Начало цепочки! Сотворив дело большое, человек возжаждал славы, он захотел удивить Новый и Старый Свет рекордно скорым путешествием через океан!)

Может, многоопытная команда уменьшила скорость движения корабля, когда появилась радиограмма о дрейфующих в этом районе айсбергах? Ничуть не бывало! Может быть, они сделали это в связи с ухудшением видимости? Какое там! Забыв об осторожности, в легком эфирном течении, люди плыли, наслаждаясь шампанским и музыкой, к краю бездонной воронки…

Назовем этот феномен веры в чудо технического совершенства синдромом «Титаника». Как мне видится, это чувство весьма схоже с эйфорией.

Человек, существо историческое, всегда ощущал потребность в вере: эта высшая потребность давала ему опору и оправдывала его существование в этом мире, но иногда ослепляла, заставляя забывать о реальности. Результаты – трагедии с неисчислимыми жертвами. Еще совсем недавно человек поверил в то, что покорил атом, и ему дорого обошлась его наивность. Теперь он на новом пути: построил электронный коллайдер, где разгоняет элементарные частицы до сверхскоростей и сталкивает их, не зная, к чему это может привести. Но, так как предмет нашего пристального внимания – «пятый океан», с вполне понятной гордостью человека (считается, что воздух покорен!) за свершения, которые произошли за последние сто лет в авиации, вернемся к волнующей нас теме.

«Конкорд»

Двухтысячный год от Рождества Христова, жаркий июль в Париже. В международном аэропорту имени Шарля де Голля готовится к вылету самолет «Конкорд» авиакомпании Air France, выполняющий рейс 4590.

Пассажиры «Конкорда» – состоятельные люди, которые могли позволить себе приобрести билет за три тысячи долларов, чтобы через три часа, оставив позади океан, оказаться в Нью-Йорке, – перед посадкой взирали на чудо современной техники.

Скажите, кого могут оставить равнодушным эти запредельные формы, этот стремительный силуэт, с чуть наклоненной вниз кабиной, словно острый клюв фантастической птицы? Но вот пассажиры неспешно, как и подобает гражданам из высшей прослойки общества, занимают свои места в комфортабельном салоне. Кто-то из них летит на этом сверкающем белым лаком чудище впервые и испытывает при свидании с ним легкое потрясение, но большинство уже успело привыкнуть к таким полетам и считало весьма удобным способом экономии времени.

Естественно, никто из вылетающих рейсом 4590 и не думал о том, что они «потенциальные жертвы», и тем более никто не мог себе представить существование грозного божества пространства и времени. Да, присутствовало некое напряжение в полетах до этого, рокового, во время взлета, беспокойство перед посадкой, когда земля стремительно приближается, но эти короткие мини-стрессы сменялись бурным ликованием после посадки – ведь они теперь уже на другом континенте, их ждут долгожданные встречи и новые впечатления…

Да, пассажиры живут в мире информации и знают о катастрофах, которые случаются в воздухе, но это – не про них, не для того они рождены, чтобы стать жертвой нелепой случайности, да и бывают такие случаи крайне редко. Что ж теперь, сидеть дома и не видеть этот широкий, полный неизведанного мир?

Средства массовой информации без устали вещают о чуде быстрого и комфортного перелета через океан, о сверхзвуковых скоростях лайнера, ставшего символом нашего времени. Действительно, «Конкорд», на котором собирались в полет наши путешественники, был произведен в 1975 году и успел налетать двенадцать тысяч часов. За это время ничего, кроме мелких неполадок, вполне естественных в процессе эксплуатации, выявлено не было. Человек мог с полным основанием сказать, что ему покорился сверхзвук. О чем он и заявил во всеуслышание, на весь мир, явно поспешив с этим. Но ведь он искренне верил в это, потому что перед ним, словно чудо, предстало творение его собственных рук!

Правда, авиакомпания, широко рекламирующая свои полеты, не рассказывала пассажирам о том, что в полете фюзеляж самолета от разогрева увеличивался на тридцать сантиметров (!), что пилоты не могли дотронуться рукой до остекления кабины – его температура превышала сто двадцать градусов. Эти «мелочи», в погоне за славой, не остановили человека, и он двинулся дальше, повинуясь своей непреложной «задаче действия», которую известные психологи вменяют ему в виде одной из доминирующих основ сознания.

Итак, божество пространства вмешалось, чтобы пополнить свой алтарь жертвами: человечеству пришлось платить дань за скорость. В «жертвенном» пламени, сдобренном десятками тонн авиационного керосина, сгорели сто пассажиров, предвкушавших скорые деловые и родственные встречи, девять членов экипажа и четыре человека из гостиницы на земле, в месте падения.

Как же развивалась эта драма? Мы отдаем дань памяти ее жертвам – девяноста шести немцам, девяти французам, двум датчанам, американцу и австрийцу – и попытаемся пройти по тем звеньям цепочки, которые приведут нас к рассерженному, «карающему божеству», наказывающему человека за недомыслие. (Может, и несправедливо! Не дав предупреждения или сигнала о том, что надо что-то исправить… Но «божество» капризно и непредсказуемо, в одних случаях оно сигнализирует, в других вторгается жестоко и неумолимо.)

…От взлета и до падения прошла одна минута сорок три секунды. (Местное время взлета: 16:42:17.) Около тридцати секунд понадобилось «Конкорду», чтобы набрать скорость на взлетной полосе, и чуть больше минуты самолет находился в воздухе, прежде чем свалился на крыло.

Первым увидел пламя за хвостом бегущего по бетонке самолета диспетчер вышки. Он немедленно сообщил экипажу: «Конкорд» 4590, у вас воспламенение, шлейф пламени позади вас…»

Почти тут же бортинженер докладывает об отказе второго двигателя. На бортовом самописце записаны звуки сработки пожарной сигнализации двигателя. Пилоты не знают, что горит не двигатель, и принимают решение выключить второй двигатель, ведь они уже оторвались и для немедленной посадки им не хватит взлетной полосы.

Решение экипажа: понимая, что развернуться обратно для посадки они не смогут, второй пилот запрашивает «Ля-Бурже» – соседний аэродром, на который было удобнее садиться, тем более что шасси не убиралось, а скорость предательски не росла…

Руководитель полетов, приняв крен самолета за попытку развернуться для посадки, дает команду пожарной службе занять позицию, но это был последний крен «Конкорда» – через секунды он врезался в землю.

Одна минута сорок три секунды – столько длилась трагедия. За это время экипаж успел выключить двигатель, не смог убрать шасси (хотя и выполнил все необходимые действия) и не смог связаться с «Ля-Бурже» – но это уже не имело никакого значения. Все было предрешено. Жертвам досталась быстрая и легкая смерть: за эти неполные две минуты они ничего не успели понять. Они не могли видеть пламени позади самолета, они не видели напряженных, а может, и искаженных лиц летчиков, не слышали слов командира: «Слишком поздно…»

«Счастливые» обладатели билетов на «Конкорд» успели почувствовать невероятно глубокий крен и через секунды были мертвы, и счастье их состояло в том, что не пришлось долго мучиться. Ведь в ряде катастроф, когда лайнер падает с большой высоты, пассажирам приходилось ждать смерти десятки минут. Нет, нашего Молоха никак не назовешь гуманным небожителем. Это чувство ему не ведомо!

Факел, появившийся за хвостом самолета, наблюдали не только диспетчеры, управляющие полетами. Счастливый водитель грузовика (счастливый, как видите, употребляем здесь уже без кавычек!) увидел в окно автомобиля взлетающее чудо техники, и его спутница мгновенно ухватила редкий сюжет видеокамерой. Любуясь беспримерным силуэтом «Конкорда», они обнаружили за его скошенными крыльями бушующий поток пламени…

Могли ли обладатели видеокамеры в тот момент думать, что судьба, которая представила их глазам беспрецедентный акт жертвоприношения и начало короткой трагедии в воздухе, ставших страшным днем для родных и близких погибших, сделает их богатыми? Впоследствии они продали телекомпаниям свой видеоролик за полмиллиона долларов.

Ну а теперь время вернуться к началу трагической цепочки и проследить все ее звенья. И если комиссии по расследованию катастроф всегда ищут непосредственных виновников и имеют цель сделать выводы, которые не позволят в дальнейшем повторить трагедию, то мы с вами, следуя желанию сохранить собственные жизни, не отказываясь от дальнейших полетов, сделаем еще и собственные выводы, не подвластные никаким официальным результатам, объявленным общественности. (Тем более что автор в качестве летчика отдал авиации сорок лет жизни и знает обо всех тонкостях не понаслышке.)

Итак, за несколько минут до катастрофы в аэропорту имени Шарля де Голля совершил посадку «Боинг-747» президента Франции Жака Ширака, возвратившегося с саммита «Большой восьмерки» из Японии. В то время как «Боинг» с президентом заруливал на стоянку, с роковой взлетно-посадочной полосы 26П взлетал пассажирский лайнер Мак Доннелл «Дуглас» DС-10 американской авиакомпании Continental Airlines. Во время разбега от одного из двигателей самолета оторвалась титановая пластина – деталь, защищающая створки механизма реверса от износа. (Читатель, мы с вами у первого звена цепочки!)

Такое повреждение не представляло опасности для DC-10, но стало фатальным для «Конкорда».

Через четыре минуты сверхзвуковой лайнер разбегается по взлетной полосе номер 26П, и на скорости 280 км/час колеса основного шасси наезжают на металлическую ленту. Одно из колес лопается, что само по себе случается не так уж и редко: самолеты взлетают и садятся с одной лопнувшей покрышкой без особых последствий. (Если бы не цепочка, где одно звено следует за другим: мы с вами держим в руках первопричину особенную, дающую повод Молоху преподать человечеству кровавый урок.)

Ах, если бы люди постарались и сделали это колесо из другой резины – более жесткой и более прочной! Любая случайность, вроде той титановой ленты на полосе, не имела бы тех роковых значений. А если бы человек догадался и сканировал полосу перед каждым взлетом и посадкой на предмет посторонних предметов? Оказывается, придумать и построить чудо техники у человека ума хватило, но потратиться на обеспечение безопасности его может заставить только безжалостный Молох!

Сейчас на соревнованиях по большому теннису на корте зрители могут посмотреть повтор касания мяча, летящего со скоростью в 200 км/ч, с точностью до миллиметров, но в авиации сканирование взлетных полос до сих пор не введено! Дорого? Разве дешевле похоронить сотни людей?

Итак, идем с вами дальше по скорбной цепочке, за которую в ярости дернуло божество пространства. В известной исторической киноленте кузнец перед сражением с немцами сам смастерил себе стальную «кольчужку», но не успел сделать ее достаточно длинной. Погибая от меча крестоносца, он успел сказать знаменитое: «Эх, коротка оказалась кольчужка!»

В нашем случае – мягкой оказалась резина, которая, в силу конструкторских особенностей «Конкорда», стала и мечом разящим. Дело в том, что при взлете, в момент отрыва переднего колеса, красавец самолет напоминает взлетающего журавля с вытянутой вверх шеей. Его подбрюшье – центроплан, крылья, в которых расположены топливные баки, подставлены набегающему потоку воздуха, а вместе с ним и улетевшим фрагментам покрышки, кинетическая сила которых во много раз была увеличена скоростью движения лайнера. И опять же, будь прочнее обшивка в районе топливного бака № 5, нам бы с вами не пришлось вспоминать про третье звено роковой цепи…

Из пробитых топливных баков хлынул керосин, воспламениться которому было совсем просто: он вытекал и распылялся потоком воздуха в районе выходного сопла двигателя, работавшего на взлетном режиме. Жертвенный огонь, по понятиям Молоха, получился славный: горючая смесь керосина с воздухом поступала в выходящую струю горячих газов.

Мы прошли с вами по цепи причин и следствий, осталось остановиться на последствиях, занявших по времени какие-то полторы минуты перед смертельным вердиктом. За это время срабатывает пожарная сигнализация двигателя № 2, и пилоты отключают его. (Тем более диспетчер с земли сообщил экипажу о факеле пламени.) Вслед за вторым отключается и двигатель № 1. Попытки второго пилота вызвать аэродром «Ля-Бурже» (посадочная полоса которого совсем рядом!) прерываются словами командира: «Слишком поздно…»

Точка в рейсе сорок пять девяносто поставлена, пожарные расчеты и спасатели под вой сирен устремляются к месту падения…

Дальше – по древней человеческой традиции: «Мертвые в землю, живые за стол». Для кого-то это был стол поминальной тризны, а для компетентной комиссии это стол, к которому несли бумаги: материалы дешифровки контрольной пишущей аппаратуры, протоколы заключений специалистов и экспертов. Здесь вырастали тома «дела», призванного скрупулезно выявить каждую крупицу и восстановить всю конструкцию трагедии.

Ответим и мы с вами, как люди здравомыслящие, есть ли в данном случае прямые виновники катастрофы.

1. Те люди, что прикручивали титановую пластину на двигателе самолета DС-10, могли добросовестно выполнить свою работу: вполне вероятно, что крепление ослабло в ходе эксплуатации, в процессе вибрации, а значит, налицо конструктивный просчет, где никогда невозможно найти виновных. Могут ли специалисты, готовящие лайнер перед вылетом, осмотреть каждый винтик конструкции? Практически это невозможно, и дефект проявляется в каждом конкретном случае, при случившемся инциденте или тогда, когда жертвы уже принесены!

(Наверняка после катастрофы все самолеты DC-10 c проклятой пластиной на двигателях были осмотрены! Очень возможно, что произошедший случай – единичный за всю историю эксплуатации этой техники. Увы, нам, читатель, этого никогда не сообщат!)

2. Осмотр полосы перед взлетом (посадкой) каждого самолета при помощи телекамер, методом сканирования. Не было в 2000 году, как нет и в теперешнее время, хотя и осуществимо.

3. Проблемы колес «Конкорда». Качественные и прочностные характеристики резины: кто из конструкторов мог подумать, что на полосе окажется не просто металлическая, а титановая пластина! Колеса были рассчитаны на возможно жесткое соприкосновение с бетоном и последующее торможение с предельным весом «Конкорда». И они – до сего момента – справлялись со своей задачей. (Правда, после происшествия конструкция колес была изменена.)

4. Также была усилена конструкция обшивки крыла, но все эти новшества, увы, уже не имели значения.

Сверхзвуковые проекты под именами «Конкорд» и «Ту-144» прекратили существовать вовсе не из-за громких катастроф. Люди поняли, что поспешили заявить о покорении сверхзвука. Это была техника не рентабельная, дорогая в обслуживании и непредсказуемая в эксплуатации. Скорости отошли на второй план, уступив место надежности, комфорту.

Синдром «Титаника» – вера в безупречность собственных творений – в случае с «Конкордом» проявилась в полной мере. Человеку теперешнему, мне кажется, уже пора ставить под сомнение любые новшества и думать о том, какие беды принесет ему его новое открытие.

К информации читателей: до сих пор судебные иски родственников погибших в авиакатастрофе «Конкорда» рассматриваются в судах. До сих пор суды не могут найти прямых виновников (хотя и предъявляются претензии даже к авиакомпании «Мак Доннелл Дуглас» за потерю титановой пластины на полосе!), да и не найдут никогда! В этом случае придется осудить все человеческое сообщество, дерзнувшее в короткие сроки освоить запредельные скоростные режимы, и – запретить человеку подниматься в воздух.

Кстати, на технические неисправности (читай: техническое несовершенство), как и на конструктивные погрешности, приходится всего лишь около пятнадцати процентов всех авиакатастроф. Но мы преднамеренно рассматриваем с вами и ставим под цифрой «один» именно эту проблему – ибо она и есть «лакмусовая бумажка» прогресса, категорическое свидетельство движения человека методом проб и ошибок.

Судьба «Конкорда» рейса 4590 как нельзя лучше иллюстрирует нам синдром «Титаника» и тот порог возможностей человека, который на данном этапе заставляет его отступать (временно!) или работать в других направлениях.

Для того чтобы лететь со скоростью сверхзвука, такой махине, как «Ту-144» или «Конкорд», требовались три составляющие: обтекаемые формы, достаточная тяга (или мощность двигателей) и как можно меньший вес самолета.

Отношение силы тяги к массе конструкции – это и есть краеугольный камень, о который разбилась мечта человека летать как можно быстрее сейчас, сегодня, а не завтра. Ведь именно это заставило конструкторов сделать обшивку крыла тонкой, а колеса легкими. Но! Жертвы принесены, бесценный опыт положен в копилку и ждет появления нового вида топлива, новых материалов для конструкции летающей техники.

В данное время человек озабочен совершенно иным: как уменьшить скорость челноков, летающих в космос, при снижении и входе в плотные слои атмосферы. В 2003 году космический корабль «Колумбия», отслужив двадцать лет на благо НАСА, разрушился под действием раскаленных газов, похоронив при этом семь американских астронавтов. Перед гибелью его скорость снижения составила около шести скоростей звука! Вслед за ним, в 1986 году, взорвался и сгорел вместе с семью членами экипажа на высоте 14 км «Челленджер» («Бросающий вызов»), слетав до этого в космос девять раз.

Что ж, видимо, Молох принял этот «вызов» как должное. В данном случае он наказывал людей за то, что они пожалели денег. Видно, путем теоретических расчетов специалисты не могли рассчитать количество полетов, способных выполняться челноками при таких условиях. Пришлось платить жизнями! Полеты «шаттлов» при высоких температурных режимах без спасательных кабин для экипажей не могли обойтись без жертв… Разве это сразу не было понятно?

iknigi.net

Черный ящик (Майкл Коннелли) читать онлайн книгу бесплатно

В 1992 году во время беспорядков в Лос-Анджелесе застрелили датскую журналистку. Тогда это преступление так и не удалось раскрыть. Четверть века спустя Гарри Босху поручают возобновить расследование. Он убежден: в каждом деле есть свой "черный ящик" - улика, позволяющая понять, что же произошло. Но может ли стать таким "черным ящиком" гильза, оставшаяся на месте преступления? Если да, то Босху удастся раскрыть не только давнюю гибель журналистки, но и связать ее дело с недавним жестоким убийством…

О книге

  • Название:Черный ящик
  • Автор:Майкл Коннелли
  • Жанр:Полицейский детектив, Триллер
  • Серия:Гарри Босх
  • ISBN:978-5-17-082535-6
  • Страниц:91
  • Перевод:Игорь Леонидович Моничев
  • Издательство:АСТ
  • Год:2015

Электронная книга

Белоснежка 1992

К вечеру третьего дня погибших стало уже так много и их количество росло столь стремительно, что некоторых оперативников из отделов убийств районных полицейских участков пришлось срочно отозвать с «передовой», где шло сражение с бунтующими толпами, и перебросить на срочные задания в Южном Централе. Детектив Гарри Босх и его напарник Джерри Эдгар были выделены голливудским участком для создания особой мобильной следственной группы, в которую для обеспечения прикрытия включили двух вооруженных патрульных полицейских. И теперь их по мере необходимости могли вызвать в любую точку, где обнаруживался новый труп. Состоявшая из четырех человек бригада перемещалась на черно-белом патрульном автомобиле от одного места преступления к другому, нигде не задерживаясь надолго. Конечно, это мало походило на полноценные расследования убийств и даже близко не приближалось к их нормальной работе, но он...

lovereads.me

Принцип «черного ящика» читать онлайн, Сайед Мэтью

1

29 марта 2005 г. Мартин Бромили проснулся в четверть седьмого и пошел будить детей, Викторию и Адама, чтобы собрать их в школу. Весеннее утро выдалось дождливым. До Пасхи оставалось всего ничего. Спускаясь к завтраку, дети возбужденно галдели. Через пару минут к ним присоединилась их мама Илэйн, которая сегодня нежилась в постели чуть дольше обычного.

Прежде чем посвятить себя детям, Илэйн, жизнерадостная женщина 37 лет, работала в туристическом бизнесе. Сегодня ее ждал непростой день – она отправлялась в больницу. Илэйн два года мучили проблемы с околоносовыми пазухами, и недавно ей порекомендовали лечь на операцию, чтобы решить проблему раз и навсегда. «Не беспокойтесь, – сказал ей врач, – риск тут невелик. Это рутинная операция» [1].

Илэйн и Мартин были женаты 15 лет. Они встретились на деревенских танцах благодаря общему знакомому, полюбили друг друга и в итоге поселились вместе в домике в Норт-Мэрстоне, тихой деревне в сердце сельского Бакингемшира, в 50 км к северо-западу от Лондона. В 1999 г. у них родилась Виктория, двумя годами позже появился на свет Адам.

Жизнь Бромили, как и многих молодых семей, была непростой, но веселой. В прошлый четверг они впервые всей семьей летали на самолете, а в субботу ходили на свадьбу подруги. Илэйн хотела быстрее покончить с операцией – потом она могла бы несколько дней отдохнуть.

В 7:15 Бромили выехали из дома. До больницы семья добралась быстро. Всю дорогу дети болтали на заднем сиденье. Мартин и Илэйн не волновались по поводу предстоящей операции. Хирург-отоларинголог доктор Эдвардс[1] был специалистом с огромным опытом – он работал врачом больше 30 лет и пользовался хорошей репутацией. Анестезиолог доктор Андертон работал в своей области 16 лет. Опасаться было нечего.

В больнице их проводили в комнату, где Илэйн переоделась перед операцией в синюю робу. «Ну как, мне идет?» – спросила она Адама, тот хихикнул. Виктория забралась на кровать, чтобы мама почитала ей сказку. Мартин улыбался – он слушал эту сказочную историю уже во второй раз. Адам играл с машинками на подоконнике.

В какой-то момент заглянул доктор Андертон, чтобы задать супругам стандартные вопросы. Он шутил и был в хорошем настроении. Как и все хорошие врачи, он понимал, что перед операцией важно унять волнение пациента.

За минуту до половины девятого пришла старшая медсестра Джейн, чтобы увезти Илэйн на каталке в операционную. «Вы готовы?» – спросила она с улыбкой.

Виктория и Адам шли рядом с каталкой по коридору. Дети говорили маме, как рады будут увидеть ее через несколько часов – после операции. На пересечении коридоров их пути разошлись: Мартин увел детей налево, а медсестра повезла Илэйн направо.

Илэйн привстала и бодро сказала: «Пока!»

Пока Мартин с детьми шли к парковке – они хотели съездить в супермаркет, запастись продуктами на неделю и купить что-нибудь вкусненькое для Илэйн, например печенье, – каталку Илэйн вкатили в предоперационный покой. В этом помещении, смежном с операционной, делаются последние проверки и проводится общая анестезия.

С Илэйн был доктор Андертон – знакомое, ободряющее лицо. Он ввел в вену на тыльной стороне кисти Илэйн похожую на тростинку трубочку – канюлю, через которую анестетик попадает прямо в кровеносную систему.

«Мягко и нежно, – сказал доктор Андертон. – Вот так… и вы засыпаете». На часах было 8:35.

Анестетики – мощные лекарства. Они не только погружают пациента в сон, но и блокируют многие жизненно важные функции организма, которые необходимо поддерживать искусственно. Дыханию часто помогает ларингеальная маска – раздуваемая манжета, которую вводят через рот и размещают над дыхательными путями. Кислород закачивается в дыхательные пути и попадает в легкие.

Тут, однако, возникла проблема. Доктор Андертон не смог поместить манжету в рот Илэйн: ее челюстные мышцы свело – при анестезии такое бывает. Доктор Андертон ввел дополнительную дозу лекарств, чтобы расслабить мышцы, после чего попытался вставить в рот пару ларингеальных масок поменьше, но у него не получилось.

В 8:37, через две минуты после введения в наркоз, Илэйн стала синеть. Уровень кислорода в ее крови упал до 75 % (порог в 90 % считается «довольно низким»). В 8:39 доктор Андертон попытался надеть пациентке кислородную лицевую маску, которая закрывает рот и нос. Он по-прежнему не мог закачать воздух в легкие пациентки.

В 8:41 он решился применить отлаженную процедуру интубации трахеи – стандартный метод, который применяют в случаях, когда кислородная маска бесполезна. Доктор Андертон начал с того, что ввел в кровь Илэйн паралитическое вещество, полностью расслабившее челюстные мышцы и позволившее раскрыть рот пациентки. Затем он использовал ларингоскоп, чтобы осветить гортань и ввести трубку прямо в воздухоносные пути.

Тут доктор Андертон столкнулся с новым препятствием: он не видел входа в трахею. Обычно это хорошо различимое треугольное отверстие, по обе стороны которого расположены голосовые связки. Как правило, протолкнуть трубку в дыхательные пути и заставить пациента дышать не составляет труда. Однако у некоторых пациентов вход в трахею закрыт мягким нёбом. В таком случае его просто не разглядеть. Доктор Андертон проталкивал трубку снова и снова, надеясь найти цель, но так и не смог это сделать.

В 8:43 уровень кислорода в крови Илэйн упал до 40 %. Это настолько низкий показатель, что шкала измерительного прибора им заканчивается. Опасность заключалась в том, что отсутствие кислорода приводит к отеку головного мозга, чреватому очень печальными последствиями. Пульс Илэйн также замедлился – сначала до 69 ударов в минуту, потом до 50. Это означало, что кислорода не хватает и сердцу.

Положение стало критическим. Доктор Баннистер, анестезиолог из смежной операционной, примчался, чтобы помочь коллеге. Вскоре к ним присоединился и доктор Эдвардс, хирург-отоларинголог. Им помогали три медсестры. Катастрофы пока не произошло, но к ней могла привести любая ошибка. Всякое решение было буквально вопросом жизни и смерти.

К счастью, существует процедура, которую можно применить именно в такой ситуации: трахеостомия. До сих пор все попытки добраться до дыхательных путей Илэйн через рот проваливались. У трахеостомии есть огромное преимущество: она не задействует ротовое отверстие. Вместо этого врач проделывает дырку прямо в горле, и через нее в трахею вставляется трубка.

Это рискованная мера, поэтому ее используют, когда все прочие возможности исчерпаны. Здесь был именно такой случай. Трахеостомия отделяла пациентку от повреждения мозга, угрожавшего ее жизни.

В 8:47 медсестры поняли, каким будет решение врачей. Джейн, самая опытная из медсестер, побежала за набором для трахеостомии. Вернувшись, она сказала трем врачам, пытавшимся помочь Илэйн, что набор готов к использованию.

Врачи мельком взглянули на Джейн, но ничего не ответили. Они все еще пытались протолкнуть трубку в закрытые нёбом дыхательные пути Илэйн через гортань. Врачи были поглощены этим занятием; вытянув шеи, они торопливо переговаривались.

Джейн колебалась. С каждой секундой ситуация становилась все более критической. Но ведь, рассудила медсестра, пациентку спасают три опытных врача. Конечно, они учитывают и возможность трахеостомии.

Если бы Джейн обратилась к врачам снова, возможно, она бы их отвлекла. Возможно, она оказалась бы виноватой, если бы что-то пошло не так. Возможно, они исключили трахеостомию по причинам, о которых она понятия не имела. Все присутствовавшие в комнате медработники были старше ее. Все они были ее начальниками.

К этому моменту врачам удалось существенно повысить частоту сердцебиения. Их поле внимания сузилось. Это обычная психологическая реакция на большой стресс. Врачи не оставляли попыток ввести трубку в трахею через гортань. Положение становилось отчаянным.

Кожа Илэйн стала синюшной. Пульс замедлился до 40 ударов в минуту. Началось кислородное голодание. Каждая потерянная секунда сокращала шансы на выживание.

Врачи между тем упорствовали, все лихорадочнее пытаясь втолкнуть трубку в дыхательные пути через рот. Доктор Эдвардс пробовал применить интубацию, доктор Баннистер – еще одну ларингеальную маску. Ни один метод не работал. Джейн по-прежнему мучилась, не понимая, следует ли ей подать голос. Слова застревали у нее во рту.

В 8:55 было уже поздно. К этому времени врачам наконец-то удалось вернуть насыщенность кислородом на уровень 90 %, после первой безуспешной попытки интубации прошло восемь минут, в сумме кислородное голодание Илэйн длилось 20 минут. Посмотрев на часы, врачи были ошеломлены. Они не понимали, что произошло. Куда делись эти минуты? Казалось, что прошло куда меньше времени.

Илэйн перевели в реанимацию. Позднее томография выявила катастрофическое повреждение головного мозга. Обычно на томограмме можно ясно видеть структуру и плотность отдельных участков мозга, как на карте. Томограмма Илэйн была пох ...

knigogid.ru

Читать книгу Черный ящик Цереры

Михаил Емцев, Еремей Парнов Черный ящик Цереры

Картина «Статуя Цереры» написана Рубенсом в 1614–1616 гг. Стоящая в нише статуя Цереры — римской богини плодородия и изобилия — воспроизводит античный подлинник; амуры украшают нишу тяжелой гирляндой плодов — символом изобилия.

Из объяснения экскурсовода
Роман[1]

1

В открытых дождю и ветру кустах замер голодный затравленный зверь.

Когда-то у него было имя. Крупные политические статьи он подписывал полностью: Август Карстнер, корреспонденции и фельетоны — А. Карстнер, короткие заметки — просто А. К.

Теперь же он откликался только на номер. Мир сузился до линии горизонта. Существовало только то, что можно было слышать, осязать, видеть…

Он осторожно раздвинул упругие елочки и медленно приподнял голову. Шоссе блестело, как матовое серебро. Прибитая ночным дождем трава пахла осенью. За автострадой лежала болотистая низина, тонувшая в насыщенном водяной пылью тумане.

Он поежился при одной только мысли, что ему еще предстоит идти по этой низине, догоняя съеденный туманом горизонт. Ботинки его были разбиты вконец, мышиные брюки с желтым лагерным кантом промокли и отяжелели от налипшей глины. Нервное напряжение постепенно спадало. Карстнер почувствовал усталость и боль в ногах. Ему захотелось опять прижаться щекой к мокрой жухлой траве, бессильно распластать руки и никуда не стремиться. Но еще больше хотелось есть.

Он подумал, что через какой-нибудь час в лагере начнут раздавать горячий кофе и липкий тяжелый хлеб, и ощутил даже некоторое сожаление. Но острая спазма в желудке и судорога в гортани отвлекли его от мыслей о лагере. Он закрыл глаза и с усилием проглотил скупую слюну. Стало легче. Туман постепенно таял. Но, делаясь менее осязаемым, он приобретал запах, щекочущий морозный запах разведенного в воде крахмала. Карстнер закашлялся. Уткнувшись в рукав мокрого, пахнущего псиной ватника, он заглушил сотрясавший его кашель и вытер тыльной стороной ладони слезящиеся глаза.

До темноты оставалось часов девять, и Карстнер не знал, сумеет ли он дождаться ночи. Дотянувшись зубами до ветки, он откусил хвоинку и с наслаждением ощутил ее пронзительный вкус. Рот сейчас же наполнился жадной горячей слюной. Карстнер проглотил ее и откусил еще одну жесткую колючую иглу.

Он уже давно научился не замечать хода времени. Время обладает способностью тянуться, как вязкая смола, и утекать быстрыми струйками воды. Все зависит только от себя. Карстнер закрыл глаза, и время стало обтекать его.

Команду, в которой был Карстнер, повезли на ночные работы. Прорывая завесу дождя, фары гнали перед машиной пузырящуюся ноздреватую воду. Скользившие в небе лучи прожекторов освещали серебристые колбасы аэростатов. Призрачные световые блики пробегали по мокрым лицам, маслянисто блестели на толстых прутьях клетки и гасли в стремительно падающих каплях дождя.

Машина остановилась перед шлагбаумом. Одноколейка тонула в черном невидимом лесу. Хлопнула дверца. Кто-то грузно прыгнул на мокрую землю. Еще раз хлопнула дверца. Эсэсовцы перекинулись несколькими фразами, и стало тихо. Вспыхнул фонарик, световой круг, ослепляя, пробежал по лицам.

Лязгнули цепи, и задний борт отвалился. Звякнул ключ, со скрежетом поползла задвижка. Эсэсовец открыл клетку. Люди замерли.

— Живо! В колонну по четыре! Живо!

Они прыгали на скользкую упругую землю, ничего не видя, прямо на слепящий свет.

— Смирно!

Орднунгдинст[2] проверил людей и выровнял шеренги. Карстнер уловил запах сигаретного дыма. Ноздри его затрепетали. Красный огонек дрогнул и, рванувшись в темноту, описал параболу. Карстнер механически отметил место, куда упал окурок. Но поднять его не смог. Команда побрела вдоль одноколейки.

— Живей!..

Они пошли быстрее, но стали чаще спотыкаться. Когда кто-нибудь падал, все останавливались, и орднунгдинст пускал в ход дубинку.

Шли минут сорок. Невдалеке мигнул огонек, три раза мигнул и погас. Эсэсовец приказал остановиться и пошел вперед. Через некоторое время он вернулся и велел идти дальше. Карстнер смотрел себе под ноги, но ничего не видел. Он боялся поднять голову — ему почему-то казалось, что он тогда неминуемо споткнется и упадет. Когда команда остановилась, он огляделся.

На деревьях висели светильники. Лампочки тускло освещали большую поляну и медленный дождь над ней. Мокрым блеском отливали буксы четырех товарных вагонов. От светильников тянулись провода в резиновой изоляции. Точно лианы, опутывали они сосновые стволы и пропадали где-то в черноте невидимого леса. Очевидно, там находилась передвижная электростанция. Одноколейка обрывалась прямо на поляне. Отцепленные вагоны стояли почти у самого конца полотна. Несколько поодаль пыхтела автомотриса, возле которой покуривали двое эсэсовцев в блестящих резиновых плащах.

Шелест дождя гасил звуки. Веки сделались тяжелыми, хотелось спать.

Карстнер вместе с пятью другими хефтлинками должен был разгрузить вагон. Второй слева.

Где-то забухали зенитки. Завыла сирена. В небе скрестились чахлые ходули прожекторов.

— Стой! Назад! — заорал эсэсовец.

Команда вновь выстроилась в шеренги по четыре. Эсэсовец велел всем лечь лицом вниз.

— Если хоть одна сволочь шевельнется, перестреляем всех без предупреждения, — услышал Карстнер тихий голос.

Холодные капли неторопливо долбили затылок. Когда промокла вся спина, Карстнер перестал чувствовать отдельные капли.

Над ним гудели самолеты. Разрывы зенитных снарядов больно отдавались в барабанных перепонках. Тарахтели крупнокалиберные пулеметы. Земля пахла прелой хвоей.

Потом послышался свист. Нарастающий и неотвратимый. Казалось, он отзывается в спинном мозгу. Карстнер опять различил холодные удары отдельных капель. И вдруг стало светло. Он сразу увидел рыжие травинки, сосновые иглы, полусгнившую черную шишку. Что-то рвануло. Уши забило нестерпимой болью. Карстнер раскрыл рот. Трава сделалась малиново-красной. Яркий свет сменился дымной тенью, и вновь полыхнул свет. В ветвях зашелестели осколки. По земле застучали гравий и щепки.

Карстнер услышал автоматную очередь, и снова послышался нарастающий свист.

Его мягко приподняло с земли и куда-то швырнуло. Он больно ударился головой и покатился неведомо куда сквозь хлещущие по лицу мокрые голые ветки.

Когда он поднял голову, вокруг было темно и тихо. Тишина стояла такая, что хотелось кричать и биться головой о землю. Горло щипал едкий железный запах. Карстнер открыл рот и попытался откашляться. В ушах что-то щелкнуло, точно вылетели пробки. Дождь все еще тускло шуршал в опавшей листве. До него долетел тихий стон. Он прислушался: где-то рядом.

— Кто это? — спросил Карстнер.

— Хефтлинк номер 17 905… Я, кажется, ранен… Не могу встать.

— Где вы? Это я, Карстнер. Август Карстнер из восьмого блока. Где вы?

— Карстнер? Кажется, я кончаюсь… Карстнер… ползи ко мне.

Полыхало далекое зарево. В малиновом сумраке Карстнер увидел лежащего метрах в десяти человека.

— Что с вами? — спросил Карстнер.

— Ничего не вижу… И нога… Сильно болит. Посмотри, что с ногой.

— Очень темно. Я сам почти ничего не вижу.

— Тогда не так плохо. А я решил, что ослеп… Перевяжи мне ногу. Может, смогу встать.

Карстнер нащупал грудь раненого и осторожно повел рукой к его ногам.

— Больно?

— Другая нога…

Карстнер передвинул руку. Раненый застонал мучительно и глухо. Карстнер скользнул ладонью к колену. Рука неожиданно попала на землю, во что-то скользкое и липкое.

— Ну?.. Что? — спросил раненый, корчась от боли. — Пощупай ступню… Кажется, у меня раздроблена ступня.

— У тебя нет ступни, — глухо ответил Карстнер и облизал потрескавшиеся губы, — и ноги нет.

— Так, — отозвался раненый.

— Я перевяжу тебя. Сейчас! Я быстро…

— Не надо! Так будет скорее… Ты политический?

— Да.

— Коммунист?

— Нет. Социал-демократ.

— За что?

— Саботаж.

— Срок.

— Бессрочно.

— Так…

Раненый дышал тяжело и влажно, с присвистом.

— Что думаешь делать, Карстнер?

— Не знаю…

— Тебя все равно расстреляют. За попытку к бегству… если найдут, конечно.

— Да.

— Кем ты был?

— Журналистом.

— Опыт подпольной работы есть?

— Очень небольшой. Меня скоро взяли.

— Так… Распори подкладку… Вот здесь… Нашел?

— Да!

— Спрячь. Кроки и компас… Иди все время на север, пока не попадешь к автостраде на Гамбург. Тогда кроки… Хутор Маллендорф. Там помогут. Не забудь передать привет от Янека. Понял?

— Да.

— Вот и хорошо…

— А как же вы?.. Я…

— Со мной все кончено. Я действительно не вижу… Не забудь про Янека. Пароль. Понял?

Карстнер открыл глаза. В тумане высветился слепящий бледно-латунный диск. Было часов двенадцать, а темнеть начинало в шесть. Пронесся «опель-адмирал». Карстнер успел заметить забрызганные грязью крылья и матовую водяную тень на черном лаке.

Проскрипела телега с копной сена. Проехала машина красного креста. Шоссе местами просохло, и сквозь колючую хвою отчетливо виднелись черные трещины на серых проталинах. Эфирным контуром, как на недодержанном негативе, проявилась силосная башня. Карстнер достал компас. Туман таял, день обещал быть хорошим. В подсыхающих лужицах на шоссе отражалось чуть тронутое желтизной небо.

Карстнер отполз назад. Осторожно приподнялся и, пригибаясь, пошел обратно в лес. Кисловатый запах прелой дубовой листвы и хвои опять вызвал ощущение голода. Чтобы согреться и не думать о еде, он начал собирать сухой валежник. Спичек не было, да он и не решился бы разжечь костер. На поиски хвороста и рыжих высохших елок его толкало стремление хоть что-то делать. Найдя в небольшом ельничке сухое место, тщательно покрыл лапником усыпанную ломкими иглами песчаную землю. Потом, отвязав разлохмаченную веревку, придерживавшую оторванную подметку, скрепил ею верхушки двух елочек. Получилось нечто вроде арки. Часа полтора ушло на вязку фашин. Соорудив из них ограду вокруг арки, он осторожно укрыл свое шаткое сооружение большими ветками, потом засыпал их мелким хворостом и оставшимся лапником. Затем прополз в оставленный лаз и закрыл его изнутри фашиной.

Лежать было все так же холодно, но Карстнер знал, что теперь он не замерзнет.

Он закрыл глаза и попытался уснуть. Но после большого нервного напряжения или хронического недосыпания никогда не удается уснуть сразу. Временами Карстнер куда-то проваливался, забывался в глубоком, как омут, оцепенении. Но сейчас же нервно вздрагивал, ошалелыми затравленными глазами всматривался в дырявый сумрак шалаша, не понимая, где он и что с ним. Сознание возвращалось медленно. Он облегченно вздыхал, щупал карман с компасом и облизывал запекшиеся губы. Хотелось пить. Потом опять он куда-то проваливался. Порой мучительную границу беспамятства и смутной одури разрывали вспышки глухих кошмаров. Карстнер видел себя бредущим по гулким осклизлым коллекторам городской канализации. Бежали черные воды, дробился в лоснящихся стенках огромных каменных труб случайный подземный свет.

Спасаясь от преследования, он спустился однажды в открытый люк канализации и двое суток бродил, как тень, прислушиваясь к шуму грязных и пенистых вод городской Леты.

Мучительными, из-за перехватывающей дыхание бессильной ненависти, были и воспоминания об аресте… Лиззи, длинноногая Лиззи с загадочными зелеными глазами. Кошечка Лиззи, младшая сестра жены. Она показала гестаповцам тайник — бачок с двойными стенками. Чугунный бачок в уборной.

С шумом срывается спущенная вода, гулко падает тяжелая крышка. Или это шумят воды в подземных каналах? А может, бьют в рельс на аппельплаце?.. Нет, это шумит выливаемая из ведра вода в комнате 307 полицейпрезидиума. Это с гулом и свистом возвращается сознание, возвращается только для того, чтобы опять можно было ощущать боль.

Поют, гудят, свистят, воют радиоволны. Стучит, стучит, стучит ротапринт. Шуршат листовки под пиджаком. Они так сильно шуршат, что, наверное, слышно даже в конце улицы. Почему никто не обращает внимания? Они же так шуршат!

Или это умирает ветер в голых кустах на лесной опушке?..

…До хутора Карстнер добрался поздно ночью. Не найдя калитки, он лег на землю и прополз под жердью изгороди. С трудом поднялся и медленно побрел к дому, давя гниющую ботву. Окна были темны.

Пахло свиным навозом и гнилым картофелем. Хлев отбрасывал четкую тень. В целом мире не раздавалось ни звука. Только изредка поскрипывал жестяной флюгер. В звездном свете сероватым ночным отсветом поблескивала черепица.

Карстнер постучал. Стук отозвался в ушах громовыми ударами. Сердце прыгало у самого горла. Он сел на ступеньку. В доме по-прежнему тихо. Он постучал сильнее. Легкое дуновение ветра повернуло флюгер. Карстнер собрался постучать еще раз, когда за дверью послышались тихие, как вздохи, шаги.

— Кто!

— Привет от Янека!.. Откройте…

Щелкнул замок. Дверь бесшумно отворилась. Карстнер увидел сначала расширяющуюся световую щель, потом чью-то белую фигуру с керосиновой лампой. Огонек под стеклом едва теплился.

— Привет от Янека! — сказал Карстнер и попытался подняться. Огонек подскочил вверх. Боли он не чувствовал и думал о себе, как о ком-то постороннем. Последнее, что он увидел, был шаткий язычок красноватого пламени. Кто-то поставил лампу вровень с его щекой.

— Привет от Янека! — еще раз сказал Карстнер, а может, он только хотел сказать…

…Четверо суток Карстнер отъедался и отсыпался в Маллендорфе, стремясь продлить как можно дольше упоительное ощущение тепла, сытости и безопасности.

Хозяин хутора, сухощавый мрачный старик, дал ему одежду, которая сразу же превратила Карстнера в типичного рабочего гамбургских верфей. Лагерное тряпье старик сжег.

— Больше вам здесь оставаться нельзя, — сказал он однажды утром, ставя перед Карстнером кастрюлю дымящегося картофеля, — того и гляди появится бауэрфюрер. Он может что-нибудь пронюхать.

— Хорошо. Сегодня уйду… Когда стемнеет.

— Куда вы без документов!

Карстнер пожал плечами и, отправив в рот последний кусочек пареной брюквы, потянулся за картофелиной.

— Мы ждали другого и приготовили документы для него… Но пришли вы… Для вас у меня нет документов.

Карстнер опять ничего не ответил и, взяв еще одну картофелину, посыпал ее крупной сероватой солью.

— Придется переправить вас в Гамбург так… Там сделают документы.

— На всех дорогах сейчас пикеты.

— Это так, — согласился старик. — Но я думаю, можно подняться по Эльбе на барже. Только придется не высовывать носа из трюма.

— Ну, это пустяки.

…Он сошел на берег севернее Гестахта. Оттуда до Гамбурга ходил трамвай. Поднявшись по откосу, Карстнер миновал лесопилку и вышел к трамвайному парку. Он шагал вдоль побеленного бетонного забора, стараясь держаться непринужденно. Изогнутые трамвайные дуги, дойдя до пересечения проводов, трещали, на лоснящийся булыжник мостовой сыпались синие искры. И каждый раз это заставляло Карстнера вздрагивать. Он не мог забыть, как однажды ночью бросился на проволоку хефтлинк номер 14271 Лео Брунес. Послышалось противное шипение и тоже посыпались искры. Только не голубые, оранжевые. И запах!..

Потом на всех вышках зажглись прожектора, пулеметы взяли проволоку на прицел, и ток отключили.

Пронзительно заклекотал звонок. Карстнер вздрогнул и шарахнулся в сторону. Он чуть было не попал под трамвай. Грохочущий вагон пронесся мимо. Но звон все еще стоял в ушах. Будто колотили в рельс на аппельплаце.

Сумерки быстро сгущались. Зажглись фонари. Оми мерцали в дрожащем воздухе. В сплетении трамвайных проводов появилась луна. Белый забор парка поголубел. В воздухе пахло бензином и гарью. Карстнер с наслаждением вдыхал этот специфический городской запах. На углу, возле небольшой пивной «Трильби», он увидел выползающий из парка трамвай. Сел во второй вагон и взял билет до Баденхауза. Получив сдачу с трех марок, поднял воротник и сделал вид, что собирается спать.

Пока вагон тащился до Баденхауза, совсем стемнело. Карстнер видел в окне свое полупрозрачное отражение.

Он пересел на седьмой автобус. Свободных мест не было, и он сразу же прошел вперед, к шоферу. Прижался лбом к стеклу. Ему все казалось, что чей-нибудь внимательный взгляд разгадает хефтлинка. Но никому не было до него дела. Многие выглядели теперь такими же усталыми равнодушными дистрофиками.

Вошел инвалид в синих очках, с запорошенной пороховой синью щекой. Какая-то женщина уступила ему место. Протиснулся к выходу фронтовик с забинтованной головой. Задел локтем Карстнера. Извинился. Карстнер видел все с лихорадочной четкостью, но не мог отрешиться от странного ощущения, что это происходит во сне или на дне моря.

— Кобленцштрассе! — объявил кондуктор.

Карстнер вышел. Его слегка поташнивало. Несколько раз глубоко вздохнув, он огляделся. Стекла домов были крест-накрест залеплены полосками бумаги. Над входом в бомбоубежище горела синяя лампочка. Мимо прошли два старика с повязками противовоздушной обороны. На всей улице горел один фонарь. Было тихо и безлюдно. Дойдя до перекрестка, он свернул налево и пошел по Генрих Гиммлерштрассе, бывшей Дрейкирхенштрассе. Каждый шаг гулко отдавался в ушах. Лунные тени черепичных крыш ложились на асфальт причудливыми косыми узорами. Темные окна мансард, узкий зазубренный силуэт костела, трагическое переплетение безлистных ветвей — это напоминало черно-белый эскиз декораций. «Принцесса Мален» — подумал Карстнер и вдруг удивился. Он не мог вспомнить, откуда это имя… Принцесса Мален?!

С громом распахнулась дверь. На асфальт упала широкая световая дорожка. Из подъезда вышли два эсэсовских офицера. Сверкнуло серебряное шитье. Один застегивал перчатки. Другой, засунув руки в карманы шинели, покачивался с каблуков на носки. Покачивался серебряный череп на фуражке. Офицеры были навеселе, смеялись…

Карстнер продолжал идти навстречу. Только шаг его сделался гораздо короче. Так идут с закрытыми глазами. Рука в кармане стала горячей и мокрой. Пальцы ожесточенно перебирали серые пфенниги военного времени. За четыре шага Карстнер сошел с тротуара. С каменным лицом прошел мимо эсэсовцев и вновь вернулся на тротуар.

Шаг его сделался еще короче. Заныло в позвоночнике. Опять болезненное ощущение нацеленной в спинной мозг авиабомбы. Впрочем, началось это раньше. Гораздо раньше…

… — Лицом к стене! — скомандовал штурмовик. Карстнер увидел закопченный кирпич брандмауэра. Рядом стояли какие-то люди. Тоже лицом к стене. Он чувствовал их локти и плечи. Напряженные оцепенением внутренней дрожи.

Здесь только что стреляли в нацистского бонзу. Схватили первых попавшихся. Обыскали. Кого-то увели. Истошно кричала женщина. Карстнер стоял лицом к стене. Когда все кончилось, и он мог уйти, ему открылся весь брандмауэр — высокий и грязный. За ним чернела глухая стена дома. Маленькие окошки фасада были забраны решетками. Почти на каждом флажок со свастикой. Это было назавтра после референдума.

Свежий ветер трепал красные лоскутки, корчились черные свастики в белом круге. Их было много, и они казались живыми. Тогда Карстнер неотвратимо понял, что нацисты победили.

И еще он стоял лицом к стене. Не у самой стены, а почти посредине комнаты. К нему подходили сзади и били по лицу. И нельзя было оборачиваться. Слева спрашивали, справа били. Потом отливали водой. А в лагере ощущение, что кто-то нацелился в спину, почти не оставляло его. Особенно остро он чувствовал это там, на лесной поляне под бомбами…

…Карстнер споткнулся, будто увидел перед собой внезапно появившуюся стену, и побежал. Бежал и с ужасом думал, что этого нельзя делать.

Он не сомневался, что эсэсовцы смотрят ему вслед и станут теперь преследовать его. Он оглох от собственного бега и ударов сердца. Не переставая бежать, он оглянулся.

Эсэсовцы махали ему руками и что-то кричали. Они были посреди мостовой. Один из них доставал револьвер. Карстнера охватило странное спокойствие. «Сейчас меня убьют», — подумал он и интуитивно сделал прыжок в сторону. Грохнул выстрел. Карстнер споткнулся, коснулся коленом и ладонями мостовой, резко оттолкнулся и побежал дальше. Ему показалось, что они опять выстрелили, может быть, даже несколько раз.

Добежав до перекрестка, он автоматически повернул направо. Так же автоматически отметил, что этого не следовало делать — нельзя наводить их на след. Но вызубренный в Маллендорфе адрес так четко отпечатался в его памяти, что в эти напряженные минуты Карстнер уподобился самолету, ведомому сквозь огонь зениток одним лишь автопилотом. Поравнявшись с домом номер три, он, не отдавая себе отчета, вбежал в подъезд. Черная цифра на белой эмалевой табличке мигала перед глазами, как маяк. Он чувствовал, что его сейчас вырвет. Все в нем тряслось. Опаленные легкие жадно, но безуспешно хватали воздух. Он уже не бежал, а, упав грудью на перила, тащился вверх, цепляясь руками и вяло перебирая ногами.

На шестом этаже он услышал пушечный удар двери внизу и бряцанье подковок по гулкому каменному полу. Он знал: на седьмом этаже есть ход на чердак. Выскочив на крышу, нужно добежать до пожарной лестницы. Спуститься на брандмауэр. Прыгнуть на соседнюю крышу, а там будет дворик с тремя подворотнями. Главное,

www.bookol.ru

Серия книг Черный ящик науки

  • Просмотров: 968

    Секретарь демона, или Брак заключается…

    Марина Комарова

    Брак заключается на небесах? Как бы не так! Иначе почему потом столько проблем в семейной…

  • Просмотров: 738

    Наказание в награду

    Элизабет Джордж

    Трудно сопротивляться дару рассказчицы Джордж, однажды попавшись к ней на крючок. USA…

  • Просмотров: 423

    Женщина с бумажными цветами

    Донато Карризи

    Новый роман Донато Карризи, кумира европейских любителей детектива, «Женщина с бумажными…

  • Просмотров: 352

    Энциклопедия домашней выпечки

    Галина Поскребышева

    Пироги и кулебяки, торты и пирожные, булочки и печенья – оригинальные рецепты домашней…

  • Просмотров: 157

    Сад камней

    Влада Ольховская

    Кира Лисова оказывается в тупике: денег нет ни копейки, в съемную комнату со спасенным на…

  • Просмотров: 106

    Университет Ульгрейм. Механизмы…

    Анастасия Левковская

    Решите задачу. Дано: Она – некромантка с сильнейшим потенциалом, которая наотрез…

  • Просмотров: 104

    Время мертвых

    Александр Тамоников

    Единственный в своем роде Музей смерти расположен на территории городского крематория г.…

  • Просмотров: 103

    Черная башня

    Наталья Павлищева

    • Наталья Павлищева – признанный мастер исторических детективов, совокупный тираж которых…

  • Просмотров: 102

    Герой ее романа

    Олег Рой

    Однажды под бой курантов Алина Белкина загадала желание – уже на следующий Новый год…

  • Просмотров: 101

    Любой каприз за вашу душу. Как украсть…

    Татьяна Богатырева

    Черт дернул мирную писательницу ввязаться в пари с сицилийской мафией! Теперь ей придется…

  • Просмотров: 99

    Любимые женщины клана Крестовских

    Марина Болдова

    Что делать, если ты давно и безнадежно женат на чужой тебе женщине, любимой дочери…

  • Просмотров: 87

    Случайные мысли о том, как научиться…

    Александр Шевцов

    Я потратил достаточно сил и времени, чтобы исследовать, что такое разум, из каких частей…

  • Просмотров: 84

    Татуировка (сборник)

    Александр Варго

    Лоскут кожи с татуировкой был подвергнут специальной обработке, а затем помещен в…

  • Просмотров: 80

    Школа Добра и Зла. В поисках славы

    Соман Чайнани

    Ученики школы Добра и Зла думали, что они обрели своё «долго и счастливо», когда победили…

  • Просмотров: 77

    Счастливый город. Как городское…

    Чарльз Монтгомери

    Что нам нужно для счастья? Урбанист и журналист Чарльз Монтгомери находит ответы на…

  • Просмотров: 72

    Машина, платформа, толпа. Наше цифровое…

    Эрик Бриньолфсон

    В этой книге описывается, как в цифровую эпоху изменился баланс сил – баланс разума и…

  • Просмотров: 69

    Тяжелые годы

    Джеймс Кервуд

    Приключенческий роман Джеймса Кервуда повествует о войне Франции и Англии в Северной…

  • Просмотров: 66

    Как заработать на криптовалютах и…

    Андрей Рябых

    Высокие технологии породили новый финансовый инструмент – криптовалюты. Их доходность…

  • Просмотров: 65

    Интроверт. Как заводить друзей, быть…

    Патрик Кинг

    Вас считают некомпанейским человеком, потому что вы отклоняете приглашения? Если вы (1)…

  • Просмотров: 64

    Сам себе босс. Бизнес-роман о бирюзовой…

    Руслан Гафаров

    В каждом из нас заложен потенциал. Вопрос лишь в том, как его правильно раскрыть и что…

  • Просмотров: 64

    Как зарабатывать в Instagram

    Дарья Манелова

    Если вы думаете о дополнительном заработке, новой профессии, смене работы или развитии…

  • Просмотров: 62

    Счастливый мозг. Как работает мозг и…

    Дин Бернетт

    У каждого из нас свое представление о счастье: для одних – это семья, дом и успех на…

  • Просмотров: 59

    Земля Бранникова

    Генрих Аванесов

    В романе описана жизнь и приключения двух представителей семьи Бранниковых, появившихся…

  • Просмотров: 57

    Приключения девочки по имени Вел

    Кристина Юсс

    Девочка, велосипед и невероятное путешествие в 4000 миль. Больше всего на свете…

  • iknigi.net