Галина Гончарова - Первые уроки. Читать книгу гончаровой


Читать Сестра (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 1

Галина Гончарова

Аз есмь Софья. Сестра

Как страшно выбрать Путь, решить не так, как надо.

Победы для других — и беды для тебя.

Над пропастью в цветах, средь Рая или Ада.

Горюя и смеясь, страдая и любя,

Идя вперед всю жизнь, сквозь беды и подвохи,

Сквозь суету людей и многоцветье дел

Меняя, как носки, проблемы и эпохи

Возьмешь, что пожелал, поймешь, чего хотел,

Заплатишь по счетам. Часы пробили полночь

И Смерть коснулась губ малиновки крылом.

Вердикт твоим делам пусть вынесут потомки.

А нам пора идти, в венце — и под крестом.

Пролог

Эта комната ничем не порадовала бы любителей мистики. Самый обычный зал. Разве что с большим камином. Ну так каким ему и быть в частном доме, принадлежащем хозяину с хорошим вкусом?

Резные дубовые панели, высокие потолки, тяжелые гардины, пол, сделанный под паркет с подогревом, кресла — и люди в креслах. И пляшет, пляшет на поленьях огонь, как и много тысячелетий назад. Единственным, что не вписывалось в обстановку, был большой экран на стене — и проектор с мощным компьютером. Но и это не удивляло. Мало ли что понадобилось людям?

— Грядет эра Водолея. То есть период перелома эпох.

Говорящий оглядел своих собеседников и остался чем?то недоволен. Хотя все слушали его со всем положенным вниманием.

С другой стороны, прописные истины все и так знают, вот если бы была поставлена проблема или предложен путь ее решения, что ж! Сегодня им предстоит обсудить и первое и второе.

— Вы все прекрасно знаете, что мир находится в нестабильности. Эгрегор бурлит, ноосфера отвечает чему угодно, только не своему определению, наши аналитики посчитали, что в такой обстановке мы перелом не пройдем.

Вот теперь внимание собравшихся сосредоточилось на мужчине. Всего их было двенадцать, с ним — тринадцать. Все средних лет, за исключением двух молодых людей. А впрочем, молодых ли? Взгляды и улыбки юности не подделаешь в зрелости. Возраст выдают глаза, а точнее, выглядывающая сквозь них душа. И судя по взглядам, эти двое были не самыми молодыми из присутствующих.

— Шон, ты собрал нас, чтобы обсудить проблему, о которой всем известно?

Стильная худощавая брюнетка с зелеными глазами, обвела собрание взглядом голодной пантеры. Погладила ворона на плече.

— Да, Пелагея. Именно об этом. Достаточно одного толчка, чтобы имеющаяся система опрокинулась, заливая мир потоками крови. И не думай, что тебе удастся отсидеться в углу. Ты погибнешь вместе со всеми, просто не в силах жить без подпитки эгрегора.

Женщина передернула плечами, но спорить не стала.

— Ты хочешь что?то предложить?

Мужчина азиатского вида смотрел серьезно и спокойно.

— Да, Миягино — сан. Именно за этим я и собрал здесь наш Совет. Вы позволите краткий экскурс в историю?

Собрание молчало. Попробовали бы они не позволить…

Мужчина прищелкнул пальцами. В воздухе возникла и развернулась длинная схема, больше всего напоминающая дерево, которое несколько раз отклоняли от прямого роста — и теперь оно было причудливо искривлено в разные стороны.

— Итак, схема развития нашего мира в последнюю эру. Первое искривление гармоничного развития. Падение Римской империи. Примерно четырехсотые годы нашей эры. Если бы Рим не пал под натиском Атиллы, мы бы имели другую картину развития. Вторая веха. Крещение Руси огнем и мечом. Третья веха. Падение Византийской империи. Четвертая веха. Дом Романовых.

— Россия? — уточнила Пелагея.

— Абсолютно точно. Громадная по площади страна. Несмотря на все названия и переделки, империя, которая очень сильно влияет на ноосферу и вносит громадные возмущения.

— А другие у нас значит, в углу тихо сидят и ничего не делают? Англия и Франция! Китай! Япония! Я уж молчу про Америку, в которой вырезали чертову прорву индейцев, что, несомненно, послужило к общему благу и стабильности…

Пелагея даже возмущалась красиво, по — кошачьи, но на собравшихся это не произвело никакого впечатления. Видели уже, и не раз видели…

— Я могу предоставить расчеты, из которых следует, что камнем является Россия. Или Русь, как вам будет более удобно ее называть, — глава собрания смотрел холодно и жестко.

— И что вы предлагаете? — поинтересовался еще один из мужчин, блондин скандинавского типа.

— Если ничего не предпринимать, то нас ждет третья мировая война. Это все понимают?

Понимали. И даже очень хорошо. Принцип «тело есть отражение духа, влияющее на дух» был хорошо им знаком. Любые исторические процессы, происходящие на земле, отражались на ноосфере, любые процессы, происходящие в ноосфере, вызывали на земле катаклизмы — от природных до общечеловеческих.

— И что ты предлагаешь?

— Разумеется, исправлять ситуацию. То, что должны были сделать наши предшественники, которые решили жить по принципу «после нас хоть потоп», — резко ответил Шон.

Вторая из присутствующих на собрании женщин, огненно — рыжая молодая девушка вскинула тонкую черную бровь.

— Шон, мы понимаем, что в мире произошли значительные отклонения, но ты не забыл, кто мы? Мы просто круг тринадцати! Мы не сможем серьезно повлиять на происходящее.

— Джиневра, ты знакома с законом кругов и умножения зла, — резко ответил мужчина. — или ты забыла историю? Самый простой пример у нас перед глазами. Династия Романовых. Все ужасаются от следствия, но почему?то никто не помнит о причинах. Хотя проследить законы воздаяния просто. Повешенный по приказу Михаила сын Марины Мнишек — и вот, триста лет спустя, уничтоженные потомки Романовых.

— Ну, Романовых там было… маловато, — нагло усмехнулась Пелагея.

Шон обжег ее таким взглядом, что ворон едва не упал с плеча ведьмы. О, этот мужчина по праву был главой Совета.

— Мне ли рассказывать тебе о семейных долгах? Приняв на себя имя Романовых, эти люди приняли и долги Романовых.

С этим спорить никто не стал.

— Не будем говорить об истории, — вмешался Миягино — сан. — Шон, ты предоставишь нам все расчеты после собрания?

— Разумеется. В любой момент времени и по первому требованию. Клянусь силой, я не преувеличиваю опасность и не пытаюсь получить что?либо для себя.

По комнате пронесся невидимый холодный ветерок. Мужчины и женщины переглянулись. В их среде такие клятвы давались крайне редко и означали, что в случае обмана мужчина готов стать обыкновенным человеком. Эгрегор не прощает тех, кто обманывает его именем и отлучает от себя, словно перерезая пуповину. А без питательной силы, маг — это всего лишь обычный человек, часто весьма преклонного возраста. И жизнь его длится весьма недолго.

Первой нарушил молчание смуглый мужчина, при взгляде на которого приходило только одно определение «индийский йог». Характерные черты лица, смуглая кожа, белые одежды…

— Шон, ты собрал нас, чтобы обсудить проблему — или предложить путь ее решения?

Мужчина усмехнулся. В уголке губ легла горькая складка.

— Я хочу предложить путь решения. Мы ограничены во времени, поэтому давайте решим так. Я изложу сейчас, чего я добиваюсь и как мы должны действовать, а потом прошу всех взять перерыв на месяц. Этого времени хватит, чтобы ознакомиться с моими выкладками, подумать, ну и если все решатся — начать подготовку к осуществлению моего плана.

— Начать подготовку — до нашего решения?

— Да. Если это понадобится, я сделаю все в одиночку. Хотя не знаю, сколько мне придется за это заплатить.

Шон выглядел смертельно серьезным, и присутствующие тоже отбросили наносное. Склоки, ссоры, скандалы — разве это все так важно перед лицом вечности?

online-knigi.com

Галина Гончарова - Первые уроки

Попасть в другой мир? Очень даже просто. Если ты правильный попаданец – тебе будет счастье с первого момента. Магические способности, верные друзья, принц с претензией на ЗАГС и даже – если автор расщедрился – новое шикарное тело. Это правильно. А вот если тебе всего двадцать лет? Ты медик. И знаешь только медицину. Ну и так, всякие женские мелочи… Ни энциклопедических знаний, ни всяких бонусов – тело и то не свое. А жить-то надо! Жить-то хочется… А вокруг – Средние века, и место женщины в них за плинтусом. Или смотря какая женщина?

Содержание:

Галина ГончароваСредневековая история. Первые уроки

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( www.litres.ru)

* * *

Прелюдия 1

В один ненастный день, в тоске нечеловечьей,Не вынося тягот, под скрежет якорей,Мы всходим на корабль, и происходит встречаБезмерности мечты с предельностью морей…О, странная игра с подвижною мишенью!Не будучи нигде, цель может быть – везде.Игра, где человек охотится за тенью,За призраком ладьи на призрачной воде…

Ш. Бодлер. Плавание

Что такое счастье?

Вот Аля знала точно, что это такое. Это когда ты едешь домой. В любимый военный городок. Кому-то этого было мало, ей – нет. Аля, а точнее Алевтина, была девушкой из самой обыкновенной семьи. Отец – военный. Мать – фельдшер. Познакомились они двадцать пять лет назад на студенческой вечеринке и с тех пор не расставались. Помотались по гарнизонам, родили Алю и в конце концов осели в городке Н-ске, куда Алиного отца направили на службу. Родина сказала служить, и он стал служить. В чине полковника. И начальника гарнизона. Выслужил. Академия Генштаба ему, наверное, уже не светила, но Владимир Васильевич туда и не рвался. С его точки зрения, счастье – это когда рядом любимая жена и дочь. И служба. А что еще надо? Есть такое призвание – родину защищать.

Алина мама, Татьяна Викторовна, считала, что тоже счастлива. Любимый и любящий муж, замечательная дочь. Да и профессия медика за столько лет ей не надоела. Любила она свою работу. И дочке привила к ней любовь. Вот Алечка и поехала получать образование в мединститут. Уже пятый год пошел как. Девочка хочет стать хирургом. И специализироваться на полостных операциях. Чтобы жить и работать в военном городке. Конечно, впереди у нее еще год учебы, потом еще практика, потом… Но целое лето девочка будет дома.

Что еще надо для счастья?

Ей – ничего. Ее мужу – тоже.

Самой Але для полного счастья надо было закончить институт, получить достаточный опыт и уехать работать в родной город. Ей там нравилось. И мало того, там был симпатичный офицер Леша. С которым она хотела бы прожить всю оставшуюся жизнь.

А сейчас она просто стояла на перроне и ждала родителей. Приятно оттягивал руку чемодан с подарками. И не важно, что ради их покупки пришлось подрабатывать уборщицей в магазине. Не бывает недостойной работы. Бывает маленькая зарплата.

В сумке лежала зачетка со сплошными пятерками. А еще Алю недавно допустили до первой в ее жизни операции. Вообще-то не должны были, но пустили, под строгим присмотром хирурга. И операция прошла безупречно. Чем не повод для гордости? Пусть и аппендицит! Но все-таки.

Потом подъехал старый жигуленок, из него выскочили родители, и Аля опять почувствовала то самое ощущение безграничного счастья.

Она жива и здорова. Рядом с ней самые родные и близкие люди. И они тоже живы и здоровы.

Только через пятнадцать минут Владимир Васильевич смог загрузить своих женщин в машину и развернуться по направлению к дому.

Они были искренне счастливы. Настолько, что боги позавидовали их счастью. И из-за поворота неожиданно вывернулся тяжелый грузовик. Владимир Васильевич отчаянно вывернул руль, уходя от столкновения.

Все было бы прекрасно, если бы на этом месте двумя часами раньше не чинился жигуленок-"шестерка", оставивший на асфальте здоровенную масляную лужу.

Машину занесло.

Завертело.

Перевернуло несколько раз и впечатало в стоящее рядом дерево.

Последней вспышкой яростного отчаяния пронеслось в мозгу Али: "Я умираю?! Не хочу!!!"

Я буду жить!!!

Темнота.

Прелюдия 2

Ночь. Полнолуние. И неожиданно тихий лес, через который пробирается пожилая женщина в грубых деревянных башмаках.

В руке она несет большую корзину. Свет луны пугает ее. Ветви деревьев кажутся лапами чудовищ, а уханье совы наполняет душу почти животным страхом.

Но она знает, куда идет.

И наконец выходит на полянку, в центре которой стоит небольшая хижина. Днем тут, наверное, красиво. Но сейчас луна обливает все мертвенно-бледным светом и превращает ручей в реку мертвых, огородик – в пустынную и почти голую землю, а сама хижина внезапно кажется женщине пастью какого-то хищного зверя.

Но она все равно пойдет туда. Иначе нельзя. И она скребется в дверь хижины.

Проходит несколько минут, прежде чем та отворяется.

Стоящая на пороге старуха выглядит как страшная ведьма из деревенских сказок. Седые волосы растрепаны и распущены по плечам. На подбородке бородавка. Ночная рубашка была когда-то белой, но теперь она вся в пятнах и заплатах. Хотя кто смотрит на рубашку, если в тебя буквально впиваются черные глаза. Яркие, внимательные и удивительно молодые. Такие могли бы принадлежать и восемнадцатилетней девушке.

– Что тебе надо?

– Это тебе, – протягивает корзину женщина.

– Я спросила, что тебе надо.

Старуха по-прежнему не прикасается к корзине, не двигается с места, только у ее ног невесть откуда появляется здоровущий белый кот. Трется, вьется, глядит красными глазами. И в зыбком неровном свете кажется женщине призраком, пришедшим из ада за ее душой.

Но она не собирается отступать.

– Я хочу, чтобы ты помогла моей госпоже.

– В чем помогла?

– Ты же знаешь, Морага. Госпожа Лилиан уже третий день очень плоха. Родильная горячка сведет ее в могилу. Приходил лекарь, очистил ей кишечник и пустил кровь, но она так и продолжает метаться в лихорадке. Я не хочу, чтобы она умерла.

Старая ведьма пожимает плечами.

– А она? Чего хочет твоя хозяйка?

– Умереть, – опускает глаза женщина. – Я знаю. Но…

Взгляд ведьмы неожиданно смягчается.

– Я все понимаю. Она тебе как родная дочь. Со всеми ее недостатками. Ты ее любишь. Давай сюда корзину. Это мне?

– Да. И еще. – Женщина снимает с пояса кошелек. Там что-то позванивает. – Это тоже…

– Хорошо.

Ведьма даже не думает рассматривать свой гонорар. Вместо этого она приподнимает лицо женщины за подбородок и внимательно глядит ей в глаза.

– Я дам тебе средство. Сильное. Ты разведешь его в молоке и дашь ей выпить. А потом сядешь у ее кровати и будешь звать. По имени. Или как звала ее в детстве. Говори с ней. Хоть о чем, но говори. Если она захочет, она вернется.

– А если нет?

Ведьма чуть улыбается краешком губ.

– Мое средство способно вернуть в тело душу. Только вот если душа сама не пожелает остаться, тут уж все бесполезно. Понимаешь?

Женщина кивает.

– Все будет зависеть от тебя. Сумеешь ее дозваться – вернется. Нет – уйдет навсегда. И никто не поможет.

Женщина кивает головой:

– Я согласна.

– Тогда жди. Я сейчас достану лекарство.

Ведьма скрывается в хижине. Женщина остается на крыльце. Ей по-прежнему страшно. И так же жутко шумит лес. И так же пляшут на ветру ветви деревьев и тянутся, тянутся к ней когтистые лапы.

Но она дождется. Возьмет лекарство и пойдет обратно.

А дома сделает все, что сказала ведьма. Потому что не хочет потерять свою девочку. Она очень-очень ее позовет. И Лилиан, Лилечка, Аленька обязательно вернется. Должна вернуться к ней. К своей старой нянюшке. Непременно вернется…

profilib.org

Читать онлайн электронную книгу Наталья Гончарова (жизнь и творчество) - Две Гончаровы бесплатно и без регистрации!

– Что Вы сейчас пишете?

– Наталью Гончарову.

– Ту или эту?

Значит, две. Две и есть. Чем руководствовались родители нашей, назвав ее тем именем, еще раз возобновив в наших ушах злосчастное созвучие, почти что заклеймив. В честь? Мысленно оставляю пустое место. В память? Помним и так. Может быть – и скорее всего – попросту; у нас-де в роду имя Наталья. Но именно таким попросту орудует судьба. К этому еще вернусь, говоря о Наталье Гончаровой – той.

Наталья Гончарова – та – вкратце.

Молодая девушка, красавица, та непременная красавица многодочерних русских семейств, совсем бы из сказки, если из трех сестер – младшая, но старшая или младшая, красавица – сказочная, из разорившейся и бестолковой семьи выходит замуж за – остановка – за кого в 1831 г. выходила Наталья Гончарова?

Есть три Пушкина: Пушкин – очами любящих (друзей, женщин, стихолюбов, студенчества), Пушкин – очами любопытствующих (всех тех, последнюю сплетню о нем ловивших едва ли не жаднее, чем его последний стих), Пушкин – очами судящих (государь, полиция, Булгарин, иксы, игреки – посмертные отзывы) и, наконец, Пушкин – очами будущего – нас .

За кого же из них выходила Гончарова? Во всяком случае, не за первого и тем самым уже не за последнего, ибо любящие и будущие – одно. Может быть, за второго – Пушкина сплетен – и – как ни жестоко сказать – вернее всего, за Пушкина очами суда, Двора: за Пушкина – пусть со стихами, но без чинов, – за Пушкина – пуще, чем без чинов – вчерашнего друга декабристов, за Пушкина поднадзорного.

Что бы ни говорилось о любви Николая I к Пушкину, этого слова государя о поэте достаточно: «Здесь все тихо, и одна трагическая смерть Пушкина занимает публику и служит пищей разным глупым толкам. Он умер от раны за дерзкую и глупую картель, им же посланную, но слава Богу, умер христианином». И еще, в ответ на нижеследующие слова Паскевича: «Жаль Пушкина, как литератора, в то время, когда его талант созревал, но человек он был дурной». – «Мнение твое о Пушкине я совершенно разделяю, и про него можно справедливо сказать, что в нем оплакивается будущее, а не прошедшее». (Будущее – что? «Хороший» человек, в противовес «дурному», бывшему? Или будущий большой писатель? Если первые – откуда он взял, вернее, как он, хоть на ноготь зная Пушкина, мог допустить, что Пушкин будет – «хорошим» в его толковании!) Да даже если бы на смертном одре самоустно ему, государю, поклялся – клянется умирающий , держит (не держит) живущий. Если же второе, неужели государю всего данного Пушкиным было – мало? Где он видал больше? Да было ли больше в тридцать шесть лет? Но Бог иногда речет устами (даже цензоров!) – бывшее бы (поведение, дарование) вот что хотел сказать, а сказал будущее , то есть назвал нас, безутешных в таком пушкинском окружении.

Николай I Пушкина ласкал, как опасного зверя, который вот-вот разорвет. Пушкина – приручал. Беседа с «умнейшим человеком России»? Ум – тоже хищный зверь, для государей – самый хищный зверь. Особенно – вольный. Николай I Пушкина засадил в клетку, а клетку позолотил (мундир камер-юнкера и – о, ирония! – вместо заграничной подорожной – открытый доступ в архив, которым, кстати, Пушкина при себе и держал. – «Ты в отставку, а я тебе архивную дверь перед носом». И Пушкин – остался. Вместо деревни – Двор, вместо жизни – смерть).

Николай I Пушкина видел под страхом, под страхом видела его и Гончарова. Их отношение – тождественно. Если Николай I, как мужчина и умный человек, боялся в нем ума, Наталья Гончарова, как женщина, существо инстинкта, боялась в нем – его всего. Николай I видел, Наталья Гончарова чуяла, и еще вопрос – какой страх страшней. Ума ли, сущности ли, оба, и государь, и красавица, боялись, и боялись силы.

Почему Гончарова все-таки вышла замуж за Пушкина, и некрасивого, и небогатого, и незнатного, и неблагонадежного? Нелюбимого . Разорение семьи? Вздор! Такие красавицы разорять созданы. Захоти Гончарова, она в любую минуту могла бы выйти замуж за самого блистательного, самого богатого, самого благонадежного, – самое обратное Пушкину. Его слава? Но Гончарова, как красавица – просто красавица – только, не была честолюбивой, а слава Пушкина в ее кругах – ее мы знаем. Его стихи? Вот лучшее свидетельство, из ее же уст:

«Читайте, читайте, я не слушаю».

А вот наилучшее, из уст – его:

«...Я иногда вижу во сне дивные стихи, во сне они прекрасны, но как уловить, что пишешь во время сна. Раз я разбудил бедную Наташу и продекламировал ей стихи, которые только что видел во сне, потом я испытал истинные угрызения совести: ей так хотелось спать!»

– Почему вы тотчас же не записали этих стихов?

Он посмотрел на меня насмешливо и грустно ответил:

– Жена моя сказала, что ночь создана на то, чтобы спать, она была раздражена, и я упрекнул себя за свой эгоизм. Тут стихи и улетучились».

(А. О. Смирнова, Записки, т. 1.)

Почему же? За что же?

Страх перед страстью. Гончарова за Пушкина вышла из страху, так же, как Николай I из страху взял его под свое цензорское крыло.

Не выйду, так... придется выйти. Лучше выйду. Проще выйти. «Один конец», так звучит согласие Натальи Гончаровой. Гончарова за Пушкина вышла без любви, по равнодушию красавицы, инертности неодухотворенной плоти – шаг куклы! – а может быть и с тайным содроганием. Пушкин знал, и знал в этот час больше, чем сама Гончарова. Не говоря о предвидении – судьбе – всем над и под событиями, – Пушкин, как мужчина, знавший много женщин, не мог не знать о Гончаровой больше, чем Гончарова, никогда еще не любившая. Вот его письмо:

«...Только привычка и продолжительная близость могут мне доставить привязанность Вашей дочери; я могу надеяться со временем привязать ее к себе, но во мне нет ничего, что могло бы ей нравиться; если она согласится отдать мне свою руку, то я буду видеть в этом только свидетельство спокойного равнодушия ее сердца.

...Не явится ли у нее сожаление? не будет ли она смотреть на меня, как на препятствие, как на человека, обманом ее захватившего? не почувствует ли она отвращение ко мне? Бог свидетель – я готов умереть ради нее, но умереть ради того, чтобы оставить ее блестящей вдовой, свободной хоть завтра же выбрать себе нового мужа, – эта мысль – адское мучение!»

(Пушкин – Н. И. Гончаровой (матери), в перв<<ой>> половине апреля 1830 г.)

Пушкин в этот брак вступил зрячим, не с раскрытыми, а с раздернутыми глазами, без век. Гончарова – вслепую или вполуслепую, с веками-завесами, как и подобает девушке и красавице. С Натальи Гончаровой с самого начала снята вина.

(«Молодость, неопытность, соображения семьи». Не доводы. Княгиня Волконская тоже была молода и неопытна, а семья – вспомним ее сборы в Сибирь! – тоже соображала – и как! «Молодость, неопытность, семья» – принадлежность всех невест того времени и ничего не объясняют. Не говоря уже о том, что девушки того круга почти исключительно жили чувствами и искусствами и тем самым больше понимали в делах сердца, чем наши самые бойкие, самые трезвые, самые просвещенные современницы.)

– Эту жизнь мы знаем. Выезжала, блистала, повергала к ногам всех, от тринадцатилетнего лицеиста до Всероссийского Самодержца – нехотя, но не противясь – как подобает Елене, рождала детей, называла их, по желанию мужа, простыми именами. (Мария, Александр) – третьего: «Он дал мне на выбор Гаврилу и Григория (в память Пушкиных, погибших в Смутное время). Я выбрала Григория». Хорош выбор – между удавкой и веревкой! (В данную минуту с ней все мое сочувствие, право матери, явившей в мир, являть и в имени. Не то плохо, что Григорий плох, а что ей пришлось выбрать Григория.)

Безучастность в рождении, безучастность в наименовании, нужно думать – безучастность в зачатии их. Как – если не безучастность к собственному успеху – то неучастие в нем, ибо преуспевали глаза, плечи, руки, а не сущность, не воля к успеху: «вошел – победил». Входить – любила, а входить – побеждать. Безучастность к работе мужа, безучастность к его славе. Предельное состояние претерпевания.

Кокетство? Не больше, чем у современниц, менее прекрасных. Не она более кокетлива – те менее прекрасны. Отсюда успех. Две страсти, если можно применить к ней это слово: свет и обратная страсть: отвращение к деревне. Так, Пушкину на мечту о Болдине: «С волками? Бой часов? Да вы с ума сошли!» И залилась слезами.

Дурная жена? Не хуже других, таких же. Дурная мать? Не хуже других, от нелюбимого мужа. Когда Пушкина убили, она плакала.

Нет в Наталье Гончаровой ничего дурного, ничего порочного, ничего, чего бы не было в тысячах таких, как она, – которые не насчитываются тысячами. Было в ней одно: красавица. Только – красавица, просто – красавица, без корректива ума, души, сердца, дара. Голая красота, разящая, как меч. И – сразила.

Просто – красавица. Просто – гений. Ибо все: и предательство в любви, и верность в дружбе, и сыновнесть своим дурным и бездарным родителям (прямо исключающим возможность Пушкина), и неверность – идеям или лицам? (нынче ода декабристам, завтра послание их убийце), и страстная сыновнесть России – не матери, а мачехе! – и ревность в браке, и неверность в браке, – Пушкин дружбы, Пушкин брака, Пушкин бунта, Пушкин трона, Пушкин света, Пушкин няни, Пушкин «Гавриилиады», Пушкин церкви, Пушкин – бесчисленности своих ликов и обличий – все это спаяно и держится в нем одним: поэтом.

Все на потребу! Керн так Керн, Пугачев так Пугачев, дворцовые ламповщики так дворцовые ламповщики (с которыми ушел и пропал на три дня, слушая и записывая. Пушкина – все уводило).

В своем (гении) то же, что Гончарова в своем (красоте). В своем гении то же, что Гончарова в своем. Не пара? Нет, пара. Та рифма через строку со всей возможностью смысловой бездны в промежутке. Разверзлась.

Пара по силе, идущей в разные стороны, хотелось бы сказать: пара друг от друга. Пара – врозь. Это, а не другое, в поверхностном замечании Вяземского: «Первый романтический поэт нашего времени на первой романтической красавице».

Неправы другие с их «не-парностью». Первый на первой. А не первый по уму на последней (дуре), а не первая по красоте на последнем (заморыше). Чистое явление гения, как чистое явление красоты. Красоты, то есть пустоты. (Первая примета рокового человека: не хотеть быть роковым и зачастую даже этого не знать. Как новатор никогда не хочет быть новатором и искренне убежден, что просто делает по-своему, пока ему ушей не прожужжат о его новизне, левизне! – роковое: эманация.)

Наталья Гончарова просто роковая женщина, то пустое место, к которому стягиваются, вокруг которого сталкиваются все силы и страсти. Смертоносное место. (Пушкинский гроб под розами!) Как Елена Троянская повод , а не причина Троянской войны (которая сама не что иное, как повод к смерти Ахиллеса), так и Гончарова не причина, а повод смерти Пушкина, с колыбели предначертанной. Судьба выбрала самое простое, самое пустое, самое невинное орудие: красавицу.

Тяга Пушкина к Гончаровой, которую он сам, может быть, почел бы за навязчивое сладострастие и достоверно ( «огончарован») считал за чары, – тяга гения – переполненности – к пустому месту. Чтобы было куда. Были же рядом с Пушкиным другие, недаром же взял эту! (Знал, что брал.) Он хотел нуль, ибо сам был – всё. И еще он хотел того всего , в котором он сам был нуль. Не пара – Россет, не пара Раевская, не пара Керн, только Гончарова пара. Пушкину ум Россет и любовь к нему Керн не нужны были, он хотел первого и недостижимого. Женитьба его так же гениальна, как его жизнь и смерть.

«Она ему не пара» – точно только то пара, что спевается! Есть пары по примете взаимного тяготения счастливые по замыслу своему, по движению к – через обеденный ли стол (Филемон и Бавкида), через смертное ли ложе (Ромео и Джульетта), через монастырскую решетку (Элоиза и Абеляр), через все моря (Тристан и Изольда) – через все вопреки – вопреки всем через – счастливые: любящие.

Есть пары – тоже, но разрозненные, почти разорванные. Зигфрид, не узнавший Брунгильды, Пенфезилея, не узнавшая Ахилла, где рок в недоразумении, хотя бы роковом. Пары – всё же.

А есть роковые – пары, с осужденностью изнутри, без надежды ни на сем свете, ни на том.

Пушкин – Гончарова.

Что такое Гончарова по свидетельствам современников? Красавица. «Nathalie est un ange»[6]Наташа – ангел ( фр. ). (Смирнова). «Печать меланхолии, отречения от себя...» (NB! От очередного бала или платья?) Молчаливая. Если приводятся слова, то пустые. До удивительности бессловесная. Все об улыбке, походке, очах, плечах, даже ушах – никто о речах. Ибо вся в улыбках, очах, плечах, ушах. Так и останется: невинная, бессловесная – Елена – кукла, орудие судьбы.

Страсть к балам – то же, что пушкинская страсть к стихам: единственная полная возможность выявления. (Явиться – выявиться!) Входя в зал – рекла. Всем, от мочки ушка до носка башмачка. Всем сразу. Всем, кроме слов. Все être[7]Быть ( фр. ). красавицы в paraоtre[8]Казаться ( фр. ).. Зал и бал – естественная родина Гончаровой. Гончарова только в эти часы была . Гончарова не кокетничать хотела, а быть. Вот и разгадка Двора и деревни.

А дома зевала, изнывала, даже плакала. Дома – умирала. Богиня, превращающаяся в куклу, возвращающаяся в небытие.

Если друг другу не пара, то только в христианском смысле брака, зиждущегося на совместном устремлении к добру. Ни совместности, ни устремления, ни добра. Впрочем, устремление было: брачная парная карета, с заездом на Арбат, дом Хитровой (туда молодые поехали после венца), гнала прямо на Черную речку. Отсюда пути расходятся: Гончарова – к Ланскому, Пушкин – в Святогорский монастырь.

Языческая пара, без Бога, с только судьбой.

Жуткая подробность. Карета, увозившая Пушкина на Черную речку, на дворцовой набережной поравнялась с каретой Гончаровой. Увидь они друг друга... «Но жена Пушкина была близорука, а Пушкин смотрел в другую сторону».

Фактическое. Пушкин должен был быть убит белым человеком на белой лошади, в которого так свято верил, что даже ошибочно счел его Вейскопфом (он точно свою смерть примерял), – одним из генералов польской войны, на которую стремился – навстречу смерти. Судьба посредством Гончаровой выбирает Дантеса, пустое место, равное Гончаровой. Пушкин убит не белой головой, а каким-то – пробелом.

Кто бы – кроме?

«Делать было нечего, я стал готовиться к поединку, купил пистолеты, выбрал секунданта, привел бумаги в порядок и начал дожидаться и прождал напрасно три месяца. Я твердо, впрочем, решил не стрелять в Пушкина, но выдерживать его огонь, сколько ему будет угодно».

(Гр. В. А. Соллогуб – обиженный им!)

Не такой же, а именно Дантес, красавец, кавалергард, смогший на прощальные прощающие слова Пушкина со смехом ответить: «Передайте ему, что я его тоже прощаю!» Не Дантес смеялся, пушкинская смерть смеялась, – той белой лошади раскат (оскал).

Чтобы не любить Пушкина (Гончарова) и убить Пушкина (Дантес), нужно было ничего в нем не понять. Гончарову, не любившую, он взял уже с Дантесом in dem Kauf[9]В придачу ( нем. )., то есть с собственной смертью. Посему, изменила Гончарова Пушкину или нет, только кокетничала или целовалась, только целовалась или другое все, ничего или все, – не важно, ибо Пушкин Дантеса вызвал за его любовь, не за ее любовь. Ибо Пушкин Дантеса вызвал бы в конце концов и за взгляд. Дабы сбылись писания.

И еще, изменила ли Гончарова Пушкину или нет, целовалась или нет, все равно – невинна. Невинна потому, что кукла невинна, потому что судьба, невинна потому, что Пушкина не любила.

А Ланского любила и, кажется, была ему верной женой.

«Первая романтическая красавица наших дней» не боялась призраков. Призрак Пушкина (живого из живых, страстного из страстных – призрак арапа !) страшен. Но она его не увидела, а не увидела его, потому что Пушкин знал, что не увидит. На призрак нужны – не те очи. Мало на него самых огромных, самых наталье – гончаровских глаз. Последний приход Пушкина был бы его последним поражением: она бы не оторвалась от Ланского, до которого наконец дорвалась.

Наталья Гончарова и Пушкин, Мария-Луиза и Наполеон. Тот же страшный сон, так скоро и так жадно забытый, Гончаровой на груди Ланского, Марией-Луизой на груди Нейперга.

Тяжело с нелюбимым. Хорошо с любимым. Так и в песнях поется. Нужно пожалеть и их.

Что же дальше с Гончаровой?

Раздарив все смертные реликвии Пушкина – «я думаю, вам приятно будет иметь архалук, который был на нем в день его несчастной дуэли», Нащокину – архалук (красный, с зелеными клеточками), серебряные часы и бумажник с ассигнацией в 25 р<<ублей>> и локоном белокурых волос, Далю – талисманный перстень с изумрудом и «черный сюртук с небольшой, в ноготок, дырочкой против правого паха» – на вынос тела из дому в церковь «от истомления и от того, что не хотела показываться жандармам» не явившись (первое неявление за сто явлений!).

– А вот еще свидетельство, девять недель спустя:

«То, что вы мне говорите о Наталье Николаевне, меня опечалило. Странно, я ей от всего сердца желал утешения, но не думал, что желания мои исполнятся так скоро».

(А. Н. Карамзин – Е. А. Карамзиной, 8 апреля 1837 года из Рима.)

А вот другое, немного спустя:

«Ты спрашиваешь меня, как поживают и что делают Натали и Александрина: живут очень неподвижно, проводя время как могут; понятно, что после жизни в Петербурге, где Натали носили на руках, она не может находить особой прелести в однообразной жизни завода, и она чаще грустна, чем весела».

( Д. Н. Гончаров – Екатерине Николаевне Дантес-Геккерн, из Полотняного Завода, 4 сентября 1837 года. )

А вот и эпилог:

Наталья Николаевна Пушкина 18 июля 1844 года вышла замуж за генерала Петра Петровича Ланского.

1837 – 1844. Что же между? Два года добровольного изгнания на Полотняном Заводе – «Носи по мне траур два года. Постарайся, чтобы забыли про тебя. Потом выходи опять замуж, но не за пустозвона», – потом все то же, под верховным покровительством государя Николая I, не раз выражавшего желание, «чтобы Наталья Николаевна по-прежнему служила одним из лучших украшений его царских приемов. Одно из ее появлений превратилось в настоящий триумф».

Наталья Николаевна и Николай I – еще раз сошлись.

«Спящий в гробе мирно спи,

Жизни радуйся живущий».

Так бы и «радовалась» – до старости, если бы, семь лет спустя после смерти Пушкина, не вышла замуж за Ланского, давшего ей – неисповедимы пути господни! – то, чего не мог дать – раз не дал! – Пушкин: человеческую душу.

Здесь кончается Гончарова – Елена, Гончарова – пустое место, Гончарова – богиня, и начинается другая Гончарова: Гончарова – жена, Гончарова – мать. Гончарова – любящая, новая Гончарова, которая, может быть, и полюбила бы Пушкина.

Ну, а вне Пушкина, Дантеса, Ланского? Сама по себе? Не было. Наталья Гончарова вся в житейской биографии, фактах (другой вопрос – каких), как Елена Троянская вся в борьбе ахейцев и данайцев. Елены Троянской – вне невольно вызванных и – тем – претерпенных ею событий просто нету. Пустое место между сцепившихся ладоней действия. Разведите – воздух.

Вот Наталья Гончарова – та.

Наша:

Молодая девушка, чудом труда и дара, внезапно оказывается во главе российской живописи. Затем... Затем все то же. Никаких фактов, кроме актов. Чисто мужская биография, творца через творение, вся в действии, вне претерпевания. Что обратное Наталье Гончаровой – той? Наталья Гончарова – эта. Ибо обратное красавице не чудовище («la belle et la bête»[10]Красавица и чудовище ( фр .).), как в первую секунду может показаться, а – сущность, личность, печать. Ведь если и красавица – не красавица, красавица – только красавица.

«J'aurais dû devenir très belle, mais les longues veilles et le peu de soins que je donnais а ma beauté...» (George Sand, «Histoire de ma vie...»)»Я должна была бы стать весьма красивой, но продолжительные бдения и недостаточный уход за собой...» (Жорж Санд, «История моей жизни») (фр.).

И еще – беру наугад: «Она происходила из московского купеческого рода Колобовых и была взята в замужество в дворянский род не за богатство, а за красоту. Но лучшие ее свойства были – душевная красота и светлый разум, в котором...» и т. д., и от красоты уже откатились, чтобы больше к ней не возвращаться (Лесков о своей бабушке). И – тысяча таких свидетельств. Так, многие красавицы рожденные красавицами не были – «Ne daigne»[11]Не снисхожу ( фр. ). красоте, как Наташа Ростова – уму, как многие – славе, как столькие – счастью! Чтобы быть красавицей – счастливицей – нужно, если не: этого хотеть, то во всяком случае этому не противиться. Всякое отклонение – сопротивление.

Так по какой же примете сравниваю двух Гончаровых? Неужели только из-за одинаковости имен и родства – даже не прямого? С моей стороны – не легкомыслие ли, а для Гончаровой – нашей – не оскорбление ли? Эту весомость – с тем ничтожеством? Это всё – с тем ничто? Словом, родись Наталья Гончарова, – наша – в другой семье и зовись она не Наталья и не Гончарова, – сравнивала бы я ее с Натальей Гончаровой – той? Нет, конечно. Стало быть, все дело в именах?

Дело в роде Гончаровых, давшем России одну Гончарову, взявшую , другую – давшую . Одну – Россию омрачившую, другую – возвеселившую. Ибо творчество Натальи Гончаровой – чистое веселье, слава в самом чистом смысле слова, как солнце – слава. Красавица Россию, в лице Пушкина, каждым острием своих длинных ресниц, проглядела, труженица Россию, каждым своим мазком и штрихом, – явила. Ибо гончаровские «Испанки» такая же Россия, как пушкинский «Скупой рыцарь», полное явление русского гения, все присваивающего. (К этой перекличке Гончаровой с Пушкиным я еще вернусь.) Не прямая правнучка (брата Н. Н. Гончаровой.) Так и возмещение ее – боковое ответвление. Поэт. Художник. Но корень один: русский гений.

Через голову красавицы, между Пушкиным и художником – прямая связь. Полотняный Завод, где пушкинскими стихами исписаны стены беседки. И не думающая об этом в данную минуту – Гончарова. «Там я много работала... Если бы Вы знали, что такое Полотняный Завод – та жизнь! Нигде, нигде на свете, ни до, ни после, я не чувствовала – такого счастья, не о себе говорю, в воздухе – счастья, счастливости самого воздуха! Вечный праздник и вечная праздность, – все располагало: лестницы, аллеи, пруды... С утра пенье, а я с утра – дверь на крюк. Что бы там ни пелось – дверь на крюк. Потому что иначе нельзя: не сейчас – так никогда. Ну, успею переодеться к обеду – переодеваюсь, а то так, в рабочем балахоне...»

«Чтобы там ни пелось...» Как Одиссей, связавший себя от сирен – дверь на крюк. Крюк! Гарантия не только от входов, но и от выходов, – самозапрет .

А вот пушкинское свидетельство, которого, знаю, не знает Гончарова:

«...Одним могли рассердить его не на шутку. Он требовал, чтобы никто не входил в его кабинет от часа до трех; это время он проводил за письменным столом или ходил по комнате, обдумывая свои творения, и встречал далеко не гостеприимно того, кто стучался в его дверь».

( С. Н. Гончаров, брат Н. Н. Гончаровой. ) [12]Прадед Н. С. Гончаровой ( примеч. М. Цветаевой ).

И еще одно:

«Однажды Пушкин работал в кабинете; по-видимому, он всецело был поглощен своей работой, как вдруг резкий стук в соседней столовой заставил его вскочить. Насильственно отторгнутый от интересной работы, он выбежал в столовую сильно рассерженный. Тут он увидел виновника шума, маленького казачка, который рассыпал ножи, накрывая на стол. Вероятно, вид взбешенного Пушкина испугал мальчика, и он, спасаясь от него, юркнул под стол. Это так рассмешило Пушкина, что он громко расхохотался и тотчас покойно вернулся к своей работе».

( А. В. Середин. «Пушкин и Полотняный Завод». По записи Д. Д. Гончарова. )

В промежутке – вышивающая, зевающая, изнывающая Наталья Гончарова – та.

Пушкин «Царя Салтана» слышит (начало стиха – звук), Гончарова «Царя Салтана» видит (начало штриха – взгляд). Оба являют. В промежутке гончаровское «Читайте, читайте, я не слушаю». Промежуток зевка. (Что зевок, как не признание в отсутствии – меня нет.)

– «А вот Игорь для немецкого издания». Смотрю (речь впереди) и первая мысль: Пушкин против Каченовского утверждающий подлинность Игоря.

– А вот иллюстрации к царю Салтану...

Смотрю (речь впереди), и не мысль уже, а молния:

– Если бы Пушкин...

librebook.me

Читать книгу Корни зла Галины Гончаровой : онлайн чтение

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Ну и в чем дело? Женись.

В темно-лиловых глазах блеснули молнии.

– Ёлка, ты и правда дура или притворяешься?!

Я пихнула приятеля в бок. Лопает мой велас и меня же оскорбляет?! Нахал!

– За дуру ответишь! Лучше скажи, что тебя удерживает от такого шага? Мало ли династических браков? Стерпится – слюбится, а там и дети пойдут.

Я не издевалась, я вполне серьезно пыталась понять приятеля. И он прочел мои мысли, потому что перестал сердиться.

– Ёлка, у меня есть две причины.

Я молчала. Захочет – сам назовет.

– Во-первых, я люблю другую женщину.

Любопытство дернуло меня не хуже электрического разряда.

– Да? И кого же? Назови, вдруг мы знакомы?

– Вы знакомы. Но имени я не назову.

– Она тоже ведьма?

– Да.

– А с какого факультета?

– Ёлка, я сказал тебе более чем достаточно.

– Хорошо. – Я попыталась в корне задавить любопытство, но у меня ничего не получилось. Вопросы лезли, как фарш из мясорубки. – А что вам мешает?

– Ее увлеченность профессией. Она твердо решила не выходить пока замуж.

– У нас многие так поступают. Ты ей хоть сказал, что любишь?

– Нет. – Элвар чуть опустил длиннющие ресницы. Я, как всегда, тихо позавидовала. И создают же боги таких красивых! А некоторые дуры их не ценят!

– Хочешь, я ей это скажу?

– Не хочу. Не надо.

Уговаривать я не стала. Настоящая дружба в том и состоит, чтобы не лезть другу в душу. Если он сам ее открывает, тогда можно и помочь. А вот если не хочет…

Значит, на то есть свои причины. И любопытство надо удавить в зародыше.

– Хорошо. Это твои проблемы. Захочешь – расскажешь больше. Теперь поедем дальше. Какая вторая причина?

– У меня дурное предчувствие.

В дурные предчувствия элвара я верила. Тому было немало примеров. Как-то раз он отказался оставаться на ночлег в одной милой гостинице. Сказал, что у него дурное предчувствие. Я ворчала, но все же послушалась. В ту же ночь разразилась дикая гроза, а в гостиницу ударила молния. Наплевав на все громоотводы. А поскольку противопожарное заклинание тоже было старое, когда прибыли местные маги-огневики, спасать оказалось просто некого и нечего. Так, три обгорелые деревяшки торчали. Не выжил никто из постояльцев. И нас ждала бы их судьба. Так что сейчас я серьезно посмотрела на приятеля.

– Ничего определенного?

– Только свербеж в затылке.

– Хорошо. Ты меня вызвал, чтобы я была твоей подстраховкой на всякий случай?

Тёрн покачал головой:

– Не совсем так.

– Зачем тогда?

Несколько секунд элвар молчал, словно собираясь с силами. Потом произнес:

– Ёлка, выходи за меня замуж.

Хорошо, что я лежала, а то бы просто упала. Но и так мне пришлось несладко. Я поперхнулась слюной, закашлялась, и Тёрн несколько минут хлопал меня по спине. Наконец я выдралась из его рук и серьезно посмотрела элвару в глаза.

– Ты вообще-то здоров? Дай я пощупаю лоб. Температуры нет? А давление ты сегодня мерил?!

– Прекрати!

Температуры у элвара не было. Лоб холодный, руки и нос теплые, язык розовый, пульс как часы.

– Что – прекрати?! Ты ниоткуда не падал? Сотрясения мозга нет?!

– Ёлка!!!

Я заткнулась и посмотрела на элвара, ожидая или объяснений, или диагноза.

– Ёлка, – медленно, словно ступая по воде (примитивное заклинание, которое здесь знают даже маги-второкурсники), начал Тёрн. – Я не болен, я не ударялся головой, и я вполне серьезно. Выслушай меня, а потом суди. Мне нужно, чтобы ни одна зараза не лезла ко мне с законным браком. Как этого добиться – я не знаю. У меня есть только один способ. Это свадьба. И свадьба с человеком или элваром, который не будет требовать от меня больше, чем я смогу дать в ответ. Ты – идеальный вариант. Ты умна, симпатична, отлично знаешь меня, более того, все в Элварионе считают, что ты – моя любовница, так что подозрений не возникнет.

Все было логично, но замуж мне не хотелось даже в шутку.

– А я могу отделаться от твоей невесты менее кровопролитно?

– Превратить ее в жабу?

– Зачем же сразу в жабу? – обиделась я. Вечно он меня такой кровожадной выставляет, что я сама пугаюсь! – Можно в змею!

– Это не решение проблемы. Не одна, так другая. Ты же не превратишь в лягушек все женское население Элвариона?

– У меня сил не хватит.

– Именно. Теперь о деле. Лично я не желаю жениться, и тем более на тебе. А ты не желаешь выходить замуж. Ни за меня, ни вообще.

– Абсолютно точно!

– Поэтому я предлагаю тебе фиктивный брак. Мы по-прежнему останемся друзьями, ты по-прежнему продолжаешь свое образование в Универе и приезжаешь сюда только на каникулы. Только и того, что мы будем жить в одной комнате – по-братски и изображать на людях неземную любовь. И все.

– И все? Это радует!

Яда в моем голосе хватило бы на трех гадюк, но Тёрн ничего не заметил. Или не захотел замечать? Учитывая его дипломатический стаж – наверняка второе!

– Меня тоже. И как только ты или я найдем свою вторую половину, брак распадется. Я не нужен тебе в качестве мужа, ты не нужна мне в качестве жены. Мы просто какое-то время будем лицедействовать.

– Ты уверен, что другого выхода нет?

– Боюсь, что нет.

– А меня твои подданные не прикончат?

– За убийство королевы Элвариона положено такое наказание, что никто и подойти к тебе не рискнет. Не забывай, я телепат. Я могу узнать о покушении до того, как наймут убийцу.

– Ты – телепат. Но я-то нет!

– А в Универ не проникнет ни один убийца.

– Но я не могу всю жизнь провести в Универе! И потом! Мы не можем пожениться, потому что ты элвар, а я человек! Наш брак нигде и никто не признает!

– Ошибаешься. В Элварионе приняты браки с другими формами жизни. Если элвар решил жениться на человеческой женщине, съезжается Собрание Старейшин, они даруют человеку гражданство Элвариона, и после этого женщина может выйти замуж хоть за кого. А в твоем случае даже этого не потребуется. Ты уже гражданка Элвариона. Полноправная и признанная всей страной.

– Как мило!

– Ты поможешь мне?

Я вздохнула. Выходить замуж за Тёрна мне не хотелось. Мы друзья, и я бы хотела, чтобы так оно и оставалось.

– Но мы и останемся друзьями! Считай это просто маленьким розыгрышем!

Ни фига себе розыгрыш! Ну ладно! Я помогу другу. Но!!!

– Ёлка, что бы я без тебя делал!!!

Элвар, прочтя в моих мыслях согласие, обнял меня и расцеловал в обе щеки.

– Полегче! – выдралась я из медвежьих объятий. – Я девушка честная и до замужества с первым попавшимся элваром не целуюсь! Давай договоримся так. Пока мы не будем ничего предпринимать. Сперва посмотрим на твою невесту. А доставить нас в какой-нибудь храм я смогу в любой момент, только скажи.

– Отлично!

– Я все-таки надеюсь, что брак не понадобится.

– Я тоже.

Я кивнула, но что-то мешало мне верить словам элвара.

Глава 2. Женить. Кого помиловать?

Ее сиятельство элваресса-невеста прибыла ровно через два дня после меня. Мы с Тёрном на тот момент резались в дурака. Он уже два дня старательно изображал влюбленного придурка. И получалось у него это просто великолепно. Так, что на меня все придворные элвары зверями смотрели. Я жутко нервничала, но старательно делала вид, что ничего не замечаю. Верный Клаверэн сунул нос в тронный зал, как раз когда я пыталась выиграть, а элвар внаглую жульничал, подглядывая в мои мысли. Параллельно шло еще и магическое сражение. Я всеми способами защищала свой разум, а Тёрн все так же запросто взламывал защиту, вчистую выигрывая шестой кон.

– Ваше величество, прибыла ваша… – под взглядом Тёрна Клаверэн заткнулся и продолжил вовсе не так, как собирался: – Прибыла госпожа Элиссиана. Вы должны переодеться.

Тёрн встал из-за стола и поднес мою руку к губам, многозначительно глядя мне в глаза.

– Поговори с ним. В рамках нашей игры. Даю вам пять минут, потом пришлю за тобой.

– Договорились.

Его величество вышел. Я медленно начала собирать карты. Клаверэн какое-то время молчал, потом все-таки не выдержал:

– Ёлка, мне нужно с вами поговорить.

– Говорите, – отозвалась я, убирая карты в коробку.

– Ёлка, его величество ничего не сообщил вам?

Сказано это было таким тоном, что я заподозрила у элвара жестокий запор. Словесный.

– А он должен был что-то сообщить мне?

Моя хата с краю, ни хвоста не знаю, прам-парам-пам-пам-пам, тара-тара-там…

– Ёлка, вы знаете, что каждый король должен иметь наследника.

– Да, мне об этом говорили, – серьезно кивнула я.

– Ёлка, это не смешно!

Ёлка, Ёлка, Ёлка… Вообще-то я люблю свое прозвище, но в меру, блин, в меру! Клаверэн так часто произносит мое имя и с такими интонациями, что я скоро позеленею и хвоей покроюсь!

– Да, глядя на ваши дипломатические потуги, мне плакать хочется. Клаверэн, не пытайтесь хитрить и изворачиваться, это не ваша стезя. С вашим правителем вам все равно не сравниться. Говорите прямо.

– Ёлка, – наконец решился Клаверэн. – Мы все хотим, чтобы наш король женился и обзавелся наследниками!

– Это очень мило. И что дальше? Лично я пока рожать не собираюсь.

– Ёлка, его величество должен жениться! Элиссиана – прекрасная девушка, умница, красавица, она может проследить свой род со времен Основателей!

– И вы считаете ее самой подходящей невестой для его величества, – ехидно продолжила я. – А что он сам думает по этому поводу?

Ёлка, Ёлка, Ёлка… Понятно, что не крокодил! Интересно, Тёрна эти доброжелатели так же достают?!

– Ёлка, его величество еще молод и горяч. Мы должны помогать ему сделать правильный выбор!

Интересно, а что думает по этому поводу сам Тёрн? И вообще сто с лишним лет – это уже немного не молодость. Хотя для элваров… а что там говорит Клаверэн?

– Ёлка, вы не должны мешать его счастью!

Вот ведь нашел припев! Повторяет мое имя чаще, чем певцы в моем родном мире техники свои три слова якобы песен. Сразу видно – не дипломат! А на фига ему? Все переговоры в Элварионе вел только Тёрн. Вот уж кто был создан для этой роли!

– Я и не собиралась. А как, собственно, я могу помешать?

– Ёлка, всем видно, что его величество влюблен в вас!

Еще бы не видно, когда мы только что не целуемся при всем народе. Он с такой серьезностью изображал влюбленного, что даже я бы поверила.

– Вы хотите сказать, что мы должны пожениться, чтобы ничего не мешало его счастью? – «не поняла» я. – Я пока об этом не думала, но…

Клаверэн шарахнулся от меня так, что чуть в окно не вылетел. Я поддержала элвара под локоток.

– Успокойтесь, Клаверэн. Я шучу.

– Ёлка, умоляю вас, уезжайте! Не мешайте ему!

– Вы меня выставляете из родной страны? – разыграла я праведное возмущение. – Клаверэн, я выслушала вас. Теперь послушайте меня вы. Если Тёрн захочет, он женится на вашей, как ее там? Свиньяна? Э… свинина? Да, Элиссиана. И даже три меня ему не помешают. Но если он не захочет становиться племенным быком, то мое присутствие или отсутствие ничего не поменяют.

– Ёлка, прошу вас! Вы должны понять! Если вы уедете, у Элиссианы появится шанс!

Я промолчала. Клаверэн, ты хороший парень, но если бы меня пытались выдавать замуж, вам всем было бы очень и очень кисло! Что там фиктивный брак с ведьмой! Я бы и настоящий не постеснялась заключить!

В зал просунулся слуга.

– Госпожа, его величество ждет вас.

– Иду.

Я подмигнула Клаверэну и вышла вон. Элвара было жалко. Но Тёрн – мой друг. И я не собираюсь помогать загонять друга под венец. Особенно если ему это хуже ножа в печенку.

Тёрн уже ждал меня в моей комнате. В белом наряде, расшитом рубинами и бриллиантами, он был просто неотразим. Камни в древней короне светились на черных волосах. Огромные фиалковые глаза тоже сияли.

– Ну как, поговорили?

– Поговорили. Меня настойчиво просили уехать и не портить тебе жизнь.

Тёрн уставился на меня тяжелым взглядом телепата, но вскоре расслабился и улыбнулся.

– Великолепно, Ёлка!

– Я старалась.

– Одевайся.

Тёрн кивнул на кровать. Там лежало роскошное черное платье с серебром.

– Ты отвернуться не хочешь?

– Ёлка, ты же любишь вертеться перед зеркалом, когда тебя не видят. А я прекрасно помню твои воспоминания.

Я оценила эту реплику по достоинству. Скажи человеку, что ты – телепат, и он замкнется в себе. Но в разговоре со мной элвар даже не подумал, что это может произвести на меня неприятное впечатление. Просто – сказал. Как другу, пошутить. На шутку я и ответила:

– А по ушам?! По наглым, острым, длинным…

Тёрн закрыл глаза.

– Так лучше?

– Лучше, – кивнула я, переодеваясь в платье. – Тёрн, ты что, с ума сошел?! С веласа рухнул?

Платье было великолепным. На такие платья приятно смотреть по телевизору. Но только смотреть. Открытые плечи, грудь, слегка прикрытая черным и серебряным кружевом, обтягивающий лиф и широкая юбка до пят. Рукава отсутствуют как класс. Слов нет, шло мне это платье чрезвычайно, но носить его… Высшие Силы Леса! Да за что мне такие мучения?! Я же только и думать буду, как бы не выпасть! В нем даже дышать страшно!

– Там еще туфли под кроватью.

Туфли были не хуже. Элегантные, как рояль, черные, с серебряным тиснением по мягчайшей коже. На таких каблучищах, что даже смотреть страшно.

– Тёрн, ты что – вконец рехнулся от неожиданного счастья?! Ты меня ни с кем не перепутал?

Элвар даже глазом не моргнул. Еще бы, не ему же на этих костылях хромать!

– Во-первых, не костыли, а отличные даже туфли! А во-вторых… Ёлка, я хочу, чтобы ты выглядела королевой, а не существом среднего рода.

– А о моем удобстве ты подумал? Как я простою на этих каблуках хотя бы час?! Да я с ума сойду!

– Для тебя приготовят стул, я распорядился. Будешь сидеть рядом со мной. Не как королева, но все же, все же…

– Ты головкой не ударялся?!

Вопрос был вполне обоснован. Чтоб вы знали, никто не имел права сидеть в присутствии короля, и я в том числе. То, что мы частенько нарушали правила, значения не имело. Хотя все знали, что друг для друга мы не его величество и госпожа ученица магов, а Тёрн и Ёлка, официально никто этого не видел и не слышал. При широкой общественности мы старались соблюдать придворный этикет. На торжественных (или не особо торжественных, но необходимых – увы!) приемах, на которых мне приходилось бывать, я так же обращалась к Тёрну «Ваше величество», а он ко мне – «госпожа ученица магов». И вот он решил так нарушить устоявшееся равновесие! С ума сойти.

– Ни головой, ни головкой!

– Пошляк!

– Станешь тут!

Да уж, станешь с такими подданными! Если Тёрн начал плоско шутить, значит, его довели до последней стадии бешенства. А кто? Не понимают элвары, что их действия во благо правителя последнему – хуже литра касторки. Не понимают и грешат на меня. То-то Клаверэн так вызверился. Я бы на его месте тоже окрысилась на самозванку, то есть меня.

– Позлится и перестанет, – прочитал мои мысли Тёрн.

– Не уверена. Ну, хорошо, это твой спектакль, играй сам. А я постараюсь подыграть по мере сил.

Элвар на несколько секунд расслабился – и я чисто по-человечески пожалела его. Дура та ведьма, в которую он влюбился! Дура! Мужа лучше Тёрна пожелать очень сложно. Умница, красавец, о том, что такое честь и благородство, знает не из словаря, но при этом страной правит так, что ни один интриган в его сторону чихнуть не осмеливается. Руки растут из нужного места, дерется вообще так, что просто сказка, да еще и не без магических способностей. Вот честно, не будь мы друзьями, я бы сама в него влюбилась!

– Ёлка, не забывай, что я телепат, – отозвался элвар. – Ты бы согласилась прожить всю жизнь рядом с телепатом?

Я пожала плечами, едва не выскочив из чертова корсета и тут же подтянув его на пару сантиметров повыше. Получилось плохо, но все лучше, чем ничего.

– Да я вроде как уже согласилась!

– На фиктивный брак, – заметил элвар. – А на настоящий?

Я глубоко вздохнула, подошла к элвару и обняла его за шею. Тёрн несколько секунд поколебался и обнял меня за талию. Моя несчастная грудь тут же полезла к подбородку, но ни я, ни приятель не обратили на это внимания.

– Тёрн, ну не надо комплексовать! Ну да, кто-то шевелит ушами, а ты читаешь мысли! Ну и что с того? Если мне это не мешает, это не помешает и твоей избраннице! А если она такая дура, что бросит тебя из-за твоих способностей, значит, она тебя просто недостойна! Скажи, как ее зовут, – и я сделаю все, чтобы вас свести вместе. Честно!

Элвар грустно покачал головой.

– Благодарю, Ёлка. Не надо.

Я пожала плечами, размыкая объятия.

– Не хочешь – как хочешь. Значит, просто буду помогать тебе по мере сил.

– Я тебе очень признателен, – серьезно отозвался элвар. – Свобода очень важна для меня.

Как я его понимала.

– Идем?

– Куда?! Стоять!

Тёрн мгновенно поймал меня за руку и улыбнулся.

– Ёлка, мы с тобой сейчас немного опоздаем, а потом ты войдешь в зал под руку со мной.

– Ты точно свихнулся! Это же неприкрытое оскорбление!

– Они оскорбляют меня гораздо больше, заставляя жениться на этой девчонке!

В темно-лиловых глазах метнулись молнии. Я поневоле задумалась. Так ли уж не прав Тёрн в своей постановке вопроса? Политика, может, и требует, но жить-то ему, и не с политикой, а с элварессой. Если бы меня против воли замуж выдавали, я бы тоже начала такое вытворять! Я бы хоть с аллигатором поцеловалась на виду у всего народа!

– К счастью, ты не аллигатор.

– Если ты попробуешь поцеловать меня, я тебя укушу не хуже крокодила, – тут же зашипела я.

– Не укусишь.

– Это почему? – против воли заинтересовалась я.

– Потому что я – твой жених.

– Зараза ты безрогая, – беззлобно проворчала я.

– Потому и безрогая, что твой жених, а не чей-нибудь еще. Ты же девушка верная, положительная…

– Ага, где положишь, там и возьмешь.

Мы переглянулись и заржали, как две строевые лошади.

Паршивец. Знает ведь, как меня успокоить. Теперь мне весь Элварион нипочем. И с невестой разберемся. Обязательно.

– Я буду надеяться на удачу. Вот теперь идем. Хотя… Ёлка, еще одна просьба. Распусти волосы.

Я потеребила кончик вечной косы. Под такое платье больше бы пошла вечерняя прическа. Хотя… Потребовалось десять минут на то, чтобы расчесать волосы и уложить их в несложный узел, оставив часть прядей на свободе.

– Великолепно! – решил Тёрн. – Вашу ручку, битте-дритте.

Я схватилась за голову. Что же он еще извлек из моего мозга, кроме «свадьбы в Малиновке»?

– Много чего.

Спасибо, утешил. А с другой стороны, главное, чтобы он тут демократии с перестройкой не устраивал, а остальное – мелочи. Я положила руку на его локоть, и мы пошли. Поплыли. Заскользили по коридорам мимо оцепеневших элваров. Вернее, скользил Тёрн, а у меня все силы уходили на борьбу с туфлями. Жали они, как и вся новая обувь, немилосердно. И если бы я не опиралась на элвара, то точно захромала бы на обе ноги. А так Тёрн принимал на себя больше половины моего веса.

– Его величество Эйверелл Эстреллан эн-те-Арриерра со спутницей! – провозгласил герольд.

Мы продефилировали мимо придворных и подошли к трону. Я искренне боялась, что у меня волосы задымятся, такими пламенными взорами меня награждали. Но черта с два я сдамся без боя! Возле трона, только на одну ступеньку ниже его, стояло изящное и даже с виду удобное кресло.

– Прошу вас. – Тёрн подвел меня к креслу, усадил и только потом уселся сам, заработав несколько неласковых взглядов из зала.

Прием шел обычным порядком. Два элвара с прошениями, одно из которых Тёрн отдал секретарю, а второе сразу сунул в мусорную корзину. Нота от султана Азермона с жалобой на драконов, которая отправилась к секретарю (а уж секретарь, воровато оглядевшись, сунул ее в мусорку), пара мальчишек, которые желали послужить в гвардии его величества и готовы были выдержать любой экзамен…

Этих куда-то уволок верный Реллон. И наконец… момент торжественный настал, я молча встречи жду…

– Ваше величество, позвольте представить вам Элиссиану, леди Велоресскую.

Из толпы придворных вышла элваресса. Теперь я понимала, почему ее сватают Тёрну. Но не понимала самого Тёрна. И что ему мешает жениться на такой красотке? Я рядом с ней просто не смотрелась.

У элварессы были очень редкие для элваров темно-русые волосы (не в смысле три волосинки в два ряда, а в смысле, что обычно элвары черноволосые), прямыми прядями укрывающие плечи. Место каждой пряди было четко определено и в целом производило впечатление естественности. Шоколадно-карие глаза отлично смотрелись на бледном личике с точеными чертами. Платье из голубого атласа облегало отличную фигурку, в меру высокую и в меру округлую. Как я и говорила, некрасивых элваров не существует. Их Создатели были не лишены хорошего вкуса. Я даже загрустила. В отличие от элварессы я такой красотой похвастаться не могу. И черты лица у меня не столь правильные, и волосы никогда не уложишь по-человечески, и фигура не такая хорошая. Я худая, как щепка, а элваресса хоть на женщину похожа. Хотя стоит сказать, что среди боевых магов толстяков не бывает. По самой простой причине: на одном приличном боевом заклинании можно сжечь все калории, которые ты приобрел за три дня нормальной жизни. Да и ловкость боевому магу очень нужна. Заклинания – это отлично, но быстрые ноги – еще лучше. Особенно когда заклинания подводят.

– Ёлка, Тьма тебя побери! – ворвались в мою голову мысли Тёрна. – Ты о чем думаешь?!

А правда, о чем? О внешности этой дуры?! Нет, это я – дура! Меня же охранять попросили!

Я сосредоточилась. По залу так же медленно шла красивая элваресса. Но теперь все эстетические чувства отступили на второй план. Я внимательно вглядывалась в нее на магическом уровне. И мне не нравилось то, что я видела. Девчонка была собрана, как пантера перед прыжком. И какая-то в ней крылась неправильность. Я прищурилась. Да! Именно! В ней совсем отсутствовала магия! Но так не бывает! Любой, кто знает историю создания элваров, поймет, что это чушь! Элвары без магии – это нонсенс! Как капустные щи – без капусты! А чувство опасности все нарастало и нарастало. Я подобралась, приготовившись закрыть Тёрна собой, если понадобится. И продолжила вглядываться. Какая мощная у нее защита! Взломать такую – это мне дел на год. Четырнадцатый курс, никак не меньше. Но можно попробовать. Вот если здесь, здесь и здесь…

Какие у нее мысли? Безопасные?! – в отчаянии обратилась я к Тёрну. Его величество чуть опустил ресницы. Значит, об опасности она не думает, или… До трона ей оставалось двенадцать шагов. Я вздохнула и быстро переплела пальцы за спиной, чтобы никто не видел.

Пробой. Хорошее, душевное заклинение. Позволяет взломать любой ментальный щит. Освоено у сиренид в прошлом году. Тогда же директором и запрещено к использованию.

Ну и фиг! Посижу еще круг в библиотеке! Переживу.

Десять шагов. Девять… восемь… семь… рука девушки поползла к поясу…

Мое заклинание начало работать. Шесть шагов, пять…

– Не-е-е-ет!!! – заорала я на весь зал. Увидела я совсем немного, но этого хватило.

– Убрать ее! – крикнул Тёрн, вскакивая на ноги и показывая пальцем на девчонку.

Стража послушно бросилась к элварессе, но не успела. Реакцией все элвары могли похвастаться тоже невероятной, что мужчины, что женщины. И Элиссиана была готова, а стража – нет. Она в одну секунду пробежала еще два шага до трона и подняла руку с зажатым в ней талисманом. Я бросилась между ней и Тёрном, лихорадочно ставя защиту. Тёрн схватил меня за руку. И тут артефакт начал действовать.

Я взвизгнула, выплевывая слова заклинания вперемешку с матом. Все произошло за какую-то долю секунды. Я уловила основные моменты ее заклинания. Прочь из мира… навсегда… чтоб даже души… Короче, заклинание не просто убивало. Оно развоплощало тело и душу так, что даже в посмертии от Тёрна ничего бы не осталось. В заклинание была вложена огромная сила. И помешать я бы не смогла.

Если бы действовала по принципу «меч-щит», меня бы по полу размазало. Но я и не пыталась отразить заклинание. Я уже знала, что ничего не выйдет. И тогда я просто встроилась в него, изящно и без урона для структуры заклятия. Вы не хотите, чтобы о Тёрне даже память в этом мире осталась? Память останется! А вот сам элвар – нет. Я просто перейду в другой мир, используя вложенную в чужое заклинание силу на открытие ворот. Благо я прекрасно умела их открывать. А уж найти нас и вытащить в этот мир – пара пустяков для опытного мага. Того же Виктора.

Заклинание разрасталось и раскручивалось, потрескивая по залу небольшими молниями. Словно мухи в янтаре, застыли элвары. Рванулись к нам телохранители. Я видела, как медленно движутся Керрон и Винер, – и понимала, они не успеют…

Но успевала – я.

Заклинание уже начало действовать, когда террористка замахнулась на меня. Я перехватила ее руку в воздухе, собираясь добавить, чтобы неповадно было, – и в этот миг треснула скорлупа мира. Открылись ворота, в которые мы и рухнули все вместе. Элваресса, вцепившаяся в мою руку, я, не успевшая выдраться, и Тёрн, так и не отпустивший меня. Мы падали в сером тумане. Вспышка света! Темнота.

Рассказывает Лоррелайн ан-Астерра

Итак, привет всем. Вообще-то я не люблю вести дневники, но, когда глубокоуважаемый Антел Герлей попросил меня подробно описать все, что происходило после отъезда Ёлочки в нашем Универе, я не смогла отказаться. Почему? Ну, он такой мужчина….

Будь я лет на двести помладше и не привидением, я бы – ух!

Ёлочка часто поддразнивает меня, говоря, что я и сейчас очень даже ничего и могу рассчитывать на внимание со стороны любого привидения моложе двух тысяч лет, но я на нее не обижаюсь. Внучка у меня, конечно, балбеска, но я ее люблю. Да-да, внучка. А как вы хотели?! Не считать же своими потомками тех кретинов, которые умудрились спустить в карты и кости все наше фамильное достояние, а семейный особняк, в котором, кстати, я и родилась, продать какому-то уроду купцу?! Я долго терпела этих мещан. Потом не выдержала. Это же надо – в особняке рода ан-Астерра обсуждаются цены на зерно и сало! Отвратительно! Ёлочка, конечно, говорит, что любой труд почетен и прекрасен, даже воровство, но я с ней согласиться не могу. Можно быть ведьмой – и оставаться аристократкой, а можно кушать на золоте – и быть мерзкой приземленной плебейкой! Если до кого не дошло – моя внучка как раз первый случай. А если кто не согласен – приезжайте, обсудим. У меня тут и дубинка хорошая есть, из дуба…

Ёлочка телепортировалась в Элварион, послав мне на прощание воздушный поцелуй, а я отправилась на свое обычное патрулирование Универа. Да-да, я теперь числюсь сотрудником Универа! И неоценимым сотрудником, скажу без ложной скромности. Во-первых, я работаю наглядным пособием, во-вторых, служу ночным сторожем, в-третьих, я просто незаменима, когда надо прекратить беспорядки. К вашему сведению, при прохождении призрака через человеческое тело у человека появляется ощущение, схожее с сильной судорогой. Тут уж не до драк и ссор. За эти три работы мне платят полторы ставки, и я использую зарплату, чтобы подкормить свою внучку. А то моя девочка скоро будет на скелет похожа.

Да, я считаю Ёлочку своей внучкой. И очень люблю ее. А могла ли я еще десять лет назад думать, что так получится?! Я-то считала, что жизнь привидения скучна невыносимо! А попробуйте сами изо дня в день, из ночи в ночь греметь мерзкими заржавленными цепями, завывать и строить пакости! Да вам это за пять лет по уши надоест! Не будь я уже мертва, я бы от такой жизни со скуки сдохла!

Не сдохла. Дальше просто было уже некуда. Начала пугать этих мещан в надежде на то, что кто-нибудь прекратит мое скучное призрачное существование. И столкнулась с Ёлочкой. Теперь у меня опять есть дом, есть родные и друзья. И в жизни появился смысл. Вот еще бы выдать Ёлочку замуж. Знаете, правнуков очень хочется. Таких же, как Ёлочка. Веселых, умных, уверенных в себе… Я уверена, что внучка доверит мне их воспитание. Об этом мы уже договорились. Вот только от кого она собирается их родить? Это вопрос номер один.

Вообще-то в этом отношении Ёлочка потрясающе слепа. Кажется, она просто не желает взрослеть и поэтому в упор не видит, как смотрят на нее мальчики с разных факультетов. А смотрят многие. Я часто пыталась открыть ей глаза, но куда там! Вот почему Реглар Дорсийский, отличный боевой маг, выпустился три года назад, но каждый раз, когда проезжает мимо Универа, заходит к ней и приглашает куда-нибудь погулять? Ёлочка твердо уверена – потому что они вместе пакости строили одному милому алхимику. А я вижу, как у парня каждый раз взгляд горит. Он определенно положил глаз на мою девочку. Но сказать ей об этом вряд ли решится.

Вольно или невольно, но Ёлочка ведет себя так, что все попытки заговорить с ней о любви кончаются очередной шуткой. Хотя иногда я это только приветствую. Лучше уж никакого парня, чем плохой.

Например, тот же Канн! Отвратительный тип! Наглый, беспринципный, не слишком одаренный силой, плохо воспитанный подхалим! Он Ёлочке уже третий, что ли, год прохода не дает! Девочка мне как-то даже сказала, что с ним проще переспать, чем объяснить, почему не хочется. Но тут уж я встала стеной! Только через его труп!

Почему? Потому что спать с мужчиной до свадьбы – это дурной тон. Может, в мире техники это по-другому происходит, а у нас даже поговорка есть: «Не та хороша, что в золоте, а та, что в белом полоте». Полото – это специальный головной убор. Перед свадьбой у девушки спрашивают, девица ли она, – и если она девица, на нее надевают вуаль из белого, особым образом сплетенного кружева. Эта вуаль и называется полотом. И если девушка уже не девушка, то ее родные могут хоть стену головой проломить – венчаться она будет с непокрытой головой. Для Ёлочки я бы этого не хотела. Хотя моя девочка и говорит, что все эти условности для нее ничего не значат, но я-то знаю, как и что на самом деле! Это с парнями Ёлка может строить из себя непобедимую воительницу! А на самом деле она очень романтическая особа. И просто хочет, чтобы все было по большой и огромной любви. Ну, дай-то ей Вечный Свет!

Вот и сейчас она отправилась в Элварион, а я тихо надеюсь, что у нее что-нибудь сложится с этим милым мальчиком, королем элваров. А что, Эйверрел, когда моя внучка смотрит в другую сторону, глядит на нее столь голодными глазами, что мне иногда даже страшно становится! Такая любовь или должна вылиться в какие-то отношения, или просто уничтожит их обоих. Но, между нами, я бы лучшего мужа для своей внучки и не пожелала. Умный, красивый, с титулом, один недостаток – что элвар, но Ёлочка и сама ведьма. Да и потом, она далеко не расистка. Как и я. Жизнь в Универе быстро расширяет твой кругозор. Конечно, сейчас я могу услышать что-нибудь вроде: «А кто такая Ёлка, чтобы выйти замуж за короля?! Ведьма – и все! Этого мало!» Так вот, не просто ведьма, а умная, симпатичная, отлично воспитанная ведьма… тщательно скрывающая свое воспитание. Зачем скрывающая? Да чтобы быть ближе к народу! Если уж она с самого начала объявила себя чертом в юбке, надо играть эту роль и дальше. А Ёлочка теперь и не играет. Она просто живет. И радуется.

iknigi.net