Читать по соннику. Читать книгу сон


Сонник читать к чему снится читать во сне

Главная / Сонник / ...

Чтение во сне – символ прогресса и новых познаний. Задавшись вопросом, к чему снится читать, обязательно припомните: содержимое и вид прочитанного текста. Сонник, приснившееся действие связывает с возможностью одержать победу в задуманном деле.

Сонник Миллера: толкование сна о чтении

Психолог Миллер поясняет это действие победой над невзгодами. Так, читать самому во сне, подсказывает о вероятности успешно выполнить поручение, которое вы считали невыполнимым. Приснилось, что пытаетесь разобрать почерк, расшифровывая слова, которые воспринимаются как бессвязный текст либо вовсе не умеете читать, значит, в реальной действительности, придется пережить беспокойства либо разочарования. Видеть, что читаете лекцию или написанный вами текст, говорит о том, что ваши планы слишком посредственны и занудны.

Прочесть смс во сне – к известиям наяву

Современный совмещенный сонник достаточно подробно истолковывает, к чему снится читать смс. Так, получить сообщение от бывшего парня – к столкновению с персонажем в реальной действительности или к возможности узнать интересные новости о нем. Приснившаяся смс от любимого человека с признаниями в любви, сулит верность и искренность избранника. Перечитывать сообщение от своего имени с признаниями в любви, но не решиться отправить – к напрасному труду.

Библейские мотивы – безмятежность или перемены?

К чему снится читать Библию, можно узнать в Соннике от А до Я. Приснившееся действие символизирует безмятежное существование спящего человека, отсутствие сомнений и волнений. Вероятно, сновидение указывает на возникновение ситуации, в которой придется проявить честность и благородство. Приснилось, что читали Библию, но не понимали смысла написанного, значит, пора задуматься о смысле жизни. Нередко такой образ подсказывает о кардинальных переменах и неожиданных событиях.

Слышать, как во сне священник читает вслух псалмы, предвещает Большим семейным сонником беду, угрозу для жизни. Произносить суры из Корана, пророчит об испытании прочности веры сновидца. Слышать из уст священника или другого персонажа строчки Корана – к угрозе поддаться чужому влиянию.

Положительным считается утверждение, к чему снится произносить молитву Отче наш. Сновидение указывает на благополучие, хорошее самочувствие и духовный рост сновидящего.

Прочитать послание во сне

Приснилось, что читаете записку или поздравительную открытку адресованную не вам, сулит Общим сонником неожиданные известия. Еще одно пояснение, к чему снится подобное, имеется в Малом Велесовом снотолкователе. Образ с чтением записки вещает о вероятности услышать о себе неправдивые слухи.

Прочесть письмо, в котором указан ваш адрес, но адресовано другому человеку, подсказывает толкователем о конструктивной критике окружающих, которую вы воспримите как хамство или оскорбление. Видеть во сне, что читаете какой-то документ, предсказывает Украинским сонником о вероятности запутаться в мелочах.

Довелось просматривать во сне свой личный дневник, значит, в реальной действительности обретете надежного и верного товарища, что скажется на вашей дальнейшей судьбе.

Периодические издания и обман

Большинство сонников единогласно поясняют, к чему снится читать газету. Сновидение предполагает получение дурных известий, суету и пустое беспокойство. Если газета во сне представляет собой «желтую» прессу, то, скорее всего, сновидящему придется окунуться в мир сплетен и клеветы.

Восточный женский снотолкователь видение, в котором привелось просматривать журнал или газету, истолковывает возможностью подвергнуться обману либо измене.

Проза и поэзия — к переменам

В соннике Желтого Императора имеется изъяснение, к чему снится декламировать стихи. Так, читать наизусть стихи, символизирует устойчивый духовный мир сновидца, который способствует максимальной реализацией потенциала спящего. Испытывать неподдельное удовольствие от чтения стихов, отображает толкователем вашу готовность к переменам, и твердую уверенность в их благоприятном исходе.

Рассказывать сказку кому-то, предвещает Общим снотолкователем любовное свидание. Перечитывать трагедию или эротический рассказ во сне, говорит о стремлении к эстетическим удовольствиям. Быстро просматривать личные дела – к излишней осведомленности кем-то о тайнах спящего.

Странные, мистические видения

  • Приснилось, что читаете мысли других людей, отображает стремление выйти за рамки дозволенного.
  • Угадывать мысли животных – к возможности раскрыть свои таланты.
  • Видеть, что произносите заговор или заклинание, предостерегает сонником о неприятностях, предательстве.
  • Читать надписи на могилах, предугадывает ссору с любимым человеком.

sonnik-enigma.ru

Читать онлайн книгу «Вещие сны» бесплатно — Страница 1

Кей Хупер

Вещие сны

Пролог

Ничто не предвещало столь сокрушительного эффекта. Ну небольшое пятно на дороге – только и всего. Может быть, лужица масла накапала. Видно, какая-то машина притормозила на этом месте непонятно зачем, разве что из-за этой самой неисправности. Здесь не было ни тротуара, ни перекрестка, ни даже просто широкой обочины – взгляд не на чем остановить. Джоанна ехала совершенно спокойно. Ее старенький «Форд», только что совершенно подвластный ей, плавно несся по отличному шоссе и вдруг через мгновение бешено закрутился на месте.

Джоанну мотало во все стороны, как тряпичную куклу. Изо всех сил вцепившись в руль, она тщетно пыталась выровнять машину. Но автомобиль вертело с такой бешеной скоростью, что Джоанна была абсолютно беспомощна. Казалось, теперь это будет длиться вечно – вечно летняя зелень пейзажа будет бешено крутиться вокруг нее, и мучительный визг шин по разогретой мостовой будет вечно стоять в ушах. Вокруг скрипели тормозами и оглушительно сигналили другие машины, довершая чудовищную вакханалию звуков.

«Форд» вынесло на обочину, заросшую кустами и невысокими деревьями. Безумная карусель несколько замедлила свое смертельное вращение, но тут днище автомобиля за что-то зацепилось, раздался немыслимый скрежет, и новая серия ударов обрушилась на несчастную машину и ее владелицу, в ужасе закрывшую глаза. «Форд» подбросило в последний раз, он встал дыбом, угрожающе качнулся и наконец застыл.

В эту минуту Джоанна имела возможность полностью прочувствовать смысл стершегося до банальности выражения «глухое молчание» – она не слышала ничего, кроме биения собственного сердца. Затем, словно кто-то опустил звуконепроницаемое стекло, в сознание просочились крики людей и пронзительные автомобильные гудки. Осторожно открыв глаза, Джоанна моргнула, стряхивая с ресниц слезы. Ужас пережитого еще не был осознан ею. Зрелище, открывшееся перед ней, как будто явилось из ночного кошмара. Лобовое противоударное стекло исчезло, вместо него зияла не прикрытая ничем пустота. Джоанна медленно обвела взглядом открывшуюся картину и увидела смятый в гармошку капот с непонятно как уцелевшими фарами, направленными прямо в небо. Дальнюю дверцу вдавило внутрь – можно было безо всяких усилий, не наклоняясь вправо, положить на нее локоть. Дверца водителя, как ни странно, осталась неповрежденной. Задняя часть машины тоже была расплющена. Джоанна оказалась заточена в тесной коробке искореженного металла. Картина аварии вставала перед ней с ужасающей ясностью.

Она с усилием оторвала руки от руля и подняла их на уровень глаз, осторожно, один за другим, сгибая и разгибая пальцы, – и убедилась, что все десять целы и работают. К груде металла, в которую превратилась ее машина, приближались люди, голоса становились слышнее, но все равно состояние какой-то заторможенности не покидало ее. Джоанна слегка приподнялась, ожидая боли от ушибов или ран, но ничего подобного не ощутила. Ощупала ноги, убедилась, что они не повреждены, поправила задравшуюся юбку. Ни одной царапины – это не укладывалось в голове.

Джоанна не была религиозна, но, сидя сейчас в искореженной до неузнаваемости машине, оставаясь при этом живой и невредимой, невольно подумала: «Наверное, что-то или кто-то хранит меня».

– Леди, вы в порядке?

Она увидела через выбитое окно обеспокоенное лицо незнакомца и услышала собственный неуверенный смешок, а потом и ответ:

– Да. Можете в это поверить? – Ощущение нереальности происходящего не оставляло ее.

– Нет, – произнес он, и его губы тронула улыбка. – На вашу машину просто страшно смотреть, а вы, похоже, даже не ушиблись. Это, должно быть, самый счастливый день в вашей жизни.

– И не говорите. – Приподнявшись, она добавила:

– Но здесь особо не развернешься, я не могу дотянуться до ручки дверцы. Откройте ее, пожалуйста.

Незнакомец, мужчина средних лет с мощными от тяжелой физической работы плечами, подергал дверцу.

– Ничего не выйдет. Сама-то дверца цела, но ее сдавило и спереди и сзади, заклинило намертво. Сейчас подъедет аварийная бригада, они сделают все, что нужно. «Скорую помощь» тоже вызвали – врач вам сейчас не помешает.

Отдаленный вой сирен становился все громче. Она с тревогой сказала:

– У меня полный бак газа. Вам не кажется…

– Ничего не чувствую. – Он принюхался и вполне уверенно добавил:

– Я, знаете ли, большую часть жизни проработал в гаражах. Не волнуйтесь. Кстати, меня зовут Джим. Джим Смит, хотите верьте, хотите нет.

– В такой день поверишь во что угодно. Джоанна. Рада познакомиться, Джим.

Он кивнул.

– Я тоже, Джоанна. Вы действительно в порядке? Нигде не болит?

– Абсолютно. – Она посмотрела поверх его плеча; машины сзади притормаживали и сворачивали к обочине. Увидев, как далеко ее отнесло, она начала понемногу осознавать случившееся. – Боже мой. Я ведь чуть не погибла, да?

Джим оглянулся, бегло оценил широкую полосу изломанных кустов и взрытой земли, посмотрел на Джоанну и ответил:

– Я же сказал: это, должно быть, самый счастливый день в вашей жизни.

Джоанна еще взглянула на разбитую машину и содрогнулась от мгновенно охватившего ее ужаса. Боже, оказаться так близко от смерти…

Не прошло и пяти минут, как прибыли аварийная бригада и «Скорая помощь». Все радостно удивлялись, что она невредима, просто чудо какое-то! Чтобы не мешать рабочим, занимающимся освобождением Джоанны из железного плена, Джим отошел и присоединился к толпе зевак, собравшейся у обочины. Оглянувшись, Джоанна поняла, что оказалась в центре внимания.

– Я всегда мечтала стать звездой, – негромко пробормотала она, чтобы скрыть замешательство.

Врач «Скорой помощи», подвижная женщина примерно одних с ней лет, на нагрудной именной карточке которой значилось «Е. Мэллори», услышала и засмеялась в ответ.

– Уже разнесся слух, что вы в такой жуткой аварии не получили ни царапины. Так что не удивляйтесь, если в скором времени здесь окажутся журналисты.

Джоанна хотела отшутиться, но не успела раскрыть и рта, как мир и покой этой минуты взорвались внезапно и страшно. Раздался звук, похожий на пушечный выстрел, десятки голосов закричали: «Назад!» – и прямо с неба на нее упало что-то похожее на черную толстую змею с огненной головой. Ее тряхнуло с такой силой, как если бы поезд сошел с рельсов, и все погрузилось во тьму.

Время остановилось. Джоанна исчезла, растворилась где-то в пространстве, между раем и адом. Она невесомо парила в ласкающем безмолвии и мраке, словно бы чего-то ожидая. Вот-вот ей должно было открыться что-то важное. Но это важное, пытаясь пробиться к ней, все ускользало, не достигая ее сознания, и оставалось неузнанным. Абсолютное безмолвие длилось, но мрак потихоньку начал рассеиваться, и ее как бы слегка потянуло куда-то в сторону – или ей показалось? – но почти сразу отпустило, и она опять свободно парила во вновь сгустившейся темноте, со странным чувством, что она не одна. Ей почудилось слабое прикосновение, будто тополиный пух, кружась, задел ее на лету.

НЕ ОСТАВЛЯЙ ЕЕ ОДНУ.

Джоанна по-прежнему ничего не слышала, но эта безысходная мольба сама по себе возникла и отпечаталась в ее мозгу. Она попыталась пробиться к теперь отчетливо ощущаемому ею иному, мучительному присутствию, но не успела – что-то резко выхватило ее из небытия.

– Джоанна? Джоанна! Ну же, Джоанна, открой глаза!

Этот призыв был ею услышан. Он становился все громче по мере того, как ее тянуло вниз. Сначала она сопротивлялась, не поддавалась, но тяга усилилась – и она вновь стала чувствовать вес собственного тела.

Каждый нерв, каждый мускул был охвачен огнем боли, и, силясь открыть глаза, она застонала.

Ее лицо покрывала прозрачная пластиковая маска, а над ней – незнакомые лица, расцветшие улыбками. А еще выше – ясное летнее голубое небо с легкими белыми облаками. Она лежит на земле. Почему она лежит на земле?

– Она снова с нами, – сказал кто-то, обернувшись к стоящим у него за спиной. – Давайте отнесем ее в машину. – Затем обратился к ней:

– С вами будет все в порядке, Джоанна. Все будет хорошо.

Джоанну подняли. В полузабытьи она смотрела, как мимо проплывают чужие лица. Одно показалось ей смутно знакомым – только через некоторое время, уже внутри мчащейся с воем «Скорой помощи», до нее дошло, что этот человек сказал ей:

– Определенно, это счастливейший день вашей жизни. Вы дважды едва не погибли.

Когда Джоанна пришла в себя, она не могла не согласиться с Джимом. В самом деле, много ли людей хоть однажды побывали на краю смерти? Вряд ли. А она дважды стояла на краю пропасти и вот жива и на вид невредима – если не считать того, что не болит только кончик носа.

Нет, безусловно, удача на ее стороне, и она должна быть благодарна судьбе.

В больнице ее осмотрели, сняли боль, напичкали лекарствами. Врач сказал, что из невероятных испытаний этого дня она вышла, в сущности, почти без всякого для себя ущерба. Один ожог на правой лодыжке, там, куда угодил высоковольтный провод, и, конечно, неминуемый шок от остановки сердца и от усилий вновь заставить его биться.

Ей повезло, она не будет страдать от последствий того, что с ней случилось, – так ей сказали.

Но ошиблись. Потому что настала ночь, и ей приснился сон.

Глава 1

– Кэролайн?

Джоанна Флинн резко обернулась – не только потому, что на плечо ей легла чья-то рука; ее поразила неожиданная интонация человека, назвавшего ее чужим именем. Изумление, недоверие и что-то еще, что она не столько услышала, сколько почувствовала.

– Нет, – ответила она. И добавила, тронутая выражением его лица:

– Мне очень жаль.

Мужчина со светлыми рыжеватыми волосами и голубыми глазами, из которых постепенно уходило потрясенное выражение, снял руку с ее плеча.

– Нет, – медленно произнес он, – этого не может быть… Простите меня. Простите. Но вы так похожи… – Он замолчал, качнул головой, уже полностью придя в себя, вежливо улыбнулся – мол, извините за беспокойство, и пошел дальше.

Джоанна смотрела ему вслед с чувством смутной тревоги, причин для которой не было никаких. Умом она понимала, что люди все время путают кого-то с кем-то, и если раньше с ней такого не случалось, и вдруг случилось сегодня, то это еще не повод для волнений. Но потрясенное лицо окликнувшего ее человека застыло перед глазами. Незнакомец уже скрылся из виду, а она все стояла на почти пустынной улочке Атланты, под жарким сентябрьским солнцем, стараясь успокоиться. Наконец, отогнав дурные мысли, Джоанна продолжила путь на работу – в одну из частных библиотек города.

Это простая случайность, уговаривала себя Джоанна. Занесем ее в колонку жизненных странностей, начало которой два месяца назад положила авария. С тех пор эта колонка постоянно пополнялась. В ней накапливались записи о чем-то на первый взгляд весьма незначительном, как, например, постоянное беспокойство, вообще-то для Джоанны нехарактерное, чувство смутной, все возрастающей тревоги, нервозность, вскипающая вдруг, без видимого повода.

Но главное – сон. Вот его никак нельзя было отнести к вещам незначительным. В первый раз этот сон приснился ей в ночь после аварии. С тех пор он постоянно повторялся. Всегда один и тот же, он являл собой некую последовательность образов и звуков, которые следовали друг за другом в неизменном порядке. В этом не было ничего изначально пугающего, но отчего-то каждое утро Джоанна просыпалась с колотящимся сердцем и перехваченным от страха горлом. Ее не покидало чувство, будто что-то где-то не так и надо действовать как можно скорее. А если промедлить, то… случится непоправимое.

Она не знала, что именно, но несомненно это должно быть ужасно.

Такая неопределенность сводила с ума. Казалось бы, ну сон – и сон. Всего лишь бессвязное порождение дремлющего сознания. Джоанна никогда не придавала большого значения снам, и ей бы очень хотелось не обращать внимания и на этот. Но не получалось.

Ее врач сказал, что причудливых сновидений следовало ожидать: ее ударило током такой силы, что произошла остановка сердца. Мозг подвергся воздействию мощнейших электрических импульсов – напряжение высоковольтной линии составляло многие тысячи киловатт. Совсем без последствий это остаться не могло, но врач был уверен, что всерьез беспокоиться не о чем.

Джоанна хотела бы полностью разделять его уверенность, но…

Сначала – оглушительный рев океана, перекрывающий все другие звуки. Затем – красивый дом, одиноко высящийся над морем. Дом вызывает у нее противоречивые чувства: восхищение и гордость – и в то же время беспокойство и страх; в этих чувствах хочется разобраться, но ее неодолимо влечет прочь, и дом отдаляется, тает в тумане. Ярко раскрашенная карусельная лошадка, покачиваясь, кружится на блестящем медном штыре, словно бы под музыку, не слышную Джоанне. Пахнет розами; краем глаза она видит вазу с цветами. Рев прибоя резко стихает, становится слышно громкое тиканье часов. Джоанна проходит мимо мольберта и ускоряет шаги, потому что нужно успеть… Нужно найти что-то… Услышав всхлипывания, она бежит…

Джоанна резко села в постели, выбросив руки вперед. Она дрожала. Сердце едва не выпрыгивало из грудной клетки, воздух с трудом прорывался сквозь сжатое судорогой горло. Весь мир окутывала холодная черная пелена страха, боль и печаль были почти невыносимы.

Она постаралась успокоиться. Медленно опустила руки, внушая себе, что это просто сон. Всего лишь сон. Охватившие ее бурные чувства потихоньку отступали, оставляя после себя уже привычное смутное томление.

Сон стал иным, точнее, изменилось его воздействие на Джоанну. Теперь страх, и боль, и тревога, переживаемые ею, были куда более сильными, чем раньше. И еще невыносимее стало сознание того, что действовать надо немедленно. Она откинула одеяло и спустила ноги с кровати, чуть посидела, словно пытаясь понять, что с ней и куда она стремится, потом все-таки встала. В конце концов, уже утро – хотя и очень раннее. Половина шестого.

Она прошла на кухню, поставила кофе, потом зажгла свет в гостиной, уютной комнате с удобной мягкой мебелью, заполненной множеством безделушек со всех концов света. Тетушка Сара любила путешествовать и каждое лето, прихватив племянницу, отправлялась в какой-либо отдаленный уголок земного шара.

В детстве все друзья завидовали Джоанне: тетушка Сара была совсем не похожа на прочих родителей. Джоанне и самой нравилось ее неортодоксальное воспитание. Но в самом дальнем, тайном уголке души она горько завидовала друзьям – ведь у всех были мама и папа, кроме нее.

Она подошла к холодному камину и указательным пальцем медленно провела по серебряной рамочке фотографии на каминной полке. Тетя Сара – умные глаза, теплая улыбка. Джоанна погрузилась в воспоминания и запоздало устыдилась своих детских мыслей о том, что одной тети для счастливой жизни мало. Одна тетя не в силах дать ей чего-то важного, необходимого, чего Джоанна лишена навсегда.

Она перевела взгляд на другой снимок в такой же серебряной рамке. Ее родители. Мать на этом снимке моложе, чем Джоанна сейчас, – сияя улыбкой, прелестная, хрупкая, она стоит, опираясь на сильную руку мужа. Люси вышла замуж за друга своих детских игр и была без ума от него до последнего дня жизни. Джоанна помнила, как неизменно нежно разговаривала ее мать с ее отцом, ласково называя его «милый».

Отец, Алан Флинн, запомнился Джоанне своим смехом, веселым и заразительным. Он обожал жену и дочь и был готов ради них на все. Никогда не ссылаясь на занятость на работе, адвокат Флинн охотно проводил время с семьей.

Джоанна, вглядываясь в фотографию родителей, задумалась, далеко уже не в первый раз, что было бы, если бы в то солнечное июньское утро судья не заболел. Тогда отец не получил бы выходной и не повез жену кататься на лодке. И почему судьба распорядилась так, что в этот день она, Джоанна, оказалась далеко: тете Саре вдруг вздумалось свозить ее в Диснейленд. И как могло случиться, что служба погоды не предупредила о шторме. А если предупреждение было, то почему отец этим пренебрег. Он, с его большим опытом морских прогулок, не смог тогда подвести лодку к берегу.

С тех пор прошло уже двадцать лет.

Свист кофеварки, возвещающий, что кофе готов, отвлек ее от грустных воспоминаний. Это сон на нее так подействовал, решила она, идя на кухню.

Но первая утренняя чашечка кофе не принесла ей успокоения. Горечь трагедии ее детства в это тихое утро была остра как никогда. Как будто открылась старая рана – Джоанна опять чувствовала себя обойденной и покинутой, брошенной на произвол судьбы, как в тот июньский вечер, когда тетя Сара обняла ее и заплакала.

Как будто все возвращается вновь.

Прошла первая неделя сентября, потом вторая. Джоанна изо всех сил старалась держаться как ни в чем не бывало, но нервы ее были на пределе. Все тот же сон повторялся каждую ночь, и она пребывала в постоянной тревоге и беспокойстве. Джоанна ловила себя на том, что часто отвлекается от работы и напряженно вслушивается, совершенно не представляя себе, зачем она это делает.

Она замечала за собой и другие странности, которым не могла найти разумного объяснения. Например, почему с некоторых пор детский плач так сильно на нее действует. Почему дымок сигареты вызывает желание вдохнуть поглубже. Почему она стала отдавать предпочтение юбкам, хотя раньше больше любила брюки. И почему в довершение ко всему смотрит на себя в зеркало с нескрываемым удивлением, словно видит там кого-то чужого.

Мучительное напряжение росло, словно давление в скороварке, пока не стало почти невыносимым, просто-таки опасным. Надо было что-то делать. Но что?

И только в середине сентября сон сам дал ей подсказку.

Все было как обычно. Сначала – оглушительный рев океана, перекрывающий все другие звуки. Затем – красивый дом, одиноко высящийся над морем… Вот и ярко раскрашенная карусельная лошадка, покачиваясь, кружится на блестящем медном штыре. Вновь резко стихает рев прибоя, становится слышно громкое тиканье часов. Джоанна проходит мимо мольберта и ускоряет шаги, потому что нужно успеть… Нужно найти что-то… Услышав всхлипывания, она рванулась было, но не смогла двинуться с места – и тогда увидела дорожный указатель…

Джоанна проснулась. Она, как всегда после ночных кошмаров, сидела в постели, выбросив руки вперед, сердце гулко колотилось. Медленно опуская руки, в тишине темной спальни она прошептала одно-единственное слово.

КЛИФФСАЙД.

Указатель, как в кино, – корявые буквы на старой расколотой доске. Клиффсайд. Не так уж много это и проясняет. В одних только Соединенных Штатах сотни, если не тысячи городов с таким названием.

К счастью, Джоанна работала в библиотеке, а значит, имела доступ ко всем необходимым справочным материалам, обладала достаточными знаниями, чтобы решать такие задачи. Не теряя времени, она начала активные поиски, которые обещали быть весьма длительными. Ее рабочая нагрузка в тот момент была невелика и вполне позволяла ей проводить целые часы за компьютером и чтением микрофиш.

Поиск и систематизация информации – в этом и состояла по большей части ее работа; такое совпадение весьма облегчало ее задачу, а кроме того, она могла искать спокойно указатель из своего сна, не вызывая ни у кого никаких вопросов. Окружающие и не догадывались о том, что с ней происходит. Джоанна успешно скрывала свои нервозность и беспокойство. Никому и в голову не приходило, что каждую ночь она просыпается в слезах, с криком ужаса, застрявшим в горле.

Внешне жизнь ее текла по старому руслу. Каждое утро она приходила на работу, каждый вечер возвращалась домой. В зеркале отражалось ее лицо, такое же, как всегда, и улыбалась она по-прежнему легко и охотно. В том, что Джоанна остается поработать в обеденный перерыв, сотрудники не видели ничего необычного. Семьи у нее не было, с друзьями в последнее время она почти не встречалась, ссылаясь на занятость, – так что никто, собственно, и не замечал, что на самом деле жизнь ее очень изменилась и весьма далека от нормальной.

Но сама-то Джоанна это прекрасно понимала. Она словно плыла по течению, окончательно потеряв волю, не в силах идти собственным путем. Ее уносило потоком, хотела она того или нет, – к местечку под названием Клиффсайд. Джоанна никогда всерьез не верила в судьбу, но сейчас ей казалось, что само провидение велит ей сосредоточить все силы на поисках этого Клиффсайда.

Но почему? Что с ней? Этот сон подчинил себе всю ее жизнь! Надо полагать, что все происходящее каким-то образом связано с аварией, в которой она осталась жива, вопреки здравому смыслу. В минуты наивысшей усталости и растерянности Джоанне очень хотелось поверить, что виной всему действительно воздействие электрического тока на ее мозг, но концы с концами явно не сходились. Даже если авария и послужила своего рода катализатором, сон сам по себе никак не мог быть простым сочетанием электрических импульсов.

За этим что-то стоит. И пока она не поймет что, ее жизнь не будет принадлежать ей.

Джоанна стала искать Клиффсайд, сравнивая скалистый, изрезанный прибоем берег из своего сна со снимками реальных пейзажей. Список наполовину сократился после невключения Клиффсайдов, расположенных не на море, но в нем все равно остались десятки городов с этим названием, каждый из которых нужно было проверить – работа медленная и кропотливая.

К середине третьей недели сентября Джоанна стала всерьез опасаться за свое душевное здоровье. Она перестала быть собой. Любимая еда становилась неприятна. Привлекали цвета, раньше оставлявшие ее равнодушной. И впервые в жизни она вдруг начала грызть ногти – это было столь ей несвойственно, что Джоанна растерялась. Нервозность и напряжение росли, ибо каждую ночь она просыпалась в холодном поту – сон продолжал преследовать ее.

Клиффсайд. Он стал ее путеводной звездой, влекущей и манящей; он стал ее навязчивой идеей. Все остальное потеряло для Нее значение.

В, воскресенье она решила оторваться от груды книг и вырезок, заполонивших ее гостиную, и съездить в торговый центр. Не то чтобы ей нужно было купить что-то конкретное. Просто она слишком устала и слишком боялась предстоящей ночи и потому решила побаловать себя флакончиком духов или пеной для ванны.

Когда она выходила из дверей магазина, неся покупки в фирменном бумажном пакете, кто-то вдруг схватил ее за руку.

– Кэролайн?

На сей раз это была женщина – красивая блондинка с кошачьими глазами немного неестественного из-за контактных линз цвета, одетая в линялые джинсы и двухсотдолларовую шелковую блузу.

– Нет, – сказала Джоанна. – К сожалению.

Женщина разжала руку. Потрясение на ее лице сменилось вежливой улыбкой.

– Извините, мне показалось… Я приняла вас за другую.

Она смущенно засмеялась, явно еще не оправившись от шока, еще раз пробормотала извинения и вошла в дверь, из которой только что вышла Джоанна.

Оглянувшись вслед незнакомке, Джоанна поймала свое отражение в зеркальных дверях. Опять Кэролайн. Дважды за столь короткое время ее принимают за какую-то Кэролайн, – вероятно, это не просто случайность. Но еще больше ее занимал вопрос, почему и мужчину, и женщину эта ошибка повергала в столь сильный шок. Почему они смотрели на нее так, словно не верили своим глазам?

Кто эта Кэролайн? И откуда у Джоанны такое чувство, что этот вопрос для нее сейчас важнее всех других?

– Боже мой! – Джоанна не отдавала себе отчета в том, что произнесла это вслух, что, впрочем, вряд ли имело значение, поскольку в хранилище микрофильмов больше никого не было. Никто не мог услышать ее восклицания и увидеть, как она изменилась в лице. Просматривая упоминания об очередном Клиффсайде, на этот раз штат Орегон, в «Портленд Ситизен Тайме», она наткнулась на некролог.

«Кэролайн Маккенна, двадцати девяти лет, Первого июля погибла, потеряв управление машиной на мокром от дождя шоссе в десяти милях от дома. Коренная жительница Клиффсайда, штат Орегон, она всегда принимала активное участие в общественной жизни города. Кэролайн Маккенна вечно будет жить в памяти мужа и дочери. Панихида состоится четвертого июля в Клиффсайде».

«Кэролайн! Она погибла в день моей аварии!»

Эта женщина жила в городе Клиффсайде, штат Орегон, и первого июля погибла в автомобильной катастрофе. По-видимому, они с Джоанной были очень похожи – настолько, что люди, знавшие миссис Маккенну, увидев Джоанну на улицах Атланты, принимают ее за ожившую Кэролайн и застывают в шоке.

Теперь становится ясно, что означает указатель «Клиффсайд» из ее сна!

Джоанна снова и снова перечитывала некролог. Чтобы подвести итог человеческой жизни, информации не слишком много. Автомобильная катастрофа. Молодая женщина безвременно погибла в расцвете лет. У нее остались муж и дочь.

Почему это так волновало Джоанну? За внешним сходством проступали явные несовпадения. Кэролайн была замужем, имела ребенка, Джоанна – не замужем и бездетна. Джоанна работала, а Кэролайн лишь занималась «общественной деятельностью» и, видимо, была вполне обеспечена, чтобы позволить себе это. Они жили в противоположных концах страны, одна – в крупном промышленном центре, другая – в небольшом городке на побережье. И в один и тот же июльский день обе они попали в аварию, но Джоанна чудом осталась в живых, а с Кэролайн такого чуда не произошло.

За три тысячи миль от Джоанны погибла женщина, которой она никогда не знала. Они были одного возраста и, вероятно, внешне похожи, но их жизни никак не пересекались – это точно. Тем не менее Джоанна чувствовала настоятельную потребность узнать о Кэролайн Маккенна и Клиффсайде как можно больше.

Она скопировала некролог, для чего завела новый файл, назвав его просто «Кэролайн»; и то, что страница открывалась некрологом Кэролайн Маккенна, больно царапнуло Джоанну.

Продолжив проглядывать газеты, она поняла, что для «Портленд Ситизен Тайме» единственным заметным событием, случившимся в Клиффсайде за целый год, от июля до июля, была смерть Кэролайн.

Однако в августе появилась короткая статья о планирующемся расширении Клиффсайдской больницы; к ней предполагалось пристроить новое крыло – такова была последняя воля Кэролайн Маккенна. По ее завещанию больнице отходил участок земли для строительства нового крыла и деньги на приобретение оборудования и оплату необходимых специалистов. В новом крыле предполагалось разместить лабораторию с новейшими средствами диагностики, а также кардиологический и травматологический центры.

Эта статья – Джоанна тоже скопировала ее – уже давала некоторые, пусть косвенные, сведения о Кэролайн. У нее, как и предполагала Джоанна, были деньги, и безусловно немалые: проектная стоимость нового крыла больницы составляла что-то около трех миллионов долларов.

Три миллиона долларов.

– Есть между нами одно существенное различие, – пробормотала Джоанна себе под нос.

Кроме того, становилось ясно, Кэролайн была заинтересована в том, чтобы вкладывать деньги в медицину, – или, может быть, просто считала, что нужно улучшить медицинское обслуживание в городе. Упоминаний о других благотворительных распоряжениях не было; оставалось также непонятно, оставила ли Кэролайн какую-то часть своего состояния мужу и ребенку.

На следующий день в обеденный перерыв Джоанна загрузила в компьютер «Клиффсайдскую газету» и нашла там множество интереснейших сведений об этом городке и его жителях – от климата и экономики до хроники браков, крещений и похорон, зарегистрированных в мэрии.

Имелась там и фотография Кэролайн Маккенна с мужем в группе спонсоров местного театра – снимок был сделан год назад.

Ее вполне можно было принять за родную сестру Джоанны.

Только цвет волос потемнее, в остальном Кэролайн была точной копией Джоанны. На экране компьютера были отчетливо видны тонкие черты лица, абрис которого напоминал сердечко, гладкие волосы до плеч, на несколько дюймов короче, чем обычно стригла свои, гораздо более светлые волосы, Джоанна, большие глаза и нежные, почти детские губы. От ее облика веяло хрупкостью и незащищенностью.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

www.litlib.net

к чему снится читать (книгу)

Иногда наши дни бывают настолько наряженными, что мы успеваем читать только учебную литературу, деловые документы, новости и ленту в социальных сетях. Однако в ночных видениях круг чтения может оказаться куда как шире — это могут быть газеты и книги, журналы и письма.

Попробуем разобраться, к чему снится читать в собственных ночных грезах. В первую очередь, образ чтения во сне связан с получением информации о чем-то важном для спящего. А вот то, каким образом к вам поступит эта информация, когда, будет положительной или настораживающей, зависит от подробностей видения. Важно будет, что именно вы читали во сне и при каких обстоятельствах.

Если вы не помните подробностей, но знаете, что в ночных грезах вы что-то читали, Сонник Цветкова дает следующее объяснение: чтение во сне предвещает изменения в делах. Как правило, эти изменения будут в лучшую сторону, в делах наметится прогресс благодаря какой-то информации, которую вы получите в самое ближайшее время.

Однако если во сне вы с трудом могли разобрать буквы или плохо понимали смысл написанного, наяву придется потрудиться, чтобы добыть нужные сведения. Но если человек помнит свои сны, он запоминает и их детали — вот они и помогут правильно интерпретировать увиденные образы. На что же стоит обратить внимание?

  • Что именно вы читали?
  • Может быть, видели других людей за чтением?
  • Или обсуждали с кем-то прочитанное?
  • Может быть, во сне вы оказались в библиотеке и рассматривали многочисленные полки и стеллажи?

Традиционные сонники, составлявшиеся много десятилетий назад, далеко не всегда включают современные реалии. А ведь многих современных сновидцев интересует, что значит сон, читать в котором довелось смс-сообщение или послание в мессенджере. Современные толкователи снов дают ответ и на этот вопрос.

Рекомендуем: Приснилась бумага

Так, читать сообщения, полученные от объекта своей симпатии посредством мобильной связи или интернета, означает, что ваши отношения получат самое благоприятное развитие. Получили весточку от бывшего — столкнетесь с ним нос к носу в самых неожиданных обстоятельствах. Если же вы раз за разом перечитываете собственное электронное сообщение и не решаетесь его отправить — это призыв проявить инициативу в отношениях.

Источник информации

Немногие сегодня читают газету в «бумажном» виде, но если вам приснилось, что вы вчитываетесь именно в газетные листы, то Сонник мадам Хассе предрекает сновидцу осмысленную и полезную жизнь.

Читать во сне газету — значит, участвовать в социально значимых мероприятиях или проектах, совершать дела, которые будут положительно оценены обществом. По мнению некоторых толкователей, видение, в котором вам самому довелось издавать газету, предрекает сновидцу скорое интересное путешествие за границу.

К чему снится читать журнал, объясняет Цыганский сонник. По мнению толкователя, чтение журнала предрекает сновидцу карьерные успехи — но только в том случае, если он проявит заметное усердие в профессиональных делах. Если пригрезилось, что вы листаете журнал, но не находите ничего, достойного внимания, то наяву, наоборот, вам стоит ждать ярких и насыщенных событий.

Рекомендуем: Писать что-то во сне

Письмо, чтение которого заставило вас испытать радостные эмоции во сне, говорит Сонник Миллера, сулит, что с вами произойдет нечто приятное и наяву. В ночных грезах вы читали письмо, адресованное другому, но по ошибке доставленное вам, — вскоре вы узнаете какую-то неожиданную, но положительную для вас новость. Если же сон, в котором вы читаете письмо своего друга, повторяется несколько раз, — ждите, что этот человек «проявится» в вашей жизни, даже если вы с ним не виделись несколько лет.

Когда во сне вы вчитываетесь в записку, то очень важно, кто вам ее адресовал. Получить любовную записку — чтобы ваши отношения наяву получили развитие, нужно действовать, а не мечтать, — так говорит Восточный женский сонник.

Если послание было от кого-то из знакомых — в случае трудной ситуации вы всегда сможете рассчитывать на дружескую помощь, если же записку вам адресовал незнакомец — сновидцу самому нужно будет оказать помощь друзьям или близким.

Рекомендуем: Как увидеть вещий сон?

Чтение стихов вслух или «про себя» в ночных видениях Китайский императорский сонник трактует как очень благоприятный знак. Стихи имеют четкий ритм, а это значит, что сновидец установит собственный порядок в своей жизни и за счет этого сможет реализовать свои заветные мечты и дерзкие планы. Если стихи вызывали радость при чтении — такими же будут и ближайшие события. Декламировать стихи — значит в скором времени найти более престижную работу.

Читальный зал

К чему снится читать нечто более серьезное, чем газета или журнал? Если книгу, то Сонник Медеи объясняет это так: вскоре вам будет сделано предложение о сотрудничестве, от которого не стоит отказываться — оно окажется действительно выгодным. Кроме того, прочесть книгу в ночных видениях — значит, что наяву вы справитесь с каким-то делом, которое прежде казалось вам практически невыполнимым.

Читать книгу из серии учебной литературы, считает Дворянский сонник, — означает, что благодаря постоянному повышению уровня своих знаний сновидец сможет занять высокое положение, руководящую должность.

Если же пытаешься прочесть книгу, но обнаруживаешь, что ничего не понимаешь в написанном, — это повод заняться повышением уровня своих знаний наяву. Вскоре перед вами может быть поставлена важная задача, для которой необходим более высокий уровень компетенций, но выполнение этой задачи даст карьерное продвижение и упрочение материального положения.

Если во сне вы приходите в библиотеку, чтобы взять ту или иную книгу, то наяву в ближайшее время сможете познакомиться с человеком, который не только станет вашим другом, но и сможет помочь дельными советами в непростых ситуациях.

В ваших ночных грезах оказались другие люди, которые были заняты чтением, — значит, ваше окружение достойно самых высоких похвал. Также люди, сидящие в ночных видениях в читальном зале библиотеки или читающие газеты в общественных местах, могут предвещать благополучие и успех.

Рекомендуем: Школа (сонник)

Приснилось, что вы делитесь с кем-то впечатлениями от прочитанного, — толкователи считают, что в реальности вам не стоит бояться выступать перед аудиторией. Развитие ораторских способностей может помочь вам достичь желанного успеха.

В своем сне вы бродите по библиотеке, рассматривая корешки книг на стеллажах, размышляя, какую бы выбрать для чтения? Значит, вы можете быть вполне уверены в своих деловых партнерах, потому что они относятся к вам как к человеку, заслуживающему уважения и доверия. Автор: Ольга Иноземцева

usonnik.ru

Читать онлайн книгу «Мой несбыточный сон» бесплатно — Страница 1

Александра Плен

Мой несбыточный сон

Я плела сновидение. Брала зеленую нитку с запахом спелых яблок, вплетала радостный детский смех и жаркое летнее солнце. Нет, эту красную не возьму, здесь я намешала немного горечи и тоски по несбыточному, а мне нужна только светлая и легкая пряжа. Вчера ко мне приехал сиятельный граф Эдмон из соседней провинции и заказал сон о своем детстве. Грузный, невеселый мужчина, почти старик, с печатью неизлечимой болезни на лице. Он заплатил мне не глядя увесистый мешочек с золотом (да, мои услуги по плетению сновидений стоят не дешево) и попросил только одного, чтобы сон его вернул в детство.

   Мой старенький потертый ткацкий станок стоял на столе среди вороха разноцветных ниток. Его размеров хватало на плетение квадратной салфетки или наволочки на небольшую подушку, но заказчикам хватало и этого, так как мой специфический дар пользовался постоянным спросом. Это давало мне жить если не в роскоши, то по крайней мере в достатке и обеспеченности.

   Вся моя семья отличалась от остальных магов, именно тем, что обладала нестандартными магическими талантами. Меня ведь и в академию не взяли из-за этого. Я умела только плести сны и все, а этого было мало для полноценного мага. Моя мама, например, всю жизнь вышивала живые картины. Ее птицы прыгали с ветки на ветку, а цветы раскрывали свои бутоны утром, поворачивали головки к солнцу за окном, и засыпали вечером. Когда я была маленькой, я восторженно, не отрываясь смотрела, как на ее пяльцах оживает прекрасная сказка. Однажды, мне было лет восемь, я сама попыталась вышить салфетку. Цветы, как я наивно ожидала, у меня не ожили, да и цветы были страшненькие и корявые на вид, было бы странно, если бы они распустились. Зато, когда случайно мама заснула, держа в руках мое корявое творчество, ей приснился удивительно живой и яркий сон о принце на белом коне и принцессе в башне (я тогда сильно увлекалась сказочными историями со счастливыми концами). Так и раскрыли мой талант. Дедушка помог мне сделать первый в своей жизни ткацкий станок, я и сейчас спустя десять лет, любовно поглаживаю его гладкие деревянные бока, вытертые временем и моими пальцами. Мне кажется, за все время моего плетения, мой станок сам стал волшебным и мне даже не нужно зачаровывать нитки.

  Бабушка всегда твердила, что наш семейный дар много лучше, чем у сильных магических семей, чьи отпрыски закончили академию и служат королю и короне, сжигая врагов на полях сражений или плетя интриги во дворце. Сама она вязала и шила одежду, которая превращала трусов в храбрецов, робких, неуверенных в себе девушек в симпатичных и открытых прелестниц, одежда помогала избавиться от прилипших искусственных некому не нужных комплексов и неуверенности в себе. Раскрывала самые потаенные и глубинные веления сердца.

   Но была и другая сторона таланта. Бабушка всегда твердила, что нам никогда нельзя носить наши творения и делать что-то для себя. Сама она ни разу не одевала сшитую собой одежду и мне всегда запрещала спать на моих наволочках. Только несколько маминых картин висели у нас в гостиной, все остальное продавалось и дарилось без жалости. Бабушка особенно грозно говорила со мной об опасности, когда открыли мой дар. Она твердила, чтобы я никогда не позволяла себе ничего плести для себя, ни одного даже самого легкого и безобидного сна. 'Так просто, когда тебе тяжело на душе или горе постучалось в твой дом, сплести себе радостный прекрасный сон о счастье и заснуть в душе навеки, и никогда не проснуться', - вдалбливала она мне.

   Давно уже нет на свете ни бабушки, ни дедушки, они умерли тихой зимней холодной ночью, держась за руки, в кресле, у пылающего камина, и даже после смерти, мы не могли расцепить этот замок ладоней, так и похоронили их в одной могиле. Мама той же зимой серьезно простыла, просиживая часы на кладбище возле могилы своих родителей. Не помогли ни вызванные доктора со столицы, ни мои слабые магические силенки. Мне кажется она просто перестала верить своим картинам, перестала смотреть на небо и мечтать. После того как мой отец ушел на войну и сгинул в бою в огне, она так и не разу не улыбнулась больше. Мне иногда кажется, что в моей семье своих вторых половинок любили больше, чем детей. Но, наверное, я просто была зла на нее, за то, что перестала бороться с болезнью и позволила себе умереть, оставив меня одну. Мама была настоящей красавицей, с бездонными голубыми глазами, нежной доброй улыбкой. Ее белая фарфоровая кожа, казалось сияла перламутром. Хрупкая, прекрасная, она очаровывала всех вокруг. Бабушка мне рассказывала, как мама вышла во двор с корзинкой, собираясь идти на рынок, как мимо по улице проезжал конный отряд военных и командир, увидев маму, спрыгнул с коня и на коленях тот час попросил ее руки, влюбившись с первого взгляда. Это был мой папа.

  Конечно, я бы хотела найти такую же любовь, как у них, вечную, с одной на двоих жизнью и смертью. Но мне уже почти двадцать и любви как не было, так и нет...Бабушка всегда твердила, что я увижу своего суженного во сне...И я верила...

   Сначала ко мне приезжали солидные маги из академии, пытаясь раскрыть секрет моего дара. Но я и сама не могла объяснить им, как это у меня получается. Мои сплетенные сны были сами по себе пустые, они как канва, оболочка для живого человеческого восприятия.

   Я не видела и не представляла те образы, что появлялись в заказанных сновидениях приходивших ко мне людей, их мозг сам додумывал знакомые лица и имена, вплетал в мое творение законченность и завершенность, я лишь ткала эмоциональную составляющую сна. Если нужен был образ определенного мужчины, я просила описать его как можно полнее, и вплетала силу, отвагу, бескомпромиссность, уверенность в себе, внешнюю и внутреннюю красоту, то же относилось и к образам женщин. Но я редко бралась за работу о снах, с конкретными людьми, так как трудно вплетать то, чего и кого не знаешь, вдруг мое представление о человеке шло в разрез с реальным его образом и заказчик во сне увидит совсем не того, кого собирался. Гораздо проще и приятнее было работать с заказами об абстрактных сновидениях. Например, помню, как в прошлом году ко мне пришел убитый горем молодой мужчина в богатой одежде и заказал сон о материнской любви. У него недавно умерла жена, и на руках осталась пятилетняя дочь, которая плачет сутками на пролет и зовет маму. Он не заказал сон для себя, о своей любимой женщине, да я бы ему и отказала. Мужчина понимал, что сон только сделает хуже и тяжелее пробуждение. Он просто просил меня помочь его маленькой дочери спокойно заснуть. Я сидела за станком до глубокой ночи, вплетая самое светлое и чистое чувство, какое только могла представить. Вспоминая бабушку, свое детство, я ткала бескорыстную любовь матери, истинную и открытую как сама жизнь. Я вплетала ласковую колыбельную, спокойный тихий материнский голос, убеждала ребенка в защите от всех невзгод и напастей, дарила уверенность и защищенность. Отдавая наволочку я строго-настрого предупредила мужчину, что бы ни в коем случае не злоупотреблял снами. Только в самом крайнем случае, когда выход из депрессии невозможно найти самостоятельно, потому что так легко привыкнуть к искусственному покою и иллюзорной безопасности, что можно потерять стержень, для развития и движения вперед, можно потерять смысл в жизни и желание расти над собой.

   Сегодня после сна о детстве для графа у меня был на очереди еще один заказ. Я уже шла закрывать калитку, как к моему двору подъехала великолепная упряжка с четверкой лошадей, из шикарной кареты с вычурным гербом на дверце выпорхнула белокурая девушка, сияя драгоценностями и шелками. У меня бывали в заказчиках и очень богатые аристократы и люди по-проще, и этот герб я уже видела в своей жизни.

   Девушка представилась герцогиней Алисией Мориц. Ее семья владела не только нашей провинцией, но и угольными шахтами в Порелии и алмазными рудниками в Вердене. Одна из богатейших и завидных невест в нашей стране. Мне она показалась немного испуганной и расстроенной. Высокомерие и надменность не смогли ввести меня в заблуждение - девушка боялась. Это частенько случалось, простые люди (не маги) до сих пор пугаются любых магический проявления, и к этому я привыкла.

  - Леди Мориц, присядьте и расскажите, что вас привело ко мне, - я усадила герцогиню на кушетку в гостиной и придвинула к ней блюдо с виноградом.

  - Госпожа Вероника, я хотела бы.... - Алисия запнулась.

  - Смелее, леди Мориц, я вас слушаю. Можете рассказывать мне все, что хотите, ни одно слово не выйдет из этой гостиной, - я ласково смотрела на девушку. Она была моей ровестницей, но мне казалось, что я старше и опытнее на порядок. Да, смерть родных и самостоятельность последних лет не добавили мне девичьей наивности и доверчивости, - подумала я, грустно усмехнувшись.

   - Я много слышала о вас, Вероника, вы сплели сон моему брату, когда он болел, помните?

  - Конечно, мальчик десяти лет, наследник семьи Мориц... Я помню...

  - Да, он очень быстро тогда выздоровел, я даже однажды украла у него подушку и увидела его сон, это было чудесно! - Алисия заулыбалась почти искренне...

  - И..?, - если она не поторопиться, я не смогу сегодня закончить наволочку графу, а там осталось совсем немного...

  - Ну вот... Завтра состоится бал, и я хотела бы преподнести подарок моему жениху, понимаете, - Алисия мило покраснела, - мою чистоту и непорочность сторожат столько народу, - грустно вздохнула, - нам не разрешают видеться наедине и тем более ... - ну вы понимаете.

  Если честно, то я ничего не понимала, но кивнула.

  - А он уже взрослый мужчина, у него есть потребности и.... боюсь этого слова, любовница, - тихохонько, как будто испугавшись, прошептала девушка.

  - Переходите к делу, леди Мориц, - оборвала я ее нерешительное бормотание, - что конкретно вам нужно?

  - Мне нужен небольшой кружевной платок. Я хотела бы подарить жениху сон о страсти, о горячей безудержной страсти и любви ко мне, - Алисия наконец перестала мямлить и решительно посмотрела мне в лицо.

  - Нет, - я встала, - я не берусь за сны с конкретными людьми, да еще и без их согласия. Очень сложно нарисовать правильный образ, я с вами знакома несколько минут, и не смогу точно передать ваши черты, а мужчину я вообще не знаю. Так что, леди....

  - Нет! Послушайте! Я вам заплачу...Тысячу. Нет! Полторы тысячи. Мне очень нужно, пожалуйста, я расскажу все, что знаю о нем, - у Алисии на глазах блеснула слезинка. Толи она очень хорошая актриса, то ли она действительно искренне влюблена и расстроена.

   Я задумалась. Деньги были огромны. Моему старенькому дому, доставшимся от бабушки, просто необходим был капитальный ремонт. Я все откладывала и откладывала это событие, но тянуть дальше уже нельзя. Впереди дождливая осень, а крыша зияла прорехами в черепице. Трубы ставил еще дедушка и в последнее время они стали громко хрипеть и стонать, как будто жаловались на судьбу.

   Я собрала уже достаточно большую сумму и собиралась в скором времени нанять людей, но хотела заодно еще сделать пристройку под зимний сад, а это требовало громадных дополнительных затрат. Жадность взяла верх над сомнениями.

  - Дайте слово, что вы действительно жених и невеста, что вы любите друг друга и мужчина не против сна.

  - Даю, госпожа Вероника, мы правда собираемся пожениться, - это наивное личико со слезами в глазах и молящей улыбкой меня и сгубило.

  - Ладно, - я присела с ней рядом, - рассказывайте, как можно подробнее о женихе, желательно с описанием внешности, самых ярких черт характера, что любит ваш жених, чем больше деталей и мелочей, тем лучше я передам образ, ну и о вашем характере тоже, естественно. Хотя, если он действительно вас любит, он сам додумает, я только подчеркну самые яркие ваши черты...

   И следующий час я внимательно слушала ее восторги этим прекрасным образцом мужского рода. Да... описание хромает на обе ноги... Красивый, стройный, умный и честный, благородный... Прям рыцарь из сказки. Я все более скептически смотрела на этот дурацкий заказ. Слишком много придется додумывать самой. Эх, ну зачем я взялась за эту работу, еще и на ночь глядя...

   Имя жениха она мне не говорила, может боялась, может еще что. Но я и не спрашивала, такую мелочь как имя, спящий додумывает сам. Если человек спит на моем творении, его мозг сам выразит и покажет самые сокровенные его желания, мне нужно только задать направление. Моя самая большая надежда в этом деле с душком, была на то, что герцогиня не соврала и они любят друг друга, он думает о ней, именно ее он представляет себе как объект своей страсти, потому что если это не так... Страшно представить, что может ему присниться... Может бедный юноша будет плеваться в ее сторону... Я хихикнула, представив их последующую встречу, ну и ладно, ничего страшного, это же просто сон, выбросит платок и все. Отдам неустойку, согласно договору (у меня были в практике такие случаи, когда приезжали разгневанные заказчики, с воплями, что такой сон они не заказывали. Но в контракте у меня есть сноска, что делать, в случает если сон не понравится. Я всегда предупреждала, что не способна влезть в голову клиенту. Может он наврал мне, описывая события, или его интерпретация была другого рода... Всякое бывает).

   Второй тревожный звоночек прозвенел в голове, когда Алисия отказалась подписывать договор. Она заламывала руки, жалостливо смотрела в глаза и шептала, что папа ее убьет, если узнает о чем сон. Что им с женихом не разрешают даже видеться наедине, не то чтобы отдаться обоюдной страсти, что у них дома такие строгие порядки и прочая-прочая....

  - Нет, - категорически сказала я, - без контракта я не возьмусь. И так этот заказ идет в разрез с моими принципами и правилами, еще и без контракта....

  - Ганриетта, - крикнула герцогиня во двор. Из кареты вышла хорошо одетая молодая женщина.

  - Позвольте вас познакомить - моя подруга, графиня Ганриетта Розен, она в курсе моего заказа и согласна подписать за меня договор. Я, скрипя сердцем согласилась.

  Завершив все дела и пообещав прислать Ганриетту завтра утром за платком, герцогиня укатила.

   Я выглянула в окно. Солнце уже позолотило края деревьев в городском парке, еще немного и совсем скроется за лесом. Быстро схватив пару булочек и стакан молока побежала доделывать сон о детстве. Уже заканчивая наволочку, напоследок напроказничала и вплела свежий вкус молока на губах и еле слышный запах навоза, как легкое напоминание о толстой ласковой буренке, лениво жующей траву на сельском лугу. Получилось неплохо. Сложила наволочку и отложила в сторону.

   Меня ждал сон о страстной любви.

   Ночь уже полностью вступила в свои права, луна искоса, нерешительно заглядывала в окошко, то появляясь, то скрываясь в бегущих за ветром облаках. Самое время подумать о страсти... Что я о ней знаю? Да в сущности нечего...

   Мое видение страсти было достаточно наивным, плоским и поверхностным. Но ничего, успокаивала я себя, Алисия сказала, что мужчина взрослый, значит, что нужно додумает сам. Я знала откуда берутся дети, и что происходит между мужчиной и женщиной в спальне... Чисто теоретически... Мама мне успела рассказать...

   Специфика моей работы такова, что я всегда старалась подмечать малейшие нюансы людских эмоций, сама слабо разбиравшаяся в чувственной сфере любви (поцелуи в двенадцать лет с соседским мальчишкой не в счет) я наблюдала. За смешной полненькой соседкой, кокетничающей с нашим почтальоном, то опускающей глаза вниз, то пристально смотрящей ему в лицо. На рынке уловила нежный и заботливый полу обхват мужа за располневшую талию жены. Заметила смущенный румянец на щеках невесты, только вышедшей из храма, под руку с ново-обретенным мужем. Грустные потерянные глаза сына булочника, безответно влюбленного в Лилию, дочь градоначальника. Я плела сны из эмоций, своих эмоций, как я их видела и представляла....

   Только лишь однажды я мельком приоткрыла завесу тайны, под названием страсть, когда несколько лет назад на местном балу (наш градоначальник иногда устраивал благотворительные собрания для разных слоев населения) забрела в дальний уголок сада и стала невольной свидетельницей обоюдной страсти какой-то парочки (я даже их не узнала, так как из-за смущения я все время смотрела на розовый куст, росший рядом с беседкой). Так получилось, что выход из нее они мне и загородили, не заметив меня, а я ждала, когда же они уйдут. Но они так были заняты друг другом, что если бы я даже прошла мимо - меня бы не заметили (уже потом я сообразила, что можно было тихонько и незаметно удалиться)... Глубокие пылкие поцелуи, страстный хриплый шепот, шорох одежды - все это было так в новинку для меня...Интересно и познавательно.

   Вот так шаг за шагом, вспоминая то то, то это, я и плела сон для герцогини.

   Я уже сто раз пожалела о своей жадности и недальновидности. Но что же теперь делать?...

   Ночь уже давно перевалила за середину. Луна светила высоко в небе, на часах почти три ночи. Я устала как не уставала никогда. Этот заказ вымотал меня вчистую. В глаза как будто сыпанули песка, а веки налились свинцовой тяжестью. 'Только бы доползти до кровати, только не заснуть за ткацким станком', - подумала я и отключилась.

   Я стояла у открытого окна. На мне было надето чудесное голубое бальное платье, белокурые волосы убраны в высокую прическу, шею холодил мой любимый сапфировый гарнитур, доставшийся от бабушки.

   Легкий ночной ветерок обдувал прохладой пылающие щеки, а ноги дрожали от перенапряжения. Два танца подряд, я ужасно устала и запыхалась с непривычки... Давно не танцевала, уже даже не вспомню когда последний раз была на балу... Как заправский шпион я сбежала от молодого барона Артура Эганса, чтобы не дай бог не пригласил в третий раз. 'Это было бы уже совсем неприлично', - хихикнула я... А барон был так напорист и привлекателен...

   Я приметила этот закуток в нише возле окна еще когда танцевала вальс, услала барона за напитками, а сама юркнула сюда... Хоть отдышусь и спокойно обдумаю ситуацию.

  Я на балу... Так странно и непривычно, я совершенно не помню как я здесь оказалась... Может я слишком много выпила шампанского, которое постоянно разносят слуги? Хотя, я прислушалась к себе, голова ясная и трезвая. И если и кружится, то только от танцев.

   Я бывала раньше на балах, не часто, конечно, но кое-что могу представить. Но здесь (я обвела круглыми от восхищения глазами огромный, великолепно украшенный зал), я ни была ни разу. И того человека, который сидит в высоком кресле с золотым обручем на голове, я знаю только по портретам в столичных ежегодниках, которые иногда покупаю, чтоб уж совсем не отстать от жизни в нашей провинции.

   Я похолодела. Кто мне может сказать, как я попала на бал в королевском дворце??? Последнее связное воспоминание - я сижу за станком и изо всех сил борюсь с дремой, накатывающей огромной удушающей волной.. Значит я сплю??? Я сплю и я во сне, сплетенным герцогине для ее жениха!...

   Слава богу, я вспомнила, я не потеряла память и не напилась до бессознательного состояния. Паника потихоньку начала отступать. Ничего страшного, если это ее сон, то клиенту ничего не грозит, я отдам платок и жених будет смотреть свой сон, только вместо меня будет видеть свою любимую герцогиню... Я обвела глазами зал, мне стало любопытно... Если я уже здесь во сне, то могу хоть увидеть жениха нашей прелестной Алисии... Красивый, стройный, умный, честный, благородный....Да тут под такое описание подходит половина...Интересно, может это барон Артур который сыпал все два танца достаточно откровенными комплиментами? Или вон тот бледный юноша, что стоит задумавшись напротив... Что я его обязательно встречу я была уверенна. Все таки это сон Алисии, значит ее жених придет.

  -Извините, я думал, здесь никого нет, - мои думы прервал низкий мужской голос. Я обернулась и столкнулась взглядом с холодными карими, почти черными глазами на худом, скуластом лице.

  -Это я должна у вас просить прощения. Я заняла ваше теплое место? - я широко улыбнулась и вдруг произошло чудо, на хмуром лице мужчины появилось слабое подобие улыбки, только намек, бледная иллюзия теплоты.

  Мы продолжали молча смотреть друг на друга. Не красив, точнее, не красив в классическом понимании этого слова. Высокий, широкоплечий, темноволосый. Четко очерченные скулы, темные глаза, хищный нос с горбинкой. Чувствуется порода, череда предков стоят за его плечами, выстроившись в длинную шеренгу. Значит высокородный, должность и титул даже боюсь предположить Внимательные глаза мужчины уже ощупали меня с головы до ног, разложили по составляющим и нацепили ярлыки. Я весело улыбнулась, это просто сон, так зачем же нервничать?

  - От кого вы здесь прячетесь, леди...? - мужчина потянул паузу, явно спрашивая как меня зовут.

  -От приставучих аристократов. Вы знаете, что по залу бегают бесхозные молодые бароны, хватают первых попавшихся девушек и принуждают с ними танцевать? - отшутилась я... Меня охватил какой то шальной кураж, мне стало вдруг плевать на то, как я себя веду, как выгляжу и что происходит. 'Это сон, это только мой сон', - твердила я себе. 'Значит мне можно все'

  -А вы, значит, здесь скрываетесь от барона?

  -Ага, угадали, если найдет - потащит танцевать, а я уже не в силах. Ужасно неудобные туфли на каблуках, - я капризно надула губы, глаза мужчины уже откровенно смеялись.

  -Никогда не ходил на каблуках, - развел руками он.

  -Попробуйте, - пробурчала, - сразу отпадет охота танцевать.

  -Нет уж, спасибо, как нибудь обойдусь без каблуков. Значит танцевать леди Незнакомка категорически отказывается?

  -Нет, я не против танцев, но только очень медленных и спокойных... Желательно на одном месте.

  -Хорошо, я вам обеспечу такой танец, - мужчина заговорщицки улыбнулся, и отошел.

  Через минуту заиграла заунывная мелодия медленного вальса и мне протянул руку мой недавний знакомый, приглашая.

  -А вы сумеете меня защитить от наглых пронырливых баронов, сударь?

  Мужчина улыбнулся. В его глазах я увидела разгорающийся интерес, губы дрогнули и он произнес.

  -Девочка моя, я сумею тебя защитить от всех в этом зале. Только вот от меня здесь тебя не защитит никто, - таинственно добавил мужчина.

  -Мне что, стоит вас опасаться? - кокетливо пропела я, взмахивая ресницами.

  -Пока ты со мной - нет, а вот если захочешь убежать... - многозначительно усмехнулся он...

  -Понятно, вы такой же как и барон... Собственник. Похоже в этом зале эпидемия жадности на одиноких девушек.. - я скорбно вздохнула, - нас так мало...

  -Да, - мужчина наклонился и прошептал мне в ухо, - таких как ты - действительно здесь мало...

  Мы уже дошли до середины зала, как вдруг справа, как черт из табакерки, выпрыгнул барон Артур.

  -Вот вы где! А я вас везде ищу. Вы позволите пригласить...

  -Нет, - резко прервал молодого человека, мой спутник, - девушка обещала этот танец мне, да и все последующие тоже, - с нажимом добавил он.

  -Но ведь вы никогда не танцуете, господин Анте...

  -Ты хочешь со мной поспорить, что я делаю и что нет? - от тихого угрожающего голоса даже у меня побежали мурашки по спине, а бедный барончик сжался как сдутый шарик...

  -Извините, я прошу прошения, - залепетал он.

  -Вон. И сделай так, что бы я тебя здесь больше не видел, - и подхватив меня под руку повел в медленном вальсе.

  -А вы действительно страшный человек, прекрасный незнакомец, - таинственно прошептала я.

  -Еще какой, пора начинать меня бояться, - ответил мужчина, и крепче сжал меня в объятиях.

   Я спала. Я танцевала. Я наслаждалась балом. Мне все здесь безумно нравилось. Вот ведь как, если бы я не заснула на заказе герцогини, я бы никогда не побывала в королевском дворце... Не увидела этого великолепия, прекрасно украшенного зала, расписных колон, чудесных фресок на стенах и потолке, огромных цветочных клумб с экзотическими растениями. Я крутила головой, как маленькая девочка, пытаясь охватить все и сразу, удивленно округляя рот, когда видела что-то поразительное, или восхищенно выдыхала 'Боже мой!', замечая поистине гигантский размах королевской щедрости.

   Мужчина задумчиво с улыбкой разглядывал меня, он то же по своему наслаждался, наблюдая. Меня отгородили ото всех других кавалеров высокой крепостной стеной, не позволяя никому приблизиться, даже шампанское мне приносил мой самоуверенный грозный незнакомец, не давая слугам подойти. На нас удивленно оборачивались, шептались по углам, а мне было все равно. Я никого здесь не знала, и мне было плевать, что они обо мне подумают. Это был восхитительный сон, и я не хотела просыпаться. Горячие руки, обнимающие меня, крепко стискивающие мое запястье пальцы. Глаза в глаза, мои веселые голубые с его насмешливыми пронзительными карими. Я первый раз в жизни бесшабашно напропалую кокетничала и мне это нравилось. Нравилось видеть, как послушно следует за мной его горящий взгляд, как завороженно ловит мужчина мой веселый смех, как вспыхивают его глаза, наблюдая за моими плавными движениями, как в тонкую жесткую линию сжимаются губы, замечая, как я дарю улыбки другим.

   Я выпила четыре бокала шампанского, чувствовала себя пьяной, храброй и дерзкой.

  'Прекрасная Незнакомка', - горячее дыхание опалило ухо, - 'Возможно нам нужно отдохнуть от шума и суеты?... Вдвоем'... Я подняла глаза и встретилась с безумной смесью восхищения, откровенного желания, опасения, ожидания, а главное, незнакомого мне, жадного мужского голода, с которым сталкиваюсь впервые в жизни. Я на секунду замерла, прекрасно понимая, куда меня приглашают, и самое интересное, не чувствуя никого отторжения или страха. Это же сон. Просто сон. Пусть хотя бы во сне я познаю, что такое быть с мужчиной. Ответ 'Да', он прочитал по моему лицу.

  Резко, даже грубо, схватив под локоть, мужчина повел меня напролом, сквозь танцующие пары. Ошарашенные глаза провожали нас.

  -Не так быстро, подождите! Мои каблуки никуда не делись, и мои ножки по прежнему болят, - рассмеялась я.

  -Знаешь, сейчас самое мое заветное желание, перекинуть тебя через плечо и рыча утащить в пещеру... Извини мою поспешность, я слишком груб, - севший голос

  срывался, но мужчина еще держал себя в руках.

  Мы быстро шли по пустым коридорам, только изредка встречая охранников. Его руки блуждали по моей спине, гладили пальчики, невесомо дотрагивались до плеч, ключиц, шеи. Как ребенок он не мог оторваться от любимой игрушки, все время прикасаясь и трогая.

  Мы почти вбежали в темный коридор, ведущий в гостевые спальни.

  -Нет, не дойду, - хрипло простонал он и дернул меня в темный провал ниши за мраморной статуей. Мужчина вжал меня в стену и на секунду замер, спрятав лицо у меня в волосах. Я уткнулась ему в грудь и меня со всех сторон укутал терпкий приятный аромат, смесь дорогого парфюма, слабый запах лимона, еле уловимое благоухание осени, пыльных улиц, опавших листьев.

   Глубокий хриплый вздох и к моему виску прижались теплые сухие губы, опустились по скуле вниз, тронули уголок моих, прижались к шее и я поняла, что пропала. Со стоном откинулась назад, упершись головой в стену, доверчиво открывая горло для поцелуев. Мое сердце колотилось так сильно, что грохот стоял в ушах, ноги ослабели, я вцепилась ему в плечи, чтобы хоть немного держаться на плаву. Поцелуи становились все более сильными и жгучими. Его ладони, до этого блуждавшие по моей спине, бедрам, талии крепко обхватили мой затылок и приподняли лицо. Я открыла глаза и вздрогнула. Его черные пронзительные горели безумным огнем, и были так близко, что казалось проникают мне под кожу. Медленно, не разрывая взгляд мужчина приблизился и жестко смял мои губы своими. Глубоко, сильно, жадно, заставив приоткрыться скользнул языком внутрь и меня накрыл взрыв такого чувственного восторга, что я задрожала и тоненько захныкала ему прямо в рот. Он дернулся и что-то глухо прошептал. Он пил меня жадно, не давая ни секунды передышки, чтобы вздохнуть. Сильные руки стискивали плечи, прижимая к себе так крепко, что казалось мы уже срослись и стали единым целым.

1 2 3 4 5

www.litlib.net

Сонник Читать сне книгу. К чему снится Читать сне книгу видеть во сне

Одну большую книгу видеть – влиятельное положение занимать.

Зачитанная книга – женщина легкого поведения.

Много книг видеть, их перебирать, раскрывать — радость, духовная жажда, которая останется неудовлетворенной, стремление к накоплению знаний.

Книгу читать – честь, мудрость, радость, удовлетворение любопытства.

По ней учиться — приобрести влияние.

Рукопись читать – непонимание исчезнет.

Кабалу, магические книги читать – большие труды.

Из книги что-либо вынимать – знания применить с пользой.

Что-либо зловещее вынуть — вред от знаний и злоупотребление ими.

Книги печатать – наследство получать.

В библиотеке среди книг быть – разум теряется среди бессистемных знаний / призыв тщательно все обдумать, прежде чем на что-то решиться.

В архиве быть — пустая трата времени.

В книге с чистыми страницами что-либо отыскивать – не умеешь пользоваться своим влиянием.

Просто такую раскрыть – твое влияние кому-то полезно.

В нормальной книге чистые страницы обнаружить — любопытные новости, сенсация / пробелы в знаниях / освобождение от фатальности; дальнейший ход жизни целиком зависит от принятого тобой решения.

Книгу с картинками рассматривать – они имеют отношение к твоему будущему.

Со страшными картинками – твоя нечистая совесть.

С неприличными — вожделение, которое не будет удовлетворено.

Огромная книга — тяжкая ответственность.

Запечатанная книга – некто мешает тебе узнать правду.

Цепью прикованная – не разглашай, что знаешь.

Украшенная дорогой тканью, камнями — жажда истинного знания / выгодный брак / выгодная дружба.

Бояться открыть книгу – предстоит узнать неприятное.

Гром слышать, когда открываешь книгу — предстоит трудная, но славная судьба.

Страницы в книге слипаются – сумбур в твоей голове.

В книге место безуспешно разыскивать — в прошлом ищи ответ на то, что тебя волнует.

Книги на тебя падают – бесполезные знания / помехи в карьере.

Цвет и вид вручаемой книги – символизирует отношение к тебе дарителя.

Если он незнакомый – судьбу.

Белая книга – радость, счастье, послушание тебе.

Красная — раздор, злоба, борьба.

Розовая – любовь, нечто приятное.

Оранжевая — недомогание / ироническое к тебе отношение, насмешки.

Желтая — зависть, ревность, измена.

Коричневая — тайные происки и клевета.

Зеленая — надежда, любовь, доброе к тебе отношение.

Ядовито-зеленая – коварство, ложь.

Голубая — мир, счастье, путь к мудрости, высшее знание.

Синяя — печаль, меланхолия, отчужденность, религиозный путь.

Черная — обман, клевета, злоба.

Серая — тайная злоба, мрачное, беспросветное будущее.

Фиолетовая, пурпурная – непонимание / путь художника, артиста или мага.

Пестрая книга – никчемная жизнь / несерьезное к тебе отношение / счастливая и разнообразная судьба.

Книга, перевязанная черной лентой – судьба, от которой ты отказался.

Алой лентой – брошенная любовь, о которой придется сожалеть.

Белой — новая, избранная тобой судьба.

Завернутую книгу тебе дарят — в твоей судьбе и твоем положении не будет ничего прочного и окончательного.

Книгу без обложки видеть – новая, четко определившаяся твоим настоящим судьба.

Между страниц книги семечки видеть – слезы от письма или книги.

www.sunhome.ru

Читать онлайн книгу «Доктор Сон» бесплатно — Страница 1

Стивен Кинг

Доктор Сон

Stephen King

DOCTOR SLEEP

© Stephen King, 2013

© Перевод. И.Л. Моничев, 2014

© Издание на русском языке AST Publishers, 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Когда я играл, пусть и на достаточно примитивном уровне, на ритм-гитаре в группе под названием «Рок боттом римейндерз», Уоррен Зивон часто работал с нами. Уоррен любил серые футболки и фильмы вроде «Королевства пауков». Он настаивал, чтобы именно я солировал в его хите «Лондонские оборотни», которым мы всегда завершали наше шоу. Я отнекивался, говорил, что мне это не потянуть, но он упорствовал. «Потянешь, – говорил мне Уоррен. – Держись самых простых аккордов и завывай поискреннее. Но самое главное – играй, как Кит».

Мне никогда было не научиться играть, как Кит Ричардс, но я старался, а если рядом был Уоррен, подпевавший мне нота в ноту и смеявшийся до потери пульса, я неожиданно чувствовал вдохновение.

Уоррен! Этот вой – для тебя, где бы ты сейчас ни был. Мне очень не хватает тебя, дружище.

Мы достигли критической точки. Полумеры ни к чему не привели.

Из «Большой книги общества “Анонимные алкоголики”»

Если мы хотели остаться в живых, нам необходимо было избавиться от гнева. [Эта] сомнительная роскошь доступна только нормальным мужчинам и женщинам.

Из «Большой книги общества “Анонимные алкоголики”»

Предварительные вопросы

Если СТРАШНО, клади на все и сматывайся.

Старая поговорка анонимных алкоголиков

Сейф

1
Во второй день декабря того года, когда в Белом доме заправлял «арахисовый фермер» из штата Джорджия[1], один из лучших курортных отелей в штате Колорадо сгорел дотла. «Оверлук» не подлежал восстановлению. После расследования главный пожарный инспектор округа Хикарилья пришел к выводу, что причиной несчастья послужила неисправность отопительного котла. Когда произошла катастрофа, отель был закрыт на зиму и на месте происшествия находились только четыре человека. Трое выжили. Зимний смотритель отеля Джек Торранс погиб во время безуспешной (хотя, безусловно, героической) попытки сбросить в котле давление, которое достигло чрезмерной величины по причине дефекта в предохранительном клапане.

В живых остались жена смотрителя и их малолетний сын. Третьим свидетелем оказался шеф-повар «Оверлука» Ричард Холлоран, который временно оставил свою сезонную работу в штате Флорида и вернулся, чтобы проведать Торрансов, поскольку, по его собственным словам, имел «веские основания» подозревать, что у семьи возникли проблемы. Оба выживших взрослых при взрыве были серьезно травмированы. Ребенок не пострадал.

По крайней мере физически.

2

Уэнди Торранс и ее сын получили денежную компенсацию от корпорации, которой принадлежал «Оверлук». Не бог весть какую, но достаточную, чтобы продержаться три года, пока травма позвоночника не позволяла Уэнди работать. Адвокат, с которым она консультировалась, уверял, что при желании это дело можно было раздуть, поставить жесткие условия и, вероятно, получить значительно более солидную сумму. Но она, как и сама корпорация, больше всего хотела как можно скорее забыть о страшных событиях той зимы в Колорадо. Она поправится, заявила Уэнди, и так и произошло, хотя боли в спине продолжали мучить ее до самой смерти. Изувеченные позвонки и сломанные ребра срастаются, но продолжают напоминать о себе.

Уиннифред и Дэниел Торранс некоторое время жили на среднем юге, а потом перебрались в Тампу. Иногда Дик Холлоран (тот самый, у которого ни с того ни с сего возникли «веские основания» для подозрений) приезжал навестить их из Ки-Уэста. Главным образом он стремился повидаться с Дэнни. Между ними установилась некая прочная связь.

Однажды рано утром в марте 1981 года Уэнди сама позвонила Дику и попросила срочно приехать. Дэнни, сообщила она, разбудил ее среди ночи и попросил ни в коем случае не заходить в ванную.

После чего вообще отказался разговаривать.

3

Он проснулся, потому что ему захотелось по-маленькому. На улице поднялся сильный ветер. Теплый ветер – во Флориде не бывало других, – но ему не нравился его шум и, как он предполагал, уже никогда не понравится. Шум ветра напоминал об «Оверлуке», где неисправный бойлер оказался наименьшей из грозивших им опасностей.

Они с матерью жили в тесной съемной квартирке на третьем этаже. Дэнни вышел из своей крохотной спальни, расположенной рядом с маминой комнатой, и пересек коридор. Ветер свирепствовал и стучал листьями засыхающей пальмы, росшей рядом с домом. Словно гремел костями скелета. Они всегда оставляли дверь ванной открытой, если только кто-то не пользовался душем или туалетом, потому что замок в ней был сломан. Но этой ночью дверь оказалась закрыта, хотя мамы там не было. Из-за повреждений лица и горла, полученных в «Оверлуке», она начала храпеть, и сейчас он мог слышать негромкое повторяющееся ухр-ухр-ухр, доносившееся из ее спальни.

Что ж, наверное, она случайно закрыла дверь, только и всего.

Впрочем, он сразу понял, что это не так (Дэнни и сам обладал обостренным чувством предвидения и интуицией), но бывают случаи, когда необходимо во всем убедиться самому. Порой нужно пойти и увидеть. Это было одно из открытий, сделанных им в номере на третьем этаже отеля «Оверлук».

Протянув руку, которая вдруг стала слишком длинной, медлительной и вялой, словно лишившейся костей, он повернул ручку и открыл дверь.

Как он и ожидал, там была женщина из номера 217. Обнаженная, она сидела на унитазе, расставив ноги с отвратительно бледными, распухшими бедрами. Ее позеленевшие груди свисали как два проколотых воздушных шарика. Пучок волос ниже живота был седым. И глаза ее были серыми, как два стальных зеркала. Она увидела его, и ее губы растянулись в усмешке.

Сразу же закрой глаза, учил его Дик Холлоран когда-то давным-давно. Если увидишь что-то плохое, закрой глаза и скажи себе, что этого нет, и когда ты их откроешь, все пропадет.

Но это не сработало в номере 217, когда ему было пять лет, и не сработает сейчас. Он был в этом уверен. Он чувствовал ее запах. Она разлагалась.

Женщина, чье имя было ему известно – ее звали миссис Масси, – поднялась, опершись на фиолетовые ступни, и протянула к нему руки. Плоть на ее руках не просто обвисла, а почти что капала на пол. Женщина улыбалась так, как улыбаются при встрече со старым другом. Или когда видят аппетитную пищу.

С почти спокойным лицом Дэнни тихо закрыл дверь и отошел от нее. Он видел, как ручка повернулась вправо… влево… снова вправо… и замерла.

Ему уже исполнилось восемь лет, и теперь он мог мыслить рационально, даже охваченный паническим страхом. Отчасти ясность мышления не покинула его еще и потому, что в глубине души он давно ожидал чего-то подобного. Хотя ему почему-то всегда казалось, что первым явится Хорас Дервент. Или, возможно, тот бармен, которого отец называл Ллойдом. Потом Дэнни понял, что ему следовало готовиться именно к встрече с миссис Масси, по той простой причине, что из всей не желавшей окончательно умирать нечисти «Оверлука» она была самой жуткой.

Так вот, рациональная часть сознания подсказывала: это видение было всего лишь фрагментом не запомнившегося ему целиком кошмарного сна, который он продолжал видеть, уже встав с постели и пройдя через коридор к ванной. Эта часть настаивала, что, если он снова откроет дверь, там уже ничего не будет. Зато другой отдел его мозга, а именно тот, что давал ему способность сиять, не сомневался: «Оверлук» с ним еще не закончил и по крайней мере один из тамошних духов, одержимый местью, последовал за ним во Флориду. Однажды он уже обнаружил эту женщину в ванне. Она выбралась из нее и своими скользкими (но удивительно сильными) пальцами попыталась задушить его. И если сейчас он вернется в ванную, она завершит начатое.

А потому он решился лишь приложить к двери ухо. Поначалу ничего не услышал. Затем различил едва уловимый звук.

Ногти мертвой женщины скребли по дереву.

Не чуя под собой ног, Дэнни дошел до кухни, встал на стул и пописал в раковину. Потом он разбудил маму и сказал ей не заходить в ванную, потому что там она могла увидеть нечто страшное. Когда с этим было покончено, он вернулся в постель и зарылся как можно глубже под одеяло. Ему хотелось остаться здесь навсегда и вылезать лишь для того, чтобы справить малую нужду в раковину. Он предупредил маму, и дальнейшие разговоры с ней его не интересовали.

Его мать такое уже видела. Впервые подобный ступор случился с Дэнни после того, как он зашел в номер 217 отеля «Оверлук».

– А с Диком ты будешь разговаривать?

Глядя на нее из постели, он кивнул. И мама позвонила, хотя было всего четыре часа утра.

Дик приехал позже в тот же день. Он кое-что привез с собой. Подарок.

4

После того как Уэнди позвонила Дику – а она позаботилась о том, чтобы сын все слышал, – Дэнни снова погрузился в сон. Хотя ему было уже восемь и он ходил в третий класс, во сне Дэнни сосал палец. У Уэнди защемило сердце. Затем она подошла к двери ванной и остановилась, глядя на нее. Ей было страшно – Дэнни напугал ее, – но хотелось в туалет, и она, уж конечно, не собиралась использовать для этой цели кухонную раковину. Представив себе, как пристраивается задницей над высокой фаянсовой емкостью (пусть никто этого не увидит), Уэнди с отвращением наморщила нос.

Она достала молоток из небольшого ящика с инструментами и крепко сжала его. Повернув ручку и открыв дверь, занесла молоток для удара. В ванной, разумеется, никого не было, но сиденье на унитазе оказалось опущено. Она никогда не оставляла его на ночь в таком положении, потому что знала: Дэнни непременно встанет ночью, а не проснувшись окончательно, даже не подумает поднять стульчак и пустит струйку прямо на него. Кроме того, в ванной стояла вонь. Тошнотворная вонь. Словно где-то в углу валялась давно сдохшая крыса.

Уэнди сделала шаг внутрь, потом другой. Краем глаза заметила какое-то движение и резко развернулась, готовая ударить молотком того,

(или то)

кто притаился за дверью. Но увидела лишь собственную тень. У людей вошло в привычку смеяться над теми, кто пугается собственной тени, однако Уэнди Торранс имела на испуг полное право. После всего, через что ей пришлось пройти, она лучше, чем кто-либо другой, знала, насколько опасными могут быть тени. У теней часто оказывались очень острые зубы.

Да, здесь никого не было, но на сиденье она заметила пятно неопределенного цвета и еще одно – на шторке ванны. Сначала подумала, что это экскременты, но дерьмо редко имело подобный желто-пурпурный оттенок. Она присмотрелась к пятну ближе и разглядела в нем куски разлагавшейся плоти и кожи. Потом ей бросились в глаза такие же пятна на коврике, имевшие форму человеческих ступней. Для мужских они выглядели слишком маленькими и, если угодно, изящными.

– О Господи, – прошептала она.

Кончилось тем, что ей тоже пришлось воспользоваться кухонной раковиной.

5

Около полудня Уэнди удалось вытащить сына из постели. Она сумела влить в него немного супа и впихнуть половину бутерброда с арахисовым маслом, но после этого он сразу же снова улегся в кровать. Он по-прежнему с ней не разговаривал. Холлоран прибыл вскоре после пяти часов вечера за рулем своего совсем уже древнего (но содержавшегося в образцовом порядке и до блеска отполированного) красного «кадиллака». Уэнди стояла у окна, высматривая его, как когда-то высматривала своего мужа, надеясь, что Джек приедет домой в добром расположении духа. И трезвый.

Она бросилась вниз по лестнице и открыла дверь в тот самый момент, когда он собирался нажать кнопку звонка рядом с табличкой «Торранс, кв. 2А». Он распахнул объятия, и она тут же прижалась к нему, желая только одного – простоять вот так час. А лучше – два.

Но он почти сразу отпустил Уэнди – отстранил, удерживая за плечи.

– Выглядишь прекрасно, Уэнди. А как наш молодой человек? Начал разговаривать?

– Нет, но с тобой он заговорит. Ведь даже если он не станет сразу общаться вслух, ты можешь… – Она изобразила из пальцев пистолет и нацелила ему в лоб.

– Вовсе не обязательно, – возразил Дик. Его улыбка обнажила сверкающий набор новых вставных зубов. Прежние искусственные челюсти он оставил в «Оверлуке» в ту ночь, когда взорвался бойлер. Джек Торранс ударами тяжелого деревянного молотка раздробил Дику зубы, а Уэнди навсегда лишил возможности ходить не прихрамывая, но они оба знали, что на самом деле за всем этим стоял отель.

– Дэнни очень силен, Уэнди. И если захочет блокировать меня, то легко сможет сделать это. Уже не раз проверено на практике. И вообще будет лучше, если мы поговорим обычным способом. Лучше для него самого. А теперь расскажи мне, что тут у вас стряслось.

Уэнди посвятила его в детали, а потом провела в ванную. Пятна она специально оставила на прежних местах, чтобы он мог их увидеть, как патрульный полицейский бережет улики на месте преступления до прибытия команды криминалистов. Она считала, что здесь произошло именно преступление. Преступление против ее мальчика.

Дик долго все рассматривал, ни к чему не прикасаясь. Потом кивнул:

– Теперь пойдем глянем, не сменил ли наш милый Дэнни гнев на милость.

Не сменил, но Уэнди стало легче, когда она заметила радость на лице сына при виде гостя, который присел на край его кровати и слегка потряс за плечо.

(привет Дэнни я привез тебе подарок)

(у меня день рождения еще не скоро)

Уэнди наблюдала за ними, догадываясь, что они уже беседуют, не зная только о чем.

– Поднимайся, милейший. Нам нужно пойти прогуляться по пляжу, – произнес вслух Дик.

(Дик она вернулась миссис Масси из номера двести семнадцать вернулась)

Дик снова хлопнул его по плечу:

– Говори по-человечески, Дэн. Ты пугаешь маму.

– А что за подарок? – спросил Дэнни.

Дик улыбнулся:

– Вот так-то лучше. Мне нравится слышать твой голос, и Уэнди тоже.

– Конечно. – Она не осмелилась больше ничего добавить. В противном случае они заметили бы волнение в ее голосе и начали беспокоиться за нее. Этого ей сейчас хотелось меньше всего.

– Пока нас не будет, можешь навести чистоту в ванной, – сказал ей Дик. – У тебя есть резиновые перчатки?

Она кивнула.

– Отлично. Не забудь их надеть.

6

Пляж находился в двух милях от дома. Парковку со всех сторон окружали дешевые забегаловки, кондитерские, палатки с хот-догами и сувенирные лавки, но сейчас, когда сезон почти закончился, дела у торговцев шли вяло. Да и сам пляж почти пустовал. По пути в машине Дэнни держал на коленях свой подарок – тяжелый прямоугольный предмет, завернутый в серебристую бумагу.

– Скоро сможешь вскрыть упаковку, но только сначала нам надо немного поговорить, – сказал Дик.

Они побрели вдоль самой кромки прибоя, где песок был плотным и влажно поблескивал. Дэнни шел медленно, потому что Дик был уже старым. Однажды он умрет. Быть может, уже скоро.

– Я еще несколько лет протяну, – сказал Дик. – Пока не слишком беспокойся об этом. Расскажи лучше о прошлой ночи. И не упускай ни малейших деталей.

На это не потребовалось много времени. Тяжелее всего оказалось подобрать нужные слова, чтобы объяснить, почему его охватил такой ужас, смешанный с безнадежной уверенностью: теперь, отыскав его, она уже не отстанет. Впрочем, для беседы с Диком слова не требовались, хотя ему все-таки удалось их найти:

– Она вернется. Я в этом уверен. А потом будет приходить снова и снова, пока не добьется своего.

– Помнишь день нашей первой встречи?

Немного удивившись, Дэнни кивнул. Холлоран устроил ему и его родителям экскурсию по кухне «Оверлука», когда они только туда приехали. Казалось, это было очень давно.

– А помнишь первую фразу, которую я произнес внутри твоей головы?

– Конечно.

– Что я сказал?

– Ты спросил, не хотел бы я отправиться с тобой во Флориду.

– Точно. И что ты почувствовал, когда понял, что не единственный в своем роде? Что ты не один такой?

– Это было замечательное чувство, – ответил Дэнни. – Невероятное чувство.

– Еще бы! – сказал Холлоран. – И это естественно.

Некоторое время они шли молча. Мелкие пташки, которых мать Дэнни называла песочниками, сновали между полосой песка и пеной, оставленной волнами.

– А тебе не показалось странным, что я появился как раз в тот момент, когда ты больше всего нуждался во мне? – Дик посмотрел на Дэнни и улыбнулся. – Вижу, что нет. Да и с чего бы? Ты был лишь пятилетним ребенком. Но сейчас ты стал старше. В каком-то смысле – намного старше. А потому послушай меня, Дэнни. Вселенная умеет сохранять равновесие. Я верю в это. Есть старая пословица: когда ученик будет готов, у него непременно появится учитель. Я стал для тебя таким учителем.

– Ты не просто учитель, – возразил Дэнни, взяв Дика за руку. – Ты – мой друг. И ты спас нас с мамой.

Дик не обратил на его слова внимания… Или сделал вид, что не обратил.

– Моя бабушка тоже сияла. Я ведь рассказывал тебе об этом?

– Да. Ты вспоминал, как вы с ней могли подолгу разговаривать, не раскрывая рта.

– Верно. Она научила меня этому. А ее научила прабабушка еще во времена рабства. Наступит день, Дэнни, когда учителем придется стать и тебе. У тебя появится ученик.

– Если миссис Масси не успеет прежде прикончить меня, – мрачно заметил Дэнни.

Им попалась скамейка, и Дик опустился на нее.

– Начинаю побаиваться уходить слишком далеко. Вдруг не хватит сил на обратный путь? Сядь рядом. Хочу рассказать тебе одну историю.

– Но мне не нужны истории! – воскликнул Дэнни. – Она вернется, разве ты не понял? А потом будет приходить снова, и снова, и снова.

– Закрой рот и оттопырь уши. Послушай то, что может тебе пригодиться. – Дик снова расплылся в улыбке, сверкнув новыми зубами. – Мне кажется, ты поймешь, в чем здесь смысл. Ты очень неглупый мальчик, дорогой мой.

7

Мать матери Дика – та, что умела сиять, – жила в Клируотере. Она была Белой Бабушкой. Не потому, что принадлежала к европеоидной расе, а просто потому, что была хорошим человеком. Отец отца Дика жил в Данбри, штат Миссисипи, – небольшой сельской общине близ Оксфорда. Его жена умерла задолго до того, как появился на свет Дик. Для человека с его цветом кожи в то время и в том месте он считался весьма состоятельным. Ему принадлежала контора похоронных услуг. Маленький Дик Холлоран вместе с родителями навещал его четыре раза за год – и ненавидел эти визиты. Энди Холлоран наводил на мальчика ужас, и он называл его – только про себя, разумеется, потому что сказать такое вслух значило тут же получить смачную затрещину – Черным Дедушкой.

– Ты слышал про педофилов? – спросил Дик у Дэнни. – Про мужчин, которые хотят секса с малолетними детьми?

– Так, кое-что, – осторожно ответил Дэнни. Его, конечно, предупреждали никогда не разговаривать с незнакомцами и ни в коем случае не садиться к ним в машину, потому что они могли начать приставать и все такое.

– Так вот, старик Энди был не просто педофилом, а еще и треклятым садистом.

– А это что такое?

– Садист – это тот, кому нравится причинять другим людям боль.

Дэнни сразу понял, о чем речь.

– Это как Фрэнки Листрон у нас в школе. Он обожает выкручивать ребятам помладше руки и прижигать кожу. Если ты терпишь и не плачешь, он от тебя отстает, но стоит только заплакать, и он от тебя уже никогда не отвяжется.

– Скверно, но мне пришлось гораздо хуже.

Стороннему прохожему могло показаться, что Дик погрузился в молчание, однако на самом деле он продолжил свой рассказ, мысленно посылая Дэнни серию образов и пояснявших их слов. Дэнни увидел Черного Дедушку – высокого мужчину в черном костюме и особой

(федоре)

шляпе поверх головы. Он разглядел сгустки слюны, постоянно скапливавшейся в углах его рта, и красноту глаз, словно тот сильно устал или совсем недавно плакал. Он видел, как старик сажал Дика – который был еще меньше, чем Дэнни сейчас: вероятно, такого же возраста, как Дэнни страшной зимой в «Оверлуке», – себе на колени. Если они были не одни, все сводилось к обычной щекотке, но стоило им остаться вдвоем, как дед совал Дику руку между ног и сжимал яички с такой силой, что мальчик почти терял сознание от боли.

«Тебе нравится? – пыхтел дедушка Энди ему прямо в ухо. От него пахло сигаретами и виски «Уайт хорс». – Небось еще как нравится! Любому мальчишке хочется этого. Но даже если нет, не смей никому рассказывать. Откроешь рот, и я тебе сделаю по-настоящему больно. Я тебя сожгу».

– Ни фига себе! – сказал Дэнни. – Это действительно страшно.

– Было еще много всего, – продолжал Дик, – но я хочу рассказать тебе вот о чем. После смерти жены дед нанял женщину помощницей по дому. Она стала уборщицей и поварихой. К ужину она выставляла на стол все блюда одновременно – от салата до десерта, – потому что так хотелось Черному Дедушке. На сладкое всегда подавали торт или пудинг. Твой кусочек ставили на маленькой тарелочке или блюдце рядом с большой тарелкой, чтобы ты мог предвкушать его и любоваться им, пока расправлялся с основной едой. Причем дед придерживался жесткого и строгого правила: ты мог смотреть на десерт, но не смел начинать есть его, пока не доедал до последнего кусочка жареное мясо, овощи и картофельное пюре. Ты обязан был даже подобрать всю подливку, хотя она всегда получалась комковатая и почти безвкусная. Если у меня на тарелке оставалась подливка, Черный Дедушка протягивал мне ломоть хлеба со словами: «А ну-ка промокни все дочиста, Пташка Дики. Пусть твоя тарелка сияет, будто ее вылизала собака». Так он меня звал – Пташкой Дики. Иногда я не в силах был справиться с едой без остатка, как ни старался, и тогда меня лишали куска торта или пудинга. Дед забирал его и съедал сам. А бывало, когда я не мог одолеть ужин полностью, то находил в своем куске торта или ванильного пудинга погашенный окурок. «Вот беда: промахнулся мимо пепельницы», – говорил дед. Мои папа и мама ни разу не попытались одернуть его, хотя прекрасно понимали, что эта шутка не из тех, что допустимы с маленьким ребенком. Делали вид, что им тоже очень смешно.

– А вот это уже никуда не годится, – сказал Дэнни. – Твои родители должны были заступаться за тебя. Моя мама всегда меня защищает. И папа защитил бы тоже.

– Они его побаивались. И не без причины. Энди Холлоран был злым и грубым человеком. Он мог сказать: «Давай, Дики, подъешь с краев. Авось не отравишься». И если я откусывал кусочек, он разрешал Нонни – так звали домработницу – принести мне другой десерт. Но если я к нему не притрагивался, он оставался стоять на столе с окурком внутри. Скоро стало получаться так, что я никогда не мог закончить ужин, потому что у меня начиналось расстройство желудка.

– Тебе надо было сразу переставлять блюдце с десертом на другую сторону, – заметил Дэнни.

– Ты думаешь, я не пробовал? Я, знаешь, тоже не дурачком родился. Но он возвращал блюдце на прежнее место, приговаривая, что десерт всегда должен стоять справа от едока.

Дик сделал паузу, глядя на воду, где белый баркас медленно двигался вдоль линии горизонта, разделявшей небо и волны Мексиканского залива.

– Иногда, оставшись со мной наедине, он кусал меня. А однажды, когда я сказал, что если он не оставит меня в покое, я пожалуюсь папе, погасил сигарету прямо о мою голую ногу. «Что ж, – говорит, – попробуй, пожалуйся. И увидишь, что из этого выйдет. Твой папаша знает все мои привычки, но никогда слова мне поперек не скажет, потому что он трус и хочет получить денежки, что лежат у меня в банке, когда я умру. Но только ждать ему придется еще долго».

Дэнни слушал Дика с широко раскрытыми от удивления глазами. Он всегда считал историю Синей Бороды самой страшной из всех, но эта казалась даже страшнее, потому что не была выдумкой, а случилась на самом деле.

– Порой он напоминал мне, что знает очень плохого человека по имени Чарли Мэнкс, и если я не буду слушаться, он позвонит этому Чарли в другой город, и тот приедет на своей огромной машине, чтобы забрать меня в специальное место для непослушных детей. Потом дед совал мне между ног пальцы и начинал их сжимать. «Поэтому ты никому ничего не скажешь, Пташка Дики. А проговоришься, старина Чарли увезет тебя туда, где у него сидит уже много украденных детишек, и продержит там до самой твоей смерти. А когда ты умрешь, то отправишься в ад, где твое тело будет гореть в вечном пламени. Потому что ты наябедничал. И плевать, поверят тебе или нет. Ябеда – он и есть ябеда». И очень долго я верил каждому слову старого мерзавца. Я даже Белой Бабушке, той, что умела сиять, ни о чем не рассказывал. Боялся, что она тоже решит, что во всем виноват я сам. Будь я постарше, поступил бы иначе, но тогда я был совсем еще несмышленым малышом.

Он снова помолчал.

– А потом произошло еще кое-что. Догадываешься, что именно, Дэнни?

Дэнни какое-то время вглядывался в лицо Дика, пытаясь увидеть образы и услышать слова, таившиеся в глубине его сознания, потом сказал:

– Ты хотел, чтобы твоему папе достались деньги. Но он их так и не получил.

– И впрямь! Черный Дедушка все отписал сиротскому приюту для негров в Алабаме, и держу пари, что знаю причину. Но это уже не имеет значения.

– И твоя хорошая бабушка ничего не знала? Ни о чем не догадывалась?

– Она чувствовала что-то, но я блокировал эту тему, и она оставила меня в покое. Лишь предупредила, что, как только я буду готов ей рассказать, она будет готова выслушать. Так что, Дэнни, когда Энди Холлоран умер – с ним случился удар, – я был счастливейшим мальчишкой на всем белом свете. Мама сказала, что мне не обязательно присутствовать на похоронах, что, если я не хочу там быть, могу остаться дома с бабушкой Роуз – моей Белой Бабушкой, – но я как раз отчаянно рвался туда. Сам понимаешь зачем. Мне необходимо было лично убедиться, что старый Черный Дедушка действительно мертв.

В тот день лил дождь. Все, кто собрался у могилы, раскрыли над собой черные зонты. Я наблюдал за гробом – несомненно, самым большим и лучшим в его собственной конторе, – опускавшимся в землю, и вспоминал, сколько раз он до боли сжимал мне яйца, сколько раз тушил сигарету в моем куске десерта или о мою ногу. Как он властвовал за нашим столом подобно безумному королю из шекспировской трагедии. Но больше всего я думал о Чарли Мэнксе, которого дед наверняка попросту выдумал. Я тихо радовался, что Черный Дедушка уже никогда не сможет позвонить ему, чтобы тот приехал среди ночи на своем огромном автомобиле и увез меня туда, где прятал других украденных мальчиков и девочек.

Я пытался заглянуть в могилу. «Пусть парень посмотрит», – поддержал меня отец, когда мама попыталась возражать. И я увидел гроб в мокрой яме и подумал: «Теперь ты на шесть футов ближе к аду, черная твоя душонка, а скоро попадешь туда насовсем, и, надеюсь, сам дьявол встретит тебя у входа и подаст тебе свою пылающую руку для приветствия».

Дик достал из брючного кармана пачку «Мальборо» со спичками под целлофановой оберткой. Зажав сигарету во рту, не сразу смог раскурить ее, потому что у него тряслись пальцы и дрожали губы. Дэнни был поражен, заметив стоявшие в глазах Дика слезы.

Уже зная, к чему все идет, мальчик спросил:

1 2 3 4 5 6 7 8 9

www.litlib.net