Читать страсть книгу


Читать Страсть Селии - Валентайн Мицци Сцерето - Страница 1

М.С. Валентайн

Страсть Селии

Голубая луна

Во время подобных возбуждающих чувства встреч коварный Джейсон предпочитал беречь восторженные мгновения проникновения на самый конец, когда Селия начнет кричать в постыдном экстазе — когда сильно разверзшаяся выпуклость будет изнемогать от ожидания его хорошо рассчитанной атаки и ей наконец придется мириться с неизбежным. С этого мгновения униженная до предела Селия будет готова к нему…

Путешествие…

Холодная серая местность и зловещие йоркширские болота, поросшие вереском, остались позади, замелькали зеленые холмы и долины, усеянные квадратами рапсовых полей с желтыми весенними всходами. Пока поезд с грохотом несся через сельскую местность графства Кент, направляясь к Фолкстону и знаменитым белым скалам Дувра, Селия и Колин старались вытеснить из памяти внушительные очертания Дома на Пустоши, а также внешность его симпатичного хозяина. Молодой человек, сидевший напротив Селии, желал забыть сладострастный образ своего кузена, тогда как Селия не могла бы сделать этого, даже если бы захотела.

И действительно, каждая черта сэра Джейсона Хардвика на всю жизнь запечатлелась в ее памяти и на ее теле. Ландшафт за мокрым от дождя окном вагона эта женщина не удостоит ни малейшим вниманием. Мысли Селии возвращались к более ранней поездке на поезде связавшей ее жизнь с людьми, о которых она и не мечтала, и с одним мужчиной, какого не могла бы вызвать в своих самых диких фантазиях. При туманном свете Селия закрыла свои ярко-синие с зеленоватым отливом глаза — глаза, которые некогда глядели так невинно, а теперь всякий раз, отражаясь в зеркале, источали нескрываемый порок, бездонную пресыщенность и избыток бесстыдной чувственности. Вдруг перед глазами Селии возникла поразительная фигура сэра Джейсона, она заметила грубое мужское вожделение, с каким тот всегда разглядывал ее. Она все еще ощущала горько-сладкий вкус его желания и, даже не подозревая, что делает, провела кончиком языка по нижней губе, воскрешая приятный аромат, который часто сохранялся на ней.

Обнаженная шея вывела молодую женщину из воспоминаний, и ресницы глаз мгновенно раскрылись — она увидела, что ее спутник пристально смотрит на нее. Она улыбнулась ему, надеясь, что тот найдет причину ее пылающих щек не в эротических фантазиях, а в теплом воздухе закрытого вагона. Колин улыбнулся в ответ и погладил ее по лежавшей на коленях руке, которая по непонятной причине дрогнула. Явно различимое пульсирование началось в том месте, которое Селия когда-то считала самым сокровенным, но это продолжалось до тех пор, пока кузен возлюбленного не заставил ее раскрыть все свои тайны. Больше у нее не было тайн от сэра Джейсона Хардвика; она лишилась их, словно те были лепестками свернувшейся розы, которая не хотела цвести без принуждения. Ибо сэр Джейсон терпеть не мог никаких тайн.

И вдруг Селия поняла, что Колин обращается к ней. Ей не надо было слушать, чтобы догадаться, о чем тот ведёт речь, ибо он произносил одни и те же слова с того самого времени, как его старший кузен проводил их на станции в Йорке. Она никогда не забудет сэра Джейсона, стоявшего на платформе под потоком холодного английского дождя, который придавал его бежевому тренчу грязновато-коричневый оттенок и завивал волосы в кудрявые локоны чернильного цвета. Зонт оставался у него в руке нераскрытым. Блестели ли его глаза от нахлынувших слез, или то была иллюзия, которую порождали капли дождя на окне вагона, через которое Селия смотрела на него? Сэр Джейсон показался ей таким одиноким. Затем его широкие плечи напряглись, и он с деланным равнодушием отвернулся от двоих нервничавших пассажиров, ожидавших первого резкого толчка поезда перед отправлением. Кузен решительно зашагал прочь, и его силуэт стал уменьшаться. Почему Селия тревожилась о том, увидит ли его снова?

Не реагируя на исполненную надежды болтовню своего возлюбленного, Селия рассеянно кивала, в самом деле не соглашаясь с ним и не возражая ему. Несмотря на все, что произошло ранее, Колин оставался наивным, когда дело касалось его кузена. Что же до Селии, то любая наивность, которую она когда-то проявляла в отношении загадочного родственника Колина, исчезла давным-давно — точнее, с то о момента, как она впервые переступила порог Дома на Пустоши. Она не тешилась ребяческими надеждам, что сэру Джейсону надоела вся эта игра, и он по душевной доброте решил вывести обоих на путь к свободе, следовательно, подальше от своей порочной особы, а также вне досягаемости властей, поскольку те все еще преследовали Колина Хардвика за убийство, которое тот не совершал. Пусть даже следствие уже не велось с прежним рвением; минуло много месяцев и произошли другие убийства, которые надо было расследовать. А какой-то сумасшедший потрошитель как раз в это время свободно разгуливал на юге, оставив в качестве визитной карточки кровавый след от Глостера до Брайтона. Тем не менее бедный Колин не будет свободным до тех пор, пока остается на английской земле, — если только не объявится настоящий убийца, чего при создавшемся положении вряд ли можно было ожидать. Хотя Селия не хотела терять оптимизма, надеясь, что однажды это дело прекратят, она не могла избавиться от гнетущего чувства, что сэр Джейсон приложил руку к тому, чтобы оно появилось на свет. А пока поезд увозил их все дальше и дальше за пределы его досягаемости, она начала подумывать, что в конце концов Колин, возможно, прав — его кузен утомился от развратных игр.

В самом же деле сэр Джейсон Хардвик, похоже, начинал уставать лишь от одного — от бесконечной череды скучных дней и ночей на йоркширской пустоши. Разве он не твердил об этом? Его смелый план вывезти своего беглого кузена из страны возник не по душевной доброте, а из-за эгоистичного стремления переехать в более гостеприимное место, где можно удовлетворить свои потребности. Как же Колин мог подумать, что тот сполна насытился созревшим юным, телом Селии, а теперь всего лишь желает вернуть ее в руки младшего кузена? Сэр Джейсон не стал бы с риском для себя подделывать собственный паспорт и вклеивать маленькие черно-белые фотографии Колина с фальшивыми усами и Селии с поджатыми губами, если бы оба больше ему не были нужны. Его же могли посадить за подобное дело!

В действительности сэр Джейсон рассчитал все так точно, что в момент, когда пароход с этой парочкой причалит по расписанию к Булони, он сообщит о пропаже своего паспорта и обратится с просьбой выдать ему дубликат. Если, как Селии того очень хотелось, его родственник не собирался присоединиться к ним позднее, тогда зачем ему беспокоиться о том, чтобы заменить этот паспорт на новый? Селия догадывалась об истинной причине, хотя ее бедный, сбитый столку Колин ни о чем не подозревал.

Конечно, старший кузен совершил благородный поступок, предложив им свой паспорт с тем, чтобы оба могли путешествовать как сэр и миссис Хардвик. Но какой удар испытала Селия, когда узнала, что ее распутный похититель был женат, хотя и на совсем короткое время!

Сэр Джейсон не любил вспоминать о своем неудачном браке, не говоря о том, чтобы обсуждать его — да и в самом деле это вряд ли можно было назвать браком. Вивиан сумела аннулировать документ о вступлении в брак быстрее, чем он успел снова натянуть штаны. Новобрачным даже не удалось полностью насладиться брачной ночью в качестве мужа и жены, как эта глупышка сбежала накануне бракосочетания и бросилась в чересчур бережные объятия родителей. Сэру Джейсону и в голову не могло прийти, что такая кокетливая самочка откажет жениху в его желаниях. Частые похождения Вивиан, родившейся в титулованной семье из Северного Йоркшира, не являлись секретом в кругу сверстников, и он посчитал, что эта дамочка хорошо подготовлена к удовлетворению его прихотей. Эти губы, повторявшие давно истертые слова перед местным викарием, не принадлежали невинной девочке. Игривые слои белого атласа отнюдь не предназначались для того, чтобы целомудренно скрыть роскошные изгибы тела. Она выглядела словно ягненок, которого ведут на заклание, если бы не блеск в глазах. Даже раскрасневшийся от виски клоун в облачении викария догадывался, что она не отказывала себе в менее достойных удовольствиях, чем те, которые ей сулил только что испеченный муж.

online-knigi.com

Читать онлайн книгу «Корпоративные страсти» бесплатно — Страница 1

Кэрол Линн

Корпоративные страсти

Глава 1

– Видела того сексуального красавчика, которого мистер Брассил всем представил сегодня?

– Конечно, я видела его, – ответила Рейчел своей лучшей подруге Дот. – Он провел в офисе Шейна всё утро.

Рейчел практически уткнулась носом в стоявший перед ней салат. Одно дело почти два года вожделеть своего босса, и другое – испытывать те же чувства к его лучшему другу и, как она подозревала, любовнику. Рейчел вздохнула и воткнула вилку в помидорку черри. – Какой смысл? Мы обе знаем, что Шейн для меня недосягаем.

– Неужели? Из-за того, что он гей? Я даже не уверена, что эти слухи правдивы. Хочу сказать, что не раз замечала, как он смотрит на тебя, как будто не прочь раз или два залезть к тебе в трусики.

Рэйчел от неожиданности подавилась помидоркой и, схватившись за горло, закашлялась.

– Боже, Дот, ты пытаешься убить меня?

– Я просто хочу сказать, что мужчина, так смотрящий на женщину, не может быть стопроцентным геем.

Дот доела свой сэндвич и вытерла рот салфеткой.

– Я работаю на него почти два года, и, несмотря на мои многочисленные попытки соблазнить его, Шейн даже никогда не позволял себе называть меня по имени.

Внезапно потеряв аппетит, Рейчел встала и выбросила остатки обеда в мусорное ведро. Она поправила короткую белую юбку и надела бледно-розовый жакет. Рейчел знала, что выглядит великолепно. Она была заядлым шопоголиком. Могла жить в квартире размером с обувную коробку, но её гардероб оказался предметом зависти всех в офисе.

Дот нахмурилась:

– И почему у меня нет твоей фигуры? Это несправедливо, ты от природы получила великолепные данные, но даже их не используешь.

– В смысле, не использую? – Рейчел осмотрела свою короткую юбку и обтягивающую фигуру кофточку. – Если бы моя грудь была чуть больше, она лежала бы на твоих коленях.

– Да ладно, ты олицетворяешь горячий секс, но когда в последний раз кто-то катался на твоём аттракционе? Признайся, ты живешь как целомудренная монашка с тех самых пор, как встретила Шейна Брассила. – Дот выбросила остатки своего обеда в мусорное ведро и последовала за Рейчел к лифту.

Едва войдя внутрь, Рейчел провела руками по длинным каштановым волосам.

– Ничего не могу поделать, если по сравнению с Шейном все остальные мужчины кажутся мне мальчишками. Есть в нем что-то такое сильное и властное. Я отказываюсь довольствоваться кем-то менее лучшим и потому застряла с моим лучшим другом на батарейках.

По прибытии на пятый этаж Дот махнула рукой и направилась на своё рабочее место в бухгалтерию. Офис Рейчел находился на двенадцатом этаже, на пять этажей ниже пентхауса, в котором жил Шейн. При мысли о Шейне её дыхание участилось, грудь приподнималась и опускалась, словно приветствуя золотистую металлическую дверь впереди.

«Отлично, именно это мне и нужно сейчас».

Рейчел лихорадочно провела ладошками по обтягивающей кофточке, пытаясь успокоить разгоравшийся пожар страсти, но её соски набухли ещё сильнее, превратившись в жесткие бусинки. Обрадовавшись, что находится в лифте одна, Рейчел воспользовалась возможностью и сжала пальцами чувствительные кончики нежных жестких бутончиков, ощущая, как эхо удовольствия отразилось в лоне.

Двери лифта открылись, и прежде чем она успела убрать руки от груди, Шейн и Деймон вошли внутрь. Шейн придержал двери лифта и посмотрел на неё:

– У вас что-то случилось, мисс Эллерби?

Сглотнув комок, застрявший в пересохшем горле от пережитого унижения, пойманная на ласках в общественном месте, Рейчел прикрыла грудь руками.

– Нет, мистер Брассил. Я просто стряхивала крошки с кофты.

Деймон откровенно пялился на её грудь:

– Я был бы более чем счастлив помочь вам в этом.

Шейн отвесил Деймону подзатыльник:

– Перестань доставать моего ассистента. Не видишь, что ей и так неловко?

Деймон посмотрел на неё виновато:

– Сожалею, мисс Эллерби. У меня случайно вырвалось.

– Всё в порядке, мистер Джонсон. – Она вышла из лифта и обернулась к ним. – Вы вернетесь в офис после обеда, мистер Брассил?

– Да. Мы просто по-быстрому перекусим наверху. – Рейчел кивнула, и Шейн закрыл двери лифта.

* * * * *

Как только двери закрылись, Шейн обернулся к Деймону:

– О чем, чёрт возьми, ты думал? Я ждал вас обоих слишком долго, а ты чуть всё не испортил в первый же день.

Деймон обнял Шейна, едва лифт поднялся до пентхауса. Потянул Шейна за собой в фойе и поцеловал.

– Извини, но я не могу выбросить её из головы. Хочу сказать, что не мог не заметить её во время своих прошлых визитов. Когда ты предложишь ей присоединиться к нам? Чёрт, я ни о чем другом думать не могу.

– Даже обо мне? – поддразнил Шейн. Он знал, что Деймон его любит, но хотел бы услышать от него эти слова.

Деймон обхватил рукой цвета молочного шоколада щеку Шейна:

– Я люблю тебя.

Шейн прижался щекой к ладони Деймона. Боже, когда-то он отпустил этого мужчину.

– Без тебя было тяжело. Два года слишком долгий срок, а редкие телефонные звонки и ещё более редкие визиты не удовлетворяли меня. Я счастлив, что, наконец-то, мне удалось уговорить тебя вернуться из Лондона. «Брассил Индастриз» приобрел отличного вице-президента, а я вернул тебя в свою постель, где тебе и место.

Ежедневная работа бок о бок с Рейчел стала для Шейна адской пыткой.

Его руки зудели от желания приласкать её сладкие изгибы, но он обещал Деймону подождать. И сейчас, когда его любимый навсегда вернулся в его объятия, это почти казалось сном.

Кончиком умелого языка Деймон провел по краешку губ Шейна.

– Всегда хотел остаться с тобой, мне просто нужно было доказать, что я достоин стать вице-президентом. И сейчас, когда я спас корпорацию «Хантингтон» от банкротства, знаю, что заслужил это.

Приоткрыв рот, Шейн позволил Деймону скользнуть языком внутрь.

Их губы слились в страстном поцелуе.

Шейн притянул любимого поближе, их поцелуй превратился в страстную битву губ и зубов.

– Жажду тебя.

– Всегда. – Деймон сдернул с плеч Шейна дорогой, сшитый на заказ пиджак. Ослабил галстук и принялся расстегивать белоснежную рубашку.

Шейн потянулся к ремню на брюках Деймона. Отбросив его в сторону, Шейн расстегнул молнию и спустил брюки Деймона, который в тоже время стянул с него рубашку.

Встав на колени, Шейн со страстью рассматривал огромный черный член любовника.

– Соскучился по тебе, – прошептал он и поцеловал вершинку стальной эрекции Деймона. Затем Шейн провел языком по большой грибовидной головке и улыбнулся, услышав стон Деймона.

– Ты скучал по мне или по моему члену? – ухмыльнулся Деймон, проводя рукой по волосам Шейна.

– По обоим, – поддразнил Шейн и снова прошелся пальцами по члену Деймона.

– Сделай это, детка. – Деймон всадил член глубоко в горло Шейна и через голову сорвал с себя рубашку-поло. – Да, чёрт возьми, так хорошо, – простонал Деймон, трахая рот любовника.

Шейн провел руками вверх по мускулистым бедрам Деймона и обхватил ладонями его ягодицы. Сжал их, когда Деймон стиснул в кулаке волосы Шейна. Раздвинув ягодицы любовника, Шейн приласкал сжатое колечко ануса, а затем вошел внутрь сначала одним, а затем двумя пальцами.

Отсутствие смазки, казалось, ещё больше возбудило Деймона. Шейн про себя улыбнулся, прекрасно понимая, что его любовник наслаждался этим незначительной болью. Затем Шейн провел подушечкой пальца по гладкой предстательной железе.

Деймон предупреждающе зарычал и кончил в горло Шейна.

– Слишком долгое воздержание. Ох ,чёрт, как же я жаждал этого.

Но Шейн ещё не закончил с задницей Деймона. Он опустил своего большого любовника на пол и, поставив на четвереньки, прижался к нему сзади, опираясь руками о его плечи, затем поцеловал Деймона в шею.

– Ты позволишь мне оттрахать твою задницу, дорогой? Хочешь, чтобы я достал смазку? – Шейн продолжал умело ласкать дырочку Деймона сухими пальцами, другой рукой быстро спуская собственные брюки.

– Используй слюну. Не смогу дождаться смазки. – Деймон толкнулся назад, сильнее насаживаясь на пальцы любовника.

Шейн застонал и, облизнув пальцы, ввел их в задницу Деймона. Затем вытащил их, сплюнул на руку и снова застонал, размазывая слюну вверх и вниз по своему пульсирующему члену.

– Трахну тебя сейчас. – Он убрал пальцы и одним жестким толчком погрузился в задницу любовника по самые яйца. – Дерьмо.

Деймон начала двигаться, скользя по члену Шейна вперед-назад.

– Так хорошо. Снова стать жестким для тебя.

Удерживая возлюбленного за бедра, Шейн на бешеной скорости его трахал. Звук от хлопающих по заднице Деймона яиц Шейна заполнил огромную комнату.

Со стоном Деймон опустил широкие плечи на плюшевый ковер. Шейн видел, как любовник потянулся рукой к паху.

– Собираешься подрочить для меня? – спросил Шейн, хлопнув Деймона по заднице, а затем погладил чуть покрасневшую кожу.

Деймон застонал и задвигался быстрее.

– Да, детка, трахни меня сильнее, – простонал он.

Двигаясь всё быстрее и быстрее, Шейн наконец вскрикнул и выстрелил семенем глубоко внутри любимого. Низкое рычание Деймона возвестило о его собственном оргазме.

Деймон прижался к любовнику спиной:

– Лучше бы тебе не падать на меня, иначе мы заляпаем спермой весь твой красивый ковер.

Шейн рассмеялся и перекатился на спину.

– Ох, черт. Как же я по тебе скучал.

Деймон собрал пальцами разбрызганную по собственной груди и шее сперму, протянул руку ко рту Шейна, а когда тот застонал и охотно слизал вкусные сливки, вздохнул:

– Хорошо снова оказаться дома.

Облизав пальцы любовника, Шейн слился с ним в глубоком поцелуе, делясь терпким ароматом страсти. Поглаживая шоколадную кожу Деймона, Шейн продолжал целовать его лицо и шею. Спустился вниз, вылизывая испачканную липким семенем грудь любовника.

Шейн уткнулся носом в подмышки Деймона.

– Обожаю твой запах. – Посмотрев на часы Деймона, Шейн застонал. – Нам лучше принять душ и вернуться в офис. Я запланировал встречу с руководителями отделов, чтобы представить тебя. – Он встал и протянул любовнику руку.

Приняв её, Деймон поднялся с ковра:

– Какие у нас планы в отношении Рейчел? Просто подойдем и скажем, что хотим её?

Шейн направлялся в душ, когда почувствовал руку на своей заднице.

– Снова загорал обнаженным, детка. Некоторые вещи остаются неизменными. – Когда они забрались в душ, Деймон снова шлепнул Шейна по заднице.

– Какой смысл иметь патио на крыше, если не можешь время от времени там позагорать? – Шейн провел намыленными руками вверх-вниз по мускулистому телу Деймона с такой же любовью, с какой вымыли его самого.

Деймон уделил особое внимание тщательно выбритому паху Шейна.

– Возвращаясь к теме нашего разговора... – Деймон слегка сжал ладонью член Шейна. – Думаю, нам просто нужно подойти к Рейчел и рассказать, что мы её хотим. Я заметил, как она смотрит на нас. Так что не думаю, что она будет против этой идеи.

– Я знаю, что она не будет против. Эта маленькая лисичка своими короткими юбками и обтягивающими кофточками с низким вырезом дразнит мой член почти два года. Но если мы будем действовать слишком быстро, она подумает, что нас интересует лишь незначительная интрижка. Я же хочу с ней большего.

– Знаю, наслушался об этом за последние полтора года, и сейчас, когда я вернулся домой, у нас есть шанс. Нам просто нужно выяснить, как дать понять ей, что мы заинтересованы в большем, чем интрижка на один раз. Если поспешим, можем её испугать. Давай просто перестанем скрывать свою страсть к ней, и позволим природе взять своё, – сказал Деймон, намыливая Шейна между ягодиц.

– В твоих словах есть смысл. Ты видел, её соски едва не проткнули кофточку... – Шейн покачал головой. – Я бы сказал, что она созрела.

Они закончили принимать душ, вытерлись и быстро оделись. Стоя у лифта, Шейн одной рукой набирал на панели код безопасности, а другой держал за руку Деймона. Кажется, он не насытился. Любое прикосновение к Деймону всегда возбуждало Шейна.

Деймон поцеловал любимого в шею:

– Во сколько встреча?

– В два часа. В конференц-зале. Я уже попросил Рейчел всё подготовить и присутствовать, чтобы сделать кое-какие заметки.

Они вошли в лифт, и Шейн нажал на цифру двенадцать. Выйдя на нужном этаже, они отправились в офис.

Шейн открыл двери в приемную. За столом ассистента, где обычно сидела Рейчел, оказалось пусто. Шейн взглянул на Деймона и пожал плечами:

– Возможно, она вышла в туалет. Пошли, распакуем вещи в твоем новом офисе.

Прежде чем предложить Деймону эту работу, Шейн расширил и перестроил офис. Шейн всегда знал, что любимый вернется к нему. Деймон, слишком упертый и гордый, решил самостоятельно построить карьеру в Лондоне, прежде чем вернуться домой.

Сейчас, осматривая офис президента компании, состоящий из трех кабинетов, Шейн усмехнулся. Идеальная обстановка для того, что задумали они с Деймоном. Приемная, где работала Рейчел, выходила в общий коридор. Одна стена полностью состояла из прочного матового стекла, вроде бы прозрачного, и тем не менее, никто из коридора не мог разглядеть происходящее в кабинете. По обе стороны от стола Рейчел находились офисы Шейна и Деймона, оборудованные всем необходимым, в том числе и отдельными ванными. Шейн помогал Деймону разбирать коробки и расставлять книги на полках из красного дерева, одновременно любуясь его мускулами.

– Ты чертовский сексуальный.

Деймон, расставляющий книги на верхней полке, застыл, а потом усмехнулся:

– В Лондоне я ничего не делал, только работал и думал о тебе.

Шейн облизнул губы:

– Хороший ответ.

Кто-то вошел в офис. Шейн подмигнул:

– Шоу начинается.

Он вышел через открытую дверь в приемную. Рейчел как раз садилась за свой стол и вздрогнула при виде босса.

– Вы в порядке? Вы слегка покраснели. – Шейн засунул руки в карманы, привлекая её внимание к полувозбужденому члену.

Рейчел сглотнула и отвела взгляд.

– Я в порядке, мистер Брассил. И договорилась о напитках для встречи в конференц-зале.

Шейн наблюдал, как Рейчел ерзает в кресле. Она была без жакета, и жесткие бусинки сосков просматривались сквозь обтягивающую кофточку. Боже, как же он обожал её обтягивающие кофточки. Деймон вышел в приемную и тоже не терял зря времени. Он уселся на стул перед столом Рейчел и отставил в сторону ногу. Эрекция четко выделялась под брюками из темно-серой шерсти. Сейчас он просто дразнил их бедную девочку.

Откинувшись на стуле, Деймон наблюдал, как она что-то пытается печатать на компьютере и старается не пялиться на эрекцию, которую он намеренно демонстрировал.

– Над чем вы работаете?

Рейчел вскинула голову и тут же её опустила, слегка поерзала в кресле.

– Просто разбираюсь с перепиской, которую мистер Брассил поручил мне сегодня утром. Я не уверена, сколько у меня останется времени после совещания, и хотела бы всё закончить сегодня. Я передала секретарскому отделу всю оставшуюся часть дел на день, но мистер Брассил любит, чтобы я сама занималась его перепиской.

Деймон встал, подошел к Рейчел и встал у неё за спиной. Он склонился к ней, потираясь грудью об её плечо, под предлогом того чтобы взглянуть на экран её компьютера.

Черт, подумал Шейн, этот мужик просто мастер соблазнения.

– Шейн рассказывал вам обо мне? – спросил Деймон.

Рейчел внезапно закашлялась. Деймон хлопал её по спине до тех пор, пока кашель не прекратился, а затем провел по ней огромной ладонью:

– Вы в порядке?

Рейчел кивнула и махнула рукой, показывая, что с ней действительно всё в порядке.

– Я не понимаю, о чем вы, мистер Джонс?

Стоя у стола, Шейн наблюдал, как она сжимает бедра. Улыбнулся и подмигнул Деймону. Рейчел возбудилась и буквально истекала влагой. Отлично.

– Я про пост вице-президента, который, наконец-то, принял. – Когда Рейчел обернулась и посмотрела на него, он улыбнулся. – И разделю вас с Шейном. – Он направился обратно в свой кабинет, на пороге остановился и обернулся к Рейчел. – Я хотел сказать, что вы будете и моим ассистентом тоже. – Он вошел в кабинет и закрыл дверь.

Шейн едва скрыл улыбку, когда растерянная Рейчел взглянула на него:

– Мистер Джонсон новый вице-президент?

Кивнув, Шейн присел на край её стола:

– Я знаком с Деймоном ещё с тех пор, как мы были соседями по комнате в колледже. Я годами уговаривал его работать со мной, но он сначала захотел сам сделать себе имя в деловом мире. Деймон только вчера вернулся из Лондона. Надеюсь, вы дадите понять, что ему здесь рады, мисс Эллерби. Он очень особенный для меня.

Рейчел облизнула губы:

– Конечно, мистер Брассил. Но я едва справляюсь с вашей корреспонденцией, как же успею вести дела ещё и мистера Джонсона?

Шейн потер подбородок:

– Позвоните в отдел кадров и попросите нанять другого секретаря. В секретарском отделе есть пустой стол, не так ли?

– Да. Я сообщу им об обязанностях нового секретаря, чтобы они имели представление о том, какая у него должна быть квалификация.

Шейн провел рукой по подбородку, груди, разгладил галстук и снова привлек внимание к возбужденному члену.

Затем посмотрел Рейчел в глаза:

– Думаю, что передам в секретариат все дела, кроме более личных, касающихся меня и Деймона. Вы по-прежнему будете вести нашу корреспонденцию, в том числе и конфиденциальную. Остальным займется секретариат. Справедливо?

– Да, мистер Брассил.

* * * * *

Как только Шейн вернулся в свой кабинет, Рейчел облегченно выдохнула. Вот дерьмо. Как она будет работать с двумя сгустками тестостерона в таком маленьком пространстве? Ей и раньше приходилось снимать напряжение в ноющем от желания лоне в туалете. С Шейном и Деймоном у неё не было ни единого шанса. Достав промокшие трусики из ящика стола, куда спрятала их, услышав, как вошел Шейн, Рейчел открыла большую сумку и спрятала туда светло-розовые танго. Сидеть на рабочем месте без нижнего белья казалось странным, но всё же лучше, чем в промокших насквозь трусиках.

Рейчел закончила печатать письма и отправила их по адресатам. Взглянув на часы, заметила, что уже без десяти два. Схватила косметичку и пошла в дамскую комнату освежиться перед собранием.

Вернувшись в офис, увидела, что двери в кабинеты Деймона и Шейна открыты, но их самих нигде не было видно. Она схватила блокнот и поспешила на совещание. Как только она открыла дверь в конференц-зал, на неё посмотрели две дюжины пар глаз. Кажется, все ждали только её. Она осмотрела стол в поисках свободного места.

Деймон приглашающе поднял руку.

– Садитесь здесь, мисс Эллерби. – Он указал на стул, стоявший между ним и креслом президента компании, где всегда сидел Шейн.

Кивнув головой, Рейчел обошла стол и села на свободное место. Она слегка склонилась к Деймону:

– Извините, я опоздала.

Покачав головой, Деймон посмотрел на Шейн, стоявшего чуть в стороне и разговаривавшего с начальником отдела маркетинга.

– Шейн всё равно ещё обсуждает какие-то дела. – Деймон, и так сидевший довольно близко к Рейчел, склонился к ней и прошептал: – У вас красивые темно-зеленые глаза, напоминающие цветом вечно-зеленые деревья.

Рейчел не знала, что ответить.

«Можно ли мне облизать вас всего, похоже, не подходит».

– Спасибо.

Затем Шейн занял место во главе стола и начал совещание, представив всем нового вице-президента «Брассил Индастриз». Шейн подробно рассказал об обязанностях Деймона в компании, прежде чем дать слово новому вице-президенту. Деймон встал, поблагодарил Шейна за представленную ему возможность и немного рассказал о себе. Закончив речь, снова уселся рядом с Рейчел.

Остальная часть совещания прошла относительно спокойно, и, слава богу, закончилась на пятнадцать минут раньше. Шейн отпустил Рейчел, и она ухватилась за эту возможность. Эти двое мужчин, находясь рядом с ней, определенно имели влияние на её лоно.

* * * * *

Следующие несколько дней показались Рейчел пыткой. Каждый раз, куда бы она не посмотрела, там оказывался один из её боссов, которые выглядели так, что их хотелось съесть.

– Вы знаете, где находится файл «Калумет»? —спросил Деймон, высунув голову из дверей своего кабинета.

– Минутку, мистер Джонсон, я сейчас его найду.

Рейчел сохранила напечатанное на компьютере и встала.

В обычное время она бы просто объяснила ему, где лежит файл, но вот уже несколько дней не могла как следует сосредоточиться на работе, ей повезет, если она отыщет потерянный файл.

Зайдя в маленькое архив, Рейчел удивилась, обнаружив, что Деймон последовал за ней.

– Я сейчас принесу его вам, – сказала она.

Хранилище заполнилось легким цитрусовым ароматом его парфюма.

– Отлично, – ответил Деймон.

Рейчел открыла нужный ящик. И только начала просматривать файлы, как ощутила Деймона, стоявшего очень близко к ней.

– Возможно, если вы объясните мне систему хранения файлов, в следующий раз я поищу сам.

Кожа Рейчел покрылась мурашками, когда Деймон практически прижался к ней сзади. Её колени почти подогнулись, едва Деймон уткнулся лицом ей в шею.

– Вы так хорошо пахнете, – прошептал он.

– Спасибо. – Рейчел едва не подпрыгнула от радости, когда, наконец-то, файл «Калумет» нашелся. – Вот он, – сказала она, вытаскивая папку. – Вам просто нужно искать в алфавитном порядке. Если день не особенно занятой, обычно я расставляю их, как положено.

Деймон потянулся за файлом и задел рукой её грудь.

– Спасибо, – произнес он, прежде чем выйти из архива.

После того как босс закрылся в своем кабинете, Рейчел понадежнее прикрыла двери в хранилище. Её тело горело. Дерьмо. Она вытащила из заранее припасенной коробки на одной из полок несколько гигиенических салфеток и вытерла своё истекающее влагой лоно.

Рейчел понимала, нужно что-то изменить. Она не могла работать и в то же время думать о двух сексуальных мужчинах, с которыми делила офис. Вспоминая о Деймоне, она сжала бедра. Становилось всё более очевидным, что он заигрывал с ней.

Рейчел прикусила губу. Она хотела поговорить с Шейном, но что она могла сказать? Последнее, что она хотела, – это привлечь к себе внимание и разрушить отношения между Шейном и Деймоном. Через несколько дней она уже не сомневалась в том, что эти двое – любовники. Она часто слышала, как они шептались между собой, замечала тайные взгляды и прикосновения, в основном тогда, когда они думали, что она их не видит.

От громкого стука в дверь она вздрогнула. Рейчел быстро выбросила влажную салфетку в мусорку.

– Да? – спросила она приоткрывая дверь.

– Всё в порядке? – спросил Шейн.

– Да. Я просто протирала пыль в хранилище.

Шейн кивнул:

– Я созвал экстренное совещание, чтобы обсудить сделку по «Сандерс Электроникс». Мне нужно, чтобы вы сделали заметки.

– Я отдам распоряжение подготовить конференц-зал, – сказала Рейчел, протискиваясь мимо Шейна.

* * * * *

Когда Рейчел вошла в конференц-зал, единственное свободное место снова оказалось между Деймоном и Шейном. Глубоко вздохнув, Рейчел села и осторожно улыбнулась Деймону. Он склонился к ней и прошептал на ухо:

– Вы сегодня попозже свободны?

Глаза Рейчел заблестели, она прикусила губу.

– Что?

Деймон опустил руку под стол и погладил её бедро. От прикосновения к обнаженной коже Рейчел мгновенно сдвинула ноги, зажав между ними теплую ладонь Деймона.

– Свободны ли вы сегодня, или я слишком тороплюсь? – снова спросил Деймон.

Рейчел посмотрела на сидящих вокруг стола начальников отделов. Все они, казалось, болтали между собой в ожидании начала совещания. От ощущения большой теплой ладони, зажатой в ловушке между её бедрами, её лоно словно плавилось. Рейчел сглотнула и хотела ответить, но её прервал голос Шейна.

– Думаю, все собрались, – сказал Шейн. – Начнем?

Все согласились, и Шейн начал совещание, а Деймон убрал руку.

Рейчел старалась сосредоточиться на том, что говорил Шейн, делать точные записи, но все мысли вылетели у неё из головы, стоило теплой ладони Деймона снова опуститься на её обнаженные бедра. Все, за исключением очень, очень плохих мыслей. Не отрываясь от записей, Рейчел молча раздвинула ноги.

«Не могу поверить, что на самом деле делаю это».

Рейчел взглянула на Деймона, услышав вырвавшийся у него низкий стон. Босс пытался замаскировать стон кашлем, но Рейчел знала, что слышала его. От этого она возбудилась сильнее и шире раздвинула ноги.

Деймон скользнул ладонью вверх по её бедру, найдя дорогу к её складочкам. Он, должно быть, понял, что Рейчел без трусиков, потому что она услышала ещё один стон, а затем кашель.

Рейчел посмотрела на Шейна, тот замолчал и уставился на них обоих.

– Холодной водички, Деймон? Промочить горло?

Деймон бросил на Шейна многозначительный взгляд:

– Да. Мне не помешает что-то очень влажное.

Теперь закашлялся Шейн. Он посмотрел на сидящего за столом Билла, рядом с которым стоял столик с бутылочками воды.

– Эй, Билл, ты не передашь Деймону водички?

Билл, жаждущий угодить боссу, откинулся назад и достал бутылку с водой. Передал её Джиму, сидящему слева от него, и бутылку передали дальше по столу. Деймон убрал руку из-под юбки Рейчел и взял охлажденную воду.

– Спасибо. – Он посмотрел на Шейна и ухмыльнулся. – Извини.

* * * * *

После совещания Рейчел вернулась на своё рабочее место перепечатывать записи. Она уже наполовину всё сделала, когда вошли Деймон и Шейн. Как только Деймон прошел в свой кабинет и прикрыл за собой двери, Рейчел вздохнула с облегчением. Она снова начала печатать, но остановилась, почувствовав, что Шейн пристально её изучает.

Она посмотрела на него:

– Вам что-то нужно, мистер Брассил?

– Да, вообще-то, я хочу поговорить с вами в моем кабинете.

Шейн развернулся и пошел в свой офис, даже не проверив, последовала ли она за ним.

Рейчел показалось, что её сейчас стошнит. Знает ли он, что вытворял Деймон на совещании?

– Боже мой, меня уволят? —прошептала Рейчел себе под нос. Она встала, разгладила несуществующие складочки на юбке и последовала за Шейном. Остановилась перед его столом и прикусила губу. – Вы хотели меня видеть?

Шейн обернулся от окна во всю стену. Засунул руки в карманы брюк и направился к ней.

Рейчел стыдливо опустила голову, как приговоренный на плахе в ожидании, когда упадет топор.

– Как долго вы работаете на меня? – Он обошел вокруг стола и остановился позади неё.

– Почти два года, сэр. – Она оперлась руками о край стола, опасаясь, что иначе просто упадет.

– И за всё это время я хоть раз отнесся к вам неподобающим образом? – Шейн ещё ближе подошел к ней.

– Нет, сэр. Вы всегда были идеальным боссом. Работать с вами одно удовольствие.

– Я позвал вас, потому что знаю, что вы с Деймоном вытворяли на совещании.

Едва Рейчел начала извиняться, как Шейн остановил её. Он снова приблизился к ней, провел ладонью по её спине.

– Я хочу знать, тебе понравилось?

Голова Рейчел закружилась. Что, черт возьми, происходит?

Когда она ничего не ответила, Шейн шагнул к ней ещё ближе, наклонился и прошептал ей на ухо:

– Почему я никогда не получал доступа в твои трусики, Рейчел?

1 2 3 4 5 6 7

www.litlib.net

Читать онлайн книгу «Освобожденная страсть» бесплатно — Страница 1

Предупреждение! Книга содержит постельные сцены и ненормативную лексику!

Глава 1

"Когда садишься ужинать с демоном, лучше взять ложку подлиннее."

Нэвджот Сингх Сидху.

Из всех вещей на земле Фантом хорошо делал только три: охотился, сражался и трахался. И он собирался сделать все это сегодня, именно в этом порядке.

Фантом ждал, притаившись на крыше магазина, принадлежавшего иммигрантам, по всей видимости, приехавших из такой дерьмовой страны, что насилие на улицах Браунсвилля и Бруклина их совсем не беспокоило. Он выслеживал членов банды, чуя их агрессию и жажду крови. Фантом и сам испытывал подобные чувства, и как любой хищник, он тщательно выбирал жертву, но в отличие от других никогда не трогал слабых и стариков.

Черта с два. Он выбирал самых сильных, самых крупных и самых опасных. Фантом любил свою пинту крови щедро сдобренную адреналином. Но, к сожалению, сегодня он не мог совершить убийства, так как уже исчерпал свой лимит – один человек в месяц, установленный Советом Вампиров – и ни за что на свете не превысит его. Странно, что мужчина вообще волновался об этом, учитывая, что десять месяцев назад Фантом счастливо прошел свое Перерождение, которое должно было сделать из него монстра, действующего только на голом инстинкте, единственной целью которого было поиметь, как можно больше демониц, чтобы оплодотворить их.

А дополнительным бонусом Перерождения был и тот факт, что после него мужчины–демоны – Семинусы сосредотачивали свое внимание только на сексуальном влечении, мало заботясь о чем–то ещё. Но не Фантом, ведь он был еще и вампиром – убийство было у него в крови. Именно так.

Страстно желая начать новую жизнь, Фантом нашел способ приблизить свое Изменение. К сожалению, оно ни черта не изменило. О, он по–прежнему хотел трахать женщин, но в этом не было ничего нового, кроме возможности оплодотворить их. Ну и ещё, чтобы преуспеть, Фантом должен был перевоплощаться в мужчину их вида, потому что никакая женщина на Земле или в Преисподней – царстве демонов в центре нашей планеты, сознательно не ляжет в постель с прошедшим Перерождение демоном – Семинусом. Никто не хотел производить на свет чистокровных Семинусов, несмотря на смешанные гены. Поэтому, да, кое–что изменилось, но этого было не достаточно. Фантом все еще помнил ужасы своего прошлого. Он по–прежнему заботился о своих братьях и больнице, которую они вместе основали. Хотя периодически и сомневался, что именно хуже?

Фантом принюхался, почуяв запах недавно прошедшего дождя, вонь несвежей мочи, гниющего мусора и пряной гаитянской кухни из расположенной неподалеку лачуги. Темнота окутывала его, скрывая в тени, а холодный январский бриз хоть и развевал его длинные до плеч волосы, но так и не смог остудить жар в венах. Вампир мог быть самим воплощением терпения, в ожидании своей добычи, но это не означало, что внутри он не дрожал от предвкушения, и всё потому, что это были не обычные гангстеры, на которых он охотился. Нет, "Красные"[1], "Калеки"[2] и "Латинские короли" были ничто по сравнению с беспощадно жестокими "Упырями."

Одно только их имя заставляло губы Фантома скривиться в беззвучном рычании. "Упыри" функционировали как любая другая уличная банда, только вот за ниточки их дергали вампиры. Они использовали человеческих прихвостней, чтобы совершать преступления, добывать кровь, и когда было нужно, устраивать бои без правил, а также брать всю вину на себя при полицейской облаве. За их службу и жертвы, люди верили, что будут вознаграждены вечной жизнью.

Идиоты.

Большинство вампиров придерживались строгих правил относительно превращения людей. И так как вампиру разрешалось обратить только несколько человек в течение всей жизни, то он не тратил впустую эту возможность на жалких гангстеров. Конечно же, последние об этом не знали. Они господствовали на улицах. Их татуировки в виде окровавленных клыков и алые с золотом банданы, просто вопили, предупреждая других. Никто не связывался с "Упырями".

Никто, кроме Фантома.

И вот они появились. Их было семеро. Они расхаживали с деловым видом и болтали всякую ерунду.

Представление начинается.

Фантом выпрямился во весь свой двухметровый рост и, спрыгнув с пятиметровой высоты, приземлился прямо перед ними.

– Эй, задницы. Как дела?

Главарь, коренастый белый парень с банданой, обернутой вокруг его луковообразной головы, сделал шаг назад, но спрятал свое удивление, грязно выругавшись.

– Какого хрена? – Один из панков, низкий, толстый с крючковатым носом тролля, не в буквальном смысле, к сожалению, потому, что тогда Фантом мог бы безнаказанно убить его, вытащил нож из кармана своей куртки. Фантом засмеялся, а остальные повторили маневр своего приятеля. Фантом засмеялся еще громче.

– Отбросы человеческого общества всегда забавляли меня, – сказал Фантом. – Крыса с оружием. Хотя крысы умнее, но на вкус они отвратительны.

Главарь выхватил пистолет из заднего кармана обвисших штанов.

– Ты что, гребаный придурок, смерти захотел?

Фантом ухмыльнулся.

– Ты правильно понял. Только я хочу твоей смерти. – И он заехал кулаком главарю в лицо. Тот отшатнулся и ухватился руками за сломанный, кровоточащий нос. Аромат крови ударил в ноздри Фантома, возбуждая все его чувства, и не только его. Два гангстера, стоящие позади, почуяв запах крови, стали оглядываться по сторонам.

Вампиры.

Темнокожий мужчина и латино–американская женщина, одетые, как и остальные: в мешковатые джинсы, толстовки и потрепанные кроссовки.

Бинго, детка.

Несмотря ни на что, Фантом все–таки получит возможность убить кого–то сегодня. Прежде, чем кто–то из ошеломленных людей смог прийти в себя, Фантом кинулся вниз по улице. Ожесточенная стрельба раздавалась ему вслед, когда они начали преследование. Он замедлился, подпуская гангстеров ближе. Вспрыгнул на мусорный контейнер, потом на крышу дома и затаился, пока преследователи не пробежали мимо. Их ярость оставляла ароматный след, по которому можно было с закрытыми глазами идти за ними, не боясь потерять из виду, но вместо этого, Фантом спрыгнул на землю и использовал свое инфракрасное зрение вампира, чтобы видеть их впереди себя в самых темных закоулках. Он ненавидел использовать любые из своих вампирских способностей, будь то супер–скорость или сила, но больше всего он презирал свое супер–зрение. Презирал, потому, что он не был рожден с ним. Он приобрел его двадцать два года спустя, когда Призрак пересадил ему эти глаза почти восемьдесят лет назад. Каждый раз, когда Фантом смотрелся в зеркало и видел эти нежно–голубые глаза, в его памяти всплывали пытки и боль, которые предшествовали этим новым гляделкам.

Он мысленно пнул себя за то, что позволил отвлечься на прошлое. Итак, охота началась. Бесшумно, как всегда. Обычно, он бы сначала уничтожил вампира, но тролль просто бежал впереди него, раздражая, пыхтя и сильно отставая от других. Фантом атаковал, выбивая воздух из легких коренастого человека, и оставив его без сознания за грудой коробок, кинулся вслед за мужчиной–вампиром, который явно считал, что преимущество на его стороне. Всеми способами он удерживал себя прямо под ярким светом уличного фонаря, в то время как вампир подкрадывался ближе.

Ближе... ближе... да. Фантом резко крутанулся и стал яростно избивать массивное тело мужчины. У вампира не было шанса нанести хотя бы один ответный удар. И как только Фантом оттеснил его в темный переход, то сразу же сбил с ног.

С коленом прижатым к животу мужчины и одной рукой на его горле, Фантом вытащил кол из кобуры с оружием, пристегнутым под его кожаным жакетом.

– Что, – мужчина задыхался, широко распахнув глаза от ужаса. – Что... ты... такое?

– Приятель, иногда я задаю себе тот же самый вопрос.

Он всадил в него кол. Фантом не стал смотреть на шоу, под названием – «распад вампира». Там оставался еще один на очереди к уничтожению. Предвкушение разливалось по его венам, когда он преследовал женщину по улицам и переулкам. Как и мужчина, она верила, что охотится, но Фантом застал ее врасплох, когда та кралась в темноте позади здания. Он впечатал ее в стену и поднял за горло так, что она не доставала ногами до земли.

– Это было слишком легко, – сказал Фантом. – Чему Совет Вампиров учит новичков в наши дни?

– Я не новичок. – Ее голос был низким, обольстительным мурлыканьем, и в то время как говорила, она подняла ноги, чтобы обернуть их вокруг бедер Фантома.

– Я покажу тебе. – Аромат похоти исходил от нее волнами. Его тело инкуба ответило, твердея и воспламеняясь, но он скорее бы убил себя, чем трахнул вампира или человека, хотя у него были совсем другие причины, чтобы не укладывать человеческих женщин в постель. Он наклонился вперед так, чтобы его губы коснулись ее уха, которое было проколото по всей длине.

– Не заинтересован, – прорычал он, но, тем не менее, она изогнулась в его сторону, под действием феромонов инкуба...

«Ты не должен играть со своей едой». Голос Призрака звучал у него в голове, но Фантом проигнорировал его так же, как и большинство из того, что говорили ему братья. Он намеревался поужинать этой женщиной.

– Ты дурачишь меня? – сказала она, потирая бедрами его эрекцию.

– Возможно, ты нуждаешься в некотором доказательстве. – Фантом отодвинулся назад и продемонстрировал ей деревянный кол. Ее глаза широко распахнулись от ужаса.

– Пожалуйста... – вампирша сглотнула, ее горло конвульсивно сжалось под его ладонью. Ее тело поникло как увядающий цветок, и соблазнительница в ней быстро исчезла.

– Пожалуйста. Просто... сделай это быстро. – Он моргнул, так как ожидал, что она скорее будет молить его о пощаде. Фантом встретил ее дикий пристальный взгляд и медленно, с болезненным чувством страха передвинул пальцы у нее на шее. Из под воротника ее толстовки показался рисунок.

Черт.

Он засунул кол назад в карман и потянул ее свитер в сторону, обнажая татуировку размером с его кулак. Метка раба. Не просто какая–то метка раба. Скрещенные кости– были меткой Низул, самых жестоких торговцев демонами–рабами. Эта женщина, должно быть, боролась за жизнь в аду черт знает сколько времени. Так или иначе, она получила свою свободу, вероятно сбежав…, и теперь она делала все от нее зависящее, чтобы выжить.

Она страдала. Возможно, продолжала страдать даже сейчас. Что–то скрутилось у него в животе, и когда он, не осознавая, опустил ее на землю, то идентифицировал это странное чувство.

Симпатия.

– Уходи, – сказал он грубо. – Пока я не передумал.

Она убралась оттуда к чертовой матери, и Фантом следом за ней. Смущенный не типичным для себя проявлением милосердия, он мысленно отбросил этот инцидент в сторону. Ему нужно было вернуться к своей задаче. Ему нужно было питаться. Ему нужно было причинить кому–то боль.

Панки разделились, поэтому Фантому пришлось выслеживать и атаковать одного за другим, действуя почти механически, пока не остался только главарь. Где–то поблизости прогремел выстрел, обычное дело в этой части города, настолько, что Фантом сомневался, что кто–то вызовет копов. Главарь находился впереди, вышагивая перед витринами магазинов. Надрывным от возбуждения голосом он выкрикивал приказы кому–то по сотовому телефону.

– Эй, мешок с дерьмом, – крикнул ему Фантом. – Я здесь! Тебе помогло бы, если бы я надел на себя неоновую вывеску? – С покрасневшим от ярости лицом главарь кинулся за Фантомом в переулок. Пробежав полпути, он резко развернулся. Гангстер вытащил пистолет, но Фантом успел разоружить его раньше, чем тот успел моргнуть. Пистолет заскользил по влажному тротуару, когда Фантом впечатал парня спиной в стену и прижал свою руку к его толстой шее.

– Я разочарован, – сказал Фантом, растягивая слова. – Я ожидал большего от схватки. Я действительно хотел немного отбить тебя перед тем, как съесть. Когда вы парни уже поймете, что никакое оружие не заменит хороших навыков рукопашного боя?

– Да имел я тебя, – и парень плюнул в него.

– Такого парня как я? – Фантом улыбнулся, наклоняясь так, чтобы его губы коснулись щеки парня. – Размечтался.

Гнев внутри него заставлял улыбнуться еще шире. Он вдохнул аромат человека: злость с дразнящей ноткой страха. Голод заревел в Фантоме, и его клыки удлинились.

Время игр закончилось.

Он погрузил клыки в горло гангстера. Теплая, шелковистая кровь заполнила его рот, и после нескольких судорог, его добыча притихла. Фантом мог использовать свой дар Семинуса, чтобы заполнить голову человека счастьем, приятными видениями, но этот чувак был мерзавцем. Вещи, которые он делал, вспыхивали в мозгу Фантома в хронологическом порядке.

Конечно же, Фантом не был ангелом, хотя он и внушал ложь один или десять раз, но за исключением членов Эгиды, он не причинял вред человеческим женщинам и детям. Этот парень... что ж, Фантому было жаль, что он истратил свою месячную квоту на убийцу–Саматрана. И все же было забавно мучить бандита. С удовольствием глотая пропитанную алкоголем кровь, Фантом, используя силу мысли, внушал ужасные сцены в мозг поверженной жертвы, сцены того, что его ожидает, сотвори он в своей жизни еще хоть одно преступление…

По большей части Фантом не заботился о жизни и смерти человека, но этот парень охотился на слабых и старых. В этом не было никакого спортивного интереса. Фантом почувствовал прилив сил, сил и адреналина, искры жара вспыхивали в его венах.

Рисунок на его коже, изображающий все генеалогическое древо демона–Семинуса, запульсировал от кончиков пальцев правой руки к плечу и шее, и полностью на всей правой стороне лица, где двигающиеся черные символы отметили его, как демона, прошедшего Перерождение.

Люди думали, что это была татуировка – некоторые считали, что это круто, остальные были потрясены. Люди были такими пугливыми. Сердцебиение добычи участилось, пытаясь компенсировать потерю крови. Фантом сделал еще два глубоких глотка и втянул клыки, он заколебался прежде, чем облизать место укуса и запечатать ранку. Он никогда не возражал испить из своих жертв, но всегда ненавидел лизать их, пробуя их пот, грязь, духи, и что еще хуже их индивидуальную сущность. Беззвучно матерясь, Фантом все же прошелся языком по ранке, стараясь при этом не дрожать, но волна дрожи все равно прокатилась по его телу.

– Тебе следует убить его. – Глубокий, спокойный мужской голос поразил его. Никто не подкрадывался к Фантому.

Никогда.

Он выпустил гангстера, позволяя ему с глухим стуком грохнуться на тротуар, и легким движением развернулся к вновь прибывшему, но слишком поздно, он увидел лишь вспышку и неясное очертание, а затем почувствовал железный наконечник дротика в своем горле.

– Дерьмо! – Фантом выдернул дротик и бросил на землю, а затем набросился на парня, выстрелившего в него. Он собирался выпотрошить этого ублюдка.

Фантом схватил незнакомца за рубашку, какую–то тунику из мешковины, но его пальцы успели только дотронуться до воротника. Парень был противоестественно быстр – противоестественно быстр для человека. Этот мужчина был демоном неизвестной разновидности. Он не произвел ни единого звука, двигаясь в ночи, направляясь к решетке коллектора. Неуклюже, от того, что его левая сторона стала слабеть, Фантом вытащил метательную звездочку из своего оружейного пояса. Он метнул ее и попал неизвестному прямо в спину. Взрывающий барабанные перепонки крик мужчины разорвал ночь, когда он упал. Фантом замедлился, внезапное чувство страха навалилось на него, управляя его онемевшими и терявшими координацию конечностями. Он споткнулся, пытаясь удержать себя в вертикальном положении, облокотившись на стену здания, но его мышцы превратились в желе. Его зрение помутилось, губы пересохли, и с каждым вздохом ему казалось, что он вдыхает огонь. Он попробовал дотянуться до сотового, но рука не слушалась. А затем мозг отключился, и все померкло.

Фантома разбудила пульсирующая боль в голове, во рту было ощущение ваты. Он чувствовал запах болезни, крови, антисептиков... Дерьмо, что он делал вчера вечером? Фантом был чист в течение многих месяцев... Он уже давно не питался от наркоманов, чтобы словить кайф. Он выпил свою долю людей и демонов, с наркотой в крови, но Фантом выбирал их в качестве еды не поэтому. По крайней мере, это то, чем он убеждал себя. В любом случае, он в течение месяцев не просыпался с похмельем от наркотиков или алкоголя, но это …, это, мать твою, было похмелье.

Фантом попытался открыть глаза, но боль была такая, будто его веки изнутри были покрыты наждаком. Он несколько раз сморгнул, прежде чем смог сфокусировать взгляд. Через расплывчатое зрение он видел цепи, свисающие с петель с темного потолка. Низкие, приглушенные голоса смешались в его голове со звуками сигналов больничного оборудования и звоном в ушах.

Он был в Подземной больнице демонов. Фантом должен был испытать облегчение, от сознания того, что он в безопасности. Вместо этого его желудок свело. Все ясно, он опять напортачил, и его братья будут промывать ему мозги. А вот и они сами… стоило только подумать… Призрак и Тень вошли в комнату. Фантом попытался подняться, но комната вдруг завертелась, перед глазами заплясали темные пятна.

– Привет, брат, – сказал Тень, беря его за запястье. Теплое пульсирующее ощущение пронзило руку Фантома. Тень проводил диагностику, проверяя наиболее важные органы и еще какую–то ерунду, которая должна была быть проверена. Возможно, он смог бы избавить его от головокружения?

– Что происходит? – прохрипел он. – У вас, ребята, такие мрачные лица.

Что означало, что он облажался еще больше, чем думал. Призрак не улыбался. Даже его фальшивой докторской улыбки в духе "Все будет хорошо" не было.

– Что произошло той ночью?

– Той ночью?

– Ты был в отключке две недели, – сказал Призрак.

– Что произошло? – Фантом так резко поднял голову, что она чуть не отвалилась. – О, нет. Черт, нет. Риз, я убил кого–то?

Оба его брата одновременно толкнули его назад на кровать.

– Нет, насколько мы знаем. Пока. Но мы должны знать, что произошло.

Нахлынувшее облегчение заставило его опуститься на матрац, когда он стал копаться в своей памяти, представлявшей огромную черную дыру. Переулок. Он был в переулке. И затем боль. Но почему?

– Я не уверен. Как я попал сюда?

– Я почувствовал, что ты в беде. Захватил команду санитаров и прошел через Херрогейт, – проворчал Тень.

– Что ты помнишь? – спросил Призрак, поднимая изголовье кровати таким образом, чтобы Фантом мог сидеть. Он прошелся по обрывкам своих воспоминаний, но попытка соединить их вместе была похожа на составление пазла вслепую.

– Я питался от гангстера. Он был на удивление вкусный, чистый от наркоты. – Фантом нахмурился. Он что убил того парня? Нет... он помнил, как запечатывал его ранки…

– Я почувствовал металл у себя в шее. И там был мужчина. Демон, вроде. – Но почему? Пульс в его руке замедлился, Тень продолжал держать его за руку. И хотя он больше не использовал свою целительную силу, его демонский узор на руке продолжал пульсировать.

– Ты был атакован убийцей, посланным Роугом.

– А... вы что, парни, пропустили известие, о том, что с Роугом покончено? – Фантом уставился на братьев, в ожидании кульминационного момента, но было не похоже, что они шутят. – О, да ладно. На этот раз Роуг действительно мертв.

Их старший брат приготовил для них ужасную месть и почти преуспел в этом. Фантом никогда больше не хотел видеть темных глубин темницы. Призрак запустил пальцы в свои короткие темные волосы.

– Да, ну, он нанял убийцу, чтобы тот отомстил нам в случае его смерти. Ты, скорее всего, ранил его, потому, что он находился в плохом состоянии. Тэйла выследила и поймала его, в тот момент, когда Тень тащил тебя сюда. Он признался во всем, прежде чем Люк сожрал его.

– Сожрал его?

Риз кивнул.

– Убийца был леопардом–перевертышем. Ничто не пугает их больше, чем оборотни–волки, поэтому, мы приковали его цепью в подвале Люка, чтобы заставить его говорить. Он думал, мы будем держать его на достаточном расстоянии от Люка. – Он пожал плечами. – Вообще–то нет.

– Я люблю вервольфов, – сказал Фантом, глядя на Тень с хитрой усмешкой.

– Догадываюсь, тебе лучше не раздражать Руну. Она ведь может тебя съесть.

Тень в прошлом году связался с вервольфом, и с тех пор был до отвращения счастлив.

– В любом случае, почему ты здесь? Разве ты не должен сейчас помогать ей с вашими общими монстриками?

– Ты имеешь в виду с теми, кого ты даже не потрудился навестить?

– Тень. – В голосе Призрака прозвучало предупреждение, и это было странно. Обычно Тень был голосом разума, когда дело доходило до сдерживания Фантома. Но с тех пор, как Руна родила тройню, Тень стал более агрессивным защитником и легко обижался. Он просто не понимал, что не все будут гугукать с его отпрысками как он.

Фантом сбросил с себя простыню и увидел, что он голый. Не то чтобы его это заботило, но его пальто лучше бы оказаться целым, когда они его раздевали. Зная любовь Тени к медицинским ножницам, Фантом подумал, что было бы не плохо, если бы он купил новое.

– Итак, почему все так плохо? Убийца ведь потерпел неудачу. – Тень и Призрак обменялись взглядами, что насторожило Фантома. Это было нехорошо.

– Нет, он не потерпел неудачу, – сказал Тень мягко. – У парня был напарник. Он все еще там и охотиться на всех нас.

– Ну, тогда я выслежу эту задницу и убью. Не вижу никакой проблемы.

Тень замолчал и от этого желудок Фантома скрутило.

– Проблема состоит в том, что первый убийца выстрелил в тебя ядом замедленного действия.

Фантом фыркнул.

– И это все? Тогда просто дай мне противоядие.

– Помнишь, Роуг совершил набег на складское помещение? – спросил Риз, и да, Фантом помнил.

В прошлом году, во время попытки мести предпринятой Роугом, он поживился в коллекции редких артефактов и прочего дерьма, собранных Фантомом для Призрака.

– Одной из вещей, которую он взял, был смертельный токсин. Это то, что использовал убийца, – Призрак медленно выдохнул. – Нет никакого противоядия.

Нет противоядия?

– Тогда заклинание. Найди заклинание, чтобы излечить это.

Паника стала подмывать края его самообладания, и Тень, должно быть, почувствовал это, потому, что его хватка усилилась.

– Фантом, мы просмотрели все писания, проконсультировались со всеми шаманами и ведьмами. Нет ничего, что может вымыть яд из твоего организма.

– Итак, что в результате? Твое последнее слово.

Призрак протянул Фантому зеркало.

– Посмотри на свою шею.

Он откинул волосы Фантома назад, открывая его родовую метку на верхней части его демонического узора. Песочные часы, которые всегда были полными у основания, появились после первого цикла созревания, в возрасте двадцати лет. Фантом резко вздохнул от того, что предстало его взору, песочные часы были перевернуты, и песок вытекал из верхней части, отмеряя оставшееся ему время.

– Ты умираешь, – сказал Призрак. – Тебе осталось жить месяц, может недель шесть…

Глава 2

Серена Келли умерла. Ну, не в буквальном смысле, но было очень похоже на то: вместе с воздухом из ее легких, безумно сексуальный вампир высасывал и ее жизнь, целуя так безудержно.

Серена не была одной из тех, кто пришел в клуб готов, чтобы потусить, но сегодня вечером крово–евро–готическая музыка, звучащая в "Алхимии" обещала привлечь множество вампиров, как настоящих, так и подражателей. Музыка эхом отзывающаяся от стен старой скотобойни звучала так громко, что сбивала ее сердцебиение, заставляя пульс биться в хаотичном ритме.

Воздух был пропитан запахом духов, пота и секса, возбуждая ее либидо. Серена двинулась сквозь плотную толпу тел на танцполе, увлекаемая потоком, ее вел вампир, чье имя она только что узнала. Девушка ощущала его голод, его темную потребность, и понимала, что было глупо, обманывать его вот так.

Неправильно, позволять ему думать, что она даст ему и еду, и секс, причем, в его гробу. Но, какого черта! Время от времени каждой девчонке нужно было пофлиртовать. Особенно, когда флирт состоял именно в том, чтобы зайти не слишком далеко…

– Пошли, – сказал Маркус низким шепотом, которым вампиры могли заглушить даже рев реактивной ракеты. – Мой стол ждет.

Маркус был старым вампиром, его официальная, правильно поставленная речь была частью его очарования, и гормоны Серены взбесились, когда он подвел ее к темному углу, где несколько человеческих поклонниц дрожали, как взволнованные декоративные собачонки при его приближении. Как и большинство вампиров старшего поколения, он одевался со вкусом, но несколько консервативно. Вампир был скрыт под длинным, черным пальто, помогающим смешаться с толпой готов и панков в барах. Блестящие черные волосы до талии и алые губы на серьезном, бледном лице довершали картину.

Вампир махнул рукой и "декоративные собачонки" разошлись, некоторые бросали на Серену завистливые взгляды. Она задалась невольным вопросом, сколько из них знали, что он настоящий вампир? Некоторые, кто глубоко увяз в образе жизни вампиров, и кто действительно верил в немертвых. Те, кто имел стремление стать Ренфилдом – человеком, который будет убирать, приклоняться, и предлагать использовать себя в любом качестве, в котором вампир только пожелает. У Серены было, что предложить вампирам, но она никогда не переступала дозволенную черту, чтобы стать едой или подстилкой. Они присели в кабинке, а ее черные брюки заскользили по сиденью из искусственной кожи.

Маркус обнял ее за талию и притянул к себе.

Прекрасно.

Поскольку о да, она была помешана на вампирах, а ее босса – благодетеля и личного Хранителя Эгиды – Валерия Мачека, хватил бы удар, узнай он об этом, и да, ей нравилось ходить по лезвию ножа. А также нравилось смешивать работу с удовольствием; и в этот самый момент ее работа как охотницы за сокровищами заключалась в том, чтобы украсть очень ценный и очень старинный браслет, прямо с запястья Маркуса.

Медленно и аккуратно, она положила свою руку поверх его, таким образом, чтобы пальцы оказались на древней Македонской безделушке. Маркус не обратил на это никакого внимания, так как его тяжелый взгляд под полуопущенными веками был прикован к ее шее, а его эрекция упиралась ей в бедро.

– Мы выйдем наружу или останемся здесь? – спросил он, и она подумала, а знал ли он, что она в курсе того, кто он?

То, как он скрывал свои клыки, говорило, что, скорее всего – нет. С другой стороны, будучи вампиром сотни лет, скрывать клыки, было его второй натурой. И действительно, никто не замечал его клыков, пока он не возбудиться, лишь тогда они прорезались из десны, удлинялись и становились... такими эротичными. Серена приподняла подбородок, соблазнительно выставляя шею. Отвлекая его.

– Здесь, – промурлыкала она, одной рукой снимая браслет, а второй, проводя по его груди.

Сильные мышцы дрогнули под ее рукой, и она в тысячный раз пожалела о том, что хранила целибат. Серена хотела позволить себе делать все эти глупые, опасные вещи, которые совершают люди в свои двадцать. Маркус улыбнулся, открывая только кончики своих клыков, когда он наклонился, то вздрогнул от соприкосновения своей груди с кулоном, висящим на шее у Серены. Он нахмурился, глядя на кристалл размером с виноградину.

– Что это, к черту, за камень?

– Подарок от моей мамы, – сказала она спокойно, притом, что ожерелье являлось намного более значимой вещью, чем простое украшение.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

www.litlib.net

Читать онлайн книгу «Драгоценная страсть» бесплатно — Страница 1

Трейси Вулф

Драгоценная страсть

* * *

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Claimed Copyright © 2015 by Tracy L. Deebs-Elkenaney

«Драгоценная страсть»

© «Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2016

Глава 1

Профессор Изабелла Морено застыла прямо посреди лекции, не закончив фразы. Дверь в аудиторию открылась, и вошел президент Геммологического института Харлан Петерс.

Изабелла слыла превосходным специалистом, знала свое дело, потому визит босса ее ничуть не страшил.

Дело было не в нем.

Следом за Петерсом в аудиторию вошел высокий темноволосый мужчина, и руки Изабеллы тотчас похолодели, а по спине пробежала колкая волна озноба.

«Я – самая обаятельная и привлекательная!» – сказала она себе и попыталась продолжить рассказ о резке и полировке сапфиров. Однако студенты уже начали шушукаться и ерзать, пытаясь понять, что же отвлекло преподавателя. Внимание было безнадежно потеряно, поскольку всех очень заинтересовало, кто он, этот таинственный незнакомец.

Всех, только не ее.

Она сразу его узнала. Сотрудничать в ювелирной отрасли столько лет и не идентифицировать Марка Дюрана, генерального директора второго по величине предприятия-экспортера алмазов и ювелирных изделий в стране, просто невозможно. Его длинные черные волосы, голубые глаза и лицо падшего ангела трудно не заметить, а еще труднее игнорировать.

Смотреть в яркие, сверкающие презрением глаза и на полные губы, кривящиеся в ироничной усмешке, было непривычно. Сардоническая гримаса превратила его в чужака. Тот Марк, которого знала и любила Изабелла, всегда смотрел на нее лишь с нежностью, обожанием, любовью. Но лишь до той поры, пока их отношения не разрушились. Хотя даже тогда он проявил чувства. Ярость, боль от предательства. Эти эмоции на его лице чуть не убили ее тогда. Изабелла знала, что именно она несет ответственность за них. Нынешнее выражение лица – ледяная, презрительная усмешка – превратило Марка в незнакомца, которого она боялась узнать.

Когда они были вместе, их отношения так пылали, что она удивлялась, сколько времени должно пройти, прежде чем она обожжется. Ответ пришел позже. Шесть месяцев, три недели и четыре дня, плюс-минус несколько часов.

Правда, она не считала.

И не винила его за то, что все так закончилось.

Во всем виновата она сама.

Да, он мог быть добрее. Вышвырнуть ее на улицу Нью-Йорка почти голой – жестокий поступок.

Однако она это заслужила.

Порой Изабелла целыми ночами лежала без сна, уставившись в потолок и гадая, как могла совершить такое. Предать человека, которого любила всем сердцем.

Так вышло. Она оказалась в ловушке меж двух мужчин, которых обожала и для каждого была готова на все. Это, собственно, и осложнило ситуацию.

Отец Изабеллы был вором. Она знала, что он ограбил Марка, и пыталась убедить его отдать камни, при этом и словом не обмолвилась своему любимому. Пока не стало почти слишком поздно. Марк едва успел спасти бизнес. Затем она сделала только хуже, попытавшись убедить его не возбуждать уголовное дело и признав, что в их первую встречу на гала-концерте обокрасть его хотела именно она. Хотела, да. Только планы изменились, изменилась вся жизнь, как только Изабелла заговорила с Марком, как только упала в бездну его сумасшедших голубых глаз.

Теперь уже все кончено.

Изабелла пыталась спрятаться от мучительных воспоминаний. Потеряв Марка, она потеряла все, чем он одарил ее.

И будь она проклята, если, встретив его спустя столько времени, решится сделать то же самое.

Заставив блуждающий ум вернуться к теме огранки сапфиров, она едва пришла в себя. Каждый студент смотрел и понимал: между Изабеллой и Марком явно что-то было. Каждый студент. И президент колледжа. Несмотря на прошедшие годы, связь между ними казалась очевидной, словно натяжение провода, будто пламя, готовое вспыхнуть в любой момент.

Полная решимости не дать этому случиться, Изабелла вернулась к лекции. Она старалась не смотреть на Марка, когда добралась до истории, связанной с похищением элитного сапфира «Яйцо Робина».

Не получилось. Он словно притягивал ее зрачки к своим. У нее никогда не получалось противостоять магнетизму Марка, его силе и воле. Она замерла на секунду, ощущая его сардонический взгляд – острый, будто ограненный алмаз.

Марк знал, что случилось с «Яйцом Робина». До того, как давным-давно глубокой ночью он столкнулся в своей спальне с ней, это был его камень, его бизнес.

Изабелла!

– Прошу простить нас за вторжение, доктор Морено, – обратился Харлан, – я просто показывал господину Дюрану наш институт. Он любезно согласился провести у нас мастер-класс по добыче алмазов, и я хотел дать ему время освоиться. Пожалуйста, продолжайте лекцию. Это интересно.

Слишком поздно.

Студенты взволнованно переговаривались, дисциплина была нарушена. Их вполне можно понять. Не каждый день перед первокурсниками соглашался выступить один из крупнейших в мире алмазных магнатов.

Однако Изабелла как-никак профессор. И сейчас ее лекция. Нужно восстановить контроль если не над классом, то, во всяком случае, над ситуацией в целом. Она не могла позволить Марку Дюрану снова взять верх. Ведь он забрал у нее все. Или, если уж начистоту, это она дала ему все, а он швырнул это ей в лицо. В любом случае, она заплатила слишком высокую цену.

Но это случилось шесть лет назад. Затем она переехала в другой конец страны и построила абсолютно новую жизнь. И, черт возьми, не позволит ее испортить. Никому. Даже себе.

Изабелла не хотела, чтобы Марк увидел, какой сумбур вызвало его появление, и продолжила лекцию.

Студенты успокоились и снова заняли свои места.

Марк и Харлан покинули аудиторию куда более незаметно, чем вошли.

Если кто-нибудь спросил бы ее, что говорила в эти двадцать минут лекции, Изабелла не смогла бы вспомнить. Разум остался далеко в прошлом. Она горько сожалела, но изменить человека, который повлиял на ход всей ее жизни, было невозможно.

Изабелла умела скрывать эмоции, и ни один студент не задал ей неудобного вопроса. Хотя, вероятно, все были настолько в восторге от Марка Дюрана, что не хотели никаких объяснений.

Наконец бесконечная лекция подошла к концу, и она отпустила студентов. Обычно Изабелла задерживалась в аудитории на несколько минут, чтобы ей могли задать дополнительные вопросы или просто пообщаться, но сегодня у нее не было желания оставаться ни на секунду. Изабелла чувствовала, что истекает кровью воспоминаний, и любое неосторожное движение сейчас разрушило бы тот мир, который она так прилежно строила. Мир, который, наконец, восстановился в ее душе.

Взяв в охапку книги и студенческие работы, Изабелла направилась к двери. Она припарковалась на заднем дворе и, если бы сейчас прошла через боковой выход, через пять минут оказалась бы за пределами кампуса. Дальше только она и кабриолет, бесконечность океана. Она полетит домой по набережной вдоль шоссе. Подобно ветру.

Но добраться до автомобиля не удалось. Не удалось добраться даже до двери. Когда Изабелла стремительно сбегала по лестнице, отчаянно желая покинуть здание университета, крепкая рука уверенно схватила ее за локоть.

И колени сразу превратились в желатин, сердце забилось так, что готово было вылететь из груди. Не сбежать, не спастись. Ни машины, ни океана. Никаких шансов привести в порядок мысли.

И вовсе она не удивилась. Как только увидела Марка в классе, сразу поняла, что они неизбежно столкнутся. Она лишь надеялась отложить роковую встречу еще ненадолго. Настолько, чтобы смогла думать о нем, не утрачивая способности дышать. Впрочем, прошло шесть лет, и пара дней ситуации не изменила бы.

Что ж, если теперь он намерен уничтожить новую законопослушную жизнь, которую она построила для себя, и ее новое незапятнанное имя, сейчас прекрасная возможность узнать об этом.

Сдерживая эмоции, Изабелла надела идеальную маску безразличия и медленно повернулась к Марку. То, что колени дрожали, а сердце выскакивало из груди, не касалось никого, кроме ее самой.

Изабелла оказалась даже красивее, чем он помнил. Гораздо более притягательная, даже роковая. Марк тщетно пытался контролировать вспыхнувшие эмоции и неукротимое желание, но…

Изабелла!

Прошло шесть лет с тех пор, как он увидел ее. Шесть лет с тех пор, как держал ее в объятиях, целовал, наслаждался ее телом.

Шесть лет с тех пор, как вышвырнул ее из своей квартиры и жизни. Он все еще желал ее. Все эти годы пытался заставить себя не думать о ней, но каждый раз что-то приходило на ум, будто само собой. Ее прекрасное лицо, запах, вкус губ. Ощущение ее тела на кончиках пальцев.

Изабелла!

Годы шли. Его воспоминания стирались. Ну, или, во всяком случае, ему так казалось.

Оставалось только смотреть на нее через маленькое окошко университетской аудитории. И один этот взгляд снова отбросил Марка в бурный, кипящий жар их отношений. Теперь ему не было дела ни до президента колледжа, ни до будущего, которое он так тщательно наметил для развития своего ювелирного дела, ни до семейной компании, которой посвятил столько лет.

Ему не было дела даже до университета, который нанял его в качестве преподавателя.

И вообще наплевать абсолютно на все, кроме этого момента, кроме воспоминаний, кроме игр собственного разума.

Кроме нее.

Шесть лет назад он жестоко поступил с Изой Вэйрин, теперь, очевидно, Изабеллой Морено. Вышвырнул ее из своей жизни. Тогда не сожалел. Ведь она предала его нагло и беззастенчиво.

Сожалеть он начал потом.

Почти сразу после того, как выгнал ее. Послал водителя найти Изу, отдать вещи, сумочку, сотовый телефон – и даже деньги. Но она словно растворилась.

Марк хотел успокоить свою совесть, убедить себя в том, что ничего плохого не произошло, но так и не нашел ее. Теперь понятно, почему. Страстная, красивая, чарующая Иза Вэйрин перестала существовать. Ее место заняла застегнутая на все пуговицы профессор Морено. Ледяное выражение лица и голос, твердый, как лучшие алмазы в его шахтах. Только волосы, дивные рыжие волосы остались такими же. Изабелла Морено носила их в плотной косе, в то время как как лицо Изы обрамляли дикие летящие кудри. Тем не менее этот цвет он узнал бы везде. Цвет черной вишни в полночь. Влажных гранатов, сияющих в свете полной луны.

Когда их глаза встретились над головами студентов, он почувствовал удар крови в живот, в пах. Это не могло быть ошибкой. Только Иза заставляла его тело реагировать столь мощно и мгновенно.

Он готов был убить президента института, чтобы броситься за ней, не дать ускользнуть. Все-таки он едва не упустил ее.

Марк не удивился. В конце концов, когда-то она была ловкой преступницей. По собственному опыту он знал: Изу не поймать, если только она сама не захочет этого.

Он изнывал от желания поговорить с ней, крайне удивленный этой встречей. Но… что он стал бы делать, догнав ее? Чего хотел? Марк и сам не знал. Им двигал импульс. Увидеть, поймать, заговорить. И он не мог противиться своему желанию.

– Здравствуйте, Марк.

Она подняла лицо. Прекраснейшее лицо и самый чарующий голос, которые он только знал. Под ложечкой засосало, все его существо охватила непонятно откуда взявшаяся мальчишеская неловкость, из которой вырос приятный круговорот тепла и воспоминаний.

Один взгляд в ее глаза, темные, бесконечные озера расплавленного шоколада, когда-то вызывал в нем желание немедленно рухнуть на колени. Те дни прошли. Предательство уничтожило доверие к ней. Марк проявил слабость, поддался на взгляд, страстное прикосновение, завораживающий шепот. Он не совершит эту ошибку снова.

Просто спросит, как она попала в ГИА, и уйдет.

Глаза Марка горели эмоциями, которые невозможно усмирить. Прекрасное лицо женщины было бесстрастным, тело столь же ледяным сейчас, как некогда огненным. Но ее взгляд не мог лгать. Иза не меньше его встревожена встречей.

Воздух близ них словно раскалился.

Один раз Иза взяла верх в отношениях, потому что он слепо верил ей. Любил так глубоко, что не задумывался о предательстве. Да, эти времена давно миновали.

Иза могла притвориться и выглядеть скучной профессоршей перед кем угодно, только не перед ним.

– Здравствуйте, Изабелла. – На лице мужчины снова мелькнула ироническая усмешка. – Странно встретить вас здесь.

– Я там, где драгоценности.

– Мне ли этого не знать!

Он намеренно бросил взгляд на стену напротив, где в витрине было выставлено одно из самых дорогих когда-либо созданных опаловых ожерелий.

– Президент Харлан сказал, что вы преподаете здесь уже три года. Однако странно, что за это время не случалось грабежей. Как же вы держитесь?

Ее глаза яростно сверкнули, но голос не дрогнул.

– Я преподаватель университета, и обеспечение безопасности каждого камня на его территории входит в мои обязанности.

– И мы все знаем, как серьезно вы относитесь к работе и какая вы честная.

Маска нарочитого спокойствия, наконец, треснула. Он увидел ее ярость в первозданном и блистательном виде.

– Тебе что-то нужно, Марк?

Она многозначительно взглянула на его руку, которая по-прежнему держала ее за локоть.

– Я думал, мы могли бы наверстать упущенное. Как в старые добрые времена.

– Кто старое помянет, тому глаз вон, помнишь, есть такая поговорка. Так что простите меня, – сказала она, выдергивая локоть из его захвата, но мужчина лишь крепче сжал пальцы. Гнев заливал его, как багровая расплавленная лава. Нет, он не готов отпустить эту женщину так просто.

– Нет, не прощу. – Он вложил в эти слова двойной смысл и с удовлетворением увидел, что сумел задеть ее.

– Мне жаль это слышать. Но у меня через полчаса встреча. Я не хочу опаздывать.

– О да, промедление иной раз подобно смерти.

На этот раз по ледяному фасаду, который выстроила хладнокровная профессорша, пробежала настоящая трещина.

Изабелла уперлась рукой в грудь Марка и освободилась из его стальной хватки.

– Шесть лет назад я смирилась со всеми твоими гнусными инсинуациями и обвинениями, потому что тогда заслужила их. Но это дело давнее, сейчас все закончилось. У меня новая жизнь.

– И новое имя.

Шесть лет назад она сделала выбор в пользу отца, даже зная, что это он обокрал Марка. Такое непросто забыть.

– Нет ничего удивительного.

Ее холодный оскорбительный тон заставил его зло сузить глаза.

– Что это значит?

– Только то, что я сказала.

– Ну да, как ты и сказала.

Она выпрямила спину и вздернула подбородок.

– Тебя всегда волновала не истина, а собственное восприятие ситуации. Верно, Марк?

Он не думал, что ей снова удастся заставить его настолько разозлиться. В груди похолодело, он до скрипа сжал зубы. Эта женщина снова обрушила на него шквал эмоций! Раньше это были сладкие и горячие чувства, но те дни давно прошли. Марк, который любил Изу Вэйрин, оказался безвольным дураком! Это не повторится!

– Ну, ну! Не надо валить с больной головы на здоровую, Изабелла.

Он выделил голосом ее новое имя и увидел, как потемнели от гнева ее глаза.

– Думаю, мне пора идти.

Она попыталась обойти его, но он преградил ей путь. Победа в перепалке была за ним, но он оказался не готов снова наблюдать за тем, как она уходит. Даже сейчас, когда Иза казалась такой холодной, Марк вновь чувствовал жар в теле. И не был готов ее отпустить. Теперь, когда, наконец, нашел.

– Убегаешь? – Он снова язвил. – Почему я не удивлен? Это у вас семейное.

На секунду в ее глазах промелькнула боль, но исчезла так быстро, что Марк подумал, будто ему показалось. Осадок вины рассеялся, когда Изабелла сказала:

– Что бы ты ни делал здесь, что бы ни задумал получить, этого не случится. Убирайся с моей дороги, Марк, или…

Это был ультиматум. Никто и никогда не ставил ему ультиматумов! Огонь вспыхнул снова, будто и не было этих шести долгих лет. Собственная реакция разозлила его, но, черт возьми, Иза не должна это увидеть!

Марк был уверен, что никогда не встретит ее снова, и вот, пожалуйста, она перед ним. Однако теперь он не позволит ей пропасть еще на шесть лет. Слишком много вопросов осталось без ответов.

Никогда еще он не желал ее так сильно, как теперь. Сердце ныло, каждая мышца стонала, пах наливался свинцом.

Вместо того чтобы выполнить ее просьбу, он вскинул брови и небрежно облокотился на прохладную плитку стены.

– Или что?

Глава 2

Иза в недоумении уставилась на Марка. Неужели он всерьез спросил ее – что? Будто они играли в карты и теперь ее очередь поднять ставки. Плохие новости для него, она не собирается сдаваться. Она, которая прошла за ночь сорок городских кварталов через мокрый снег и ледяной дождь. Без пальто. После того, как он выставил ее из дома. Прошла к своей лучшей жизни под новым именем, жизни в той области, где никогда не настигнет криминальное прошлое. И не было на свете ничего, что могло бы вернуть беспорядок в систему, выстроенную с таким трудом.

– У меня нет на это времени, – сказала она жестко, с раздражением в голосе. – И если я скажу, что мне приятно снова увидеться с тобой, солгу. Мы оба это знаем. Так что, – она насмешливо отсалютовала ему, – счастливо.

Повернувшись на каблуках, женщина оказалась перед пустым коридором. Правда, успела сделать лишь пару шагов, прежде чем сильные руки снова завладели ее запястьями и приказали остановиться.

– Ты на самом деле думаешь, что все будет просто?

Его грубые пальцы погладили нежную кожу на внутренней стороне запястья. Привычная ласка. Он часто так делал, пока они были вместе, и она чувствовала фантомное поглаживание в этом месте даже спустя месяцы и годы после расставания. Сейчас, после всего, что между ними произошло, после всех усилий, которые он приложил, чтобы разрушить ей жизнь, ее предательское сердце неудержимо забилось в ответ на его касания.

Злясь на себя, что так легко сдалась, и на него, что так чертовски хорош, Иза выдернула руку из его ладони. Он поспешно разжал пальцы, она сделала пару неуклюжих шагов назад, споткнулась и едва не упала. Это взбесило ее еще больше. Почему она постоянно выглядит дурочкой перед этим человеком?

Собрав максимум желчи в голосе, она заставила себя встретить его взгляд.

– Не знаю, о чем ты говоришь.

Его яркие глаза насмехались над ней.

– Ты все еще прекрасная лгунья.

Он потянулся и провел рукой по ее волосам.

– Приятно видеть, что некоторые вещи не изменились.

– Я никогда не лгала тебе.

– Но ведь ты не сказала мне правду. Даже если это спасло бы мою компанию и помогло сэкономить чертову уйму денег, времени и душевных сил.

Его слова по-прежнему обвиняли. Она постаралась не принимать это близко к сердцу, но сил защищаться уже не оставалось. Нужно просто принять все как есть. Нежный мужчина, которого она знала раньше, в единый миг растаял, как дым.

– Да ладно, ты, похоже, приземлилась на ноги. Профессор Геммологического института Америки, ведущий мировой эксперт по бесконфликтным алмазам. А я думал, ты решила последовать по стопам отца.

Иза резко выдохнула в ужасе – его слова причиняли ей боль даже спустя столько времени.

– Я не воровка.

Она хотела, чтобы слова прозвучали пренебрежительно, но голос сорвался в середине предложения.

Его глаза потемнели. На секунду она подумала, что Марка влечет к ней. Он говорит злые, ранящие слова, а сам по привычке хочет прикоснуться к ней с нежностью и страстью. Каждый нерв в ее теле затрепетал от этой мысли, она почти растаяла в этом сладостном ощущении. Следовало унять дрожь в коленях, чтобы не рухнуть в его объятия, как случалось с ней прежде.

Но вдруг он кашлянул, и заклятие исчезло.

Все плохие воспоминания разом хлынули в душу Изы, стремительно подавляя все хорошее. Слезы жгли глаза, но плакать нельзя. Нельзя показывать слабость! Кроме того, она и так достаточно по нему плакала. Отношения канули в прошлое, вот пусть там и остаются.

Женщина отступила назад, теперь Марк перестал преследовать ее. Просто смотрел, ухмыляясь. Значит, следующий ход ее?

Хорошо.

Глубоко вздохнув, она посмотрела ему прямо в глаза и сделала единственное, что считала правильным в данный момент. Открыла сердце и рассказала правду.

– Я знаю, ты хочешь мести, и, Бог свидетель, ты ее заслужил. Жаль, что мой отец доставил тебе столько проблем. Теперь его нет, но я не могу повернуть время вспять и поступить правильно. Может быть, ты примешь мои искренние извинения, а затем мы сможем двигаться дальше. Ты будешь учить свой класс, я свой. А прошлое? Да просто оставим его.

Он не двигался, даже не мигал. Однако Иза могла поклясться, что почувствовала, как ее слова затронули его сердце. Она нервничала, ожидая ответа. Молчание затягивалось и становилось все более неловким.

Марк Дюран смотрел на нее настороженно, молча, словно голодный хищник, чьи зубы и когти, скорость и интеллект начинали преобладать над всеми другими видами в саванне. «Или на пляже», – подумала Иза печально, глядя на океан через окно в конце зала.

Она дрогнула под его пристальным взглядом. В прошлый раз он так же смотрел на нее, когда она абсолютно нагая умоляла его заняться с ней любовью.

Заняться любовью!

Это было самое восхитительное, что ее вероломное тело помнило о нем и сейчас отказывалось подчиняться разуму, сладко качаясь на волнах воспоминаний. Такого удовольствия она не испытывала ни прежде, ни потом. Ее соски напряглись и сладко заныли при этой мысли, щеки раскраснелись от смущения. Он до сих пор излучал сексуальную химию.

«Иза, ты что? – сказала она себе. – Он же ненавидит тебя! Ему противно твое присутствие! Ты потратила шесть долгих лет, чтобы создать новую жизнь и забыть его!»

И все же она не могла перестать вспоминать, каково это – находиться в его объятиях. Марк был невероятным любовником – страстным, бескорыстным, веселым. Месяцы, которые Иза провела с ним, оказались лучшими в ее жизни. А затем последовали месяцы ада, не нужно забывать об этом.

Он по-прежнему молчал, и эта чувственно заряженная тишина становилась все более и более неуютной, по крайней мере, для нее точно.

Иза распрямила плечи, откашлялась и сказала:

– Я действительно опаздываю. Мне нужно идти.

Получилось так, будто она спрашивала его разрешения. Ужасно!

– Сегодня вечером, – сказал он отрывисто, – в ювелирной галерее состоится коктейльная вечеринка.

Перемена темы удивила, но она кивнула.

– Да. Это весенний корпоратив.

– Пойдем со мной.

Иза очень укоризненно покачала головой, чтобы он смог осознать, насколько не прав. Марк предлагает ей свидание? Задумал унизить ее перед коллегами?

Мужчина, которого она знала, в которого была влюблена, никогда бы не сделал ничего подобного. Но она не видела его в течение шести долгих лет, и Марк, который стоял перед ней сейчас – жесткий, злой, бескомпромиссный, – кажется, был способен на что угодно.

Только вот ее изголодавшееся по удовольствиям тело все равно желало его.

– Я не могу.

– Почему нет?

Было видно, что ему не понравился ее ответ.

– У меня уже назначено свидание.

Слова слетели с ее губ прежде, чем она подумала.

Это не было ложью, хотя, строго говоря, и правдой тоже. Она и Гидеон, другой профессор, еще неделю назад собирались провести вечер вместе. Они были просто друзьями, хотя она знала, что Гидеон не возражал бы сменить этот статус.

Иза едва смогла выдержать пятнадцатиминутный разговор с Марком, ей было трудно представить целый вечер в его компании. Да, она дала понять – между ними вновь вспыхнуло нечто. Ей достанет безумия по-прежнему тянуться к нему, но дни, когда она была его девочкой для битья, давно миновали.

– Кто он? – сквозь зубы спросил Марк.

– Гидеон. Ты его не знаешь. Но, может быть, увидимся там.

Она натянуто улыбнулась и в третий раз попыталась уйти.

На этот раз он отпустил ее.

Открыв дверь и, наконец, шагнув в раннее весеннее солнце, она почти убедила себя, что рада.

* * *

– Кто нагадил в твои хлопья? – поинтересовался Ник.

Марк с недовольным видом оторвался от компьютера. Младший брат слишком внезапно ворвался в обычный ритм действий калифорнийской штаб-квартиры компании «Бижу». Обычно Марк не препятствовал его выходкам, но сейчас, спустя несколько часов после разговора с Изой, не горел желанием общаться с Ником. Тот был умным, проницательным, обладал злым и странноватым чувством юмора. Опасное сочетание, которое обычно подстегивало Марка к соперничеству.

Сегодня он не желал игр и перепалок.

– Я не знаю, о чем ты говоришь.

– Уверен, знаешь. Посмотри на себя!

– Не могу. Здесь нет зеркала.

– Господи, за что ты наказал меня братцем, лишенным воображения?

Ник закатил глаза, будто ожидал, что Вселенная ответит на его вопрос. Марк подумал, что у него больше шансов найти ответ написанным на потолке, чем дождаться божественного вмешательства, но решил промолчать. Подобный комментарий лишь подкинул бы братцу больше боеприпасов.

– Зато ты выглядишь крутым братцем по сравнению со мной.

– Я и так крутой братец, – улыбнулся Ник. – Хорошо. Ты не можешь видеть свое лицо. Я могу. И позвольте вам заметить, сэр, вы похожи на кого-то… – Он сделал паузу, будто подыскивая идеальное объяснение.

– …кому нагадили в хлопья?

– Точно. В чем дело? Снова проблемы с «Де Бирс»?

– Не больше, чем обычно.

– Новые шахты?

– Не-а. Там дела идут хорошо. К осени будет неплохая прибыль.

– Видишь, как здорово! Кто сказал, что легальной добычей алмазов не сорвешь большой куш?

– Жадные бессердечные ублюдки или общественное мнение.

Ник фыркнул:

– Неплохо сказано.

– За это мне и платят большие деньги.

Марк снова повернулся к компьютеру, пытаясь сосредоточиться на таблице. Обычно дела фирмы были для него как валерьянка для кота. Но сегодня, безучастно глядя на уровни производства различных шахт, он чувствовал только досаду.

Подумал, что так и не смог удержать Изу. Кто, черт возьми, будет сопровождать ее на вечеринку? Друг? Парень? Любовник? От этих мыслей его руки сжались в кулаки, а зубы стиснулись до боли.

– Ага, – продолжал Ник, – я об этом и говорю.

– Не понимаю, о чем ты.

– Понимаешь. Послушай, может, скажешь, в чем дело? Если мы снова не затеяли войну с «Де Бирс», какого черта тогда ты психуешь?

Марк злобно взглянул на него.

– Я не психую.

– Да, да, конечно.

Ник дошел до мини-бара, вытащил пару баночек газировки из холодильника, кинул одну Марку.

– Да что ты ко мне пристал?

– Пристал, да. И ты мне скажешь, что с тобой случилось, братец. В противном случае не дам тебе работать, даже не думай про свои таблицы.

– Откуда ты знаешь, что я изучаю именно таблицы?

– Потому что ты всегда в них копаешься.

Ник откинулся в кресле и бесцеремонно задрал ноги на стол Марка.

– Твое здоровье.

Марк притворился, что сосредоточился на мониторе компьютера, но Ник не собирался отступать. В кабинете повисла мертвая тишина, нарушаемая только тихими звуками глотков и скрежетом стиснутых зубов Марка.

Подумав, что такими темпами он может налететь на огромный счет у стоматолога, он поддался на уговоры брата и отхлебнул из баночки.

– Сегодня я столкнулся с Изой.

Ник подскочил в кресле и сел прямо.

– Изой Вэйрин?

– Сейчас ее зовут Изабелла Морено.

Ник присвистнул:

– Она замужем? Неудивительно, что ты в скверном настроении.

– Она не замужем, – вспыхнул Марк, – но даже если и так, это не мое дело!

– Да уж конечно, – осклабился Ник. – Ты провел последние шесть лет, знакомясь с каждой рыжей в нелепой попытке заменить ее. И теперь ее семейное положение не твое дело?

– Я никогда не…

Он хотел сказать, что Ник порет чушь, но брат подметил правильно: практически все его женщины после романа с Изой были одного типа. Рыжие. Высокие, стройные, рыжие красавицы с ослепительными улыбками. Черт! Он подсознательно искал в них Изу? Не обращал на это внимания. Ник оказался чертовски прав!

1 2 3

www.litlib.net

Читать онлайн книгу «Магическая страсть» бесплатно — Страница 1

Карен Мари Монинг

Магическая страсть

Посвящается Монинг-маньякам, самым лучшим поклонникам, о каких только может мечтать писатель.

И я покажу тебе нечто, отличающееся

От твоей собственной тени утром,

Вытянувшейся перед тобой,

Или твоей тени вечером,

Поднимающейся тебе навстречу,

Я покажу тебе страх в пригоршне пыли.

Т.С. Элиот. Пустошь[1]

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПЕРЕД РАССВЕТОМ

Я все еще надеюсь проснуться однажды и понять, что это был лишь ночной кошмар. Алина будет жива, я не буду бояться темноты, монстры не будут разгуливать по улицам Дублина, и я перестану бояться, что завтра не взойдет солнце.

Из дневника Мак

ПРОЛОГ

«Я бы умерла за него». Нет, подождите-ка… нужно начать совсем не с этого. Я знаю.

Если бы все зависело от меня, я бы с удовольствием перенесла повествование на несколько недель вперед, чтобы предстать перед вами в более выгодном свете.

Потому что никто из нас не выглядит хорошо в трудные времена. Но именно эти времена показывают, кто мы такие на самом деле. Мы становимся сильнее – или трусливо прячемся. Мы выходим победителями, мы закаляемся во время невзгод или рассыпаемся отработанным шлаком.

Раньше я никогда не задумывалась о таких вещах, как трудные времена, испытания и невзгоды.

Мои дни были заполнены солнечным светом, походами по магазинам, работой за барной стойкой «Кирпичного» (впрочем, это всегда было скорее развлечением, чем работой, и именно поэтому мне так нравилась та жизнь) и размышлениями, как бы выпросить у мамы с папой новую машину. Мне было двадцать два, я все еще жила с родителями, надежно укрывшись в своем теплом мирке, и наслаждалась нехитрыми развлечениями Глубокого Юга. Я считала себя центром Вселенной.

А потом мою сестру Алину, которая училась в Дублине, жестоко убили, и мой мир изменился в мгновение ока. Мне пришлось опознавать ее тело, что само по себе было жутко, мне пришлось стать свидетелем того, как наша когда-то счастливая семья рассыпается на части. И с тех пор трудности не оставляли меня, пока я не узнала, что все, во что я верила раньше, было ложью.

Я узнала, что папа с мамой не были моими биологическими родителями, узнала, что они удочерили нас с сестрой. И несмотря на нашу привычку растягивать слова, мы не были южанками, мы принадлежали к древнему кельтскому роду ши-видящих, людей, которые способны увидеть Фейри – жуткую расу существ из другого мира, которые на протяжении тысяч лет тайно бродили среди людей, прикрываясь иллюзиями и ложью.

Эти уроки были несложными.

Сложные уроки ждали меня впереди, на заполненных крайком улицах Дублина, на Темпл Бар Дистрикт, где я увидела, как умирают люди, научилась убивать, встретила Иерихона Бэрронса, В'лейна и Гроссмейстера, где мне пришлось выйти на поле в качестве основного игрока и принять участие в смертельно опасной игре, ставка в которой – судьба всего мира.

Для тех из вас, кто только что присоединился ко мне, я представлюсь. Меня зовут МакКайла Лейн, сокращенно – Мак. Возможно, моя настоящая фамилия – О'Коннор, но я не знаю этого наверняка. Я одна из самых сильных ши-видящих, когда-либо рождавшихся на свет. Я не только могу видеть Фейри, я могу сражаться с ними, поскольку у меня есть одна из самых мощных реликвий – Копье Луина, Копье Судьбы. Им я могу убить даже бессмертного.

Но не стоит устраиваться поудобнее и расслабляться. В опасности не только мой мир, но и ваш. Все происходит прямо сейчас, когда вы сидите с книгой в руках, жуете вкусности и собираетесь немного развлечься, на время сбежав в очередную сказку. Знаете что? Это не сказка, и сбежать не удастся. Стены между миром людей и миром Фейри распутаются, и – мне очень неприятно вам об этом говорить – фейри мало похожи на фею Динь-Динь.

Если стены исчезнут полностью… ну, лучше надеяться, что этого не произойдет. На вашем месте я бы сейчас включила все лампы. Достала несколько фонариков. И проверила запас батареек.

Я приехала в Дублин ради того, чтобы узнать, кто убил мою сестру, и отомстить. Видите, как легко я сейчас об этом говорю? Я хочу отомстить. Отомстить с большой буквы «О». Отомстить, поломав гаду кости и пустив ему кровь. Много крови. Я хочу, чтобы убийца Алины умер, и, желательно, от моей руки. Несколько месяцев здесь – и годы воспитания пошли насмарку.

Когда я вышла из самолета, на котором прилетела из Ашфорда, штат Джорджия, и моя ножка с прекрасным педикюром коснулась земли Ирландии, я была на волосок от смерти. Я бы наверняка погибла, если бы не наткнулась на книжный магазин, принадлежащий Иерихону Бэрронсу. Кто он такой или что он такое, я не знаю до сих пор. Но он обладает знаниями, которые мне необходимы, а у меня есть то, что ему нужно, так что на какое-то время мы стали союзниками.

Мне некуда было возвращаться, и Бэрронс пригласил меня к себе, рассказал, кто я на самом деле, открыл мне глаза и помог выжить. Он не старался сделать обучение хоть сколько-нибудь приятным, но мне все равно, благодаря чему я выжила, главное – я выжила.

Я переехала в книжный магазин, поскольку там было безопаснее, чем в моей маленькой комнатке. От большинства моих врагов магазин защищен мощными заклинаниями. Он располагается на границе Темной Зоны. Так я называю район, заполненный Тенями – аморфными Невидимыми, которые охотятся в темноте и высасывают из людей жизнь.

Мы вместе с Бэрронсом сражались с монстрами. Он дважды спас мне жизнь. Мы вместе ощутили привкус опасной похоти. Он охотится за «Синсар Дабх» – книгой черной магии. Эту книгу миллион лет назад написал сам Король Невидимых. В ней спрятан ключ к обоим мирам: миру Фейри и миру людей. Мне нужна эта книга, поскольку Алина перед смертью попросила меня найти ее. К тому же я думаю, что в книге описан способ, как спасти нас всех.

Бэрронс говорит, что «Синсар Дабх» нужна ему, поскольку он коллекционер. Ага.

В'лейн – другое дело. Он принц Видимых, он Фейри, который убивает сексом, в чем можно довольно быстро убедиться.

Все Фейри делятся на два вида, противоположные друг другу. Есть две уникальные касты: Светлые, или Видимые, и Темные, Невидимые. Но не дайте этой ерунде с «темными» и «светлыми» обмануть вас. Обитатели обоих домов смертельно опасны. Видимые так боялись своих собратьев, что заключили их в тюрьму. Это произошло примерно семьсот тысяч лет тому назад. А если один Фейри боится другого, значит, его действительно стоит бояться.

У каждого двора Фейри есть свои реликвии – священные объекты, наделенные невероятной силой. У Видимых это копье (которое сейчас у меня), меч, камень и котел. У Невидимых – амулет (который был у меня, но теперь принадлежит Гроссмейстеру), шкатулка, Мерцающие Зеркала и небезызвестная книга. У всех реликвий есть свое предназначение. О некоторых я знаю, но многое мне еще не удалось выяснить.

В'лейн, как и Бэрронс, охотится за «Синсар Дабх» по приказу Эобил, Королевы Светлых. Книга нужна им, для того чтобы укрепить волшебные стены между миром Фейри и миром людей, не дать стереться границам реальности. Как и Бэрронс, принц Видимых спас мне жизнь. (И сопроводил это одним из сильнейших оргазмов в моей жизни.)

Гроссмейстер – убийца моей сестры, тот, кто соблазнил ее, использовал, а потом уничтожил. Он не совсем Фейри, но и не человек. Он открыл порталы между реальностями, привел в наш мир Невидимых – самых худших из Фейри – и обучил их правилам жизни. Он хотел, чтобы стены пали, хотел выпустить всех Невидимых из ледяной тюрьмы. И он тоже охотится за «Синсар Дабх», но я не знаю почему. Думаю, он хочет уничтожить ее, чтобы мы никогда не смогли восстановить стены.

И вот я подхожу к главному.

Всем троим – опасным и сильным – нужна я.

Потому что я могу не только видеть Фейри, я могу «чуять» их реликвии и Объекты Силы. Я могу чувствовать «Синсар Дабх», слышать, как бьется в темноте это сердце чистейшего зла.

Я могу охотиться за ней.

Я могу ее найти.

Папа сказал бы, что это делает меня главным игроком сезона.

Я всем нужна. Поэтому я и выживаю в мире, где смерть каждый день стучит в мою дверь.

Я видела такие вещи, от которых у вас мурашки пошли бы по коже. Я делала вещи, от которых сама покрывалась мурашками.

Но сейчас это не важно. Важно начать с нужной точки, а где она, эта точка?

Я перелистываю назад страницы, одну за другой, чтобы не рассматривать их слишком внимательно. Я возвращаюсь, проматывая моменты, которые стерлись из моей памяти, пропуская проклятый Хэллоуин и то, что сделал Бэрронс. Вот женщина, которую я убила. Вот миг, когда В'лейн пронзил мой язык. Пропускаю то, что я сделала с Джайном.

Вот оно.

Я приближаюсь к темной, влажной, сияющей улице.

А вот и я сама, красотка в розовом и золотом.

Я в Дублине. Уже вечер. Я иду по брусчатке мостовой Темпл Бар Дистрикт. Я жива и полна энергии. Ничто так не обостряет наслаждение жизнью, как смерть, подобравшаяся слишком близко.

В моих глазах пляшут искорки, моя походка легка и упруга. Я одета в ярко-розовое платье и любимые туфли на каблуках, и украшения подобраны в тон золотисто-розовому наряду. Я сделала прическу и позаботилась о макияже. Я иду на встречу с Кристианом МакКелтаром, таинственным симпатичным шотландцем, который был знаком с моей сестрой. И мне, для разнообразия, хорошо.

Ну хоть ненадолго.

Всего на несколько минут.

И вот я уже корчусь на мостовой, сжимая руками голову. Падаю на четвереньки. Я подошла к «Синсар Дабх» так близко, как никогда еще не подходила, и она вызвала у меня обычную реакцию: боль, слабость.

Я уже не была красоткой. Я превратилась в кучу мусора.

Я стояла на четвереньках на мостовой, которая воняла мочой и пивом. Я промерзла до костей. Мои волосы рассыпались, аметистовые заколки болтались у меня перед носом. Я плакала… Дрожащей рукой я убрала с лица упавшие пряди и с ужасом уставилась на то, что происходило прямо передо мной.

Я помню тот момент. Помню, кем была. И кем не была. Та сцена стоит у меня перед глазами, как стоп-кадр моей жизни. Я столько всего хотела бы сказать…

Подними голову, Мак. Соберись. Приближается шторм. Разве ты не слышишь в темном ветре грохота копыт? Разве не чувствуешь леденящего холода? Не ощущаешь в воздухе запаха специй и крови?

Беги, хотела бы я сказать. Прячься.

Но она – я – не послушалась бы.

Стоя на коленях, я смотрела, как эта… вещь… делает свое дело. И задыхалась от того, что теперь мне понятны скрытые мотивы…

Внезапно я все вспомнила и снова оказалась там, на мостовой…

1

Боль, Господи, какая боль! Казалось, что моя голова взорвется. Я схватилась за виски мокрыми, дурно пахнущими ладонями, надеясь, что череп не расколется на куски до того, как случится неотвратимое – я потеряю сознание.

Ничто не сравнится с агонией, которая следует за появлением «Синсар Дабх». Каждый раз, когда я приближаюсь к ней, происходит одно и то же: я замираю от боли, которая нарастает и нарастает, пока я не отключусь.

Бэрронс говорит, это происходит оттого, что Темная Книга является моей противоположностью. В ней столько зла, а во мне столько добра, что «Синсар Дабх» отчаянно сопротивляется. Теория Бэрронса заключается в том, что меня нужно как-нибудь «разбавить», сделать немножко злее, для того чтобы я смогла приблизиться к ней. Я не вижу ничего хорошего в том, чтобы ради возможности завладеть злобной книгой самой стать злой. Думаю, что в этом случае я буду использовать ее для темных дел.

– Нет, – всхлипнула я, чувствуя, как мои колени разбиваются о брусчатку. – Пожалуйста… Нет!

Не здесь, не сейчас! Раньше каждый раз, когда я приближалась к книге, рядом со мной был Бэрронс и мне было легче от осознания того, что с моим бесчувственным телом не произойдет ничего ужасного – он не позволит. Да, он мог носить меня по округе, как человек, ищущий воду, носит лозу, но с этим я готова была смириться. Однако сегодня я была одна. И меня до безумия пугала мысль о том, что я, пусть даже всего на несколько секунд, окажусь во власти кого угодно и чего угодно, шагающего по улицам Дублина. А что, если я отключусь на час? Что, если я упаду лицом на грязную брусчатку и утону в этих нескольких сантиметрах жидкой… ой, фу!

Мне нужно подняться с мостовой. Моя смерть не будет такой жалкой.

Порыв ледяного ветра промчался по улице, засвистел между домами, и я промерзла до костей. Старые газеты заметались на ветру, словно грязные промокшие птицы, кружащие над разбитыми бутылками, обертками и стаканами. Я упала в канаву, заскребла пальцами по брусчатке, попадая в щели между булыжниками и не обращая внимания на то, что ломаются ногти.

Сантиметр за сантиметром я перетаскивала себя на более сухое место.

Она была прямо передо мной. Темная Книга. Я могла чувствовать ее, метрах в пятидесяти от того места, где беспомощно скребла ногтями по мостовой. А может, и ближе. И это была не просто книга. О нет. Это было нечто куда более сложное. Она была пульсирующей тьмой, от которой, казалось, мой мозг обугливался по краям.

Ну почему я не теряю сознание?

Почему эта боль не прекращается.

Я чувствовала, что умираю. Мой рот наполнился слюной, на губах выступила пена. Меня отчаянно тошнило, но рвоты не было: даже мой желудок окаменел от боли.

Застонав, я попыталась поднять голову. Мне нужно было взглянуть на книгу. Я и раньше подбиралась к ней близко, но ни разу не видела. Я всегда теряла сознание. И раз уж мне не удается отключиться, я могу хотя бы попытаться получить ответы на интересующие меня вопросы. Мне ведь даже неизвестно, как выглядит «Синсар Дабх». И кто ее владелец? Что он с ней делает? И почему я по-прежнему ни на волосок не могу к ней приблизиться?

Меня била дрожь, но я заставила себя встать на колени, отбросила с лица прядь плохо пахнущих грязных волос и посмотрела вперед.

Улицу, которая еще мгновение назад была заполнена туристами, беззаботно фланирующими от одного паба к другому, теперь словно вымело темным ледяным ветром. Двери захлопнулись, музыка стихла.

Осталась только я.

И они.

Открывшаяся передо мной картина была совсем не такой, как я ожидала.

Несколько человек – семья туристов, судя по камерам, болтавшимся на шеях, – пятились к стене от вооруженного пистолетом незнакомца. Дуло оружия мерцало в лунном свете. Отец кричал, мать вопила, пытаясь закрыть руками троих маленьких детей.

– Нет! – вскрикнула я.

То есть я думаю, что вскрикнула. Но не уверена, что мне удалось издать хотя бы звук. Мои легкие свело от боли.

Бандит начал стрелять, и пули, слившиеся в очередь, заглушили крики его жертв. Последней он убил самую младшую – крошечную белокурую девочку лет четырех или пяти, с огромными глазами, в которых застыла мольба. Ее взгляд будет преследовать меня до самой смерти – взгляд девочки, которую я не смогла спасти, потому что была не в силах пошевелиться. Парализованная сжимавшей мое тело болью, я могла лишь стоять на коленях и мысленно кричать.

Почему это происходит? Где «Синсар Дабх»? Почему я ее не вижу?

Мужчина повернулся, и я судорожно выдохнула.

«Синсар Дабх» была зажата у него под мышкой.

Совершенно безобидный твердый переплет, объемом около трехсот пятидесяти страниц, никакой суперобложки, темно-серый цвет, красный корешок. Таких книг полным-полно в любом книжном магазине любого города.

У меня отвисла челюсть. И что, я должна поверить, что вот это и есть книга черной магии, книга, которой миллион лет, книга, написанная самим Королем Невидимых? Предполагается, что это смешно? Невероятно. И абсурдно…

Стрелок с ошеломленным видом разглядывал свое оружие. Потом его голова медленно повернулась в сторону упавших тел. Кирпичная стена была забрызгана кровью и кусочками костей.

Книга выпала из-под его руки. Она опускалась на землю, словно в замедленной съемке, меняясь, трансформируясь по мере приближения к мокрым булыжникам мостовой. К тому времени как «Синсар Дабх» с тяжелым глухим стуком коснулась тротуара, она уже не была обычной книгой в твердом переплете – она превратилась в массивный черный том, чуть ли не тридцати сантиметров толщиной, покрытый рунами, окантованный металлом и закрытый на замысловатый замок. Именно такой я и ожидала ее увидеть: древней и зловещей.

Я втянула в себя еще один глоток воздуха.

А черный том продолжал трансформироваться, превращаясь в нечто совершенно иное. Он вращался и пульсировал, истекая тьмой и ледяным ветром.

И вот на месте книги поднялось… нечто… невероятно темное и злобное. Странное, наполненное жуткой энергией… И снова я не могу подобрать слова, чтобы назвать это нечто. Оно существовало за гранью форм и определений: это злобное создание родилось в безлюдных пустошах, где царило искаженное сознание кого-то малопредставимого.

И это нечто жило.

Я не нахожу слов для описания, поскольку в нашем мире нет ничего, что можно было бы сравнить с… этим. И я рада, что в нашем мире нет ничего подобного, поскольку, если бы появилось нечто сравнимое с этой… сущностью, сомневаюсь, что мир людей продолжал бы существовать.

Так что, вместо того чтобы описывать «Синсар Дабх», я назову ее Тварью, и покончим с этим.

Моя душа дрожала, словно тело не способно было защитить ее от холодного влияния. Только не от этого.

Стрелок посмотрел на Тварь, Тварь посмотрела на него. Рука с пистолетом медленно поднялась к его виску. Я вздрогнула от звука новых выстрелов. Стрелявший свалился на брусчатку, его пистолет откатился в сторону.

Еще один порыв ледяного ветра пронесся по улице, и боковым зрением я заметила какое-то движение.

Из-за угла, словно идя на зов, появилась женщина. Несколько мгновений она бесстрастно смотрела на сцену убийства а затем шагнула прямо к упавшей книге (затаившейся Твари с жуткими конечностями и окровавленной мордой!), которая утратила древний вид и чудовищную форму и снова притворилась обычным томиком в твердом переплете.

– Не трогайте! – завопила я, чувствуя, как кожа покрывается мурашками от одной мысли о том, что может случиться.

Женщина остановилась, подняла книгу, зажала ее под мышкой и отвернулась.

Хотела бы я сказать, что она ушла не оборачиваясь, однако это не так. Женщина посмотрела на меня через плечо, посмотрела прямо на меня, и выражение ее лица заставило меня подавиться воздухом, который мне все же удалось вдохнуть.

Из ее глаз на меня глядело чистое зло, бездна коварства и враждебности. Она знала меня, понимала то, чего я даже не подозревала в себе и никогда не хотела бы этого выяснить. Зло отмечало каждый миг своего существования, сея вокруг хаос, разрушение и ненависть.

Женщина улыбнулась отвратительной улыбкой, открывшей сотни крошечных острых зубов.

Я вспомнила о том, как в прошлый раз подобралась к «Синсар Дабх» и потеряла сознание, а на следующий день прочитала в новостях о человеке, который убил всю свою семью, а потом бросился в реку в нескольких кварталах от того места, где мне стало плохо. Все опрошенные говорили одно и то же: он не мог этого сделать, это был не он, последние несколько дней он вел себя как одержимый. В моем сознании пронесся поток однотипных газетных заголовков, в которых звучали те же сентиментальные слова, несмотря на жестокость совершенных убийств, – это не он/не она, он/она никогда бы этого не сделали. И вот я смотрела на женщину, которая больше не была той, кем казалась, той, кем была, когда свернула на эту улицу. Эта женщина стала одержимой. И я поняла.

Все те ужасные убийства совершали не люди.

Сейчас в этой женщине сидела Тварь, и именно Тварь всем заправляла. Она будет руководить этой женщиной до тех пор, пока не закончит запланированное дело, а потом уничтожит свою носительницу и вцепится в следующую жертву.

Мы так ошибались, и Бэрронс, и я!

Мы думали, что «Синсар Дабх» принадлежит кому-то определенному, и что у этого кого-то есть план, и что этот кто-то перемещает книгу с места на место не просто так: он либо использует ее для достижения своих целей, либо охраняет, пытаясь держать подальше от чужих рук.

Но «Синсар Дабх» вовсе не принадлежала кому-то, кто имел бы план действий, определенный или нет, и ее вовсе не перемещали.

Она двигалась сама.

Она сама переходила из рук в руки, превращая каждую из своих жертв в жестокое разрушительное оружие. Бэрронс когда-то сказал мне, что реликвии Фейри со временем становятся похожи на живых существ и у них появляется собственная воля. Темная книга существовала миллион лет. То есть бездну времени. И она определенно походила на живое существо.

Женщина исчезла за углом, а я камнем свалилась на мостовую. Закрыв глаза, я попыталась отдышаться. По мере того как она удалялась от меня, уходя в ночь с бог знает какой целью, охватившая меня боль начала стихать.

Это была самая опасная из всех созданных Фейри реликвий – и она свободно разгуливала по нашему миру.

Становилось жутко при мысли о том, что до сегодняшнего вечера «Синсар Дабх» не знала о моем существовании.

А теперь узнала.

Она смотрела на меня, видела меня. Я не могу этого объяснить, но я чувствовала, как книга непонятным образом пометила меня, словно птицу окольцевала. Я смотрела в бездну, и бездна взглянула на меня. Все вышло так, как говорил мне папа: «Хочешь узнать, что такое жизнь, Мак? Все просто. Продолжай смотреть на радугу, детка. Смотри на небо. Мы все получаем то, чего ждем. И если ты ждешь от мира добра, ты найдешь его. Но если ты ищешь зло… в общем, лучше не надо».

Какой идиот, ворчала я, заставляя себя подняться с мостовой, наделил меня особыми силами? Какой дурак решил, что я могу что-то сделать с проблемами такого масштаба? И как я могу не охотиться на зло, раз уж я одна из тех немногих, кто может его видеть?

Улицу снова заполонили туристы. Двери пабов распахнулись. Тьма отхлынула. Опять заиграла музыка и мир пришел в движение. От мостовой эхом отражался смех. Мне на секунду стало интересно, в каком мире живут они. Точно не в моем.

Меня стошнило. Я совершенно не думала о том, что могу попасться кому-то на глаза. Меня выворачивало до тех пор, пока желудок полностью не опустел. После чего меня еще несколько минут рвало желчью.

Я заставила себя подняться на ноги, вытерла рот тыльной стороной ладони и уставилась на свое отражение в витрине паба. Я была грязной, мокрой, и от меня дурно пахло. Мои волосы превратились в паклю, пропитанную грязью, пивом и… его производными. Я не могла заставить себя не думать об этих самых производных. Никогда нельзя с точностью сказать, какая дрянь течет по дублинским канавам в выходной день. Я сдернула заколку, собрала пряди на затылке и заколола их так, чтобы ни одна из них не касалась моего лица.

Мое платье было безнадежно испорчено, спереди не хватало двух пуговиц, я умудрилась сломать каблук на правой туфле, а колени покрылись сеткой кровавых царапин.

– Я вижу, девушка решила нам продемонстрировать, что означает выражение «напиться до упаду», а? – со сдавленным смешком произнес один из прохожих.

Его товарищи загоготали. Их было около десятка, все одеты в джинсы и свитера, поверх которых виднелись красные шарфы или галстуки-бабочки. Холостяцкая вечеринка, праздник тестостерона. Они обошли меня, сделав широкую дугу.

Эти люди понятия не имели о том, что тут только что произошло.

Неужели всего двадцать минут назад я улыбалась, шагая по Темпл Бар Дистрикт, чувствуя себя энергичной, привлекательной, готовой ко всему, что этот мир может мне предложить? Двадцать минут назад они окружили бы меня и стали заигрывать.

Я сделала несколько неуверенных шагов, пытаясь идти так, словно под правой пяткой не было зазора в восемь сантиметров (память о погибшем каблуке). Это было непросто. У меня все болело. И хотя боль от соседства с книгой продолжала стихать, я чувствовала себя избитой и с ног до головы покрытой синяками от соприкосновения с ее силой. Если последствия сегодняшней встречи с «Синсар Дабх» будут такими же, как после предыдущей, то мне обеспечены несколько часов шума в висках и несколько дней головной боли. Свидание с Кристианом МакКелтаром, молодым шотландцем, который знал мою сестру, определенно откладывалось. Я оглянулась в поисках потерянного каблука. Его нигде не было. Я. любила эти туфли, черт бы все подрал. Я несколько месяцев копила на них деньги!

Глубоко вздохнув, я посоветовала себе смириться. На данный момент у меня полно более важных проблем.

Я не отключилась.

Я была в пятидесяти метрах от «Синсар Дабх» и все время оставалась в сознании.

Бэрронс будет доволен. Он будет просто светиться от радости, если, конечно, его строгое холодное лицо способно на это. Обычно оно больше всего походило на работу умелого скульптора, который решил передать жестокость и дикость незапамятных времен. И поведение Бэрронса соответствовало его облику.

Судя по всему, события последних дней все же «разбавили» меня и теперь я стала больше похожа на книгу. Я стала злой.

Пока я шагала обратно к магазину, начался дождь. Мне пришлось хромать под ледяными струями. Я ненавижу дождь. По многим причинам.

Во-первых, он мокрый, холодный и мерзкий, а я и без того промокла и продрогла до костей. Во-вторых, когда идет дождь, не светит солнце. Я же – исключительно солнцелюбивое существо. В-третьих, ночной Дублин во время дождя становится еще темнее, чем обычно, отчего монстры радостно наглеют. В-четвертых, от дождя следует прятаться под зонтом, а прячущийся от дождя человек автоматически старается опустить зонт пониже, особенно если капли, как сейчас, бьют прямо в лицо. И я не исключение. А в таком положении не видно, кто идет тебе навстречу. Если на людной улице столкновение с встречным закончится бормотанием извинений или приглушенными проклятиями, то в Дублине, в моем случае, я могу натолкнуться на Фейри (ведь меня, в отличие от нормальных людей, их чары не отпугивают) и выдать себя. Мораль сей басни: когда в Дублине идет дождь, я просто не осмеливаюсь открывать зонт.

И вроде бы ничего страшного, если бы не одна маленькая деталь: здесь, мать его, все время дождит.

А значит, я все время промокаю, что приводит нас к пятому пункту, почему я особенно не люблю дождь: мой макияж течет, а прическа начинает напоминать любовно пожеванную коровой копну сена.

И все же у каждой темной тучи есть серебристая кайма и в плохом есть светлые моменты: после такого принудительного душа я хотя бы перестала невыносимо вонять.

Я свернула на свою улицу. Нет, не совсем на свою, конечно.

Моя улица находится в четырех тысячах миль отсюда, на старом добром провинциальном Глубоком Юге. Это солнечная, буйно цветущая улочка, окаймленная восколистными магнолиями, великолепными азалиями и могучими дубами. И на моей улочке не идет непрерывно дождь.

Но я не могу сейчас отправиться домой, я слишком боюсь привести в родной Ашфорд монстров, которые могут за мной увязаться. И раз уж мне нужно называть какую-нибудь улицу своей, пусть это будет мрачная мокрая улица Дублина.

Подходя к магазину, я внимательно рассматривала старомодный фасад нашего четырехэтажного дома. Внешние прожектора на фронтоне, по бокам и позади здания обрамляли магазин плотным коконом света. Яркая жестяная вывеска «Книги и сувениры Бэрронса» висела перпендикулярно дому, раскачиваясь на латунном шесте от усилившегося к ночи ветра. Стилизованные под старину окна в зеленых рамах тускло подмигивали неоновым знаком «Закрыто». Янтарный свет декоративных фонарей, висящих в нишах на вмурованных канделябрах, падал на крытый известняковый портик у главного входа в магазин. Богато украшенные мозаикой двери из красной вишни мерцали отблесками этого света между двух колонн.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

www.litlib.net

Читать онлайн книгу «Когда страсть сильна» бесплатно — Страница 1

Блейк Пирс

Когда страсть сильна (Загадки Райли Пейдж – книга №6)

ПРОЛОГ

Физиотерапевт приятно улыбнулась своему пациенту, Коди Вудсу, отвернувшись от CPM-аппарата.

– Думаю, на сегодня достаточно, – сказала она ему, и его ноги постепенно замерли.

Аппарат на протяжении последних пары часов медленно, но настойчиво двигал его ноги, помогая ему оправиться после операции по протезированию колена.

– Я почти и забыл о нём, Хэйли, – сказал Коди с лёгкой усмешкой.

От его слов у неё заныло сердце – одновременно сладко и горько. Ей нравилось это имя – Хэйли. Она пользовалась им всякий раз, когда работала в реабилитационном центре Сигнет внештатным физиотерапевтом.

Ей было жаль, что Хэйли Стиллианс завтра придётся исчезнуть, как будто она никогда и не существовала.

И всё же, этого не миновать.

Кроме того, у неё есть и другие имена, которые ей тоже нравятся.

Хэйли сняла аппарат непрерывного пассивного движения с кровати и поставила его на пол. Она осторожно помогла Коди выпрямить ногу и поправила одеяло.

Напоследок она погладила Коди по голове – интимный жест, которого, как ей было известно, большинство терапевтов старались избегать. Но она часто делала такие мелочи, и ещё ни один её пациент не возражал. Она знала, что излучает теплоту и сочувствие, и, самое важное, полную искренность. Лёгкое невинное касание выглядело абсолютно уместным, когда исходило от неё. Никто не понял бы её неправильно.

– Сильно болит? – спросила она.

У Коди после операции появилась необычная опухоль и воспаление – поэтому его и решили оставить ещё на три дня в больнице. Поэтому же Хэйли привлекла к работе свою специальную лечебную магию. Сотрудники центра знали, что Хэйли работает хорошо. Её любил персонал, любили пациенты, так что к её услугам часто прибегали в похожие на эту ситуации.

– Боль? – переспросил Коди. – Она исчезла, как только я услышал ваш голос.

Хэйли это польстило, однако удивлена она не была: пока он работал с CPM-аппаратом, она читала ему книгу – шпионский детектив. Она знала, что её голос обладает успокаивающим эффектом, практически анестезирующим. Неважно, что она читала – Диккенса, бульварный роман или газету, – пациентам не требовалось обезболивающих, когда о них заботилась Хэйли, звука её голоса зачастую было более чем достаточно.

– Так это правда, что завтра я могу вернуться домой? – спросил Коди.

Хэйли помедлила с ответом всего долю секунды. Она не могла ответить совершенно искренне – она не знала, как её пациент будет чувствовать себя к завтрашнему дню.

– Мне так сказали, – нашлась она. – Как вам новость?

Коди помрачнел.

– Не знаю, – сказал он. – Всего через три недели будут оперировать моё второе колено, но вас не будет рядом, чтобы помочь мне.

Хэйли взяла его ладонь и мягко её сжала. Она сожалела, что он так думал. Будучи его медсестрой, она рассказала ему всю историю её вымышленной жизни – история довольно скучная, но его она совершенно очаровала.

Она объяснила ему, что её муж Руперт, аудитор, вот-вот уйдёт на пенсию. Её младший сын Джеймс сейчас в Голливуде, старается сделать карьеру сценариста. Старший же сын Уэндл преподаёт лингвистику здесь, в Сиэтле, в Вашингтонском Университете. Теперь, когда дети подросли и покинули отеческий дом, они с Рупертом переезжают в маленькую деревушку в Мексике, где планируют провести остаток своих жизней. Уезжают они завтра.

Красивая история, подумалось ей.

Но очень далёкая от правды.

Она жила в доме, одна.

Совершенно одна.

– Ой, смотрите, ваш чай остыл, – сказала она. – Давайте я вам подогрею.

Коди улыбнулся и сказал:

– Да, пожалуйста. Это было бы здорово. И налейте себе тоже. Чайник на столе.

– Конечно, – улыбнулась Хэйли. Это уже стало частью их обычного ритуала. Она встала с кресла, взяла кружку с едва тёплым чаем Коди и поднесла её к столу.

Но на этот раз она открыла свой кошелёк, что лежал рядом с микроволновкой. Она достала оттуда маленький пластиковый медицинский контейнер и опорожнила его в кружку Коди. Она проделала это быстро, незаметно, одним отработанным движением; она была уверена, что он ничего не увидел. И всё же, пульс у неё немного ускорился.

Затем она налила чай себе и поставила обе кружки в микроволновку.

«Главное не перепутать, – напомнила она себе. – Жёлтая кружка Коди, голубая – моя».

Микроволновка загудела, а Хэйли снова села рядом с Коди и стала молча смотреть на него.

Она подумала, что он довольно милый. Но он рассказывал ей о своей жизни, и она знала, что она уже давно лишена радости. В школе он был выдающимся спортсменом. Но потом он повредил колено, играя в футбол, так что ему пришлось поставить крест на своей спортивной карьере. В конечном счёте, эта же травма привела его к протезированию колена.

С тех пор его жизнь носила трагический характер. Его первая жена погибла в автокатастрофе, вторая жена ушла к другому. У него было двое взрослых детей, но он больше с ними не общался. Кроме того, несколько лет назад он перенёс инфаркт.

Она восхищалась тем, что он вовсе не выглядел удручённым – напротив, он казался полным надежды и оптимизма по поводу будущего.

Да, он милый, но наивный.

И его жизнь уже не пойдёт на лад.

Слишком поздно.

Сигнал микроволновки вывел её из задумчивости. Коди в ожидании посмотрел на неё снизу вверх своими добрыми глазами.

Она погладила его по руке, встала и подошла к микроволновке. Она взяла кружки, которые теперь были горячими.

Она снова напомнила себе:

«Жёлтая для Коди, голубая для меня».

Очень важно их не перепутать.

Они оба стали пить чай, практически не разговаривая. Хэйли нравилось считать такие моменты молчаливым компаньонством. Ей стало немного грустно, что больше их не будет. Всего через несколько дней она больше не понадобится своему пациенту.

Вскоре Коди стал клевать носом. Она смешала порошок со снотворным, чтобы убедиться, что он заснёт. Хэйли встала и стала собирать свои вещи, готовясь уходить.

Собираясь, она тихо напевала песню, которую знала всегда, сколько себя помнила:

Далеко моя малышка,

Далеко от дома.

Не смеёшься, не играешь,

Чахнешь с каждым днём.

Но не плачь, моя малышка,

Засыпай ты снова,

Лишь закроешь ты глаза,

Попадёшь домой.

Его глаза закрылись, она нежно убрала волосы с его лица.

Затем, легко поцеловав его в лоб, она встала и ушла.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Агент ФБР Райли Пейдж взволнованно шла по трапу в международном аэропорту Финикс Скай-Харбор. Весь полёт из вашингтонского аэропорта Рональда Рейгана прошел для неё в тревоге. Она приехала сюда в спешке, поскольку узнала, что пропала девочка-подросток Джилли, за которую Райли чувствовала особую ответственность. Она была полна решимости помочь ей и даже подумывала о том, чтобы её удочерить.

Торопливо пройдя через выход, она подняла глаза и в шоке увидела эту самую девочку, стоящую рядом с агентом ФБР отделения Феникса, Гарретом Хольбруком.

Тринадцатилетняя Джилли Скарлати стояла рядом с Гарретом, очевидно, встречая её.

Райли смутилась. Гаррет сам позвонил ей, чтобы сообщить, что Джилли убежала и её нигде не могут найти.

Прежде, чем Райли успела спросить о чём-нибудь, Джилли бросилась к ней на шею, всхлипывая:

– О, Райли, прости! Мне так жаль! Я больше так не буду.

Райли успокаивающе обняла Джилли, взглядом потребовав у Гаррета объяснений. Сестра Гаррета, Бонни Флаксман, пыталась удочерить Джилли, но Джилли взбунтовалась и убежала.

Гаррет слегка улыбнулся – на его обычно скупом на эмоции лице улыбка выглядела непривычно.

– Она позвонила Бонни вскоре после того, как ты вылетела из Фредриксбурга, – сказал он. – Она сказала, что лишь хочет попрощаться с ней раз и навсегда. Но когда Бонни сказала ей, что ты летишь сюда, чтобы забрать её, девочка оживилась и сказала нам, где её забрать.

Он посмотрел Райли в глаза.

– Её спас твой прилёт сюда, – подвёл он итог.

Райли сжала в объятиях Джилли, которая плакала на её руках, неуклюжая и беззащитная.

Джилли что-то прошептала, но Райли не расслышала.

– Что? – переспросила она.

Джилли слегка отстранилась и посмотрела Райли в глаза, её искренние карие глаза были наполнены слезами.

– Мама? – сказала она сдавленно и застенчиво. – Можно, я буду называть тебя мамой?

Райли снова обняла её, придя в смятение от нахлынувших эмоций.

– Конечно, – сказала она.

Затем она повернулась к Гаррету:

– Спасибо тебе за всё, что ты сделал.

– Был рад помочь хоть чем-то, – ответил он. – Вам нужно где-нибудь остановиться, пока вы здесь?

– Нет. Теперь, когда она нашлась, в этом нет надобности. Мы вернёмся следующим же рейсом.

Гаррет пожал ей руку.

– Надеюсь, что у вас всё получится.

После этих слов он ушёл.

Райли опустила глаза на подростка, который всё еще прилип к ней. Её захлестнула странная эйфория от того, что девочка нашлась, и беспокойство о том, что будет с ними обеими в будущем.

– Пошли съедим по бургеру, – сказала она Джилли.

*

Когда они ехали домой с аэропорта Ригана, шёл лёгкий снег. Джилли молча уставилась в окно, пока Райли вела машину. Её молчание было большой переменой после более четырёх часов полета из Феникса, во время которых Джилли просто не могла закрыть рот. Она первый раз летела на самолёте, и ей было интересно абсолютно всё.

«Почему же она теперь молчит?» – гадала Райли.

Ей пришло в голову, что снег может быть непривычным зрелищем для девочки, которая всю жизнь прожила в Аризоне.

– Ты раньше видела снег? – спросила Райли.

– Только по телевизору.

– Тебе нравится? – спросила Райли.

Джилли не ответила, и Райли смутилась. Она вспомнила, как увидела Джилли в первый раз. Тогда девочка бежала от отца, который её постоянно поколачивал. В отчаянии она решила стать проституткой и отправилась на стоянку фур, печально известную как место для снятия дорожных проституток, особенно низко падших.

Райли же завело туда расследование серии убийств проституток. Случилось так, что она нашла Джилли в кабине одной из фур, где та ждала водителя, которому собиралась продать себя.

Райли отвезла Джилли в органы опеки и была с ней на связи. Сестра Гаррета взяла Джилли в свою семью, но в итоге Джилли снова убежала.

И тогда Райли решила сама удочерить Джилли.

Но теперь она начинала сомневаться, не совершает ли ошибку. У неё уже есть пятнадцатилетняя дочь Эприл, о которой нужно заботиться. Эприл сама была сущим наказанием – они пережили много тяжёлых испытаний с тех пор, как Райли развелась с мужем.

И что она на самом деле знает о Джилли? Может ли Райли представить, насколько на самом деле напугана девочка? Подготовлена ли она хоть немного, чтобы справиться с проблемами, которые может принести ей Джилли? И хотя Эприл одобрила появление Джилли в их доме, поладят ли они между собой?

Неожиданно Джилли заговорила:

– Где я буду спать?

Райли почувствовала облегчение от голоса Джилли.

– У тебя будет своя комната, – сказала она. – Она небольшая, но мне кажется, ты поместишься.

Джилли замолчала.

Потом она спросила:

– Это была чья-то комната?

Теперь голос Джилли прозвучал обеспокоенно.

– С тех пор как этот дом наш, нет, – ответила Райли. – Я пыталась использовать её в качестве кабинета, но она слишком велика для него, так что я привыкла заниматься делами в своей спальне. Мы с Эприл купили тебе кровать и шкаф, но когда у нас будет время, ты сможешь сама выбрать себе постеры и покрывало.

– Моя комната, – повторила Джилли.

Райли показалось, что она услышала в её голосе больше опасения, нежели радости.

– А где спит Эприл? – спросила Джилли.

Райли очень хотелось сказать Джилли, чтобы та подождала до дома, а там всё сама увидит, но она почувствовала, что девочка нуждается в ободрении прямо сейчас.

– У Эприл есть своя комната, – стала рассказывать Райли. – Но у вас с ней будет общая ванная. У меня ванная отдельная.

– А кто моет? Кто готовит? – спросила Джилли. Затем она в тревоге добавила: – Я не очень умею готовить.

– Всем этим занимается наша экономка, Габриэлла. Она с Гватемалы. Она живёт с нами, у неё своя квартира внизу. Ты скоро с ней познакомишься. Она будет присматривать за тобой, когда я буду в отъездах.

Снова повисло молчание.

– Габриэлла будет бить меня? – спросила Джилли.

Райли поразил её вопрос.

– Нет. Конечно, нет. Почему ты так решила?

Джилли ничего не ответила. Райли не понимала, что она имеет в виду.

Она постаралась убедить себя, что удивляться не следует. Она вспомнила, что ей сказала Джилли, когда она нашла её в кабине фуры и сказала отправляться домой.

«Я не поеду домой. Папа изобьёт меня, если я вернусь».

Социальная служба Феникса уже избавила Джилли от опеки отца. Райли знала, что мама Джилли пропала давным-давно. У Джилли где-то был брат, но никто не слышал о нём уже долгое время.

Райли разбивала сердце мысль, что Джилли ожидает подобного обращения в своём новом доме. Казалось, что бедняжка просто не может представить, что где-то есть другая жизнь.

– Никто не собирается тебя бить, Джилли, – сказала Райли и её голос задрожал от эмоций. – Больше никогда. Мы будем хорошо о тебе заботиться. Понимаешь?

Джилли снова не ответила. Райли жалела, что она не сказала хотя бы просто, что поняла и верит в слова Райли. Вместо этого Джилли сменила тему разговора.

– Мне нравится твоя машина, – сказала она. – Можно мне научиться водить?

– Когда вырастешь, конечно, – ответила Райли. – А сейчас давай-ка устраивать твою новую жизнь.

*

Когда Райли припарковала машину перед своим домом и вместе с Джилли вышла из машины, снег всё ещё падал. Лицо Джилли вздрогнуло, когда её лица коснулась первая снежинка. Казалось, что ощущение ей не понравилось. Кроме того, она всем телом дрожала от холода.

«Нужно как можно скорее купить ей тёплую одежду», – подумала Райли.

На пол пути от машины до дома Джилли вдруг застыла на месте. Она уставилась на дом.

– Я не могу, – сказала она.

– Почему?

Мгновение Джилли молчала. Она была похожа на напуганное животное. Райли предположила, что её потрясла сама мысль о жизни в таком славном месте.

– Я буду мешать Эприл, да? – сказала Джилли. – Я имею в виду её ванную.

Казалось, она искала оправдание и хваталась за любую причину, почему это всё могло не сработать.

– Ты не будешь мешать Эприл, – сказала Райли. – А теперь пойдём.

Райли открыла дверь. Внутри их ждали Эприл и бывший муж Райли, Райан. Они радушно улыбались.

Эприл сразу же подбежала к Джилли и крепко обняла её.

– Я Эприл, – сказала она. – Я так рада, что ты приехала. Тебе тут понравится.

Райли поразила разница между двумя девочками. Она всегда считала Эприл довольно худенькой и нескладной, но она выглядела очень крепкой рядом с Джилли, которая в сравнении с ней была прямо-таки тощей. Райли предположила, что Джилли в жизни случалось поголодать.

«Я столько всего ещё не знаю», – подумала Райли.

Джилли нервно улыбнулась, когда Райан представился ей и обнял её.

Неожиданно появилась Габриэлла, которая поднялась к ним снизу, и тоже представилась с широкой улыбкой.

– Добро пожаловать в семью! – воскликнула Габриэлла, обнимая Джилли.

Райли заметила, что кожа пышной гватемалки ненамного темней оливковой кожи Джилли.

– Vente! – сказала Габриэлла, взяв Джилли за руку. – Пошли наверх, я покажу тебе твою комнату!

Но Джилли выдернула руку и осталась стоять, дрожа всем телом. По её лицу побежали слёзы. Она села на лестницу и расплакалась. Эприл села рядом с ней и обняла её за плечи.

– Джилли, что не так? – спросила Эприл.

Джилли горько покачала головой.

– Я не знаю… – всхлипывала она. – Просто… Я не знаю. Это слишком для меня.

Эприл ласково улыбнулась и погладила девочку по спине.

– Знаю, знаю, – сказала она. – Пойдём наверх. Ты сразу же почувствуешь себя как дома.

Джилли послушно встала и вслед за Эприл стала подниматься по лестнице. Райли оценила, как ловко Эприл справилась с ситуацией. Конечно, Эприл всегда говорила, что хочет младшую сестру. Но последние годы были тяжёлыми и для Эприл, её жестоко травмировали преступники, желающие свести счёты с Райли.

«Может быть, – с надеждой подумала Райли, – у Эприл лучше получится понять Джилли».

Габриэлла сочувственно посмотрела вслед девочкам.

– Pobrecita! – сказала она. – Надеюсь, она поправится.

Габриэлла пошла обратно к себе вниз, оставляя Райли и Райана наедине. Райан смотрел вверх на лестницу с довольно ошеломлённым видом.

«Надеюсь, он не передумал, – подумала Райли. – Его поддержка мне понадобится».

Между ними с Райаном утекло много воды. Последние годы их брака он был неверным мужем и рассеянным отцом. Они расстались и развелись. Но последнее время Райана как будто заменили, они постепенно стали проводить больше времени вместе.

Когда они обсуждали идею впустить в свои жизни Джилли, Райан казался полным энтузиазма на этот счёт.

– Ты ещё не передумал? – спросила его Райли.

Райан посмотрел на неё и сказал:

– Нет. Но я уже вижу, что будет трудно.

Райли кивнула. Последовала неловкая пауза.

– Я, наверное, лучше пойду, – сказал Райан.

Райли почувствовала облегчение. Она легко поцеловала его в щёку, он взял пальто и ушёл. Райли плеснула себе виски и села в одиночестве на диван в гостиной.

«Во что я всех нас впутала?..» – задумалась она.

Она надеялась, что её добрые намерения не разрушат её семью в который раз.

ГЛАВА ВТОРАЯ

На следующее утро Райли проснулась с недобрым предчувствием в сердце. Это будет первый день Джилли в их доме. Им многое предстоит сделать сегодня, и Райли надеялась, что их не ждут никакие беды.

Прошлой ночью она поняла, что переход Джилли к новой жизни означает тяжёлую работу для всех. Но Эприл сделала свой вклад и помогла Джилли обосноваться. Они выбрали, что Джилли наденет – не из скромных пожитков, принесённых Джилли с собой в пакете, но из новых вещей, что Райли и Эприл купили для неё.

Наконец, девочки легли спать.

Райли тоже легла, но сон её был тревожным и беспокойным.

Теперь она встала и оделась, и направлялась на кухню, где Эприл уже помогала Габриэлле накрыть на стол.

– Где Джилли? – спросила Райли.

– Она ещё не встала, – сообщила Эприл.

Тревога Райли усилилась.

Она подошла к основанию лестницы и крикнула:

– Джилли, пора вставать!

Ответа не последовало. Её захлестнула волна паники. Неужели Джилли прошлой ночью снова удрала?

– Джилли, ты меня слышишь? – крикнула она. – Нам нужно записать тебя в школу сегодня утром.

– Иду! – закричала в ответ Джилли.

Райли вздохнула с облегчением. Голос Джилли был угрюмым, но по крайней мере, она здесь и идёт на контакт.

Последние годы Райли часто слышала этот мрачный тон от Эприл. Её дочь, похоже, уже прошла этот период, но такие вспышки всё ещё появлялись у неё время от времени. Неужели ей снова предстоит тяжкий труд воспитания подростка?

В этот момент в парадную дверь постучали. Когда Райли открыла её, она увидела за ней Блейна Хилдрета, их соседа.

Райли была удивлена увидеть его, но вовсе не недовольна. Он был на пару лет младше неё, очаровательный и привлекательный мужчина, владелец сети престижных ресторанов в городе. На самом деле, она безошибочно чувствовала между ними взаимное притяжение, что, безусловно, лишь запутывало вопрос возможного воссоединения с Райаном. Важнее было то, что Блейн был чудесным соседом, а их дочери – лучшими подругами.

– Привет, Райли, – сказал он. – Надеюсь, я не слишком рано?

– Вовсе нет! – воскликнула Райли. – Как твои дела?

Блейн пожал плечами с грустной улыбкой.

– Я лишь хотел зайти попрощаться, – сказал он.

Райли от изумления открыла рот.

– О чём ты говоришь? – спросила она.

Он помедлил, и прежде, чем он успел ответить, Райли увидела припаркованный перед его домом большой грузовик. Грузчики переносили в него мебель из дома Блейна.

Райли ахнула.

– Вы переезжаете?

– Кажется, так будет лучше, – признался Блейн.

Райли чуть не выкрикнула:

– Почему?

Но угадать было легко: жизнь рядом с Райли оказалась опасной и жуткой как для Блейна, так и для его дочери Кристал. Повязка на лице мужчины служила суровым напоминанием: Блейна серьёзно ранили, когда он пытался защитить Эприл от нападения убийцы.

– Это не то, что ты думаешь, – попытался возразить Блейн.

Но по его лицу Райли видела, что это именно то.

Он продолжал:

– Обнаружилось, что жить тут нам не совсем удобно. Дом стоит слишком далеко от ресторана. Я нашёл славное местечко гораздо ближе к работе. Я уверен, что ты поймёшь.

Райли была слишком смущена и расстроена, чтобы ответить. Воспоминания обо всём этом ужасном случае снова захлестнули её.

Она работала над делом на севере штата Нью-Йорк, когда узнала, что на свободе жестокий убийца. Его звали Орин Родес. Шестнадцатью годами ранее Райли убила его подружку в перестрелке, а его самого отправила в тюрьму. Когда Родеса наконец выпустили из Синг-Синга, он был настроен отомстить Райли и всем, кого она любила.

Прежде, чем Райли успела добраться до дома, Родес вломился в него и напал на Эприл и Габриэллу. Их сосед Блейн услышал звуки борьбы и пришёл на помощь. Он, вероятно, спас Эприл жизнь, но зато сам сильно пострадал в драке.

Райли дважды навещала его в больнице. Первый раз был ужасным – он был без сознания от полученных ранений, с капельницами на каждой руке и кислородной маской. Райли горько винила себя в том, что он пострадал.

Однако следующий её визит был более обнадёживающим: он был бодр и весел и даже гордо шутил о своём безрассудстве.

Более того, она помнила его слова: «Ради вас с Эприл я готов на многое».

Очевидно, он передумал. Опасность соседства с Райли перевесила, и теперь он съезжал. Она не знала, что чувствовать – вину или печаль, но определённо была разочарована.

Мысли Райли перебил голос Эприл позади неё.

– Боже мой! Блейн, неужто вы с Кристал переезжаете? Кристал ещё здесь?

Блейн кивнул.

– Я пойду попрощаюсь с ней! – крикнула Эприл и побежала к соседнему дому.

Райли сражалась со своими эмоциями.

– Прости, – сказала она.

– За что? – спросил Блейн.

– Ты знаешь, за что.

Блейн кивнул.

– Ты ни в чём не виновата, Райли, – мягко сказал он.

Какое-то время Райли и Блейн просто смотрели друг на друга. Потом Блейн выдавил улыбку.

– Эй, мы же не уезжаем из города, – сказал он. – Мы можем встречаться, сколько угодно. Как и девочки. И они по-прежнему будут учиться в одной школе. Как будто ничего и не изменилось.

Во рту Райли появился горький привкус.

«Неправда, – подумала она, – всё изменилось».

Разочарование стало уступать место злости. Райли знала, что не имеет права злиться. Она не права. Она даже не знала, почему так чувствует. Она лишь знала, что никак не может с ней справиться.

И что им теперь делать?

Обняться? Пожать друг другу руки?

Она почувствовала, что Блейн ощущает ту же неловкость и нерешительность.

Они наспех попрощались, и Блейн пошёл к своему дому, а Райли вернулась внутрь. Она увидела, что Джилли завтракает на кухне. Завтрак Райли уже стоял на столе, так что она села рядом с Джилли.

– Как ты? Не терпится познакомиться с новой школой?

Вопрос вылетел раньше, чем Райли успела осознать, какой он жалкий и корявый.

– Типа того, – ответила Джилли, протыкая блинчик вилкой. Она даже не подняла глаз на Райли.

*

Вскоре Райли и Джилли уже входили в среднюю школу Броди. Здание было красивым, с яркими цветными закрытыми шкафчиками в коридорах и развешанными повсюду рисунками учеников.

Приятная и вежливая ученица предложила Райли свою помощь и показала, где находится кабинет директора. Райли поблагодарила девочку и пошла по коридору, зажав в одной руке документы Джилли, а в другой – её руку.

Чуть ранее они прошли регистрацию в Центральном школьном учреждении. Там у неё забрали материалы, которые предоставила служба опеки Феникса – записи о вакцинации, приложение об успеваемости в школе, свидетельство о рождении Джилли, и записка о том, что Райли назначена её опекуном. Отца Джилли лишили опеки над дочерью, хотя он угрожал оспорить это решение. Райли знала, что путь к утверждению и санкционированию удочерения не быстр и не лёгок.

Джилли крепко сжала ладонь Райли. Райли почувствовала, что девочка ощущает себя совершенно не в своей тарелке. Было нетрудно понять, почему. Какой бы суровой ни была её жизнь в Фениксе, другой жизни Джилли не знала.

– Почему я не могу ходить в ту же школу, что и Эприл? – спрашивала она.

– На следующий год вы будете учиться в одной школе, – объясняла Райли. – Но сперва тебе нужно закончить восьмой класс здесь.

Они нашли кабинет директора и Райли отдала бумаги секретарю.

– С кем мы можем поговорить по поводу записи Джилли в вашу школу? – спросила Райли.

– Вам нужен консультант, – с улыбкой сказала секретарь. – Вам туда.

«Да уж, консультация нам обеим не помешает», – подумала Райли.

Консультантом оказалась женщина лет тридцати с копной вьющихся каштановых волос. Её звали Ванда Льюис, и её улыбка была настолько тёплой, насколько это вообще возможно. Райли поймала себя на мысли, что эта женщина может здорово им помочь. Занимая такую должность, женщина наверняка имела дело с учениками с тяжёлым прошлым.

Мисс Льюис провела для них экскурсию по школе. Библиотека была аккуратной, хорошо организованной и оснащённой компьютерами и книгами. В спортзале девочки весело играли в баскетбол. Столовая была чистой и сверкающей. По мнению Райли всё выглядело очень мило.

Всё это время мисс Льюис бодро задавала Джилли массу вопросов о том, в какую школу она ходила до этого и о её интересах. Но Джилли почти ничего не отвечала мисс Льюис и сама ни о чём её не спрашивала. Когда они заглянули в класс по рисованию, её любопытство немного возросло, но как только они вышли оттуда, она снова притихла и замкнулась в себе.

Райли гадала, что могло происходить в голове девочки. Она знала, что последнее время у неё были плохие оценки, но раньше она училась на удивление хорошо. Хотя на самом деле Райли почти ничего не знала о школьном прошлом Джилли.

Может быть, она даже ненавидела школу.

Эта новая школа могла внушать девочке страх, ведь она здесь не знала совершенно никого. И конечно, ей будет нелегко втянуться в учёбу, когда до конца четверти осталось всего пара недель.

В конце экскурсии Райли удалось уговорить Джилли поблагодарить мисс Льюис за то, что она всё им показала. Они сошлись на том, что Джилли начнёт учёбу на следующий день, после чего Райли и Джилли снова вышли на пощипывающий январский морозец. Тонкий слой вчерашнего снега покрывал всю парковку.

– Как тебе твоя новая школа? – спросила Райли.

– Нормально, – ответила Джилли.

Райли не могла понять, замкнулась ли Джилли или она просто обескуражена всеми переменами, с которыми ей пришлось столкнуться. Когда они подошли к машине, Райли заметила, что Джилли дрожит всем телом, так что у неё стучат зубы. На ней была тёплая куртка Эприл, но ей всё же было холодно.

Они залезли в машину, и Райли завела двигатель и включила печку. Но хотя в машине быстро потеплело, Джилли всё ещё дрожала.

1 2 3 4

www.litlib.net

Читать онлайн книгу «Тайная страсть» бесплатно — Страница 1

Джоанна Линдсей

Тайная страсть

Роман

Бабушке Рози, необыкновенной женщине, которую я люблю

Глава 1

Лондон, 1844 год

Очередной весенний ливень был готов вот-вот пролиться на головы прохожих, но Кэтрин Сент-Джон почти не обращала внимания на черные тучи, угрожающе нависшие над головой. Явно занятая неотвязными и, по всему видно, невеселыми мыслями, девушка рассеянно обходила розовые кусты, росшие в маленьком садике, срезая душистые бутоны, из которых позже намеревалась собрать два изящных букета и поставить в гостиных, своей и сестры Элизабет. Ее брат Уоррен, как всегда, весело проводил где-то время, поэтому вовсе не нуждался в цветах для украшения комнаты, в которой почти не бывал. А отец Кэтрин, Джордж, терпеть не мог роз.

— Не выношу их навязчивого запаха! Разве можно сравнивать эти вульгарные цветы с лилиями, ирисами или хотя бы полевыми маргаритками!

Кэтрин в жизни не пришло бы в голову ослушаться отца. Во всем, что касалось его прихотей, она была на редкость уживчивым человеком, и потому каждое утро слуга посылался на поиски полевых маргариток для графа Страффорда, невзирая на то, что в городе их было совсем не так легко найти.

— Ты просто чудо, моя дорогая Кейт, — любил повторять отец, и Кэтрин обычно принимала комплимент как должное, причем дело было совсем не в том, что она так уж нуждалась в похвалах, нет, просто ее достоинства и совершенства были предметом гордости и самоуважения. Кэтрин нравилось ощущать себя нужной и необходимой, и она действительно была нужна и необходима. Конечно, Джордж Сент-Джон мог считаться главой семейства, но именно Кэтрин управляла хозяйством, и именно на нее он полагался во всех вопросах. И Холден-Хаус, особняк на Кавендиш-сквер, и Брокли-Холл, загородное поместье графа, были владениями, где безраздельно царила Кэтрин.

Она была хозяйкой, домоправительницей и управляющим в одном лице, и отец весьма ценил эти превосходные качества. Кроме того, поскольку девушке обычно удавалось самой справляться со всеми домашними затруднениями, неприятностями и бедами, не ставя в известность отца, тот, ни о чем не тревожась, мог посвящать все время и силы единственной страсти, единственному увлечению — политике.

— Доброе утро, Кит. Позавтракаешь со мной? Пожалуйста!

Подняв глаза, Кэтрин увидела Элизабет, высунувшуюся из окна спальни, выходившего на площадь, с риском свалиться вниз.

— Я уже позавтракала, дорогая, несколько часов на зад, — отозвалась Кэтрин, едва повысив голос. Не в ее характере было кричать, даже в тех случаях, когда это казалось необходимым.

— Тогда кофе. Пожалуйста! — упрашивала Элизабет. — Мне очень нужно поговорить с тобой.

Кэтрин наконец улыбнулась, соглашаясь, и, подхватив корзинку с розами, направилась к дому. Говоря по правде, она тоже терпеливо ждала, пока Элизабет проснется, чтобы серьезно побеседовать с сестрой. Обе, несомненно, имели в виду один и тот же предмет разговора, поскольку вчера вечером их позвали в кабинет графа, правда, по отдельности, но причина оказалась все та же — лорд Уильям Сеймур.

Лорд Сеймур, неотразимый молодой человек, дьявольски красивой внешности, очаровал и покорил с первого взгляда невинную юную Элизабет. Они встретились в самом начале сезона, первого сезона Бет, и бедняжка с тех пор не взглянула ни на одного мужчину. Они влюбились друг в друга, охваченные тем старым как мир чувством, которое так любят воспевать поэты и которое способно лишить рассудка даже самых разумных людей. Но кто такая Кэтрин, чтобы осуждать их только лишь потому, что сама она считала столь сильные эмоции попросту глупыми, бесцельной тратой энергии, которую лучше стоило бы употребить на что-то полезное?! Она счастлива за младшую сестру… по крайней мере была… до прошлой ночи.

За несколько секунд, понадобившихся Кэтрин, чтобы пересечь холл, она успела разослать всех слуг с поручениями — отнести наверх поднос с завтраком, отправить почту в ее кабинет, напомнить графу, что на утро назначена встреча с лордом Селдоном и тот должен появиться через полчаса. В кабинет отца были посланы две горничные с приказом убедиться, все ли в порядке (Джордж отнюдь не отличался аккуратностью), а в спальню Элизабет отправлены вазы с водой. Не привыкшая терять время даром, Кэтрин собиралась во время беседы расставлять розы.

Будь она из тех людей, в обычае которых откладывать неприятные разговоры на потом, наверняка бы постаралась избегать Элизабет как чумы. Однако такое было не в ее принципах. Хотя Кэтрин совсем не была уверена в том, какие именно доводы намеревается привести сестре, однако твердо знала, что ни за какие блага мира не подведет отца и сделает именно так, как считает он.

— Ты единственная, кого она послушает, Кейт, — уговаривал Джордж прошлым вечером. — И должна заставить Бет понять, что это не пустые угрозы. Не позволю, чтобы она связала жизнь с этим негодяем.

Он только что поведал дочери гнетущую историю, но ее спокойное «конечно, отец» заставило его обороняться со все большим пылом:

— Ты же знаешь, Кейт, я никогда не был деспотом. Поэтому и предоставляю все тебе. Кто лучше сумеет справиться со всеми неприятностями?!

Оба улыбнулись, зная, что, если понадобится, Кэтрин могла быть непререкаемо- властной. Правда, такое случалось крайне редко, поскольку домочадцы делали все возможное, чтобы угодить ей.

— Я хочу, чтобы мои дочери были счастливы, — продолжал оправдываться Джордж, — однако, не в пример другим отцам, почти всегда стараюсь относиться к ним снисходительно.

— Я бы сказала, что обычно ты пытаешься понять своих детей.

— Мне тоже хотелось бы так думать.

И это была правда. Джордж не часто вмешивался в дела детей, хотя причиной этому было отнюдь не равнодушие. Ни в коем случае. Однако если кто-нибудь из них попадал в беду, точнее говоря, если Уоррен попадал в беду, Джордж предпочитал перекладывать все заботы на плечи Кэтрин. Все и во всем полагались именно на нее, и девушка старалась оправдывать ожидания домашних.

— Но скажи, ради Бога, Кейт, что еще я мог сделать? Знаю, Бет воображает, что влюблена в этого типа. Возможно, так оно и есть, однако какое это имеет значение?! Я узнал из самых достоверных источников, что Сеймур вовсе не тот, за кого выдает себя. И вот-вот очутится в долговой тюрьме! Но представляешь, что девочка отвечает мне на это? «Мне все равно. И если понадобится, я убегу с Уильямом!» Подумать только, мне приходится выслушивать подобные дерзости от собственной дочери! — И Джордж уже спокойнее, хотя и нерешительно, добавил: — Она ведь на самом деле не думает убегать, правда?

— Конечно, нет! Она просто огорчена, отец, — заверила Кэтрин. — Бет сказала это лишь затем, чтобы хоть немного облегчить боль и разочарование.

Прошлой ночью Бет отправилась спать в слезах. Кэтрин, сильно расстроенная из-за сестры, однако, была слишком практичной, чтобы позволить событиям выбить ее из колеи. Правда, Кэтрин чувствовала себя немного виноватой, поскольку именно она была компаньонкой сестры и поощряла растущую привязанность между молодыми людьми. Но теперь все изменилось. Бет не может стать женой лорда Сеймура. Ее необходимо заставить понять и принять это. Сестра должна попытаться начать новую жизнь.

Постучав всего один раз, Кэтрин открыла дверь спальни сестры. Девушка даже не успела переодеться и все еще была в шелковом розовом пеньюаре, накинутом поверх белой полотняной ночной сорочки. Она сидела перед туалетным столиком, а горничная проводила щеткой по ее длинным белокурым локонам. Даже измученная горестями, девушка выглядела очаровательной, и капризно опущенные уголки губ не могли отвлечь внимания от ослепительной красоты Элизабет Сент-Джон.

Сходство сестер ограничивалось лишь ростом и цветом глаз, причудливым смешением оттенков голубого и зеленого. У всех Сент-Джонов радужка светло-бирюзового цвета была окружена темным сине-зеленым кольцом. Слуги клялись, что глаза леди Кэтрин загорались сверхъестественным светом, как только та была недовольна чем-то или приходила в ярость. Но это, конечно, было совершеннейшей неправдой. Просто необычные глаза, единственная, по мнению Кэтрин, красивая черта, затмевали все остальное, так что ее внешность казалась ничем не примечательной.

Что касается Элизабет, светлые волосы лишь оттеняли бирюзовые глаза, брови темного золота и прелестное личико. Она обладала классической красотой, унаследованной от матери. Уоррен и Кэтрин пошли в отца: темно-каштановые волосы, гордый аристократический нос, полные губы. И если Уоррена по праву можно было посчитать представительным и даже красивым мужчиной, то для женщины эти черты казались немного резковатыми. Кроме того, Кэтрин была слишком мала ростом, чтобы сохранять на лице присущее мужской половине Сент-Джонов выражение высокомерия. Определение «довольно хорошенькая» могло посчитаться по отношению к ней величайшим комплиментом.

Зато отсутствие красоты с лихвой восполнялось характером. Кэтрин недаром считали благородной великодушной женщиной и многогранной личностью. Уоррен любил подшучивать над сестрой, говоря, что та настолько изменчива и многолика, что вполне может играть на сцене. Кэтрин умела совершенно естественным образом приспособиться к любой ситуации, причем либо взять ответственность на себя, либо скромно следовать указаниям тех, кто уже успел принять бразды правления. Однако многие из этих черт отнюдь не были наследственными. Кэтрин успела немало усвоить за тот год, что провела во дворце в должности фрейлины королевы Виктории. Если придворная жизнь и учит чему-нибудь, так именно искусству лицедейства и дипломатии.

Все это было два года назад, после ее первого сезона, окончившегося сокрушительным провалом. И теперь Кэтрин уже двадцать один, скоро исполнится двадцать два, и в обществе единогласно считают, что она «засиделась». Совершенно омерзительное определение, почти такое же противное, как «старая дева». Да, конечно, светские сплетницы часто прохаживались таким образом насчет Кэтрин, но сама она себя таковой не считала. Кэтрин твердо намеревалась в один прекрасный день выйти замуж за солидного, надежного и спокойного мужчину постарше, конечно, не такого неотразимого красавца, о котором мечтают юные дебютантки, но отнюдь не урода. Ни один человек из ее знакомых не мог отрицать, что из Кэтрин получится превосходная жена. Все дело в том, что она просто не была готова стать чьей-то женой. Отец по-прежнему нуждался в ней, не говоря уже о Элизабет и Уоррене, которому в противном случае пришлось бы принять на себя обязанности, подобающие графскому наследнику, чего он боялся как огня и пока не имел ни малейшего желания отважиться на подобный подвиг.

Элизабет нетерпеливым жестом отослала горничную и, подняв голову, встретилась глазами с отражением Кэтрин в зеркале.

— Кит, отец рассказал тебе, что сотворил?

Какое горестно-безутешное личико! Глаза Элизабет и сейчас подозрительно блестели, словно девушка вот-вот была готова разразиться слезами. Кэтрин, естественно, преисполнилась сочувствием, но лишь потому, что именно ее сестре приходится страдать. На самом же деле способность тратить столько сил и эмоций на такую глупость, как любовь, была просто выше ее понимания.

— Я знаю, дорогая, все, что он сделал, и уверена, что ты уже успела хорошенько выплакаться, так что теперь успокойся. Больше никаких слез, пожалуйста.

Кэтрин вовсе не собиралась выглядеть такой бессердечной. Она действительно искренне хотела понять, что так терзает сестру. Наверное, сама Кэтрин от природы слишком прагматична, да к тому же видит вещи в реальном свете, а это вряд ли сейчас поможет. Кэтрин твердо верила, что, если ты не способен выиграть после того, как все средства использованы, лучше сдаться и попробовать собраться с силами для новой борьбы. Никто и никогда не увидит, что она бьется головой о стену и беспомощно ломает руки, полная жалости к себе!

Бет развернулась на маленькой бархатной табуретке, и две огромные слезы действительно поползли по ее нежным щекам.

— Тебе легко говорить, Кит. Это не твоему жениху отец отказал от дома!

— Жениху?

— Ну конечно! Уильям просил моей руки, прежде чем отправиться к отцу за благословением, и я согласилась.

— Понятно.

— О, пожалуйста, не нужно говорить таким тоном! — вскричала Элизабет. — И не обращайся со мной, словно с не угодившей тебе горничной!

Столь неожиданное нападение застало Кэтрин врасплох. Господи, неужели она действительно кажется настолько снисходительной?

— Прости, Бет, — искренне ответила она. — Конечно, сама я в жизни не оказывалась в подобном положении, так что мне нелегко проникнуться…

— Неужели ты никогда не была влюблена, хотя бы немного? — с надеждой осведомилась Бет. Кэтрин — единственная, кто могла бы переубедить отца, но если она не осознает, насколько это важно…

— Бет, ты ведь знаешь, я не верю в… я хочу сказать, что…

Умоляющее выражение на личике младшей сестры еще больше усложняло положение. Появление горничной, принесшей завтрак на подносе, спасло Кэтрин от необходимости говорить правду. Она действительно считала себя неимоверно счастливой тем, что была одной из немногих женщин, способных трезво оценивать любовь, это глупое и совершенно непрактичное чувство, к тому же часто разрушающее жизнь и приносящее одни неприятности. Стоит лишь посмотреть на добрую милую Бет, чтобы понять правоту Кэтрин. Но в эту минуту Бет вовсе не желала выслушивать правду о том, насколько смехотворны ее переживания. Она нуждалась в сочувствии, а не в насмешке.

Кэтрин взяла чашку с дымящимся кофе, подошла к окну и, подождав, пока за горничной закроется дверь, повернулась к сестре, явно страдающей отсутствием аппетита.

— Был когда-то один молодой человек, который, как я думала, мог бы стать мне неплохим мужем, — негромко пробормотала она.

— Он любил тебя?

— Он даже не подозревал о моем существовании, — вздохнула Кэтрин, вспомнив молодого лорда, которого считала настоящим красавцем.

— Мы встречались на балах весь сезон, но каждый раз при разговоре он, казалось, смотрел сквозь меня, словно беседовал сам с собой. Меня будто не было рядом, а все внимание он уделял куда более хорошеньким молодым леди.

— Значит, тебе все-таки было больно?

— Нет… прости, дорогая, но я даже тогда была реалисткой. Мой молодой человек был слишком красив, чтобы интересоваться мной, хотя нуждался в деньгах, а я, как всем известно, могла считаться выгодной партией. И поскольку у меня не оставалось ни малейшего шанса поймать его, я не слишком расстраивалась.

— Значит, ты просто не любила его по-настоящему, — упрямо возразила Бет.

Кэтрин, поколебавшись, покачала головой:

— Любовь, Бет, — то самое чувство, которое приходит и уходит с поразительной регулярностью. Возьми хоть свою подругу Мэри. Сколько раз за все это время, что ты ее знаешь, она была влюблена? Шесть? Восемь? По-моему, не меньше.

— Это не любовь, а увлечение. Мэри слишком молода, чтобы понять, каким бывает истинное чувство.

— А ты, в восемнадцать, считаешь себя достаточно взрослой?

— Да! — решительно кивнула Бет. — О, Кит, почему ты не желаешь понять? Я люблю Уильяма!

Пришло время открыть глаза наивной Бет и заставить ее увидеть суровую правду. Очевидно, сестра не пожелала выслушать наставления отца.

— Лорд Сеймур — охотник за приданым. Он проиграл все свое наследство и теперь волей-неволей должен жениться на деньгах, а ты, Элизабет, богатая невеста.

— Я не верю этому! И не поверю никогда!

— Отец не стал бы лгать в подобных случаях, и если лорд Сеймур утверждает другое, значит, именно он говорит неправду.

— Мне все равно. Я выйду за него во что бы то ни стало.

— Но я не могу позволить тебе сделать такую глупость, дорогая, — твердо объявила Кэтрин. — Отец выполнит обещание, лишит тебя наследства и не даст ни шиллинга. И тогда и тебе, и твоему Уильяму придется милостыню просить! Не допущу, чтобы твоя жизнь была разрушена из-за этого негодяя!

— О, почему я воображала, что ты согласишься мне помочь? — воскликнула Бет. — Ты ничего не понимаешь! Жалкая, высохшая, сморщенная, старая зануда!

Обе одновременно охнули от неожиданности.

— О Боже, Кит, я не хотела…

Кэтрин поверила сестре, но боль все равно тонкой иголочкой вошла в сердце. Она попыталась выдавить улыбку, но смогла только пролепетать:

— Я знаю, Бесс.

В этот момент появилась еще одна горничная с двумя наполненными водой вазами. Кэтрин велела отнести все в свою гостиную, а сама пошла к двери, подхватив по пути корзину с розами, но у самого порога остановилась:

— Думаю, нам пока не стоит говорить об этом. Но по верь, я желаю тебе только добра, просто ты не хочешь этого видеть.

Элизабет долго в отчаянии ломала руки, прежде чем вскочить и побежать за Кэтрин. Она еще никогда не видела такого потрясенного выражения на лице сестры. В эту минуту Бет забыла даже про Уильяма. Необходимо немедленно помириться с Кэтрин!

Девушка отпустила горничную и осталась наедине с Кэтрин в большой комнате, красиво обставленной мебелью в стиле чиппендейл, с чехлами, вышитыми самой Кит. Не зная, что сказать, Элизабет принялась нервно мерить шагами толстый ковер с узором ромбами, покрывавший весь пол от стены до стены. Кэтрин, однако, не обращая внимания на сестру, принялась расставлять розы.

— Ты вовсе не высохшая! — наконец вскрикнула Элизабет. — И уж, конечно, не старая!

Кэтрин подняла глаза, все еще не в силах улыбнуться:

— Но иногда бываю занудой?

— Нет, не занудой… а слишком строгой и правильной, как это и должно быть.

Наконец Кэтрин все-таки сумела улыбнуться.

— Я стала такой, когда пришлось принимать во дворце всех этих чопорных старых немецких и испанских дипломатов. Как только стало известно, что я бегло говорю на обоих языках, мне никогда больше не пришлось испытывать недостатка в соседях по столу.

— Какая тоска! — посочувствовала Бет.

— Ничуть! Поверь, так увлекательно узнавать все больше нового и интересного о других странах из первых рук. Это почти так же чудесно, как путешествовать, а ведь отец не разрешает мне поездить по свету.

— А приходилось ли тебе развлекать беседой какого-нибудь очаровательного француза? Ты ведь говоришь по-французски, как настоящая парижанка!

— Как и все остальные придворные, дорогая.

— Да… я и забыла, — пробормотала Бет, снова начиная нервно метаться по комнате. Что делать? Кит улыбнулась, но в глазах ее по-прежнему стыла обида. О, эти ужасные, грубые, безжалостные слова! Если бы только она обладала сдержанностью Кит! Сестра никогда ничего не говорила сгоряча!

Случайно взглянув в окно, Элизабет увидела экипаж, показавшийся ей знакомым.

— Разве отец ожидал сегодня лорда Селдона?

— Да. Лорд уже прибыл?

Бет, отвернувшись от окна, кивнула:

— Терпеть не могу этого старого козла! Помнишь, когда мы были маленькими, ты вылила из окна кувшин воды прямо ему на голову. Я смеялась до слез…

Кэтрин подняла вторую вазу с водой и медленно направилась к окну. Грум в яркой ливрее как раз помогал лорду Селдону выйти из кареты.

— Кит, не нужно, — предостерегла Бет, хотя улыбалась при этом во весь рот. — В прошлый раз отца едва не хватил удар. Нас обеих выпорют!

Кэтрин ничего не ответила и, подождав, пока ничего не подозревающий лорд Селдон встанет у двери, как раз под окном, опрокинула вазу и поспешно отстранилась. В комнате раздались смешки.

— Господи Боже, ты видела его лицо? — еле выговорила Кэтрин между приступами хохота. — Он выглядел в точности, как снулая рыба!

Бет в приступе бурного веселья даже не сумела ответить сестре. Обняв Кэтрин, она заливалась смехом.

— Что ты скажешь отцу? — наконец выдохнула она. — Он придет в бешенство.

— Да, несомненно. А я заверю его, что непременно уволю неуклюжего слугу, виновного во всем этом безобразии.

— Он тебе не поверит, — хихикнула Бет.

— Поверит, уверяю тебя! Он никогда ничего не узнает, поскольку не вмешивается в домашние дела. А теперь я должна помочь лорду Селдону. Нельзя же, чтобы он намочил весь ковер в холле! Молись, дорогая, чтобы я смогла выдержать все это с серьезным видом!

Леди Кэтрин Сент-Джон величественно выплыла из комнаты, чтобы постараться сделать то, в чем преуспела лучше всего, — утешить и справиться с неожиданно возникшей неприятностью. Кроме того, ей удалось также помириться с сестрой.

Глава 2

— Grandmere[1], он едет! — воскликнула молодая девушка, врываясь в комнату в вихре белого кружева и шелка. Даже не взглянув на бабку, она подбежала к окну, откуда могла видеть процессию элегантных экипажей, быстро катившихся по длинной подъездной аллее. На прикушенной острыми зубами нижней губке показалась крохотная капелька крови. Костяшки пальцев, вцепившихся в подоконник, побелели от напряжения. В темно-карих глазах стоял неподдельный страх.

— О Боже, что делать? — охнула она. — Он меня побьет!

Ленора Кадуорт, вдовствующая герцогиня Олбемарл, вздохнув, прикрыла глаза. Она слишком стара для подобных представлений! Ну… по правде говоря, не настолько уж она дряхлая, но такие драмы в ее возрасте тоже ни к чему. А внучке, прежде чем опозорить себя в глазах общества, следовало подумать о последствиях!

— Возьми себя в руки, Анастасия, — спокойно велела она. — И если твой брат изобьет тебя, в чем я сильно сомневаюсь, это не более того, что ты заслуживаешь! Даже ты должна признать это.

Княжна Анастасия резко развернулась и трагически заломила руки.

— Да… но он убьет меня! Вы просто не знаете его, бабушка. И никогда не видели его в гневе. В такие минуты он сам не помнит, что делает. Конечно, он не намеревается задушить меня, но поверьте, я буду мертва, прежде чем успею вымолвить хоть слово!

Ленора поколебалась, припоминая последнюю встречу с Дмитрием Александровым четыре года назад. Даже тогда, в двадцать четыре года, он был настоящим гигантом, огромного роста, с широченными мускулистыми плечами и мощными руками — недаром он несколько лет прослужил в русской армии. Да, Дмитрий неимоверно силен. И способен убить человека даже без оружия. Но собственную сестру?! Немыслимо! Что бы она ни сделала, Дмитрий на такое не способен!

Ленора решительно покачала головой:

— Конечно, брат сердит на тебя, как тому и следует быть, но вряд ли дело дойдет до трагедии.

— O, grandmere, почему вы ничего не хотите слушать? — заплакала Анастасия. — Дмитрий никогда не жил с вами! За всю жизнь вы виделись с ним раз шесть, и то недолго! А я прекрасно его знаю! Лучше, чем кто бы то ни было! И к тому же он теперь мой опекун!

— Но прошлый год ты провела со мной, — напомнила Ленора. — И за все это время даже не написала Дмитрию!

— Хотите сказать, что он вовсе не такой, кем я его считаю, и успел всего за год так сильно измениться? Нет, мужчины, подобные Дмитрию, никогда не меняются. Он русский…

— Наполовину англичанин.

— Но воспитывался в России! — настаивала Анастасия.

— Он много путешествует. И проводит всего полгода в России, а иногда и меньше.

— Только с тех пор, как подал в отставку!

Они никогда не придут к согласию относительно характера Дмитрия. Сестра считала его настоящим тираном, еще худшим, чем царь Николай. Но Ленора была уверена, что это вовсе не так. Дмитрий многое унаследовал от ее дочери Энн. Петр Александров был далеко не так образован, как собственный сын.

— Постарайся успокоиться до того, как он войдет, — приказала Ленора. — Уверена, что он, как и я, терпеть не может истерик.

Снова выглянув в окно, Анастасия обнаружила, что первый экипаж уже успел остановиться перед громадным особняком. Девушка охнула и, метнувшись к Леноре, встала перед ней на колени.

— Пожалуйста, бабушка, пожалуйста! Вы должны поговорить с ним! Заступиться за меня! Поверьте, скорее всего он будет взбешен совсем не из-за того, что я сделала! Дмитрия не назовешь ханжой! Беда в том, что ему пришлось отложить все дела, чтобы приехать за мной, а Дмитрий всегда ставит перед собой определенные цели и составляет планы на много месяцев вперед! Он даже может сказать вам, что будет делать в этот день через год! Но если что-то или кто-то препятствует ему, он делается просто невыносимым! Вы послали за ним, оторвали от всех занятий и теперь должны мне помочь!

Наконец-то Ленора поняла истинную причину этого небольшого спектакля!

Она решила выждать до последнего момента, чтобы у меня не осталось времени все хорошенько обдумать!

Весьма изобретательно. Но Анастасия Александрова всегда была неглупой молодой женщиной. Испорченной, избалованной, крайне непостоянной, но в уме ей не откажешь. Итак, именно Леноре предназначается роль укротителя наводящего ужас чудовища, не так ли? И видимо, она должна при этом забыть, как эта дерзкая девчонка умудрялась на каждом шагу ослушаться ее, открыто пренебрегала правилами приличия, жила по собственным законам. Анастасия даже отказалась вернуться в Россию после того, как разразился последний скандал. Если бы не это, Ленора и не подумала бы послать за Дмитрием.

Ленора взглянула в изысканно-прекрасное, полное беспокойства личико, поднятое к ней. Ее Энн была прелестной, но все Александровы отличались совершенно необычайной красотой. Ленора была в России всего один раз, когда умер Петр и Энн нуждалась в поддержке матери. Там она встретила других отпрысков князя Александрова, троих детей от первого брака и множество побочных, и все они были необыкновенно красивы. Но эти двое — ее внуки. Единственные любимые внуки. Сын Леноры, ныне здравствующий герцог Олбемарл, потерял жену, прежде чем та родила ему детей. Он так и не женился вторично и не выражал ни малейшего желания вступить во второй брак. Говоря по правде, именно Дмитрий был законным наследником герцогского титула.

Ленора вздохнула. Эта девчонка способна даже ее обвести вокруг пальца! Анастасии необходимо покинуть Ан глию, пока не заглохнет очередной скандал и не улягутся сплетни, но Ленора понимала, что придется снова пригласить внучку погостить. Конечно, жизнь в одном доме с ней может быть весьма бурной и совершенно суматошной, зато уж ни в коем случае не скучной.

— Иди в свою комнату, девочка, — велела Ленора. — Я поговорю с Дмитрием. Но имей в виду, я ничего не обещаю.

Анастасия вскочила и бросилась на шею бабушке:

— Спасибо! И простите меня, grandmere! Я знаю, что была для вас жестоким испытанием…

— Лучше уж для меня, чем для брата, особенно если с ним так тяжело жить, как изображаешь ты. Ну а теперь иди, пока он не вошел.

Княжна поспешила выйти, и как раз вовремя: минуту спустя дворецкий объявил о приезде князя Дмитрия Александрова… по крайней мере попытался объявить. Но Дмитрий, не дожидаясь, пока приличия будут соблюдены, ворвался в комнату, как только открылась дверь. Ленора ошеломленно смотрела на внука. Боже, неужели возможно, что он стал еще красивее, чем четыре года назад?! Да, именно так! Золотистые волосы, пронзительные темно-карие глаза, черные, прямые, сросшиеся на лбу брови — все, как и раньше, но если в двадцать четыре года в Дмитрии что-то оставалось от прежнего мальчика, то теперь перед Ленорой стоял мужчина, и притом такой, какого она не видела за все шестьдесят девять лет. Он даже превзошел красотой отца, а Ленора всегда считала, что не встречала мужчины привлекательнее Петра Александрова.

Дмитрий тремя широкими шагами пересек комнату и вежливо поклонился бабке. Его манеры значительно улучшились, чего не скажешь о надменном взгляде и высокомерном выражении лица, — неужели это действительно ее внук?

1 2 3 4 5 6

www.litlib.net