Читать бесплатно книгу Цугуми - Ёсимото Банана. Цугуми книга


Читать книгу Цугуми »Ёсимото Банана »Библиотека книг

Закончив свой рассказ, Ёко взяла с собой смену белья и спустилась в ванную. Моя голова была забита разными мыслями, и я, как в забытье, вернулась в свою комнату. Проходя мимо комнаты Цугуми, я заколебалась, зайти мне к ней или нет, но всё-таки отказалась от этой идеи, представив себе, что она может чувствовать после всего произошедшего. Я знала, что не в характере Цугуми не доводить что-либо до конца, но я испытывала головокружение при одной мысли о том, что она совершила сегодня ночью, и сколько сил у неё ушло на подготовку и осуществление задуманного ею плана. Она рыла эту яму поздно ночью, чтобы никто не заметил, и уносила куда-то вырытую землю. Это трудно себе даже представить. И одновременно она искала по всему городу собаку которая была бы похожа на Гонгоро. Возможно, она уговорила хозяина дать её ей на некоторое время или просто купила её. Затем, ловко обманув меня, она рассказала о своём посещении бара-закусочной и, опасаясь моих предчувствий, успокоила меня тем, что попросила привязать собаку к веранде. Когда все в доме легли спать, она перенесла похожую на Гонгоро собаку в будку к Пучу, вставила кляп в глотки обеих собак с тем, чтобы они не лаяли на незваного гостя, и убрала с ямы доску, которая маскировала её и одновременно предотвращала падение в неё постороннего человека. Вместо доски она закрыла яму тонким картоном и превратила её, таким образом, в настоящую ловушку. Если бы они пришли всей компанией, то план Цугуми наверняка бы провалился, но она, видимо, рассчитывала на то, что придёт один, тот, которому она в баре продемонстрировала собаку. Тем не менее она караулила ночью, точно не зная, придёт он или нет. Не исключено, что он собирался притащить своих друзей в другую ночь, а сам предварительно хотел удостовериться, действительно ли это Гонгоро, который уже давно должен был быть мёртв. При его появлении сидевшая в засаде Цугуми подошла сзади и чем-то ударила его по голове. Когда он отключился, она заклеила ему рот и сбросила его в яму. Затем она закрыла яму доской, засыпала её землёй и вернулась в свою комнату.

Я не могла себе представить, как такое в действительности возможно. Но Цугуми это сделала. И всё шло как намечено за исключением того, что Еко услышала стон попавшего в ловушку. Я не могла понять, откуда у Цугуми такая энергия, позволившая разработать и осуществить свой тщательно разработанный план, и какую она преследовала во всём этом цель.Будучи не в состоянии заснуть, я, лёжа в постели, продолжала перебирать в уме детали произошедшего. Уже приближался рассвет, и небо на востоке, как мне показалось, слегка побелело. Я встала и взглянула в сторону моря, однако там, где определённо должно было быть море, всё было покрыто темнотой ночи. Постепенно этот вид всё глубже стал проникать в моё сонное сознание.Цугуми пожертвовала своей жизнью!То, что поняла Ёко, сейчас вдруг с шокирующей ясностью потрясло и меня. Кёити и её будущее значило для Цугуми меньше, чем желание совершить задуманное. Цугуми хотела убить человека. В конце всей этой операции, во время которой она превзошла предел своих физических возможностей, она всё ещё глубоко верила, что смерть этого парня ничего не стоит по сравнению со смертью любимой ею собаки.Вновь и вновь перед моими глазами всплывала картина странного возбуждения Цугуми, когда она прошлой ночью рассказывала о своих приключениях. Цугуми совершенно не изменилась. Её любовь к Кёити, годы и месяцы, которые она провела с нами, предстоящая новая жизнь после переезда, Пуч – всё это не привело к каким-либо изменениям в её характере. С детских лет она жила только в своём собственном мире.И каждый раз, когда я думала обо всём этом, передо мной, как тёплый солнечный свет, возникал образ улыбающейся Цугуми с собакой, похожей на Гонгоро, на руках. Она выглядела совершенно невинной и ослепительной.

Образ

«Вы что, действительно думаете, что я хотела его по-настоящему убить? Я только хотела нагнать на него страху, чтобы он испугался. Вот уж малодушные людишки, подняли из-за этого такую шумиху».Мы ждали, когда Цугуми начнёт над нами подобным образом насмехаться, и уже могли представить себе выражение её глаз, которое появляется каждый раз, когда она дурачит других.Но этого не произошло.Цугуми сразу же положили в больницу. У неё поднялась высокая температура, стали отказывать почки, наступило общее истощение организма в результате переутомления. В общем, после окончания «операции» все её болезни вспыхнули с новой силой и свалили её с ног. Наблюдая, как стонущую Цугуми погружают в такси, я подумала, что любой здоровый человек мог бы заболеть, проделав такую работу.– А я, дурочка, должна возвращаться домой, – вспомнила я.Ярко-красное, с насупленными бровями лицо Цугуми, впавшей в забытьё, было искажено болью. Её вид вызвал у меня такие страдания, что я даже почувствовала ненависть к ней. А я ещё так о многом хотела с ней поговорить, погулять вместе с собакой по берегу и там сказать «до свидания». Теперь это уже было неосуществимо.Садясь вместе с Цугуми в такси, тётя Масако как бы про себя проворчала:– Дура ты, Цугуми.Я опешила на какое-то мгновение, но тётя Масако, которая держала в руках смену белья и полотенце для Цугуми, взглянула на меня и ободряюще улыбнулась. Я улыбнулась в ответ, и такси тронулось, освещаемое лучами осеннего солнца.

Кёити приехал на следующий день после того, как Цугуми легла в больницу. Он предложил мне встретиться в тот же вечер у моря.– Ты был в больнице? – спросила я, не зная с чего начать разговор.Мы стояли вдвоём среди раздававшегося в темноте шума волн. Дул сильный ветер, который приносил с собой крупные капли дождя. Тускло сверкали в море далекие огни рыбачьих лодок.– Да, был, – ответил Кёити. – Однако она себя плохо чувствовала, поэтому я не мог долго оставаться. Так что мы особенно ни о чём и не поговорили.Он сел на волнорез и обнял руками колени. В темноте они выглядели белыми и большими.– Я предполагал, что она что-то замышляет, но не мог её остановить. Она умеет настолько хорошо притворятся невинной, что чувствуешь себя неловко, если её в чём-нибудь подозреваешь.Я улыбнулась и затем поведала ему историю с ямой, как мне её со слезами на глазах рассказывала Ёко. Кёити слушал, не говоря ни слова. Мой голос смешивался с шумом волн, ветер приносил с собой холодные водяные капли, которые падали на наши щёки, и перед нами вдруг возник образ Цугуми.– Более выдающейся девушки и быть не может, – сказал Кёити, еле удерживаясь от смеха. – Интересно, о чём она думала, когда рыла эту яму?– Да, действительно о чём?В ту ночь, когда это случилось, я была так расстроена и мне было так жаль Ёко, что я глубоко не задумалась о случившемся. Но, анализируя поступок Цугуми сейчас, его целенаправленность и извращённость, я поняла, что всё это свойственно характеру Цугуми.– Когда я думаю о Цугуми, то обнаруживаю, что мне в голову приходят гигантские проекты, – неожиданно сказал Кёити, и это прозвучало как откровение. – Мысли незаметно для меня самого переходят на такие крупные понятия, как человеческая жизнь, смерть и тому подобное. И это не потому, что у неё слабое здоровье. Когда смотришь ей в глаза, наблюдаешь за её образом жизни, тобою без особой на то причины овладевают какие-то торжественные чувства.Я хорошо понимала его настроение. Мысли Кёити проникли в самую глубину моего замёрзшего тела и согрели сердце. Само существование Цугуми связывало нас с чем-то большим.Почувствовав вновь уверенность в себе, я сказала:– Это лето было прекрасным. Но у меня странное чувство, что оно пролетело как одно мгновение, а, с другой стороны, длилось неимоверно долго. Хорошо, что ты был с нами. Я думаю, что и Цугуми, несомненно, была счастлива.– Я думаю, что она выздоровеет, – сказал Кёити, и я с уверенностью кивнула в ответ.Мне показалось, что высокие волны и сильный ветер поколебали берег, на котором мы стояли. Я смотрела на ночное небо, как будто собиралась пересчитывать загоравшиеся на нём звёзды.– До этого она уже не раз ложилась в больницу. – Мой голос смешался с темнотой.Кёити смотрел на море, и он выглядел настолько хрупким, что, казалось, ветер может унести его с собой. Я никогда не видела его таким несчастным и одиноким.Цугуми уже скоро не будет в этом городе, и их только зародившаяся любовь примет новые формы. Всё это, видимо, мелькало в голове Кёити, но эти мысли невозможно было выразить словами. Нельзя было забыть, как совсем недавно мы могли видеть эту пару и двух собак, гуляющих на этом самом берегу. Эта картина навсегда останется в наших сердцах.Мы ещё долгое время молча стояли на берегу и смотрели в морскую даль, чувствуя, что понимаем друг друга.

Накануне своего отъезда в Токио я посетила Цугуми в больнице.Учитывая её несносный характер, тётя договорилась, чтобы её поместили в отдельную палату. Подойдя к палате, я постучала, но, не получив ответа, открыла дверь.Цугуми в этот момент спала. Её кожа, как и раньше, светилась матовой белизной, но она выглядела сильно истощённой. Закрытые глаза с длинными ресницами, разметавшиеся по подушке волосы, её чистая красота создавали настолько сильное впечатление, что возникал образ «спящей красавицы», но мне стало страшно на неё смотреть. У меня даже мелькнула мысль, что Цугуми, которую я знала, уже исчезла.– Проснись, – потрепала я её по щеке. Цугуми застонала и открыла глаза. На меня смотрели ее большие, сияющие, как драгоценные камни, глаза.– Что случилось? Я ведь спала, – сказала она гнусаво и протёрла глаза.Я облегчённо вздохнула и улыбнулась:– Я пришла попрощаться, так как мне пора возвращаться в Токио. Выздоравливай скорее.– О чём ты говоришь? Бессердечная… – Её голос прозвучал ужасно, как будто она собрала все свои силы, чтобы произнести эти слова. Определённо, она не могла даже сесть и продолжала лёжа сердито смотреть на меня.– Это всё твоя вина, и ты получила то, что заслужила, – рассмеялась я.Цугуми выдавила из себя подобие улыбки и затем сказала:– Я говорю это только тебе. Мне, видимо, конец. Я определённо умру.Я ахнула, поспешно села на стул около кровати и наклонилась к Цугуми.– О чём ты? – возмутилась я. – Они говорят, что тебе постепенно становится лучше, но иногда могут возникнуть кое-какие отклонения. Тебя держат в больнице, потому что боятся, что, как только тебе станет немного лучше, ты опять что-нибудь выкинешь. Они используют больницу как своего рода психиатрическую клинику, это не имеет никакого отношения к жизни и смерти, возьми себя в руки.– Нет, в этот раз всё по-другому, – сказала Цугуми с серьёзным выражением лица. Её взгляд был задумчивым и мрачным, каким я его никогда не видела. – Ты понимаешь, что я говорю. Речь не идёт о жизни или смерти человека. У меня больше нет желания жить, абсолютно нет… До сих пор такого я действительно ни разу не испытывала, – прошептала она слабым голосом. И спустя некоторое время продолжила: – Я никогда не была настолько ко всему безразлична. Как будто у меня внутри что-то оборвалось. До сих пор я никогда не думала, что могу умереть, однако сейчас мне страшно. Хотя я и хочу взбодриться, но ничего не получается, я только раздражаюсь… Я лежу ночью и думаю об этом. Если ко мне так и не вернётся моё обычное настроение, то я умру. Сейчас во мне нет никаких эмоций, и такое случилось впервые в моей жизни… Я ни к кому не испытываю ненависти, и я превратилась просто в маленькую больную девочку, прикованную к постели. И сейчас я понимаю настроение той девочки, которая со страхом наблюдала, как один за другим опадают листья с дерева за окном. По мере того как я слабею, окружающие начнут относиться ко мне как к ненормальной, а я, как подумаю, что постепенно буду превращаться в прозрачную тень, начинаю сходить сума.

www.libtxt.ru

Читать книгу Цугуми »Ёсимото Банана »Библиотека книг

   

Опрос посетителей
Что Вы делаете на сайте?
   
   

На нашем сайте собрана большая коллекция книг в электронном формате (txt), большинство книг относиться к художественной литературе. Доступно бесплатное скачивание и чтение книг без регистрации. Если вы видите что жанр у книги не указан, но его можно указать, можете помочь сайту, указав жанр, после сбора достаточного количество голосов жанр книги поменяется.

   

   

Ёсимото Банана. Книга: Цугуми. Страница 15
– Это действительно так? У меня было такое чувство, что все силы покинули меня. – Вчера к вечеру ей неожиданно стало очень плохо. Такого уже давно не было, и мы сильно перепугались. Доктора тоже были очень встревожены и сделали всё возможное. Они сами были поражены волей к жизни, которую проявила Цугуми. Был момент, когда никто не мог сказать, чем это кончится. Но сегодня утром она спит так спокойно, как будто всё вчерашнее было вымыслом… Со здоровьем Цугуми до сих пор разное случалось, но такого ещё не бывало. Конечно, может произойти любая неожиданность, однако… – со смирением, но бодро сказала тётя Масако и продолжила: – Простите, что мы подняли такой шум. Если что случится, мы сразу позовём вас на помощь. Мария, ты можешь сегодня не приезжать, лучше спокойно отдыхай. Ещё раз извините, что заставили вас так волноваться. – Хорошо, что всё так обернулось, – обрадовалась я. Вздохнув с облегчением, я почувствовала, как что-то тёплое обволокло моё сердце, как будто кровь вновь начала циркулировать в застывшем теле. Передав телефон матери, я вернулась в свою комнату и вновь залезла в кровать. Я закрыла глаза и, с удовольствием слушая доносящиеся издалека звуки голоса мамы, задремала. На этот раз сразу же пришёл крепкий сон, глубокий и приятный.

Спустя несколько дней днём позвонила Цугуми. Как только я подняла трубку, как из неё донесся голос Цугуми:– Привет тебе, недотёпа.Внезапно я поняла, что не могу себе представить, как я могу потерять этот дорогой для меня голос, к резкому и высокому звучанию которого так привыкла. Из трубки слышался многоголосью гам, выкрикивание чьих-то имён, детский плач.– Это что? Ты из больницы? Как ты? Всё хорошо? – спросила я.– Да, я чувствую себя уже хорошо. Здесь больница. Но разве такое могло случиться?Цугуми начала говорить бессмысленные фразы:– Несомненно, та дурацкая медсестра неправильно поняла адрес и отправила письмо. Ужасная тётка.– О чём это ты, Цугуми, – спросила я, подумав, что жар ударил ей в голову.Ничего не ответив, Цугуми замолчала. Это молчание слишком затянулось, и я представила себе фигуру Цугуми, соединив в единое целое её облик, который я наблюдала в различных ситуациях, её развевающиеся волосы, горящий свет в глазах, тонкие запястья. Очертания её лодыжек, когда она ходит босиком, совершенно белые зубы, когда она улыбается. Волевой профиль со сдвинутыми бровями, когда она хмурится. Взгляд, обращенный к морю.– Послушай, я ведь должна была умереть, – неожиданно чётким голосом промолвила Цугуми.– О чём ты говоришь? Ты бодро ходишь по коридору больницы, и как ты можешь говорить, что ты умираешь? – рассмеялась я.– Дурочка, я действительно чуть не умерла. Сознание было уже далеко, впереди был виден яркий свет, и я хотела к нему идти. Но умершая мамочка сказала: «Туда нельзя идти…»– Это всё враньё. Чья это мамочка умерла? Я обрадовалась, что Цугуми спустя длительное время впервые, казалась, оживлённой.– Это действительно враньё. Но болезнь становилась всё более опасной. Я слабела с каждым днём и серьёзно думала, что в этот раз мне не выбраться. Поэтому я написала тебе письмо.– Мне? Письмо?! – от удивления я даже вскрикнула.– Да, это так. Мне даже сейчас стыдно. Я ведь выжила… Медсестра уже отправила письмо, и вернуть его назад я уже не могу, как бы этого ни хотела. Даже если я и попрошу тебя, получив письмо, выбросить его не вскрывая, с твоим дурным характером ты обязательно его прочтёшь. Так что хорошо, читай его, – сказала Цугуми.– Так что мне делать? Читать или не читать?Цугуми написала мне письмо… От одного этого моё сердце затрепетало.– Хорошо, прочитай, – смеясь, заявила Цугуми. – У меня в этот раз было ощущение, что я уже умерла. Поэтому то, что написано, наверное, соответствует действительности. Не исключено, что в дальнейшем я буду понемногу меняться.Я не поняла, что этим хотела сказать Цугуми, однако мне показалось, что где-то в глубине души я начала осознавать происходящие в ней перемены и на мгновение замолчала.– Ой, идёт Кёити. Я передаю ему трубку. Пока, – неожиданно сказала Цугуми.Я попыталась несколько раз позвать её, но она, видимо, уже ушла. Всё, что я услышала, это был голос Кёити:– Немедленно иди в свою палату… – Затем послышалось его «алло», но он определённо не знал, с кем говорит.Цугуми, как всегда, повела себя своенравно. Наверняка она сейчас быстро идёт по коридору в свою палату, неся с королевским достоинством своё маленькое тело. Горько усмехнувшись, я сказала в трубку:– Алло.– А, это ты, Мария? – рассмеялся Кёити.– Что, с Цугуми было совсем плохо? – спросила я.– Да, но, похоже, сейчас она чувствует себя удивительно бодро. Некоторое время к ней даже никого не пускали, было ужасно. Мы страшно волновались, – рассказал Кёити.– Передай Цугуми привет. – Затем я невольно поинтересовалась: – Послушай, Кёити, когда Цугуми переедет в горы, ты думаешь, вы расстанетесь?– Что будет дальше, трудно сказать. Но мне не верится, что я в будущем смогу встретить такую яркую личность, как Цугуми. Она по-настоящему хороша. Потрясающая девушка. Это лето я никогда не забуду. Если мы и расстанемся, она на всю жизнь останется в моём сердце. Я в этом уверен, – сказал Кёити спокойным тоном и продолжил: – К тому же в следующий раз вместо гостиницы «Ямамотоя» наш отель всегда будет к вашим услугам. Вы можете в любое время приезжать сюда.– Да, мы все теперь чем-то связаны между собой благодаря этому лету.– Наверное, так и есть, – рассмеялся Кёити. – Подожди, в вестибюль как раз вошла Ёко с букетом лилий. О, она налетела в коридоре на больного и сейчас извиняется перед ним. Вот она подошла. Ну, пока. Я передаю ей трубку.– Алло, кто это?Отвечая Ёко, я подумала, что получается как на параде, они идут один за другим. Сев на стул и глядя на небо за окном, я разговаривала с Ёко. Послеполуденное солнце освещало все углы нашей комнаты. Я чувствовала, как спокойная решимость без особой на то причины медленно наполняет меня. В дальнейшем я буду жить здесь, в этом доме.

Марии

Всё произошло так, как я говорила. Когда к тебе придёт это письмо, ты, наверное, будешь уже ехать сюда на мои похороны. Получается, что это настоящий «почтовый ящик привидения».Я не люблю, когда похороны бывают осенью, это очень грустно.В последние дни я только и писала тебе это письмо. Написав, рвала его на кусочки и снова начинала. Почему только тебе? Я всегда считала, что в моём окружении только ты способна правильно судить о моих словах и понимать их. Сейчас, когда я, похоже, реально стою на пороге смерти, написать тебе письмо стало единственным желанием моего сердца. Мне делается тошно, когда я представляю, как все будут стоять вокруг меня, попусту лить слезы и говорить, каким хорошим человеком я была в их понимании. Кёити достоин внимания, но любовь – это борьба, и до самого конца нельзя показывать свою слабость.Почему ты, несмотря на твою трезвость мышления, можешь воспринимать мир таким, какой он есть. Для меня это непостижимо.И ещё об одном. Когда меня в этот раз положили в больницу, я начала читать роман «Мёртвая зона». Сначала я просто хотела убить время, но роман захватил меня, и я залпом прочитала его до конца. Моё состояние всё время ухудшалось, и в тот момент это была для меня искренняя книга, ибо её главный герой, молодой человек, так же всё время слабел. Он попал в автомобильную аварию, был полностью искалечен и умирал, отвергнутый всеми. В последней главе он пишет прощальное письмо отцу и любимой девушке, письма из «мёртвой зоны». Прочитав их, я не могла не заплакать. И я почувствовала зависть к герою этой книги, который написал эти письма, зная, что кто-то получит их. Поэтому я и пишу это письмо.Когда я недавно рыла яму, чтобы сбросить в неё то ничтожество, я много думала. Когда занимаешься физическим трудом, хорошо думать, чтобы убить время. В ту ночь, когда всё случилось, я слушала эти дурацкие причитания Ёко, которые она произносила со слезами на глазах, и поняла, что она будет всё время обо мне заботиться, не выходя ради этого замуж. И тут мне показалось, что я чётко увидела, что же я из себя представляю. Я поняла, что я не больше чем бледная маленькая девочка, которая устраивает истерики и ведёт себя своенравно, несмотря на то что все окружающие с трудом поддерживают её слабое здоровье. Вероятно, я и дальше буду продолжать оставаться такой. Это совсем не означает, что я стала заниматься самоанализом, ибо и до сих пор достаточно сознавала это.Просто когда из-за физического состояния сознание как бы отдаляется, рассеянно думать об этом было до странности приятно, так как я чувствую, что в ближайшие дни могу умереть. Что ни говори, вырыть такую яму, вероятно, было бы чрезвычайно трудно даже здоровому человеку. Это была тяжёлая операция, достойная завершения моей жизни.К тому же, так как я рыла в саду соседнего дома, то ни в коем случае это не должно было быть обнаружено. Работала я только ночью и понемногу уносила землю. Земля была твёрдой и я во многих местах порезала свои руки. Каждый день я наблюдала, как зачинается летняя утренняя заря. Наблюдала со дна ямы.Глядя из узкого пространства ямы, я видела, как постепенно светлело небо и исчезали звёзды. Устав до изнеможения, я передумала о многом. Чтобы мать не заметила грязной одежды, я одевала купальный костюм и поверх него один и тот же грязный жакет и работала. Я заметила, что не могу вспомнить, плавала ли я в море в купальном костюме. Во время уроков плавания я только изучала движения и фактически не могу плавать далее кролем. По дороге в школу, взобравшись на холм, я каждый раз задыхалась и, насколько помню, никогда не участвовала в длинных церемониях перед началом занятий. В то время я никогда не обращала внимания на мелочи, которые происходили вокруг меня, а смотрела только на голубое небо.Трудно дышать, одеяло как будто сдавливает моё тело.Я далее не могу есть обычную пищу. Единственное, что ещё ем, так это маринованные овощи, которые приносит моя мать. Ты, Мария, наверное, будешь смеяться.До сих пор, чтобы со мной ни случалось, где-то в глубине моего сердца всегда бился источник энергии, теперь он иссяк.Я говорю сейчас честно.Наступает ночь, которую я так не люблю.Когда гасят свет, эта палата погружается в полную тьму, и я не знаю, что делать. Это настолько ужасно, что хочется плакать. Но от плача я быстро устаю, поэтому приходится терпеть.При тусклом свете маленькой лампы продолжаю писать письмо. Моё сознание то удаляется, то возвращается вновь. Немного становится хуже и тут же лучше. Скоро превращусь в ничтожный труп, и вы, дураки, будете вокруг него плакать.Каждое утро уродливая сестра приходит, чтобы раздвинуть шторы.Самое тяжёлое – это пробуждение: во рту сухо, голова страшно болит. Жар настолько иссушил меня, что я, похоже, превратилась в мумию. Если мне хуже, они сразу ставят капельницу.Однако, когда открывают шторы и окно, вместе с лучами солнца в палату врывается морской воздух. Лёжа с полузакрытыми глазами, я вижу сон, как гуляю с собакой. Моя жизнь была ничтожной. Если что и было хорошего, то только это, и оно всплывает в памяти.Чтобы то ни было, я счастлива, что могу умереть в этом городе.Будь здорова.

Цугуми Ямамото

Все книги писателя Ёсимото Банана. Скачать книгу можно по ссылке

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

   

   

Поиск по сайту
   
   

   

Теги жанров Альтернативная история, Биографии и Мемуары, Боевая Фантастика, Боевики, Военная проза, Детектив, Детская Проза, Детская Фантастика, Детские Остросюжетные, Детское: Прочее, Другое, Иронический Детектив, Историческая Проза, Исторические Любовные Романы, Исторические Приключения, История, Классическая Проза, Классический Детектив, Короткие Любовные Романы, Космическая Фантастика, Криминальный Детектив, Любовные романы, Научная Фантастика, Остросюжетные Любовные Романы, Полицейский Детектив, Приключения: Прочее, Проза, Публицистика, Русская Классика, Сказки, Советская Классика, Современная Проза, Современные Любовные Романы, Социальная фантастика, Триллеры, Ужасы и Мистика, Фэнтези, Юмористическая Проза, Юмористическая фантастика, не указано

Показать все теги

www.libtxt.ru

Читать книгу Цугуми »Ёсимото Банана »Библиотека книг

И хотя я была ребёнком, в те дни меня никогда не покидало беспокойство, что отец в любой момент может далеко уехать и не вернуться. Пока эти мысли проносились у меня в голове, отец повернулся ко мне и сощурился от яркого солнечного света. Я быстро приблизилась к нему, и он сказал: – Я ждал тебя, чтобы дальше плыть вместе. Поднятые нами миллионы брызг так сверкали на солнце, что захватывало дух. Мы плыли рядом друг с другом к качающемуся на волнах бую, но разные мысли продолжали путаться в моей голове. Завтра отец сядет на скоростной экспресс, нагружённый пакетами с вяленой рыбой и другой морской снедью. Мама, хлопоча на кухне, будет расспрашивать его обо мне и других наших родственниках. Представшая перед глазами воображаемая сцена наполнила меня глубокой радостью. Да, хотя я скоро и расстанусь с родными местами моего детства, но у меня есть полноценный дом, куда я могу вернуться.

Когда мы вышли из моря и я легла на песок, то вскоре почувствовала, как на мою ладонь наступила голая пятка. Это была Цугуми. Она стояла против яркого света, и её белая кожа и широко раскрытые глаза ослепительно блестели.– Зачем ты это сделала? – спросила я.– Ты должна быть благодарна, что я не наступила в сандалиях.Наконец она убрала свою тёплую ногу с моей руки и надела сандалии. Лежащий рядом отец приподнялся.– А, Цугуми! – приветствовал он её.– Дядя, здравствуйте. Давно не виделись, – с улыбкой сказала она, присев рядом с нами на корточки.Прошло уже много времени, как мы перестали посещать одну и ту же школу, и её предназначенная для окружающих улыбка, как ни странно, вызвала у меня грустные воспоминания. Я вспомнила её в школьной форме, а также её лицемерное поведение. Я подумала, обратил ли бы на нее внимание Кёити, если бы ходил в одну с ней школу, но сразу решила, что да. Он так же, как и Цугуми, имел особый взгляд на окружающий мир, когда всё внимание концентрируется только на одном человеке; такие люди находят друг друга даже с завязанными глазами.– Цугуми, куда ты направляешься? – спросила я.К этому времени поднялся ветер, и я чувствовала, как мелкие песчинки бились о мои ноги.– У меня свидание. Ты не возражаешь? – с любезной улыбкой ответила Цугуми. – Я не из тех, кто впустую проводит время со своими родителями, купаясь в море.Я, как всегда, промолчала, а на лице отца, который не привык к манере Цугуми, появилось несколько озадаченное выражение.– Когда мы столько времени живём отдельно, взрослая дочь вполне может завести любовника, – сказал он. – Цугуми, если у тебя есть время, посиди с нами и полюбуйся морем.– Мужчины, как всегда, склонны отпускать грубые шуточки. Хорошо, я посижу с вами. Я всё равно из-за своего нетерпения слишком рано вышла из дома. – Сказав это, Цугуми плюхнулась на нашу подстилку и стала смотреть на море, щурясь от яркого света. Стоящий рядом с ней пляжный зонтик громко хлопал под порывами ветра, и я не могла оторвать глаз от этой мирной картины.– Цугуми, ты, кажется, влюбилась? – сказал отец.По характеру он добрый человек. В прошлом доброта часто мешала ему в жизни, но сейчас, когда всё встало на свои места, он выглядел спокойным и умиротворённым, как горы вокруг нас, освещенные ярким солнечным светом.– О, конечно, вы об этом знаете, – сказала Цугуми и легла рядом со мной, подложив под голову мои вещи.– Если будешь загорать на солнце, у тебя опять поднимется температура, – забеспокоилась я.– Если женщина любит, то она становится сильной, – рассмеялась в ответ Цугуми.Я молча закрыла её лицо своей шляпой.– Разумеется, это благодаря заботам Марии я всё ещё жива, моя кожа такая белая и ем я с аппетитом, – съязвила Цугуми и надела шляпу на голову.– Цугуми, ты значительно окрепла, – обрадовался отец.– Как мило с вашей стороны заметить это. Мы все трое лежали в ряд и смотрели на небо, и в этом, казалось, было что-то странное. Иногда по нему ползли лёгкие облака и исчезали вдали.– Ты сильно влюблена в него?– Но не так сильно, как вы, дядя. Столько времени вы были в роли приезжающего мужа? Я всё думала, чем это кончится, и рада, что вы довели дело до конца.Эти двое хорошо ладили между собой. Отец Цугуми не был особенно гибким человеком, и я не раз была свидетелем сцен за ужином, когда после каких-то замечаний Цугуми он выходил из себя и молча покидал своё место за столом. Но Цугуми это не трогало, и она продолжала жить так, как хотела. Мой отец отнюдь не был нерешительным человеком, но он понимал разницу между плохими и хорошими намерениями. Поэтому знал, что Цугуми по своей сути не злой человек.Их беседа была настолько доброжелательной, что я с восхищением прислушивалась к ней.– Не в моём характере не доводить до конца своих решений, но в этом случае очень многое зависело от моего партнёра, – усмехнулся отец.– У тёти сильный характер, и, что ни говори, она красавица. Я думала, что тётя навсегда останется здесь и дядя так и будет приезжающим мужем. Разве это не верный путь любящих сердец?– Если бы был виден конец, то, возможно, так бы и случилось, – серьёзно сказал отец.Глядя на него, можно было подумать, что он разговаривает не с молодой девушкой, а с богиней судьбы.– Любовь – это такое чувство, которое ты замечаешь, когда оно уже захватило тебя, и это не зависит от возраста. Однако она бывает двух видов. Один – это когда ты видишь её конец, другой – когда конца не видно. И ты это должен понять сам. И когда не видишь конца, то это означает, что ты на пороге чего-то огромного. Когда я познакомился с моей нынешней женой, сразу почувствовал, что будущее безгранично. Поэтому считаю, что нам даже не обязательно было жениться.– А что бы тогда произошло со мной? – попыталась пошутить я.– У нас была бы ты, и мы были бы счастливы. – Отец потянулся, как молодой, и окинул взглядом море, горы и небо. – Во всяком случае, мне нечего сказать, всё получилось великолепно.– Мне нравятся такие простые высказывания. Дядя поразительный человек, способный вызвать меня на откровенность, – сказала Цугуми с серьёзным выражением на лице.Отец радостно рассмеялся:– Цугуми и раньше, наверное, пользовалась успехом. Но ты когда-нибудь чувствовала себя так, как сейчас?Цугуми, склонив голову набок, тихо стала рассуждать:– Может показаться, что вроде что-то было, но нужно определённо сказать, что такого не было. До сих пор, чтобы ни случилось, даже если парень начинал плакать передо мной, хватать меня за руку, касаться моего тела, хотя он мне и нравился, у меня было чувство, что я стою на берегу реки и наблюдаю пожар на противоположной стороне, а когда он заканчивается, мне становится скучно и тянет ко сну. Любой пожар догорает. Я часто задумывалась – чего хотят парни от любви в нашем возрасте?– Я согласен с тобой. Если человек не получает в ответ то, что даёт, он обязательно когда-нибудь уйдёт, – сказал отец.– Однако с Кёити совсем по-другому. Я действительно чувствую, что тоже участвую в наших встречах, может, правда, это из-за собак. Но Кёити совершенно другой. Сколько бы раз мы ни встречались, он мне не надоедает. И каждый раз, когда я смотрю в его глаза, мне так и хочется натереть его лицо мороженым или чем-нибудь ещё, что у меня в руках. Вот так я люблю его.– Я не думаю, что Кёити это понравится, – ввернула я, хотя их слова заставили меня глубоко задуматься.Горячий песок всё больше засыпал ступни моих ног. В такт набегающим волнам я почувствовала желание повторять как молитву: «Пусть отныне только хорошее будет случаться с тобой».– Когда-нибудь познакомь меня с этим мальчиком, – попросил отец, и Цугуми кивнула в знак согласия.

На следующий день я проводила отца, который сел на автобус-экспресс, идущий прямо в Токио.– Маме передай привет, – сказала я.Загорелый отец в обеих руках держал сумки с морепродуктами, и я не представляла, как они это всё съедят. Определённо мама будет раздавать продукты соседям. В моей памяти всплыла знакомая картина: засаженные деревьями улицы Токио, необычно тихий ужин, звук шагов вернувшегося отца.Автобусная остановка была освещена лучами заходящего солнца. Уносящий отца автобус медленно выехал на хайвей, и, пока он не исчез из виду, отец махал мне рукой.На пути в гостиницу мною овладело чувство одиночества. Мне хотелось сохранить в своём сердце особое ощущение прогулки по этой дороге, с которой я должна буду расстаться в конце лета, и не забыть в надвигающихся сумерках ни об одной частичке этого быстро меняющегося мира.

Фестиваль

Вскоре после того, как число отдыхающих достигает своего пика и начинает постепенно сокращаться, в городе проводится традиционный летний фестиваль, который в основном предназначен для местных жителей. Главные события разворачиваются около большого синтоистского храма, расположенного в ближайших горах. Вдоль дороги к храму устанавливаются ряды палаток, а на площади перед ним воздвигается сцена для исполнения местных ритуальных танцев о-бон и кагура. На берегу моря идут приготовления для большого фейерверка.Как раз в тот момент, когда предпраздничная суета охватывает весь город, неожиданно замечаешь первые, пусть пока совсем небольшие, признаки надвигающейся осени. Солнце всё ещё такое же жаркое, но ветер с моря становится более мягким, и песок уже не такой горячий. Периодически идёт мелкий дождь, который смачивает рыбацкие лодки, пришвартованные вдоль берега. Всё больше начинаешь понимать, что лето поворачивается к тебе спиной.

В один из дней накануне фестиваля у меня неожиданно поднялась температура, пришлось лечь в постель. Видимо, я слишком перевозбудилась во время подготовки к празднику. Случилось так, что Цугуми тоже слегла, и Ёко пришлось выполнять роль медицинской сестры, курсируя между нашими комнатами с пакетами льда и жидкой рисовой кашей, которая должна была нас вылечить. При этом она всё время повторяла, что мы должны обязательно выздороветь до начала фестиваля.У меня редко поднимается температура, поэтому от одного того, что я узнала, что она выше тридцати восьми градусов, у меня закружилась голова. Ничего не оставалось делать, как лежать с красным от жара лицом.Ближе к вечеру, как обычно даже не постучав, раздвинув двери, вошла Цугуми.Я лежала, повернувшись к окну, за которым далеко простиралось небо, красное от вечернего заката. Во всём теле я чувствовала вялость и продолжала смотреть в окно, не испытывая ни малейшего желания разговаривать с Цугуми.– Ну что, температура? – спросила она и толкнула меня ногой в спину.Мне ничего не оставалось, как повернуться к ней лицом. Её волосы были завязаны сзади в пучок, и, одетая в светлую пижаму цвета морской волны, она выглядела вполне здоровой.– Не похоже, что у тебя температура, – сказала я.– Такая температура для меня нормальная, – улыбаясь, сказала Цугуми и неожиданно схватила мою руку, которая лежала поверх одеяла.– Да, одинаковая.Обычно, когда у Цугуми жар, её рука бывает на удивление горячей, но сейчас действительно этого не чувствовалось.Цугуми привыкла к высокой температуре. Когда я подумала, что она постоянно живёт с ней, меня охватило глубокое волнение. При высокой температуре мир вокруг тебя как бы вращается быстрее, тело становится тяжёлым, а сердце так и стремится вырваться наружу. Твои мысли часто концентрируются на вещах, которые обычно и не замечаешь.Цугуми, сев на корточки около моей подушки, сказала:– Если говорить только о темпераменте, то у меня его хватит на двоих.Я рассмеялась:– Если бы можно было жить на одном темпераменте.Цугуми тоже улыбнулась.Этим летом Цугуми была чрезвычайно красива. Казалось, каждый был готов смотреть на неё не отрывая взгляда. Довольная улыбка на её лице была подобна весеннему снегу на вершинах гор.– Когда у тебя температура, мир вокруг выглядит каким-то странным. И это приятно, – странно сощурив глаза, сказала Цугуми. Она была похожа на маленького зверька, который радовался, что нашёл себе подругу.– Верно, он выглядит более свежим, – сказала я.– Такие, как я, у которых часто бывает жар, постоянно болтаются между этими двумя мирами и в конце концов теряют ощущение, какой из них настоящий. И, таким образом, жизнь проходит на большой скорости.– Поэтому чувствуешь себя всё время немного опьяневшей.– Да-да, именно так.Улыбаясь, Цугуми встала и так же неожиданно вышла из комнаты, как и вошла, а в моих глазах ещё долго стоял её образ.

В ночь перед фестивалем Цугуми и я полностью выздоровели. Мы решили идти вчетвером: Цугуми, Кёити, я и Ёко. Цугуми была особенно радостно настроена оттого, что сможет показать Кёити, как проходит фестиваль в нашем городе.

www.libtxt.ru

Цугуми. Содержание - Письмо Цугуми

– Хорошо провела время?

– Да.

– Мария, ты совсем чёрная.

– Каждый день была хорошая погода.

– Цугуми завела себе бойфренда? Отец очень удивился.

– Да-да. Они провели всё лето вместе и очень подружились.

– Цугуми вновь попала в больницу?

– Да, но до этого она какое-то время чувствовала себя хорошо.

– Этим летом она, наверное, перенапряглась, – тихо прозвучал голос матери, когда мы продолжили наш путь под одним зонтиком вдоль торговой улицы. В моей душе всё яснее оживали воспоминания жаркого прошедшего лета, и со всё большей теплотой я думала о Цутуми. Влюблённая Цугуми и её ослепительно улыбающееся лицо.

– Отец так ждал тебя. Может, ему сегодня удастся раньше прийти с работы. Я тоже по тебе очень скучала, Мария. Сегодня приготовлю твои любимые кушанья, – сказала мама с улыбкой.

– Да, я буду страшно рада домашней еде после такого перерыва. И нам есть, о чём поговорить, – обрадовалась я, но подумала, что не буду рассказывать историю с ямой. И о том, насколько Кёити любил Цугуми, и о слезах Ёко. Это всё были сокровища моего сердца, которые нельзя передать словами.

Итак, моё лето подошло к концу.

Письмо Цугуми

После возвращения в Токио я некоторое время пребывала в какой-то рассеянности.

В университете, естественно, было полно студентов, всё ещё находящихся под впечатлением от летних каникул. Мы первое время вели себя как дети, только что пришедшие в школу. Однако с кем бы я ни разговаривала о летних каникулах, сознавала, что провела их иначе, чем все остальные. Я определённо находилась совсем в другом мире.

Мощная энергия, излучаемая Цугуми, жаркое солнце, берег моря, новые друзья – всё это наслаивалось одно на другое и создавало атмосферу, в которой мне ещё не приходилось бывать. Это был для меня более живой и могущественный мир, чем сама реальность. Я уподобилась солдату, грезящему о родных местах непосредственно перед своей смертью.

Но теперь под слабым сентябрьским солнцем Токио во мне не осталось даже и следов этого мира, и если бы меня спросили, как я провела летние каникулы, то я смогла бы только ответить: всё время была на родине, жила в гостинице, которой владеют мои родственники.

Для меня это лето собрало воедино всё то прекрасное, что было в прошлом.

И каждый раз, когда я так думала, то задавала себе вопрос: чувствует ли это и Цугуми?

Однажды отец сломал себе ногу. На складе фирмы он доставал с высокой полки, стоя на лестнице, тяжёлые папки с документами и сорвался вниз. Когда я и мама в панике прибежали в больницу, отец лежал в кровати и виновато улыбался. Про отца можно сказать, что, будучи сильным человеком, он легко мог переносить физическую боль, но тяжело страдал от эмоциональных стрессов.

Приободренные, мы вернулись домой, а через два-три дня мама вновь пошла в больницу со сменой белья, а я осталась дома одна.

Как раз в это время зазвонил телефон. У меня было предчувствие, что это должен быть неприятный звонок, и перед глазами возникло лицо отца. Я медленно сняла трубку.

– Алло. – Однако это оказалась Ёко.

– Тётя и дядя дома?

– Нет. Папа сломал ногу и сейчас в больнице. Мама как раз пошла к нему. Вот как не повезло ему, – рассмеялась я.

Но Ёко промолчала и затем сказала:

– Что-то странное происходит с Цугуми.

Я молчала. Мне вспомнилось белое лицо Цугуми, когда я в последний раз была в больнице. Тогда она утверждала, что скоро умрёт. Значит, действительно предчувствия никогда её не обманывают.

– Странное? – наконец вымолвила я.

– До последнего момента врачи говорили, что всё будет в порядке, но со вчерашнего дня она почти всё время без сознания. У неё высокая температура, и состояние резко ухудшилось.

– Её разрешают навещать?

– Сейчас нет. Но я и мама всё время находимся в больнице.

Голос Ёко звучал спокойно, и чувствовалось, что она ещё не способна поверить в самое худшее.

– Всё понятно. Завтра утром я еду с первым поездом. Независимо от её состояния мы будем по очереди дежурить около неё.

Мой голос в противоположность тому, что творилось в моей душе, звучал спокойно и убедительно, как будто я давала клятву.

– Ты сообщила Кёити?

– Да. Он сказал, что сразу приедет.

– Ёко, – сказала я, – если что-нибудь случится, сразу позвони мне, хоть ночью.

– Да, я поняла. – И она положила трубку. Когда я рассказала о звонке вернувшейся из больницы маме, та предложила поехать вместе, сказав, что отца завтра выписывают.

Я перенесла телефон в свою комнату и поставила его около подушки… Вдруг он зазвонит? В эту ночь мой сон был каким-то поверхностным, в полудрёме проносились отрывочные картины прошедшего лета, и я всё время ощущала присутствие телефона, который вызывал неприятные холодные ассоциации с покрытой ржавчиной металлической массой.

Во сне появлялись то Ёко, то Цугуми, но даже в этих раздражающих разрозненных сценах появление Цугуми вызывало у меня священное и приятное чувство. Цугуми, как всегда с недовольным лицом, разглагольствовала о чём-то на берегу моря или в гостинице, а я, испытывая беспокойство, была рядом с ней. Как всегда, я была рядом с Цугуми.

Лучи утреннего солнца светили мне прямо в закрытые глаза, и я со стоном проснулась. Телефон не звонил. С волнением думая о Цугуми, я раздвинула шторы. Было великолепное утро. Осень действительно наступила. Голубовато-фиолетовое небо простиралось, насколько хватало глаз, деревья равномерно раскачивались на ветру. Всё было наполнено запахами осени, и перед глазами открывался бесшумный, прозрачный мир.

Я уже давно не видела такого яркого утра и некоторое время смотрела на до боли красивый, открывшийся из окна вид.

Мы не знали, как обстояли дела у Цугуми, но за завтраком решили всё же поехать к ней.

В это время раздался звонок от тёти Масако.

– Ну, как у вас там дела? – спросила я.

Тётя прореагировала немного сконфуженным тоном и рассмеялась.

– Всё в порядке? – переспросила я.

– Дело в том, что ничего такого страшного не было. Ей сейчас лучше. Похоже, что мы всё преувеличили, – ответила тётя.

– Это действительно так?

У меня было такое чувство, что все силы покинули меня.

– Вчера к вечеру ей неожиданно стало очень плохо. Такого уже давно не было, и мы сильно перепугались. Доктора тоже были очень встревожены и сделали всё возможное. Они сами были поражены волей к жизни, которую проявила Цугуми. Был момент, когда никто не мог сказать, чем это кончится. Но сегодня утром она спит так спокойно, как будто всё вчерашнее было вымыслом… Со здоровьем Цугуми до сих пор разное случалось, но такого ещё не бывало. Конечно, может произойти любая неожиданность, однако… – со смирением, но бодро сказала тётя Масако и продолжила: – Простите, что мы подняли такой шум. Если что случится, мы сразу позовём вас на помощь. Мария, ты можешь сегодня не приезжать, лучше спокойно отдыхай. Ещё раз извините, что заставили вас так волноваться.

– Хорошо, что всё так обернулось, – обрадовалась я.

Вздохнув с облегчением, я почувствовала, как что-то тёплое обволокло моё сердце, как будто кровь вновь начала циркулировать в застывшем теле. Передав телефон матери, я вернулась в свою комнату и вновь залезла в кровать. Я закрыла глаза и, с удовольствием слушая доносящиеся издалека звуки голоса мамы, задремала. На этот раз сразу же пришёл крепкий сон, глубокий и приятный.

Спустя несколько дней днём позвонила Цугуми. Как только я подняла трубку, как из неё донесся голос Цугуми:

– Привет тебе, недотёпа.

Внезапно я поняла, что не могу себе представить, как я могу потерять этот дорогой для меня голос, к резкому и высокому звучанию которого так привыкла. Из трубки слышался многоголосью гам, выкрикивание чьих-то имён, детский плач.

– Это что? Ты из больницы? Как ты? Всё хорошо? – спросила я.

www.booklot.ru