Название книги: Дедушка П (СИ). Дедушка книга


Читать онлайн книгу Дедушка - Николай Некрасов бесплатно. 1-я страница текста книги.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Назад к карточке книги

Некрасов НиколайДедушка

Николай Некрасов

Дедушка

Посвящается З-н-ч-е

I

#

Раз у отца, в кабинете,

Саша портрет увидал,

Изображен на портрете

Был молодой генерал.

"Кто это? – спрашивал Саша.

Кто?.." – Это дедушка твой.

И отвернулся папаша,

Низко поник головой.

"Что же не вижу его я?"

Папа ни слова в ответ.

Внук, перед дедушкой стоя,

Зорко глядит на портрет:

"Папа, чего ты вздыхаешь?

Умер он... жив? говори!"

– Вырастешь, Саша, узнаешь.

"То-то... ты скажешь, смотри!.."

II

"Дедушку знаешь, мамаша?"

Матери сын говорит.

– Знаю, – и за руку Саша

Маму к портрету тащит,

Мама идет против воли.

"Ты мне скажи про него,

Мама! недобрый он, что ли,

Что я не вижу его?

Ну, дорогая! ну, сделай

Милость, скажи что-нибудь!"

– Нет, он и добрый и смелый,

Только несчастный. – На грудь

Голову скрыла мамаша,

Тяжко вздыхает, дрожит

И зарыдала... А Саша

Зорко на деда глядит:

"Что же ты, мама, рыдаешь,

Слова не хочешь сказать!"

– Вырастешь, Саша, узнаешь.

Лучше пойдем-ка гулять...

III

В доме тревога большая.

Счастливы, светлы лицом,

Заново дом убирая,

Шепчутся мама с отцом.

Как весела их беседа!

Сын подмечает, молчит.

– Скоро увидишь ты деда!

Саше отец говорит...

Дедушкой только и бредит

Саша, – не может уснуть:

"Что же он долго не едет?.."

– Друг мой! Далек ему путь!

Саша тоскливо вздыхает,

Думает: "Что за ответ!"

Вот наконец приезжает

Этот таинственный дед.

IV

Все, уж давно поджидая,

Встретили старого вдруг...

Благословил он, рыдая,

Дом, и семейство, и слуг,

Пыль отряхнул у порога,

С шеи торжественно снял

Образ распятого бога

И, покрестившись, сказал:

– Днесь я со всем примирился,

Что потерпел на веку!..

Сын пред отцом преклонился,

Ноги омыл старику;

Белые кудри чесала

Дедушке Сашина мать,

Гладила их, целовала,

Сашу звала целовать.

Правой рукою мамашу

Дед обхватил, а другой

Гладил румяного Сашу:

– Экой красавчик какой!

Дедушку пристальным взглядом

Саша рассматривал, – вдруг

Слезы у мальчика градом

Хлынули, к дедушке внук

Кинулся: "Дедушка! где ты

Жил-пропадал столько лет?

Где же твои эполеты,

Что не в мундир ты одет?

Что на ноге ты скрываешь?

Ранена, что ли, рука?.."

– Вырастешь, Саша, узнаешь.

Ну, поцелуй старика!..

V

Повеселел, оживился,

Радостью дышит весь дом.

С дедушкой Саша сдружился,

Вечно гуляют вдвоем.

Ходят лугами, лесами,

Рвут васильки среди нив;

Дедушка древен годами,

Но еще бодр и красив,

Зубы у дедушки целы,

Поступь, осанка тверда,

Кудри пушисты и белы,

Как серебро борода;

Строен, высокого роста,

Но как младенец глядит,

Как-то апостольски-просто,

Ровно всегда говорит...

VI

Выйдут на берег покатый

К русской великой реке

Свищет кулик вороватый,

Тысячи лап на песке;

Барку ведут бечевою,

Чу, бурлаков голоса!

Ровная гладь за рекою

Нивы, покосы, леса.

Легкой прохладою дует

С медленных, дремлющих вод...

Дедушка землю целует,

Плачет – и тихо поет...

"Дедушка! что ты роняешь

Крупные слезы, как град?.."

– Вырастешь, Саша, узнаешь!

Ты не печалься – я рад...

VII

Рад я, что вижу картину,

Милую с детства глазам.

Глянь-ка на эту равнину

И полюби ее сам!

Две-три усадьбы дворянских,

Двадцать господних церквей,

Сто деревенек крестьянских

Как на ладони на ней!

У лесу стадо пасется

Жаль, что скотинка мелка;

Песенка где-то поется

Жаль – неисходно горька!

Ропот: "Подайте же руку

Бедным крестьянам скорей!"

Тысячелетнюю муку,

Саша, ты слышишь ли в ней?..

Надо, чтоб были здоровы

Овцы и лошади их,

Надо, чтоб были коровы

Толще московских купчих,

Будет и в песне отрада

Вместо унынья и мук.

Надо ли? – "Дедушка, надо!"

– То-то! попомни же, внук!..

VIII

Озими пышному всходу,

Каждому цветику рад,

Дедушка хвалит природу,

Гладит крестьянских ребят.

Первое дело у деда

Потолковать с мужиком,

Тянется долго беседа,

Дедушка скажет потом:

"Скоро вам будет не трудно,

Будете вольный народ!"

И улыбнется так чудно,

Радостью весь расцветет.

Радость его разделяя,

Прыгало сердце у всех.

То-то улыбка святая!

То-то пленительный смех!

IX

– Скоро дадут им свободу,

Внуку старик замечал.

Только и нужно народу.

Чудо я, Саша, видал:

Горсточку русских сослали

В страшную глушь, за раскол.

Волю да землю им дали;

Год незаметно прошел

Едут туда комиссары,

Глядь – уж деревня стоит,

Риги, сараи, амбары!

В кузнице молот стучит,

Мельницу выстроят скоро.

Уж запаслись мужики

Зверем из темного бора,

Рыбой из вольной реки.

Вновь через год побывали,

Новое чудо нашли:

Жители хлеб собирали

С прежде бесплодной земли.

Дома одни лишь ребята

Да здоровенные псы,

Гуси кричат, поросята

Тычут в корыто носы...

X

Так постепенно в полвека

Вырос огромный посад

Воля и труд человека

Дивные дивы творят!

Всё принялось, раздобрело!

Сколько там, Саша, свиней,

Перед селением бело

На полверсты от гусей;

Как там возделаны нивы,

Как там обильны стада!

Высокорослы, красивы

Жители, бодры всегда,

Видно – ведется копейка!

Бабу там холит мужик:

В праздник на ней душегрейка

Из соболей воротник!

XI

Дети до возраста в неге,

Конь хоть сейчас на завод,

В кованой, прочной телеге

Сотню пудов увезет...

Сыты там кони-то, сыты,

Каждый там сыто живет,

Тесом там избы-то крыты,

Ну уж зато и парод!

Взросшие в нравах суровых,

Сами творят они суд,

Рекрутов ставят здоровых,

Трезво и честно живут,

Подати платят до срока,

Только ты им не мешай.

"Где ж та деревня?" – Далеко,

Имя ей "Тарбагатай",

Страшная глушь, за Байкалом...

Так-то, голубчик ты мой,

Ты еще в возрасте малом,

Вспомнишь, как будешь большой...

XII

Ну... а покуда подумай,

То ли ты видишь кругом:

Вот он, наш пахарь угрюмый,

С темным, убитым лицом,

Лапти, лохмотья, шапчонка,

Рваная сбруя; едва

Тянет косулю клячонка,

С голоду еле жива!

Голоден труженик вечный,

Голоден тоже, божусь!

Эй! отдохни-ко, сердечный!

Я за тебя потружусь!

Глянул крестьянин с испугом,

Барину плуг уступил,

Дедушка долго за плугом,

Пот отирая, ходил;

Саша за ним торопился,

Не успевал догонять:

"Дедушка! где научился

Ты так отлично пахать?

Точно мужик, управляешь

Плугом, а был генерал!"

– Вырастешь, Саша, узнаешь,

Как я работником стал!

XIII

Зрелище бедствий народных

Невыносимо, мой друг;

Счастье умов благородных

Видеть довольство вокруг.

Нынче полегче народу:

Стих, притаился в тени

Барин, прослышав свободу...

Ну а как в наши-то дни!

........................................................

Словно как омут, усадьбу

Каждый мужик объезжал.

Помню ужасную свадьбу,

Поп уже кольца менял,

Да на беду помолиться

В церковь помещик зашел:

"Кто им позволил жениться?

Стой!" – и к попу подошел...

Остановилось венчанье!

С барином шутка плоха

Отдал наглец приказанье

В рекруты сдать жениха,

В девичью – бедную Грушу!

И не перечил никто!..

Кто же имеющий душу

Мог это вынести?.. кто?..

XIV

Впрочем, не то еще было!

И не одни господа,

Сок из народа давила

Подлых подьячих орда,

Что ни чиновник – стяжатель,

С целью добычи в поход

Вышел... а кто неприятель?

Войско, казна и народ!

Всем доставалось исправно.

Стачка, порука кругом:

Смелые грабили явно,

Трусы тащили тайком.

Непроницаемой ночи

Мрак над страною висел...

Видел – имеющий очи

И за отчизну болел.

Стоны рабов заглушая

Лестью да свистом бичей,

Хищников алчная стая

Гибель готовила ей...

XV

Солнце не вечно сияет,

Счастье не вечно везет:

Каждой стране наступает

Рано иль поздно черед,

Где не покорность тупая

Дружная сила нужна;

Грянет беда роковая

Скажется мигом страна.

Единодушье и разум

Всюду дадут торжество,

Да не придут они разом,

Вдруг не создашь ничего,

Красноречивым воззваньем

Не разогреешь рабов,

Не озаришь пониманьем

Темных и грубых умов.

Поздно! Народ угнетенный

Глух перед общей бедой.

Горе стране разоренной!

Горе стране отсталой!..

Войско одно – не защита.

Да ведь и войско, дитя,

Было в то время забито,

Лямку тянуло кряхтя...

XVI

Дедушка кстати солдата

Встретил, вином угостил,

Поцеловавши как брата,

Ласково с ним говорил:

– Нынче вам служба не бремя

Кротко начальство теперь...

Ну а как в наше-то время!

Что ни начальник, то зверь!

Душу вколачивать в пятки

Правилом было тогда.

Как ни трудись, недостатки

Сыщет начальник всегда:

"Есть в маршировке старанье,

Стойка исправна совсем,

Только заметно дыханье..."

Слышишь ли?.. дышат зачем!

XVII

А недоволен парадом,

Ругань польется рекой,

Зубы посыплются градом,

Порет, гоняет сквозь строй!

С пеною у' рта обрыщет

Весь перепуганный полк,

Жертв покрупнее приищет

Остервенившийся волк:

"Франтики! подлые души!

Под караулом сгною!"

Слушал – имеющий уши,

Думушку думал свою.

Брань пострашней караула,

Пуль и картечи страшней...

Кто же, в ком честь не уснула,

Кто примирился бы с ней?..

"Дедушка! ты вспоминаешь

Страшное что-то?.. скажи!"

– Вырастешь, Саша, узнаешь,

Честью всегда дорожи...

Взрослые люди – не дети,

Трус, кто сторицей не мстит.

Помни, что нету на свете

Неотразимых обид!..

XVIII

Дед замолчал и уныло

Голову свесил на грудь.

– Мало ли, друг мой, что было!..

Лучше пойдем отдохнуть.

Отдых недолог у деда

Жить он не мог без труда:

Гряды копал до обеда,

Переплетал иногда;

Вечером шилом, иголкой

Что-нибудь бойко тачал,

Песней печальной и долгой

Дедушка труд сокращал.

Внук не проронит ни звука,

Не отойдет от стола:

Новой загадкой для внука

Дедова песня была...

XIX

Пел он о славном походе

И о великой борьбе;

Пел о свободном народе

И о народе-рабе;

Пел о пустынях безлюдных

И о железных цепях;

Пел о красавицах чудных

С ангельской лаской в очах;

Пел он об их увяданье

В дикой, далекой глуши

И о чудесном влиянье

Любящей женской души...

О Трубецкой и Волконской

Дедушка пел – и вздыхал,

Пел – и тоской вавилонской

Келью свою оглашал...

"Дедушка, дальше!.. А где ты

Песенку вызнал свою?

Ты повтори мне куплеты

Я их мамаше спою.

Те имена поминаешь

Ты иногда по ночам..."

– Вырастешь, Саша, узнаешь

Всё расскажу тебе сам:

Где научился я пенью,

С кем и когда я певал...

"Ну! приучусь я к терпенью!"

Саша уныло сказал...

XX

Часто каталися летом

Наши друзья в челноке,

С громким, веселым приветом

Дед приближался к реке:

– Здравствуй, красавица Волга!

С детства тебя я любил.

"Где ж пропадал ты так долго?"

Саша несмело спросил.

– Был я далеко, далеко...

"Где же?.." Задумался дед.

Мальчик вздыхает глубоко,

Вечный предвидя ответ.

"Что ж, хорошо ли там было?"

Дед на ребенка глядит:

– Лучше не спрашивай, милый!

(Голос у деда дрожит)

Глухо, пустынно, безлюдно,

Степь полумертвая сплошь.

Трудно, голубчик мой, трудно!

По году весточки ищешь,

Видишь, как тратятся силы

Лучшие божьи дары,

Близким копаешь могилы,

Ждешь и своей до поры...

Медленно-медленно таешь...

"Что ж ты там, дедушка, жил?.."

– Вырастешь, Саша, узнаешь!

Саша слезу уронил...

XXI

"Господи! слушать наскучит!

"Вырастешь!" – мать говорит,

Папочка любит, а мучит:

"Вырастешь", – то же твердит!

То же и дедушка... Полно!

Я уже вырос – смотри!..

(Стал на скамеечку челна)

Лучше теперь говори!.."

Деда целует и гладит:

"Или вы все заодно?.."

Дедушка с сердцем не сладит,

Бьется, как голубь, оно.

"Дедушка, слышишь? хочу я

Всё непременно узнать!"

Дедушка, внука целуя,

Шепчет: – Тебе не понять.

Надо учиться, мой милый!

Всё расскажу, погоди!

Пособерись-ка ты с силой,

Зорче кругом погляди.

Умник ты, Саша, а всё же

Надо историю знать

И географию тоже.

"Долго ли, дедушка, ждать?"

– Годик, другой, как случится.

Саша к мамаше бежит:

"Мама! хочу я учиться!"

Издали громко кричит.

XXII

Время проходит. Исправно

Учится мальчик всему

Знает историю славно

(Лет уже десять ему),

Бойко на карте покажет

И Петербург, и Читу,

Лучше большого расскажет

Многое в русском быту.

Глупых и злых ненавидит,

Бедным желает добра,

Помнит, что слышит и видит...

Дед примечает: пора!

Сам же он часто хворает,

Стал ему нужен костыль...

Скоро уж, скоро узнает

Саша печальную быль...

Назад к карточке книги "Дедушка"

itexts.net

Читать книгу Дедушка Николая Некрасова : онлайн чтение

I
 Раз у отца, в кабинете,Саша портрет увидал,Изображен на портретеБыл молодой генерал.«Кто это? – спрашивал Саша. —Кто?..» – Это дедушка твой. —И отвернулся папаша,Низко поник головой.«Что же не вижу его я?»Папа ни слова в ответ.Внук, перед дедушкой стоя,Зорко глядит на портрет:«Папа, чего ты вздыхаешь?Умер он… жив? говори!»– Вырастешь, Саша, узнаешь. —«То-то… ты скажешь, смотри!..  
II
 «Дедушку знаешь, мамаша?» —Матери сын говорит.– Знаю, – и за руку СашаМаму к портрету тащит,Мама идет против воли.«Ты мне скажи про него,Мама! недобрый он, что ли,Что я не вижу его?Ну, дорогая! ну, сделайМилость, скажи что-нибудь!»– Нет, он и добрый и смелый,Только несчастный. – На грудьГолову скрыла мамаша,Тяжко вздыхает, дрожит —И зарыдала… А СашаЗорко на деда глядит:«Что же ты, мама, рыдаешь,Слова не хочешь сказать!»– Вырастешь, Саша, узнаешь.Лучше пойдем-ка гулять… —  
III
 В доме тревога большая.Счастливы, светлы лицом,Заново дом убирая,Шепчутся мама с отцом.Как весела их беседа!Сын подмечает, молчит.– Скоро увидишь ты деда! —Саше отец говорит…Дедушкой только и бредитСаша, – не может уснуть:«Что же он долго не едет?..»– Друг мой! Далек ему путь! —Саша тоскливо вздыхает,Думает: «Что за ответ!»Вот наконец приезжаетЭтот таинственный дед.  
IV
 Все, уж давно поджидая,Встретили старого вдруг…Благословил он, рыдая,Дом, и семейство, и слуг,Пыль отряхнул у порога,С шеи торжественно снялОбраз распятого БогаИ, покрестившись, сказал:– Днесь я со всем примирился,Что потерпел на веку!.. —Сын пред отцом преклонился,Ноги омыл старику;Белые кудри чесалаДедушке Сашина мать,Гладила их, целовала,Сашу звала целовать.Правой рукою мамашуДед обхватил, а другойГладил румяного Сашу:– Экой красавчик какой! —Дедушку пристальным взглядомСаша рассматривал, – вдругСлезы у мальчика градомХлынули, к дедушке внукКинулся: «Дедушка! где тыЖил-пропадал столько лет?Где же твои эполеты,Что не в мундир ты одет?Что на ноге ты скрываешь?Ранена, что ли, рука?..»– Вырастешь, Саша, узнаешь.Ну, поцелуй старика!.. —  
V
 Повеселел, оживился,Радостью дышит весь дом.С дедушкой Саша сдружился,Вечно гуляют вдвоем.Ходят лугами, лесами,Рвут васильки среди нив;Дедушка древен годами,Но еще бодр и красив,Зубы у дедушки целы,Поступь, осанка тверда,Кудри пушисты и белы,Как серебро борода;Строен, высокого роста,Но как младенец глядит,Как-то апостольски-просто,Ровно всегда говорит…  
VI
 Выйдут на берег покатыйК русской великой реке —Свищет кулик вороватый,Тысячи лап на песке;Барку ведут бечевою,Чу, бурлаков голоса!Ровная гладь за рекою —Нивы, покосы, леса.Легкой прохладою дуетС медленных, дремлющих вод…Дедушка землю целует,Плачет – и тихо поет…«Дедушка! что ты роняешьКрупные слезы, как град?..»– Вырастешь, Саша, узнаешь!Ты не печалься – я рад…  
VII
 Рад я, что вижу картину,Милую с детства глазам.Глянь-ка на эту равнину —И полюби ее сам!Две-три усадьбы дворянских,Двадцать Господних церквей,Сто деревенек крестьянскихКак на ладони на ней!У лесу стадо пасется —Жаль, что скотинка мелка;Песенка где-то поется —Жаль – неисходно горька!Ропот: «Подайте же рукуБедным крестьянам скорей!»Тысячелетнюю муку,Саша, ты слышишь ли в ней?..Надо, чтоб были здоровыОвцы и лошади их,Надо, чтоб были коровыТолще московских купчих, —Будет и в песне отрадаВместо унынья и мук.Надо ли? – «Дедушка, надо!»– То-то! попомни же, внук!.. —  
VIII
 Озими пышному всходу,Каждому цветику рад,Дедушка хвалит природу,Гладит крестьянских ребят.Первое дело у дедаПотолковать с мужиком,Тянется долго беседа,Дедушка скажет потом:«Скоро вам будет не трудно,Будете вольный народ!»И улыбнется так чудно,Радостью весь расцветет.Радость его разделяя,Прыгало сердце у всех.То-то улыбка святая!То-то пленительный смех!  
IX
 – Скоро дадут им свободу, —Внуку старик замечал. —Только и нужно народу.Чудо я, Саша, видал:Горсточку русских сослалиВ страшную глушь, за раскол.Волю да землю им дали;Год незаметно прошел —Едут туда комиссары,Глядь – уж деревня стоит,Риги, сараи, амбары!В кузнице молот стучит,Мельницу выстроят скоро.Уж запаслись мужикиЗверем из темного бора,Рыбой из вольной реки.Вновь через год побывали,Новое чудо нашли:Жители хлеб собиралиС прежде бесплодной земли.Дома одни лишь ребятаДа здоровенные псы,Гуси кричат, поросятаТычут в корыто носы…  
X
 Так постепенно в полвекаВырос огромный посад —Воля и труд человекаДивные дивы творят!Всё принялось, раздобрело!Сколько там, Саша, свиней,Перед селением белоНа полверсты от гусей;Как там возделаны нивы,Как там обильны стада!Высокорослы, красивыЖители, бодры всегда,Видно – ведется копейка!Бабу там холит мужик:В праздник на ней душегрейка —Из соболей воротник!  
XI
 Дети до возраста в неге,Конь хоть сейчас на завод,В кованой, прочной телегеСотню пудов увезет…Сыты там кони-то, сыты,Каждый там сыто живет,Тесом там избы-то крыты,Ну уж зато и народ!Взросшие в нравах суровых,Сами творят они суд,Рекрутов ставят здоровых,Трезво и честно живут,Подати платят до срока,    Только ты им не мешай. —«Где ж та деревня?» – Далеко,Имя ей «Тарбагатай»,Страшная глушь, за Байкалом…Так-то, голубчик ты мой,Ты еще в возрасте малом,Вспомнишь, как будешь большой…  
XII
 Ну… а покуда подумай,То ли ты видишь кругом:Вот он, наш пахарь угрюмый,С темным, убитым лицом, —Лапти, лохмотья, шапчонка,Рваная сбруя; едваТянет косулю клячонка,С голоду еле жива!Голоден труженик вечный,Голоден тоже, божусь!Эй! отдохни-ко, сердечный!Я за тебя потружусь! —Глянул крестьянин с испугом,Барину плуг уступил,Дедушка долго за плугом,Пот отирая, ходил;Саша за ним торопился,Не успевал догонять:«Дедушка! где научилсяТы так отлично пахать?Точно мужик, управляешьПлугом, а был генерал!»– Вырастешь, Саша, узнаешь,Как я работником стал!  
XIII
 Зрелище бедствий народныхНевыносимо, мой друг;Счастье умов благородных —Видеть довольство вокруг.Нынче полегче народу:Стих, притаился в тениБарин, прослышав свободу…Ну а как в наши-то дни!………………….Словно как омут, усадьбуКаждый мужик объезжал.Помню ужасную свадьбу, —Поп уже кольца менял,Да на беду помолитьсяВ церковь помещик зашел:«Кто им позволил жениться?Стой!» – и к попу подошел…Остановилось венчанье!С барином шутка плоха —Отдал наглец приказаньеВ рекруты сдать жениха,В девичью – бедную Грушу!И не перечил никто!..Кто же имеющий душуМог это вынести?.. кто?..  
XIV
 Впрочем, не то еще было!И не одни господа,Сок из народа давилаПодлых подьячих орда,Что ни чиновник – стяжатель,С целью добычи в походВышел… а кто неприятель?Войско, казна и народ!Всем доставалось исправно.Стачка, порука кругом:Смелые грабили явно,Трусы тащили тайком.Непроницаемой ночиМрак над страною висел…Видел – имеющий очиИ за отчизну болел.Стоны рабов заглушаяЛестью да свистом бичей,Хищников алчная стаяГибель готовила ей…  
XV
 Солнце не вечно сияет,Счастье не вечно везет:Каждой стране наступаетРано иль поздно черед,Где не покорность тупая —Дружная сила нужна;Грянет беда роковая —Скажется мигом страна.Единодушье и разумВсюду дадут торжество,Да не придут они разом,Вдруг не создашь ничего, —Красноречивым воззваньемНе разогреешь рабов,Не озаришь пониманьемТемных и грубых умов.Поздно! Народ угнетенныйГлух перед общей бедой.Горе стране разоренной!Горе стране отсталой!..Войско одно – не защита.Да ведь и войско, дитя,Было в то время забито,Лямку тянуло кряхтя… —  
XVI
 Дедушка кстати солдатаВстретил, вином угостил,Поцеловавши как брата,Ласково с ним говорил:– Нынче вам служба не бремя —Кротко начальство теперь…Ну а как в наше-то время!Что ни начальник, то зверь!Душу вколачивать в пяткиПравилом было тогда.Как ни трудись, недостаткиСыщет начальник всегда:«Есть в маршировке старанье,Стойка исправна совсем,Только заметно дыханье…»Слышишь ли?.. дышат зачем!  
XVII
 А недоволен парадом,Ругань польется рекой,Зубы посыплются градом,Порет, гоняет сквозь строй!С пеною у́ рта обрыщетВесь перепуганный полк,Жертв покрупнее приищетОстервенившийся волк:«Франтики! подлые души!Под караулом сгною!»Слушал – имеющий уши,Думушку думал свою.Брань пострашней караула,Пуль и картечи страшней…Кто же, в ком честь не уснула,Кто примирился бы с ней?.. —«Дедушка! ты вспоминаешьСтрашное что-то?.. скажи!»– Вырастешь, Саша, узнаешь,Честью всегда дорожи…Взрослые люди – не дети,Трус, кто сторицей не мстит.Помни, что нету на светеНеотразимых обид!.. —  
XVIII
 Дед замолчал и унылоГолову свесил на грудь.– Мало ли, друг мой, что было!..Лучше пойдем отдохнуть. —Отдых недолог у деда —Жить он не мог без труда:Гряды копал до обеда,Переплетал иногда;Вечером шилом, иголкойЧто-нибудь бойко тачал,Песней печальной и долгойДедушка труд сокращал.Внук не проронит ни звука,Не отойдет от стола:Новой загадкой для внукаДедова песня была…  
XIX
 Пел он о славном походеИ о великой борьбе;Пел о свободном народеИ о народе-рабе;Пел о пустынях безлюдныхИ о железных цепях;Пел о красавицах чудныхС ангельской лаской в очах;Пел он об их увяданьеВ дикой, далекой глушиИ о чудесном влияньеЛюбящей женской души…О Трубецкой и ВолконскойДедушка пел – и вздыхал,Пел – и тоской вавилонскойКелью свою оглашал…«Дедушка, дальше!.. А где тыПесенку вызнал свою?Ты повтори мне куплеты —Я их мамаше спою.Те имена поминаешьТы иногда по ночам…»– Вырастешь, Саша, узнаешь —Всё расскажу тебе сам:Где научился я пенью,С кем и когда я певал… —«Ну! приучусь я к терпенью!» —Саша уныло сказал…  
XX
 Часто каталися летомНаши друзья в челноке,С громким, веселым приветомДед приближался к реке:– Здравствуй, красавица Волга!С детства тебя я любил. —«Где ж пропадал ты так долго?» —Саша несмело спросил.– Был я далеко, далеко… —«Где же?..» Задумался дед.Мальчик вздыхает глубоко,Вечный предвидя ответ.«Что ж, хорошо ли там было?»Дед на ребенка глядит:– Лучше не спрашивай, милый!(Голос у деда дрожит)Глухо, пустынно, безлюдно,Степь полумертвая сплошь.Трудно, голубчик мой, трудно!По году весточки ждешь,Видишь, как тратятся силы —Лучшие Божьи дары,Близким копаешь могилы,Ждешь и своей до поры…Медленно-медленно таешь… —«Что ж ты там, дедушка, жил?..»– Вырастешь, Саша, узнаешь! —Саша слезу уронил…  
XXI
 «Господи! слушать наскучит!«Вырастешь!» – мать говорит,Папочка любит, а мучит:«Вырастешь», – то же твердит!То же и дедушка… Полно!Я уже вырос – смотри!..(Стал на скамеечку челна)Лучше теперь говори!..»Деда целует и гладит:«Или вы все заодно?..»Дедушка с сердцем не сладит,Бьется, как голубь, оно.«Дедушка, слышишь? хочу яВсё непременно узнать!»Дедушка, внука целуя,Шепчет: – Тебе не понять.Надо учиться, мой милый!Всё расскажу, погоди!Пособерись-ка ты с силой.Зорче кругом погляди.Умник ты, Саша, а всё жеНадо историю знатьИ географию тоже. —«Долго ли, дедушка, ждать?»– Годик, другой, как случится. —Саша к мамаше бежит:«Мама! хочу я учиться!» —Издали громко кричит.  
XXII
 Время проходит. ИсправноУчится мальчик всему —Знает историю славно(Лет уже десять ему),Бойко на карте покажетИ Петербург, и Читу,Лучше большого расскажетМногое в русском быту.Глупых и злых ненавидит,Бедным желает добра,Помнит, что слышит и видит…Дед примечает: пора!Сам же он часто хворает,Стал ему нужен костыль…Скоро уж, скоро узнаетСаша печальную быль…  

1870

iknigi.net

Книга Дед читать онлайн бесплатно, автор Михаил Боков на Fictionbook

© ООО Издательство «Питер», 2018

© Серия «Публицистический роман», 2018

А потом Бог вместил в меня небо, и землю, и всю тварь…

«Житие протопопа Аввакума»

Часть I

Мертвец

Когда девочка первый раз ткнула лопаткой в основание холма, земля неожиданно осыпалась. Обнажились древесные корни. К ногам девочки выпали ржавые гвозди.

От второго тычка под корнями затрещало. Пахнуло гнилью, мраком, затаившейся тревогой.

Девочка отступила, некоторое время постояла в нерешительности, оглянулась в поисках взрослых. Взрослые занимались своими делами на другой стороне холма. Их не было видно, но девочке слышны были хриплые голоса и лязг инструментов, вгрызающихся в землю. Это успокоило ее. Девочка вспомнила, что она уже большая и что скоро ей будет шесть. Приободрив себя таким образом, она шагнула к корням и вонзила в них пластиковую лопатку.

Земля задрожала. Корни обвили руки девочки, оцарапали ее лицо. Ручейки песка, секунду назад весело вьющиеся под сандалиями, превратились в два вязких потока. Они вырвались на волю, как вода из худой плотины, увлекли девочку за собой. Мгновение она балансировала, пытаясь устоять, но в следующую секунду ее сбило с ног и накрыло с головой.

Давно дремавшая сила проснулась. Холм словно был живой, и от тычка он вышел из спячки, зашевелился. Поднялась его голова, присыпанная землей, распрямились плечи, песчаная река потекла к ногам пробуждающегося великана.

Девочкино лицо вынырнуло на поверхность. Она хотела закричать, но в рот ей набилась земля. Она закашлялась и вновь утонула в потоке. Корни, похожие на стариковскую руку, взвились вверх – это потащил их падающий ствол дерева. Скрюченный сухой палец воткнулся в синеву, упрекая небо в давних обидах, в недогляде, в том, что когда-то небо отвернулось и не помогло.

Неожиданно все остановилось. Земля перестала течь, упершись в невидимую преграду. Дерево легло – поломав сучья, скрипнув напоследок исстрадавшейся сердцевиной. Стало тихо.

В этой тишине на поверхность земли вынырнула девочкина лопатка, а вслед – и сама девочка, перемазанная, ошеломленная. Она захныкала и заморгала, потирая кулачками глаза, в которые попал песок. Потом глаза открылись, и тогда ее хныканье смолкло.

Прямо перед ней вытолкнутый из земли лежал гроб.

Из него, из-под сбитой набок крышки торчала человеческая нога.

Девочка закричала. Закричала так, как могут кричать только до смерти перепуганные дети: тонким пронзительным голоском, от которого холод бежит по коже, и взрослые понимают, что случилась беда. Ее крик облетел склон и заставил мужчин, работавших на другой стороне, побросать инструменты и броситься к источнику шума.

Крик полетел дальше, в темную лесную чащу. В ее глубине подняли головы и стали прислушиваться странные существа – не то боги, не то духи, не то призраки умерших животных.

Мужчины бежали к девочке со всех сторон. Увидев ее, увидев гроб, они разом остановились – красные, потные, дышащие густо и тяжело. «Что? Что случилось?» – проталкивался сквозь толпу отец девочки. Он подхватил ее на руки: «Кристиночка! Что произошло? Ты жива?» Оказавшись под защитой родителя, девочка уткнулась ему в плечо и заревела в три ручья.

Крышку гроба поддели лопатой, сбросили на землю. Осторожно заглянули внутрь. Мертвец пролежал в земле без малого семьдесят лет. За это время от него должны были остаться только кости или их фрагменты да еще ржавые остовы металлических, некогда блестящих деталей – пуговиц, пряжки ремня, кокард. Однако увиденное заставило мужчин замереть.

Покойник выглядел так, словно сошел в могилу только вчера. Белое лицо, руки сложены на животе. Неведомым образом ему удалось обмануть время и избежать тления. На фуражке тускло отсвечивала красная звезда. К сапогам прилипли комья ссохшейся грязи – словно перед тем, как лечь в гроб, мертвец прошагал по лужам. Но больше всего мужчин поразили его глаза. Голубые, почти прозрачные, они были открыты и смотрели на склонившихся над ним людей с удивлением. Казалось, покойник не мог понять, что происходит. Зачем его подняли из земли и заставили вновь смотреть на жизнь? Такую недосягаемую, буйную, летнюю?

На вид ему было чуть больше сорока. Светловолосый, усатый, с черной спекшейся точкой посреди лба – следом от пули. «Подполковник, – прошептал кто-то из мужчин, глядя на погоны. – Уважаемый был человек, раз дали отдельный гроб».

Долго думали, кто полезет смотреть его «смертник» – пластиковый медальон с закрученной внутри картонкой с личными данными. Чаще всего «смертники» носили на шнурке на шее. Так что кому-то нужно было расстегнуть гимнастерку и залезть туда рукой – под пристальным взглядом двух огромных, как блюдца, мертвых глаз.

Шансов на удачу было мало. «Смертники» находили на ошметках солдатских костей, густо замешанных с железом, на поле боя. Если покойник лежал в отдельном гробу, значит медальон, скорее всего, сняла похоронная команда.

Мужчины по очереди отказывались лезть за шиворот к мертвецу.

– Я не буду…

– И я…

– Черт с вами, – выругался тот, кто определил звание. – Полезу я.

Он стянул рабочие перчатки и подошел к гробу. Расстегнул одну пуговицу, затем другую, запустил под гимнастерку ладонь.

– Он моргнул, кажется. Нет? – спросили из толпы.

Мужчина поднял голову, попытался найти того, кто говорил.

– Моргнете у меня сейчас, мало не покажется! Есть! – удивляясь удаче, он вытащил руку с зажатым в ней медальоном. – Дайте нож.

Лезвием он перерезал шнурок. Зажав медальон в кулаке, отошел от гроба. Еще раз обвел всех свирепым взглядом:

– Кто под руку говорил?

Мертвец за его спиной продолжал пялиться в небо стеклянными голубыми глазами.

– Посмотрим, как его звать, – мужчина сорвал колпачок с медальона и вытряхнул картонку на ладонь. – Лазовский Сергей Юрьевич. Тысяча девятьсот пятого года рождения. Тверская область.

Он повернулся к покойнику:

– Тридцать шесть лет, значит, тебе было, паря…

В этот момент неизвестно откуда в голубом небе громыхнул гром. Очевидцы позже скажут, что покойник застонал и еще раз отчетливо моргнул. В следующий момент его белое лицо и белые руки рассыпались в прах. Форменная одежда просела и как-то сразу поблекла, и кто-то над самым ухом мужчины со «смертником» заорал:

– Атас, ребята, сельские еду-у-у-у-т!

Сто тридцать два

Они толпились перед его палаткой, переминаясь с ноги на ногу, в оборванном сером исподнем.

– Андрюшенька, – звали они. – Что же ты, родненький? Что же ты нас не похоронил?

Их было сто тридцать два. Ганин знал это, не считая. Именно стольких солдат он вытащил из земли в свой первый сезон.

– Уйдите, – метался он, сжимая спальный мешок. – Уйдите, Христом Богом прошу!

– Андрюшенька, родно-о-ой! – снова затянули вразнобой голоса.

Сначала они приходили по ночам изредка. Когда это произошло впервые, Ганин был в своей квартире в Москве. Он подскочил на кровати и закричал. Мертвецы толпились над ним. Мертвецы звали его. Мертвецы касались его лица своими холодными, трясущимися руками. В то утро Ганин обнаружил у себя на макушке первый седой волос.

Потом они стали приходить чаще, в иные времена почти каждую ночь, если только Ганин не накачивался водкой так, что сам становился похож на труп. Он помнил их по именам. Всех. Сто тридцать два имени, фамилии и отчества. Он видел раны, от которых они умерли. Он знал их биографии – по медальонам, которые болтались на костях, когда Ганин поднимал их из земли.

Ганин плакал во сне:

– Я похоронил вас, ребята. Похоронил я…

А они цеплялись за него, тянули за спальный мешок и за одежду.

– Нет, Андрюшенька, нет…

В следующий момент Ганин проснулся. Перед ним на корточках, с интересом вглядываясь ему в лицо, сидел Фока.

– Что? Опять эти? – спросил он.

– Чего тебе? – буркнул Ганин.

Сегодня мертвецы впервые пришли к нему днем. «Плохой знак, – подумал он, с трудом сдерживая подступающую тошноту. – Очень плохой».

– Приехали из района. С полицией, – Фока поднялся, насколько позволяла ему высота палатки. – У тебя здесь нет криминала?

– Нет.

– Отлично. А еще мы нашли офицера. Подполковник. Звать Сергей Юрьевич Лазовский.

Ганина стошнило, едва он вылез на свет. Рвота изверглась из него алым фонтаном и забрызгала палатку и берцы. Почти сразу же последовал второй позыв. Ганин надеялся, что его не видно с холма, куда сейчас, по словам Фоки, приехали проверяющие. Скорчившись, он пытался устоять на ногах и последними словами клял жару, инспекторов и сегодняшнее утреннее пьянство.

Когда стало легче, Ганин нетвердой походкой пошагал туда, где раздавались голоса. Солнце жгло затылок. Сердце бýхало как расстроенный радиоприемник, безбожно проседая на низких частотах. Он надеялся, что сумеет дойти, не упав.

– Ага. Вот и главный расхититель гробниц, – поприветствовал его Кузьмич. – Бухал с утра, да, Ганин? Пропивал историческое наследие времен войны?

Ганин поморщился:

– Шли бы вы, Кузьмич.

– Я-то пойду, пойду. Но сначала вы все станете к стенке!

Кузьмич был главной грозой черных копателей, как называли их газеты. Шестидесятилетний глава районной администрации, казалось, дал себе клятву – пересажать всех, кого застал в поле с металлоискателем в руках. Если эти люди не могли предъявить ему документ о принадлежности к легальным отрядам или детским патриотическим организациям, Кузьмич обрушивал на них свою ярость и весь имеющийся административный ресурс. Обыски, давление, применение силы. Полицейские наряды, которые приезжали вместе с ним, Кузьмич науськивал, что церемониться не надо: когда от каких-то методов есть прок, они годятся. Нашли повод убрать копателя хотя бы на день – это прок. Удалось задержать его на 15 суток – прок. Посадили, насобирав улик на уголовную статью или выбив признание, – прок и личная похвала Кузьмича, главной шишки в районе.

 

Плотный, с бритой под Котовского головой Кузьмич возникал с проверками в лагерях копателей по всей Новгородчине. Порой его видели далеко за пределами зоны его административной ответственности. Он выходил из уазика, окруженный ватагой полицейских, хлопал дверью и шевелил щеткой седых усов – вынюхивал криминал. Когда нюх срабатывал, начиналось пекло.

«Предатели», «торговцы костями», «бл…ины дети» – Кузьмич называл копателей только так, и его не интересовало, что далеко не все из них приехали сюда наживаться. Таких было предостаточно, да, но часть людей была иного сорта. Эти люди могли неделями кропотливо перебирать останки – в попытке, часто безуспешной, их идентифицировать. Они своими руками рыли могилы и сколачивали кресты, чтобы те неизвестные, забытые в горячке войны и оставленные лежать так, как застала их смерть, наконец обрели покой. Некоторые копатели вели дневники – скорбные летописи с координатами захоронений. Потом, возвращаясь в обычный мир, они отправляли свои записи родственникам погибших, писали им письма. Ганин и сам написал таких десятки. Текст был всегда одинаковый, поисковики передавали его друг другу по наследству. «Уважаемые такие-то. Мы, члены поискового отряда, сообщаем вам: на таких-то градусах широты и таких-то градусах долготы нами было сделано захоронение останков советских бойцов, павших во время войны и считавшихся пропавшими без вести. В братской могиле покоится и ваш родственник, отец, дед или прадед. Если вы захотите посетить могилу, следуйте по координатам, оставленным выше, или свяжитесь с членами нашего отряда. Их контакты приложены к письму. Со скорбью и гордостью. Вечная память герою».

Но в глазах Кузьмича все они были равны: нет разрешительной бумаги на раскопки, значит ты частник, падла, барыжишь памятью воинов и сидеть тебе в тюрьме. Ганин не мог взять в толк: почему районный глава ненавидит всех без разбора? Почему он не отделяет зерна от плевел? И еще Ганин не мог понять: неужели у Кузьмича нет других дел, кроме этой странной непрекращающейся игры в кошки-мышки?

Так он и сказал, покачиваясь, разглядывая главу сквозь похмельное марево.

– Скоро без вас, Кузьмич, в поле и по нужде нельзя будет отойти. Везде ваши засады.

– Что? – побагровел Кузьмич. – Держите его, ребята, – скомандовал он полицейским. – Это их главный заводила.

В следующий момент Ганина прихватили за локти.

Он увидел, как побледнел Фока и как сжались кулаки у братьев Степана и Сереги Солодовниковых. Подельники Ганина были злыми жилистыми мужиками, и форменная одежда, знал Ганин, будет последним, что сможет их остановить. Понадобится отбить его у погонников – отобьют. Здесь в лесу дела делались просто: у кого было численное преимущество, тот и становился правым. Полицейские, заломившие ему руки, не понимали этого. Не понимали, что окружившие их люди смогут при надобности воткнуть лопаты им в бока, а потом рассеяться в чаще. Не понимал этого и Кузьмич, упертый, старый, уверенный в том, что он – непоколебимая власть.

Ганин перевел взгляд на людей из чужих поисковых отрядов. Те стояли поодаль, опершись о черенки лопат. В отличие от подельников Ганина, в борьбу они вмешиваться не собирались. Глазели, ждали, чем все закончится. Один из них держал на руках девочку лет шести.

Нехорошо будет, решил Ганин, если на глазах у девочки сейчас густо прольется кровь. Какого черта этот мужик вообще привез ее сюда? О чем он думал? Ганин встретился глазами со своими и покачал головой – не надо, стоп. Затем повернулся к Кузьмичу.

– За что хоть вяжете, гражданин начальник?

– А ты не знаешь? Строишь дурачка? – Кузьмич ткнул пальцем в гроб, стоявший на земле. – Незаконные раскопки и применение поисковой техники – статья раз. Незаконное хранение оружия – статья два. Организация преступной группы – статья три, – Кузьмич загибал пальцы.

– Какое оружие, Кузьмич? – выступил вперед Фока.

– Такое! – ответил районный глава. – Самое что ни на есть настоящее!

Он повернулся к полицейским:

– Ну-ка, ребята, посмотрите, что у покойника в кобуре.

Один из полицейских нагнулся к рассыпавшемуся мертвецу, расстегнул кобуру у него на поясе.

– Кажется, наган.

– Вот! – обрадовался Кузьмич. – А я что говорю? Давай оформлять их всех. И гроб тащите.

– Все в машину не влезут, – возразил полицейский.

– Плохо вы подготовились, ребята. Сажай тогда этого, – толстый узловатый палец Кузьмича уперся в Ганина. – И гроб.

– Слышь, Кузьмич, – Степан Солодовников, один из братьев, встал на пути главы. – Тут такое дело. Оружие-то не наше. И раскопок мы не вели. Девочка это. Копнула лопаткой, а земля и посыпалась…

– Посыпалась, – передразнил Кузьмич. – Ты, Степа, скажи спасибо, что я отца твоего знал. А то бы поехал сейчас вместе с этим. А теперь давай-ка отойди.

– Девочка это, – подал голос мужчина с девочкой на руках. – Моя дочь. Кристина. Мы отдыхали, а она играла здесь на холме. Потом упало дерево. Корнями вытащило гроб. Я готов это засвидетельствовать.

Кузьмич подскочил к нему:

– Умный?! Грузите его тоже.

Девочка на руках отца захныкала. Полицейские засомневались:

– Какие основания, Иван Кузьмич?

– Такие основания, что у нас тут банда! Тревожат останки доблестных солдат Великой Отечественной. Ищут оружие для продажи. Охотятся за нацистским барахлом. Мало оснований?

– Вообще-то мы все здесь отдыхали, гражданин начальник, – подал голос Ганин, которого продолжали держать оперативники. – Пикник у нас здесь. Дети резвятся, взрослые жарят шашлык. Это теперь тоже инкриминируется?

– Он прав, – осторожно сказал главе полицейский. – Если это и впрямь девочка и если это пикник…

– Ага, пикник! Ты посмотри на их рожи, сержант. Похоже, что они на пикнике?

– Можно еще пошустрить в палатках, – добавил полицейский. – Если очень надо.

– Схрон искать надо, – изрек глава. – В палатках они добро не держат.

– Для схрона это… – полицейский замялся. – Собака нужна.

– А у вас нету?

– Нету.

– Космический десант, одно слово! – покраснел от досады Кузьмич. – Ладно, грузите гроб.

Он дернул дверь уазика, поставил ногу на подножку, но в последний момент обернулся. Обвел взглядом Ганина, Фоку и остальных:

– Какие-то вещи брали с трупа?

– Никак нет.

– Найду недостачу – вешайтесь, – Кузьмич влез на сиденье и захлопнул дверь.

– Гражданин начальник, – подал голос Ганин. – Можно вопрос?

– Что еще?

– Скажите, а у вас в районном центре – армия?

– Какая армия, Ганин?

– Ну, полицейская. Вы к нам каждый раз с новым отрядом. Сколько я сюда езжу, ни одно лицо при исполнении дважды не повторялось. Вот я и хочу испросить, так сказать, у вас как у высшего начальства: их в городе армия, легион? Они на грядках растут?

Кузьмич высунулся из окна – долго двигал губами, подбирал слова, а в это время все пытался застрелить Ганина взглядом. Наконец процедил:

– Я тебя посажу, пацан. Вспомнишь меня. Надолго посажу.

Затем заорал полисменам:

– Ну, скоро вы там? Гуманоиды…

Трофей

Глядя, как удаляется, пыля, начальственная процессия, Ганин размышлял, откуда что берется в людях.

Например, откуда у него, бывшего московского журналиста, взялись эти блатные интонации, какие неизменно появлялись при разговоре с Кузьмичом? Ганин подозревал, что виноваты в этом были водка, сырость болот и ежедневное лицезрение грубых людей. Это они заразили его вирусом урки, заставлявшим его гримасничать, склабиться и брать на понт окружающих, особенно если последние представляли собой власть.

Или вот загадка: на сколько еще хватит Кузьмича, чтобы гоняться за ними? Ему шестьдесят – другие в эти годы выбирают блаженный покой. Но, кажется, что у Кузьмича вместо сердца пламенный мотор, который накачивает его энергией и злобой. В кабинете главы, говорили очевидцы, полки уставлены борцовскими кубками и грамотами. Кузьмич занимался борьбой в юности, но хватку сохранил на всю жизнь. Ганин со своими между собой звали его старой задницей.

Голова продолжала гудеть. Казалось, что солнце назначило Ганина своим персональным врагом и теперь намеревалось произвести ритуальное сожжение.

Ганин вздохнул и потер пальцами виски. Ему предстояло унизить другого мужчину, растоптать его самоуважение и гордость. Делать этого не хотелось, но другого выхода, как знал он, нет. Его перестанут уважать, если он спустит это с рук.

Мужчины за его спиной стали расходиться, когда он обернулся и окликнул отца девочки:

– Подожди, паря.

Увидев удивление на его лице, он добавил:

– Дочка пусть погуляет.

Ганин подождал, когда та убежит, огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что на них никто не смотрит, а затем наотмашь ударил мужчину ладонью в челюсть. Тот охнул и повалился на землю. Ганин стоял и смотрел сверху.

– Зачем приволок сюда девчонку? Здесь смерть, кости, люди видят по ночам мертвецов. Ты думал, здесь тебе будет весело?

Мужчина был ему незнаком. Копать он явно приехал впервые. Скукожившись, подтянув колени к подбородку, он всхлипывал.

– Я скажу тебе один раз. Сегодня ты соберешь вещи, возьмешь в охапку дочурку и свалишь отсюда навсегда, – Ганин пнул лежащее перед ним тело. – Ясно?

Тело дернулось:

– Ясно.

Ганин развернулся и пошел прочь. Солнце продолжало палить по нему из всех орудий.

У палатки уже собралась вся его команда – Фока, братья Солодовниковы, Виктор Сергеевич.

– Правильно ты его, Андрюша, – сказал Фока, когда Ганин сел рядом. – На твоем месте я бы его вообще зарыл.

Ганин поморщился, провел рукой по волосам.

– Голова болит? – поинтересовался Солодовников-старший. – Сейчас Фока вылечит.

Братья заржали, а Фока, как заправский фокусник, достал откуда-то из-за спины бутылку водки и стаканы. Фока в их команде был ответственным за кайф. Раз в пару недель все скидывались деньгами или трофеями, добытыми на полях, и он исчезал – на день, на два. Когда он появлялся с брезентовым рюкзаком за спиной – в рюкзаке было все, что нужно мужчинам в условиях дикой природы. Водка, консервы, хлеб, пиво, гашиш.

Один Бог знал, откуда Фока умудрялся доставать наркотики в этой глуши. До ближайшего населенного пункта в зависимости от места стоянки было от пяти до двадцати пяти километров. Сам он никогда своих связей не раскрывал. Длинный, похожий на змею Фока был родом из Волгограда, откуда, видимо, и унаследовал любовь к плану. Выросший на юге, он, однако, всегда заявлял, что новгородский климат ему больше по душе. «Что Волга? – кипятился он, когда бывал пьян. – Чертова жарища, чурки и степь. То ли дело здесь. Бабы белые-белые. Задницы вот такие, – Фока показывал руками. – И погодка самое то. Дождички, снежок…»

Никто не разделял Фокиного воодушевления здешней погодой. Но, несмотря ни на что, гашиш он подгонял самый лучший. На коричневых пятидесятиграммовых плитках были выгравированы арабские письмена – знак качества, подтверждавший, что плитки пришли прямиком с Востока, минуя руки местных любителей бодяжить продукт. Неподготовленные люди от этих плиток ходили блевать и часами валялись у палаток. Фока любил издеваться над такими. «Что? – спрашивал он. – Накурился? Сейчас будет еще хуже! Сейчас ты забудешь, как дышать!» Фока пришел к отряду Ганина в один прекрасный день и поставил палатку рядом. Никто не заметил, как он стал членом отряда. Своим.

Ганин махнул свои полстакана залпом и закашлялся. Пошло криво. В глазах появились оранжевые круги. Братья Солодовниковы прошли дистанцию достойно. Оба крякнули, занюхали водку стрелками зеленого лука и застыли как два древних истукана – ухмыляясь, наблюдая за происходящим из-под полуприкрытых век. Фока пил свою глотками. Раз глоток – поморщился, сплюнул. Другой глоток – выругался и смахнул слезу. Допил на третьем. Махнул стаканом в траву, вытряхивая оставшиеся капли, и тяжело выдохнул: «Ух… мать!»

Виктор Сергеевич не пил совсем. Когда-то он сказал, что и без этого может получать радость от жизни, и с тех пор от него отстали, никто больше не предлагал.

Закурили. Выпустили дым. Молчали целую вечность.

Наконец Фока наклонился к Ганину и подмигнул.

– Тут такое дело, Андрей. Значит, девочка эта нашла труп солдата. И пока все нервничали и орали, в суматохе мне удалось кое-что раздобыть. Тебе будет интересно.

Фока достал блокнот, из которого вынул, едва касаясь пальцами, свернутый пополам лист бумаги. Ломкая, желтая, с истлевшими краями, она выглядела как древний манускрипт. Ганин и все остальные даже дышать стали медленнее, чтобы ненароком не разрушить этот хрупкий артефакт.

 

– Вот, – сказал Фока. – Нашел у мертвого офицера.

– Что это?

– Это приказ, Андрей. Приказ мертвому офицеру – тогда он был еще живым офицером – следовать со своим подразделением в населенный пункт Мыски. На подмогу оставшимся там бойцам.

Ганин развернул бумагу на земле, молясь, чтобы она не рассыпалась. Наклонившись, стал всматриваться в поблекший печатный шрифт.

– Уму непостижимо! – сказал он. – По картам, которые есть у нас, в населенном пункте Мыски не было наших соединений. Фрицы прошли сквозь Мыски, как нож сквозь масло, не встретив никакого сопротивления, кроме болот.

– Точно, – кивнул Фока.

– Значит, карты врут?

– Может, и врут. А может, специально о чем-то молчат. К примеру, о том, что какой-то отряд-призрак все же оставался в Мысках. И держал оборону.

– Но зачем молчать-то?

Фока пожал плечами:

– Секретность не по моей части.

– Я, Андрюша, сколько лет живу на этой земле, столько и понимаю: ни хрена мы не знаем об этой войне, – сказал Виктор Сергеевич. – Где свои, где чужие – поди разберись в таком месиве полвека спустя! Что можем мы знать? Может, приказ этот был фальшивкой? Может, цель его была сбить с толку немцев, дать им ложный след? А? Не подумал об этом?

– Подумал, – ответил Ганин. – Только немцы этого приказа не видели. Закопали бойцы приказ вместе с офицером. Почему?

– Бог ведает, – развел руками Виктор Сергеевич. – Вот ты, Андрюша, образованный, ты и решай эту задачку.

Некоторое время все сидели молча – продолжали смотреть на лист бумаги, разложенный на земле. Потом Фока догадался, о чем думает Ганин. Поднял на него глаза.

– Дед?

– Может, и дед.

На приказе скрытая побледневшей печатью со звездой стояла дата – 1 августа 1941 года. Через четырнадцать дней после этого, знал Ганин, немцы прорвали оборону и взяли Новгород.

fictionbook.ru

Продолжаем читать книги про дедушек

Искусство: Продолжаем читать книги про дедушек

23.01.2013

Лучшие книги для детей о дедушках!

…Начало обзора

Школьники, которые уже не читают несерьёзных книжек с картинками (или тщательно делают вид, что они их читают исключительно потому, что об этом просят младшие сестры и братья), могут приобщиться к мировой классике детской литературы, ведь о дедушках для детей писали и в прошлом, и в позапрошлом веках. В душеполезных и наставительных книгах XIX в. дедушки нередко – суровые и очерствевшие, а дети зачастую обладают удивительной способностью снять эту суровость и размягчить засохшее сердце. Это происходит в предсказуемой повести Э. Мид «Дедушка и внучка», в которой старому скряге сэру Сэзиджеру и его чопорной старшей дочери Доротее приходится стать опекунами 6-летней сироты Дороти. Книгу, которая впервые появилась в России в 1900 г. в переводе Е. Чистяковой-Вэр, уже в который раз переиздаёт Энас в своей серии «Книги на все времена». Вся серия и эта самая книжка безусловно полюбятся любителям чего-то старомодного, сентиментального и предсказуемо хорошего.

Растопить суровое сердце чопорного деда удаётся и Хайди, героине одноимённого романа Йоханны Спири, написанного в 1881 г. в Швейцарии и давно причисленного к признанной мировой классике детской литературы. Хайди оказалась на попечении дедушки, когда ей было 8 лет, им удаётся по-настоящему подружиться и стать близкими людьми, затем вновь наступает разлука с дедом и с новыми любимыми друзьями. Когда самые сентиментальные читатели распакуют седьмую по счёту упаковку одноразовых носовых платочков, Хайди вновь вернётся в Альпийские горы. Впрочем, носовые платки читателям понадобятся и далее. Полный текст книги совсем недавно был переиздан в серии «Маленькие женщины» издательства Энас. Интересно, что этот, по чьим-то нынешним меркам, чересчур допотопный и временами даже слащавый сюжет, вновь приобрёл свою актуальность не только для любителей вечных ценностей и «правильной» детской литературы, но и для поклонников самых современных книг и героев. Дело в том, что «Хайди» неоднократно упоминается в романе современной норвежской писательницы Марии Парр «Тоня Глиммердал» и поклонники новой книги бросились перечитывать или читать впервые старую – «Хайди», которая оказалась не такой уж устаревшей, особенно для юных читателей, чья категория «устаревшего» ещё существенно отличается от представлений искушённых читателей.

Мальчик Седрик, герой романа Френсис Бернетт «Маленький лорд Фаунтлерой», тоже идёт проторенной дорожкой вслед за отважными героинями, упомянутыми выше, и с помощью таких прекрасных качеств, как доброта, искренность и благородство помогает несносному желчному старику, своему деду графу Доринкорту, стать вполне приятной личностью. Роман написан в 1886 г. и уже наши бабушки в нежном возрасте были его читательницами. Силами современных издателей его читателями становятся и наши дети, тем более, что сегодня мы можем предложить им по-настоящему хорошее издание: в 2012 г. в издательстве ТриМаг книга вышла в переводе Нины Демуровой и с отличными иллюстрациями Натальи Головановой.

Подростки, которые устанут от старинных дедушек XIX в., найдут более современных в новых книгах, тем более, что они куда менее предсказуемы. В 2009 г. издательство Самокат провело немало встреч и дискуссий на тему «Старики и дети», и именно в книгах этого издательства мы обнаруживаем очень любопытных дедушек. Настроение этих современных подростковых книг о стариках совершенно особое: авторам удаётся уместить в одном тексте радость и грусть, жажду жизни и потери, глубокие чувства и глупые ошибки, которые книжные герои и все мы порой совершаем.

У 8-летнего Тонино, героя книги Анджелы Нанетти «Мой дедушка был вишней» (Самокат, 2010 г.) есть целых два дедушки – городской и деревенский. Один дедушка меньше любит своего внука, другой – больше, один чудаковат и полон сюрпризов, другой ворчлив и более предсказуем. В книге показаны многие тонкости взаимоотношений трёх поколений современной семьи. Также мы видим, какие качества и непрожитые травмы наших стариков воплощаются в их детях и внуках, как сильно можно любить и грустить, и как жить дальше, когда один из самых близких и дорогих людей уходит из жизни.

Уже упомянутая Мария Парр в своей дебютной книге «Вафельное сердце» (Самокат, 2010) тоже не обошлась без дедушки. И это вновь не чопорный старик дальних времён, которому суждено растаять от горячего детского сердца. Этот хороший мудрый дед может от души повеселиться, удивить, нахулиганить. Дед всегда рядом и он помогает своему внуку Трилле проживать настоящую радость и большое горе.

— Дед, я так ужасно скучаю, — сказал я под конец и снова заплакал. Тогда дед посмотрел на меня серьезно и сказал, что скучать по кому-то — самое прекрасное из всех грустных чувств. — Пойми, дружище Трилле, если кому-то грустно оттого, что он скучает без кого-то, значит, он этого кого-то любит. А любовь к кому-то — это самое-самое прекрасное на свете чувство. Те, без кого нам плохо, у нас вот тут! — и он с силой стукнул себя в грудь. — Ох, — вздохнул я и вытер глаза рукавом. — Дед, но ведь ты не можешь играть с тем, кто у тебя здесь, — и я тоже ударил себя в грудь и вздохнул. Дед тяжело вздохнул и все понял.

Ещё один дед из книжки издательства Самокат – это дед Толик из повести Дарьи Вильке «Тысяча лиц тишины». Повесть не опубликована отдельной книгой, она является частью сборника «Грибной дождь для героя». Этот текст был отмечен профессионалами: в 2011 г. повесть вошла в шорт-лист Крапивинской премии и в лонг-лист литературной премии «Дебют» в номинации «Малая проза». Она не только о дедушках и внучках, это рассказ о семье и непростой судьбе всех её членов, о взрослении девочки Иры, взаимоотношениях разных людей, которых судьба свела вместе и назвала «семья». История очень убедительно показывает, что взрослые порой совершают глупые ошибки, которые, кажется, нельзя простить, на них можно злиться и можно их возненавидеть, но гораздо важнее попытаться понять и продолжать любить. А ещё рядом есть взрослые, которым можно доверять, такие как баб Тоня и дед Толик.

— Дед Толик, а, дед Толик? — начала Ринка издалека. Она почему-то твёрдо знала — деду Толику рассказать про Машку и то, как плохо быть не таким, как все, и смешным, можно, — ты веришь, что бывают такие вещи, которые только для тебя? Ну, которые другим непонятны? Из-за которых ты глупый и смешной. — Со мной только такие и бывают, — сказал дед Толик.

Непростой дедушка и в повести Владимира Аренева «Душница», вошедшей в этом году в шорт-лист премии Книгуру. Со всеми так бывает: когда мы маленькие, мы видим только своего дедушку, уже старенького и очень знакомого. Потом мы взрослеем и начинаем узнавать о том, как он жил, любил, страдал, понимаем, что он был не только дедушкой, он был человеком, совершенно особенным, узнать и понять его очень важно, в первую очередь потому, что необходимо выстроить и понять самого себя, нового, повзрослевшего. Дедушка-поэт подростка Сашки умирает, и Сашка, как и все дети этой фантастической вселенной, становится хранителем и попечителем его души. Чтобы понять своего деда и пережить потерю, подросток берётся за школьный проект – исследование судьбы дедушки. Очень многоплановый и непростой текст повести рассказывает не только о том, как неожиданно могут открываться взрослеющим внукам их пращуры и почему это важно. Эта фантастическая повесть подсказывает пути к узнаванию и принятию близкого человека, своего прошлое, это попытка задать вопросы подростку о том, что такое почитание предков, бегство от свободы и спасение души. Повесть пока не нашла своего издателя и существует только в виде рукописи, однако она доступна для чтения всем желающим читателям 12-15 лет и взрослым на сайте конкурса Книгуру.

Почти каждая из современных книг, которая говорит на тему «старики и дети», поднимает вопрос проживания смерти близкого человека. Целиком и полностью об этом книжка-картинка Амели Фрид «А дедушка в костюме?», выпущенная издательством КомпасГид в серии «Открытый диалог» в 2010 г. Книжка говорит о том, как ребёнку смириться с неизбежным и принять то, что одна из основ, на которой раньше стоял твой мир, вдруг исчезла, и никто толком не может объяснить – куда. Папа рассказывает, что дедушка теперь на небе, а брат – что он теперь на кладбище, под землей. Книга подсказывает маленькому человеку путь от непонимания к обиде, от обиды – к осознанию и смирению.

Не останутся без чтения о дедушках и взрослые читатели. Издательство Этерна в 2011 г. в серии «Семейные архивы» выпустило удивительный сборник о дедушках, озаглавленный «Дедушка, Grand-pere, Grandfather». В книге собраны редкие мемуары и старые фотографии из семейных архивов, в которых описана непростая судьба наших дедов в годы революции, войны и репрессий. Годом раньше вышла точно такая же книжка о наших бабушках. Кстати, а вы не забыли записать рассказы ваших дедов о себе и прежней жизни?

Источник: www.fly-mama.ru

baba-deda.ru

Читать онлайн электронную книгу Дедушка - Дедушка бесплатно и без регистрации!

Раз у отца, в кабинете, Саша портрет увидал, Изображен на портрете Был молодой генерал. «Кто это? — спрашивал Саша. — Кто?..» — Это дедушка твой. — И отвернулся папаша, Низко поник головой. «Что же не вижу его я?» Папа ни слова в ответ. Внук, перед дедушкой стоя, Зорко глядит на портрет: «Папа, чего ты вздыхаешь? Умер он... жив? говори!» — Вырастешь, Саша, узнаешь. «То-то... ты скажешь, смотри!..»II«Дедушку знаешь, мамаша?» — Матери сын говорит. — Знаю, — и за руку Саша Маму к портрету тащит, Мама идет против воли. «Ты мне скажи про него, Мама! недобрый он, что ли, Что я не вижу его? Ну, дорогая! ну, сделай Милость, скажи что-нибудь!» — Нет, он и добрый и смелый, Только несчастный. — На грудь Голову скрыла мамаша, Тяжко вздыхает, дрожит — И зарыдала... А Саша Зорко на деда глядит: «Что же ты, мама, рыдаешь, Слова не хочешь сказать!» — Вырастешь, Саша, узнаешь. Лучше пойдем-ка гулять... — IIIВ доме тревога большая. Счастливы, светлы лицом, Заново дом убирая, Шепчутся мама с отцом. Как весела их беседа! Сын подмечает, молчит. — Скоро увидишь ты деда! — Саше отец говорит... Дедушкой только и бредит Саша, — не может уснуть: «Что же он долго не едет?..» — Друг мой! Далек ему путь! — Саша тоскливо вздыхает, Думает: «Что за ответ!» Вот наконец приезжает Этот таинственный дед.IVВсе, уж давно поджидая, Встретили старого вдруг... Благословил он, рыдая, Дом, и семейство, и слуг, Пыль отряхнул у порога, С шеи торжественно снял Образ распятого бога И, покрестившись, сказал: — Днесь я со всем примирился, Что потерпел на веку!.. — Сын пред отцом преклонился, Ноги омыл старику; Белые кудри чесала Дедушке Сашина мать, Гладила их, целовала, Сашу звала целовать. Правой рукою мамашу Дед обхватил, а другой Гладил румяного Сашу: — Экой красавчик какой! — Дедушку пристальным взглядом Саша рассматривал, — вдруг Слезы у мальчика градом Хлынули, к дедушке внук Кинулся: «Дедушка! где ты Жил-пропадал столько лет? Где же твои эполеты, Что не в мундир ты одет? Что на ноге ты скрываешь? Ранена, что ли, рука?..» — Вырастешь, Саша, узнаешь. Ну, поцелуй старика!.. — VПовеселел, оживился, Радостью дышит весь дом. С дедушкой Саша сдружился, Вечно гуляют вдвоем. Ходят лугами, лесами, Рвут васильки среди нив; Дедушка древен годами, Но еще бодр и красив, Зубы у дедушки целы, Поступь, осанка тверда, Кудри пушисты и белы, Как серебро борода; Строен, высокого роста, Но как младенец глядит, Как-то апостольски-просто, Ровно всегда говорит...VIВыйдут на берег покатый К русской великой реке — Свищет кулик вороватый, Тысячи лап на песке; Барку ведут бечевою, Чу, бурлаков голоса! Ровная гладь за рекою — Нивы, покосы, леса. Легкой прохладою дует С медленных, дремлющих вод... Дедушка землю целует, Плачет — и тихо поет... «Дедушка! что ты роняешь Крупные слезы, как град?..» — Вырастешь, Саша, узнаешь! Ты не печалься — я рад...VIIРад я, что вижу картину, Милую с детства глазам. Глянь-ка на эту равнину — И полюби ее сам! Две-три усадьбы дворянских, Двадцать господних церквей, Сто деревенек крестьянских Как на ладони на ней! У лесу стадо пасется — Жаль, что скотинка мелка; Песенка где-то поется — Жаль — неисходно горька! Ропот: «Подайте же руку Бедным крестьянам скорей!» Тысячелетнюю муку, Саша, ты слышишь ли в ней?.. Надо, чтоб были здоровы Овцы и лошади их, Надо, чтоб были коровы Толще московских купчих, — Будет и в песне отрада Вместо унынья и мук. Надо ли? — «Дедушка, надо!» — То-то! попомни же, внук!.. — VIIIОзими пышному всходу, Каждому цветику рад, Дедушка хвалит природу, Гладит крестьянских ребят. Первое дело у деда Потолковать с мужиком, Тянется долго беседа, Дедушка скажет потом: «Скоро вам будет не трудно, Будете вольный народ!» И улыбнется так чудно, Радостью весь расцветет. Радость его разделяя, Прыгало сердце у всех. То-то улыбка святая! То-то пленительный смех!IX— Скоро дадут им свободу, — Внуку старик замечал. — Только и нужно народу. Чудо я, Саша, видал: Горсточку русских сослали В страшную глушь, за раскол. Волю да землю им дали; Год незаметно прошел — Едут туда комиссары, Глядь — уж деревня стоит, Риги, сараи, амбары! В кузнице молот стучит, Мельницу выстроят скоро. Уж запаслись мужики Зверем из темного бора, Рыбой из вольной реки. Вновь через год побывали, Новое чудо нашли: Жители хлеб собирали С прежде бесплодной земли. Дома одни лишь ребята Да здоровенные псы, Гуси кричат, поросята Тычут в корыто носы...XТак постепенно в полвека Вырос огромный посад — Воля и труд человека Дивные дивы творят! Всё принялось, раздобрело! Сколько там, Саша, свиней, Перед селением бело На полверсты от гусей; Как там возделаны нивы, Как там обильны стада! Высокорослы, красивы Жители, бодры всегда, Видно — ведется копейка! Бабу там холит мужик: В праздник на ней душегрейка Из соболей воротник!XIДети до возраста в неге, Конь хоть сейчас на завод, В кованой, прочной телеге Сотню пудов увезет... Сыты там кони-то, сыты, Каждый там сыто живет, Тесом там избы-то крыты, Ну уж зато и народ! Взросшие в нравах суровых, Сами творят они суд, Рекрутов ставят здоровых, Трезво и честно живут, Подати платят до срока, Только ты им не мешай. — «Где ж та деревня?» — Далеко, Имя ей «Тарбагатай», Страшная глушь, за Байкалом... Так-то, голубчик ты мой, Ты еще в возрасте малом, Вспомнишь, как будешь большой...XIIНу... а покуда подумай, То ли ты видишь кругом: Вот он, наш пахарь угрюмый, С темным, убитым лицом, — Лапти, лохмотья, шапчонка, Рваная сбруя; едва Тянет косулю клячонка, С голоду еле жива! Голоден труженик вечный, Голоден тоже, божусь! Эй! отдохни-ко, сердечный! Я за тебя потружусь! — Глянул крестьянин с испугом, Барину плуг уступил, Дедушка долго за плугом, Пот отирая, ходил; Саша за ним торопился, Не успевал догонять: «Дедушка! где научился Ты так отлично пахать? Точно мужик, управляешь Плугом, а был генерал!» — Вырастешь, Саша, узнаешь, Как я работником стал!XIIIЗрелище бедствий народных Невыносимо, мой друг; Счастье умов благородных — Видеть довольство вокруг. Нынче полегче народу: Стих, притаился в тени Барин, прослышав свободу... Ну а как в наши-то дни! ........................................................................

Словно как омут, усадьбу Каждый мужик объезжал. Помню ужасную свадьбу, — Поп уже кольца менял, Да на беду помолиться В церковь помещик зашел: «Кто им позволил жениться? Стой!» — и к попу подошел... Остановилось венчанье! С барином шутка плоха — Отдал наглец приказанье В рекруты сдать жениха, В девичью — бедную Грушу! И не перечил никто!.. Кто же имеющий душу Мог это вынести?.. кто?..XIVВпрочем, не то еще было! И не одни господа, Сок из народа давила Подлых подьячих орда, Что ни чиновник — стяжатель, С целью добычи в поход Вышел... а кто неприятель? Войско, казна и народ! Всем доставалось исправно. Стачка, порука кругом: Смелые грабили явно, Трусы тащили тайком. Непроницаемой ночи Мрак над страною висел... Видел — имеющий очи И за отчизну болел. Стоны рабов заглушая Лестью да свистом бичей, Хищников алчная стая Гибель готовила ей...XVСолнце не вечно сияет, Счастье не вечно везет: Каждой стране наступает Рано иль поздно черед, Где не покорность тупая — Дружная сила нужна; Грянет беда роковая — Скажется мигом страна. Единодушье и разум Всюду дадут торжество, Да не придут они разом, Вдруг не создашь ничего, — Красноречивым воззваньем Не разогреешь рабов, Не озаришь пониманьем Темных и грубых умов. Поздно! Народ угнетенный Глух перед общей бедой. Горе стране разоренной! Горе стране отсталой!.. Войско одно — не защита. Да ведь и войско, дитя, Было в то время забито, Лямку тянуло кряхтя... — XVIДедушка кстати солдата Встретил, вином угостил, Поцеловавши как брата, Ласково с ним говорил: — Нынче вам служба не бремя Кротко начальство теперь... Ну а как в наше-то время! Что ни начальник, то зверь! Душу вколачивать в пятки Правилом было тогда. Как ни трудись, недостатки Сыщет начальник всегда: «Есть в маршировке старанье, Стойка исправна совсем, Только заметно дыханье...» Слышишь ли?.. дышат зачем!XVIIА недоволен парадом, Ругань польется рекой, Зубы посыплются градом, Порет, гоняет сквозь строй! С пеною у́ рта обрыщет Весь перепуганный полк, Жертв покрупнее приищет Остервенившийся волк: «Франтики! подлые души! Под караулом сгною!» Слушал — имеющий уши, Думушку думал свою. Брань пострашней караула, Пуль и картечи страшней... Кто же, в ком честь не уснула, Кто примирился бы с ней?.. — «Дедушка! ты вспоминаешь Страшное что-то?.. скажи!» — Вырастешь, Саша, узнаешь, Честью всегда дорожи... Взрослые люди — не дети, Трус, кто сторицей не мстит. Помни, что нету на свете Неотразимых обид!.. — XVIIIДед замолчал и уныло Голову свесил на грудь. — Мало ли, друг мой, что было!.. Лучше пойдем отдохнуть. — Отдых недолог у деда — Жить он не мог без труда: Гряды копал до обеда, Переплетал иногда; Вечером шилом, иголкой Что-нибудь бойко тачал, Песней печальной и долгой Дедушка труд сокращал. Внук не проронит ни звука, Не отойдет от стола: Новой загадкой для внука Дедова песня была...XIXПел он о славном походе И о великой борьбе; Пел о свободном народе И о народе-рабе; Пел о пустынях безлюдных И о железных цепях; Пел о красавицах чудных С ангельской лаской в очах; Пел он об их увяданье В дикой, далекой глуши И о чудесном влиянье Любящей женской души... О Трубецкой и Волконской Дедушка пел — и вздыхал, Пел — и тоской вавилонской Келью свою оглашал... «Дедушка, дальше!.. А где ты Песенку вызнал свою? Ты повтори мне куплеты — Я их мамаше спою. Те имена поминаешь Ты иногда по ночам...» — Вырастешь, Саша, узнаешь — Всё расскажу тебе сам: Где научился я пенью, С кем и когда я певал... — «Ну! приучусь я к терпенью!» — Саша уныло сказал...XXЧасто каталися летом Наши друзья в челноке, С громким, веселым приветом Дед приближался к реке: — Здравствуй, красавица Волга! С детства тебя я любил. — «Где ж пропадал ты так долго?» — Саша несмело спросил. — Был я далеко, далеко... — «Где же?..» Задумался дед. Мальчик вздыхает глубоко, Вечный предвидя ответ. «Что ж, хорошо ли там было?» Дед на ребенка глядит: — Лучше не спрашивай, милый! (Голос у деда дрожит) Глухо, пустынно, безлюдно, Степь полумертвая сплошь. Трудно, голубчик мой, трудно! По году весточки ищешь, Видишь, как тратятся силы — Лучшие божьи дары, Близким копаешь могилы, Ждешь и своей до поры... Медленно-медленно таешь... — «Что ж ты там, дедушка, жил?..» — Вырастешь, Саша, узнаешь! — Саша слезу уронил...XXI«Господи! слушать наскучит! „Вырастешь!“ — мать говорит, Папочка любит, а мучит: „Вырастешь“, — то же твердит! То же и дедушка... Полно! Я уже вырос — смотри!.. (Стал на скамеечку челна) Лучше теперь говори!..» Деда целует и гладит: «Или вы все заодно?..» Дедушка с сердцем не сладит, Бьется, как голубь, оно. «Дедушка, слышишь? хочу я Всё непременно узнать!» Дедушка, внука целуя, Шепчет: — Тебе не понять. Надо учиться, мой милый! Всё расскажу, погоди! Пособерись-ка ты с силой, Зорче кругом погляди. Умник ты, Саша, а всё же Надо историю знать И географию тоже. — «Долго ли, дедушка, ждать?» — Годик, другой, как случится. Саша к мамаше бежит: «Мама! хочу я учиться!» — Издали громко кричит.XXIIВремя проходит. Исправно Учится мальчик всему — Знает историю славно (Лет уже десять ему), Бойко на карте покажет И Петербург, и Читу, Лучше большого расскажет Многое в русском быту. Глупых и злых ненавидит, Бедным желает добра, Помнит, что слышит и видит... Дед примечает: пора! Сам же он часто хворает, Стал ему нужен костыль... Скоро уж, скоро узнает Саша печальную быль...

librebook.me

9 книг о… папах и дедушках

  • Обзоры
    • Тематические подборки
    • Полистаем эту книгу
    • 9 книг о…
    • Анонсы
  • Люблю читать
  • Поговорим
  • Заглянем к художнику

Поиск

КНИГОХОД - реклама -
  • Обзоры
    • Тематические подборки
    • Полистаем эту книгу
    • 9 книг о…
    • Анонсы
  • Люблю читать
  • Поговорим
  • Заглянем к художнику
Домой 9 книг о… 9 книг о… папах и дедушках
  • 9 книг о…

По

Марина Зенкина

-

20.02.2016

1270

0

Facebook

Twitter

Google+

Pinterest

WhatsApp

    knigohod.club

    Дедушка П (СИ) - noslnosl

  • Просмотров: 4018

    Гильдия (СИ)

    Елена Звездная

    С Первым апреля!С весной, замечательные мои! Не забудьте влюбиться, в первую очередь в себя, потому…

  • Просмотров: 2912

    Жена поневоле (СИ)

    Анастасия Маркова

    Подписывая брачный договор, Оливия даже не подозревала, как над ней жестоко подшутит судьба, решив,…

  • Просмотров: 2703

    Роза для Палача (СИ)

    Франциска Вудворт

    Каждый из нас носит маску. Любимый жених может оказаться подлым изменником, случайный знакомый —…

  • Просмотров: 2655

    Мой невыносимый босс (СИ)

    Матильда Старр

    Что делать, если твой новый босс совершенно невыносим, но уволиться ты не можешь? А если он к тому…

  • Просмотров: 2476

    Бомж из номера люкс (СИ)

    Ева Горская

    Проснулась с тяжелой головой и не менее тяжелой рукой на своей груди. Открывать глаза было боязно,…

  • Просмотров: 2391

    Неземная любовь (СИ)

    Lita Wolf

    Едешь к жениху? Но по дороге тебя похищают. Паника, ужас! Кто эти люди, чего хотят? Их окружают…

  • Просмотров: 2180

    Императорский отбор. Поцелованная Тьмой (СИ)

    Кристина Корр

    Было у Императора четыре сына. И пришло время одному из них жениться. Собрали Совет Пяти, и с…

  • Просмотров: 2140

    Нянька для чудовища (СИ)

    Елена Соловьева

    Марина знает, каково это - притворяться сильной. Трудится на износ, живет над кафе, где…

  • Просмотров: 2039

    Дикая кошка (СИ)

    Мелек Челик

    Меня зовут Александра. Довольно странное имя для этих мест. Но не оно меня выделяет из общей массы…

  • Просмотров: 2023

    Академия Мира. Два Бога за моим телом (СИ)

    Алекс Анжело

    Передо мной стоял выбор: выйти замуж за старого графа Олдуса, или пройти экзамен и поступить в…

  • Просмотров: 1788

    Тайна Чёрного дракона (СИ)

    Аманди Хоуп

     Иной мир оказался совсем не сказочным. Я лишь пытаюсь выжить и вернуться. 

  • Просмотров: 1699

    Пара волка (ЛП)

    София Стерн

    Дана долгое время не была дома, но, после звонка тети, расстроившей ее плохими новостями, она…

  • Просмотров: 1624

    Я твой хозяин! (СИ)

    Кристина Амарант

    Еще вчера ты — Наама ди Вине, избалованная аристократка, почти принцесса, а сегодня — дочь…

  • Просмотров: 1259

    В подарок высшему вампиру (СИ)

    Дарья Урусова

    Я живу на окраине леса. Времена нынче трудные. Только недавно закончилась война. Живу совсем одна.…

  • Просмотров: 1230

    Жена на день (СИ)

    Катерина Ши

    Никогда! Слышите? Никогда не заключайте пари. Иначе попадёте в большие неприятности. Я поспорила со…

  • Просмотров: 1228

    Она моя (ЛП)

    Сем Крезент

    Дрю Рейнольдс – трудолюбивый человек. Он не богач и не мечтатель, и когда найдёт свою любимую, то…

  • Просмотров: 1215

    Грешница по контракту (СИ)

    Инга Максимовская

    У нее просто нет выхода. Чтобы оплатить лечение матери и отдать долги отца, Екатерина Романова…

  • Просмотров: 1181

    Доминант 80 лвл. Обнажи свою душу (СИ)

    Мила Ваниль

    Дина приехала в Москву в поисках работы и, едва сойдя с поезда, стала жертвой мошенников. От…

  • Просмотров: 1138

    Любовь в наказание (СИ)

    Надежда Волгина

     Опасно обижать ведьму, особенно если она злая. Меня бросил парень, за что я его прокляла. Не на…

  • Просмотров: 1136

    Моя прекрасная бабочка (СИ)

    Brilajn Donaco

    Рожать или нет? Ответ однозначный, да. Но плохо то, что я не знаю, кто отец моего ребенка. А хуже…

  • Просмотров: 1103

    Замужество и прочие неприятности (СИ)

    Ирина Овсянникова

    Замечательный мужчина, и красивый, и смелый, и добрый... А главное, мой муж! Жаль, ненастоящий...

  • Просмотров: 1046

    Городские легенды Уэстенса (СИ)

    Елена Звездная

    От всех прочих городков северной Ландрии наш Уэстенс отличал один неоспоримо положительный факт — у…

  • Просмотров: 1038

    Кукла колдуна (СИ)

    Сильвия Лайм

    Много звёзд погасло с тех пор, как исчез мой народ. Остались лишь мы с братом посреди королевства…

  • Просмотров: 986

    Мир Белого Дракона (СИ)

    Аманди Хоуп

    АННОТАЦИЯОн отправился в чуждый мир, чтобы вернуть возлюбленную.С какими трудностями столкнётся…

  • Просмотров: 974

    Отбор под маской (СИ)

    Наталья Самсонова

    Грете Линдер девятнадцать лет и она сильный, но недоученный менталист. При дворе затеяли новый…

  • Просмотров: 816

    Принцесса моих кошмаров

    Lina Mur

    Роскошный закрытый университет, где правит королевская чета, и все ей поклоняются и боятся,…

  • Просмотров: 798

    Эйс (ЛП)

    Алекса Ким

    Для Аделины настают не лучшие времена. За кражу еды её приговаривают к каторжным работам на Марсе,…

  • Просмотров: 752

    Погоня (СИ)

    К.А. Хармс

    Я сбежала от своего мужа, человека, которого, как я думала, знала. Сбежала из ада, через который он…

  • itexts.net