Деиндивидуализация как объект социально-философской рефлексии. Деиндивидуализация книги


Деиндивидуализация \ Книга Разума

Густав Ле Бон ввел понятие группового ума. Он высказал предположение, что при некоторых обстоятельствах люди утрачивают свою индивидуальность и сливаются с толпой. Такая деиндивидуализация связана с утратой запретов и с тенденцией людей вести себя нетипичным и противонормативным способом. В историческом плане, люди очень медленно освобождались от деиндивидуализированного существования, погруженного в широкие родственные, племенные и родовые отношения.

Эрих Фромм изучал возникновение индивидуальности в человеческой истории и то чувство уникальности и свободы, которое сопровождает это развитие. В соответствии с Фроммом, индивидуализация сопровождается ощущением изоляции, которое часто мотивирует людей присоединяться к разным группам.

Фестингер, Пепитоун и Ньюком предположили, что фокусировка человека на группе, которая связана с его тяготением к группе, уменьшает внимание, уделяемое конкретным людям. Такая фокусировка на группе деиндивидуализирует ее членов, которые отодвигаются на второй план и в некотором смысле морально укрываются в данной группе. Поэтому деиндивидуализация снижает запреты конкретного человека в отношении вовлечения в противонормативные действия. В соответствии с этой формулировкой, тяготение к группе увеличивает деиндивидуализацию, которая, в свою очередь, высвобождает поведение, в обычных условиях сдерживаемое запретами.

Зиллер высказал предположение, что люди научаются связывать индивидуализацию с вознаграждающими ситуациями, а деиндивидуализация — с потенциально наказующими. Человек научается ожидать вознаграждений за хорошее выполнение определенных заданий и хочет оказываться индивидуально ответственным за такие действия. Однако всякий раз, когда он оказывается в ситуации ожидания наказания, у него будет возникать тенденция скрыться или рассеять ответственность путем ухода на второй план в группе.

Зимбардо предположил, что многочисленные и разнообразные факторы могут вызывать деиндивидуализацию, помимо фокусировки на группе или желания избежать отрицательной оценки моральной ответственности. К таким факторам относятся анонимность (в любой ее форме), размер группы, уровень эмоционального возбуждения, новизна и неопределенность ситуации, измененная временная перспектива (например, вследствие употребления наркотиков и алкоголя), степень вовлечения в групп. деятельность и т. д.

Все эти факторы ведут к утрате индивидуумом чувства идентичности или самосознания, что, в свою очередь, вызывает снижение его восприимчивости к внешним стимулам и утрату когнитивного контроля над своими эмоциями и мотивациями. Результатом становится поведение, которое обычно находится под контролем внутренних сил, как положительных (любовь), так и отрицательных (агрессия). Деиндивидуализированный человек менее податлив к положительным или отрицательным санкциям со стороны агентов, не принадлежащих к данной группе, и потому его поведение в меньшей мере подчиняется внешним правилам и нормам.

Дайнер предпринял дальнейшую теоретическую модификацию этого понятия, связав деиндивидуализацию с самоосознанием. Люди, утрачивающие индивидуальность, не уделяют должного внимания своему собственному поведению и плохо сознают себя в качестве отдельных существ. Результат — неспособность осуществлять текущий контроль или анализ своего поведения и неспособность извлекать соответствующей нормы поведения из хранилища долговременной памяти. Деиндивидуализированным людям также недостает предвидения, и их поведение страдает дефицитом продуманности или планирования.

С индивидуализацией и деиндивидуализацией оказался связанным довольно широкий спектр противонормативного поведения.

knigarazuma.ru

Деиндивидуализация (deindividuation) ← Психологическая энциклопедия ← Книги о психологии ← Психология человека

Густав Ле Бон ввел понятие групп. ума (group mind). Он высказал предположение, что при нек-рых обстоятельствах люди утрачивают свою индивидуальность и сливаются с толпой. Такая Д. связана с утратой запретов и с тенденцией людей вести себя нетипичным и противонормативным способом. В ист. плане, люди очень медленно освобождались от деиндивидуализированного существования, погруженного в широкие родственные, племенные и родовые отношения. Эрих Фромм изучал возникновение индивидуальности в челов. истории и то чувство уникальности и свободы, к-рое сопровождает это развитие. В соответствии с Фроммом, индивидуализация сопровождается ощущением изоляции, к-рое часто мотивирует людей присоединяться к разным группам.

Фестингер, Пепитоун и Ньюком предположили, что фокусировка чел. на группе, к-рая связана с его тяготением к группе, уменьшает внимание, уделяемое конкретным людям. Такая фокусировка на группе деиндивидуализирует ее членов, к-рые отодвигаются на второй план и в нек-ром смысле морально укрываются в данной группе. Поэтому Д. снижает запреты конкретного чел. в отношении вовлечения в противонормативные действия. В соответствии с этой формулировкой, тяготение к группе увеличивает Д., к-рая, в свою очередь, высвобождает поведение, в обычных условиях сдерживаемое запретами.

Зиллер высказал предположение, что люди научаются связывать индивидуализацию с вознаграждающими ситуациями, а Д. — с потенциально наказующими. Чел. научается ожидать вознаграждений за хорошее выполнение определенных заданий и хочет оказываться индивидуально ответственным за такие действия. Однако всякий раз, когда он оказывается в ситуации ожидания наказания, у него будет возникать тенденция скрыться или рассеять ответственность путем ухода на второй план в группе.

Зимбардо предположил, что многочисленные и разнообразные факторы могут вызывать Д., помимо фокусировки на группе или желания избежать отрицательной оценки моральной ответственности. К таким факторам относятся анонимность (в любой ее форме), размер группы, уровень эмоционального возбуждения, новизна и неопределенность ситуации, измененная временная перспектива (напр., вследствие употребления наркотиков и алкоголя), степень вовлечения в групп. деятельность и т. д.

Все эти факторы ведут к утрате индивидуумом чувства идентичности или самосознания, что, в свою очередь, вызывает снижение его восприимчивости к внешним стимулам и утрату когнитивного контроля над своими эмоциями и мотивациями. Рез-том становится поведение, к-рое обычно находится под контролем внутренних сил, как положительных (любовь), так и отрицательных (агрессия). Деиндивидуализированный чел. менее податлив к положительным или отрицательным санкциям со стороны агентов, не принадлежащих к данной группе, и потому его поведение в меньшей мере подчиняется внешним правилам и нормам.

Дайнер предпринял дальнейшую теорет. модификацию этого понятия, связав Д. с самоосознанием. Люди, утрачивающие индивидуальность, не уделяют должного внимания своему собственному поведению и плохо сознают себя в качестве отдельных существ. Рез-т — неспособность осуществлять текущий контроль или анализ своего поведения и неспособность извлекать соотв. нормы поведения из хранилища долговременной памяти. Деиндивидуализированным людям тж недостает предвидения, и их поведение страдает дефицитом продуманности или планирования.

С индивидуализацией и Д. оказался связанным довольно широкий спектр противонормативного поведения.

См. также Конформная личность, Индивидуализм, Неконформная личность

Дж. Т. Тедеши

psibook.com

Деиндивидуализация как объект социально-философской рефлексии

В статье предпринята попытка раскрыть сущность, причины и формы процессов деиндивидуализации человека в ситуации глобального социально-антропологического кризиса. В современную эпоху человек попадает в зависимость от различных форм деиндивидуализации (политических, экономических, медийных, религиозных, бытовых). Многообразие экономического предложения или политический плюрализм не обеспечивают индивидуальную свободу выбора, а, скорее, маскируют несвободу. Мыслители, писавшие о деиндивидуализации человека, выделяли в качестве главной причины неспособность и нежелание ориентироваться на возвышающие ценности. В гонке за успехом человек не может найти себя. Ни гиперторофированное Я, ни растворённое Я не приносит человеку счастья. Подобная трагическая альтернатива лежит в основе многообразных девиантных проявлений, столь частых в современном обществе. Суть процессов деиндивидуализации состоит в том, что общество в массовом масштабе подталкивает человека превращать свою личность в средство достижения успеха. Саморазвитие личности становится в этом случае фактором побочным.

В условиях развивающегося сегодня в обществе глобального социально-антропологического кризиса человек попадает в зависимость от различных форм деиндивидуализации (политических, экономических, медийных, религиозных, бытовых). Мы можем наблюдать, например всепланетное увлечение разрекламированным новым танцем, или поголовное желание ходить в одинаковых пиджаках, или манеру общаться с помощью набора одинаковых модных выражений, исковеркавших родной язык. Ясперс справедливо отмечал, что в современном обществе процессы универсализации осуществляются в форме утраты субстанциальности и растворяющей всё бесконечной мимикрии. Фромм считал, что достижение успеха в отчуждённом обществе на рынке личностей через приспособление к меняющейся конъюнктуре абсолютно исключает не только индивидуальное саморазвитие, но даже просто сохранение и культивирование тех или иных личностных качеств.

Справедлива ли подобная суровая оценка? Не удивительна ли она для общества, которое изначально написало на своих знамёнах торжество индивидуальности и свободы? Мы увидим ниже, что между крупнейшими философами XX в. нет расхождений в оценках. Все выражают обеспокоенность процессами деиндивидуализации. В этой связи необходимо прокомментировать высказывания Ульриха Бека в его известной книге «Общество риска». Бек, напротив, пишет об индивидуализации: «Возникает тенденция к индивидуализированным формам и ситуациям существования». Он имеет в виду прогрессирующее выключение индивидов из традиционных социальных групп в целях более успешного выживания, иначе говоря — прогрессирующую дифачувство справедливостиференциацию ситуаций, главным образом, экономических. Следовательно, индивидуализация, по Беку, — это атомизация индивидов в сложном обществе и возрастание их жизненной мобильности, а, главное — это прогрессирующая способность к приспособлению к меняющимся ситуациям. Но что это, как не приспособление к меняющейся конъюнктуре на рынке личностей ради достижения успеха в отчуждённом обществе, столь ярко описанное в работах Фромма?

Индивидуализация как прогрессирующая деиндивидуализация. К таким же выводам приходит и сам Ульрих Бек: «Это вычленение “индивидуальных ситуаций”, однако же, совершается одновременно с интенсивной стандартизацией. Точнее говоря, сами средства, вызывающие индивидуализацию, вызывают и стандартизацию». Так происходит во всех сферах жизни, где действуют принципы рынка. Возникающие индивидуальные ситуации приспособления к жизненной конъюнктуре целиком зависят от рынка труда и являются максимально усовершенствованной формой рыночной зависимости. В мегаобществе со сложной структурой могут быть основные поля натяжения, которые обеспечивают его воспроизводство и большая вариабельность в неглавных и периферийных структурах.

Современная эпоха традиционно характеризовалась как в отечественной, так и в зарубежной литературе как эпоха закономерного перехода «свободного» капитализма в государственномонополистический. Для этой стадии характерна тотальная организованность как в сфере производства, так и в сфере потребления и досуга, где индивиду предлагается стандартное удовлетворение вызванных рекламой потребностей. У индивида возникает ощущение зависимости от безликой невидимой силы, которая играет и забавляется им. Свобода стандартизированного потребления, контролируемая невидимыми силами, не может заменить потребность в самодеятельном саморазвитии индивидуальности. Если человек покорил многообразные явления действительности, но не стал хозяином самого себя, он чувствует себя придавленным собственными неограниченными возможностями, потерянным в освоенном им мире. Для человека, предметом деятельности которого стала вся планета, мерой развития должна быть гармония между универсальностью и индивидуальностью. М. Шелер верно определяет современную эпоху как эпоху, «когда человек с помощью своего живого духа и сердца пытается вернуть себе господство над демонией овеществлённых сил, выпущенных на свободу в прошедшую эпоху, чтобы поставить их на службу спасению человечества и осмысленной реализации ценностей».

Человеческая индивидуальность не дана человеку изначально, а формируется в деятельности в ходе жизненного пути. Когда человек не является самостоятельным субъектом своих действий, можно утверждать, что в масштабах данного общества идёт процесс деиндивидуализации, самотрансцендирование человека парализовано. В рыночном обществе и происходит, по замечанию Е. Анчел, «исчезновение индивидуальности». Другой человек воспринимается как средство, как товар, а не как самоцель. Равенство между людьми выступает в извращённой форме взаимообмена и «вместо того, чтобы быть условием развития индивидуальности каждого человека, стало означать угасание индивидуальности, стало характеристикой “безликости” человека рыночной ориентации..., ибо ведь люди взаимодействуют уже не как личности, но как взаимозаменяемые товары,» — пишет Э. Фромм.

Чтобы достигнуть рыночного «успеха» своей персоны, человек должен освободиться от всяких индивидуальных особенностей, стать безгранично пластичным. Тогда в качестве своих «потребностей» он будет воспринимать стандарты поведения, навязываемые СМИ. Такой «человек и его силы не составляют более единого целого, ибо последние не принадлежат ему, так как для него теперь имеет значение не процесс самореализации с помощью этих сил, но выгодная их продажа».

Рыночно-эгоистически ориентированный человек наиболее подвержен манипулятивному воздействию. Если индивидуальность утрачивает субстанциальное содержание, самоидентификация становится для неё возможна лишь через функционализацию человеческого существования. Человеку-функции приходится идентифицировать себя с интересами тех, для кого он является средством, и подстраиваться под формируемые СМИ стандартные образы поведения. К тому же в современном обществе установки социальной системы внедряются через систему предложения товаров, услуг и информации, в которой заложен и автоматически усваивается при потреблении набор интеллектуальных и эмоциональных реакций, становящихся привычкой. Наряду с явно потребляемым товаром человек неявно усваивает и определённые поведенческие стандарты. Поэтому многообразие экономического предложения или политический плюрализм не обеспечивают индивидуальную свободу выбора, а, скорее, маскируют несвободу. Автоматическое настраивание индивида на рыночные требования во всех сферах жизни парализует самокритичность и самостоятельность индивидуальности. Индивидуальность подавляется в себе самой и со своей же помощью. Сегодня, как и в XIX в., верно замечание Маркса, что «деньги являются всеобщим извращением индивидуальностей, которые они превращают в их противоположность и которым они придают свойства, противоречащие их действительным свойствам».

Тип деиндивидуализированного индивидуалиста детально изучен в философии XX в. в работах Ортеги-и-Гассета, Хёйзинги, Ясперса, Фромма, Бонхёффера, Манхейма, Маркузе, Мунье, Бубера, Камю, Шелера, Лукача, Арендт. Со страниц классиков мировой философии XX в. встаёт своего рода типический портрет деиндивидуализированного человека. Ортега-и-Гассет, например, выделял следующие черты деиндивидуализированного человека: 1) безразличие к ценностям, лежащим в основании культуры, изначальное чувство лёгкости существования, подростковая инфантильность, потребительство; 2) самодовольное утверждение неизменности своего Я, безусловно положительная самооценка, игнорирование мнения других;3) безапелляционное стремление к господству и насильственное навязывание всем «собственных» банальностей.

Все мыслители, анализировавшие тип деиндивидуализированного человека, выделяли в качестве главной черты неспособность и нежелание ориентироваться на возвышающие ценности. Без ценностной ориентации самоутверждение индивидуальности невозможно. Тот, кто не посвятил себя высоким целям, превращается в потребителя. Но потребитель не способен по природе своей влиять на принятие решений в обществе. В масштабах общества это приводит к утрате контроля за власть имущими со стороны народа. «Государство» ставится выше морали, политические действия оцениваются лишь по критерию внешнего «успеха», политика ведётся популистскими средствами, а насилие над индивидуальностью прикрывается демагогией об установлении «порядка».

Деиндивидуализированный человек-функция живёт в мире организованного господствующими группами порядка. Такой человек распадается на функции придатка производственного механизма и тотального потребителя. Тем самым он утрачивает органическую связь со своим личностным содержанием. Так в массовом масштабе воспроизводится тип потребителя, привыкающего относиться к другим как к средству, получать и пользоваться тем, что им не создано, при полном безразличии — на что обращает внимание Ортега-и-Гассет — к ценностям цивилизации, в которой он живёт. Причём потребности мнимо принадлежат ему, а в действительности искусственно формируются под воздействием извне.

Человек, преуспевший на социальном «рынке личностей», опустошил себя. Он превращается в «Ничто», которое можно максимально быстро заполнить любым из требуемых на данный момент качеств. «Личность с рыночной ориентацией, — пишет Фромм, — должна быть свободна и ещё раз свободна от всяких индивидуальных особенностей».

Функциональностная расщеплённость человека на придаток технологии и потребляющий автомат подрывает целостность Я. В гонке за деньгами и успехом, ради внушённых извне потребностей человек не может найти себя. В этом случае, само переживание факта своей индивидуальности становится невыносимым. Человек будет готов тогда отказаться от себя, лишь бы устранить отчуждающий его мир вместе с собой. Путь борьбы, однако, невозможен без ориентации на позитивные ценности. Поэтому вместо протеста утратившему своё Я индивиду остаётся лишь бессмысленный бунт. В этом — основа многообразных девиантных проявлений, включая алкоголизм, наркоманию и пр. Сюда же можно отнести и внешне крикливые попытки подчеркнуть свою исключительность. В попытках спасти последние остатки индивидуальности у человека может развиться, как говорит Фромм, «жажда особенного», и он будет судорожно цепляться за всё, что может внешне выделить его как индивидуальность.

Иллюзорность выбора «самоубийство — бунт» удачно воспроизведена в «Мифе о Сизифе» Камю. Отчуждённый человек пытается самоутвердиться в изоляции от мира. Но, полагая себя в качестве абсолютно отдельного атома, он, тем самым, воссоздаёт вновь условия существования такого мира, который сминает его индивидуальность и обладает им как вещью. Герой «Мифа о Сизифе» обманывает себя, выдавая свою случайностность за индивидуальность, держится за этот иллюзорный пассивный способ самосохранения. Он не переработал содержание своего «Я» в деятельном взаимодействии с миром, а просто присвоил его себе, объявил изначально себе присущим. В итоге он добровольно превратился в атом в мире таких же, как он, чуждых всем другим атомов. Отчуждение не преодолено, оно возросло. Надежда на гармонию между сущностью и существованием оказалась утрачена. Путь самореализации через деятельность закрыт. Вместо накопления положительного содержания «Я» получает внутреннюю пустоту. Подобная «индивидуальность» — бездонна и ненасыщаема. Отсюда вывод Камю о глубочайшей бесполезности индивидуальной жизни.

В отчуждённом обществе индивидуальность переносится как бремя. В зависимости от политической системы отказ от индивидуальности может происходить различно: в откровенных диктатурах через растворение своего «Я» в авторитарной структуре, в демократических системах — через конформистское поведение.

Переносить утрату «Я» или же отказ от него — тяжело. В качестве анестезии человек в этом случае использует безосновательно высокую самооценку, самодовольство. Ясперс подмечает в таком человеке бесцеремонность, непререкаемость утверждения, которое навязывается окружающим.

Для самодовольного человека характерно отсутствие самокритичности. Ортега-и-Гассет называет это духовной герметичностью; именно в ней он видит суть «восстания масс». Такой человек присваивает себе право судить обо всём, не изучая предмет, и живёт за счёт идей, случайно оказавшихся у него в голове, благо ими можно закрываться от истины, всё объясняя «по-простому». Раз навсегда освятив какой-нибудь набор банальностей, он не испытывает потребности учиться, и стремится раздавить любого, в сравнении с кем видна его несостоятельность. В действительности же он не способен объективно оценить себя и плывёт как поплавок по течению, мимикрируя под усредняющие стандарты поведения.

Философы XX в. бьют тревогу по поводу парализации самокритичности. Хёйзинга пишет о росте пассивности мировосприятия, сведённого к умению быстро перенастраиваться на сиюминутно меняющиеся поставляемые извне образы; о том, что чувство истины и критическая способность утрачиваются; и о том, как вожделения, аффекты и частный интерес выдаются за убеждения. Фромм считает, что к ослаблению критической способности приводит обескачествливание восприятия — следствие разрушения целостного представления о мире из-за фрагментированного способа подачи информации современными СМИ. Согласно Маркузе, в преформирующем человека обществе ставится задача поглотить самостоятельность мышления, независимое индивидуальное суждение, чтобы атрофировать способность индивидуального человека схватывать мышлением реальные противоречия и ответственно отыскивать жизненные альтернативы. Притупление самокритичности и свободного восприятия действительности ослабляет чувство справедливости и способствует деградации личности.

Несамокритичность предполагает недиалогичность как характерную черту деиндивидуализированного человека. Нормы культуры — сердцевина человеческого в человеке — не стали для него органичными, не перешли на смысложизненный уровень. Неконтролируемое воображение и неадекватная самооценка создают ему несметное количество «врагов», в число которых попадает всякий, кто обнаружил несоответствие между самооценкой и реальностью.

Абсолютизация индивидуального «Я», не выверенная ориентацией на высокие ценности, закономерно оборачивается негативным активизмом. Прославление действия как такового при усыплении критической способности социальными «наркотиками» Хёйзинга, например, вообще считал узлом современного кризиса. Мимо этой проблемы не прошёл ни один мыслитель, занятый анализом истоков фашистской и любой другой экстремистской идеологии. В основе зла — утрата способности чувствовать другого человека. Непосредственное беззастенчивое и безапелляционное предъявление своих ограниченных желаний как требований и рождает стремление к непременному насильственному вмешательству: к прямому действию — в терминологии Ортеги-и-Гассета. Распространённость и, тем более, выставление такого типа поведения в качестве культурного образца свидетельствует о серьёзном болезненном состоянии данной культуры.

Деиндивидуализированный человек навязывает свою посредственность окружающим в качестве непререкаемого идеала. Неспособный мыслить самостоятельно «в силу отсутствия самобытия» (Ясперс), он научился «высказывать» «свои мысли», жонглировать ими и навязывать их. Возможность выровнять других по своему лекалу избавит его от невыносимого для его самооценки сравнивания. Тот, кто не способен проявлять свои сущностные силы в творческом созидании культуры, стремится доминировать над другими, использовать их как вещи. Однако исступлённые попытки «с помощью жестокости оставить свой след на этой грешной земле, дабы доказать» (Мунье) ускользающий факт своего существования, мертвящи и безнадёжны.

Результатом принятия условий отчуждающего общества становится внутренняя пассивность. «Внутренняя пассивность человека в индустриальном обществе сегодня, — указывает Э. Фромм, — одна из наиболее характерных и патологических его черт». Конъюнктурно приспосабливающийся к обстоятельствам человек утрачивает самостоятельность. Пассивный деиндивидуализированный человек не способен сориентироваться в реальности, определить, что его касается, что он может преобразовать. Вследствие этого он не способен ни контролировать своё развитие, ни отвечать за развитие общества. Он лишь непосредственно реагирует на внешнее влияние, но не берёт на себя ответственность за судьбу общества. Соответственно, сознание его калейдоскопично, созерцательно, следует за быстро меняющимися внешними образами и уже не способно отграничить иллюзию от реальности.

Внутренне связан с сущностной пассивностью деиндивидуализированного человека инфантилизм. На него особо обращали внимание такие крупные мыслители XX в., как Хёйзинга, Ортега-иГассет, Ясперс, Фромм, Манхейм. Хёйзинга считал инфантилизм характерной чертой современной эпохи и предложил для определения её как человеческого социального качества термин пуерилизм, который обозначает «позицию общества, чьё поведение не отвечает уровню разумности и зрелости, которых оно достигло». Пуерилизм — это полудобровольное оглупление, перманентное отрочество, вызванное ослаблением критической потребности, для которого характерно нежелание брать на себя ответственность, «недостаток личного достоинства, уважения к другим и к чужому мнению, гипертрофированное сосредоточение на собственной личности». Особенно характерным Хёйзинга считает его для фашистских политических идеологий и движений. Ортега-и-Гассет полагал, что наше время в массовом порядке воспроизводит тип «избалованного ребёнка», утратившего самокритичность и привыкшего относиться к другим как к средству. Провозглашение псевдоправа жить в долг, приверженность «молодости» как таковой — скандальная особенность нашего времени, ставшая основой насилия и несерьёзного отношения к жизни. Подобный тип отношения к жизни получает распространение, и дело здесь не в том, что пришло новое поколение, а в том, что в условиях современного кризиса многие пытаются избавить себя от подчинения своей жизни ценностям. Ясперс объяснял безудержную и бессмысленную гонку за современностью тем, что расщеплённому на функции человеку только и остаётся на долю стремление во что бы то ни стало быть «молодым», пытаясь тем самым доказать свою состоятельность хотя бы как функции. Этим объясняется лихорадочное стремление современного человека постоянно «быть в форме». Индивидуальность вместо самореализации погружается в поток напряжения и расслабления.

Главным становится стремление немедленно удовлетворять всякое желание. «Современный механизм развлечения масс в большой степени препятствует сосредоточению духа». В этом случае человек теряет качество, которое есть даже у развитых животных: он не способен «отложить удовлетворение желаний». Вот тогда человек получает свободу от себя самого. Если он нацелен культурой на беспрепятственное удовлетворение желаний, у него нет «необходимости принимать решения, он никогда не остаётся наедине с самим собой». Инфантилизм как социальное качество, порождаемое ситуацией кризиса, характеризуется, по Фромму, сочетанием цинизма в отношении всего, что пишется и говорится, и наивного доверия ко всем, кто навязывает себя с апломбом.

Когда самореализация личности блокирована, для человека имеет значение лишь настоящее. Он не принимает на себя ответственности за развитие общества. При отсутствии подлинно творческой деятельности в реальном мире развивается потребность в постоянной занятости воображения. В этом случае возникает иллюзия полноты жизни за счёт калейдоскопа мыслей и ситуаций. Человек находится в погоне за постоянно меняющимися признаками социального успеха, либо за новыми формами растраты своей жизни в потреблении и досуге. Человек не может удержаться на сокращающемся островке своего самобытия и падает, как пишет Ясперс, в пропасть неспособности владеть собой.

У деиндивидуализированного человека галлюцинаторная потребность в фиктивном удовлетворении своих запросов из обходного пути, как то мыслилось в классическом психоанализе, становится самостоятельной потребностью. Индивидуальное существование вне деятельности по преобразованию общества — всего лишь случайность. Переносить свою обособленность в этом случае тяжело, и человек предпочитает принять отчуждённое существование. В эпоху социального кризиса и ценностной дезориентации у деиндивидуализированного человека существует постоянная потребность в «тонизации». Чтобы продолжать считать себя индивидуальностью, такой человек всё время нуждается в остроте ощущений. Но поскольку человек — не гомеостатическое существо, как животные, он развивается, превосходя каждый раз меру достигнутого. В нашем случае выход за меру будет означать не развитие, а деградацию: выход за нормы культуры. Будет возникать необходимость в иллюзорной стимуляции «истерической взвинченностью, похвальбой, варварским чванством, дрессировкой, парадностью и тщеславием». Потребность в острых ощущениях превращается в привычку, постоянно тонизируется визуальными образами, переходит порог, за которым чувство остроты притупляется, а потребность не исчезает, усиливается всё больше и больше. Человек перестаёт различать реальность и иллюзию. По словам Фромма, в современной культуре целые сектора выполняют функцию тонизации. Такая культура сама становится опасной для человека, так как способствует эксцентрическому саморастворению индивидуальности.

В современном обществе происходит гипертрофированный рост сферы досуга. Удовлетворение потребности в тонизации «допускается в определённых сферах» и поставлено под контроль. В результате существование человеческой индивидуальности «решительно уводится в область только жизненных интересов, чтобы заглушить дремлющее в нём притязание на экзистенцию». Ясперс пишет, что человеку, расщеплённому на производственную и потребительскую функцию, свойственны чередование возбуждения и утомления и безостановочная жажда нового. Отсюда интерес ко всему, что выходит за рамки обычного, который подпитывается СМИ через сенсации. «Число участников в лотереях поразительно; решение кроссвордов становится излюбленным занятием. Объективное удовлетворение духовных стремлений без личного участия гарантирует деловое функционирование, в котором регулируется утомление и отдых». Маркузе также пишет о внедряемых в души людей потребностях расслабляться, развлекаться, потреблять и вести себя в соответствии с рекламными образцами, любить и ненавидеть то, что любят и ненавидят другие.

Маркузе подчеркивает, что в современном развитом обществе система управления поддерживает — в своих интересах — деструктивные силы: потребность в отупляющей работе там, где в ней больше нет реальной необходимости; потребность в релаксации, смягчающей и продлевающей это отупение; потребность в поддержании таких обманчивых прав и свобод, как свободная конкуренция при регулируемых ценах, свободная пресса, подвергающая цензуре самоё себя, свободный выбор между равноценными торговыми марками и ничтожной товарной мелочью при фундаментальном наступлении на потребителя. Человеку приходится довольствоваться суррогатами существования: пьянством, спортом или переживанием чужих и вымышленных страстей на экране. Хёйзинга ещё в 1935 писал, что радио может провоцировать расслабление, самооглупление, отсутствие личностной сосредоточенности, указывал, что его вульгарное использование разрушает человеческую целесообразную коммуникацию.

Соответственно галлюцинаторной потребности возрастает антиинтеллектуализм. «Систематический философский и практический антиинтеллектуализм, какой мы сейчас наблюдаем, и в самом деле есть нечто новое в истории человечества», — писал Хёйзинга. Антиинтеллектуализм всегда сопровождает парализацию нравственного суждения, утерю чувства личностной ответственности и саморастворение индивидуальности. Антиинтеллектуализм ищет себе оправдание, прикрываясь борьбой с «засильем» разума, якобы оказавшегося несостоятельным в ситуации современного социального кризиса. СМИ приучают выдавать сиюминутные интересы и желания за убеждённость в правоте. Так функция социальной ориентировки переходит к мифологии. В политике антиинтеллектуализм и мифология широко используются для оправдания агрессии, насилия, войн и национализма.

В качестве примера можно рассмотреть национализм. Самореализация требует от человека труда и таланта. Без этого можно обойтись, получив санкцию своего существования через принадлежность к мистической национальной общности. Достоинства и заслуги, как и критичное отношение к себе, теперь излишни. Указанная принадлежность автоматически представляет индивида самому себе как сверхсостоятельного. Индивидуальное самосовершенствование теряет смысл, и индивид консервируется на исходном низком уровне развитости личности. Теперь индивид тем более будет испытывать чувство самодовольства, чем больше он растворится в стихии национализма. Слияние индивидов в националистическом «Мы», не опирается на их самостоятельность, и потому всегда требует искусственной подпорки в виде непримиримо враждебного «Они». Националист проецирует свою несостоятельность как личности на Другого. В этом корни идеологического бреда о врождённом нравственном превосходстве «своей» нации и природной неполноценности прочих. Результат же следует противоположный: вследствие национализма не только индивид, но и нация, охваченная национализмом, теряет самоидентичность.

В целом можно сказать, что деиндивидуализированный человек — это человек радикально несамодостаточный. Воспринимая действительность потребительски, он дезориентируется, оказывается пленником меняющихся образов выгоды. А когда общество в массовом масштабе подталкивает человека превращать свою личность в средство достижения благополучного существования, оно уже не способно сделать культурное творчество и личностное саморазвитие целями деятельности. Культура превращается во внешний механизм регламентации. Человек пытается обрести подлинную уникальность вне культуры и социума. В результате как никогда обостряется противоречие между сущностью и существованием человека. Социальный мир начинает восприниматься как абсолютно чуждый, что провоцирует индивида на деструктивное поведение. Более того, последнее становится извращённой формой поиска индивидуальности. Когда магистральное направление индивидуальной самореализации не связывают с деятельностью, нормой становится магическое отношение к действительности. В этом исток разнообразных иррациональных проявлений в нашем сверхрациональном обществе.

Проведённый в настоящей статье анализ показывает, что крупнейшие мыслители XX в., независимо от их принадлежности к тому или иному философскому направлению, давали сходные оценки процессам деиндивидуализации, которые вызваны глобальным социально-антропологическим кризисом. Имеется большое сходство в оценках массового типа деиндивидуализированного человека в сочинениях классиков мировой социально-философской и философско-антропологической мысли. К числу основных характеристик деиндивидуализации они относят инфантилизм, агрессивность, ограниченность, потребность в тонизации и неспособность к самоконцентрации.

Список литературы:

1. Анчел Е. Мифы потрясённого сознания. М., 1979.2. Бек У. Общество риска. М., 2000.3. Камю А. Бунтующий человек. М., 1990.4. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-изд. Т. 42.5. Маркузе Г. Одномерный человек. М., 1994.6. Мунье Э. Персонализм. М., 1992.7. Ортега-и-Гассет Х. Дегуманизация искусства. М., 1991.8. Фромм Э. Психоанализ и этика. М., 1993.9. Фромм Э. Бегство от свободы. М., 1990.10. Фромм Э. Мужчина и женщина. М., 1998.11. Хёйзинга Й. Homo ludens. В тени завтрашнего дня. М., 1992.12. Шелер М. Избранные произведения. М., 1994.13. Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991

Автор: М.И. Фролова

psychojournal.ru

Деиндивидуализация - Психологос

Густав Ле Бон

Густав Ле Бон ввел понятие группового ума. Он высказал предположение, что при некоторых обстоятельствах люди утрачивают свою индивидуальность и сливаются с толпой. Такая деиндивидуализация связана с утратой запретов и с тенденцией людей вести себя нетипичным и противонормативным способом. В историческом плане, люди очень медленно освобождались от деиндивидуализированного существования, погруженного в широкие родственные, племенные и родовые отношения.

Эрих Фромм изучал возникновение индивидуальности в человеческой истории и то чувство уникальности и свободы, которое сопровождает это развитие. В соответствии с Фроммом, индивидуализация сопровождается ощущением изоляции, которое часто мотивирует людей присоединяться к разным группам.

Фестингер, Пепитоун и Ньюком предположили, что фокусировка человека на группе, которая связана с его тяготением к группе, уменьшает внимание, уделяемое конкретным людям. Такая фокусировка на группе деиндивидуализирует ее членов, которые отодвигаются на второй план и в некотором смысле морально укрываются в данной группе. Поэтому деиндивидуализация снижает запреты конкретного человека в отношении вовлечения в противонормативные действия. В соответствии с этой формулировкой, тяготение к группе увеличивает деиндивидуализацию, которая, в свою очередь, высвобождает поведение, в обычных условиях сдерживаемое запретами.

Зиллер высказал предположение, что люди научаются связывать индивидуализацию с вознаграждающими ситуациями, а деиндивидуализация — с потенциально наказующими. Человек научается ожидать вознаграждений за хорошее выполнение определенных заданий и хочет оказываться индивидуально ответственным за такие действия. Однако всякий раз, когда он оказывается в ситуации ожидания наказания, у него будет возникать тенденция скрыться или рассеять ответственность путем ухода на второй план в группе.

Зимбардо предположил, что многочисленные и разнообразные факторы могут вызывать деиндивидуализацию, помимо фокусировки на группе или желания избежать отрицательной оценки моральной ответственности. К таким факторам относятся анонимность (в любой ее форме), размер группы, уровень эмоционального возбуждения, новизна и неопределенность ситуации, измененная временная перспектива (например, вследствие употребления наркотиков и алкоголя), степень вовлечения в групп. деятельность и т. д.

Все эти факторы ведут к утрате индивидуумом чувства идентичности или самосознания, что, в свою очередь, вызывает снижение его восприимчивости к внешним стимулам и утрату когнитивного контроля над своими эмоциями и мотивациями. Результатом становится поведение, которое обычно находится под контролем внутренних сил, как положительных (любовь), так и отрицательных (агрессия). Деиндивидуализированный человек менее податлив к положительным или отрицательным санкциям со стороны агентов, не принадлежащих к данной группе, и потому его поведение в меньшей мере подчиняется внешним правилам и нормам.

Дайнер предпринял дальнейшую теоретическую модификацию этого понятия, связав деиндивидуализацию с самоосознанием. Люди, утрачивающие индивидуальность, не уделяют должного внимания своему собственному поведению и плохо сознают себя в качестве отдельных существ. Результат — неспособность осуществлять текущий контроль или анализ своего поведения и неспособность извлекать соответствующей нормы поведения из хранилища долговременной памяти. Деиндивидуализированным людям также недостает предвидения, и их поведение страдает дефицитом продуманности или планирования.

С индивидуализацией и деиндивидуализацией оказался связанным довольно широкий спектр противонормативного поведения.

www.psychologos.ru

Деиндивидуализация и межрасовая агрессия опосредованная гневом: разоблачение регрессивного расизма? - Стивен Прентис-Данн 2003

Научно-популярная и образовательная литература

Оцените книгу «Деиндивидуализация и межрасовая агрессия опосредованная гневом: разоблачение регрессивного расизма» и Имхонет порекомендует вам другие интересные и популярные книги исходя из ваших предпочтений. Для получения рекомендаций необходимо зарегистрироваться.

Стивен Прентис-Данн – Деиндивидуализация и межрасовая агрессия опосредованная гневом: разоблачение регрессивного расизма?

Приключения и исторический роман, Современная проза, Культура и искусство В своих «Непутевых заметках по Чехии» Алекс Экслер, с изрядной долей юмора, рассказывает о своем путешествии по этой своеобразной державе. «Как много и как мало можно узнать о стране, в которой находишься в течение 10 дней!», – говорит автор. Экслер знакомит с достопримечательностями Чехии, едой и напитками, пишет об экскурсиях, в которых решился побывать, и делится своими впечатлениями с изрядной долей юмора. Алекс Экслер – Непутевые заметки по Чехии? Похожие записи: Жозеф, Жюстен, Жозеф Рони-Старший

bookmakes.ru

Деиндивидуализация (deindividuation)

Густав Ле Бон ввел понятие групп. ума (group mind). Он высказал предположение, что при нек-рых обстоятельствах люди утрачивают свою индивидуальность и сливаются с толпой. Такая Д. связана с утратой запретов и с тенденцией людей вести себя нетипичным и противонормативным способом. В ист. плане, люди очень медленно освобождались от деиндивидуализированного существования, погруженного в широкие родственные, племенные и родовые отношения. Эрих Фромм изучал возникновение индивидуальности в челов. истории и то чувство уникальности и свободы, к-рое сопровождает это развитие. В соответствии с Фроммом, индивидуализация сопровождается ощущением изоляции, к-рое часто мотивирует людей присоединяться к разным группам.

Фестингер, Пепитоун и Ньюком предположили, что фокусировка чел. на группе, к-рая связана с его тяготением к группе, уменьшает внимание, уделяемое конкретным людям. Такая фокусировка на группе деиндивидуализирует ее членов, к-рые отодвигаются на второй план и в нек-ром смысле морально укрываются в данной группе. Поэтому Д. снижает запреты конкретного чел. в отношении вовлечения в противонормативные действия. В соответствии с этой формулировкой, тяготение к группе увеличивает Д., к-рая, в свою очередь, высвобождает поведение, в обычных условиях сдерживаемое запретами.

Зиллер высказал предположение, что люди научаются связывать индивидуализацию с вознаграждающими ситуациями, а Д. — с потенциально наказующими. Чел. научается ожидать вознаграждений за хорошее выполнение определенных заданий и хочет оказываться индивидуально ответственным за такие действия. Однако всякий раз, когда он оказывается в ситуации ожидания наказания, у него будет возникать тенденция скрыться или рассеять ответственность путем ухода на второй план в группе.

Зимбардо предположил, что многочисленные и разнообразные факторы могут вызывать Д., помимо фокусировки на группе или желания избежать отрицательной оценки моральной ответственности. К таким факторам относятся анонимность (в любой ее форме), размер группы, уровень эмоционального возбуждения, новизна и неопределенность ситуации, измененная временная перспектива (напр., вследствие употребления наркотиков и алкоголя), степень вовлечения в групп. деятельность и т. д.

Все эти факторы ведут к утрате индивидуумом чувства идентичности или самосознания, что, в свою очередь, вызывает снижение его восприимчивости к внешним стимулам и утрату когнитивного контроля над своими эмоциями и мотивациями. Рез-том становится поведение, к-рое обычно находится под контролем внутренних сил, как положительных (любовь), так и отрицательных (агрессия). Деиндивидуализированный чел. менее податлив к положительным или отрицательным санкциям со стороны агентов, не принадлежащих к данной группе, и потому его поведение в меньшей мере подчиняется внешним правилам и нормам.

Дайнер предпринял дальнейшую теорет. модификацию этого понятия, связав Д. с самоосознанием. Люди, утрачивающие индивидуальность, не уделяют должного внимания своему собственному поведению и плохо сознают себя в качестве отдельных существ. Рез-т — неспособность осуществлять текущий контроль или анализ своего поведения и неспособность извлекать соотв. нормы поведения из хранилища долговременной памяти. Деиндивидуализированным людям тж недостает предвидения, и их поведение страдает дефицитом продуманности или планирования.

С индивидуализацией и Д. оказался связанным довольно широкий спектр противонормативного поведения.

См. также Конформная личность, Индивидуализм, Неконформная личность

Дж. Т. Тедеши

Поделитесь на страничке

slovar.wikireading.ru

ДЕИНДИВИДУАЛИЗАЦИЯ ЛИЧНОСТИ В МЕДИАПРОСТРАНСТВЕ | sibac.info

В процессе развития общества менялось взаимоотношения человека с социумом, менялась также и структура личности в целом.

Начиная с эпохи родового строя, индивид являлся “кирпичиком” в системе общественных связей. Личностная независимость отсутствовала на всех этапах развития европейского общества, где царил религиозный и сословный диктат. Человек был ограничен предписанными устоями и правилами, исключающими формирование индивидуальности. Отвоевав право на творчество и личный выбор в эпоху Ренессанса, благодаря научно-техническим достижениям Нового времени в XX в. человечество подошло к созданию общества массового потребления, что вновь привело человечество к стандартизации. Деиндивидуализация личности в обществе потребителей и ее последствия входят в настоящее время в число самых насущных проблем философии. [4]

Медиапространство – это новая форма социального взаимодействия и частного общения, достоинством которого является то, что отдельные люди, группы и сообщества могут действовать вместе одновременно. В этом пространстве они могут создавать визуальную и звуковую среду, которая, в свою очередь, может воздействовать на реальное пространство [1]. Следует констатировать, что настала эпоха медиа, поскольку в настоящее время люди стали больше времени проводить в медиапространстве, заменяя живое общение виртуальным. Однако все более очевидным становится угроза деиндивидуализации личности, поскольку медиапространство, которое понимается не только как суррогат общения, но и как инструмент манипулирования, источник формирования любых идей в социальной и политической сфере, проводник не только потребительских вкусов, но и жизненных стратегий. [3]

Философская антропология должна учитывать новую среду, новое измерение которое активно трансформирует человека. Проблему деиндивидуализации личности нельзя решить без философской постановки вопроса о взаимосвязи личности и медиапространства, эта связь опосредована, прежде всего, группой в медиапространстве. [4]

Медиапространство играет огромную роль в современном обществе, так как одно из главных направлений медиапространства – это создание отдельных групп, чаще всего анонимных, но с общими интересами. Именно в таких группах внутренняя личность индивида растворяется в «толпе на дому». В данном случае деиндивидуализация является следствием потери индивидом способности к адекватной саморефлексии и пониманию окружающей реальности, что приводит к несамостоятельности в выборе жизненной стратегии и зависимости от оценки социума, олицетворением которого для реципиента является виртуальное сообщество. [3]

Такое явление возникает, когда человек, особенно юный, попадает в анонимные группы, которые, не обращая внимание на психическое состояние реципиента, условия его жизни и обстоятельства, заставляют человека преступить свою индивидуальность, свои принципы и ценности, действовать по шаблону. Тем самым происходит поглощение индивида целиком и полностью социальной ролью.

Рассмотрим основные виды деиндивидуализации.

1.Ситуативная деиндивидуализация: Она чаще всего возникает в основном из-за провоцирующих условий: большая группа, ослабленное самосознание и др. Стадное чувство приводит к тому, что человек не разделяет понятия "я" и "мы", будто растворяется в толпе. Охваченная паникой толпа людей очень опасна, ведь такие чувства как страх, жадность и надежда во много раз усиливаются толпой. Подобные свойства психики способны превратить любого, даже самого разумного и человека в настоящего безумца и глупца. [2]

Основные отличительные признаки индивида в массе таковы: полное исчезновение сознательности, преобладание бессознательного поведения; ориентация мыслей и чувств в одном направлении, проявление тревоги и озлобленности; стремление к безотлагательному осуществлению внушенных идей. Данный тип деиндивидуализации очень опасен и весьма широк на просторах медиапространства.

Во избежание ситуативной деиндивидуализации специалисты рекомендуют придерживаться следующих правил: быть беспристрастным к группе; не занимать предвзятую позицию; прислушиваться к мнению независимых субъектов.

2. Ярлыковая деиндивидуализация.

В медиапространстве очень часто имеет место навязывание обществом псевдоиндивидуальных стереотипов, вроде «ботаник», «сноб», «зависимый» и др., поскольку главная задача медиапространства – это полное поглощение индивида, подчинение системе безличных, абстрактных правил. Стремление медиапространства навесить ярлык на человека, не что иное, как наступление на его индивидуальность и всяческое ее ослабление.

Если в медиапространстве человека часто называть свиньей, он станет свиньей. Будете называть воспитанным – станет, скорее всего, воспитанным. Станете говорить, что он – сама отречённость и бездушие, он таким и будет. Между тем, людям свойственно быть последовательными, потому они принимают и воспроизводят в реальной жизни образы, оправдывая негативные ожидания, которые они получают в месте с ярлыками в медиапространстве. [5]

Между тем, правила защиты очень просты и доступны. Необходимо всегда применять правильную лексику; использовать имена, а не прозвища и клички; не навешивать ярлыки самому.

3. Стандартизационная деиндивидуализация.

В медиапространстве с каждым днем появляются новые стандарты, которые подчиняют себе всё большие количество людей. Стандарты унифицируют группы и сообщества, что нивелирует индивидуальность их членов.

Одна из классических форм стандартизации это глобализация, и ее производные: массовая культура, система ценностей, образование, стандарты потребления и др. Все эти институты направлены на среднестатистического потребителя, формируя на разных этапах жизни его мышление, вкусы и предпочтения. Пытаться избежать обезличивания в данном случае практически невозможно. Наиболее простой доступный способ, которому обычно следуют – это попытки изменения имиджа, что проявляется в выборе индивидуальных аксессуаров, представляющих личность; отказе от слепого подражания моде; отсутствии культа брендов в мире вещей. [5]

Медиапространство имеет большой манипулятивный потенциал. Его активно используют разновекторные силы для использования общественного сознания в своих целях. Итогом манипулятивного воздействия служит результат: функциональный – когда исходная цель достигнута, дисфункциональный, когда эффект от применяемого средства строго противоположный, нефункциональный, иными словами, неликвидный, а также афункциональное воздействие, как полное отсутствие какого либо явления.

Зачастую медиа вызывают негативные, и даже панические настроения, поскольку индивид теряется в больших потоках информации, что ведет к пессимизму, различным страхам и опасениям, либо наоборот, к чрезмерному оптимизму, приводящему к завышенным ожиданиям и впоследствии к разочарованиям. Специалисты уже констатируют зависимость пользователей медиапространства от продукции медиазоны, превращение их в обитателей виртуальной среды, зависимость от которой не меньшая, чем от химического допинга. Все это приводит к ослабеванию социальных барьеров и разрушению социальной стойкости молодого поколения. Технологии манипуляции делают человека похожим на друших как две капли воды. Нужные сетевым властелинам типажи распространяются в медиапространстве, расходясь миллионными тиражами, а основной массе пользователей, не очень глубоко чувствующей и не очень много знающей, всегда проще  и удобней быть как все. [3]

 

Список литературы:

  1. Бузин, В. Н. Уровни управления российским медиапространством / В.Н. Бузин // Общество. Среда. Развитие (Terra Humana). 2012. № 1. С.121-125.
  2. Беловешкин, А. «Деиндивидуализация (обезличивание): как мы обезличиваем себя». 12 авг. 2015 г http://www.beloveshkin.com/2015/08/
  3. Капра, Ф. Паутина жизни. Новое научное понимание живых систем / Ф. Капра; Пер. с англ. под ред. В.Г. Трилиса. – Киев: София; М.: Гелиос, 2002. – 336 с.
  4. Майерс, Д. Социальная психология / Д. Мейерс. Спб.: Прайм-Еврознак,2002. - 512 с.
  5. Малых, Г.И. «Деиндивидуализация личности в обществе» / Г.И, Малых. Москва. 2008.-125с.

sibac.info