Жак Деррида: биография, книги, цитаты. Деррида книги


биография, книги, цитаты :: SYL.ru

Жак Деррида – основатель деконструктивизма и один из важнейших мыслителей двадцатого века. Деррида не только сделал большой вклад в философию и литературоведение, но и привнес свежие идеи в иудаику. Сегодня мы с вами рассмотрим биографию и ключевые наработки Жака Деррида.

Биография

Будущий философ родился 15 июля 1930 года в алжирском городе Эль-Биаре. Образование Деррида получал в Парижской высшей школе. В 1964 году он начал преподавать философию. Впервые о Деррида заговорили в 1967 году, когда он опубликовал три книги: «Голос и феномен», «Письмо и различие» и «О грамматологии». В период с 1968 по 1974 год мыслитель работал преподавателем в университете Джонса Хопкинса, а затем в Йельском университете.

Во Франции Деррида отстаивал права нелегальных иммигрантов. В 1995 году он вошел в состав предвыборного штаба кандидата в президенты от социалистов – Лионеля Жоспена. В союзе с Сильвен Аганчински у Деррида родился сын.

В 74 года один из передовых французских философов умер в больнице, куда его госпитализировали из-за рака поджелудочной железы. Узнав о смерти философа, Жак Ширак – тогдашний президент Франции, опубликовал заявление, в котором отметил огромный вклад Деррида в философию Франции.

Философия

Деррида Жак, философия которого отлично вписывалась в послевоенный «дух времени», всячески отвергал модернизм и структурализм. Одно из самых известных высказываний философа звучит так: «Ничто не существует вне текста». Письмо Деррида было своеобразной игрой слов и неологизмов, которые переплетались в бесчисленном множестве интерпретаций. Труды мыслителя были чрезвычайно сложны для восприятия. Деконструктивизм Деррида, в котором средства анализа позволяют прочесть текст «против шерсти», демонстрировал «неразрешимость» любого текста и доказывал, что акт письма может создать смысл, противоположный тому, который предлагает автор.

Одним из ключевых философских понятий, которые ввел Жак Деррида, стал «логоцентризм», который отсылал к платоновской вере в превосходство устного слова над письменным. Согласно этой идее, наличие оратора придает слову особый смысл, а письменное слово девальвируется из-за отсутствия автора. В христианской культуре похожую идею можно пронаблюдать в девальвации иудаизма. Деррида в одном эссе за другим пытался доказать, что превосходство устной речи над письменной противоречиво и вообще несправедливо.

Установив непреднамеренный смысл текстов над подразумевающимся, а читателя над писателем, философ породил тенденцию к иносказательной интерпретации текстов. Некоторые американские последователи Деррида, в частности Джефри Хартман и Сьюзен Хэндельман, утверждают, что деконструктивизм является светским вариантом раввинического мидраша, который сформировался под влиянием западных и греческих философов. Идея того, что через текст можно выразить все, и совершенно разный смысл может лежать в одном тексте, похож на раввинический подход к Торе. Эта схожесть оказала едва ли опьяняющее действие на некоторых еврейских мыслителей.

Еврейские литературоведы нормально приняли идеи деконструкционизма, чего нельзя сказать про иудаистов, которые воспринимали вторжение «суррогатов» на свою территорию с негодованием. Стоит отметить, что Деррида никогда не занимался изучением иудейских текстов, но тем не менее библейские мотивы то и дело просматривались в его трудах. Некоторые академические семинары философ полностью посвящал еврейским темам. На одном из них Деррида рассматривал письмо Гершона Шолена, адресованное Францу Розенцвейгу. В письме шла речь об «апокалиптической бездне», которая возникла при возрождении в Израиле разговорного иврита. Еще одним запоминающимся семинаром стал тот, на котором философ анализировал зашифрованное послание Спинозы. В нем утверждалось, что благодаря практике обрезания еврейский народ имеет шансы на возрождение своего царствия. Оба текста были сложным для понимания. Они изобиловали двусмысленными выражениями, которые мыслитель очень любил анализировать.

Позже Жак Деррида начал глубже прорабатывать библейские темы. Он выпустил книгу «Дар смерти», рассказывающую о жертвоприношении Исаака, и «О гостеприимстве», повествующую о природе справедливости и о гостеприимстве Авраама.

В семидесятых Деррида вместе с коллегами приехал в университет Йель, где продолжил свою преподавательскую деятельность. Позже местом его работы стал Калифорнийский университет. По содержанию выступлений философа на различных конференциях становится очевидным, что больше всего внимания он стал уделять вопросам справедливости, веры, молитвы и бога.

Кто-то воспринимал наработки философа как моральный нигилизм, а кто-то – как интеллектуальную свободу. После того как были раскрыты профашистские симпатии Поля Де Мана – близкого коллеги по философскому цеху, вокруг Деррида начался скандал. И это как раз в тот год, когда философ выпустил книгу о Мартине Хайдеггере, которого он считал своим «философским отцом». В книге рассматривались вопрос о нацизме Хайдеггера. Началось все с того, что Де Ман, преподававший в Йельском университете, будучи в оккупированной на тот момент Бельгии, написал эссе с профашистскими мотивами. Когда Деррида сказал о прямоте и честности Де Мана, консервативные критики и отдельные иудаики сочли это за доказательство непригодности деконструктивизма как моральной позиции.

Сам же Деррида всегда вторил, то деконструктивизм по своей природе сугубо политичен и вопрос ответственности является для него основным. Еще в 1969 году, на своей первой публичной лекции в Америке, философ затрагивал вопрос о Вьетнамской войне. Позже Деррида взял на себя ответственность поставить под сомнение правомочность пребывания израильских войск в Иудее, Самарии и секторе Газа. В то же время философ упрекал в «антиеврейской тенденциозности» сторонников палестинских арабов. На протяжении всей карьеры его позиции касательно апартеида, прав иммигрантов и смертной казни были неизменными.

Деконструкция Деррида

Выпущенные в 1967 году три книги проиллюстрировали мысль, которую несколько лет вынашивал Жак Деррида. «Письмо и различие», равно как «Голос и феномен», не вызвали у публики большого резонанса, чего нельзя сказать о третьей книге. В работе «О грамматологии» были изложены основы нового метода, базирующегося на критической рефлексии традиционной метафизики, понимаемой не иначе как позитивное смыслостроительство. Деконструкция нацеливается на преодоление содержащихся в тексте метафизических смыслов. «Деконструкцию можно сравнить с дверью в волшебное зазеркалье, в котором путаются смыслы и измерения», – говорил Жак Деррида. «О грамматологии» – книга значительно расширила круг поклонников мировоззрения французского философа.

Деррида считал, что западноевропейское мышление не способно выйти за рамки определенного однажды ряда проблем, пытаясь решить одни и те же задачи раз за разом. Философия Западной Европы была построена на предшествующих идеях, их выражениях и обоснованиях. Это проявлялось главным образом в системе субординации философских категорий. Категории задают методологию описания, рассмотрения и объяснения, а также определяют предмет, субъект и объект. Поэтому, лишь используя деконструкцию, можно выйти за рамки навязанных символов. Так появляется возможность свободной комбинаторики категорий, спонтанного мышления и обретения смыслов в философствовании. Деконструкция уничтожает то, что дают исторические и культурные традиции. История с точки зрения деконструктивизма отождествляется с речью, практикой, памятью и контекстом.

Шаги деконструкции

Главная задача деконструкции – избавление от «метафизики присутствия» и новый взгляд на текст как на самодеконструирующийся феномен. Разрушив «метафизику присутствия», можно отказаться от мысли, что сущность является, а идея – воплощается. Деррида Жак, философия которого всячески выступала против структурированности, всегда отстаивал свободу импровизации.

Его деконструкцию можно назвать попыткой разобрать систему понятий, формирующихся вокруг знака. Она нацеливается на рефлексию областей, в которых есть место для проблем, связанных с языком, а также на глубинный анализ гуманитарных текстов с целью выявления в них основ бытия. С точки зрения Деррида, деконструкция включает в себя такие шаги:

  1. Открытие иного смысла текста.
  2. Принятие того, что в текст заложено множество смыслов. При этом они могут быть не связаны как с адресатом, так и с автором.
  3. Осмысление того, что текст может противоречить самому себе.
  4. Принятие того, что в конечном итоге создать абсолютно деконструктивный текст, избавленный от какой-либо метафизики, невозможно.

При этом текстом назвать можно абсолютно все, что угодно. Текст не имеет единого принципа структурности, а значение его знаков бесконечно изменчиво, оно определяется контекстами. Любой знак можно процитировать и закавычить, что порождает множество интерпретаций и новых контекстов. Любой текст может быть рассмотрен как цитата или прочтен через другой текст. Поэтому нельзя полноценно оценить текст и сравнить его с другим.

Принципы деконструкции

Деконструкция Жака Деррида базируется на таких принципах:

  1. Невозможно быть вне текста. На «внеположности» субъекта тексту интерпретация не может строиться.
  2. Текст являет собой пространство репрессии. Деконструкция нацелена на активизацию сопротивления логоцентризму внутри текста.
  3. Деконструкция должна разрушать принцип тождества, который является фундаментом метафизики. Метафизический дискурс – дискурс присутствия тождества, понимающегося как полнота смыслов.
  4. Деконструкция непременно связана с такими понятиями, как дифференция и децентрация.
  5. Фоноцентризм в процессе деконструкции берет верх над логоцентризмом.

Этика

Жак Деррида изучал топосы: дара, закона, справедливости, гостеприимства, дружбы, тайны и ответственности. Они, безусловно, являются областью этики и подразумевают, что такое понятие, как «этика деконструкции», не только обосновано, но и актуально для изучения. Жак Деррида, книги которого иллюстрируют сложные отношения деконструкции с этикой, с оговорками подразумевал под этикой часть своих умозаключений, выносящихся на обсуждение. Этика до сих пор продолжает исследоваться в рамках метафизических традиций европейской философии – в этом и заключается причина ее сложных отношений с деконструкцией.

Деконструкция, которая в первую очередь понимается как специфический способ чтения, включает в себя деструкцию метафизических размышлений. Таким образом, этика в первую очередь должна спрашивать о своем личном отношении к метафизике и тому, что та предполагает. Она начинается с известных всем конвенциональных понятий и использует текст, чтобы найти в нем предположения. При этом этика стремится идентифицировать решения, лежащие в основе текста. Деконструкция намеренно маркирует непререкаемые пункты, которые кажутся само собой разумеющимися.

Дар

Текст философа «Дарить смерть» посвящен этической стороне дара. Идея дара затрагивалась Деррида и в предшествующих текстах. Впервые он поставил вопрос о даре в тексте «Фальшивые деньги. Время дает». С его точки зрения, даром можно считать то, что не вписывается в циркулирующую структуру обмена и экономии, то, за что не требуется ответный дар.

Дар, который в ответ получает дар, автоматически аннулируется. Таким образом, благодарность за дар может привести к тому что он перестанет быть таковым. И даже если отвергнуть ответный жест, ничего не поменяется. Ведь дар, попадая в циркуляцию экономики, побуждает к аннулированию себя ответным даром. В самом признании дара закладывается «символический эквивалент», исполняющий функцию ответного дара.

«Дарить смерть»

В этой работе Деррида связывает дар со смертью. Фраза «дарить смерть» может рассматриваться по-разному: убийство, самоубийство, убийство смертельного больного как помощь ему же и так далее. Однако для Деррида эта фраза означает также «давать истолкование смерти», новое восприятие, интерпретацию, исходя из которой, вся жизнь требует новой оценки.

Дар смерти представляет для философа интерес в первую очередь потому, что это тот самый дар, который нельзя аннулировать ответным жестом. Смерть всегда является чем-то неизведанным и непостижимым, поэтому так актуальны ее толкования. Деррида осознает, что смерть всегда выигрывает и что объяснить ее дар можно, лишь приближаясь к ней. Наше «Я» каждый раз старается избежать смерти, придавая ей иное значение. Оно привыкло отдавать то, что обратно присваивает.

В работе «Дарить смерть» философ ссылается на ряд всяческих текстов, основным из которых стало эссе Яна Паточки под названием «Обречена ли техническая цивилизация на упадок». Также он изучил тексты Хайдеггера, Ницше, Бодлера, Левинаса и многих других философов.

Другие резонансные книги

В книге «Поля философии» Жак Деррида сделал акцент на том, что, несмотря на грандиозность панорамы, созданной его первыми книгами, остались недосказанные идеи грамматологии. Концепция «Письма и следа» здесь толкуется, с одной стороны, как развитие ранее заявленных тем, а с другой – как обращение к новым сюжетам.

Еще одной интересной работой философа стала книга «Позиции». Жак Деррида лично предпочел, чтобы она стала его первой книгой, переведенной на русский язык. Стоит отметить, что в общей сложности философ выпустил около полусотни книг. Причина такого выбора, видимо, кроется в том, что работа представлена в виде вопросника с ответами, затрагивающего все важнейшие темы и позиции. Жак Деррида, содержание работ которого иллюстрирует наличие его собственного «словаря философии», в книге «Позиции» знакомит читателя с этим самым словарем. Что еще можно почерпнуть из его работ?

Жак Деррида: «Глаза не стареют»

Однажды философ подметил, что единственной частью человеческого тела, которая не поддается процессам старения, являются глаза. Мускулатура истощается, волосы седеют, рост уменьшается, внутренние органы ослабевают – все это и многое другое сопровождает старение человека. Но глаза остаются такими же, как были в детстве. Конечно, у кого-то они ослабевают, но внешний вид остается прежним.

Гегель говорил, что глаза являются внешней манифестацией души. Через них душа представляет себя вовне. Деррида трактовал эту мысль по-своему: «Акт смотрения не имеет возраста».

Жак Деррида: цитаты

Познакомимся с некоторыми знаменитыми изречениями философа:

  1. «Такова судьба языка – отходить от тела».
  2. «Идиома – не камень. Идиома – не граница с полицейским у ворот».
  3. «Изъясняться на своем языке – значит взывать о переводе».
  4. «Язык не обойдется без пространственных метафор».
  5. «Читатель должен быть сверхискушенным или вовсе не искушенным».

Заключение

Жак Деррида, биография которого стала предметом нашего разговора, оставил своим предшественникам обширную пищу для размышлений. Резюмируя жизнь и деятельность философа, выделим его основные достижения:

  1. Философ продемонстрировал живучесть логоцентризма и неразрешимость его парадоксов. Он также отметил, что преодоление парадоксов логоцентризма маловероятно, ведь любая критика этого мировоззрения, так или иначе, опирается на логоцентрические понятия.
  2. Деррида проиллюстрировал важность элементов, которые принимаются как маргинальные, и независимость систем от всего того, что они подавляют или вытесняют.
  3. Философ разработал технику интерпретации, которая использует риторику текста. Она необычна с точки зрения философии, но весьма продуктивна для литературной критики, в которой исследуется литературный язык с присущей ему парадоксальностью.
  4. Деррида не предложил собственной теории языка, но с помощью деконструкции других теорий он проиллюстрировал, что значение является не источником языка, а его продуктом. Таким образом, оно не может быть полностью определенным, поскольку представляет собой результат контекстуальных сил, которые нельзя ограничить.
  5. Наконец, наработки Деррида поставили под сомнение такие устоявшиеся понятия, как "происхождение", "человеческое Я" и "присутствие", показывая, что они скорее являются результатом, нежели чистой данностью или основанием.

Несмотря на то что деконструктивизм утратил свою популярность в академических кругах и превратился в объект исследования историков, Жак Деррида, книги которого еще долго будут оказывать влияние на еврейскую философию и иудаику, внес в философию огромный вклад.

www.syl.ru

Жак Деррида: учения, книги, философия

Кто такой Жак Деррида? Чем он знаменит? Это французский философ, который инициировал создание Международного философского коллежа в Париже. Деррида - последователь учений Ницше и Фрейда. Его концепция деконструкции во многом перекликается с философией логического анализа, хотя с философами этого направления он категорически не мог найти контакта. Его способ действия - разрушение стереотипов и создание нового контекста. Исходит эта концепция из того, что смысл раскрывается в процессе чтения.

Громкое имя

Последние тридцать лет Жак Деррида и его философия часто упоминались в книгах, лекциях и журналах. На несколько лет он даже стал объектом кино и мультфильмов. Известна даже одна песня с его упоминанием. Жак Деррида известен авторством самой сложной философской работы своего времени. Он прожил 74 года и перед своей смертью в 2004 году сделал два противоречащих друг другу прогноза о том, что будет после его смерти. Французский философ был уверен в том, что его быстро забудут, но сказал, что некоторые его работы останутся в памяти. По сути, эти слова определяют мятежную сущность философа; его работа определялась постоянным нежеланием оставаться в рамках привычной личности.

Как узнать философа?

Как-то Петер Слотердайк заметил, что можно вычислить философа по его работам, где предложения строятся из глав из аргументов. Второй же способ основывается на переходе к контексту и поиску скрытого смысла тезисов. Естественно, текст может стать менее важным, нежели контекст. Жак Деррида выбирал работу с текстом, а от второго особых результатов не ждал. Он замечал, что не требует от читателя погружения в свои тексты и ощущений экстаза от этого, но хочет видеть критическое отношение к переводам и сноскам.

Въедливый персонаж

Французский философ оказался настоящим педантом. В своих работах он затрагивает множество самых разных вопросов, критикует западноевропейскую философию, а метафизику преодолевает через аналитику понятий. Возникает риск подмены истинного смысла ложным, а основного - пограничным. Обычная модель знания была отвергнута философом, то есть для осознания смысла текста можно не знакомиться с текстом. Такая модель предполагает эффект присутствия, а Деррида утверждал, что понимание требует изучения в сравнении с другими предметами и возможности распознавания в разных ситуациях. Мысли философа были вызовом для многих собратьев по цеху.

В книгах

Писал ли Жак Деррида книги? Конечно! В одной из наиболее известных работ 1967 года он утверждал, что акцент на настоящем скрывает отношение к смерти. Иными словами, признание того, что человек существует, означает, что человек смертен. Философ не стремился показать своё превосходство, но преданно любил то, что подвергал деконструкции. Именно в такой модели для него проявлялось величие Платона, Гегеля или Руссо. Теплее всего работы Жака воспринимали в литературных кругах, где их изучали наряду с трудами прочих постструктуралистов. Деррида первым стал использовать слова и термины, соединяющие взаимоисключающие смыслы. Примером станет pharmakon, означающий лекарство и яд, либо espacement, что значит пространство и время одновременно. На неподготовленного читателя такие термины производят странное неоднозначное впечатление.

Цитаты и крылатые фразы

Чтобы обрести себя, Деррида писал автобиографию, которую никак не мог закончить, ведь во многих ситуациях он не идентифицировал себя. Деррида считал, что львиная доля биографий пишется как раз из стремления встретиться со своим "я". Философа за его высказывания обвиняли в расплывчатости и неумении формулировать свои мысли, а также в претензии на оригинальность. Помимо своей концепции оставил Жак Деррида цитаты. Вот они иногда бьют не в бровь, а в глаз.

  • "Такова судьба языка – отходить от тела" - разве поспоришь с такой фразой?
  • "Временами изощренность предстает как умение сделать правильный выбор в соответствии с интуицией" - такой аргумент охотно используют уставшие от привычных форм экстраверты.
  • А как вам его знаменитая мысль о том, что «Да» нуждается в повторении?! Ведь это действительно гениальное наблюдение. Точно таким же можно считать замечание о том, что читатель должен быть либо совсем неискушённым либо сверхискушённым.

Биография философа

В Алжире родился Жак Деррида. Философия его много взяла от родины. Отец Жака по происхождению еврей, который водил детей в синагогу. Деррида зациклился на идее эмигрантства и сравнивал себя с испанскими евреями. Акцент на иудейских корнях имел место во всех его работах на протяжении всего жизненного пути.

Большую часть жизни философ провёл в Париже, где читал свои лекции. После его работы осталась целая комната разных изданий и переводов, а также чулан, набитый записями.

Смерть мало заботила Жака по факту, хотя он часто вспоминал о ней. По сути, он ставил её на одну ступень с призраками, напоминая, что приближение к смерти тесно связано со страхом, гневом и печалью. Стало быть, нет нужды изобретать нечто новое, если все эмоции пережиты. Трагедия существования в смысле жизни. Долголетие - не благословение, так как означает много разных смыслов, которые определяются в момент смерти. До последнего момента человек может представлять свою жизнь достойным и прекрасным существованием, но итог будет красноречив и, скорее всего, покажет, что жизнь была плохой, содержала ошибки и досадные недоразумения. Последние секунды подскажут, что искажает смысл бытия и почему являются ошибочными счастливые воспоминания.

В своих книгах Деррида говорил о том, что письменность превалирует над словом. В искусстве, по его мнению, существуют различные уровни смыслов, которые автор не осознаёт и не всегда предполагает.

fb.ru

Деррида Биография, Деррида Жак биография читать, Деррида Жак биография читать онлайн

Биография

Жак Деррида́ (фр. Jacques Derrida) Родился 15 июля 1930, Эль-Биар, Алжир. Дата смерти — 9 октября 2004, Париж, Франция. Французский философ и теоретик литературы, создатель концепции деконструкции. Один из самых влиятельных философов конца ХХ века, Деррида, тем не менее, игнорируется в англо-американской традиции аналитической философии.

Основная цель Деррида — борьба с европейской философской традицией с помощью созданного им проекта деконструкции. Для Деррида такая борьба имеет позитивный смысл и позволяет обновить понимание места человека в мире. Деррида постоянно подвергался критике по самым разным вопросам: от излишней педантичности при анализе текстов до обвинений в обскурантизме. Тем не менее, он старался отвечать своим многочисленным оппонентам – от Серля до Фуко и Хабермаса.

В своих работах Деррида затрагивал широкий круг вопросов — от онтологических и эпистемологических проблем философской традиции (знание, сущность, бытие, время) до проблем языка, литературы, эстетики, психоанализа, религии, политики и этики.

В поздний период Деррида сосредоточился на этико-политической проблематике. Незадолго до смерти Деррида признался, что всю жизнь боролся с европоцентризмом.БиографияРодился 15 июля 1930 в Эль-Биаре (Алжир), в богатой еврейской семье. Он был третьим ребёнком своих родителей. Они назвали его Жаки (Jackie), предположительно в честь некоего голливудского актёра (впоследствии, перебравшись в Париж, он поменял свое имя на более привычное французам «Жак»).

В 1942 году, на втором году обучения, Деррида был исключён из лицея по причине национальности: режимом Виши была установлена квота для учеников-евреев.

В 1948 году серьёзно увлекся философией Руссо, Ницше и Камю.

В 19 лет переехал из Алжира во Францию, где с третьей попытки в 1952 году поступил в Высшую нормальную школу. Здесь Деррида, в частности, посещает лекции М. Фуко, заводит знакомство с ним и с другими впоследствии знаменитыми французскими интеллектуалами.

В 1960—1964 годах был ассистентом в Сорбонне. С 1964 года Деррида — профессор философии в Grandes Ecoles в Париже.

В 1966 году принимает участие в Международном коллоквиуме «Языки критики и гуманитарные науки» в университете Джонса Хопкинса (Балтимор), вместе с Р. Бартом и др.

В 1968—1974 годах преподавал в Университете Джонса Хопкинса. С 1974 — преподаватель Йельского университета.

Скончался 9 октября 2004 в Париже от рака поджелудочной железы.

ТворчествоДеррида публикует свою первую значительную работу — перевод работы Э. Гуссерля «Начало геометрии» (с собственным введением) в 1962 году. В 1963—1967 печатает в периодике статьи, включенные позднее в состав работ «О грамматологии» и «Письмо и различие».

В 1967 почти одновременно вышли первые книги, сделавшие имя Деррида известным — «О грамматологии», «Письмо и различие» — «первые и по сию пору самые читаемые среди многих десятков его книг», и дополняющее их небольшое сочинение «Голос и феномен». Работа «О грамматологии» посвящена анализу философии языка Ж. Ж. Руссо, но по своему содержанию значительно шире. Работа содержит основные понятия, выработанные Деррида. Предмет книги — история развития графических знаков, господство которых является основанием западной культуры.

«Письмо и различие» представляет собой сборник статей, посвященным различным аспектам теории языка. В этой книге исследуется творчество Р. Декарта, З. Фрейда, А. Арто и других. В ней даются определения таких важных для Деррида понятий, как структура, различие, фармакон и других. Статья «Когито и проблема безумия» послужила началом дискуссии Деррида и Фуко о роли безумия в становлении западной рациональности.

Книга «Рассеяние» (1972, в русском переводе — «Диссеминация») посвящена анализу диалога Платона «Федр». Эта работа носит следы формального эксперимента — текст не представляет собой традиционный научный труд, а является сочетанием разнородных фрагментов, графических схем и многочисленных цитат. Главные понятия этой книги — это фармакон (фармация), развязывание, устройство (рамка). Фармакон — это метафора языка, одновременно ядовитое и целебное средство. Развязывание — это способ машинального воспроизведения текста. Устройство — это механизм восприятия текста, создание иллюзии видимости читаемого.

Позднее были опубликованы работы «Поля философии» (1972), «Позиции» (1972), «Похоронный звон» (1974), «Шпоры. Стили Ницше» (1978), «Почтовая открытка. От Сократа к Фрейду и далее» (1980), «Психея: изобретения другого» (1987), «И подписано: Понж» (1988), «Призраки Маркса» (1993), «Хора» (1993), «Сила закона» (1994), «Монолингвизм другого» (1996), «Прощайте — Эммануил Левинас» (1997), «Местопребывание. Морис Бланшо» (1998) и другие.

ФилософияДеррида — философ языкаДеррида — философ языка в том смысле, что для него язык первичен по отношению к бытию. Язык, однако, существует не для выражения философских идей, не есть основа познания бытия и никак не связан с внешним миром. Язык не подчинен законам логики и противоречив по своей природе: в нём заложены нестабильность значений, двусмысленность, постоянные семантические изменения, большой объём этимологии, идиоматики и т. д.

Язык создает представления человека о мире. Деррида видит фундаментальное противоречие между изначальной «нелогичностью» языка и стремлением навязать ему законы логики. Западная философская традиция имплицитно несёт в себе предположение о том, что эти законы описывают реальность внешнего мира. Такая установка ведёт к появлению бинарных оппозиций (основанных, в частности, на законе исключенного третьего). Существуя в языке, они несут в себе внутренние противоречия («апории»). Апории пронизывают западную философию и, более широко, человеческое мышление

ДеконструкцияОсновные понятияПрограммным текстом Деррида является вышедшая в 1967 году работа «О грамматологии». Главной своей задачей Деррида видит преодоление всей европейской философии. В этой книге Деррида впервые использовал такие «слова-понятия», как: «наличие» (другой вариант русского перевода: «присутствие»), «логоцентризм», «метафизика», «грамматология», «деконструкция», «письмо», «архе-письмо» (вариант перевода: «прото-письмо»), «след», «различие», «различание» (или «дифферанс»), «восполнение» («дополнительность»).

Наличие есть способ бытия, фундаментальное понятие всей западной философии. Наличие подразумевает полноту, тождественность самому себе, данность, самодостаточность. Наличие всегда отсылает к основе, первопричине или центру и может проявляться в таких формах, как сущность, существование, субстанция, субъект, трансцендентальность, сознание, Бог, человек и т. д.

Логоцентризм есть данность наличия в западной философии. Логос есть не столько разум, сколько слово или голос. Центрированность предполагает способ стягивания каких-либо понятий вокруг опорного центра, что ведёт к иерархии. Логоцентризм может иметь формы «фоноцентризма», «фаллоцентризма» и «этноцентризма»

Метафизика (сам термин Деррида заимствует у Хайдеггера) есть пространство философии, в основе которой лежит логоцентризм. Метафизика ограничена системами бинарных оппозиций (чувственное / умопостигаемое, правда / ложь, добро / зло, тело /душа, речь / письмо, культура /природа и т. д.) Одна из оппозиций всегда стремится к доминированию. Выявление данных понятий и есть основная цель деконструкции Деррида. Этому должна способствовать новая дисциплина — «грамматология» (которая затем стала деконструкцией). Деконструкция раскрывает первичные установки философии (и европейской культуры в целом), на которых фундируются все остальные постулаты и границы, что показывает их относительность.

Письмо и следВся западная цивилизация — культура, наука, философия — подверглась влиянию фонетического письма (алфавита). Деррида противопоставляет понятие письма (и созданную им грамматологию) логоцентричной (метафизической) системе понятий (речь и слово), основанных на тождестве и наличии. Неметафизическое письмо относится, скорее, к различию и отсутствию. Письмо есть способ существования языка, в котором остаются следы.

След есть первоначальный смысл, нечто отображенное в письме, причём он не зависит от способа записи. След относится не к наличию, а к памяти, он есть прошлое, которое никогда не было настоящим. След есть имитация наличия, призрак, иллюзия. След существует до любых первичных установок и оппозиций. Есть разные виды следа: «мотивированные» (память о внешнем впечатлении), «условно мотивированные» (слово, обозначающее предмет, который недавно был виден), с «утерянной мотивацией», без мотивации вообще (архе-след). Со следом связан знак, существующий в традиционной метафизике. Как правило, знак возникает как результат следа.

Письмо предшествует любой данности (в феноменологическом смысле) и не относится к наличию (присутствию). Оно изначально вовлечено в игру следов (то есть множественных различий, отсылок, стираний, отсутствий) и представляет след, но при этом само письмо не есть след (след сам по себе не существует). Письмо несёт в себе фундаментальное свойство онтологии Деррида – онтологии различия. Выражение письма — текст — имеет особое значение, представляя собой основной предмет анализа. Формула Деррида — «все есть текст» — соответствует другому принципу: «нет ничего вне языка».

Письмо не есть нечто внешнее по отношению к логосу, истине и смыслу, но в то же время оно несёт не разрушительную функцию, а лишь демонстрацию происхождения понятий и их связей между собой. В то же время для традиционной метафизики было свойственно принижение роли письма.

С письмом связаны другие понятия, прежде всего «архе-письмо», то есть первоначальное письмо, выступающее необходимым условием всех форм письма.

В поздних работах понятие «письмо» употребляется Деррида редко, однако оно остается в качестве основополагающего принципа.

Различие и различаниеТермин «различие» восходит к онтологическому различию Хайдеггера и семиотическому различию Соссюра. Различие есть антитеза тождеству наличия. Различие в онтологическом смысле первично по сравнению с наличием. Изначальность различия связана с отсутствием тождества между конечным и бесконечным, смыслом и вещью, прошлым и будущим, с конечностью природы человека и его промежуточным местом в глобальной структуре бытия.

«Различание» подразумевает удаленность, не-данность всего (во времени и пространстве). Это мир человеческого существования, который постоянно находится на грани исчезновения, «стирания» любых следов человека. Различание составляет основу бытия и оппозиция наличия / отсутствия, будучи постоянным смещением, запаздыванием, отсрочкой, интервалом. Различание находится вне мыслительных категорий. Оно есть неясный и двусмысленный переход (смещение) от одной вещи к другой, от одного полюса оппозиции к другому. Деррида настаивал, что оно не является ни словом, ни концептом и не может быть понято в рамках системы знаков.

Архе-письмо, архе-след и различание как некие квази-первоначала связаны друг с другом, в определенном смысле составляют одно и то же. С позиции архе-письма можно наблюдать письмо / речь, с позиции архе-следа — наличие /отсутствие, а различание позволяет увидеть тождество / различие.

ВосполнениеЛогика восполнения является ключевой для понимания философского проекта Деррида. Концепт был разработан в процессе изучения Руссо.

Восполнение есть логика, по которой работают различание, наличие и все другие понятия и процессы метафизики. Восполнение относится и к наличию, и к отсутствию. Восполнение есть способ достраивания целого в природе / культуре, поскольку всегда имеется недостаток чего-либо. Оно может быть нормой, правилом, структурой, законом, системой, игрой т. д. Восполнение есть необходимый элемент человеческой жизни (например, забота матери о ребёнке или психологический механизм компенсации). Оно выходит за рамки языка и философии, его практически невозможно помыслить разумом, хотя восполнение и есть условие его существования. Восполнение представляет собой такой принцип функционирования разума, который нельзя описать, находясь внутри него.

Деконструкция как стратегия и событиеЗадача деконструкции – выявить логоцентризм любого текста через обнаружение бинарных оппозиций, из которых одна доминирует, что означает иерархию. Раскрывая оппозиции, деконструкция, таким образом, относится к борьбе с иерархией.

Деконструкция свидетельствует об отсутствии единого первоначала, но не отрицает такое начало в принципе, а лишь констатирует его имманентную делимость, повторяемость, структурность и рассеянность (в письме и следе).

Можно выделить две основных стратегии деконструкции: первая (в основном у раннего Деррида) заключается в новом прочтении текстов западной метафизики, а вторая состоит в выявлении в текстах так называемых «апорий», то есть неразрешимых оппозиций, противоречий; апории не всегда привязаны к истории философии, они актуальны и для нашего времени.

При этом не существует какой-либо «правильной», единственно верной стратегии, техники. Необходимо исходить из самого текста (или группы текстов, текста в контексте и т. д.), находить возможность проникнуть в него как вирус через слабые места: неувязки, оговорки, апории. Деконструкция обращает внимание на забытые этимологии, сходство значений, неявные метафоры. В результате деконструируется и сама философия, обнаруживаются разрывы между сознанием и языком, сознанием и бытием.

Деррида использует специфическую терминологию для описания средств деконструкции, например, «по эту и ту сторону», «составить план местности», «рисковать», «действовать исподтишка» и т. д.

Деррида старался избегать определения деконструкции, её редукции, предикации, усвоения или присвоения. Она не есть метод, процедура, стратегия, анализ или акт, хотя критики и интерпретаторы часто понимали её именно так. Деррида рассматривал деконструкцию как тему, сюжет, мотив, стратегию и «событие» (связанное через различие с другими событиями). Для него деконструкция есть «то, что случается», причём в виде потрясения, расшатывания основ, своеобразного «землетрясения».

Против феноменологии и структурализмаВ ранних работах Деррида, как и многие в то время, обсуждал проблему «конца философии». Тогда он давал на него отрицательный ответ: деконструкция метафизики не ведёт к концу философии, как деконструкция знака или структуры не означает, что можно обойтись без знаков и структуры.

Деррида полемизировал и с феноменологией, и со структурализмом, критикуя логоцентризм обоих направлений. Феноменологическая данность предмета сознанию, согласно Деррида, иллюзорна и мнима, поскольку письмо выходит за рамки важного для феноменологии наличия / отсутствия. Знаки и структуры Соссюра и Леви-Стросса игнорируют письмо, придавая значение речи. Деррида деконструирует Соссюра, находя у него метафизику наличия / отсутствия. При этом структурализм не мог не повлиять на раннего Деррида, прежде всего, через саму терминологию знака и структуры.

Ещё в 1960-х Деррида начал критику структурализма, обратив внимание на предрасположенность к наличию центра в парах оппозиций (рациональное превалирует над эмоциональным, мужское над женским и т. д.) В «Позициях» (1972) и других работах подвергаются критике статика, синхрония, таксономия, то есть весь понятийный аппарат структурализма. Письмо, по мысли Деррида, само производит и уничтожает структуру; этот процесс носит игровой характер.

Деррида деконструирует и феноменологию, которая также существует только в письме. Феномонологическая данность вписана в текст, что означает невозможность непосредственного доступа к вещам (феноменам), хотя Деррида не отрицает их существования. Письмо бесконечно отсрочивает наличие (то есть данность) вещей, в результате остается лишь возможность видеть «различание», то есть письмо как таковое. Деррида обращает внимание не на сами вещи (как феноменология), а на события, исчезновения, торможение, ускорение.

Деконструкции философовДеконструкция метафизики не есть её упразднение или разрушение, а выявление её структурности и повторяемости при наличии в ней «управляющего» центра. Деррида различает два момента: границы метафизики и её конец. Первое имеет тенденцию к постоянному расширению, второе же не наступит, по всей видимости, никогда.

При этом, поскольку нет ничего вне метафизики, её можно деконструировать только изнутри. Окончательное преодоление метафизики невозможно, возможна лишь работа на границе философского дискурса, на его «полях».

Представителями метафизики (логоцентризма) в европейской философии были Платон, Руссо, Фрейд, Гуссерль, Хайдеггер и другие.

РуссоДеррида уделяет Руссо большое внимание в « О грамматологии». Метафизическая установка Руссо — это его «чувствующее когито», аналогичное декартовскому. Это «когито» выступает в роли модели наличия. Деррида использует понятие восполнения как ключевое для деконструкции Руссо. Восполнение выходит за рамки наслаждения /воздержания: Руссо одновременно и не непорочен (мастурбация) и девственен. Происхождение общества у Руссо подчиняется восполнению: он описывает общество, которое уже сформировано, но в то же время ещё не извращено. Теория языка Руссо рассматривается Деррида аналогичным образом. Письменность в этой теории была проявлением болезни, а речь (звук, пение) оставалась выражением «чистой» природы. Он рассматривал письменность как болезнь языка, тогда как речь, чистый звук выступали для него олицетворением «чистой» природы в языке. Выступая против письма, Руссо в некотором смысле восстанавливал его авторитет, поскольку считал, что письменность можно дополнить речью. Такое неоднозначное отношение к языку было проявлением восполнения.

НицшеНицше был одним из ключевых для Деррида философов, однако он не относил Ницше к метафизикам. Ницше был, вероятно, единственным западноевропейским философом, пытавшимся преодолеть допущения «человека» и «гуманизма». Воля к власти над текстом и эстетика важнее любой научной логики, то есть логоцентризма, поэтому письмо у Ницше служит передаче страсти, аффектов, силы. Скептицизм Ницше становится, таким образом, источником утвердительной, творческой силы.

ГуссерльДеррида начал критику Гуссерля ещё в ранней работе — введении к переведенному им «Началу геометрии» (1962). В «Голосе и феномене» и других работах Деррида деконструирует Гуссерля, который, тем не менее, оказал на него определенное влияние. Именно Гуссерль был первым, кто затронул проблему априори, то есть предпосылок, которые объясняют особенности человеческого восприятия. В то же время Деррида отказывается от базовых принципов феноменологии. Смысл по природе темпорален (что признавал и Гуссерль) и никогда не относится только к наличию, он всегда уже вовлечен в перемещение следа. В настоящем моменте уже присутствуют отсылающие вовне следы и включенные в различание знаки. Таким образом, феноменологическая редукция невозможна: Гуссерль остается в границах оппозиции наличие / отсутствие, то есть в границах метафизики. В то время как цель деконструкции — показать не-данность наличия через различание.

ХайдеггерХайдеггер, декларируя уход от метафизики, на самом деле оставался в рамках логоцентризма, пытаясь вернуться к первоначальному, первозданному логосу. «Бытие» Хайдеггера есть след. Деррида согласен с Хайдеггером в его уходе от метафизики, но не согласен с рассмотрением бытия как бытия-к-смерти. У Хайдеггера смерть выходит за рамки человеческого языка и за пределы человеческого в целом. Деррида же «возвращает» смерть в языковую среду и рассматривает как знак и след. Некоторые исследователи, впрочем, считают, что Деррида оставался в хайдеггеровской «парадигме».

ГадамерПродолжительный диалог Деррида с Гадамером подчеркивал различие их подходов. Герменевтика Гадамера, с позиции деконструкции, основана на понимании, на движении к истине, которые, как и вопрос о смысле, принципиально невозможны. Программа Гадамера есть попытка «тотализации», стремление к завершенности, нахождению окончательных смыслов путем диалога и беседы. По Деррида, никакой диалог с текстом невозможен, а возможны только «торги». Существует точка зрения, что Гадамер под влиянием Деррида некоторым образом пересмотрел свой концепт понимания.

Фуко.Фуко, изучая феномен безумия, остался в орбите декартовской мысли. Он оказался истористом, однако безумие на самом деле не является историческим феноменом. Разум и безумие разделились намного раньше, чем думает Фуко, со времен Древней Греции. В то же время разум (cogito Декарта) не способен определить безумие через исключение (процесс, который описывал в своей книге Фуко). Скорее cogito есть след самого безумия. Взявшись за осмысление безумия, Фуко взялся за заведомо неразрешимую задачу, поскольку философия в принципе не способна охватить безумие как таковое. Речь о безумии есть мысли разума о безумии, но не речь самого безумия. С позиции безумия не может существовать ни познания, ни истории этого познания. Философ может только принять ту или иную сторону, отдавая себе отчёт, что взаимопонимание между ними невозможно.

ПсихоанализДеррида часто обращался к Фрейду и Лакану и рассматривал психоанализ как перспективное поле для изучения. Психоанализ Фрейда, придающий значение разным «слоям» памяти, коррелирует с письмом. Деррида связывает с деконструкцией такие понятия психоанализа, как след, последействия, пролагания путей.

Теория речевых актовИзвестна полемика Деррида с Джоном Серлем по поводу теории речевых актов Остина, которую развивал Серль.

Согласно Деррида, попытки представить речь как средство коммуникации и привязать значения к определенному контексту являются метафизическими, поскольку, само понятие коммуникации уже несёт в себе черты метафизики. Установки Серля на то, что мы можем понять мысль автора либо его намерения, есть также установки декартовской метафизики, против которых сам Серль и выступает. Такие установки вообще не могут быть основанием какой-либо теории, в том числе и теории речевых актов. Концепция Серля есть лишь проявление его чрезмерной уверенности в том, что он может отличать главное от второстепенного.

Граница между дескриптивными и перформативными высказываниями (на разграничении которых основана теория речевых актов) не может быть четкой. При этом сам создатель теории речевых актов Остин двигался в более правильном направлении, чем Серль. Прежде всего, речь о том, что он не смог точно выделить перформативы, то есть найти «чистый» перформатив. Деррида был согласен с Остином в отношении универсальности цитат, то есть с тем, что дескриптивные высказывания надо рассматривать в качестве цитат. При этом он резко критиковал трактовку Остином контекста. Для Деррида контекст никак нельзя четко классифицировать (что делали Остин и Серль, вводя «плохие» и «хорошие», «серьезные» и «несерьезные» контексты). Любой контекст уникален, в нём всегда присутствует нечто неожиданное. Он не есть универсальный код. Первично только различие, которое проявляется в том числе и в цитатах. Остин был логоцентристом, а, значит, метафизиком, который верил, что значение предполагает наличие ясного сознательного намерения со стороны автора речевого высказывания.

Развитие деконструкцииДеррида создал деконструкцию как междисциплинарное явление. Начав с деконструкции философских и литературных текстов, Деррида постепенно расширял сферу применения деконструкции, затрагивая искусство, психоанализ, юриспруденцию, политику, то есть практически всю область гуманитарного знания.

Поздний период: поворот к этике и политикеС середины 1980-х годов наметился переход Деррида к этике и политике. В этот период в фокусе его интересов находятся такие темы, как справедливость, гостеприимство, прощение, «Другой», дар, дружба. Эти проблемы Деррида рассматривает преимущественно в контексте апорий. Он постоянно осмысливает новые вопросы: жизнь и смерть, религия, проблема совместного существования людей, демократия и т. д.

Этика для Деррида не есть просто система правил или моральных норм. Его интересовали прежде всего её границы (то, что он называл её «вне-этическими истоками»), чтобы выявить апории и показать новые возможности для этики.

В этической проблематике Деррида испытал влияние Эммануэля Левинаса.

СправедливостьВ центре интересов позднего Деррида находится справедливость, которая становится все более актуальной в условиях глобальных мировых изменений. В 1989 году Деррида сформулировал тезис о том, что деконструкция – это дискурс о справедливости.

Деррида противопоставлял право (то есть правовые системы) и справедливость. Право (закон, правосудие) подлежит деконструкции. Возможность деконструкции права есть условие исторического развития в сфере политического, и сам процесс этой деконструкции стремится к справедливости. Право деконструируется, поскольку оно есть некая конструкция, которая не фундирует сама себя, а всегда отсылает к чему-то другому.

Нормы права провозглашаются универсальными, но реально действуют на ограниченной территории. Деррида ставил вопрос: кто является обладателем прав – человек или гражданин? Закреплённость права за гражданином отсылает к внешним механизмам: городу, государству. Таким образом, человек как таковой оказывается лишенным прав.

Известен пример с принятием американской Декларации прав человека. Текст создан одним человеком, подписан группой людей, которые представляют народ. В свою очередь народ ссылается на Бога. Деррида ставит вопрос о том, кого представляют представляемые, то есть народ. В итоге выясняется, что текст Декларации отсылает к Богу.

Справедливость, в отличие от права, невозможно деконструировать, поскольку она не является конструкцией, а относится к уникальному событию, даже к безумию. Справедливость неопределенна, в определенном смысле справедливости не существует. Справедливость не есть идея (эйдос, модель или идеал), а скорее невозможность. Она есть нечто, что дает нам импульс к улучшению закона с помощью деконструкции.

Скорбь и «призраки»В «Призраках Маркса» (1993), вызвавших широкий резонанс, Деррида обращается к Марксу, а, точнее, к его «призраку».

Деррида использует ряд сюжетов Вальтера Беньямина и Эммануэля Левинаса. Затрагивая широкий спектр имен в европейской культуре — Маркс, Валери, Шекспир, Кант— Деррида размышляет о связи прошлого, настоящего и будущего, об ответственности перед прошлым.

Наши отношения с прошлым, ответственность и долг перед умершими всегда выражаются через скорбь. Скорбь направлена на прошлое, на умерших, поскольку у нас есть ответственность перед ними, а у мертвых, в свою очередь, есть требования к нам. Однако мы ничего не можем сделать для умерших, лишь засвидетельствовать скорбь. Мы можем только выполнять акт скорби – этическое и политическое действие в настоящем и будущем. Поэтому скорбь есть апория. В акте скорби каждый хочет интериоризировать умершего Другого, вернуть его в настоящее. Но воскресение умерших невозможно; скорбь есть «успешная неудача» («невозможная скорбь»), поскольку «успешная скорбь» невозможна или невыносима (а также неэтична и несправедлива).

Скорбь позволяет расширить взгляд на будущее, через артикуляцию «мессианского» (идея мессианского отсылает к Беньямину и Левинасу). Мессианское относится к ожиданию к будущих событий, будущих возможностей. Это «мессианское без мессианства». Будущее связано с памятью: чувство долга по отношению к умершим несёт в себе страх их будущего возвращения в виде «привидений». Однако мы в то же время хотим присвоить умершего Другого. Таким образом, страх перед прошлым сочетается с надеждой на будущее возвращение.

Деррида различает «призраки» и «привидения». Призрак (например, призрак Маркса) не жив и не мертв, он есть воображаемая нами проекция Другого, причём наблюдаемая с разных точек зрения. Призраки приходят из будущего, и их надо не изгонять (как делал, например, Фрэнис Фукуяма в своей книге о конце истории), а обеспечивать правами. Привидения же всегда возвращаются из прошлого. Вместе с тем, отношение Деррида к будущему неоднозначно: из будущего может прийти не только справедливость, но и несправедливость.

Данная книга знаменует окончательное самоопределение Деррида как противника современных «так называемых либеральных демократий» и их «медийных технологий».

ГостеприимствоГостеприимство есть апория, которая рассматривается в этико-политическом аспекте.

В работе «Адьё, Левинас» (1997) Деррида затрагивал три аспекта гостеприимства: этика как ответственность при гостеприимстве, политика гостеприимства и универсальное гостеприимство кантовского вечного мира между людьми. Деррида пытался (продолжая некоторые идеи Эммануэля Левинаса) совместить эти три измерения, которые не выводятся друг из друга.

Гостеприимство выходит за правовые или этические рамки. Гостеприимное поведение не должно определяться правилами, поскольку каждый такой акт уникален, креативен и предполагает этическую ответственность. Сведение гостеприимства к правилам перечеркивает само гостеприимство. Акт гостеприимства есть попытка найти место встречи между принимающим и гостем. Применительно к французской реальности речь идет о контакте между французскими культурой, языком, правом и «гостем». Творчество и ответственность состоят в «изобретении» этого места встречи. Политическая ответственность в данном случае означает стремление найти оптимальное соотношение между творчеством и соблюдением правила.

Деррида размышлял о религии (прежде всего, исламе) в связи с гостеприимством. В исламской традиции нет разделения частной и публичной сферы, и возникает проблема навязывания европоцентристского принципа светскости. В то же время, сам гость может вести себя насильственно. Эти проблемы оставались с точки зрения Деррида трудно разрешимыми.

К тематике гостеприимства примыкает тема прощения и тема дара.

Прощение и дарПрощение должно быть исключительным, невозможным, выходить за рамки правил и норм. Прощение нивелируется, если оно становится телеологическим (например, ради искупления, мира, спасения) или же если с его помощью выполняются социальные нормы. Деррида размышлял о праве на прощение, о степени прощения, является ли прощение личным или коллективным, историческим либо политическим.

Прощение восходит к авраамо-христианской традиции. В этой традиции прощение фундаментально разделено на безусловное прощение и прощение при условии раскаяния, однако в таком случае виновный признает преступление и перестает быть собственно виновным, ищущим прощения. Таким образом, прощение перестает быть прощением. Настоящее же прощение представляет собой апорию: как можно простить непростительное?

Для Деррида прощение прощает только непростительное, иначе это не прощение. Оно даже невозможно и безумно (как и справедливость). Идея прощения подразумевает безусловность помилования. Полемизируя с Ханной Арендт (которая считала, что возможность прощения соответствует возможности наказания), Деррида утверждал безусловность прощения.

С трактовкой прощения стыкуется понятие дара. Безусловное прощение может быть только даром, который выходит за пределы юридических норм и государства, а относится к личному, к памяти о прошлом. В каком-то смысле дар (как и гостеприимство, будучи примером апории), невозможен, однако это не означает, что он никогда не имеет места. Дар есть принятие решения, ответственность, которые глубоко индивидуальны и уникальны. При этом Деррида радикализовал понятие дара, отмечая, что даже само осознание дара как такового ведёт к его исчезновению, поскольку подразумевает возможность возврата.

Суверенитет и демократияДеррида затрагивал проблемы демократии в работах «Сила закона» (1994) и «Изгои. Два опыта о разуме» (2003).

Поскольку демократия относится к числу апорий, она представляет собой опыт «возможности невозможного». Деррида ввел понятие «грядущая демократия» (фр. démocratie à venir, игра слов avenir (будущее), à (предлог) и venir (приходить)), для обозначения будущей демократии, которая пока нам неизвестна и даже в каком-то смысле невозможна.

Современные политические формы демократии основаны на силе и суверенной власти, то есть суверенитете (суверенитете национальных государств). Суверенитет уходит корнями в метафизику и логоцентризм, поскольку он относится к праву и силе и подлежит деконструкции. Деррида использует метафору «круга» («кругообразность» Алексиса де Токвиля): суверенитет, как и демократия, есть кругообразная общественная система, которая сама собой управляет и бесконечно расширяется.Этот процесс глобального расширения одновременно есть процесс «аутоиммунного» саморазрушения, который возникает для самосохранения от внутренних или внешних угроз (например, угрозы терорризма). Понятие суверенитета теряет свою легитимность в современном мире: принципы демократии противоречат принципам суверенитета.

Демократия ещё не наступила, говоря о ней, мы говорим о чём-то новом, употребляя старое слово. Она всегда отсылает в другое место и время, всегда запаздывает и всегда не закончена; так у Деррида возникает «отсроченная демократия». Отсроченная демократия вместе с тем не есть нечто данное, а то событие, которого никогда не было, но которое ещё должно произойти в будущем. Демократия есть непредсказуемое будущее, которое будет основано, в том числе, и на новом понимании гостеприимства. Такая демократия находится на «невозможном» стыке права и справедливости, причём, она есть квази-идеал, а не идеал или идея. Деррида использует термин «новое Просвещение» для обозначения этих будущих возможностей.

Разум, рациональность и свободаВопреки распространенному мнению, что он выступал против идей Просвещения, Деррида настаивал на своей вере в возможность совершенствования и прогресса.

Полемизируя с Кантом, Деррида утверждает, что разум не относится к какой-либо системе и ставит проблему фиксации разума в философском языке. Существует плюральность рациональностей в разных науках (например, в естественных, социальных и т. д.). Множественные рациональности невозможно систематизировать в кантовском смысле. Они имеют разную онтологию, историю, общественную организацию и т. п.

Следовательно, объединение различных рациональностей в единую идею разума является насилием. Такое насилие с целью спасти разум (от внешней угрозы) есть автоиммунный, а, значит саморазрушительный процесс (как и в случае с современной демократией).

Деконструкция есть наследие классического декартовского рационализма, «безусловный рационализм», созданный для решения тех задач, которые обычным формам рационализма не под силу. Поздний Деррида вводит термин «рациональная деконструкция», которая должна затрагивать актуальные проблемы человечества: права человека (в том числе саму правомерность их определения), проблема границ и пределов (например, живое и мертвое, живущее и призрачное, человек и животное) и т. д.

С разумом и демократией смыкается проблема свободы, будущее которой Деррида мыслит как свободу без выбора, то есть свободу не делать выбор. Речь идет об будущих возможностях, которые позволят уйти от проблемы выбора любой заданной альтернативы. В будущем «новом Просвещении» возникнут и «гипер-этика» и «гипер-политика», которые выйдут за привычные рамки этики, основанной на долге.

Общественная деятельностьДеррида придерживался левых убеждений. В традициях французской «ангажированной мысли» (Сартра, Фуко) полагал, что интеллектуал должен активно участвовать в жизни общества и быть политической фигурой.

Публично и печатно выступал в защиту нелегальных иммигрантов. Способствовал распространению во Франции практик мультикультурализма.

Выступал в поддержку восточноевропейских диссидентов. В 1981 году во время пребывания в Праге был арестован. Освобождён после личного вмешательства президента Миттерана.

В 1995 году входил в предвыборный штаб Лионеля Жоспена, кандидата-социалиста на президентских выборах.

Свой доклад, который лёг в основу книги «Призраки Маркса», Деррида посвятил памяти убитого южноафриканского коммуниста Криса Хани.

В 2002 году Деррида, вместе с другими французскими интеллектуалами, подписался под протестным письмом Владимиру Путину о нарушении прав человека в Чечне.

derrida.filosoff.org

Деррида, Жак - это... Что такое Деррида, Жак?

Дата рождения: Место рождения: Дата смерти: Место смерти: Гражданство: Школа/традиция: Направление: Период: Основные интересы: Значительные идеи: Оказавшие влияние:
Жак Деррида
Jacques Derrida
Жак Деррида, 2001

15 июля 1930(1930-07-15)

Эль-Биар, Алжир

9 октября 2004(2004-10-09) (74 года)

Париж, Франция

 Франция

Постструктурализм

Западная философия

Философия XX века

постмодерн

деконструкция

Жорж Батай, К. Маркс, З. Фрейд, Эммануэль Левинас, Луи Марен, Мишель Фуко, Мартин Хайдеггер, Вальтер Беньямин, Антонен Арто, Джеймс Джойс

Жак Деррида́ (фр. Jacques Derrida; 15 июля 1930, Эль-Биар, Алжир — 9 октября 2004, Париж, Франция) — французский философ и теоретик литературы, основатель деконструктивизма.

Биография

Родился 15 июля 1930 в Эль-Биаре (Алжир), в богатой еврейской семье. Он был третьим ребенком своих родителей. Они назвали его Джеки, предположительно в честь некоего голливудского актёра (впоследствии, перебравшись в Париж, он поменял свое имя на более привычное французам «Жак»).

В 1942 году, на втором году обучения, Деррида был исключён из лицея по причине национальности: режимом Виши была установлена квота для учеников-евреев.

В 1948 году серьёзно увлекся философией Руссо, Ницше и Камю.

В 19 лет переехал из Алжира во Францию, где с третьей попытки в 1952 году поступил в Ecole Normale Supérieure. Здесь Деррида, в частности, посещает лекции М. Фуко, заводит знакомство с ним и с другими впоследствии знаменитыми французскими интеллектуалами.

В 1960—1964 был ассистентом в Сорбонне.

С 1964 Деррида — профессор философии в Grandes Ecoles в Париже.

В 1966 принимает участие в Международном коллоквиуме «Языки критики и гуманитарные науки» в университете Джонса Хопкинса (Балтимор), вместе с Р. Бартом и др.

С 1968 по 1974 преподавал в университете Джонса Хопкинса.

После 1974 — преподаватель Йельского университета.

Скончался 9 октября 2004 в Париже от рака поджелудочной железы.

Публикации

В 1962 Деррида публикует свою первую значительную работу — перевод небольшого сочинения Гуссерля «Начало геометрии» с собственным введением, значительно превосходящим по объёму текст Гуссерля.

В 1963—1967 печатает в периодике статьи, включенные позднее в книги «О грамматологии» и «Письмо и различие».

В 1967 почти одновременно вышли три книги, немедленно сделавшие Деррида известным: «О грамматологии» и «Письмо и различие» — «первые и по сю пору самые читаемые среди многих десятков его книг»[1], и дополняющее их небольшое сочинение «Голос и феномен».

Позднее были опубликованы работы: «Поля философии» (1972), «Рассеивание» (1972), «Позиции» (1972), «Похоронный звон» (1974), «Шпоры. Стили Ницше» (1978), «Почтовая открытка. От Сократа к Фрейду и далее» (1980), «Психея: изобретения другого» (1987), «И подписано: Понж» (1988), «Призраки Маркса» (1993), «Хора» (1993), «Сила закона» (1994), «Монолингвизм другого» (1996), «Прощайте — Эммануил Левинас» (1997), «Местопребывание. Морис Бланшо» (1998) и др.

Философия

Деррида — один из наиболее авторитетных постмодернистских философов. Пользовался огромной популярностью в США.

Основной тезис: Мир есть текст. Критиковал европейскую традицию логоцентризма. Настаивал на необходимости практики деконструкции, в процессе которой выясняется, что текст — это случайный набор цитат-архиследов.

Считал себя продолжателем и критиком идей Хайдеггера и Фрейда. Испытал влияние Луи Марена. Ввёл в философский и даже газетный язык ряд важных понятий, таких как деконструкция, письмо, дифферанс, след. Написал около восьмидесяти книг и более тысячи статей, интервью и т. п.

Общественная деятельность

Деррида придерживался левых убеждений. В традициях французской «ангажированной мысли» (Сартра, Фуко) полагал, что интеллектуал должен активно участвовать в жизни общества и быть политической фигурой.

Публично и печатно выступал в защиту нелегальных иммигрантов. Способствовал распространению во Франции практик мультикультурализма.

Выступал в поддержку восточноевропейских диссидентов. В 1981 году во время пребывания в Праге был арестован. Освобождён после личного вмешательства президента Миттерана.

В 1995 году входил в предвыборный штаб Лионеля Жоспена, кандидата-социалиста на президентских выборах.

Свой доклад, который лёг в основу книги «Призраки Маркса», Деррида посвятил памяти убитого южноафриканского коммуниста Криса Хани.

Примечания

  1. ↑ Лапицкий В. Письмо и различие: первый взгляд // Деррида Ж. Письмо и различие — СПб.: Академический проект, 2000. — С. 420.

Библиография

Работы Деррида

  • Деррида, Ж. «Back from Moscow, in the USSR» // Жак Деррида в Москве/ Сост. Рыклин М. К. — М.: РИК «Культура», 1993. — С. 13-81.
  • Деррида, Ж. Вокруг Вавилонских башен // Комментарии. — 1997. — № 11.
  • Деррида, Ж. Эссе об имени — СПб.: Алетейя, 1998. — 190 с.
  • Деррида, Ж. Голос и феномен и другие работы по теории знака Гуссерля // Пер. с фр. С. Г. Калининой и Н. В. Суслова; Серия Gallicinium. — СПб.: Алетейя, 1999. — 208 с.
  • Деррида, Ж. Дар Смерти (часть 1) // Вісник Харківського національного університету ім. В. Н. Каразіна. — Серія. Теорія культури і філософія науки. — 2002. — № 552/1. — С. 120—152. / Пер. Ю. О. Азаровой (на рус. яз.).
  • Деррида, Ж. Дар Смерти (часть 2) // Вісник Харківського національного університету ім. В. Н. Каразіна. — Серія. Теорія культури і філософія науки. — 2002. — № 552/2. — С. 3-18. / Пер. Ю. О. Азаровой (на рус. яз.).
  • Деррида, Ж. Дар Смерти (часть 3) // Вісник Харківського національного університету ім. В. Н. Каразіна. — Серія. Теорія культури і філософія науки. — 2003. — № 579/1. — С. 3-25. / Пер. Ю. О. Азаровой (на рус. яз.).
  • Деррида Ж. Дар смерти (часть 4) // Вісник Харківського національного університету ім. В. Н. Каразіна. — Серія. Теорія культури і філософія науки. — 2003. — № 587. — С. 103—117. / Пер. Ю. О. Азаровой (на рус. яз.).
  • Деррида Ж. Колодец и пирамида: введение в семиологию Гегеля // Вісник Харківського національного університету ім. В. Н. Каразіна. — Серія. Теорія культури і філософія науки. — 2004. — № 615. — С. 173—199. / Пер. Ю. О. Азаровой (на рус. яз.).
  • Деррида, Ж. Che cos’è la poesia / Пер. и прим. М. Маяцкого // Логос. — 1999. - № 6. - С. 140—143. / Пер. Ю. О. Азаровой (на рус. яз.).
  • Деррида, Ж. Les fin’s de l’homme // Вісник Харківського національного технічного університету «ХПІ». — Серія. Філософія. — 2004. — № 6. — С. 66-95. / Пер. Ю. О. Азаровой (на рус. яз.).
  • Деррида, Ж. О почтовой открытке от Сократа до Фрейда и не только. — Минск: Современный литератор, 1999. — 832 с.
  • Деррида, Ж. Письмо и различие. Пер. с фр. под ред. В. Лапицкого. — СПб.: Академический проект, 2000. — 430 с.
  • Деррида, Ж. О грамматологии / Пер. с фр. и вст. ст. Н. Автономовой. — М.: Ad Marginem, 2000. — 512 с.
  • Деррида, Ж. Глобализация. Мир. Космополитизм. Пер. с фр. Д. Ольшанского // «Космополис». — 2004. — № 2 (8). — С. 125—140.
  • Деррида, Ж. Призраки Маркса — М.: Logos altera, 2006. — 254 с.
  • Деррида, Ж. Маркс и сыновья. — М.: Logos altera, 2006. — 104 с.
  • Деррида, Ж. Диссеминация (La Dissemination) / Пер. с фр. Д. Кралечкина; науч. ред. В. Кузнецов. — Екатеринбург: У-Фактория, 2007. - 608 с.
  • Деррида, Ж. Письмо и различие. Пер. с фр. Д. Кралечкина. — М.: Академический проект, 2007. — 495 с.
  • Деррида, Ж. Позиции / Пер. с фр. В. В. Бибихина. — М.: Академический проект, 2007. — 160 с.
  • Деррида, Ж. Чреватые. Четыре размывки Колетт Дебле // Vita cogitans. — № 5. - СПб.: Изд-во СПбГУ, 2007. — С. 213—224.
  • Ж. Деррида, Э. Рудинеско Чего завтра... Диалог = De quoi demain... Dialogue / Пер. В. Б. Феркеля. — Челябинск: Цицеро, 2010. — 240 с. — 100 экз.
  • Деррида, Ж. Поля философии. Пер. с фр. Д. Кралечкина. — М.: Академический проект, 2012. — 376 с.

О Деррида

  • Автономова Н. С. Философские проблемы структурного анализа в гуманитарных науках. — М., 1977.
  • Автономова Н. С. Деррида и грамматология // Деррида Ж. О грамматологии / Пер. с фр. и вст. ст. Н. Автономовой. — М.: Ad Marginem, 2000. — С. 7—107.
  • Автономова Н. С. Философский язык Жака Деррида. — М.: РОССПЭН, 2011. — 510 с. — Серия «Рос. Пропилеи» — 3 000 экз., ISBN 978-5-8243-1618-6
  • Культурология. — 2009. — № 1. — С. 136—144.
  • Дорфман М. Как рассказать школьникам о деконструкции? // Sensus Novus (Санкт-Петербург), 2011
  • Ильин И. Постструктурализм, деконструктивизм, постмодернизм. — М., 1996.
  • Мазин В. О почтовой открытке от Сократа до Фрейда и не только // Новая русская книга. — 2000. — № 2(3). — С. 52—54.
  • Мазин В. «О грамматологии» и «Письмо и различие» Жака Деррида // Новая русская книга. — 2001. — № 6 (7). — С. 30—32.
  • Мазин В. Субъект Фрейда и Деррида.— Санкт-Петербург: Алетейя, 2010.— 256 с. ISBN 978-5-91419-396-3
  • Нечипуренко В. Н., Полонская И. Н. Поиски национальной идентификации в философии Жака Деррида // Научная мысль Кавказа. — 2007. — № 1. — С. 41—49.
  • Критическая масса». — 2005. — № 3-4. — С. 60—64.
  • ISBN 978-3-8433-2170-9
  • Раппапорт Александр. Деррида // ГЦСИ, 10 октября 2004.
  • Вопросы философии». — 1999. — № 10. — С. 57—72.
  • Маргинальный дискурс Деррида. — СПб., 1996.

Ссылки

dic.academic.ru

Деррида - это... Что такое Деррида?

Деррида, Жак

Жак Деррида́ (фр. Jacques Derrida; 15 июля 1930 — 9 октября 2004) — французский философ и теоретик литературы, основатель деконструктивизма.

Биография

Родился 15 июля 1930 в Эль-Биаре (Алжир), в богатой еврейской семье. Он был третьим ребенком своих родителей. Они назвали его Джеки, предположительно в честь некоего голливудского актера (в последствии, перебравшись в Париж, он поменял свое имя на более привычное французам "Жак").

В 1942 году, на втором году обучения, Деррида был исключён из лицея по причине национальности: режимом Виши была установлена квота для учеников-евреев.

В 1948 году серьезно увлекся философией Руссо, Ницше и Камю.

В 19 лет переехал из Алжира во Францию, где с третьей попытки в 1952 году поступил в Ecole Normale Supérieure. Здесь Деррида, в частности, посещает лекции М. Фуко, заводит знакомство с ним и с другими впоследствии знаменитыми французскими интеллектуалами.

В 1960—1964 был ассистентом в Сорбонне.

С 1964 Деррида — профессор философии в Grandes Ecoles в Париже.

В 1966 принимает участие в Международном коллоквиуме «Языки критики и гуманитарные науки» в университете Джонса Хопкинса (Балтимор), вместе с Р. Бартом и др.

С 1968 по 1974 преподавал в университете Джонса Хопкинса.

После 1974 — преподаватель Йельского университета.

Скончался 9 октября 2004 в Париже от рака поджелудочной железы.

Публикации

В 1962 Деррида публикует свою первую значительную работу — перевод небольшого сочинения Гуссерля «Начало геометрии» с собственным введением, значительно превосходящим по объёму текст Гуссерля.

В 1963—1967 печатает в периодике статьи, включенные позднее в книги «О грамматологии» и «Письмо и различие».

В 1967 почти одновременно вышли три книги, немедленно сделавшие Деррида известным: «О грамматологии» и «Письмо и различие» — «первые и по сю пору самые читаемые среди многих десятков его книг»[1], и дополняющее их небольшое сочинение «Голос и феномен».

Позднее были опубликованы работы: «Поля философии» (1972), «Рассеивание» (1972), «Позиции» (1972), «Похоронный звон» (1974), «Шпоры. Стили Ницше» (1978), «Почтовая открытка. От Сократа к Фрейду и далее» (1980), «Психея: изобретения другого» (1987), «И подписано: Понж» (1988), «Призраки Маркса» (1993), «Хора» (1993), «Сила закона» (1994), «Монолингвизм другого» (1996), «Прощайте – Эммануил Левинас» (1997), «Местопребывание. Морис Бланшо» (1998) и др.

Философия

Деррида — один из наиболее авторитетных философов постмодерна. Пользовался огромной популярностью в США.

Основной тезис: Мир есть текст. Критиковал европейскую традицию логоцентризма. Настаивал на необходимости практики деконструкции, в процессе которой выясняется, что текст — это случайный набор цитат-архиследов.

Считал себя продолжателем и критиком идей Хайдеггера и Фрейда. Испытал влияние Луи Марена. Ввёл в философский и даже газетный язык ряд важных понятий, таких как деконструкция, письмо, дифферанс, след. Написал около восьмидесяти книг и более тысячи статей, интервью и т. п.

Общественная деятельность

Деррида придерживался левых убеждений. В традициях французской «ангажированной мысли» (Сартра, Фуко) полагал, что интеллектуал должен активно участвовать в жизни общества и быть политической фигурой.

Публично и печатно выступал в защиту нелегальных иммигрантов. Способствовал распространению во Франции практик мультикультурализма.

Выступал в поддержку восточноевропейских диссидентов. В 1981 году во время пребывания в Праге был арестован. Освобождён после личного вмешательства президента Миттерана.

В 1995 году входил в предвыборный штаб Лионеля Жоспена, кандидата-социалиста на президентских выборах.

Примечания

  1. ↑ Лапицкий В. Письмо и различие: первый взгляд // Деррида Ж. Письмо и различие / Пер. с фр. под ред. В. Лапицкого. СПб.: Академический проект, 2000. С. 420.

Библиография

Работы Деррида

  • Деррида, Ж. Вокруг Вавилонских башен // Комментарии. — 1997. — № 11.
  • Деррида, Ж. Эссе об имени — СПб.: Алетейя, 1998. — 190 с.
  • Деррида, Ж. Голос и феномен и другие работы по теории знака Гуссерля // Пер. с фр. С. Г. Калининой и Н. В. Суслова; Серия Gallicinium. — СПб.: Алетейя, 1999. — 208 с.
  • Деррида, Ж. Che cos’è la poesia / Пер. и прим. М. Маяцкого // Логос. — 1999. - № 6. - С. 140—143.
  • Деррида, Ж. О почтовой открытке от Сократа до Фрейда и не только. — Минск: Современный литератор, 1999. — 832 с.
  • Деррида, Ж. Письмо и различие. Пер. с фр. под ред. В. Лапицкого. — СПб.: Академический проект, 2000. — 430 с.
  • Деррида, Ж. О грамматологии / Пер. с фр. и вст. ст. Н. Автономовой. — М.: Ad Marginem, 2000. — 512 с.
  • Деррида, Ж. Глобализация. Мир. Космополитизм. Пер. с фр. Д. Ольшанского // «Космополис». — 2004. — № 2 (8). — С. 125—140.
  • Деррида, Ж. Призраки Маркса — М.: Logos altera, 2006. — 254 с.
  • Деррида, Ж. Маркс и сыновья. — М.: Logos altera, 2006. — 104 с.
  • Деррида, Ж. Диссеминация (La Dissemination) / Пер. с фр. Д. Кралечкина; науч. ред. В. Кузнецов. — Екатеринбург: У-Фактория, 2007. - 608 с.
  • Деррида, Ж. Письмо и различие. Пер. с фр. Д. Кралечкина. — М.: Академический проект, 2007. — 495 с.
  • Деррида, Ж. Позиции / Пер. с фр. В. В. Бибихина. — М.: Академический проект, 2007. — 160 с.
  • Деррида, Ж. Чреватые. Четыре размывки Колетт Дебле // Vita cogitans. — № 5. - СПб.: Изд-во СПбГУ, 2007. — С. 213—224.

О Деррида

Ссылки

dic.academic.ru

биография, книги, цитаты :: ashanet.ru

Жак Деррида – основатель деконструктивизма и один из важнейших мыслителей двадцатого века. Деррида не только сделал большой вклад в философию и литературоведение, но и привнес свежие идеи в иудаику. Сегодня мы с вами рассмотрим биографию и ключевые наработки Жака Деррида.

Биография

Будущий философ родился 15 июля 1930 года в алжирском городе Эль-Биаре. Образование Деррида получал в Парижской высшей школе. В 1964 году он начал преподавать философию. Впервые о Деррида заговорили в 1967 году, когда он опубликовал три книги: «Голос и феномен», «Письмо и различие» и «О грамматологии». В период с 1968 по 1974 год мыслитель работал преподавателем в университете Джонса Хопкинса, а затем в Йельском университете.

Во Франции Деррида отстаивал права нелегальных иммигрантов. В 1995 году он вошел в состав предвыборного штаба кандидата в президенты от социалистов – Лионеля Жоспена. В союзе с Сильвен Аганчински у Деррида родился сын.

В 74 года один из передовых французских философов умер в больнице, куда его госпитализировали из-за рака поджелудочной железы. Узнав о смерти философа, Жак Ширак – тогдашний президент Франции, опубликовал заявление, в котором отметил огромный вклад Деррида в философию Франции.

Философия

Деррида Жак, философия которого отлично вписывалась в послевоенный «дух времени», всячески отвергал модернизм и структурализм. Одно из самых известных высказываний философа звучит так: «Ничто не существует вне текста». Письмо Деррида было своеобразной игрой слов и неологизмов, которые переплетались в бесчисленном множестве интерпретаций. Труды мыслителя были чрезвычайно сложны для восприятия. Деконструктивизм Деррида, в котором средства анализа позволяют прочесть текст «против шерсти», демонстрировал «неразрешимость» любого текста и доказывал, что акт письма может создать смысл, противоположный тому, который предлагает автор.

Одним из ключевых философских понятий, которые ввел Жак Деррида, стал «логоцентризм», который отсылал к платоновской вере в превосходство устного слова над письменным. Согласно этой идее, наличие оратора придает слову особый смысл, а письменное слово девальвируется из-за отсутствия автора. В христианской культуре похожую идею можно пронаблюдать в девальвации иудаизма. Деррида в одном эссе за другим пытался доказать, что превосходство устной речи над письменной противоречиво и вообще несправедливо.

Установив непреднамеренный смысл текстов над подразумевающимся, а читателя над писателем, философ породил тенденцию к иносказательной интерпретации текстов. Некоторые американские последователи Деррида, в частности Джефри Хартман и Сьюзен Хэндельман, утверждают, что деконструктивизм является светским вариантом раввинического мидраша, который сформировался под влиянием западных и греческих философов. Идея того, что через текст можно выразить все, и совершенно разный смысл может лежать в одном тексте, похож на раввинический подход к Торе. Эта схожесть оказала едва ли опьяняющее действие на некоторых еврейских мыслителей.

Еврейские литературоведы нормально приняли идеи деконструкционизма, чего нельзя сказать про иудаистов, которые воспринимали вторжение «суррогатов» на свою территорию с негодованием. Стоит отметить, что Деррида никогда не занимался изучением иудейских текстов, но тем не менее библейские мотивы то и дело просматривались в его трудах. Некоторые академические семинары философ полностью посвящал еврейским темам. На одном из них Деррида рассматривал письмо Гершона Шолена, адресованное Францу Розенцвейгу. В письме шла речь об «апокалиптической бездне», которая возникла при возрождении в Израиле разговорного иврита. Еще одним запоминающимся семинаром стал тот, на котором философ анализировал зашифрованное послание Спинозы. В нем утверждалось, что благодаря практике обрезания еврейский народ имеет шансы на возрождение своего царствия. Оба текста были сложным для понимания. Они изобиловали двусмысленными выражениями, которые мыслитель очень любил анализировать.

Позже Жак Деррида начал глубже прорабатывать библейские темы. Он выпустил книгу «Дар смерти», рассказывающую о жертвоприношении Исаака, и «О гостеприимстве», повествующую о природе справедливости и о гостеприимстве Авраама.

В семидесятых Деррида вместе с коллегами приехал в университет Йель, где продолжил свою преподавательскую деятельность. Позже местом его работы стал Калифорнийский университет. По содержанию выступлений философа на различных конференциях становится очевидным, что больше всего внимания он стал уделять вопросам справедливости, веры, молитвы и бога.

Кто-то воспринимал наработки философа как моральный нигилизм, а кто-то – как интеллектуальную свободу. После того как были раскрыты профашистские симпатии Поля Де Мана – близкого коллеги по философскому цеху, вокруг Деррида начался скандал. И это как раз в тот год, когда философ выпустил книгу о Мартине Хайдеггере, которого он считал своим «философским отцом». В книге рассматривались вопрос о нацизме Хайдеггера. Началось все с того, что Де Ман, преподававший в Йельском университете, будучи в оккупированной на тот момент Бельгии, написал эссе с профашистскими мотивами. Когда Деррида сказал о прямоте и честности Де Мана, консервативные критики и отдельные иудаики сочли это за доказательство непригодности деконструктивизма как моральной позиции.

Сам же Деррида всегда вторил, то деконструктивизм по своей природе сугубо политичен и вопрос ответственности является для него основным. Еще в 1969 году, на своей первой публичной лекции в Америке, философ затрагивал вопрос о Вьетнамской войне. Позже Деррида взял на себя ответственность поставить под сомнение правомочность пребывания израильских войск в Иудее, Самарии и секторе Газа. В то же время философ упрекал в «антиеврейской тенденциозности» сторонников палестинских арабов. На протяжении всей карьеры его позиции касательно апартеида, прав иммигрантов и смертной казни были неизменными.

Деконструкция Деррида

Выпущенные в 1967 году три книги проиллюстрировали мысль, которую несколько лет вынашивал Жак Деррида. «Письмо и различие», равно как «Голос и феномен», не вызвали у публики большого резонанса, чего нельзя сказать о третьей книге. В работе «О грамматологии» были изложены основы нового метода, базирующегося на критической рефлексии традиционной метафизики, понимаемой не иначе как позитивное смыслостроительство. Деконструкция нацеливается на преодоление содержащихся в тексте метафизических смыслов. «Деконструкцию можно сравнить с дверью в волшебное зазеркалье, в котором путаются смыслы и измерения», – говорил Жак Деррида. «О грамматологии» – книга значительно расширила круг поклонников мировоззрения французского философа.

Деррида считал, что западноевропейское мышление не способно выйти за рамки определенного однажды ряда проблем, пытаясь решить одни и те же задачи раз за разом. Философия Западной Европы была построена на предшествующих идеях, их выражениях и обоснованиях. Это проявлялось главным образом в системе субординации философских категорий. Категории задают методологию описания, рассмотрения и объяснения, а также определяют предмет, субъект и объект. Поэтому, лишь используя деконструкцию, можно выйти за рамки навязанных символов. Так появляется возможность свободной комбинаторики категорий, спонтанного мышления и обретения смыслов в философствовании. Деконструкция уничтожает то, что дают исторические и культурные традиции. История с точки зрения деконструктивизма отождествляется с речью, практикой, памятью и контекстом.

Шаги деконструкции

Главная задача деконструкции – избавление от «метафизики присутствия» и новый взгляд на текст как на самодеконструирующийся феномен. Разрушив «метафизику присутствия», можно отказаться от мысли, что сущность является, а идея – воплощается. Деррида Жак, философия которого всячески выступала против структурированности, всегда отстаивал свободу импровизации.

Его деконструкцию можно назвать попыткой разобрать систему понятий, формирующихся вокруг знака. Она нацеливается на рефлексию областей, в которых есть место для проблем, связанных с языком, а также на глубинный анализ гуманитарных текстов с целью выявления в них основ бытия. С точки зрения Деррида, деконструкция включает в себя такие шаги:

  1. Открытие иного смысла текста.
  2. Принятие того, что в текст заложено множество смыслов. При этом они могут быть не связаны как с адресатом, так и с автором.
  3. Осмысление того, что текст может противоречить самому себе.
  4. Принятие того, что в конечном итоге создать абсолютно деконструктивный текст, избавленный от какой-либо метафизики, невозможно.

При этом текстом назвать можно абсолютно все, что угодно. Текст не имеет единого принципа структурности, а значение его знаков бесконечно изменчиво, оно определяется контекстами. Любой знак можно процитировать и закавычить, что порождает множество интерпретаций и новых контекстов. Любой текст может быть рассмотрен как цитата или прочтен через другой текст. Поэтому нельзя полноценно оценить текст и сравнить его с другим.

Принципы деконструкции

Деконструкция Жака Деррида базируется на таких принципах:

  1. Невозможно быть вне текста. На «внеположности» субъекта тексту интерпретация не может строиться.
  2. Текст являет собой пространство репрессии. Деконструкция нацелена на активизацию сопротивления логоцентризму внутри текста.
  3. Деконструкция должна разрушать принцип тождества, который является фундаментом метафизики. Метафизический дискурс – дискурс присутствия тождества, понимающегося как полнота смыслов.
  4. Деконструкция непременно связана с такими понятиями, как дифференция и децентрация.
  5. Фоноцентризм в процессе деконструкции берет верх над логоцентризмом.

Этика

Жак Деррида изучал топосы: дара, закона, справедливости, гостеприимства, дружбы, тайны и ответственности. Они, безусловно, являются областью этики и подразумевают, что такое понятие, как «этика деконструкции», не только обосновано, но и актуально для изучения. Жак Деррида, книги которого иллюстрируют сложные отношения деконструкции с этикой, с оговорками подразумевал под этикой часть своих умозаключений, выносящихся на обсуждение. Этика до сих пор продолжает исследоваться в рамках метафизических традиций европейской философии – в этом и заключается причина ее сложных отношений с деконструкцией.

Деконструкция, которая в первую очередь понимается как специфический способ чтения, включает в себя деструкцию метафизических размышлений. Таким образом, этика в первую очередь должна спрашивать о своем личном отношении к метафизике и тому, что та предполагает. Она начинается с известных всем конвенциональных понятий и использует текст, чтобы найти в нем предположения. При этом этика стремится идентифицировать решения, лежащие в основе текста. Деконструкция намеренно маркирует непререкаемые пункты, которые кажутся само собой разумеющимися.

Дар

Текст философа «Дарить смерть» посвящен этической стороне дара. Идея дара затрагивалась Деррида и в предшествующих текстах. Впервые он поставил вопрос о даре в тексте «Фальшивые деньги. Время дает». С его точки зрения, даром можно считать то, что не вписывается в циркулирующую структуру обмена и экономии, то, за что не требуется ответный дар.

Дар, который в ответ получает дар, автоматически аннулируется. Таким образом, благодарность за дар может привести к тому что он перестанет быть таковым. И даже если отвергнуть ответный жест, ничего не поменяется. Ведь дар, попадая в циркуляцию экономики, побуждает к аннулированию себя ответным даром. В самом признании дара закладывается «символический эквивалент», исполняющий функцию ответного дара.

«Дарить смерть»

В этой работе Деррида связывает дар со смертью. Фраза «дарить смерть» может рассматриваться по-разному: убийство, самоубийство, убийство смертельного больного как помощь ему же и так далее. Однако для Деррида эта фраза означает также «давать истолкование смерти», новое восприятие, интерпретацию, исходя из которой, вся жизнь требует новой оценки.

Дар смерти представляет для философа интерес в первую очередь потому, что это тот самый дар, который нельзя аннулировать ответным жестом. Смерть всегда является чем-то неизведанным и непостижимым, поэтому так актуальны ее толкования. Деррида осознает, что смерть всегда выигрывает и что объяснить ее дар можно, лишь приближаясь к ней. Наше «Я» каждый раз старается избежать смерти, придавая ей иное значение. Оно привыкло отдавать то, что обратно присваивает.

В работе «Дарить смерть» философ ссылается на ряд всяческих текстов, основным из которых стало эссе Яна Паточки под названием «Обречена ли техническая цивилизация на упадок». Также он изучил тексты Хайдеггера, Ницше, Бодлера, Левинаса и многих других философов.

Другие резонансные книги

В книге «Поля философии» Жак Деррида сделал акцент на том, что, несмотря на грандиозность панорамы, созданной его первыми книгами, остались недосказанные идеи грамматологии. Концепция «Письма и следа» здесь толкуется, с одной стороны, как развитие ранее заявленных тем, а с другой – как обращение к новым сюжетам.

Еще одной интересной работой философа стала книга «Позиции». Жак Деррида лично предпочел, чтобы она стала его первой книгой, переведенной на русский язык. Стоит отметить, что в общей сложности философ выпустил около полусотни книг. Причина такого выбора, видимо, кроется в том, что работа представлена в виде вопросника с ответами, затрагивающего все важнейшие темы и позиции. Жак Деррида, содержание работ которого иллюстрирует наличие его собственного «словаря философии», в книге «Позиции» знакомит читателя с этим самым словарем. Что еще можно почерпнуть из его работ?

Жак Деррида: «Глаза не стареют»

Однажды философ подметил, что единственной частью человеческого тела, которая не поддается процессам старения, являются глаза. Мускулатура истощается, волосы седеют, рост уменьшается, внутренние органы ослабевают – все это и многое другое сопровождает старение человека. Но глаза остаются такими же, как были в детстве. Конечно, у кого-то они ослабевают, но внешний вид остается прежним.

Гегель говорил, что глаза являются внешней манифестацией души. Через них душа представляет себя вовне. Деррида трактовал эту мысль по-своему: «Акт смотрения не имеет возраста».

Жак Деррида: цитаты

Познакомимся с некоторыми знаменитыми изречениями философа:

  1. «Такова судьба языка – отходить от тела».
  2. «Идиома – не камень. Идиома – не граница с полицейским у ворот».
  3. «Изъясняться на своем языке – значит взывать о переводе».
  4. «Язык не обойдется без пространственных метафор».
  5. «Читатель должен быть сверхискушенным или вовсе не искушенным».

Заключение

Жак Деррида, биография которого стала предметом нашего разговора, оставил своим предшественникам обширную пищу для размышлений. Резюмируя жизнь и деятельность философа, выделим его основные достижения:

  1. Философ продемонстрировал живучесть логоцентризма и неразрешимость его парадоксов. Он также отметил, что преодоление парадоксов логоцентризма маловероятно, ведь любая критика этого мировоззрения, так или иначе, опирается на логоцентрические понятия.
  2. Деррида проиллюстрировал важность элементов, которые принимаются как маргинальные, и независимость систем от всего того, что они подавляют или вытесняют.
  3. Философ разработал технику интерпретации, которая использует риторику текста. Она необычна с точки зрения философии, но весьма продуктивна для литературной критики, в которой исследуется литературный язык с присущей ему парадоксальностью.
  4. Деррида не предложил собственной теории языка, но с помощью деконструкции других теорий он проиллюстрировал, что значение является не источником языка, а его продуктом. Таким образом, оно не может быть полностью определенным, поскольку представляет собой результат контекстуальных сил, которые нельзя ограничить.
  5. Наконец, наработки Деррида поставили под сомнение такие устоявшиеся понятия, как "происхождение", "человеческое Я" и "присутствие", показывая, что они скорее являются результатом, нежели чистой данностью или основанием.

Несмотря на то что деконструктивизм утратил свою популярность в академических кругах и превратился в объект исследования историков, Жак Деррида, книги которого еще долго будут оказывать влияние на еврейскую философию и иудаику, внес в философию огромный вклад.

ashanet.ru

Читать книгу Деррида Пола Стретерна : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]

Пол СтретернДеррида. Философия за час

Paul Strathern

DERRIDA

Philosophy in an Hour

© Paul Strathern 1997

© Бушуев А., Бушуева Т., перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2014

КоЛибри®

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru), 2014

Введение

«Ничто я не люблю так, как процесс воспоминаний и сами воспоминания», – написал в 1984 г. Жак Деррида, повествуя о своем близком друге, умершем незадолго до этого, философе Поле де Мане. В то же время Деррида признался: «Я никогда не умел рассказывать истории». Эти два столь противоречивых высказывания вполне в его духе. Как сказал он о себе самом: «Это потому, что он помнит, он теряет нить повествования».

Образ остается «доходчивым»; включение его в «текст» неизбежно размывает его, требует истолкования. Пока все идет нормально. Сюрприз ожидает нас дальше, когда мы обнаруживаем, что в последующем повествовании Дерриды отсутствует не только образ друга, но и всякое воспоминание о нем. Не говоря уже о том, что нет даже намека на рассказ о нем: ибо это навязало бы нам интерпретацию. И все же эти так называемые воспоминания парадоксальным образом посвящены интерпретации интеллектуальных достижений его друга.

По словам самого Дерриды, он строит с Маном «косвенный диалог», туманно интерпретируя его труды с целью «разумного истолкования» и с оглядкой на «батарею перформативов» таких личностей, как Хайдеггер, Остин, Гёльдерлин и Ницше.

Любой ясный и здравый подход к трудам Дерриды наталкивается на серьезные препятствия. Хуже того, он абсолютно противоречит авторским намерениям. Таким образом, я как автор считаю своим долгом предупредить читателя, что моя попытка достоверно описать жизнь и философские труды Дерриды им самим была бы оценена как контрпродуктивная и безнадежно предвзятая.

И в то же время юмор вполне позволителен. Деррида сам был не чужд юмора, обожал шутки и каламбуры. Увы, здесь мы также терпим неудачу: это специфический юмор французских интеллектуалов. Он восходит корнями к модернистской традиции искусства и мысли европейского континента, известной как «мир абсурда». Столкнувшись с абсурдной ситуацией, простаки-аутсайдеры, обитающие за пределами сего привилегированного интеллектуального заповедника, обычно смеются. Подобная наивность есть проявление прискорбного непонимания.

Абсурд – в высшей степени серьезная вещь. То же самое относится и к юмору Дерриды. Это отнюдь не шутки, не зубоскальство. Не забава (для всех, кроме французов-интеллектуалов). Подобный юмор не располагает к смеху. Деррида, также как и Вуди Аллен, родился в еврейской семье, но даже самое богатое воображение не найдет ничего общего в их юморе. Кто из них двоих – ипохондрик с Манхэттена или великий парижский интеллектуал – пролил больше света на разнообразие человеческой натуры, иными словами, кто из них более «серьезен» – это уже другой вопрос.

Жизнь и труды Дерриды

Ключевым в философии Дерриды, философии деконструктивизма, является его утверждение: «Вне текста нет ничего». Вопреки этому и независимо от того, какую текстуальную форму он принимает, тот факт, что Жак Деррида появился на свет в 1930 г. в Алжире, по всей видимости, остается неуязвимым перед натиском деконструктивизма.

Жак Деррида родился в зажиточной семье «ассимилированных» евреев, которые, хотя и принадлежали к местной французской буржуазии, в известной мере оставались в ней чужаками. Детство будущего философа прошло в столице Алжира, в приморском городе того же названия.

Здесь, под средиземноморским солнцем, европейцы вели легкую, беззаботную жизнь. Семейный бизнес, кафе, пляж – вот и весь круг интересов. Все это ярко и убедительно описано другим французом, тоже выходцем из Алжира, писателем и философом Альбером Камю в его книге «Посторонний». Деррида жил на улице Блаженного Августина, и этот факт сыграл главную – хотя и в известной мере случайную – роль в его автобиографии 1991 г.

Этот свой труд Деррида озаглавил «Circumfession», вложив в это слово двойной смысл: «обрезание» и «исповедь». И все же, прочтя книгу до конца, мы не становимся мудрее в отношении обоих понятий. В одном месте, очевидно имея в виду самого себя, Деррида пишет, что «он совершает самообрезание, держа в одной руке лиру, в другой – нож». Однако на следующих страницах философ уточняет: «Обрезание остается угрозой тому, что побудило меня писать эти строки». Элемент исповедальности невнятен в равной степени.

В одном месте Деррида адресует читателю слова о своей матери: «Я все время лгал ей, так же как сейчас лгу всем вам». После этого следует пространная цитата на латыни из «Исповеди» Блаженного Августина. «Circumfession» Дерриды включает немало латинских цитат из Августина, с которым он пытается отождествить себя.

Блаженный Августин родился в 354 г. в римской провинции Нумидии, в северной части современного Алжира, однако другие черты сходства с христианским богословом и философом более поверхностны. Деррида не только отождествляет себя с Августином, но также фантазирует о нем, изображая христианского святого «маленьким евреем-гомосексуалистом» (из Алжира или Нью-Йорка) и даже намекает на свою собственную «невозможную гомосексуальность». А в другом месте признается: «Я не знаю Блаженного Августина».

Отдав дань словам писателя, мы можем перейти на более твердую почву фактов.

В 1940 г., когда будущему философу было всего десять лет, Алжир оказался втянут во Вторую мировую войну. Хотя страна непосредственно не участвовала в боевых действиях и не видела немецких солдат, война отбросила свою черную тень на жизнь французской колонии, ставшей протекторатом Третьего рейха. Уже упоминавшийся Альбер Камю отлично изобразил атмосферу тех лет в другом своем романе, «Чума».

Франция капитулировала, и французский Алжир попал под власть коллаборационистского режима Петена. В соответствии с указами германских нацистов в 1942 г. были приняты расовые законы, разбудившие антисемитские настроения среди местных французов. Директор школы заявил юному Жаку: «Французская культура была создана не для маленьких евреев». В школе утреннее поднятие французского флага доверялось лучшему ученику, но в случае Дерриды предпочтение отдавалось второму по успеваемости в классе. Были введены квоты, ограничивающие для евреев право на учебу в лицее, – не более 14 %.

Директор школы, где учился Деррида, по собственной инициативе сократил квоту до семи процентов, и будущего философа исключили из школы. За стенами школы такое отношение порождало унизительное улюлюканье и даже насилие в отношении детей из еврейских семей.

Как воспринимал это умный и чувствительный ученик Жак Деррида, можно только догадываться. В равной степени понятно и то, что человек с таким опытом юных лет будет отрицать его влияние на свое более позднее мировоззрение. В конце концов, декларируемая им цель состояла в том, чтобы задавать вопросы философии, а не самому себе. Впоследствии Деррида неохотно делился воспоминаниями детства и юности, которые могли быть истолкованы как причинная связь между его жизнью и философскими взглядами. Что отчасти так и было. Не следует забывать, что зрелый Деррида разработал свою философию вопреки всем попыткам ущемить и принизить его интеллект и его самого.

Какое-то время юный Жак Деррида был лишен возможности получать образование. Его записали в частный еврейский лицей, однако большую часть времени Жак тайком от родителей прогуливал занятия. Он осознавал свою причастность к еврейству, и, хотя вырос в европейской среде, теперь не вполне ощущал себя ее частью. Малоприятный болезненный опыт привел его к отрицанию любых разновидностей расизма, и все же, по словам его коллеги Джеффри Беннингтона, Дерриду раздражала «стадная идентификация, воинствующая принадлежность к любому клану или группе, в том числе и к еврейству».

Продолжив школьное образование после войны, Жак Деррида не проявлял усердия в учебе, преуспевая лишь в спортивных играх. Больше всего он мечтал стать профессиональным футболистом.

Подобные стремления на деле могут быть не такими обывательскими, как кажется. Примерно десятью годами ранее Альбер Камю играл вратарем в университетской футбольной команде. Именно в те годы Деррида случайно услышал по радио передачу о Камю, что вызвало его интерес к философии автора «Чумы» и «Постороннего». Новый герой Дерриды был мыслящим человеком, склонным к действию.

Юношеский бунт никак не отразился на интеллекте будущего философа. В девятнадцатилетнем возрасте он отправился учиться в Париж, в École Normale Supérieure – Высшую нормальную школу, самое престижное высшее учебное заведение Франции. Увы, после солнечного Алжира жизнь среди серых и холодных парижских улиц лишь усугубила чувство одиночества у юноши.

Вскоре Жак Деррида увлекся нигилистической экзистенциальной философией Жана-Поля Сартра, столь модной в те годы в студенческих кафе левого берега Сены. Сартр декларировал «приоритет экзистенции над сущностью». По его словам, не существует такой вещи, как человеческая сущность. Наша субъективность не дана нам свыше: мы творим ее собственными поступками. Поступки, которые мы совершаем, и делают нас теми, кто мы есть.

В результате стресса, вызванного сессией, дезориентации и злоупотребления лекарственными препаратами (амфетаминами и снотворным) после сдачи первого же экзамена Деррида бросил учебу и пережил нервный срыв. В 1952 г. он вторично поступил в École Normale Supérieure, где в течение пяти лет изучал философию. Здесь Деррида начал штудировать труды двух повлиявших на Сартра немецких философов – Гуссерля и Хайдеггера.

Эти мыслители начала ХХ в. сыграли ключевую роль в становлении феноменологии, «философии сознания», в основе которой лежало утверждение о том, что наше фундаментальное сознание находится за гранью рациональных доказательств и научных фактов. Оно постижимо исключительно через интуицию. Посредством лишь одного этого мы подходим к главным проблемам бытия, самого существования. Таким образом, основа всех наших знаний находится вне границ разума и науки: наше знание коренится в сознании.

В 1954 г. в Алжире разразилась война – местное арабское и берберское население восстало против французов, требуя независимости. Деррида поддержал их борьбу, но в 1957 г., по окончании университета, был призван на службу во французскую армию в Алжире. Деррида добился перевода на гражданскую службу и стал работать учителем в школе для детей французских военных неподалеку от алжирской столицы. Деррида был в ужасе от тех зверств, какие обе стороны чинили друг против друга. Тем не менее он продолжал мечтать о счастливом будущем для Алжира, в котором французы, арабы и берберы будут жить в мире и дружбе.

С Алжиром была связана жизнь более пяти поколений семьи Деррида; они считали себя скорее алжирцами, нежели французами. В 1960 г. Жак вернулся во Францию, где получил место преподавателя философии и логики в Сорбонне. Он уже был женат на Маргерит Окутюрье, с которой некогда учился вместе в École Normale Supérieure.

Маргерит сопровождала его в Алжире, однако оказалась бессильна предотвратить депрессию, которая дала о себе знать вскоре по возвращении домой. Война закончилась в 1962 г., Алжир наконец обрел независимость. Результатом стал массовый исход европейцев. Давняя мечта Жака Дерриды о жизни в независимом Алжире разбилась вдребезги. Отныне им будет владеть чувство, которое он назовет «ностАльжирия».

Но 1962 г. стал для него также годом становления как независимого философа. Деррида опубликовал свой первый значимый труд. К своему переводу эссе Эдмунда Гуссерля «Начало геометрии» он присовокупил собственное вступление, которое по объему превосходило сам перевод.

Гуссерль по образованию был математик, что позволило ему осознать опасность феноменологии, считавшей основой знания интуицию или непосредственные индивидуальные представления. Если основа всех знаний лежит за рамками разума и науки, то как индивиду постичь истину всего того, что не основано на его интуиции? Это означало, что любое математическое и научное знание относительно. Такие утверждения как 2+2=4, не были бесспорными, а лишь возникли из чьего-то интуитивного видения мира. Но ведь другие люди могут интуитивно воспринимать вещи иначе. В таком случае никто не вправе их отрицать.

Гуссерль пытался спасти философию от такого подвоха, угрожавшего подорвать любое знание. Он считал геометрию самой точной формой нашего знания, видя в ней образец для любых научных или математических знаний. Если можно было бы доказать, что наше знание геометрии лежит за границами относительности, это защитило бы любую научную истину.

По мнению Гуссерля, геометрия имела историческое происхождение и была продуктом интуитивной деятельности конкретного человеческого существа. Однажды, давным-давно, некий индивид интуитивно постиг линию, или расстояние, или даже точку. Таким субъективным образом родилась геометрия, дав существование понятиям «линия», «расстояние», «точка» и так далее.

Все эти исходные термины наверняка имели ясное, неоспоримое значение, первоначально осознаваемое интуитивно. Но как только эти термины были поняты интуитивно, вся остальная геометрия свелась к открытию логических импликаций, вытекающих из этих основополагающих посылок.

В Древней Греции Эвклид продемонстрировал, как на основе простейших понятий возникла структура всей геометрии. Сама геометрия неким образом «уже существовала», терпеливо ожидая своего первооткрывателя. Как только ее исходные понятия были интуитивно осознаны, все остальное стало неопровержимым. Все, больше нет никакого релятивизма. В отношении любого научного и даже философского знания действует тот же механизм. Да, в рамках феноменологического подхода оно – исторически говоря – зиждилось на интуиции. Но нет, оно не относительно, ибо следовало из первоначальных интуиций путем логических шагов, что раскрывали структуру, которая неким образом «уже существовала», ожидая своего первооткрывателя. Деррида был убежден, что такая аргументация содержит так называемую апорию (aporia), внутреннее противоречие, которое оставалось неразрешимым.

Доказывая это во вступлении к гуссерлевскому «Началу геометрии» и в более поздних своих трудах, Деррида заложил основу своей собственной философской позиции. Для «философии» Дерриды важна не философия как таковая, а возможность подвергнуть ее сомнению. И он ставит под сомнение весь базис философии и ее способность играть по своим же собственным правилам.

Вся структура философии «испорчена» апорией и как таковая не может быть последовательной. Это было нечто большее, нежели туманный довод относительно основ геометрии: Деррида ставил под сомнение возможность самой философии. И по существу, основы любого знания.

По мнению Дерриды, Гуссерль считал геометрию формой идеального знания, существующего в царстве вневременной истины. Она не подлежит сомнению и остается истинной независимо от человеческого понимания или интуиции. Для Дерриды любая древняя интуиция не имела никакого отношения к тому, что на протяжении столетий геометрия служила образцом для любой научной или философской истины.

Это была идеальная истина, находившаяся за границами царства доказательств. Деррида это оспаривал. Даже если основные моменты этой истины были когда-то, давным-давно, постигнуты интуитивно, сама истина не имела в своей основе жизненного опыта. Согласно Гуссерлю, она уже существовала «там», ожидая, когда ее откроют. Следовательно, такая истина не могла основываться на жизненном опыте. Ее невозможно было постичь сознательно – необходимое условие, которое феноменология требует применять ко всем видам знания.

Здесь, в самом сердце философии, лежала апория. Ибо из этого вытекало, что все наше представление о знании противоречиво. Либо наше знание зиждется на интуиции, либо нет. Быть одновременно и тем и этим оно не могло. Откуда мы можем знать, что геометрия находится «там» и ждет своего открытия?

И конечно же мы воспринимаем геометрию как истину, потому что применяем к ней логический подход, а не интуитивный. Она может быть логически последовательной в границах своей терминологии, но разве мы способны интуитивно осознавать ее как знание? Какую основу в нашем сознании – основу основ нашего знания – мы имеем для того, чтобы признать ее истинность?

Подобные вопросы могут показаться ничтожными, однако их импликации влияют на всю западную философию и научное знание, лежащее в ее фундаменте. Хайдеггер задавался такими же вопросами и, делая это, выявил скрытое допущение, которое подпирает каркас нашего знания. Не будучи основанным на интуиции индивида, допущение это было чисто метафизическим.

Иными словами, оно лежит как бы вне нашего материального мира. Оно не основано на каком-либо опыте. Хайдеггер показал, что вся западная философия и сопутствующее ей научное знание исходят из того, что как-то, где-то истина может быть подтверждена в неком абсолютном смысле. То есть существует царство истины, которая не была бы относительной.

То самое «где-то там», где существовала геометрия, было частью некоего царства, «присутствия», где обитала абсолютная истина. Оно также гарантировало все истины. Здесь любая истина подтверждалась своим собственным присутствием. Она существовала. (Иначе бы имело место ее отсутствие.)

Это присутствие было абсолютным, оно гарантировало абсолютную истину. Суть этого существующего присутствия есть не что иное, как некая форма бытия, которому ведомо все, в том числе истинная суть всех вещей, включая и ее самое. В этом смысл данной истины. В этом присутствии, гарантирующем истину всех вещей, имеет место совпадение бытия и знания.

Как показывает Деррида, эта гарантия истины, это присутствие вскрывает новую апорию. Философская идея истины, базирующаяся исключительно на интуиции, становится жертвой собственного внутреннего противоречия.

Абсолютную истину может гарантировать лишь абсолютное царство или присутствие. Любая меньшая конечная истина неизбежно становится относительной. Никоим образом любой конечный интеллект, ограниченный собственной интуицией, не может знать, соответствует ли интуитивно постигаемая истина истине как таковой. Такое совпадение, такое тождество гарантирует лишь абсолют, который, однако, невозможно постичь интуитивно.

Нетрудно обнаружить за аргументом в пользу «присутствия» призрак божественного. Многие века истиной, гарантирующей такую абсолютную истину, был Бог. Но без такого присутствия – назовите его божественным или абсолютным – никакой истины нет, и нам приходится барахтаться в трясине релятивизма. К геометрии это применимо в той же степени, что и к философии.

И действительно, Деррида заявил, что такое положение дел отрицает саму возможность философии. Теперь становится ясно, почему он не считал себя философом!

Философия шагала по этому пути и раньше. В XVIII столетии шотландский философ Дэвид Юм заявил, что наше знание имеет в основе опыт. Затем, проанализировав это внешне непротиворечивое эмпирическое утверждение, он пришел к ряду удивительных выводов. Доведите такой эмпиризм до предела, и наше знание обратится в прах.

На самом деле мы не ощущаем причинной связи, а воспринимаем ее как череду вещей и событий. Подобным образом мы воспринимаем не предметы, а лишь набор информации, поступающей через органы чувств.

Мы даже не ощущаем самих себя. Мы не имеем прямого опыта самопознания, не обладаем ощущением, которое соответствовало бы личности; у нас нет ничего, что говорило бы нам, что так называемое «я» в один момент идентично тому, что наличествует в следующем. Такое радикальное сужение истины, сведение ее к опыту – узнаваемый предшественник феноменологического интуитивизма – затормозило развитие философии.

Впрочем, это не означало конца философии, как не уничтожило и человеческое знание, особенно науку, в основе которой лежат такие понятия, как причинная связь, идентичность, целостность и так далее. Юм лишь продемонстрировал статус нашего знания. Сталкиваясь с таким жестким логическим анализом, нелогичность нашего опыта рушится как карточный домик.

Философия порой способна расшатать статус нашего знания. Теория может этот статус полностью уничтожить.

Однако это не препятствует нашим попыткам его обрести. Это особенно верно в области математики и естественных наук, таких как физика. Мы по-прежнему пытаемся получить знания научным образом, даже когда такие антифилософы, как Хайдеггер и Деррида, делают все для того, чтобы подорвать само понятие научной истины.

Более того, мы продолжаем применять научный метод в области, которой еще только предстоит стать наукой. Теория хаоса демонстрирует, как порхание крылышек бабочки в бразильских тропических лесах способно породить торнадо в штате Канзас. Широчайший спектр воздействия массы изменчивых факторов, необходимых для метеорологических прогнозов, слишком сложен и запутан, и потому сводит к нулю точность предсказаний погоды. То же самое относится и ко всем экономическим прогнозам, равно как и к психоанализу.

Все это пока еще не является наукой (и возможно, никогда не станет таковой). Однако факт остается фактом: мы прилагаем все мыслимые усилия для того, чтобы применить к этим областям научную строгость.

Отрицание Дерридой геометрической истины или даже самой возможности философии удивительным образом подпадает под его же собственные ограничения. При умалении истины он автоматически умаляет и истинность своих собственных утверждений. Как мы увидим далее, Жак Деррида охотно это признает и даже приходит к отважным и радикальным умозаключениям.

Невозможно спорить с тем, что такая теория (подрываемая или нет своими собственными противоречиями) идет вразрез с нашей практикой. Мы занимаемся экономикой и метеорологией, потому что даже лишенные фундамента знания приносят нам пользу.

Мы можем соглашаться с тем, что такой окончательной гарантии нашего знания, как абсолютная истина, не существует, и тем не менее не подвергаем сомнению то, что три угла плоского треугольника составляют в сумме 180 градусов.

Электрон как часть атома соотносится с ним по размерам как иголка с футбольным стадионом, и все же мы умеем точно рассчитать его поведение. Вся компьютерная техника зиждется именно на таких предсказаниях. И мы принимаем и другие, не связанные напрямую с математикой научные «истины», такие как теория эволюции Дарвина, строение ДНК и так далее.

Скажу больше. Даже признавая, что абсолютной истины не существует, мы парадоксальным образом яростно протестуем против любых попыток умалить «неабсолютные» истины ненаучными опровержениями (делая исключения лишь для эксперимента). Истина может быть относительной с точки зрения ее абсолютного статуса, но ее восприятие как относительной – это уже другой вопрос. Деррида, например, вряд ли стал бы отрицать «истину» о том, что при Холокосте погибли миллионы евреев.

Западная цивилизация развивалась, используя это противоречащее самому себе понятие абсолютной истины, но без него она рушится как карточный домик. То, как Деррида пришел к согласию с этим, а также к мысли о «невозможности» философии, жизненно важно для любой оценки его как мыслителя.

В 1965 г. Деррида стал преподавать историю философии в парижской École Normale Supérieure. К этому времени он уже влился в общество столичных интеллектуалов, группировавшихся вокруг авангардного журнала Tel Quel («Какой есть»). Несмотря на простенькое название, это было отнюдь не легковесное издание. Его целью было развитие «интеллектуального терроризма», которому предстояло ниспровергнуть все старые концепции литературы, литературной критики и философии.

Среди тех, кто в свое время сотрудничал с этим журналом, были ведущие мыслители современной Франции: Барт, Фуко, Кристева и Деррида. Не было ничего неожиданного в том, что их первоначальные цели вскоре резко разошлись.

Цель Дерриды, ни больше ни меньше, состояла в разрушении любых «текстов» через разоблачение их неизбежной фальши. Писатель пишет одной рукой, но что он при этом делает второй? Любой текст имеет собственный потаенный план, собственные метафизические допущения. Это особенно касается и самого языка. Писатель часто даже не подозревает об этом.

Сам язык, которым он пользуется, неизбежно искажает то, о чем он думает и о чем пишет. В своей работе «Письмо и различие» (1967) Деррида критикует классическое воплощение французской мысли, рационалиста XVII в. Декарта, первого философа современной эпохи. Средствами разума Декарт пытался достичь абсолютной интеллектуальной достоверности. Чтобы расчистить почву у себя под ногами, он начал систематически подвергать все сомнению. В результате Декарт обнаружил, что усомнился в достоверности всего сущего.

Чувства были обманчивы, даже чувство реальности порой было неспособно различить сон и бодрствование. Подобным образом некий злой дух вводил его в заблуждение в отношении абсолютной истинности математики. (Спустя три века Деррида взялся доказать, что так оно и есть.) Но под конец Декарт нашел одну вещь, в которой он не смог усомниться. Это была высшая истина: сogito ergo sum. «Я мыслю, следовательно, я существую». Не важно, что мир был обманчив. Единственное, в чем у Декарта не возникало сомнений, так это в том, что он мыслит.

Деррида с этим был не согласен. Он заявил, что Декарт оставался во власти собственного языка. Философ не смог вырваться из оков того самого языка, которым он мыслил – со всеми его потаенными допущениями и структурой, которая ограничивала и искажала его мысль.

Сама динамика и методология языка были способны увести его мысль много дальше, чем любые заблуждения его чувств. Такие оковы «неизбежны, они коренятся в сути языка и являются его продолжением. Без них язык невозможен». Так, например, именно грамматика вынудила Декарта прийти к заключению «я мыслю, следовательно, я существую».

Его высший опыт достоверности, как позднее показал Юм, не содержал в себе тождественности или даже причинности («следовательно, я существую»). По большому счету Декарт осознал лишь сосуществование мысли и бытия. Впрочем, это мышление и это существование могли быть идентичны.

Как позднее выразился Хайдеггер, наша фундаментальная «забота» – «существование в мире». Это интуиция феноменологии, находящаяся за пределами разума и науки.

В другой крупной работе того же периода, «О грамматологии» (1967), Деррида развивает ключевые понятия своей теории. Важным элементом «нападок» Дерриды на философию является неразрешимость. Одно из самых потаенных допущений западной мысли – базовое правило логики, известное также как закон исключенного третьего. Это касается идентичности, и в ранней форме, предложенной Аристотелем, формулировка его была такой: «Между утверждением и отрицанием ничего нет». Иными словами, любое утверждение либо истинно, либо ложно. Оно не может быть и тем и другим одновременно.

Исключения из этого правила были отмечены еще задолго до Дерриды. Предложение «это утверждение ложно» собой же опровергает логику. Предложение «он толсто улыбнулся» может считаться бессмысленным (неверное использование категорий), либо исполненным поэтического смысла (для описания детской улыбки между пухлых щечек). Более того, все поэтические высказывания, все образы, даже все искусство, отрицаются законом исключенного третьего.

Возьмем шекспировскую фразу «Весь мир – театр, а люди в нем актеры». Мир, разумеется, это не театр с деревянной сценой и зрительным залом, и все же в другом, образном, смысле мы все, подобно актерам на сцене, играем в этой жизни определенные роли. Образ, подобно картине, одновременно является и не является тем, что на ней изображено. Кроме того, ряд утверждений носят метафизический характер и в силу своей природы не поддаются верификации («Вне нашей Вселенной лежит вечность»), или же, будучи грамматически правильными, они лишены смысла («Причудливый узор ловко разрушает коронарное обжатие», «Пинта портера – это твой единственный мужчина»).

Но Деррида пошел еще дальше. Он утверждал, что ранее философия ошибочно вела поиски высшей истины, которая неким образом содержалась в «сути вещей». Вместо этого философии следовало сосредоточиться на языке, которым она пользуется.

Это не имеет никакого отношения к предметам и даже идеям, которым язык дает имена и которые описывает. Язык обретает смыслы отнюдь не так. В языке мы находим лишь систему различий, из которых собственно и возникает смысл.

Вместе с тем эти отличия разнообразны и тонки. Невозможно свести все их многочисленные оттенки, которые мы находим в языке, к непротиворечивой твердокаменной логике, устанавливающей идентичность.

Деррида утверждал, что западная мысль, и в частности философия, имела в своей основе бинарную оппозицию, заложенную в закон исключенного третьего. Наши ключевые концепты зиждились на противопоставлениях. Любое предложение было либо истинным, либо ложным. Объект был или жив, или мертв. Находился или внутри, или вне. Высоко или низко. Слева или справа.

И так до бесконечности: хорошо/плохо, добро/зло, общее/конкретное, разум/тело, женское/мужское – именно так мы классифицируем наш опыт для того, чтобы его осмыслить. Единственное очевидное возражение к этому методу состоит в том, что значение одного термина зависит от значения другого. Иными словами, процесс имеет циклический характер: он, скорее, относится к самому себе, нежели к тому, что он якобы пытается описать.

Деррида видел в этом главный дефект таких законов и систем их доказательств. Они зиждились на скрытых метафизических допущениях того, что они якобы описывали некую истинную реальность и что эта реальность обладала логичностью. Система логических доказательств также была укоренена в реальности. Такое утверждение не только предполагало наличие истинной реальности – в «наличии» абсолютной истины, но и то, что эта реальность была логична. Таким образом, само понятие абсолютной истины, которое противоречило бы законам логики, было, по определению, невозможно.

Сознание, наше интуитивное видение мира, лежит вне логики. Оно интуитивно не фиксирует «присутствие» абсолютной истины. Мы познаем самих себя и окружающий мир через сознание и через «зеркало языка». Они являются основой нашего знания и делают его возможным. И все же этот процесс, протекающий за гранью разума и логики, фактически исключен из процесса, посредством которого мы получаем знание, – логики, рассуждений и так далее. Различия, которые порождают в языке смыслы, логика трансформирует в отличительные особенности, идентичности, истины. Для Дерриды это противоречие неизбежно подрывает «истинность» знания.

iknigi.net