Детство Темы. Детство темы книга


Гарин-Михайловский Николай Георгиевич. Детство Темы

Из семейной хроники

---------------------------------------------------------------------Книга: Н.Г.Гарин-Михайловский. "Детство Темы. Гимназисты"Издательство "Юнацтва", Минск, 1985OCR & SpellCheck: Zmiy ([email protected]), 5 декабря 2002 года---------------------------------------------------------------------

Переиздание двух первых книг из цикла автобиографических повестейпрогрессивного русского писателя конца XIX в. Н.Г.Гарина-Михайловского.Для старшего школьного возраста.

Содержание

I. Неудачный деньII. НаказаниеIII. ПрощениеIV. Старый колодезьV. Наемный дворVI. Поступление в гимназиюVII. БудниVIII. ИвановIX. ЯбедаX. В АмерикуXI. ЭкзаменыXII. Отец

    НЕУДАЧНЫЙ ДЕНЬ

Маленький восьмилетний Тема стоял над сломанным цветком и с ужасомвдумывался в безвыходность своего положения.Всего несколько минут тому назад, как он, проснувшись, помолился богу,напился чаю, причем съел с аппетитом два куска хлеба с маслом, одним словом- добросовестным образом исполнивши все лежавшие на нем обязанности, вышелчерез террасу в сад в самом веселом, беззаботном расположении духа. В садутак хорошо было.Он шел по аккуратно расчищенным дорожкам сада, вдыхая в себя свежестьначинающегося летнего утра, и с наслаждением осматривался.Вдруг... Его сердце от радости и наслаждения сильно забилось... Любимыйпапин цветок, над которым он столько возился, наконец расцвел! Еще вчерапапа внимательно его осматривал и сказал, что раньше недели не будет цвести.И что это за роскошный, что это за прелестный цветок! Никогда никто,конечно, подобного не видал. Папа говорит, что когда гер Готлиб (главныйсадовник ботанического сада) увидит, то у него слюнки потекут. Но самоебольшое счастье во всем этом, конечно, то, что никто другой, а именно он,Тема, первый увидел, что цветок расцвел. Он вбежит в столовую и крикнет вовсе горло:- Махровый расцвел!Папа бросит чай и с чубуком в руках, в своем военном вицмундире, сейчасже пройдет в сад. Он, Тема, будет бежать впереди и беспрестаннооглядываться: радуется ли папа?Папа, наверное, сейчас же поедет к геру Готлибу, может, прикажетзапрячь Гнедко, которого только что привели из деревни, Еремей (кучер, он жеи дворник), высокий, одноглазый, добродушный и ленивый хохол, Еремейговорит, что Гнедко бегает так шибко, что ни одна лошадь в городе его недогонит. Еремей, конечно, знает это: он каждый день ездит на Гнедке верхомна водопой. И вот сегодня в первый раз запрягут Гнедко. Гнедко побежитскоро-скоро! Все погонятся за ним - куда! Гнедка и след простыл.А вдруг папа и Тему возьмет с собой?! Какое счастие! Восторгпереполняет маленькое сердце Темы. От мысли, что все это счастие произошлоот этого чудного, так неожиданно распустившегося цветка, в Теме просыпаетсянежное чувство к цветку.- Ми-и-ленький! - говорит он, приседая на корточки, и тянется к немугубами.Его поза самая неудобная и неустойчивая. Он теряет равновесие,протягивает руки и...Все погибло! Боже мой, но как же это случилось?! Может быть, можнопоправить? Ведь это случилось оттого, что он не удержался, упал. Если б оннемножко, вот сюда, уперся рукой, цветок остался бы целым. Ведь это одномгновение, одна секунда... Постойте!.. Но время не стоит. Тема чувствует,что его точно кружит что-то, что-то точно вырывает у него то, что хотел быон удержать, и уносит на своих крыльях - уносит совершившийся факт, оставляяТему одного с ужасным сознанием непоправимости этого совершившегося факта.Какой резкой, острой чертой, какой страшной, неумолимой, беспощаднойсилой оторвало его вдруг сразу от всего!Что из того, что так весело поют птички, что сквозь густую листвупробивается солнце, играя на мягкой земле веселыми светлыми пятнышками, чтобеззаботная мошка ползет по лепестку, вот остановилась, надувается,выпускает свои крылышки и собирается лететь куда-то, навстречу нежному,ясному дню?Что из того, что когда-нибудь будет опять сверкать такое же веселоеутро, которое он не испортит, как сегодня? Тогда будет другой мальчик,счастливый, умный, довольный. Чтоб добраться до этого другого, надо пройтибездну, разделяющую его от этого другого, надо пережить что-то страшное,ужасное. О, что бы он дал, чтобы все вдруг остановилось, чтобы всегда былоэто свежее, яркое утро, чтобы папа и мама всегда спали... Боже мой, отчегоон такой несчастный? Отчего над ним тяготеет какой-то вечный неумолимый рок?Отчего он всегда хочет так хорошо, а выходит все так скверно и гадко?.. О,как сильно, как глубоко старается он заглянуть в себя, постигнуть причинуэтого. Он хочет ее понять, он будет строг и беспристрастен к себе... Ондействительно дурной мальчик. Он виноват, и он должен искупить свою вину. Онзаслужил наказание, и пусть его накажут. Что же делать? И он знает причину,он нашел ее! Всему виною его гадкие, скверные руки! Ведь он не хотел, рукисделали, и всегда руки. И он придет к отцу и прямо скажет ему:- Папа, зачем тебе сердиться даром, я знаю теперь хорошо, кто виноват,- мои руки. Отруби мне их, и я всегда буду добрый, хороший мальчик. Потомучто я люблю и тебя, и маму, и всех люблю, а руки мои делают так, что я какбудто никого не люблю. Мне ни капли их не жалко.Мальчику кажется, что его доводы так убедительны, так чистосердечны иясны, что они должны подействовать.Но цветок по-прежнему лежит на земле... Время идет... Вот отец,встающий раньше матери, покажется, увидит, все сразу поймет, загадочнопосмотрит на сына и, ни слова не говоря, возьмет его за руку и поведет...Поведет, чтоб не разбудить мать, не через террасу, а через парадный ход,прямо в свой кабинет. Затворится большая дверь, и он останется с глазу наглаз с ним.Ах, какой он страшный, какое нехорошее у него лицо... И зачем онмолчит, не говорит ничего?! Зачем он расстегивает свой мундир?! Какойпротивный этот желтенький узенький ремешок, который виднеется в складкесиних штанов его. Тема стоит и, точно очарованный, впился в этот ремешок.Зачем же он стоит? Он свободен, его никто не держит, он может убежать...Никуда он не убежит. Он будет мучительно-тоскливо ждать. Отец не спешаснимет этот гадкий ремешок, сложит вдвое, посмотрит на сына; лицо отцанальется кровью, и почувствует, бесконечно сильно почувствует мальчик, чтосамый близкий ему человек может быть страшным и чужим, что к человеку,которого он должен и хотел бы только любить до обожания, он может питать иненависть, и страх, и животный ужас, когда прикоснутся к его щекам мягкие,теплые ляжки отца, в которых зажмется голова мальчика.Маленький Тема, бледный, с широко раскрытыми глазами, стоял передсломанным цветком, и все муки, весь ужас предстоящего возмездия яркорисовались в его голове. Все его способности сосредоточились теперь на том,чтобы найти выход, выход во что бы то ни стало. Какой-то шорох послышалсяему по направлению от террасы. Быстро, прежде чем что-нибудь сообразить,нога мальчика решительно ступает на грядку, он хватает цветок и втискиваетего в землю рядом с корнем. Для чего? Смутная надежда обмануть? Протянутьвремя, пока проснется мать, объяснить ей, как все это случилось, и темотвратить предстоящую грозу? Ничего ясного не соображает Тема; он опрометью,точно его преследуют все те ведьмы и волшебники, о которых рассказывает емупо вечерам няня, убегает от злополучного места, минуя страшную теперь длянего террасу, - террасу, где вдруг он может увидать грозную фигуру отца,который, конечно, по одному его виду сейчас же поймет, в чем дело.Он бежит, и ноги бессознательно направляют его подальше от опасности.Он видит между деревьями большую площадку, посреди которой устроены качели игимнастика и где возвышается высокий, выкрашенный зеленой краской столб длягигантских шагов, видит сестер, бонну-немку. Он делает вольт в сторону,незаметно пригнувшись, торопливо пробирается в виноградник, огибает большойкаменный сарай, выходящий в сад своими глухими стенами, перелезает ограду,отделяющую сад от двора, и наконец благополучно достигает кухни.Здесь он только свободно вздыхает.В закоптелой, обширной, но низкой кухне, устроенной в подвальном этаже,освещенный сверху маленькими окнами, все спокойно, все идет своим чередом.Повар, в грязном белом фартуке, белокурый, ленивый, молодой, из бывшихкрепостных, Аким лениво собирается разводить плиту. Ему не хочетсяприниматься за скучную ежедневную работу, он тянет, хлопает дверцами печки,заглядывает в духовой ящик, внимательно осматривает, точно в первый развидит конфорки, фыркает, брюзжит, двадцать раз их то сдвигает, то опятьставит на место...На большом некрашеном столе в беспорядке валяются грязные тарелки.Горничная Таня, молодая девушка с длинной, еще нечесаной косой, торопливообгладывает какую-то вчерашнюю холодную кость. Еремей в углу молча возится сконцами упряжных ремней, бесконечно налаживая и пригоняя конец к концу,собираясь сшивать их приготовленными шилом и дратвой. Его жена, Настасья,толстая и грязная судомойка, громко и сердито перемывает тарелки, энергичнохватая их со дна дымящейся теплой лоханки. Вытертые тарелки с шумом летят нарядом стоящую скамью. Рукава Настасьи засучены; здоровое белое тело на рукахтрясется при всяком ее движении, губы плотно сжаты, глаза сосредоточены имечут искры.Ровесник Темы - произведение Настасьи и Еремея - толстопузый рябойИоська сидит на кровати, болтает ногами и пристает к матери, чтобы та далаему грошик.- Не дам, не дам, сто чертив твоей мами! - кричит отчаянно Настасья иеще плотнее стискивает свои губы, еще энергичнее сверкает глазами.- Г-е?! - тянет Иоська плаксивую монотонную ноту. - Дай грошик.- Отчипысь, прокляте! Будь ты скажено! - кричит Настасья, точно еережут.Тема с завистью смотрит на эти простые, несложные отношения. Вот она,кажется, и кричит и бранится, а не боится ее Иоська. Если мать и побить егозахочет, - а Иоська отлично знает, когда она этого захочет, - он,вырвавшись, убежит во двор. Если мать и бросится за ним и, не догнав, станеткричать своим громким голосом, так кричать, что живот ее то и дело будетподпрыгивать кверху: "Ходи сюда, бисова дытына!", то "бисова дытына"понимает, что ходить не следует, потому что его побьют, а так как ему именноэтого не хочется, то он и не идет, но и не скрывается, инстинктивносознавая, что очень раздражать не следует. Стоит Иоська где-нибудь поодаль ихнычет, лениво и притворно, а сам зорко следит за всяким движением матери;ноги у него расставлены, сам наклонился вперед, вот-вот готов дать новогострекача.Мать постоит, постоит, еще сто чертей посулит себе и уйдет в кухню.Иоська фланирует, развлекается, шалит, но голод заставляет его наконецвозвратиться в кухню. Подойдет к двери и пустит пробный шар:- Г-е?!Это нечто среднее между нахальным требованием и просьбой о помиловании,между хныканьем и криком.- Только взойды, бодай тебе чертяка взяла! - несется из кухни.- Г-е?! - настойчивее и смелее повторяет Иоська.Кончается все это тем, что дверь с шумом растворяется, Иоська сбыстротой ветра улепетывает подальше, на пороге появляется грозная мать спервым попавшимся поленом в руках, которое летит вдогонку за блудным сыном.Дело уже Иоськи увернуться от полена, но после этого путь к столу собъедками барской еды считается свободным. Иоська сразу сбрасывает свойскромный облик и с видом делового человека, которому некогда тратить времяна пустые формальности, прямо и смело направляется к столу.Если по дороге он все-таки получал иной раз легкую затрещину - он заэтим не гнался и, огрызнувшись каким-нибудь упрямым звуком вроде "у-у!",энергично принимался за еду.- Иеремей, Буланку закладывай! - кричит сверху нянька. - В дрожки!- Кто едет? - кричит снизу встрепенувшийся Тема.- Папа и мама в город.Это целое событие.- Скоро едут? - спрашивает Тема.- Одеваются.Тема соображает, что отец торопится, значит, перед отъездом в сад непойдет, и, следовательно, до возвращения родителей он свободен от всякихвзысканий. Он чувствует мгновенный подъем духа и вдохновенно кричит:- Иоська, играться!Он выбегает снова в сад и теперь смело и уверенно направляется ксестрам.- Будем играться! - кричит он, подбегая. - В индейцев?!И Тема от избытка чувств делает быстрый прыжок перед сестрами.Пока бонна и сестры, под предводительством старшей сестры Зины,обсуждают его предложение, он уже рыщет, отыскивая подходящий материал длялуков. Бежать к изгороди слишком далеко, хочется скорей, сейчас... Темавыхватывает несколько прутьев, почему-то торчавших из бочки, пробует ихгибкость, но они ломаются, не годятся.- Тема! - раздается дружный вопль.Тема замирает на мгновенье.- Это папины лозы! Что ты сделал?!Но Тема уже все и без этого сообразил: у него вихрем мелькает сознаниенеобходимости протянуть время до отъезда, и он небрежно кричит:- Знаю, знаю, папа приказал их выбросить - они не годятся!И для большей убедительности он подбирает поломанные лозы и с помощьюИоськи несет их на черный двор. Зина подозрительно провожает его глазами, ноТема искусно играет свою роль, идет тихо, не спеша вплоть до самой калитки.Но за калиткой он быстро бросает лозы; отчаянье охватывает его. Онстремительно бежит, бежит от мрачных мыслей тяжелой развязки, от туч,неизвестно откуда скопляющихся над его горизонтом. Одно с мучительнойясностью стоит в голове: поскорее бы отец и мать уезжали.Еремей с озабоченным видом стоит около дрожек, нерешительно чешетспину, мрачно смотрит на немытый экипаж, на засохшую грязь и окончательнотеряется от мысли, что теперь делать: начинать ли мыть, подмазывать ли, илиуж так запрягать. Тема волнуется, хлопочет, тащит хомут, понуждает Еремеявыводить лошадь, и Еремей под таким энергичным давлением начинает наконецзапрягать.- Не так, панычику, не так, - громко замечает флегматичный Еремей,тяготясь этой суетливой, бурной помощью.Теме кажется, что время идет невыносимо медленно.Наконец, экипаж готов.Еремей надевает свой кучерской парусиновый кафтан с громадным сальнымпятном на животе, клеенчатую с поломанными полями шляпу, садится на козлы,трогает, задевает обязательно за ворота, отделяющие грязный двор от чистого,и подкатывает к крыльцу.Время бесконечно тянется. Отчего они не выходят? Вдруг не поедут?! Темапереживает мучительные минуты. Но вот парадные двери отворяются, выходятотец с матерью.Отец, седой, хмурый по обыкновению, в белом кителе, что-то озабоченносоображает; мать в кринолине, черных нитяных перчатках без пальцев, в шляпес широкими черными лентами. Сестры бегут из сада. Мать наскоро крестит ицелует их и спохватывается о Теме; сестры ищут его глазами, но Тема сИоськой притаились за углом, и сестры говорят матери, что Тема в саду.- Будьте с ним ласковы.Тема, благоразумно решивший было не показываться, стремительновыскакивает из засады и стремительно бросается к матери. Если бы не отец, онсейчас бы ей все рассказал. Но он только особенно горячо целует ее.- Ну, довольно! - говорит ласково мать и смутно соображает, что совестьТемы не совсем чиста.Но мысль о забытых ключах отвлекает ее.- Ключи, ключи! - говорит она, и все стремительно бросаются в комнатыза ключами.Отец пренебрежительно косится на ласки сына и думает, что этовоспитание выработает в конце концов из его сына какую-то противнуюслюнявку. Он срывает свое раздражение на Еремее.- Буланка опять закована на правую переднюю ногу? - говорит он.Еремей перегибается с козел и внимательно всматривается в отставленнуюногу Буланки.Тема озабоченно следит за ними глазами. Еремей прокашливается и говориткаким-то поперхнувшимся голосом:- Мабуть, оступывся.Ложь возмущает и бесит отца.- Болван! - говорит он, точно выстреливает из ружья.Еремей энергично откашливается, ерзает на козлах и молчит. Тема непонимает, за что отец бранит Еремея, и тоскливое чувство охватывает его.- Размазня, лентяй! Грязь развел такую, что сесть нельзя.Тема быстро окидывает взглядом экипаж.Еремей невозмутимо молчит. Тема видит, что Еремею нечего сказать, чтоотец прав, и, облегченно вздыхая, чувствует удовлетворение за отца.Ключи принесли, мать и отец сидят в экипаже, Еремей подобрал вожжи,Настасья стоит у ворот.- Трогай! - приказывает отец.Мать крестит детей и говорит: "Тема, не шали", и экипаж торжественновыкатывается на улицу. Когда же он исчезает из глаз, Тема вдруг ощущаеттакой прилив радости, что ему хочется выкинуть что-нибудь такое, чтобы все,все - и сестры, и бонна, и Настасья, и Иоська - так и ахнули. Он стоит,несколько мгновений ищет в уме чего-нибудь подходящего и ничего другого неможет придумать, как, стремглав выбежав на улицу, перерезать дорогукакому-то несущемуся экипажу. Раздается общий отчаянный вопль:- Тема, Тема, куда?!- Тема-а! - несется пронзительный крик бонны и достигает чуткого ухаматери.Из облака пыли вдруг раздается голос матери, сразу все понявшей:- Тема, домой!Тема, успевший пробежать до половины дороги, останавливается, зажимаетобеими руками рот, на мгновение замирает на месте, затем стремглаввозвращается назад.- А хочешь, я на Гнедке верхом поеду, как Еремей?! - мелькает в головеТемы новая идея, с которой он обращается к Зине.- Ну да! Тебя Гнедко сбросит! - говорит пренебрежительно Зина.Этого совершенно достаточно, чтоб у Темы явилось непреодолимое желаниепривести в исполнение свой план. Его сердце усиленно бьется и замирает отмысли, как поразятся все, когда увидят его верхом на Гнедке, и, выждавмомент, он лихорадочно шепчет что-то Иоське. Они оба незаметно исчезают.Препятствий нет.В опустелой конюшне раздается ленивая, громкая еда Гнедка. Темадрожащими руками торопливо отвязывает повод. Красивый жеребец Гнедкопренебрежительно обнюхивает маленькую фигурку и нехотя плетется за тянущимего изо всей силы Темой.- Но, но, - возбужденно понукает его Тема, стараясь губами делать, какЕремей, когда тот выводит лошадь. Но от этого звука лошадь пугается,фыркает, задирает голову и не хочет выходить из низких дверей конюшни.- Иоська, подгони ее сзади! - кричит Тема.Иоська лезет между ног лошади, но в это время Тема опять кричит ему:- Возьми кнут!Получив удар, Гнедко стрелой вылетает из конюшни и едва не вырываетсяиз рук Темы.Тема замечает, что Гнедко от удара кнутом взял сразу в галоп, иприказывает Иоське, когда он сядет, снова ударить лошадь.Иоське одно удовольствие лишний раз хлестнуть лошадь.Гнедко торжественно выводится с черного на чистый двор и подтягиваетсяк близстоящей водовозной бочке. В последний момент к Иоське возвращаетсяблагоразумие.- Упадете, панычику! - нерешительно говорит он.- Ничего, - отвечает Тема с пересохшим от волнения горлом. - Ты только,как я сяду, крепко ударь ее, чтоб она сразу в галоп пошла. Тогда легкосидеть!Тема, стоя на бочке, подбирает поводья, опирается руками на холкуГнедка и легко вспрыгивает ему на спину.- Дети, смотрите! - кричит он, захлебываясь от удовольствия.- Ай, ай, смотрите! - в ужасе взвизгивают сестры, бросаясь к ограде.- Бей! - командует, не помня себя от восторга, Тема.Иоська из всей силы вытягивает кнутом жеребца. Лошадь, как ужаленная,мгновенно подбирается и делает первый непроизвольный скачок к улице, кудамордой она была поставлена, но затем, сообразив, она взвивается на дыбы,круто на задних ногах делает поворот и полным карьером несется назад вконюшню.Теме, каким-то чудом удержавшемуся при этом маневре, некогдарассуждать. Перед ним ворота черного двора; он вовремя успевает наклонитьголову, чтобы не разбить ее о перекладину, и вихрем влетает на черный двор.Здесь ужас его положения обрисовывается ему с неумолимою ясностью.Он видит в десяти саженях перед собой высокую каменную стену конюшни ималенькую темную отворенную дверь и сознает, что разобьется о стену, еслилошадь влетит в конюшню. Инстинкт самосохранения удесятеряет его силы, оннатягивает, как может, левый повод, лошадь сворачивает с прямого пути,налетает на торчащее дышло, спотыкается, падает с маху на землю, а Темалетит дальше и распластывается у самой стены, на мягкой, теплой куче навоза.Лошадь вскакивает и влетает в конюшню. Тема тоже вскакивает, запирает за неюдверь и оглядывается.Теперь, когда все благополучно миновало, ему хочется плакать, но онвидит в воротах бонну, сестер и соображает по их вытянувшимся лицам, что онивсе видели. Он бодрится, но руки его дрожат; на нем лица нет, улыбка выходиткакой-то жалкой, болезненной гримасой.Град упреков сыплется на его голову, но в этих упреках он чувствуетнекоторое уважение к себе, удивление к его молодечеству и мирится супреками. Непривычная мягкость, с какой Тема принимает выговоры, успокаиваетвсех.- Ты испугался? - пристает к нему Зина, - ты бледен, как стена, выпейводы, помочи голову.Тему торжественно ведут опять к бочке и мочат голову. Между ним, боннойи сестрой устанавливаются дружеские, миролюбивые отношения.- Тема, - говорит ласково Зина, - будь умным мальчиком, не распускайсебя. Ты ведь знаешь свой характер, ты видишь: стоит тебе разойтись, тогдауж ты не удержишь себя и наделаешь чего-нибудь такого, чему и сам не будешьрад потом.Зина говорит ласково, мягко, - просит.Теме это приятно, он сознает, что в словах сестры все - голая правда, иговорит:- Хорошо, я не буду шалить.Но маленькая Зина, хотя на год всего старше своего брата, уже понимает,как тяжело будет брату сдержать свое слово.- Знаешь, Тема, - говорит она как можно вкрадчивее, - ты лучше всегодай себе слово, что ты не будешь шалить. Скажи: любя папу и маму, я не будушалить.Тема морщится.- Тема, тебе же лучше! - подъезжает Зина. - Ведь никогда еще папа имама не приезжали без того, чтобы не наказать тебя. И вдруг приедут сегодняи узнают, что ты не шалил.Просительная форма подкупает Тему.- Как люблю папу и маму, я не буду шалить.- Ну, вот умница, - говорит Зина. - Смотри же, Тема, - уже строгимголосом продолжает сестра, - грех тебе будет, если ты обманешь. И дажепотихоньку нельзя шалить, потому что господь все видит, и если папа и мамане накажут, бог все равно накажет.- Но играться можно?- Все то можно, что фрейлейн скажет: можно, а что фрейлейн скажет:нельзя, то уже грех.Тема недоверчиво смотрит на бонну и насмешливо спрашивает:- Значит, фрейлейн святая?- Вот видишь, ты уж глупости говоришь! - замечает сестра.- Ну, хорошо! будем играться в индейцев! - говорит Тема.- Нет, в индейцев опасно без мамы, ты разойдешься.- А я хочу в индейцев! - настаивает Тема, и в его голосе слышитсякапризное раздражение.- Ну, хорошо! - спроси у фрейлейн, ведь ты обещал, как папу и мамулюбишь, слушаться фрейлейн?Зина становится так, чтобы только фрейлейн видела ее лицо, а Тема -нет.- Фрейлейн, правда в индейцев играть не надо?Тема все же таки видит, как Зина делает невозможные гримасы фрейлейн;он смеется и кричит:- Э, так нельзя!Он бросается к фрейлейн, хватает ее за платье и старается повернуть отсестры. Фрейлен смеется.Зина энергично подбегает к брату, кричит: "Оставь фрейлейн", а сама вто же время старается стать так, чтобы фрейлейн видела ее лицо, а брат невидел. Тема понимает маневр, хохочет, хватает за платье сестру и делаетпопытку поворотить ее лицо к себе.- Пусти! - отчаянно кричит сестра и тянет свое платье.Тема еще больше хохочет и не выпускает сестриного платья, держасьдругой рукой за платье бонны. Зина вырывается изо всей силы. Вдруг юбкафрейлейн с шумом разрывается пополам, и взбешенная бонна кричит:- Думмер кнабе!..*______________* Глупый мальчик!.. (от нем. dummer Knabe).

Тема считает, что, кроме матери и отца, никто не смеет его ругать.Озадаченный и сконфуженный неожиданным оборотом дела, но возмущенный, он, незадумываясь, отвечает:- Ты сама!- Ах! - взвизгивает фрейлейн.- Тема, что ты сказал?! - подлетает сестра. - Ты знаешь, как тебе заэто достанется?! Проси сейчас прощения!!Но требование - плохое оружие с Темой; он окончательно упирается иотказывается просить прощения. Доводы не действуют.- Так ты не хочешь?! - угрожающим голосом спрашивает Зина.Тема трусит, но самолюбие берет верх.- Так вот что, уйдем от него все, пусть он один остается.Все, кроме Иоськи, уходят от Темы.Сестра идет и беспрестанно оглядывается: не раскаялся ли Тема. Но Темаявного раскаяния не обнаруживает. Хотя сестра и видит, что Тему кошкискребут, но этого, по ее мнению, мало. Ее раздражает упорство Темы. Оначувствует, что еще капельку - и Тема сдастся. Она быстро возвращается,хватает Иоську за рукав и говорит повелительно:- Уходи и ты, пусть он совсем один останется.Неудачный маневр.Тема кидается на нее, толкает так, что она летит на землю, и кричит:- Убирайся к черту!Зина испускает страшных вопль, поднимается на руки, некоторое время неможет продолжать кричать от схвативших ее горловых спазм и только судорожноповодит глазами.Тема в ужасе пятится. Зина испускает наконец новый отчаянный крик, но

thelib.ru

"Детство Темы" Гарин-Михайловский

ет ничего более интересного, чем рассказ умного и талантливого человека о своей жизни.

Писатель Николай Георгиевич Гарин-Михайловский жил на рубеже XIX и XX веков. Он стал писателем только к 40 годам жизни. По профессии он был инженер, и долго работал на железной дороге. Он изъездил всю страну, жил на Урале, в Батуми и в Бессарабии. К середине жизни Николай Георгиевич попробовал себя в роли помещика – купил большое имение и занялся сельским хозяйством.

Хозяйство прогорело, но этот случай сделал из помещика писателя. Свой опыт он изложил в очерках «Несколько лет в деревне» (под псевдонимом Гарин). Успех очерков вдохновил Михайловского продолжить писательство.

Все его очерки и повести основаны на реально происходивших событиях, в каждом из которых мудрый взгляд писателя сумел увидеть определенную нравственную идею, обобщить типичное для русского общества того времени.

Повесть «Детство Темы» — лучшая книга из автобиографической «Семейной хроники». Она состоит из двенадцати новелл.

Это не просто описание детства, радостей и бед маленького человека, а летопись духовного роста, нравственного развития и взросления.

Читатель знакомится с Темой в восьмилетнем возрасте. Утром в оранжерее Тема заметил, что расцвела любимая орхидея его отца. Тема предвкушает, как за завтраком он порадует родных новостью, но вдруг неловким движением ломает цветок.

Вихрь мыслей проносится в голове Темы! Он знает, что правильно будет честно сознаться в поступке, но он боится отца, потому что тот, будучи уверен в необходимости сурового мужского воспитания (он генерал в отставке), применяет телесные наказания к мальчику. И у Темы не хватает духа сознаться. Он торопливо скрывает «следы преступления».

День испорчен. Пытаясь успокоить, прежде всего, свою совесть, Тема пускается в авантюры, одна хуже другой. Он геройствует, взбираясь на лошадь и чуть не сломав себе голову, рвет юбку гувернантке, ворует сахар для друга, дворового мальчишки Иоськи.

Вечером наказание настигает Тему.

Это что-то новое?! Ужас охватывает душу мальчика; руки его, дрожа, разыскивают торопливо пуговицы штанишек; он испытывает какое-то болезненное замирание, мучительно роется в себе, что еще сказать, и наконец голосом, полным испуга и мольбы, быстро, несвязно и горячо говорит:

     — Милый мой, дорогой, голубчик… Папа! Папа! Голубчик… Папа, милый папа, постой! Папа?! Ай, ай, ай! Аяяяй!..

     Удары сыплются. Тема извивается, визжит, ловит сухую, жилистую руку, страстно целует ее, молит. Но что-то другое рядом с мольбой растет в его душе. Не целовать, а бить, кусать хочется ему эту противную, гадкую руку.

Ненависть, какая-то дикая, жгучая злоба охватывает его.

Ужас наполняет душу матери.

     — Довольно, довольно! — кричит она, врываясь в кабинет. — Довольно!!.

     — Полюбуйся, каков твой звереныш! — сует ей отец прокушенный палец.

     Но она не видит этого пальца. Она с ужасом смотрит на диван, откуда слезает в это время растрепанный, жалкий, огаженный звереныш и дико, с инстинктом зверя, о котором на минуту забыли, пробирается к выходу. Мучительная боль пронизывает мать. Горьким чувством звучат ее слова, когда она говорит мужу:

     — И это воспитание?! Это знание натуры мальчика?! Превратить в жалкого идиота ребенка, вырвать его человеческое достоинство — это воспитание?!

 

Человек, прочитавший эти строки, никогда не скажет, что телесные наказания допустимы.

Выделяется в книге образ матери, Аглаиды Васильевны. Доверительные отношения, глубокая и нежная привязанность между матерью и мальчиком благодатно действуют на Тему. Она, как никто, понимает своего живого, как огонь, открытого миру, доброго и деятельного ребенка.

Целью воспитания она видит развитие того хорошего, что есть в сыне, и такое развитие, которое не унижает его человеческого достоинства. Она помогает Теме осознать свои недостатки, учит относиться к себе и к людям по-христиански.

Вот Тема кинул камнем в мясника за то, что тот надрал ему уши. Мать не упускает случая наглядно преподать ему урок: «Кому много дано, с того много и спросится» (Тема по социальному положению его семьи был выше простолюдинов).

Вот Тема выдал товарища в гимназии, поступил подло. Мать переживает с ним все унижение и тоску от дурного поступка и учит обращаться к Богу, чтобы он дал силы в трудную минуту, помог быть честным человеком. «Кто не падал, не сможет и подняться», — понимает Тема.

Еще много приключений ждут Тему. Дети смогут пережить их вместе с мальчиком. А взрослые – задуматься, какие причины превращают чистого ребенка в дитя, полное проблем и страхов.

Николай Георгиевич Гарин-Михайловский «Детство Темы»

baby-ved.ru

Книга: Николай Гарин-Михайловский. Детство Темы

Гарин-Михайловский Николай ГеоргиевичДетство Темы"Детство Темы"-автобиографическая повесть замечательного русского писателя конца XIX - начала XX века Н. Г. Гарина-Михайловского. История жизни и воспитания мальчика в родительскомдоме полна… — ЭНАС-КНИГА, Книги на все времена Подробнее...2017261бумажная книга
Н. Г. Гарин-МихайловскийДетство ТемыИзданная впервые больше века назад (1892) автобиографическая повесть ДЕТСТВО ТЕМЫ до сих пор близка юному читателю. В чём же секрет? Почему современный ребёнок сопереживает радостям и волнениям… — Азбука-Аттикус, Machaon, Классная классика Подробнее...2014234бумажная книга
Н. Г. Гарин-МихайловскийДетство ТемыН. Г. Гарин-Михайловский - известный русский писатель-реалист и демократ конца XIX - начала XX века. Повесть "Детство Темы" - первая книга его автобиографической тетралогии (следующие книги … — Советская Россия, (формат: 70x108/32, 240 стр.) Подробнее...1977160бумажная книга
Гарин-Михайловский Николай ГеоргиевичДетство ТемыКнига Гарина-Михайловского Николая Георгиевича "Детство Темы" . Для среднего школьного возраста — Эксмо, (формат: 84x108/32, 224 стр.) Книги - мои друзья Подробнее...2015161бумажная книга
Николай Гарин-МихайловскийДетство ТемыОт издателя:Книга Гарина-Михайловского Николая Георгиевича"Детство Темы". Для среднего школьного возраста — (формат: 60x90/16 (145х215 мм), 160 стр.) Книги - мои друзья Подробнее...201479бумажная книга
Николай Гарин-МихайловскийДетство ТемыОт издателя:"Детство Темы" -автобиографическая повесть замечательного русского писателя Н. Г. Гарина-Михайловского. История жизни и воспитания мальчика в родительском доме полна драматических и… — (формат: 60x90/16 (~145х220 мм), 200стр. (иллюстрации) стр.) Книги на все времена Подробнее...2012159бумажная книга
Николай Гарин-МихайловскийДетство Темы«Детство Тёмы» – автобиографическая повесть замечательного русского писателя конца XIX – начала XX века Н. Г. Гарина-Михайловского. История жизни и воспитания мальчика в родительском доме полна… — ЭНАС, (формат: 84x108/32, 224 стр.) Книги на все времена (Энас) электронная книга Подробнее...1892200электронная книга
Николай Гарин-МихайловскийДетство Темы«Детство Тёмы» – автобиографическая повесть замечательного русского писателя конца XIX – начала XX века Н. Г. Гарина-Михайловского. История жизни и воспитания мальчика в родительском доме полна… — ЭНАС, (формат: 84x108/32, 224 стр.) Книги на все времена (Энас) Подробнее...2012бумажная книга
Гарин-Михайловский Н.Детство Темы«Детство Тёмы» — автобиографическая повесть замечательного русского писателя конца XIX — начала XX века Н. Г. Гарина-Михайловского. История жизни и воспитания мальчика в родительском доме полна… — Энас-Книга, (формат: Твердая бумажная, 200 стр.) Подробнее...2012293бумажная книга
Гарин-Михайловский Н.Детство ТемыНиколай Геогриевич Гарин-Михайловский (1852-1906) - русский писатель, инженер, путешественник. Маленький Тёма Карташёв - герой повести "Детство Тёмы" - беспечный, озорной, добрый мальчик. Тёма… — АСТ, (формат: Твердая бумажная, 288 стр.) Подробнее...2017170бумажная книга
Гарин-Михайловский Н.Детство ТемыНиколай Геогриевич Гарин-Михайловский (1852-1906) - русский писатель, инженер, путешественник. . Маленький Тёма Карташёв – герой повести «Детство Тёмы» – беспечный, озорной, добрый мальчик. Тёма… — АСТ, (формат: Твердая бумажная, 288 стр.) Подробнее...2017186бумажная книга
Гарин-Михайловский Николай ГеоргиевичДетство ТемыВ этой повести автор увлекательно, "без утайки и рисовки" рассказывает о своем детстве, пережитых им и запомнившихся на всю жизнь радостях, поступках, мечтах. Для среднего школьного возраста. Серия… — Детская литература, Школьная библиотека Подробнее...2017234бумажная книга
Николай Гарин-МихайловскийДетство Темы«Маленький восьмилетний Тёма стоял над сломанным цветком и с ужасом вдумывался в безвыходность своего положения. Всего несколько минут тому назад, как он, проснувшись, помолился богу, напился чаю… — Public Domain, Семейная хроника электронная книга Подробнее...1892электронная книга
Николай Гарин-МихайловскийДетство ТемыАвтобиографическая повесть замечательного русского писателя Н. Г. Гарина-Михайловского. Главный герой - беспечный, шаловливый, но искренний и добрый мальчик. Его жизнь дома и, позже, в гимназии полна… — Энас-книга, (формат: 60x90/16, 200 стр.) Книги на все времена Подробнее...2012207бумажная книга
Н. Г. Гарин-МихайловскийДетство ТемыВ этой повести автор увлекательно, "без утайки и рисовки" рассказывает о своем детстве, пережитых им и запомнившихся на всю жизнь радостях, поступках, мечтах. Для среднего школьного возраста — Детская литература, (формат: 84x108/32, 224 стр.) Школьная библиотека Подробнее...2014165бумажная книга

dic.academic.ru