Читать бесплатно книгу Как Димка за права человека боролся - Суслин Дмитрий. Димка книга


Читать бесплатно книгу Как Димка за права человека боролся - Суслин Дмитрий

Как Димка за права человека боролсяДмитрий Суслин

Герои этой повести уже известны читателю. Это все те же братья Коржики. Лешка и Димка – главные действующие лица из книги веселых рассказов «Валентинка». Только вот в этот раз разрассказывает не Димка, а Лешка. И рассказ этот не очень-то и веселый. В семье Коржиков произошло большое несчастье. Димка закончил первую четверть с двойкой по русскому языку, и мама его наказала ремнем. Димка решил выяснить, можно ли бить детей, и соседская девочка Вика, дала ему почитать книгу о правах человека. Из нее и узнал Димка Коржик, что взрослые не имеют право наказывать детей ремнем. А еще он узнал, что каждый ребенок имеет право на заботу родителей. И решил Димка, что раз родители не знают, что у него есть права ребенка, то надо их с ними познакомить. Особенно папу, который не только не живет с сыновьями, но и вообще совершенно не заботится о них, словно он и не отец вовсе. Осталось только узнать, где он живет, зайти к нему и показать конвенцию «О правах ребенка». Неужели после этого папа не изменит своего мнения?

Дмитрий Суслин

Как Димка за права человека боролся

Повесть

1 Самый печальный день

Мама Димку все-таки выпорола. А потом сама же и расплакалась. Села рядом с ним на диван и стала плакать. А я еще раньше расплакался, еще до того, как она его бить начала. Если бы у нас было две комнаты, то я бы обязательно убежал в другую комнату и закрыл за собой дверь, чтобы ничего не видеть. Но у нас только одна. Поэтому я сидел за шкафом на нашей с Димкой кровати и плакал.

А Димка не плакал. Он ни слова не проронил, когда его мама ремнем лупила. Он только тогда разревелся, когда мама начала плакать. Так мы все трое и плакали. Сначала они вдвоем сидели, а потом я к ним подошел.

Димка это мой старший брат. Я учусь в третьем классе, а он в пятом. В пятом «Б». Сегодня закончилась первая четверть, а у него в дневнике четвертная двойка по русскому. Вот его мама и наказала. Она уже две недели обещала это сделать, если он двойку принесет. Мы очень надеялись, что двойки не будет, но Татьяна Анатольевна ему все-таки двойку поставила. Как он ни старался. Но эти тесты и диктанты! Димка их терпеть не может. Всегда за них двойки получает.

Хорошо начался пятый класс. Ничего не скажешь. Не зря нас уже сейчас им пугают. Да-да, наша учительница Маргарита Павловна так и говорит:

– Ничего, вот перейдете в пятый класс, там вам учителя покажут, что такое настоящая учеба. Там вас жалеть не будут. Три шкуры с вас драть будут. Что заслужите, то и получите.

Вот так оно у Димки и получилось. А когда он у Ольги Васильевны учился, то у него двоек не было. Тройки были. Куда же без них? А вот двоек не было.

А теперь вот.

Мне Димку очень жалко. И себя тоже. Мне ведь тоже через два года в пятый класс идти. А теперь я уже заранее туда не хочу. Какая радость учиться, когда с тебя три шкуры дерут?

У нас дом рядом со школой стоит. Надо только дорогу перейти, и ты дома. Так вот, мы два часа до дома шли. А потом еще час во дворе на лавочке сидели. Домой не шли. Не хотелось. Хотя мамы дома не было. Она у нас поздно приходит. Сидели и молчали. Говорить не хотелось. Только когда дождь пошел, мы домой поднялись. Димка, как мы в квартиру зашли, сразу же разделся и пошел за шкаф. Лег там на кровать, лицом зарылся в подушку и ни слова. Даже есть не стал. Я тоже не стал, хотя очень хотел. А потом мама пришла…

Вообще нас мама никогда не бьет. Ругается, конечно, как все мамы. Ну, там, подзатыльник иногда даст, по рукам шлепнет. А так, чтобы ремнем, никогда. И вот сегодня такое. Прямо напасть на нашу семью!

Потом мама, вся расстроенная, даже какая-то серая, я ее никогда такой не видел, ушла на кухню, стала посудой греметь, а мы с братом остались вдвоем. Мы еще некоторое время поревели, а потом устали. Нельзя же реветь вечно. Димка достал свой мобильный телефон и стал с ним играть. А меня даже не замечает.

– Дим, – прошептал я, прижимаясь к нему, – больно было?

Димка шмыгнул носом и прошептал в ответ:

– Не больно. Я уже ничего не чувствую. А вот тут, – он ткнул мобильником себе в грудь, – вот тут больно.

– Ничего, – попытался я его успокоить, – в следующей четверти ты исправишься.

– А если не исправлюсь? – тихо воскликнул Димка. – Если опять двойка будет? Опять меня драть придется?

Я поежился от страха. А что, если действительно опять двойка будет? Двойки они ведь такие. Раз, и появляются.

Мы опять помолчали. Потом нас мама на ужин позвала. Мы ели молча, хотя обычно у нас за столом всегда шумно, без аппетита. И еда мне казалась какой-то безвкусной. Даже жевать ее было тяжело, и приходилось все чаем запивать. Но хуже всего стало, когда мама пирожные достала.

– Вот, – словно извиняясь, сказала она, – я специально купила, чтобы отметить конец четверти.

Мне сразу расхотелось их кушать эти пирожные. В первый раз со мной такое случилось в жизни.

Смотрю, и Димка тоже на пирожные не смотрит, уткнулся в свой бокал с чаем и делает вид, что пьет.

– Не хочется? – спросила мама.

– Не хочется, – сказал я.

А Димка ничего не сказал. Мама молча убрала их в холодильник. Лучше бы она их вовсе не доставала.

2 Димка принимает решение

А потом мама телевизор стала смотреть, а мы пошли купаться. Мы с Димкой всегда вместе купаемся. Вместе ведь интереснее. В воде столько игр можно придумать. Только сегодня мы играть не стали. Просто сели в воду и сразу стали головы намыливать. От горячей воды, от душистой мыльной пены все равно как-то легче нам стало и не так грустно. Смотрю, даже Димка уже не такой мрачный. Теперь только задумчивость у него в зеленых глазах осталась. Я обрадовался. Раз он теперь не так переживает, значит, и я тоже могу поиграть. Я взял из нашего тазика с игрушками водолаза и акулу и стал с ними играть. Сначала у меня водолаз от акулы уплывал, а она его все равно съедала, затем наоборот, он был охотником на акул и гонялся за ней. Обычно в эту игру мы вдвоем играем. Жутко весело. Но сейчас мне пришлось сразу за двоих отдуваться. Что делать?

Вообще мы с Димкой очень друг на друга похожи. Нас даже близнецами дразнят. Только он чуть выше и сильнее, а так нас и не отличишь. Что значит, братья.

– И все-таки так не должно быть, – сказал вдруг Димка и стукнул кулаком по воде, я аж водолаза выронил. А потом он еще раз стукнул и еще.

Это первые громкие слова, которые я от него услышал, с того момента, как мы домой зашли.

– Что не должно быть? – спросил я.

– Нельзя детей бить.

– Конечно нельзя, – согласился я.

– Даже за двойки нельзя.

– И за четвертные?

– За любые.

Я задумался, а потом спросил:

– А взрослых можно?

– И взрослых тоже нельзя. Только детей особенно.

– Кому нельзя детей бить? Только взрослым или детям?

– Никому.

– Да, а помнишь, как ты меня на прошлой неделе побил, когда я твою мобилу спрятал?

Димка покраснел:

– Ты мне тогда тоже хорошо дал. Это мы подрались. Так не считается.

– Считается, – сказал я, – еще как считается. Ты меня старше и сильнее. Ты тогда меня поколотил и я плакал.

– Ты у нас вообще плакса.

Это верно. Меня очень легко до слез довести. Это потому что я самый младший в семье. Во всяком случае, так мама говорит.

– Конечно, – говорю, – любой заплачет, когда его бьют, а он и ответить не может, как следует.

– Я больше не буду с тобой драться, – буркнул мой брат.

– Ну, иногда подраться можно, – немного подумав, сказал я. – А то неинтересно будет.

– Хочешь, я тебе спину мочалкой потру? – сказал Димка.

Я очень люблю, когда мне спину мочалкой трут.

– Давай. Потом я тебе.

А потом, Димка вдруг мне говорит:

– Ты, Лешка, еще маленький, не все понимаешь. Есть такие законы, которые запрещают детей бить.

– Что это за законы такие? – удивился я.

– Какие-то права, называются. Точно не помню, а только к нам в класс девчонки приходили из десятого класса, рассказывали. Жаль, что я тогда плохо слушал. Если бы знал, показал бы маме, когда она за ремень схватилась, и не пришлось бы тогда нам всем плакать.

Я разозлился на Димку:

– А почему ты плохо слушал? Слушать надо, когда такие нужные вещи рассказывают.

– Да, вот, так вышло, – мой брат развел руками. – Я тогда у Ваньки Парандеева как раз игру новую скачал, хотелось опробовать.

На это мне возразить нечего. Игры, хоть в мобильнике, хоть в компьютере, это такая вещь, как увлечешься, ничего на свете не замечаешь. Я сам однажды так заигрался на перемене, что даже на урок опоздал, потому что звонка не услышал, и у меня Маргарита Павловна отняла телефон, еле потом выпросил.

Тут мама к нам заглянула:

– А ну, хватит в воде торчать! Сколько можно. Быстро выходите и ложитесь спать. Никаких телевизоров и сотовых на ночь.

Обычно мы дольше купаемся. Но сейчас не поспоришь. Пришлось вылезать.

– Ничего, – сказал Димка, помогая мне вытереться. – Одна из тех девчонок, в нашем доме живет. Я ее знаю. Вот пойду завтра к ней, и все у нее узнаю.

– Сейчас уже поздно, – удивился я. – Тебя уже побили.

– Правду узнать никогда не поздно. Найду тот закон, выпишу его и покажу маме. Пусть знает, что она почти преступление совершила.

Я так ничего и не понял. При чем тут закон? И что это такое?

А ночью у Димки случился приступ. Это потому что он астмой болеет. Очень опасная и тяжелая болезнь. Человек даже умереть может. Когда у Димки такие приступы бывают, я весь холодею и тоже дышать не могу, хотя у меня никакой астмы нет. Очень это страшно.

Наша мама врач, и даже кандидат наук. Она как раз эту болезнь и лечит. Даже в детской больнице работает, где дети с астмой лежат. Димка тоже один раз лежал. Мама его почти вылечила. У нас приступов уже год не было. Нет, полтора. А сегодня случился. Под утро. Они чаще всего под утро случаются, когда больше всего спать хочется. Только я сразу просыпаюсь, когда мама начинает бегать, суетиться и давать моему брату всякие препараты. А Димка в это время так тяжело дышит, в груди у него что-то свистит и хрипит, а сам он становится весь белый, потный и чужой. Затем его начинает душить кашель. Это хуже всего. Мне сразу жить не хочется. Я начинаю плакать, а мама меня ругает.

– Чего ревешь?

– Ага, – отвечаю, – а вдруг Дима умрет? Я боюсь!

– Не говори таких вещей! Никогда, ты слышишь? Ишь, чего выдумал.

Дима сидит на стуле рядом с кроватью, мама растирает ему руки и ноги, я с него глаз не спускаю, и трясусь от страха. Через какое-то время ему становится легче. Это понятно, когда кашель смягчается и становится реже. Я внимательно за ним наблюдаю. Ага, вот он начал розоветь, вот уже на меня смотрит и понимает, что это я перед ним, а не пустота. Я сразу ему улыбаться начинаю. А он мне. Я взял его руку и крепко в нее вцепился, как будто Димка убежать хочет, а я его не пускаю.

Мама дала ему стакан молока, затем ингалятор, чтобы смягчить дыхание. Через полчаса все успокаивается, и мы ложимся спать. Измученный Дима засыпает первым. Затем я. Уже, во сне я слышу, как в своей кровати всхлипывает мама. Мне так ее становится жалко. И Димку тоже и себя. Слезы сами на глаза наворачиваются, но сил, чтобы плакать уже нет. Я засыпаю.

3 Катя знает все

Утром мама на работу не пошла. Сказала, что до обеда будет с нами. Это, значит, что она за Димкой наблюдать будет. Так всегда после приступа бывает.

А чего за ним наблюдать? Он такой, как будто ничего ночью и не случилось. Как проснулся, сразу за свой мобильник и давай играть.

– Мам, – заныл я, – мы гулять сегодня пойдем?

– Щас! – в голосе у мамы возмущение. – Прямо без еды и без одежды. В трусах и майках, да? Идите, ради бога.

– Ну, мам, а после завтрака? У нас же каникулы.

– У вас каникулы? – мама сделала круглые глаза. Димка сразу сделал вид, что ничего не слышит и не видит, кроме своей игры, хотя на самом деле он очень даже внимательно слушает. – Я не ослышалась?

– Каникулы, – сказал я. А чего мне было бояться? Я ведь двойку за четверть не получал.

– Никаких гулять, – отрезала мама. – Будете все каникулы заниматься русским языком.

– А меня за что? – закричал я. – Я ведь не двоечник!

Димка молча, показал мне кулак.

– Вы должны отвечать друг за друга, – устало сказала мама. – Так должно быть всегда. У вас кроме друг друга никого нет.

Она так часто говорит.

Затем мама достала фонендоскоп, поставила нам градусники, смерила давление. Мы были вполне здоровы. Даже Димка. Потом мы завтракали, а после завтрака мама долго работала за компьютером, а Димка писал упражнения по русскому языку. Вот так, у людей каникулы, а мой брат должен сидеть и делать эти дурацкие упражнения. А я теперь тоже словно наказан, потому что ни телевизор включить, ни радио, и компьютер занят. Играть мне теперь не с кем, потому что брат мой занимается. Даже на мобильнике поиграть нельзя, потому что звук надо отключать. А что за игра без звука? Я чуть с ума не сошел, пока Димка писал. Этот час мне показался вечностью. А потом мама проверила у Димы работу, все там перечеркнула, отругала его, по голове ему настучала и велела все переписать заново. Я чуть не взвыл. Да что это такое делается?

А Димка ничего говорить не стал. Гордо сел и стал писать. Тут я не выдержал и стал ныть:

– А мне что делать? Я больше не могу тихо сидеть. Я играть хочу.

А мама на меня наорала:

– Займись чем-нибудь! Книжку почитай!

– Не хочу я читать! Я гулять хочу.

– Одевайся и иди.

– Я без Димы не пойду.

– Дима сегодня гулять не пойдет! Он болеет.

– Значит, и я не пойду.

– Значит, не пойдешь!

Вот и весь разговор. Но я не сдавался:

– Я играть хочу! С Димой. Пусть он потом напишет!

Тут мама по-настоящему разозлилась. Лицо у нее потемнело. Глаза сузились.

– Лешка, ты у меня сейчас тоже ремня получишь!

Но я тоже разозлился:

– Ну и получу! Подумаешь! Давай, выпори меня, как Димку вчера! Ремнем!

Мама вздрогнула и жалобно так Димке говорит:

– Дима, что ты молчишь? Он же твой брат. Ты должен на него влияние оказывать.

Димка посмотрел на меня, потом на маму, вздохнул и пошел в чулан, затем пришел с моим баяном и сунул мне его в руки.

– Пусть играет. Мне это не мешает, – сказал Димка и так на меня посмотрел, что мне сразу спорить расхотелось, хотя сейчас меньше всего на свете мне хотелось играть на баяне.

www.libtxt.ru

Книга "Димка и Тимка (СИ)"

 
 

Димка и Тимка (СИ)

Автор: Вайсенблюм Светлана Жанр: Биографии и мемуары Язык: русский Страниц: 3 Статус: Закончена Добавил: Admin 3 Мар 17 Проверил: Admin 3 Мар 17 Формат:  FB2 (43 Kb)  

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Раньше мы с Димкой шли спать сразу после обеда. Как только Димка в 12 часов приходил со школы, мы ели и шли спать. А потом тетя Белла вычитала где-то, что после еды спать вредно, потому что, во-первых, еда во сне хуже усваивается, а во-вторых, это вредит пищеварению. Тетя Белла всегда так говорит, во-первых, во-вторых. Она говорит: "Во-первых, вы должны съесть суп, во-вторых, играть тихо и не мешать мне сделать важный телефонный разговор, и тогда я вам обоим дам по шоколадной конфете". Так что, теперь пятнадцать минут мы все делаем свои дела, а потом уже идем спать. У тети Беллы свои дела - это разговаривать с кем-нибудь по телефону.

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Похожие книги

Комментарии к книге "Димка и Тимка (СИ)"

Комментарий не найдено
Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

www.rulit.me

Книга Димка читать онлайн бесплатно, автор Елена Сазанович на Fictionbook

(Отрывок из романа «Перевернутый мир»)

Однажды к нам в заповедник приехала группа высокопоставленных чиновников во главе с губернатором. На охоту. Как и положено, с охраной, которая должна была бежать им вслед и защищать от зверей и шальных выстрелов. Присутствие охраны меня добило окончательно. И, как егерь, я наотрез отказался сопровождать их, сославшись на высокую температуру. И позднее очень жалел об этом.

У зверей не бывает охраны, они не ожидают выстрелов из засады. Никто не подозревает, что в собственном доме могут убить. И вполне возможно, я бы мог спасти хоть одного зверя. Но тогда я отказался участвовать в охоте, понимая, что ничего исправить не в силах. Официальная лицензия на убийство была у этих чинуш на руках. И хотя наш заповедник формально находился под строгим контролем государства, периодически, а именно в сезон охоты, контроль ослабевал, а все права передавались в руки избранных. Тех, кто жаждал порезвиться на природе, стреляя в беззащитное зверье. Для них был даже построен домик в лубочном стиле, этакий разукрашенный терем, на крыше которого вертелся деревянный петух-флюгер…

Я никогда не чувствовал себя таким беспомощным и слабым, как в тот день.

Добытчики вернулись в теремок ближе к ночи. И небрежно бросили на пол убитого лося. Пухлая верхняя губа зверя, залитая кровью, обиженно свисала вниз. Волоокие глаза застыли в мягкой печали и недоумении. Словно он не переставал спрашивать: за что?

Неужели всё так просто?

Я неотрывно смотрел на лося, я его знал. Он был моим другом, и я жалел его больше других, потому что он был хромым. Еще совсем маленького, желтенького теленочка, я выхаживал его, раненного браконьерами, а доктор из ближайшей деревни даже сделал ему сложную операцию на ноге. Помню, как все мы радовались, когда удалось спасти ногу, хотя хромота и осталась. Я поил лосенка свежим коровьим молоком из бутылочки. Он облизывал меня в знак благодарности шершавым язычком, чмокал теплыми губами, а его большие уши поворачивались на малейший шорох. Мы назвали его Димкой.

fictionbook.ru

Книга Тумп С. Наш друг Димка

0

Скачиваний: 490

Просмотров: 464

Поделиться оценкой:

Добавлена: 24.10.2013

Встречи, воспоминания уже немолодых трех друзей. Публикация по изданию сборника "Наш друг Димка" ISBN 978-5-89729-165-6 М., Издательство "Юнона"

Похожие книги

Подписаться на комментарии к этой книге

samolit.com

Как Димка за права человека боролся. 4. Вика дает Димке книги (Д. Ю. Суслин, 2006)

4

Вика дает Димке книги

Мы быстро вышли и побежали наверх. Вернее Димка побежал, даже лифт не стал вызывать. А я за ним.

– Стойте, ребята, я с вами! – закричала нам вслед Катя, и слышу, она уже за мной топает. Какие эти девчонки все любопытные.

Добежали мы до десятого этажа, стоим, отдышаться не можем. В звонок не звоним.

– Даже спасибо не сказали, – проворчала Катька.

– А ты чего за нами увязалась? – огрызнулся я. – Тебя звали?

– А я, может, тоже не все поняла, – ответила Катька. – Тоже хочу спросить кое-что. Что, не имею права?

– Имеешь, имеешь, – сказал Димка. – Тогда ты и звони.

– А вот и позвоню!

И Катя смело нажала кнопку звонка.

Сначала никто не открывал, затем послышались шаги, дверь открылась, и за ней оказался какой-то высокий лысый дядька с усами, да еще и в очках. Но самое смешное, он был в халате длинном и теплом. Он удивленно на нас посмотрел, а потом спросил:

– Макулатуру собираете?

– Нет, – ответила Катя. – Нам нужна Вика Никитина из десятого А.

– Ах, Вика! – почему-то обрадовался дядька. – Так вам нужна моя дочь Виктория?

Вот тебе раз, так это, оказывается ее отец. В смысле, той девочки, которую мы ищем.

– Да, – ответила Катя.

– Тогда прошу, – и Викин отец гостеприимно пропустил нас в квартиру. – Виктория! К тебе пришли гости. Очень молодые люди. Я бы даже сказал дети.

В прихожую вышла Вика, увидела нас и заулыбалась. Я ее сразу узнал. Она иногда на нашем этаже дежурит с красной повязкой. За дисциплину отвечает. Так вот, оказывается, кто к Димке в класс приходила. Оказывается, и к Кате приходила. Несправедливо, а в нашем классе она ничего не рассказывала.

– Папа, это ребята из нашей школы, – весело сказала Вика, – это Катя Лемминг, а это Дима и Леша Коржики.

Вот это да! Она, оказывается, нас знает. И имена и фамилии. Ну, правильно. Старшеклассники все знают.

– Коржики? – удивился Викин папа.

– Это фамилия такая, – сказал Димка.

– Очень приятно, – пробормотал Викин папа. – Какие у вас фамилии необычные. Лемминг, значит, и Коржик? А мы вот просто Никитины.

– Проходите в мою комнату, – Вика гостеприимно показала нам на дверь, на которой были три большие таблички с рисунками, запрещающими одна курить, другая пить, а третья держать собак.

Но как только мы вошли в комнату Вики, к нам навстречу выскочил очень симпатичный пудель. Он сразу подбежал ко мне и стал обнюхивать мои карманы. Пришлось угостить его кириешками. Хорошо, что они у меня в кармане оказались.

– Муха, как тебе не стыдно? Опять попрошайничаешь? – делая вид, что сердится, накинулась на собаку Вика.

– Да, ладно, – сказал я, – мне не жалко.

– Садитесь, ребята на мой диван и рассказывайте, какая нужда вас привела, – сказала Вика.

Мы сели на яркий цветастый диван, и я ткнул Димку локтем, рассказывай, мол.

– Расскажи нам про права человека! – выпалил брат.

– Так я ведь вам уже рассказывала, – удивилась Вика.

Димка смутился, но тут вмешалась Катя:

– А мы не все запомнили. Хотелось кое-что уточнить.

– Кое-что уточнить? – Вика хитро улыбнулась. – Здорово. А я помню, когда я рассказывала, ты Коржик Старший, играл на своем сотовом телефоне и не слушал.

Димка покраснел, как рак и смущенно закрутил головой.

– Я слушал, я не смотрел, но я все слышал.

– Ладно, ладно, не оправдывайся. Видимо у тебя что-то случилось, раз ты о правах человека вспомнил. Ага, значит, в следующий раз не будешь играть, когда о важных вещах речь идти будет?

– Не буду, честное слово не буду!

– Ну, хорошо, что же вам рассказать? Только учтите, у меня времени очень мало. У меня очень важная встреча.

Тут оживилась Катя:

– Важная встреча? А с кем?

– Много будешь знать, скоро состаришься, – засмеялась Вика.

– Значит, это свидание с парнем, – с умным и всезнающим видом произнесла Катя. – И он тебя ждет под часами с букетом цветов?

– Да погоди ты со своими цветами, – возмутился Димка, он вскочил с дивана подошел к Вике и посмотрел ей в глаза: – Расскажи мне самое главное.

Вика сразу стала серьезной.

– Знаешь, что мы сделаем? Я тебе дам книги, по которым я готовилась к встрече с вами, ты их внимательно изучи, прочитай, и если ты парень не глупый, а ты, я вижу, очень даже смышленый, то тебе многое станет ясно. А если чего не поймешь, то спросишь меня. Идет?

– Идет.

Вика подошла к шкафу, который стоял около дивана, открыла его и стала доставать книжки.

– Вот это книга называется «Ваши права», здесь в статьях из декларации расписаны все права человека. Они действуют во всем мире. Эту книгу даже первоклашкам читать можно. Эта «Азбука гражданина» за восьмой и девятый классы.

Я не выдержал и свистнул:

– За девятый класс? Да разве ты чего там поймешь, Дим?

– А ведь верно! – задумалась Вика.

– Пойму! – Димка испугался, что Вика не захочет ему давать такую взрослую книгу, и вцепился в нее руками. – Пойму. Десять раз прочитаю, а пойму.

– Ладно, бери. Там все равно не все читать надо. Я тебе нужные параграфы карандашом отмечу. И вот эту тоже бери. – Следующая книжка оказалась совсем небольшой, и даже тоненькая, как детские книжки.

– А что это? – спросил Дима.

– А это брат, не смотри, что книжка маленькая. Это очень даже большая и важная книга. Это Конституция России, – Важно подняла вверх указательный палец. – Главный закон нашей страны. Там вся вторая глава про права человека.

Димка жадно схватил и эту самую Конституцию. Вика достала последнюю книжку. Тоже тоненькую и маленькую. Еще меньше, чем Конституция.

– Это, тебе тоже понадобится.

– А что это?

– Это конвенция «О правах ребенка».

Тут мы все трое рты так и раскрыли:

– Права ребенка? – переспросил Димка. – Ты не шутишь?

– Неужели и такие есть? – Катя тоже недоверчиво смотрела на Вику.

А я, честно говоря, вообще ничего не понял. У меня просто голова кругом пошла от всех этих прав.

– Да, именно права ребенка, – Вика засмеялась, а потом стала серьезной. – Хоть ребенок и человек, но закон защищает его особенно тщательно. Поэтому кроме прав человека особое место в современном праве занимают также права ребенка. Ну что, разберетесь сами?

– Разберемся, – уверенно сказал Димка. – Спасибо, Вика.

– Пожалуйста. Только книги мне верните до того, как каникулы закончатся.

– Вернем.

И мы пошли к выходу. Вика и Муха нас проводили до двери, а из кухни выглянул Викин папа и помахал нам рукой.

– До свидания! – ответили мы ему хором.

Когда дверь за нами закрылась, мой брат, сияющий от счастья, и прижимающий к груди Викины книжки, сказал:

– Вот, теперь я все узнаю.

– Пойдем домой? – спросил я.

– Пойдем, – кивнул Дима.

– А можно и мне с вами? – спросила Катя.

Конечно же, мы позвали ее с собой. Катя только домой забежала за курткой и шапочкой, и мы отправились к нам. Дома мы разделись, и стали смотреть книжки, которые нам дала Вика. И тут мне сразу стало неинтересно. Книжки все были скучные. С картинками была только книга «Ваши права». Я стал их рассматривать, а читать мне было лень. Там были только какие-то странные статьи. Они так и назывались, статья 1, статья 2 и так тридцать штук. Буду я еще время тратить, чтобы их читать. Остальные книги были еще хуже, я их даже листать не стал. Скукотища. Я так и сказал:

– Ерунда это все!

Смотрю, а Катя тоже зевать начинает и в сторону нашего ящика с игрушками посматривает.

– Сам ты ерунда, – сказал Димка и забрал у нас с Катей все книги, положил их на свой стол и начал листать.

Я пожал плечами. Вот уж не привык я видеть брата с книгой в руках. С мячом или там, с клюшкой хоккейной, или с мобильником, ладно, но с книгами, да еще и с учебниками за девятый класс. Невероятно.

– А ладно, – говорю я Кате, – пусть себе смотрит, если ему охота. Все равно ему скоро это все надоест. Давай пока поиграем.

У Кати глаза сразу загорелись:

– А во что?

– В человека паука!

– Чур, я злобный гоблин!

И мы стали играть с моими монстрами. Вот за что мне Катя нравится, так это за то, что она в отличии от других девчонок любит монстров и здорово с ними умеет играть. Такие игры придумывает, что даже Димка удивляется. Прямо в кино ходить не надо.

Мы долго играли, и я все ждал, когда же Димка бросит ерундой заниматься и с нами за дело возьмется. А он, в нашу сторону и не смотрит, словно и не слышит, листает свои книжки, и листает, что-то там читает, лоб морщит, брови хмурит и язык от напряжения высунул, словно упражнения по русскому языку переписывает.

Мы с Катей уже наигрались, у нас человек паук десять раз уже погиб, а потом снова ожил, и гоблин победу одержал, мы уже пошли на кухню, стали чай разогревать, а он все читает.

– Димка! – позвал я его, когда чайник вскипел. – Иди чай пить.

– Пейте без меня! – крикнул он.

– Ну, уж нет, – отвечаю я. – Так нечестно! Я тебе уже чай налил и сахар положил, три ложки. Так что приходи, давай. Нам без тебя скучно. Если ты не придешь, мы твое пирожное съедим.

На это конечно никто не согласится, и Дима пришел в кухню, а в руке у него эта самая Конституция.

– Ну и что ты там прочитал? – спросила Катя. – Чего пишут в твоей Конституции?

– Чего пишут? – буркнул Дима. – У нас с вами есть право на жизнь и свободу, вот что пишут.

– Как это право на жизнь? – удивилась Катя. – На свободу, это я еще понимаю, нельзя человека в клетке держать. А при чем тут жизнь?

– Не знаю, – сказал Димка и взял пирожное. – Живем мы, живем, и не знаем, что у нас на это право есть. А оно у нас есть.

Слушаю я весь этот разговор, а понять ничего не могу. Словно они на каком-то другом языке разговаривают. Эх, что значит, я только в третьем классе учусь. Далеко меня обогнали Дима и Катя.

А ночью у моего брата опять приступ был. И опять мама бегала по квартире, я держал Диму за руку, и мне нечем было дышать, и я плакал, боясь за него и за себя.

kartaslov.ru

Читать онлайн книгу Наш друг Димка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Назад к карточке книги

Саша Тумп

Наш друг  Димка

Оглавление

Оглавление.........................................................................– 3 -

Наш друг Димка ................................................................– 4 -

Димка, мы и дед Иван ..................................................– 4 -

Димка и внук кошачьего генерала............................– 9 -

Димка и число «Пи» ...................................................– 13 -

Димка и литература....................................................– 15 -

Димка, Серёга и крокодилы .....................................– 19 -

Димка, дождь и футбол ..............................................– 22 -

Димка и Песня о Варяге ............................................– 25 -

Димка и Ю. Шевчук...................................................– 28 -

Димка и Архангельский кокошник ........................– 32 -

Димка и его предпоследнее школьное сочинение – 36 -

Димка и Юрий-русофил ............................................– 39 -

Димка и Новый год.....................................................– 52 -

Димка и Чухпелек.......................................................– 56 -

Мой сосед Бендриков .....................................................– 67 -

Будь проклят свет этот! .............................................– 67 -

Художнику было страшно.........................................– 71 -

Видел я… инопланетян-то… ....................................– 74 -

Вроде как про лошадь Пржевальского! .................– 75 -

Как думаешь-то? .........................................................– 78 -

Ничего не понял!.........................................................– 82 -

Террористы и вымогатели........................................– 88 -

Любит – не любит! ......................................................– 92 -

Никита и Витька .............................................................– 99 -

Вчера приходил Соломон… тот самый ..................– 99 -

Ох, уж эти разговоры… ...........................................– 100 -

Дуэль не состоялась или перенесена? ...................– 112 -

Второе воскресенье сентября..................................– 118 -

Последнее воскресенье сентября ...........................– 122 -

Второе воскресенье ноября .....................................– 126 -

Новый-старый год ....................................................– 131 -

Димка, мы и дед Иван

Дед был, мягко сказать, немолод.

Спросили, где машину на дней пять оставить – нам указали. Пришли – дед. Спросили – говорит: «Ставьте – пригляжу!» Да там и пригляд-то какой? Коровы!..

Эти японцы зеркала ставят на свои джипы в аккурат для наших коров. А у коров, видимо, в основном чешется за лопаткой. А зеркала как будто для этого и придумали. Зеркала – не выдерживают… Видимо, не рассчитает, лопаткой зацепит – и… двести баксов нет – и две недели новых ждать ещё.

Вот мы и обосновались на улице. Машину поставили, где дед указал. Рядом кедр здоровенный такой, а в метрах пяти стол. Вот мы там и накрыли его, деда пригласили. Накрыли – его к столу, как хозяина. Подошел – сел. Выпили по рюмке. Беда в том, что в Димку вселяется какой-то бес после этой первой рюмки.

…Димка свято верил, что в последней колонне из Афгана мы были на последнем броннике. На самом деле все было не так. Были мы в «последней колонне». И не на последнем броннике. А в середке колонны.

Когда уходили, там-то еще народу много оставалось. Но Димке вот надо было, чтоб «в последней» и на «последней броне». Мы его никогда не перебивали, тем более, что он великодушно делился с нами славой, говоря, глядя на нас: «Помнишь?..»

Потом к каждому из нас в отдельности: «Ты, брат, помнишь?..» Я себя даже иногда ловил на мысли, что может правда – мы были в колонне последними? А вот что под телекамеры не попали – точно. Когда выходили, ТВшников уже не было. Пленки, наверное, на самолет уже везли.

Вот с того моста мы втроем так и живем.

…Бес вселялся сразу, как только Димка делал этот первыйглоток. Потом следовал выдох, потом – вдох, потом слова: «Одной в желудке неуютно, двоим к утру там будет …». Что там будет потом, за все годы знакомства всех нас с Димкой никто не знал. Он эту фразу растягивал таким образом, что успевал наполнить все пустое на столе, оглядеть всех, поднять свой второй стакан или рюмку, выпить, оглядеть всех и выдохнуть.

Димка не был ни забулдыгой, ни алкоголиком, вообще он к алкоголю не имел никакого отношения. Он имел отношения только к первой рюмке. Она вместе с бесом творила с ним невиданные дела. Она включала какой-то неведомый тумблер, и Димку уже грела не водка, а осознание чего-то другого, но, как правило, и то, что в машине два ящика водки на троих. Он преображался. Не скажу, что он становился каким-то уж очень другим, но он становился мягким, и ему хотелось поговорить.

Главное – поговорить. Вот уж что хотелось, то хотелось. Тема могла быть любой… Вообще любой! От «Как тяжело Солнцу удерживать водородную реакцию под контролем» до «Самое главное при беременности – следить за голеностопом». Откуда и как он брал темы, для нас загадка. Казалось бы, вся его жизнь последние лет двадцать была у нас на виду, но он всегда удивлял чем-то новым.

Последняя тема, которая его волновала, когда мы были на реках Северного Урала, это – «У гусеницы клетки мышцы имеют пять различных принципиально явно выраженных форм». Вот у человека все клетки одинаковы по строению, а у гусеницы – нет!

«Понимаете! У гусеницы клетки мышц отличаются друг от друга…» Подобные темы его захватывали. И попробуй кто вступить в полемику или, не дай Бог, с ним в спор – все!.. Конец человеку! Димка подсаживался рядом, внимательно смотрел на оппонента, иногда обнимал его за плечо и произносил: «Обоснуй!»

Мы это знали, внимания не обращали, в спор не вступали. Но новый человек попадался… Видимо, желая как-то влиться в наш коллектив, он произносил какие-то роковые слова в ответ на Димкины, и – все!..

…Все согласились: «По второй, так по второй.»

– А в деревне много народу раньше было? – Димка подсел к деду.

– Много, – дед посмотрел на Димку.

– Безработица? – это Димка для затравки.

– Жизнь! – дед явно не хотел говорить с Димкой.

– А Вы сам из местных?

– Да. Тут и родился. Вот там ближе к реке дом дедовский стоял.

Там и родился. В бане.

– А щас где дом? Там вроде нет ничего? – Димка нашел собеседника.

– Старый был дом. Да в тумане. Нет его.

– Как это «дом в тумане»?

– Близко к реке. Туманы набегают и утром и вечером. Дерево не дюжит…

– Так зачем так близко дом ставить. Твой-то вон повыше.

– Не мой это. Отцовский. А тот – нижний был – так бабушка хотела. Хотела, чтоб ближе к реке. Любила она её. А дед не перечил. Попросила – там и поставил.

Мы все молчали. Даже у Димки что-то остановилось в голове. Мы просто сидели и молчали.

– Любила она речку. Так на скамейке на берегу и умерла.

Мы все поодаль сидели. Вон там … – дед показал в сторону реки.

– Ну, давайте, – Димка поднял стакан, замешкался. Перехватил его сверху, сжав всей своей пятерней.

Налили третью!

– Давай, дед, помянем всех.

– Отчего же не помянуть. Помянем, – дед встал и, молча, выпил. Постоял, посмотрел на речку – сел. Встали и мы. Было почему-то не по себе. Так надоело в этой жизни вот так стоять со стаканом в руке, вспоминая… Господи, когда же это кончится!

Да что же это такое? Столько лет прошло. Не могу слышать слово «погибли»… Сколько же это можно? Даже там, тогда, когда молодыми были, 90-е… Все мы такие!.. Чуть ниже и под горлом правее комок стоит всегда.

Налили еще. Сидим. Димка начал ёрзать на лавке.

– А мы вот втроем на последней броне из Афгана, так и не расстаемся. Там уже перед выходом познакомились. Земляки, значит. Вот и не расстаемся. Так вот! – Димка хотел что-то еще сказать, но передумал.

– А как по отчеству-то Вас? – вздохнул Димка.

– А на постой просился – не расслышал?

Димка замялся.

– Да ладно! Как?

– Иван Иванович я. Отец тоже был Иван Иванович. Младший я был. Младшие у нас все Иваны.

– А дети там, внуки есть? Где?

– Внуки?!.. Правнуки уже бегают!

– А мы вот только внуков ждем. Да не дождемся, наверное, в этой жизни.

– Дождетесь! Бабам сейчас тяжело. Понять их надо. Мужиков нет. Вот и ходят яловыми. Их ведь тоже торопить не след! Баба знает! А не знает – не баба!

…– Иван Иваныч, а ты на Войне был?

– Да не ломай ты язык. Просто – Иваныч. Был.

– А где победу встретил?

– Победу? Не знаю, как его теперь зовут, тот остров. На острове.

– Где?

– В океане. От Японии недалеко.

– Это значит – ты в японской участвовал?

– В японской… В Отечественной. Ты думал, Берлину конец, то и войне п…дец. Как бы не так! Война! Она, брат… – Иваныч что-то хотел сказать, да передумал, – заканчивалась ли?.. Там – на востоке ведь тоже головушек лежит немеряно.

Победа – это когда спишь и не вздрагиваешь. Ты после своего Афгана вздрагиваешь? Вот то-то и оно…

– Это вас, значит, с западного фронта – на восточный!

– Да нет. С 43 как были там, так и до 46!

– Не понял… – Димка даже встал, – А чё вы там в 43 делали?

– Тушенку жрали. В Китае. Китайскую.

Дед рассердился, поднялся. Взял со стола вилку , посмотрел на неё… «Вжик…» Вилка воткнулась в кедр … Димка посмотрел на вилку, почему-то на верхушку кедра, потом на нас, потом на деда.

– Стоп! Ничё не понимаю. А Китай при чем?

– Мы были в Китае. Кто другой где был – не знаю. Мы… в Китае.

– Постой! Иваныч! Вы 9 мая в Китае были?

– Вот 9 мая – нет. Уже в бухте. У себя.

– В какой бухте?.. В какой бухте?.. Победа же!..

Димка бегал вокруг стола. Мы тоже сидели, боясь вставить хоть слово.

– 9 мая – Победа! Вы чё, не знали?

– Нет!

– А узнали когда?

– 12-го. От летчиков. Нашу группу тогда на выброску загрузили, а самолет задержали. Вот тогда и узнали.

– Стоп! Стоп! Стоп! – Димка бегал вокруг стола, – Какая выброска?.. Задача на десантирование какая была поставлена?

– Задача?.. А ты кто такой, чтоб спрашивать?..

– Во! Вы видели… «Кто я такой?» Ты понял?.. Кто я такой?..

Димка забегал вокруг стола, смотря то на нас, то на стол, то на кедр. Немного успокоился. Еще налили, выпили. Сел. Молчим. Димка был никакой!..

– Иваныч! Мы все офицеры. Что за задача-то была?.. – встрял в разговор и я.

– «Водрузить на вершине острова знамя СССР и удерживать его неприкосновенность до прихода основных сил», – процитировал кого-то Иваныч.

– И сколько вас было? – опять я встрял, пока Димка приходил в себя.

– Пятеро. Я, Сашка из Костромы, из-под Мологи – Васька, еще Сашка – из Красноярска, и Василий – тот был из Ставрополья.

Вот – все!.. Самолет взять больше не мог. Да других-то и не было никого. У других – другие дела. Никого, кроме нас!

– И от кого же вы его, это Знамя, удерживали? – Димка пришел в себя.

– От всех! «До подхода основных сил».

– Подошли? – Димка почти лег головой на плечо деда.

– Подошли.

– Удержали?

– Удержали…. Удержал.

– Как это – удержал? А парняги?..

– Ребята погибли все.

Димка замолк и стал смотреть под ноги. Редко бывает.

– Дядя Ваня! А как было? – он поднял голову.

– Как было?.. День нормально было. А потом катера подошли. Стрелять начали.

– Японцы?..

– Да чтой-то японцы? Американцы! Флаг, значит, убирайте.

– А вы?

– А что мы? Флаг наш, мы рядом. Если б не было нас… А так?..

…Чё главу-то склонять?

– Так они в атаку ж пошли? – Димка даже привстал.

– Так солдаты ж… Приказали. Пошли!

– А вы?

– Так мы тоже… Солдаты же!

– Та-а-а-к! Значит, вы сверху под флагом… Тьфу – под Знаменем. Они снизу. Кругом камень. Рикошет уходит вверх. Им гранатой не размахнуться… А сколько их?

– Сначала на трех катерах.

Ну, сколько?.. Человек сто! Потом еще высадились. Ну, может – человек двести – триста. Если по пулеметам судить – штатный батальон… ихний. Может еще, что предали им…

Мы притихли.

…– Они вкруг пошли? – спросил я.

– Конечно. А как еще? Нам сверху не всё видно было. Конечно.

Так и пошли. Правильно пошли. Кру́гом.

– И сколько все это было? – Димка не выдержал.

– Дня два.

– Сколько?.. Два дня они вокруг вас пятерых топтались?..

– Не хотели б – не топтались! Люди… Тоже ж люди! О Победе они, поди, тоже знали. Всем жить хотелось, – Дед Иван насупился.

…– Значит, не склонили!..

…Ты знаешь… Мы ведь тоже … Не пальцем сделаны… Три года в спецроте… Повидали… Одно дело поднять… Другое – склонить… Третье – не дать склонить! Я про знамя…

…А как остров-то называется, знаешь?..

– Откуда? Я ведь в госпитале только на третий день в себя пришел.

– Наградили?

– Наградили. Прямо в госпитале. Потом уже, осенью. Командир батальона медаль вручил – «За победу над Германией». Мы-то её и не видели ещё. Первая у меня была из этих-то медалей… У нас ни у кого не было тогда… Только у меня. Первый я был … А Япония-то что? Уже сдалась тогда, пока я в госпитале…

…Осень была уже.

Димка и внук кошачьего генерала

С Алексеем мы познакомились под Тюменью.

Узнав, что мы с Димкой едем с Байкала северной трассой в Ярославскую область, он пригласил нас переночевать у него в «человеческих условиях». Условия были действительно «человеческие».

Коттедж, большой участок, окруженный плотным забором, не вызывал сомнений в том, что у хозяина всё в порядке. Баня, шашлык, наше желание задержаться ещё на день сделали своё дело.

Поскольку по возрасту мы были примерно одинаковы, то нам было о чём поговорить, обменяться своими впечатлениями об окружающей действительности, о нашем отношении ко всему, в чём пришлось участвовать и свидетелями чего мы были сами.

…– А я ведь, можно сказать, из семьи военных. Дед был у меня генерал. Да не просто генерал. Он сам сформировал армию, сам и на фронт ушёл с ней. За три дня! Алексей сделал паузу и, довольный, смотрел на нас, ожидая наших вопросов.

– За три дня не сформировать!

Димка уже прошел все этапы от «одной в желудке неуютно, двоим к утру там будет …», поэтому его суждения были пространны и жестки.

– А, вот! – Алешка сидел довольный, – Я вот почему вспомнил?.. Вы про Ярославль начали! А едете через Иркутск! А дед-то армию формировал на выручку ярославскому соединению. Там его армия и иркутская объединились и успели вовремя. В самое время!

– Не было никакой ярославской армии! А иркутская?.. И её не было!

Под Москвой в 41 – да!.. Сибиряки вовремя успели! Да! Дивизии Полосухина, Белобородова!.. Эх! Забыли мужиков! Хоть бы памятник в Москве сибирякам поставили! А Панфиловская?.. Та из Алма-Аты пришла!.. 70 национальностей в ней было. Опять же казаки в ней не последними были!.. Не было Тюменской!

Димка был непреклонен.

– Была! Была сначала Ярославская! Была сформирована весной 1943 года и воевала в Ленинграде.

– Зимой блокаду сняли. Какие боевые действия? Ты это… Леш… Не надо! Не надо! Какой номер? Кто командовал?

– Номера не знаю! Командовал кто – не знаю! Четыре вагона! Четыре!

…Ярославские дымчатые кошки!

– Кто?!!

– Кошки!!! Ну и коты, конечно! Мобилизовали их весной и сразу в бой! Прямо с колёс. Как под Москвой сибиряков! Вот!

Алёшка сидел довольный, глядя на нас и радуясь произведенному эффекту.

– Это нереально!

…Кошек мерить вагонами! Привезти – верю! Загрузить их в вагон – никогда! Вагон кошек! Да ты, Лёша, чё?.. Ты представляешь себе это? Ты видел когда-нибудь фотографию человека с двумя кошками на руках? То-то!! А тут в одном вагоне коты и кошки!.. Весной! Брехня! Нет! Это понятно, блокада, своих кошек нет, крысы свирепствуют, для них весна – тоже весна! Нет! Брехня!

Теперь уже Димка подыгрывал Лешке, желая узнать подробности, и, откинувшись на спинку кресла, ждал продолжения.

– Так вот! Дед тогда работал в комсомоле! По ранению его демобилизовали. Вызывают в обком. Ставят задачу. Так, мол, и так – надо сформировать ополчение из сибирских кошек и котов на подмогу ленинградским. Те не справляются, терпят поражение за поражением в яростной битве с крысами. И хотя ленинградские кошки стали применять коллективные тактические приёмы борьбы с ними, что, безусловно, дало свои результаты, но численное превосходство противника – есть численное превосходство противника!..

А ленинградские кошки быстро освоили все методы охоты, которые используют волки. Быстро! Сами! Сообразительные оказались! Настоящую коллективную войну крысам устроили! Это вроде как, кошки-то, в знак благодарности ленинградцам за то, что тогда высоко в городе кошки ценились людьми.

…Ну дед – и ни в какую! Молодой был! Говорит: «На смех поднимут»! А ему – так с прищуром: «А ты хочешь, чтоб этим делом кошачьим обком партии занимался?» Дед притих!

…Как? С какого конца за дело браться? Куда их девать? Чем кормить? Сколько их надо? Он – к специалистам! К ветеринарам. Те плечами пожимают. Он – к ученым в институт! Попался там ему один профессор!.. Начал: «Это вопрос непростой! В Ленинграде, возможно, мы столкнулись с проявлением инбридинга.

Ярославские кошки все уже родственники! Им нужна новая линия! Тут надо сначала изучить процесс! Может быть, тут надо объявлять мобилизацию либо одних котов, либо одних кошек! Либо надо согласовывать действия с другими регионами!

И понёс… и понёс! А дед – фронтовик! Приказ есть приказ! … Выделили деду вагон! Вот в этом вагоне он с ними и ехал до Ленинграда! Зелёный свет был. Вместе со снарядами ехал! А ты говоришь – «не армия»!

Говорил, что вагоны как специально для кошек построены. Там тамбуры. Вот по одной и загружали. Через тамбур. Уж не знаю, кто потом в этом вагоне ездил! Видимо, попахивал вагончик-то?

Но привёз! То ли 200?!.. То ли 300 их было, кошек-то! А первым загрузили кота – его звали Амур! Вы-то вот с востока едете. Я и вспомнил!

… Ну вот! Вагон-то пришел, а его встречают! Встречают! Народ стоит, ждёт! Все спасибо говорят! А как теперь выгружать? Люди-то хотят в руки кошку взять да домой нести!

Через туалет!..

Вот дед всех кошек через окно в туалете и из рук в руки передал! А документы?.. Чуть деда не засудили! И принял без документов, и отдал без документов! От кого взял, кому отдал – не ведомо! А теперь уже никто не знает! Не осталось никаких документов-то!

… Представили деда к медали «За отвагу»! Да!.. А дед ни в какую! «Да вы что?! Да меня девки в Тюмени близко к себе не подпустят! «За отвагу» – за кошек. Не надо!

…А все-таки наградили! Дед за кошек получил «За боевые заслуги». Вот там-то он и узнал, что были кошки ещё и из Иркутска и Омска.

Прав был этот профессор-то очкарик! Кто-то всё-таки подумал о том, что кошки должны быть из разных мест! Так что в ленинградских кошках кровь наша сибирская. А может, и до Дальнего Востока! Первого-то кота недаром кликали Амуром! А может, и не поэтому! Может, был до любви охоч? Тоже неплохо!

… А от народа-то не скроешь! Так деда и окрестили –

«кошачий генерал»! Батька был «сын генерала», а я, значит,

«внук генерала»!

Алёшка сидел довольный, наблюдая за нашими лицами.

… – Вот ведь как! Вся страна воевала!

А ведь точно! Так фашистов и называли – «серые крысы»! Вот

ведь! Вот заложено в нас, сибиряках это – не терпим мы крысятничества всякого! Все у нас его не терпят! И люди и кошки! И всегда на выручку придём людям!

Димка выразительно посмотрел на стол.

– Да уж! Где, как не в Тюмени, и хвалить Сибирь?!..

За столом с сибиряками…

…Не уехать нам завтра! – подумал я.

Димка и число «Пи»

Дождь начался, как только выехали за город.

– Вот и «друг» появился, – Димка включил «дворники».

– И, правда, давно не виделись, – Володька посмотрел на меня.

– Обратно-то выберемся? – Димка имел в виду, как мы поедем обратно с охоты, – Смотрите. Это означало, что толкать нам с Володькой, а ему – сидеть в машине.

Подъехали к самому берегу. Я пошел сразу ставить свою палатку. Настроение было, как у удава, ничего делать не хотелось, ни о чем думать – тем более. Неделя работы вымотала. Хотелось просто закрыть глаза и побыть одному только с собою.

– Может, вернемся. Надолго… – Димка, стоя у машины, посмотрел на небо.

– Без тебя дома пропылесосят, – Володька тоже ставил свою палатку.

– Давайте, мою тентом растянем, – Димка почувствовал, что ляпнул что-то не то.

…Поставили стол, стулья сели, курим, молчим, глядим на воду сквозь пелену мелкого, как пыль, дождя.

– Не будет охоты! – Димке не сиделось, – Пойду, пройдусь, может грибы где есть.

Вот что за человек! Какие, к черту, сейчас грибы?.. Сидишь – сиди! Смотришь – смотри! Так нет ведь!.. Баламут – одно слово!

– Ещё посмотри, – может где новый комплект резины есть или кто оставил… –Володька грустно смотрел на болото.

– С литыми дисками, – добавил я, глядя на Вовку.

– Резина вездеходовская, – добавил Вовка, глядя на меня.

– Широкая, – добавил я.

Димка плюнул и ушел к машине.

Тихо.

…– А это вот внезачетная … неучтенка … можно сказать, внеплановая. Из загашника… Дождь-то вне плана?!..

Ему можно, а нам?.. – Димка вырос из-за спины, ставя одной рукой на стол бутылку, другой – кружки, вилки, тушенку, бутылку воды и пучок лука.

– Давай мечи, – а что тут еще можно сказать?

Выпили. Сидим, смотрим, молчим.

– Ты тушенку-то не всю лопай. К грибам оставь, – Вовка посмотрел на Димку.

– Тушенка к грибам – это в самый раз, – добавил я, намекая на то, как однажды Димка нас уже накормил лет пять назад «грибницей» с тушенкой. Что тогда было? То ли гриб какой попался не тот? То ли тушенка была с браком? Но мы это блюдо запомнили надолго.

– Да идите вы… «Одной в желудке неуютно, двоим к утру там будет …», – Димка уже не мог остановиться.

– В загашник-то что, – только одна умещается? – Вовка смотрел на меня, говоря явно Димке.

– Какой хозяин, такой и загашник! – я убрал пустую бутылку.

– Ага! Загашник он на то и загашник… А плановые будут лежать и смеяться, да? – Димка встал.

– А ты их все – в загашник. Чтоб не «хахалились».

– Все не войдут. Одна не поместится.

– Вот и тащи её сюда. К смерти приговорим, – Вовка улыбался.

– Под трибунал её. Без обжалования, – добавил я. Дождь вроде как поутих.

– Я вот что думаю… – Димка поставил на стол две бутылки и какие-то свертки.

Сделал паузу, глядя на нашу реакцию, и продолжил: – Это ведь какое-то вредительство – выпускать в стране разную водку. Вот раньше! Была «Московская»! По праздникам – «Столичная»! И ведь весь народ, в едином порыве, знал, что сейчас все пьют «Московскую», ну или там «Столичную» …

А сейчас! Кто на что горазд… Кто что пьет… Нет единства в

стране… Сегрегация! Разделение произошло. Нет, так сказать,

общенациональной идеи! Разобщены люди-то… Разве это дело?.. Я

пью одно… А ты, например, совсем другое… Разные у нас, значит,

взгляды на жизнь… А это значит, что и мы разные… А как же

общая идея..? Вот и нет её!

 – Много ты её успел попить-то, «Московской»? По два восемьдесят семь-то? Еще скажи, по двадцать два двадцать лопал,

– Вовка думал о чем-то своем.

– Я-то вот помню её. С сургучом … Пробка была бумажная… А этикетка такая же, как и на «два восемьдесят семь»… Зеленая… – добавил он.

– И на «чекушках» такая же была. Только меньше по размеру. Те были по рубль сорок девять, – сказал я.

– А вы, кстати, знаете, что если рубль сорок девять – столькостоила чекушка 0,25 «Московской» – возвести в степень два восемьдесят семь – а столько стоила пол-литра «Московской», то получится число «пи», до чёрти какого знака точностью… –

Димка убрал со стола вторую бутылку.

– До четвертого! – Вовка стал возбуждаться.

– Да-а?!.. Число «пи» – удивительное число все-таки?! – Димка вытащил Вовку на разговор.

– Ещё какое! В нём есть точка Феймана! Когда до неё дошли, думают всё, «пи» – рациональное число. Нет… Прошли её! Всё! Оказалось, что «пи» – иррациональное число, – Вовка погрустнел.

– Как они его только высчитали? Греки-то! Веревкой, что ли, мерили… А как верёвку оцифровали?.. Чудеса!.. – Димка уже сидел рядом с Вовкой.

– Да нет! Там по-другому додумались. На коленке… Без веревок… Архимед там начудил… – Вовке было грустно.

– Да ладно!.. Чё ты..? Мало ли, по жизни всякое бывает!

…Вот иногда думаешь – рационально делаешь… А приглядишься – опять бодягу какую-то замутил…

Я вот, например, число «пи» уважаю! Пусть нерациональное, зато своё. Без него-то как?

А так – всё просто! Знаешь диаметр – знаешь, сколько по кругу бежать! Хоть за кем, хоть от кого! – услышал я, уходя спать.

Димка и литература

Дождь шел и шел.

Ладно бы – был дождь. Пелена, словно марля, закрывала деревья и болото, и берег, плавно уходя куда-то вверх.

Я лежал, выглядывая из палатки, решая, что делать. То ли поваляться еще, то ли прислушаться к организму и вылезти, размяться.

Хлопнула дверь машины – Димка тоже проснулся.

– Ты что так рано лёг вчера? Мы с Вовкой посидели… – Димка подошел, потягиваясь.

– За грибами не ходили? – вспомнил я вчерашний разговор.

– Ходили. Нет ничего, – беззлобно огрызнулся Димка, – Вовка спит. Пусть спит. Нанервничался он вчера… Вот заводится по каждому пустяку… У него дома-то как? Всё ли в порядке?

– Да как у всех. Посуда помыта, холодильник работает, розетки исправны, – пробурчал я.

– Пойдем под тент. А то бубним, Вовку разбудим, – Димка направился к тенту.

– С вами уснешь тут … Бу-бу-бу, да бу-бу-бу… Чё не спится людям? – Вовка вылез из палатки.

– Красотища-то какая! – он потянулся и крякнул.

Мы с Димкой переглянулись.

– Удачный день. Дождь! А то ходи тут по лесу, ходи, – Вовка пошел к тенту.

– Вчера, что ли, всех приговорили к вышке? – спросил я у обоих.

– Да нет! Как ты ушел, так и всё… Посидели поговорили,

погуляли, да спать. А чё?.. Ясно, что сегодня–то никуда не едем…–

Димка вопросительно посмотрел на нас.

– Не едем, не едем! – Вовка разлил остатки водки по кружкам.

– Не едем! Костер реанимируем. Я картошки почищу. Супец

заварганим. Чайку-то не помешает, – Димка встал, беря топор.

– А вроде как машина ночью фырчала, а? – Вовка непонятно

кого спросил.

– Думаешь, еще идиоты кроме нас есть? – Димка остановился.

– Грибники. Им какая разница? Что днем, что ночью! Что а

дождь, что в пургу! – вспомнил я вчерашние разговоры.

– Да пошли вы! Со мной кто пойдет или опять – двадцать пять

– чья идея – тому и реализовывать? – Димка остановился.

– Да, вон подбрось сухих из-под тента… Да в машину сходи… А

то нам с Сашкой самим там копаться, что ли? – Вовка стал

укладывать бересту и ветки в остывший костер.

– Уйдешь – и с концами… Посиди! – я успокоил Димку.

– Ага! А то на грибы нарвешься… – поддакнул Вовка.

Димка ушел к машине и вернулся с двумя или тремя сумками.

– 16 -

– Пусть здесь стоят. Здесь сухо. А то – «Дима туда, Дима

сюда…» Нашли салагу!..

Сели. Костер стал разгораться.

– А пойдемте сушину притащим все-таки всю. Здесь недалеко, –

Димке явно не хотелось одному уходить из-за стола.

– Действительно, пойдемте! Здоровая! Надолго хватит, – Вовка

встал.

Сушина была действительно здоровая. С перекурами мы

притащили ее к костру.

– Пойдем, пойдем к столу. Вы давайте, давайте – не зевайте, а я

картошку почищу, – Димка примостился на краешке.

Посидели. Димка сходил за водой. Подвесили котелки.

– А мы с этой сушиной… – здорово. Как на узкоколейке, –

Димка задумчиво смотрел вдаль.

– На какой? – Вовка развернулся к Димке.

– Так на этой… У Островского… У Николая… Тоже дождь…

Мы сидели, молчали. Каждый думал о своем, а может – об

одном и том же.

– Вот чёрти-чё получается… Что они сейчас читают… Да

причем здесь гражданская… Там ведь о человеческом Духе…

Моим принесли книжку. Открыл. Медведь – не медведь…

Тигр – не тигр… Что рисовал художник?..

А помните? Мама мне читала: «Ду–ду-ду, ду-ду-ду-ду! Сидит

ворон на дубу… Сидит ворон на дубу, приго –ва…а…а-ри-ва-

ет…». И картинки человеческие были. И книжки большие –

удобно читать. И буквы большие …

Замолчал.

– Действительно, хрень какая-то, – думал я, вспоминая книжки

Мишки и Матвея.

– Вот свои не сохранили… А надо бы… – сказал я вслух.

– У вас такая же хрень? – встрепенулся Димка.

– Хуже. Вообще нет книжек. Телек и компьютер, – Вовка встал

поправить костер.

– Вот откуда они у нас такие? Ну, ладно, у других… А у нас-то

откуда? Где, что не так сделали? Когда упустили? Думал – не

знаю… – Димка совсем расстроился.

– Среда, Димка! Вспомни, куда у нас ушли восьмидесятые и

девяностые. На одной руке – эти сопливые, на другой – родители

без пенсии. И всем есть надо. Помнишь? – Вовка посмотрел на

меня. Я помнил.

– Как еще в кювет не свалились. Ох, и зол я тогда был…

– 17 -

Как судьба уберегла? Может, от того, что в Афгане

настрелялись… Чесались руки-то… Чесались! – Димка смотрел на

нас с Вовкой.

– Чесались? – уже с вызовом переспросил, глядя на нас.

А что отпираться?.. Мы кивнули.

– Да, уберегли мы себя для стариков да для детей наших.

Вон, внуки у всех! – Димка опять замолчал.

– Чё читают? Вернее – почему не читают?.. Я вот «Трое в лодке

не считая собаки», помню, читал. Смеюсь… Мамка подошла,

говорит: « Димка, у тебя все в порядке?..»

– Не в порядке у тебя всегда было! Из института – в армию

убежал… Какой порядок?.. Ветер в голове!

Повоевать хотелось… – пробурчал Вовка.

– Да ладно, закончил ведь! А об Афгане не жалею!..

– Конечно, живые-то не жалеют… – опять пробурчал Вовка.

Добавил: – Да! Переломало-то потом всех…

– Ну, тебя-то не переломало? – встрял я.

– Сломать – не сломало. А что-то внутри лопнуло, – Вовка

смотрел куда-то туда, куда смотрел Димка.

– Да, ладно… – Димка развернулся к столу.

Котелки кипели уже минут десять.

– Давай! За тех, кто вернулся, кто не вернулся. Кто ждал, кто

дождался. Кто потом не понятно для чего землю грыз, – Димка

встал.

Постояли. Димка пошел снимать котелки.

…– Я вот и говорю. Все-таки литература имеет огромное

влияние на становление личности. Особенно в период полового

созревания, а так же в период формирования взглядов молодого

человека, в период осознания им причастности к социуму, – Димка

распрямился.

– Ау, на пароме… – Вовка помахал ладонью пред глазами

Димки.

– А чё не так-то? Вот у меня, например. Помните, был роман

братьев Стругацких. Там еще был один «шар», который все время

смотрел, у кого волосы в ушах растут.

Как увидит, сразу гундел: «Стареешь, стареешь! Вон и волосы

у тебя в ушах растут…» Так мне это тогда запало… Литература!..

Я вот до сих пор, как увижу у себя, когда бреюсь – выдергиваю.

… Блин! Так стареть не хочется!..

– 18 -

Димка, Серёга и крокодилы

Позвонил Димка и сказал, что вечером приедет Серёга – его

друг детства.

Мы же собирались на рыбалку – март, поэтому стоял вопрос,

как все совместить.

Сложные переговоры между нами привели к соглашению, что

Димка встретит Серёгу сам, не трогая нас, а утром забирает его с

собой на лёд – там или в гараже и встретимся. Решение

получилось элегантным, поскольку отпадала проблема – как

утром ехать на рыбалку, если вечером застолье.

Серёга – школьный друг Димки.

Раньше мы встречали его достаточно часто, но потом дела

Назад к карточке книги "Наш друг Димка"

itexts.net

Читать онлайн "Димка и Тимка (СИ)" автора Вайсенблюм Светлана - RuLit

Вайсенблюм Светлана

Димка и Тимка

Раньше мы с Димкой шли спать сразу после обеда. Как только Димка в 12 часов приходил со школы, мы ели и шли спать. А потом тетя Белла вычитала где-то, что после еды спать вредно, потому что, во-первых, еда во сне хуже усваивается, а во-вторых, это вредит пищеварению. Тетя Белла всегда так говорит, во-первых, во-вторых. Она говорит: "Во-первых, вы должны съесть суп, во-вторых, играть тихо и не мешать мне сделать важный телефонный разговор, и тогда я вам обоим дам по шоколадной конфете". Так что, теперь пятнадцать минут мы все делаем свои дела, а потом уже идем спать. У тети Беллы свои дела - это разговаривать с кем-нибудь по телефону. Она вообще почти всегда разговаривает по телефону. Даже когда мама заводит меня с утра, тетя Белла уже сидит в коридоре на пуфике около трюмо и быстро-быстро говорит что-то в трубку. Тетя Белла вообще делает все быстро, и сама она маленькая, едва выше Димки и очень быстрая. Дядя Лазарь и папа, и мама зовут ее Белка, и когда я думаю о ней, то почему-то представляю взаправдашнюю белочку, которая быстро лущит орешки и складывает их про запас. У Димки свои дела - это игра в солдатиков. У него очень много серебристых солдатиков и еще есть зеленые пушки и танки, и он расставляет их на полу, двигает и бормочет себе под нос: "Джжччч, баммссс, бууух бууух, с левого фланга, перейти в наступление, лейтенант Гутерман, от лица командования выношу вам благодарность, служу Советскому Союзу". Может быть, мне тоже иногда хотелось бы подержать в руках тяжеленьких блестящих солдатиков, но я с Димкой играть специально не стану. Во-первых, он очень уж задается. Подумаешь, он старше на два года и ходит во второй класс. Во-первых, два года - это не так уж и много, а во-вторых, мой брат Мишка вообще ходит в девятый класс и у него целых шесть уроков в день и еще два факультатива: по физике и математике, поэтому он приходит со школы только в четыре часа дня. Да и вообще, Димка целыми днями только и делает, что играет со своими солдатиками, так что толку с него мало. Другое дело, что у Димки есть собака Тимка. Вот от Тимки как раз много толку! Во-первых, Тимку можно гладить и чесать ему пузо. Спинка и бока у Тимки рыженькие, а пузо белое. И как только подходишь к Тимке, он сразу переворачивается на спину и подставляет живот, чтобы его гладили. А во-вторых, если тебя заставляют есть суп, то можно тихонько на цыпочках подойти к дверям кухни и шепотом позвать: "Тииимка, Тимочка", и Тимка моментально съедает всю тарелку. Дальше надо так же тихо зайти назад, на всякий случай показать Димке кулак и громко сказать: "Я уже все съела!". И тогда тетя Белла прикроет телефонную трубку ладошкой и скажет: "Вот и умница! Иди делай свои дела, а через 15 минут спать". Ну а мои дела - это рисовать. Не то, что бы я очень люблю рисовать, но я очень люблю сочинять истории. Конечно, я знаю, что истории нужно записывать. Я и писать умею, уже даже с прошлого года. Но вот беда в том, что сочиняю я гораздо быстрее, чем пишу. Поэтому, пока я запишу кусочек истории, я уже придумаю три или четыре следующих. А вот рисовать истории получается гораздо быстрее. Рисуешь тот кусочек, что уже придумала и обводишь его рамочкой, и можешь сразу же сочинять дальше. Жалко только, что потом понять историю могу только я сама. Вот папа как-то подумал, что я сочиняю историю про чебурашку. Он взял мою тетрадку, покрутил и спросил:

- А почему ты начинаешь рисовать с нижнего угла листа?

- А как еще? - удивилась я

И тогда папа посмеялся и сказал маме:

- Наверное, это гены.

Если честно, я тогда очень обиделась. Я объяснила папе, что, во-первых, это вовсе никакой не Гена, а наша врач из детской поликлиники Анна Исааковна, а во-вторых, история про Гену и чебурашку уже придумана, а я сочиняю такие истории, которые еще никто раньше не сочинял. Вот сейчас, например, я придумываю про то, что пошел очень сильный дождь, и весь наш город, и вообще весь мир, как будто, затопило водой. Согласитесь, что никто до сих пор такого не придумывал! Теперь людям в магазин или, например, друг к другу в гости надо было не ходить, а сплавляться на лодках. И вода поднялась до самого первого этажа домов, так что мы с Димкой могли не выходить из дому через дверь, а из окна прямо выпрыгивать в лодки. Но, конечно, никто не пострадал. У меня в историях вообще никто никогда не страдает. Всех успели спасти потому что, во-первых, все кто был на улице, быстро поднялись на второй или третий этаж подъездов, а во-вторых, это все случилось в воскресенье. Это важно, и я так специально придумала, потому что в воскресенье не работают всякие конторы, которые очень часто находятся на первых этажах. Вот, например, в нашем доме вообще всего один подъезд и два этажа. На втором этаже живет Димка с тетей Беллой и дядей Лазарем и мы. Димка живет в квартире ближе к лестнице, а мы в квартире около люка на чердак. А больше квартир на нашем этаже нет. А на первом этаже вообще только одна квартира, в которой живут Сычиха и Ирка Сычихина. А еще на первом этаже у нас - управление аптек. Там не настоящая аптека, в которой продают лекарства, а просто много столов, а за столами сидят тетеньки, и что-то пишут. Но в управление вход вообще не из подъезда, а с Октябрьской улицы. И, конечно же, в воскресенье все эти тетеньки были у себя дома, и управление аптек могло на здоровье себе затапливаться. Вообще-то, можно, чтобы Сычиха и Ирка затопились тоже, очень уж они обе противные. Ирка Сычихина все время щурится и орет. Если я играю на балконе, то она обязательно выйдет на свой балкон и начинает кричать, что я шумлю и топаю, и тогда все люди, которые идут внизу по тротуару начинают оборачиваться и смотреть, потому что Сычихин балкон очень низко почти у земли, а кричит Ирка очень громко. И мне приходится уходить с балкона и уносить оттуда кукол и покрывала, если я играю, например, в домик. Но саму Сычиху я боюсь гораздо больше, чем Ирку. Когда я была еще маленькой и верила в бабу ягу, я думала, что Сычиха - она и есть. Потому что она всегда и зимой и летом ходит в каком-то длинном пальто и сером грязном платке. А скажите-ка пожалуйста, зачем человеку летом ходить в длинном пальто, если у него не костяная нога? А еще мимо Сычихи очень страшно проходить, потому что она всегда норовит больно ущипнуться. А вечером если не прибежать с улицы пораньше, непременно наткнешься на нее, потому что Сычиха выходит на лестничную площадку и начинает громко орать:

- Называааааааают меня некрасииивою!

И нам с Димкой становится очень страшно, хоть Димка и врет, что никакой Сычихи он не боится, и может задать ей. И я думаю, что и мама и тете Белла, и даже папа и дяде Лазарь боятся Сычиху.

Потому что мама и тетя Белла вздыхают, а папа или дядя Лазарь долго хмурятся и сердито ходят по комнате, а потом кто-то из них не выдерживает, спускается на первый этаж и говорит

- Зинаида! Ну, в конце-то концов!

И тогда Сычиха перестает петь и тоненьким голосом кричит:

- Окружииили? Везде вы? Русскому человеку после работы уже и отдохнуть нельзя? Я бы вас...

И тут папа или дядя Лазарь громко восклицают: "О, боже ж мой! Ну, дети же слышат!" и уходят.

Уж, не знаю, чего они так боятся. Мы с Димкой прекрасно понимаем, что Сычиху называют некрасивою, и, если честно, те, кто ее так называет, совершенно правы, даже если не думать о ее костяной ноге и грязном платке. Ирку Сычихину наверное тоже все называют некрасивою, потому что у нее очень длинный нос, и она все время щурит глаза и орет. В общем, я твердо решила, что Сычиху с Иркой спасать не будут, и сейчас, когда тетя Белла велела нам делать свои дела, я отделила рамочкой старые квадратики и принялась рисовать волны под нашим балконом и лодку, в которую мы с Димкой сажали Тимку. Волны у меня вышли очень красивые с барашками и лодка с загнутым носом тоже прекрасно, но почему-то мне было нехорошо. Вот как бывает, когда ты что-то натворишь, а родители вот-вот должны прийти с работы.

www.rulit.me