Книга Романтический эгоист читать онлайн. Эгоист книга


Ликбез для начинающего эгоиста. Книга начинающего эгоиста. Система «Генетика счастья»

С чего вообще начинать? Давайте начнем с главного: поставим себя в своей жизни на первое место. Научимся не затыкать собой дырки в чужих судьбах, а всегда и во всем учитывать прежде всего свои интересы. Вы же помните: пока вы у себя на втором плане, вы и в жизни останетесь на задворках…

Любовь к себе считается эгоизмом – а такое качество сурово осуждается в нашем обществе. Что ж, друзья, давайте разберемся с эгоизмом.

Что такое эгоизм? Правильно – себялюбие: жизненная позиция, согласно которой человек относится с любовью к самому себе. Существует два вида этой жизненной позиции: эгоизм за собственный счет и эгоизм за чужой счет.

Собственно, все проклятия, которыми осыпают эгоизм, в полной мере относятся ко второму виду – к эгоизму за чужой счет, при котором некто использует окружающих, ничего не давая взамен: не испытывая благодарности, не ощущая потребности чем-то компенсировать усилия, которые люди на него тратят. А ведь компенсировать можно как угодно: морально, материально, делая подарки, оказывая ответные услуги, помощь, поддержку. Речь, разумеется, не о дешевом приемчике «ты – мне, я – тебе», при котором скрупулезно подсчитывается количество услуг и ответных подарков. Просто когда человек убежден, что никто ему ничего не должен, любое доброе действие в свой адрес он воспринимает с благодарностью и как-то эту благодарность выражает. И это уже – эгоизм за свой счет: штука не только хорошая, но и необходимая.

Итак, теперь понятно: эгоизм бывает дикий, первобытный – тот, который заставляет пнуть слабого, чтобы занять его место. И есть, как заметил классик, разумный эгоизм. Да что там литература, даже Библия требует: «Возлюби ближнего, как самого себя». Если вы не любите себя – как сможете любить ближнего?

Возможно, вы знаете о себе что-то нехорошее, считаете, что у вас множество недостатков. Вам виднее. И все же, по Библии, это не имеет никакого значения. Потому что в каждом жива искра Божия – ее-то и надо любить.

Не сомневаюсь, однако, что у вас имеется масса достоинств. Подумайте и составьте подробный список собственных положительных качеств: каждому необходимо убедиться, что он чего-то стоит. Вот теперь-то вы наконец поняли: можно и нужно себя любить. Значит, вовсе не возбраняется себя холить и лелеять, а главное – уделять себе время. Вот с этого и начнем.

Планируя день, выделите тридцать – сорок минут «на себя». Только не ждите, «когда выдастся свободная минутка»! Во-первых, велик риск, что она не выдастся, а во-вторых (и это – основное), такое ожидание свободной минуты – признак неуважения к себе. А мы с вами как раз занимаемся обратным: воспитываем самоуважение.

Итак, нам требуется хотя бы полчаса: уж столько-то времени у каждого найдется! Не важно, будет это в утренние, дневные или вечерние часы: все зависит от вашего расписания. Главное, чтобы «свое время» стало святым и неприкосновенным, чтобы вы помнили: ни при каких обстоятельствах ни сдвинуть, ни сократить, ни отменить его нельзя, это вопрос жизни и смерти, никто не может быть важнее для вас, чем вы сами, ничьи интересы не могут «перекрыть» ваши собственные. А то вы так и останетесь в своей судьбе на ролях «кушать подано».

Чему же посвящено «время для себя», чем вы будете заниматься в эти полчаса? Перед вами стоит одна-единственная задача: получить от жизни удовольствие. Положим, вы отвели себе время от 14.00 до 14.30. Как только пробило два часа пополудни, вы задаете себе вопрос: что я могу сделать для собственного удовольствия прямо сейчас? Как я могу себя порадовать?

Поначалу в голову станут лезть всякие глупости: дескать, ничто, кроме немедленной поездки на Багамы, не украсит мою жизнь. Конечно, если вам это по карману и еще не приелось – вперед, за билетами! Если же нет – подумайте еще несколько секунд. Ведь истинные радости необязательно стоят, как чугунный мост: вполне возможно, что куда больше удовольствия вы получите, если сию минуту встанете из-за письменного стола и пойдете на полчасика прогуляться? Или позвоните другу и пообщаетесь с ним. Прошвырнетесь по магазинам. А может, вам стоит просто поваляться на диване с книжкой? Главное, чтобы вы чувствовали: я делаю то, что хочу, и получаю от этого удовольствие.

А теперь смотрите, сколько важных задач мы решаем благодаря этому простенькому упражнению. Во-первых, учимся выделять время для себя, во-вторых, учимся слушать и слышать себя, понимать, чего нам на самом деле нужно. И в-третьих, учимся это необходимое от жизни получать!

Через две-три недели вы ощутите, что жизнь меняется: появляется все больше вещей, от которых вы получаете удовольствие, жизнь подкидывает все новые шансы реализовать себя, с каждым днем вы становитесь счастливее и свободнее.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

staff.wikireading.ru

Эгоист – это звучит гордо!. Книга начинающего эгоиста. Система «Генетика счастья»

Эгоист – это звучит гордо!

Выход напрашивается сам собой: хватит ждать милостей от окружающих. Переходим на самообслуживание.

Скажите, как проявляется ваша любовь? Вы говорите комплименты? Дарите подарки? Угощаете вкусненьким? Отлично – именно такими способами попробуйте проявить любовь к себе.

Звучит странно, не правда ли? Потому что нам запрещали любить себя, заботиться о себе: это считалось стыдным, неприличным. Неудивительно: человеком, вечно нуждающимся в любви извне, так легко управлять, манипулировать! Да и вообще: дарить самому себе цветы и конфеты, угощать себя, душечку, мороженым, водить в кино – эдак и до психиатра догуляться можно. А знаете, почему эта идея кажется вам нелепой? Не только потому, что она непривычна. Дело в ином: мы не очень-то любим себя, собственные достоинства кажутся нам сомнительными – именно поэтому так важно, чтобы кто-то со стороны постоянно хвалил! Попробуйте все же начать – и через пару-тройку недель появится привычка: вы уже не сможете себе представить, как жили раньше без этих проявлений любви к себе: той самой, которую так безуспешно пытались вытянуть из близких.

Кстати, лучшим подтверждением того, что вы находитесь на верном пути, будут… косые взгляды окружающих. Человек, не нуждающийся ни в чьих «эмоциональных подачках», всегда внушает людям беспокойство. Не переживайте – очень скоро вам будет безразлично, что о вас думают. И именно с этого момента к вам начнут относиться с восхищением.

Могу привести замечательный пример. Одна моя клиентка, назовем ее Анной, усердно повышавшая самооценку и учившаяся любить себя, как-то пожаловалась, что в последнее время ей трудно общаться с ближайшей подругой. Стали разбираться – и выяснили, что всю жизнь эта подруга использовала ее в качестве «жилетки»: плакалась на свою незадавшуюся жизнь, жаловалась, изливала душу – словом, от нее поступал один негатив. И вся дружба держалась лишь на том, что Анна чувствовала себя нужной, вечно утешая подругу. Неудивительно, что сейчас, когда она научилась ценить себя независимо от отношения окружающих, эта дружба стала ей в тягость!

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

staff.wikireading.ru

Лучшие книги об эгоистах / Новости культуры Красноярска и Красноярского края / Newslab.Ru

В нашем обществе принято негативно относиться к эгоистам, которые «о себе думают больше, чем о других». На самом деле зачастую эгоизм — это лишь соблюдение личных интересов. Как быть со всеми, кто стремится улучшить свою жизнь без ущерба для окружающих? Им помогут герои книг нашей сегодняшней подборки.

Главные герои романа — архитектор Говард Рорк и журналистка Доминик Франкон — отстаивают свободу творческой личности в борьбе с обществом, где ценят «равные возможности» для всех. Вместе и поодиночке, друг с другом и друг против друга, но всегда — наперекор устоям толпы.

Они — индивидуалисты, их миссия — творить и преобразовывать мир. Через перипетии судеб героев и увлекательный сюжет автор проводит главную идею книги — ЭГО является источником прогресса человечества.

«В абсолютном смысле эгоист отнюдь не человек, жертвующий другими. Это человек, стоящий выше необходимости использовать других. Он обходится без них. Он не имеет к ним отношения ни в своих целях, ни в мотивах действий, ни в мышлении, ни в желаниях, ни в истоках своей энергии. Его нет для других людей, и он не просит, чтобы другие были для него. Это единственно возможная между людьми форма братства и взаимоуважения», — утверждает главный персонаж «Источника».

Когда речь заходит об эгоизме, у многих из нас сразу же возникают негативные ассоциации. Эгоистов принято считать морально неполноценными людьми, заботящимися о личной выгоде в ущерб остальным.

Но такая концепция в корне неверна. Питер Шварц, почетный член и бывший председатель совета директоров Института Айн Рэнд (Калифорния), развенчивает известные догмы о том, что эгоизм зло, а альтруизм добро.

Он утверждает, что у каждого из нас есть неотъемлемое право пользоваться результатами собственных трудов себе во благо, а вот жертвовать собой и своим благополучием ради тех, кто беззастенчиво этого требует, — бессмысленное и неблагодарное занятие.

Потребительство, стремление выглядеть «круто» на фоне остальных — это порок современного общества или отражение неотъемлемых свойств человеческой натуры?

Авторы этой книги провели глобальное исследование, обобщили новейшие данные в области нейронауки, экономики, эволюционной биологии и выяснили, почему мы просто обречены покупать и почему стремимся выглядеть лучше остальных. По мнению авторов, невозможно остаться за пределами этого мира товаров, символов и сигналов. Даже те, кто называет себя «антипотребителями», в конечном итоге оказываются просто альтернативными потребителями.

Что происходит у нас в голове, когда мы оказываемся в магазине? Какие три силы борются в нас при выборе того или иного товара? Как «крутое» потребление стало главной движущей силой экономики и как оно влияет на мир? Об этом рассказывают профессор философии и когнитивной науки Стивен Кварц и политолог, специалист в области PR Анетт Асп.

Мы созданы нашими генами. Мы существуем, чтобы сохранить их, и служим лишь машинами, обеспечивающими их выживание.

Мир эгоистичного гена — это мир жестокой конкуренции, безжалостной эксплуатации и обмана. Ну а как же акты альтруизма, наблюдаемые в природе: пчелы, совершающие самоубийство, когда они жалят врага, чтобы защитить улей, или птицы, рискующие жизнью, чтобы предупредить стаю о приближении ястреба? Противоречит ли это фундаментальному закону об эгоистичности гена? Ни в коем случае!

Докинз показывает, что эгоистичный ген — это еще и хитрый ген. И он лелеет надежду, что вид Homo sapiens — единственный на всем земном шаре — в силах взбунтоваться против намерений эгоистичного гена.

Американский романист Теодор Драйзер давно занял почетное место среди классиков мировой литературы.

Тема большого бизнеса, людей, как преуспевших в нем, так и потерпевших фиаско, привлекала его внимание еще в те годы, когда он занимался журналистикой. Герой романа «Финансист» из цикла «Трилогия желания» — Фрэнк Каупервуд — не только удачливый бизнесмен и владелец огромного состояния. Он обладает особым магнетизмом, сверхъестественной властью как над мужчинами, так и над женщинами.

Богатство для него не цель, а средство, позволяющее Каупервуду жить, руководствуясь принципом: «Мои желания прежде всего».

«Читай-город» специально для Newslab.ru

newslab.ru

топ-10 книг, раскрывающих образ героя нашего времени

Какой он, герой нашего времени? Невротик большого города или бесконечный идеалист, не способный принять элементарное решение? Чем он живет? Большими надеждами или не менее великими разочарованиями? Чего боится и на что надеется? Почему никак не может примириться с собой и, наконец, стать счастливым?

В новой подборке приготовили 10 книг, наиболее полно характеризующих самые яркие черты современного человека.

Фредерик Бегбедер «Романтический эгоист»

фредерик бегбедер

В принципе, с легким сердцем в наш список можно включать любую из книг самого скандального писателя нулевых: будь то «Любовь живет три года» или «Идеаль». Своей традиции собирать лего из человеческого эго и искать выход из собственной жизни главный психологический скандалист Франции изменил только в недавно вышедшем романе «Уна и Сэлинджер». Ибо иногда даже главному цинику эпохи стоит менять амплуа.

Почему «Романтический эгоист»? Потому что сложно найти в мире современной литературы книгу  более фактурно и полно описывающую бытие и сознание классического менеджера или топ-менеджера.

Или даже самого писателя, не способного удовлетвориться ни карьерой, ни личной жизнью, ведь и первая и вторая – это всего лишь существование класса люкс в дорогих отелях, а еще богемные тусовки, цистерны спиртного и горы «снега», за которыми рано или поздно наступает крах и приходится принимать взвешенные решения…

Мишель Уэльбек «Покорность»

Мишель Уэльбек

Уэльбеку, заслуженно входящему во все списки главных писателей 21 века, которых стоит прочесть, за последние несколько лет удалось достигнуть невиданных вершин самопознания: написать тонну знаковых романов, из пышущего здоровьем красавца превратиться в прилично пьющего циника и уйти в поэзию.

«Покорность» в Топ-10 попала неспроста: в список книг о героях нашего времени просто не мог не попасть роман о той Франции, в которой на фоне страшных террористических трагедий и наплыва мигрантов из мусульманских стран к власти приходит президент-мусульманин. Как вы думаете, чем закончится для страны демократии в нерафинированном виде такое очень историческое событие?

Книга француза стала поистине пророческой, ведь первый тираж «Покорности» вышел в канун трагедии в журнале Charlie Hebdo.

Чарльз Буковски «Женщины»

чарльз буковски

Даже те, кто говорят, что терпеть не могут Буковски, нет-нет, а расшарят его цитатку, потому что и сам автор, и любимый нами на бумаге и на экране Генри Чинаски, он же Микки Рурк в лучшие годы своего кино-бытия, груб, не отесан, но так честен, меток и до одури откровенен. Хотя чтобы найти эти самые моменты чистого откровения и настоящей литературы, порой стоит перелопатить добрых пару десятков страниц старины Буковски. Но вы же знаете, что страстью к редактированию он никогда не отличался.

Герой «Женщин» равно, как и сами его приходящие и уходящие подруги, по своей сути разочарованный жизнью романтик, из последних сил старающийся быть другим в то время, как система грубо и методично подминает его под себя. Но Чинаски умеет наслаждаться своим асоциальным статусом. Не за это ли мы его любим?

Филип Рот «Людское клеймо»

филип рот

В этом году классик американской литературы в очередной раз уступил свою Нобелевскую премию. На этот раз Бобу Дилану. Удивительно, но эта история с завидным постоянством повторяется с момента первой номинации Рота в 2007 году. Так что шансы еще есть.

У нас история американского профессора, всю жизнь скрывавшего афроамериканское происхождение и ложно пострадавшего за обвинения в расизме, выдержала уже четыре переиздания. Чтобы не слышать в свой адрес оскорбительное «ниггер», Колман Силк назвался евреем… И, кажется, это был самый неосмотрительный поступок в его жизни.

Кстати, любителям экранизаций настоятельно советуем фильм «Запятнанная репутация», снятый по мотивам романа. Лучшей рекомендацией картине станут Энтони Хопкинс и Николь Кидман в главных ролях.

Этгар Керет «Семь тучных лет»

этгар керет

Керет – своего рода Вуди Аллен от литературы. Его короткие и автобиографичные рассказы четко и понятно характеризуют современного героя-невротика, раз и навсегда потерявшегося в дебрях большого города. Все эти любовные переживания от невозможности найти достойную пару, ощущение собственной особенности, бесконечное гугленье про террористов и геноцид…

В целом, правда, автор очень любит своих героев и верит, что однажды человек успокоится и начнет нормально жить. Остается только главный вопрос: что с Интернетом делать?

Салман Рушди «Ярость»

салман рушди

Иранский аятолла Хомейни проклял писателя и назначил награду за его голову за то, что тот в своем первом романе «Сатанинские стихи» списал главного героя с пророка Мухаммеда, а сама страна и вовсе прервала с Великобританией дипломатические отношения. В ответ английская королева пожаловала Рушди рыцарский титул…

Его «Ярость» – та самая изнанка души, показывать которую мы порой боимся даже себе. Его герой – состоявшийся успешный человек Малик Соланка однажды уезжает от любящей жены и детей на другую сторону земли, совершенно не понимая, что с ним происходит и чего он ищет.

Прекратить попытки к бегству и примириться с собой – об этом хотя бы раз в жизни приходилось мечтать каждому. Но получится ли, когда куда не брось взгляд, повсюду царит ярость…

Чак Паланик «Бойцовский клуб-2»

чак паланик

А разве вы не ждали продолжение романа, всколыхнувшего умы человечества? Еще как ждали! Затаив дыхание и боясь разочароваться.

Но, кажется, придется. Со времени «Проекта Разгром» прошло целое десятилетие. Наш рассказчик, он же Себастьян, живет обычной серой семейной жизнью: он давно и прочно женат на Марле, вместе они воспитывают сына, а сама Марла все так же ходит в группы поддержки. Но вдруг ей становится скучно, так серо и скучно, как бывает только в не сложившейся семейной жизни.

И Марла не придумывает ничего более оригинального, чем выпустить Тайлера, незаметно сократив дозу препаратов, которые употребляет муж для его подавления…

Фредрик Бакман «Вторая жизнь Уве»

вторая жизнь уве

Герой Бакмана – пожилой человек, которого раздражает буквально все вокруг, начиная с не правильно припаркованных машин и заканчивая слишком шумными соседями. Сложно представить, что где-то внутри этого маленького злого человека спряталось большое и доброе сердце, до которого не достучаться.

И еще более удивительно, что его новая жизнь начинается с очередной неприятности и открывает историю Уве с другой стороны. Конечно же, это жизнь, в которой есть место большой любви, большой трагедии и большим воспоминаниям. Прочесть «Вторую жизнь Уве» – отличный способ стать чуточку добрее.

Скотт Стоссел «Век тревожности. Страхи, надежды, неврозы и поиски душевного покоя»

скотт стоссел

В этом году на книжных витринах появилось самое полезное сочинение последних десятилетий, обреченное тут же стать бестселлером. Да и зачем вам аннотация, когда сам автор все популярно и доступно изложил в названии?

Приятно, что Стоссел, он же главный редактор журнала «Атлантик», задумав написать книгу о перманентной депрессии общества, не ушел в скучные и нудные теоретические рассуждения, а понятно объяснил причины страхов, панических атак, переживаний и попыток успокоиться таблеточками на собственном примере. И, что поразительно, – каждое его предложение не в бровь, а в глаз. Поэтому если вдруг приуныли, самое время ударить по Стосселу.

Сергей Довлатов «Чемодан»

довлатов чемодан

На закуску решили приберечь самого читаемого русского писателя начала века. Его легкую и ироничную прозу сегодня все чаще сравнивают с Чеховым и Зощенко, а произведения изучают в школе. И теперь, кажется, совсем уж невообразимо представить, что когда-то он стал изгоем собственной страны.

Собственно, «Чемодан» именно об этом – о человеке, покинувшем страну с одним потрепанным чемоданом, стоит открыть который, и оттуда, один за другим, появятся призраки долгих скитаний, неустроенности и невостребованности, а еще масса смешных и драматичных, чисто довлатовских историй.

«Мир Идей» желает вам приятного чтения!  

miridei.com

Книга Романтический эгоист читать онлайн Фредерик Бегбедер

Фредерик Бегбедер. Романтический эгоист

 

Кто он, тот, кого за меня принимают?

Луи Арагон

Неоконченный роман.  1956

 

 

Что такое дневник? Это роман.

Жак Одиберти

Воскресенье ждет меня.  1965

 

 

Амели

Очень бы я хотел, признаться,

С тобою жить, подле тебя скончаться.

Неплохо бы нам было расписаться –

Сегодня, например, в 16.20.

17 июня 2003

 

 

 

Лето

Путешествие на край night

 

Бог дает человеку не поэтический талант, а талант плохой жизни.

Сергей Довлатов

 

 

Понедельник

 

ДУМАЕШЬ, мне есть что сказать? Что со мной что-то такое происходит? Вряд ли, вряд ли. Я просто человек. И у меня есть своя история, как у всех. Пока я битый час бегу на месте, упражняясь на тренажерной дорожке, мне кажется, что я – метафора.

 

Вторник

 

Достали меня выплески злости в авторских колонках. Что может быть безнадежнее хроникеров, этих стахановцев зубовного скрежета! Им платят за ворчание, и журналы пестрят заметками более или менее известных писак-внештатников, которые привыкли раздражаться по команде. Их фотки помещены слева вверху. Они хмурят брови, чтобы подчеркнуть свою досаду. Они делятся своим особым мнением решительно обо всем, под якобы оригинальным углом зрения (на самом-то деле все списывают у собратьев по перу), они за словом в карман не лезут, ой-ой-ой, мало не покажется.

Вот и мой черед настал. Мне придется еженедельно ненавидеть и ныть в «ВСД» по пятницам-субботам-воскресеньям. Всю неделю буду искать повод для ворчания. В 34 года превращусь в старого брюзгу на окладе. В молодого Жана Дютура (без трубки). Все, хватит: не хочу, не буду, лучше публиковать дневник, записки на нервах.

 

Среда

 

Все-таки есть на свете справедливость: женщины кончают с большим кайфом, чем мы, зато реже.

 

Четверг

 

Чем лучше с бабками, тем хуже со вкусом, не так ли? Большие деньги – это горы шмоток и брюликов, уродские яхты и ванны с кранами из литого золота. Бедняки теперь элегантнее богачей. Благодаря новым маркам вроде «Зары» или «Н&М» блонды без гроша в кармане выглядят гораздо сексуальнее, чем навороченные телки при деньгах. Бабки – это верх пошлости, потому что их хотят все. Моя консьержка будет пошикарнее Иваны Трамп. Что мне омерзительнее всего на свете? Запах кожи в крутых английских тачках. Что может быть тошнотворнее «роллса», «бентли» или «ягуара»? В конце книги объясню почему.

 

Пятница

 

Было бы неплохо для развития киноискусства снять порнофильм, где актеры занимались бы любовью, повторяя друг другу «я тебя люблю» вместо «что, потекла, сучка поганая?». Говорят, в жизни такое бывает.

 

Суббота

 

Кризис пятидесятилетних у меня случился за двадцать лет до срока.

 

Воскресенье

 

Я на Форментере у Эдуара Баэра, единственного известного мне живого гения, – он снял виллу прямо на пляже. Раннее утро, солнце обжигает подбородок. Купаться нельзя, слишком много водорослей. А тут еще медуза обожгла мне ногу. Мы накачиваемся джин-касом и «Маркес де Касересом». Встречаем Эллен фон Унверт, Анисе Альвина, Майвенн Ле Веско с дочерью Шаной Бессон, Бернара Зекри и Кристофа Тизона с Канала+, а также актрисулек, которые меняют каждую ночь койку, продюсеров, которые водят нас за нос на грязевые ванны, и, наконец, – на вечеринке, где Боб Фаррелл (исполнитель «Кровяных колбасок») ставит десять раз подряд свой последний диск: «Как прошлым летом среди скал / я имел с тобой анал», – высокомерную красотку по имени Франсуаза, в лиловом платье, с золотистой, как пляж, и обнаженной а-ля Мирей Дарк спиной.

knijky.ru

Читать онлайн книгу «Эгоист» бесплатно — Страница 1

Эльза Вернер

Эгоист

ГЛАВА I

Был ясный и солнечный весенний полдень. Воскресный покой, обычно не замечаемый в сумятице большого города, особенно ощущался на вилле, расположившейся рядом с многочисленными городскими домами. Огромный ее сад, вернее, парк, тянулся до самого побережья. Это была одна из тех великолепных вилл, на которых любят жить именитые горожане, стремящиеся укрыться от городского шума и при этом не тратить слишком много времени на поездки в город.

В гостиной виллы, стеклянные двери которой выходили на садовую террасу, мужчина и молодая девушка вели оживленную и, по-видимому, серьезную беседу. Щеки девушки раскраснелись от волнения, и, казалось, она с трудом удерживала набегавшие на глаза слезы. Мужчина же выглядел абсолютно спокойным. Средних лет, но уже совершенно седой, с холодным лицом, он явно производил впечатление делового человека. Сдержанность не покидала его ни на мгновение даже при самом возбужденном разговоре; вся его манера говорить, без сколько-нибудь теплого выражения, была чисто деловой.

– Действительно, Джесси, – произнес он, – мне уже надоело постоянно слышать от тебя одни и те же возражения. Еще бы! В качестве опекуна и родственника я принял на себя заботу о твоем будущем и думал, что то, которое я рассчитываю создать тебе, должно тебя вполне устраивать. Увы, ты другого мнения! Ну, скажи мне, пожалуйста, почему твоя глупенькая, романтичная девичья головка никак не хочет понять, что необходимо для твоего счастья.

Обладательница этой «глупенькой, романтичной головки» была довольно хорошенькой. Не наделенная классической красотой, молодая девушка – блондинка с нежными, но очень выразительными чертами и голубыми, слегка мечтательными глазами – таила в себе бездну очарования. Но в этот момент на ее юном личике отражалось страстное волнение, отчетливо проявившееся в ее дрожащем голосе, когда она ответила:

– Моему счастью? Нет, дядя, то, что ты называешь этим словом, слишком далеко от всего того, что я раньше называла своим счастьем!

– Не можешь ли ты по крайней мере сказать мне, какое же именно туманное и фантастическое понятие связываешь ты с этим словом? – саркастически спросил Зандов. – Счастье – это блестящее положение в большом свете, это надежная рука мужа, который в любых обстоятельствах сможет стать опорой. И все это ты можешь найти в человеке…

– Которого я даже не знаю! – перебила Джесси.

– Но узнаешь в самое ближайшее время. Да, собственно, мой брат вовсе и не чужой тебе, хотя ты его никогда не видела. Если судить по портрету, лучшей внешности нечего и желать, а кроме того, ты сама призналась мне, что не испытываешь никакой другой сердечной привязанности. Почему же ты так упорно противишься браку, на который Густав тотчас же согласился?

– Вот именно потому, что он согласился столь быстро! Я не могу и не хочу доверить свое будущее человеку, который, ни на мгновение не задумываясь, готов бросить избранную самим же профессию, блестяще начатую карьеру и отказаться от своего отечества и родного народа лишь потому, что перед ним открывается возможность сделать выгодную партию.

– Ну, опять эти экстравагантные взгляды, внушенные тебе современным воспитанием! – пожал плечами Зандов. – Ты и без того довольно склонна к сентиментальности! «Любовь! Избранная профессия! Блестящая карьера!» Ты, кажется, слишком высокого мнения о карьере журналиста. Знаешь, милая, произведения Густава будут пользоваться большим успехом, а газеты добиваться его сотрудничества лишь до тех пор, пока продержатся интерес к ним публики и нынешняя политическая обстановка. Но как только, рано или поздно, все это кончится, так и конец его карьере. Здесь же, в Америке, ему выпадает возможность стать независимым, богатым, обрести завидное положение хозяина и главы большого торгового дома. Он был бы более чем глуп, если бы отказался от этого ради своих передовиц в газетах.

– Ну, это – дело вкуса! Впрочем, уверяю тебя, дядя, мне было бы совершенно безразлично, кого бы ты ни выбрал себе в компаньоны, если бы ты не пожелал вовлечь меня в круг своих деловых интересов.

– Да ведь я же это делаю ради тебя! Ты, конечно, знаешь, что твой покойный отец больше всего хотел, чтобы твое состояние осталось в нашем торговом доме. Он всегда надеялся на то, что когда-нибудь его место займет зять – твой муж. К сожалению, он не дожил до этого.

– Да, не дожил, – тихо сказала Джесси, – но ведь он не хотел принуждать меня к выбору мужа, как это делаешь теперь ты!

– Господи, как ты преувеличиваешь! Да я вовсе и не думаю принуждать тебя, а лишь настаиваю на том, чтобы ты прислушалась к голосу рассудка и не отказывалась от этого брака лишь потому, что он не соответствует твоим романтическим идеалам. Тебе уже девятнадцать лет и пора подумать о замужестве. Идеальных браков – таких, о котором ты мечтаешь, попросту не существует. Для каждого, кто добивается твоей руки, главную роль играет твое состояние. Время идеальной, лишенной материальных интересов любви давно прошло, и если тот или иной мужчина разыгрывает перед тобой подобную комедию, то с одной целью – получше распорядиться в дальнейшем твоим состоянием. Тебе необходимо заранее усвоить это, чтобы неизбежное разочарование не слишком сильно ранило тебя впоследствии.

Невероятное бессердечие заключалось в том железном спокойствии, с каким Зандов изложил все это своей племяннице, разрушив ее иллюзии, обнажив чисто меркантильную сторону того, что, как ей казалось, должно совершаться на небесах.

Губы Джесси болезненно дрогнули при этом жестоком заявлении. Непреложная уверенность Зандова в своей правоте не оставляла сомнения в его искренности. Ведь она уже испытала, что значит представлять собой так называемую выгодную партию, когда все мужчины, с которыми ей приходилось сталкиваться, откровенно проявляли корысть и расчет. И этот опекун ее видел и ценил в ней лишь богатую наследницу, а это было горчайшей мыслью для молодого существа с сердцем, страстно жаждущим счастья и любви!

– Здесь же тебе нечего опасаться, – продолжал Зандов, принявший молчание девушки за знак согласия. – Этот брак одинаково выгоден обоим. Густав вместе с тобой приобретает состояние и высокое положение в здешнем торговом мире, ты же останешься участницей в деле своего отца, а также обретаешь уверенность в том, что твой капитал, находясь в распоряжении мужа, будет расти. Все дело настолько ясно и просто, что я решительно не понимаю твоего сопротивления, тем более, что ты всегда интересовалась Густавом, с восторгом читала его статьи.

– Да, потому что я верила тому, кто писал их, потому что не представляла, что весь его пылкий патриотизм, его восхищение прекрасным, великим – всего лишь фразы, которые со спокойной совестью отбрасываются, как только на сцену выступают расчет и выгода.

– Ах, литераторам самой судьбой предначертано сыпать красивыми фразами, – небрежно заметил Зандов. – Это уже нечто профессиональное. Было бы неплохо, если бы они каждое свое слово подкрепляли делом. Густав писал так, как этого требовали его положение и общественное мнение, а теперь действует так, как требует разум. Если бы он поступал иначе, то вообще не подходил бы мне в компаньоны. Ну, а теперь покончим с этим спором. Я не настаиваю на том, чтобы ты приняла решение сегодня или завтра, но все-таки надеюсь на твое согласие.

– Никогда! – вспыхнув, воскликнула Джесси. – Принадлежать человеку, который видит во мне лишь один из пунктов делового договора! Стать женой эгоиста, который ради своих материальных интересов приносит в жертву все то, что дорого другому? Нет, нет, никогда!

Зандов не обратил никакого внимания на ее страстный протест. Будь это его дочь, он просто-напросто заставил бы ее подчиниться своей воле, но он слишком хорошо знал силу своей опекунской власти, чтобы прибегнуть и здесь к принуждению. Однако он знал и то, что его авторитет, непререкаемый для Джесси и вызывавший в ней даже какой-то страх, был своего рода средством принуждения, и решил использовать его.

– Пока мы подождем с этим, – сказал он, вставая. – Я еду на вокзал и собираюсь через час представить тебе своего брата. Ты прежде всего познакомишься с ним, а остальное само уладится. До свидания!

Он вышел из комнаты, и тотчас же вслед за этим послышались звуки отъезжающего экипажа.

Джесси осталась одна. Теперь, когда она чувствовала себя вне власти холодных, строгих глаз дяди, у нее вырвались долго сдерживаемые слезы. Девушка не принадлежала к энергичным натурам, способным противопоставить свою волю чужой. В ее слезах проявилась вся мягкость характера, привыкшего подчиняться чужому авторитету и почувствовавшего свое бессилие при первой же попытке противостоять ему. А это действительно была первая в жизни Джесси попытка. Она жила в идеальных условиях, под нежной охраной родителей, первое горе пришло к ней, когда умерла ее мать, а через два года после этого – и отец. Согласно завещанию, опекуном осиротевшей Джесси был назначен Зандов, давнишний друг и компаньон почившего.

Трудно было бы найти другого человека, который лучше бы распорядился состоянием девушки, но она так и не смогла сердечно привязаться к дяде, хотя и знала его с детства. Близкий родственник ее матери, он так же, как и она, был родом из Германии. Более двадцати лет тому назад он почти без всяких средств прибыл в Америку и поступил на службу в компанию, принадлежавшую отцу Джесси. Рассказывали, что несчастья и горькие разочарования заставили его покинуть Европу, но как обстояло все в действительности, Джесси так и не узнала, тем более, что и ее родители были, по-видимому, мало осведомлены об этом, а сам Франц Зандов никогда не затрагивал этой темы.

Вначале – и то лишь благодаря родственным отношениям – ему дали маленькое место в конторе, но он развернул такую кипучую деятельность, проявил такую широту взглядов и энергию, что весьма скоро его повысили по службе. Когда же угрожавший делам скандал был избегнут исключительно благодаря его своевременному умелому вмешательству, он был сделан участником торгового предприятия, и под его руководством оно стало развиваться совсем иначе. Целый ряд смелых и удачных операций превратил скромную прежде фирму в первую в городе, и Зандов сумел так использовать завоеванное этими успехами положение, что стал почти единственным распорядителем, собственно, хозяином дела, к голосу которого прислушивались в первую очередь.

Так в сравнительно короткое время Зандов стал богатым человеком. Поскольку он оставался холостяком, то, как и прежде, продолжал жить в доме своих родственников; но, несмотря на эту долголетнюю совместную жизнь и общность интересов, между ними не сложилось сердечных отношений. Холодный, резкий характер Франца Зандова исключал настоящее сближение. Он вообще не признавал ничего, кроме деловых интересов, кроме неустанной работы ради них, никогда не давал себе покоя, не отдыхал в кругу семьи, да, по-видимому, и не нуждался в этом. Отец Джесси ничего не имел против того, что его компаньон принял на себя основную часть забот и работы; сам он был более склонен к наслаждению жизнью, к приятному пребыванию в семейном кругу. Благодаря такой негласной договоренности, между компаньонами сложились наилучшие отношения, хотя, правда, они больше основывались на взаимной необходимости, чем на дружбе.

Со смертью отца Джесси руководство делом и распоряжение состоянием юной наследницы сосредоточились в руках одного Зандова, но скоро он настолько расширил свои опекунские права на Джесси, что решил распоряжаться всем ее будущим. С тем же беззастенчивым эгоизмом, какой проявлялся во всех его предприятиях, Зандов создал план брака между Джесси и своим братом и был не только поражен, но даже возмущен, когда этот план, полностью поддержанный братом, натолкнулся на резкое сопротивление девушки. Однако Зандов не придавал никакого значения ее протесту и был твердо убежден, что Джесси, до сих пор никогда не проявлявшая склонности к самостоятельным действиям, и тут подчинится его воле.

ГЛАВА II

Час, необходимый для поездки на вокзал и обратно, еще не истек, а к вилле уже возвратился экипаж, и тотчас вслед за тем в гостиную, где находилась Джесси, вошел ее дядя с гостем.

Зандов, видимо, нисколько не был взволнован свиданием с братом, с которым не виделся в течение долгих лет: черты его лица были так же неподвижны, а тон так же холоден, как обычно, когда он представил друг другу «господина Густава Зандова» и «мисс Джесси Клиффорд».

Гость приблизился с вежливым поклоном к юной хозяйке дома:

– Могу ли я надеяться на дружественный прием у вас, мисс Клиффорд? Правда, я здесь совсем чужой, но привез вам привет из той страны, где родилась ваша матушка. Пусть же это будет моей рекомендацией.

Все это произносилось не только вежливо, но и тепло, почти сердечно. Джесси удивленно взглянула на гостя, но его испытующий, пронизывающий взгляд тотчас же охладил ее, напомнив об истинной причине этого знакомства. И она с холодной учтивостью ответила:

– Надеюсь, мистер Зандов, ваш переезд по океану был благополучен?

– Великолепен! Океан удивительно спокоен, поездка чрезвычайно приятна, да и во время всего пути по суше до здешнего города стояла прекраснейшая погода.

– Вероятно, поэтому-то ты и добирался сюда так долго? – вмешался в разговор Франц Зандов. – Ты исколесил Америку вдоль и поперек, как настоящий турист; мы ожидали тебя уже две недели тому назад.

– Но ведь нужно же узнать страну и народ! – возразил Густав. – А разве мне следовало приехать раньше?

– Вовсе нет! Я совершенно не против того, что ты останавливался в крупных городах. Всегда полезно завязать личные отношения с теми, с кем мы ведем дела. У меня, к сожалению, не хватает времени на это, но ведь я снабдил тебя достаточными рекомендациями… Что там? Депеша?

Последние слова были обращены к лакею, который вошел в комнату с только что полученной телеграммой в руках.

Пока Густав и Джесси обменивались обычными светскими любезностями, Зандов-старший прочел депешу, а затем обратился к ним обоим:

– Я должен покинуть вас на полчаса. Нужно срочно решить один деловой вопрос.

– Сегодня? В воскресенье? – удивился Густав. – Разве ты и в такой день не даешь себе отдыха?

– Да на что он мне? Ведь так можно упустить что-нибудь важное. По воскресеньям, когда наши конторы закрыты, я обычно приказываю направлять сюда дела, не терпящие отлагательства. Ты ведь, Густав, кажется, посетил фирму «Дженкинс и Компания» в Нью-Йорке? Эта телеграмма от них. Потом я еще поговорю с тобой об этом, а пока оставлю тебя в обществе Джесси. До свидания!

Зандов сложил депешу и вышел. Брат посмотрел ему вслед с крайним изумлением.

– Однако здесь не балуют родственной любовью! – сухо заметил он, обращаясь к Джесси.

– Но ведь вы же должны хоть немного знать своего брата! – возразила она, так как уже давно привыкла к тому, что у ее опекуна дело всегда стояло на первом месте.

– Да, это верно, но все же в Европе он был несколько внимательнее. Мне казалось, я вправе рассчитывать на то, что хотя бы первый час нашей встречи мы проведем вместе.

– Вы, наверное, устали от путешествия? – сменила тему Джесси, стремясь избежать этой и неожиданной, и нежелательной беседы с глазу на глаз. – Ваши комнаты приготовлены; если вы, может быть, желаете…

– Благодарю вас! Я нисколько не устал и, в сущности, имею полное основание быть благодарным господам «Дженкинс и Компания» за то, что они своей депешей доставили мне удовольствие побыть с вами, – Густав, пододвинув себе кресло, сел против Джесси.

Однако ни веселый, непринужденный тон гостя, ни его привлекательная внешность не могли победить холодную сдержанность девушки. Ее не удивило то обстоятельство, что гость оказался значительно моложе ее опекуна, – она знала, что Густав родился от второго брака своего отца. Действительно, старший Зандов начал уже вторую половину жизни, тогда как его брат едва лишь разменял третий десяток. Его внешность вполне соответствовала тому портрету, который висел в комнате Зандова-старшего. У него была сильная, мужественная фигура, приятное, интеллигентное лицо, темные волосы и блестящие карие глаза, красивые и выразительные. Но именно эти глаза не понравились Джесси, так как она инстинктивно чувствовала, что должна подвергнуться их оценке. Внимательный взгляд Густава, так поразивший ее в первый момент знакомства, не отрывался от ее лица. Очевидно, Зандов-младший решил исследовать теперь «первый пункт делового разговора», олицетворяемый Джесси, и этого было вполне достаточно для того, чтобы возбудить в ней неприязнь к нему.

– К сожалению, я совершенно не знаком с вашей родиной, – начал беседу Густав. – Я неопытный европеец, словно с неба свалился в Новый Свет и позволяю себе надеяться на то, что вы любезно поможете мне хотя бы немного ориентироваться в этой новой для меня стране.

– Вы рассчитываете на мою помощь? Мне кажется, ваш брат и лучше, и более точно сориентирует вас, чем я.

– Без сомнения, если речь пойдет о делах, но во всем остальном Франц кажется мне неприступным человеком. А ведь есть и множество других обстоятельств, с которыми я хотел бы между делом познакомиться.

«Между делом»! Ну да, конечно, так же «между делом» должен состояться и брак, союз на всю жизнь, который другим людям обычно представляется как нечто высшее и самое святое! «Неопытный европеец», видимо, вполне разделяет точку зрения своего американского брата и подобные вопросы относит к «другим» обстоятельствам.

– По всей вероятности, вас привели сюда исключительно дела? – не без иронии спросила Джесси. – Насколько я знаю, вы предполагаете начать работать в нашей фирме?

– Совершенно верно! Мой брат поставил мне это обязательным условием.

– Условием? Разве вы не были абсолютно независимым, мистер Зандов? Ах да, я и забыла! По всей вероятности, дело касается наследства моего опекуна?

Укол не остался незамеченным – это стало видно по внезапной вспышке темных глаз Густава, однако он ничем не выдал себя, а спокойно и непринужденно ответил:

– Совершенно верно, дело идет о наследстве. Я действительно рисковал бы им в случае отказа. Мой брат мог бы завещать все свое имущество какому-либо благотворительному учреждению, если бы я не подчинился его воле.

Джесси не знала, изумляться ей или возмущаться той откровенности, с которой этот человек признался, что прибыл сюда исключительно ради денег. И это он говорил ей, девушке, рука и состояние которой тоже предназначались ему! Возмущение взяло верх в Джесси, и она воскликнула:

– А я и не знала до сих пор, что в Германии люди так расчетливы!

– Да, слава Богу, наконец-то и мы стали практичны! – невозмутимо заметил Густав. – Для этого понадобилось немало времени, но теперь мы делаем большие успехи. А вы, кажется, осуждаете это, мисс Клиффорд?

– Нет, но я знала с совершенно другой стороны ту страну, где родилась моя мать, страну, которую она научила меня любить как свое второе отечество.

– Конечно, с идеальной стороны. Не стану отрицать, что и эта сторона еще существует. Но в общем у нас решительно рвут с идеалами. Осталось совсем немного тех, кто еще продолжает быть их поклонниками.

– Вот именно поэтому-то эти немногие и должны были бы крепче сплотиться вокруг знамени, которому грозит опасность, и пожертвовать своей кровью и жизнью для его спасения.

Эта фраза прозвучала несколько необычно из уст юной девушки, но, очевидно, была понята Густавом. Его глаза вновь вспыхнули, но на сей раз с нескрываемым удивлением.

– Ах, какая любезность! Цитата из моей статьи! Значит, вы знакомы с моими произведениями?

– Ведь вы сотрудничаете в одной из крупнейших газет, – холодно промолвила Джесси, – а ее всегда читали в моем родном доме. Но вот именно потому, что я знала вашу статью, меня поражает то обстоятельство, что вы так скоро и так решительно могли порвать все связи с родиной.

– Вы имеете в виду мой контракт с газетой? – произнес Густав. – Да, правда, он доставил мне немало затруднений, но в конце концов там подчинились моему желанию. Будет ли одним журналистом в Германии больше или меньше – отнюдь неважно, и мое перо уже давно замещено другим, быть может, лучшим.

Джесси сжала губы. Ее необыкновенно раздражала эта нарочитая непонятливость гостя, а еще более возмущало его непрестанно продолжавшееся наблюдение за ней. Последнее, правда, не имело в себе ничего навязчивого и прикрывалось оживленной беседой. Тем не менее у Джесси было такое ощущение, словно Густав Зандов буквально-таки исследовал ее характер, и, теряя обычную сдержанность, она начинала все более горячиться.

– А я, находясь на родине, не предполагал, что имею по ту сторону океана такую внимательную читательницу, – продолжал Густав со светской любезностью, – но так как на мою долю выпало столь лестное отличие, то я желал бы выслушать и вашу критику. Ранее вы заметили, что любите мою родину как свое второе отечество, и это позволяет мне надеяться на то, что я встречу у вас симпатию ко всему, что защищаю своим пером.

– Но ведь вы отказались от профессии журналиста ради другой, более выгодной! – кинула ему Джесси.

– Да, я уступил силе обстоятельств. Об этом судят не совсем одобрительно, но, быть может, писатель найдет в ваших глазах больше милости, чем участник торгового дома «Клиффорд и Компания».

– Во всяком случае я удивляюсь той легкости, с которой один превращается в другого! – возразила девушка, окинув своего собеседника уничтожающим взглядом.

Однако Густав, по-видимому, не собирался так легко сдаваться. Он спокойно выдержал этот взгляд, и в его ответе даже прозвучал легкий юмор, что еще больше взорвало Джесси.

– Как я вижу, критическая оценка не в мою пользу, – произнес он, – но при таких условиях я тем более должен знать ее. Будьте любезны, мисс Клиффорд, не скрывайте своего мнения обо мне! Я настаиваю на том, чтобы услышать свой приговор.

– Самый откровенный?

– Да, без всяких стеснений!

– Ну так слушайте, мистер Зандов! Сознаюсь вам, что все выходившее из-под вашего пера я читала с полнейшей симпатией до того момента, когда вы приняли предложение своего брата. Я не допускала такого! Я думала, что человек, столь ярко выступающий на защиту своего отечества, как это делали вы, столь энергично борющийся за его права, столь громко зовущий других к познанию своего долга, должен оставаться у своего знамени, в верности которому он раз присягнул, и не смел покинуть его лишь ради выгоды. Я не могла предположить, что перо, начертавшее столь восторженные фразы, в будущем станет записывать лишь цифры да цифры, что бесстрашный борец добровольно сложит оружие и сойдет со своего почетного пути, чтобы занять место за конторским столом! Я сомневалась в этом до момента вашего прибытия сюда, и тот факт, что я вынуждена была поверить этому, является горчайшим разочарованием моей жизни!

Как ни была возбуждена Джесси, она все же чувствовала, что оскорбляет сидящего перед ней человека, но это ее сейчас вовсе не волновало. Она видела в Густаве Зандове лишь своего противника, навязанного ей искателя ее руки, которого она во что бы то ни стало хотела устранить. Пусть он с первого же часа почувствует, как глубоко презирает она и его лично, и его эгоизм! По крайней мере тогда не останется никакого сомнения в том, как она расценивает его брачные планы, и таким образом она оградит себя от этого сватовства.

Однако Густав, похоже, был очень нечувствительным к оскорблениям; он оставался по-прежнему спокойным и свободным в обращении.

– Мисс Клиффорд, вы – дочь купца и одного из владельцев большого торгового дома, а между тем, по-видимому, испытываете не особенное почтение к цифрам и конторскому столу, – заметил он, как ни в чем не бывало. – Мой брат был бы возмущен этим, я же… я чувствую себя бесконечно польщенным тем, что мое скромное перо сумело завоевать такой интерес у вас. Что касается огорчения, то я не теряю надежды на то, что мне в конце концов удастся изменить ваше мнение о моей деятельности за конторским столом в лучшую сторону.

Джесси ничего не ответила, она совсем растерялась от такого умения превратить оскорбление в комплимент и от той спокойной улыбки, с какой это было сказано. К счастью, отворилась дверь и вошел ее дядя-опекун.

– Я отправил телеграммы и теперь снова в вашем распоряжении, – сказал он. – Мы скоро пойдем обедать?

Девушка быстро поднялась.

– Я еще не распорядилась относительно обеда, но сейчас скажу, – сказала она и поспешно, словно обращаясь в бегство от нового члена семьи, вышла, впрочем, кинув на него перед этим полный возмущения взгляд.

ГЛАВА III

– Ну, как тебе нравится Джесси? – спросил Зандов старший брата, когда они остались одни. – Чего ты добился?

– Чего я добился? Но помилуй, Франк, не можешь же ты требовать, чтобы я в первый же день знакомства сделал ей предложение руки и сердца!

– Но, по крайней мере, ты мог начать это дело!

– О, начато оно превосходно, – уверенно произнес Густав. – Мы уже успели поссориться.

Зандов, усевшийся возле брата, удивленно взглянул на него; он явно не верил услышанному.

– Поссориться? Что это значит? Неужели это и есть начало твоего сватовства?

– Отчего бы и нет? Во всяком случае это далеко не равнодушие, его-то мне нечего опасаться со стороны мисс Клиффорд. Она резко настроена против меня и прямо мне в лицо назвала изменой родине то обстоятельство, что я последовал твоему приглашению.

– Да, у девочки голова полна романтических бредней, – раздраженно сказал Зандов-старший, – и в этом виновато мечтательно-сентиментальное воспитание, которое дала ей мать. Клиффорда невозможно было заставить противостоять этому, несмотря на то, что он всегда обладал достаточной долей здравого смысла. Он боготворил свою единственную дочь и находил все в ней красивым и положительным. Тебе еще придется побороться с ее экспансивностью, когда Джесси станет твоей женой.

Густав с полуиронической улыбкой заметил:

– Неужели ты твердо уверен в том, что так именно случится? Пока, похоже, у меня самые блестящие надежды на полный отказ.

– Глупые девичьи фантазии, и больше ничего! Джесси просто вбила себе в голову, что браку обязательно должен предшествовать любовный роман. Однако, несмотря на все, тебе, – при этом Зандов окинул взором видную фигуру брата, – не будет слишком трудно завоевать ее симпатию, а в остальном поможет мой авторитет. Джесси слишком несамостоятельна для того, чтобы в конце концов не покориться.

– Ну, я вовсе не почувствовал этой несамостоятельности, – сухо возразил Густав. – Мисс Клиффорд достаточно энергично сделала мне лестное признание в том, что знакомство со мной является тягчайшим огорчением в ее жизни.

– Это она сказала тебе? – нахмурив лоб, спросил его Зандов.

– Дословно и притом с возмущением и презрением. В ней так своеобразно сочетаются девичья сдержанность и чисто американская самостоятельность. У нас на родине молодая девушка вряд ли прочла бы такую нотацию постороннему человеку в первый же час знакомства!

– О, нет, нет! Джесси – вся насквозь истая немка! Она точная копия своей матери и не унаследовала ни одной черточки отца. Но оставим пока это и перейдем к главному. Я не сомневался в том, что ты примешь мое предложение, но мне приятно, что это случилось так быстро и без отговорок: это доказывает, что, несмотря на все свои идеалистические статьи, ты сохранил ясный, хладнокровный ум, умеющий считать, а это – как раз то, что здесь необходимо. Джесси во всех отношениях блестящая партия, такая, какую при других обстоятельствах ты вряд ли сделал бы. Для меня здесь важнее всего, чтобы весьма значительное состояние Клиффорда осталось в деле. Таким образом, наши интересы совпадают и, надеюсь, мы останемся довольны друг другом.

1 2 3 4 5 6 7 8

www.litlib.net

Эгоизм \ Книга Разума

Эгоизм - (от «я») - отношение, когда человек думает только (или преимущественно) о своих личных интересах и своей выгоде, а об интересах других не думает (или думает в последнюю очередь). Когда все, связанное с ним, ему представляется более важным или интересным. Нередко именование эгоист используется просто как негативный ярлык, демонстрирующий отрицательное отношение к человеку без серьезных на то оснований.

"Эгоист - это плохой человек. Это человек, который все время думает не обо мне!"

Эгоизм в современной культуре считается естественным, но не самым красивым человеческим проявлением, поэтому многие реально эгоистические поступки и проявления люди любят преподносить как вовсе не эгоистичные, а проявляющие их возвышенные чувства и мотивы. В первую очередь это касается любви. Любовь эгоистична не всегда, но в массовых своих вариантах за любовью стоят в первую очередь эгоистичные побуждения.

Всегда ли люди эгоистичны? - нет. Люди разные, поступки разные. Поступки многих людей не эгоистичны ровно потому, что импульсивны и автоматичны, и совершая их, человек не думает о своих интересах и выгоде ровно потому, что вообще ни о чем не думает. Ветер не эгоистичен, а поступки многих вообще-то эгоистичных девушек не эгоистичны, потому что у них бывает ветер в голове... Но и утверждать, что каждый думающий человек всегда заботится только о себе - тоже оснований нет​. Все интереснее и сложнее...

Приоритет собственных интересов над чужими, если это просто автоматическая программа, еще не эгоизм.

Если такой приоритет случился неподумавши, случайно, это не про нас, а про то, что с нами иногда происходит. Это момент поведения, но не черта личности.

Человек не столько то, что с ним случается, сколько то, что он с собой делает, в какую сторону себя меняет. Если человек разрешает себе эту программу приоритета собственных интересов над чужими, поддерживает эту программу и защищает эту программу, это уже - черта личности, это уже эгоизм.

Эгоизм эгоизму рознь. Этикотипы Паразит и Потребитель - оба эгоисты, но отношение к ним разное. Потребитель - это эгоист, поскольку его интересует только он и заботится он только о себе, но при этом он живет на свои и заботится о себе сам, за свой счет, что снимает к нему большинство моральных претензий. Многие из таких Потребителей - очень симпатичные и вполне уважаемые люди, приносящие людям и обществу большую пользу. Чаще это бывает, когда эгоизм Потребителя приобретает форму разумного эгоизма.

Основные претензии к эгоистам связываны с эгоизмом в исполнении Паразита - человека, для которого естественно заботится о себе за чужой счет. В этом случае эгоизм превращается в малопривлекательное зрелище: в происшедшей накладке сегодня виноват кто угодно, кроме меня, устал сегодня больше всех, конечно, я, и зарплату в первую очередь надо платить именно мне. А другие — это вообще не люди.

Противоположностью эгоизма является не альтруизм, а позиция Творца, когда человек заботится и о себе, и о других людях.

Эгоизм может быть рациональным и иррациональным, без головы. В первом случае эгоист оценивает возможные последствия своих действий и действует в соответствии с целесообразностью. Во втором случае эгоист действует импульсивно и недальновидно.

Эгоист без головы - зрелище смешное и печальное. Ему надо войти в вагон метро, он встает поперек двери, пытается войти, ему не дают, потому-что сначала надо выйти, он искренне возмущается данной ситуацией. Доехав до своей станции, он с не меньшей искренностью возмущается тем, что перекрыли выход (такие же как он) и не дают пройти. За таким эгоизмом стоит эгоцентризм - неумение и непривычка понимать ситуацию других людей.

Эгоист рациональный не всегда вызывает симпатию, но обычно вызывает уважение. Такой человек осознает когда, зачем и почему он пренебрегает благом другого человека ради своего. Он понимает, что его сил, доброты, морали и этики не хватит, в данной ситуации "на всех". Поэтому он, осознавая зло, которое причиняет, ставит во главу угла себя и своих близких. При этом не мучается совестью, не рефлексирует и спокойно спит ночью, не видя кошмаров.

Морально-этические принципы надо прививать рациональному эгоисту, который с головой. Эгоисту без головы рассказывать о этике бесполезно, его нужно сначала надо научить "смотреть на себя с третьей позиции". Этого, кстати, может оказаться достаточно. Другой вариант - просто приучать вести себя прилично. Пусть он как был без головы, так и останется, но вести себя будет гораздо лучше.

Эгоизм - не самая лучшая человеческая черта, но, если не брать в счет крайние варианты (эгоизм Паразита) - не самая плохая. В сравнении с бездумным существованием, когда люди вообще не думают и могут не заботиться даже о себе, разумный эгоизм привлекательней и вполне достойный вариант. Думать - полезно, заботиться о себе - правильно. При этом разумный эгоизм - не верх развития личности, он имеет свои ограничения. Если вы уже научились жить, как разумный эгоист, заинтересуйтесь позицией Творца: в этом есть большие плюсы!

Любопытно, что в российском менталитете целесообразность практически синоним корыстного, эгоистичного поведения и не в чести, как что-то "американское". Среднему российскому обывателю трудно представить, что можно разумно и осознанно действовать не только ради себя, но и ради кого-то, поэтому действия бескорыстные отождествляются с действиями "от сердца", на основе чувств, без головы.

Характерный пример: в статье "Сыну двенадцать: воспитание ответственности" умный папа писал, как он воспитывает в своем сыне привычку думать "зачем" он делает то или иное. Комментарий к этой статье: "Так и вижу взрослого молодого человека с вопросом, а зачем мне заботиться о своих родителях, проявлять к ним уважение, с какой целью? Теперь я самостоятельный и родители мне больше не нужны".

Мы ответили на этот комментарий так: "Хм. А вы полагаете, что родителей можно любить только если ни за что, "без головы"? Если родители детей действительно воспитывали, у детей есть ценности, а не только потребности, и дети умеют уже заботиться о достойных людях. То есть о родителях - в первую очередь, и именно потому, что родители сами им в этом подавали пример".

Любовь к себе, эгоизм и любовь к другим

Любовь к себе - это не эгоизм. Если человек думает об окружающих и заботится о них, то его любовь к себе с эгоизмом никак не связана, для него легко и естественно любить как себя, так и окружающих. Реальность, однако, такова, что те, кто озаботился любовью к себе, по крайней мере на первых порах становятся более эгоистичны - просто потому, что основное внимание в этом случае начинает уделяться себе любимому. При этом любовь к себе и любовь к другим - связаны. Тот, не любит себя, обычно не способен любить других. Любовь к другим оказывается богаче и полноценнее, если человек имеет опыт любви к себе, и наоборот: любовь к себе оттачивается, уточняется на опыте любви к другим людям. Только научившись действительно любить других людей, человек начинает любить себя не слепо и не криво, а внимательно и разумно. См.→

knigarazuma.ru