Бердичева Екатерина Павловна - 4 книг. Екатерина бердичева книги


Читать онлайн книгу Художник (СИ)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 55 страниц)

Назад к карточке книги

Бердичева Екатерина ПавловнаХудожник. Трилогия

Екатерина Бердичева.

Художник.

Сердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его.

Притчи Соломоновы. Гл. 16

История первая. Рубиновое сердце.

Пролог.

В одной далекой, но очень красивой сказочной стране, где законно правил своими подданными мудрый и справедливый король, где самыми лучшими шахтерами и банкирами являлись гномы, а признанным эталоном женской красоты выступала принцесса фей, один придворный граф влюбился в красавицу дриаду. Конечно, она не считала его удачной партией. Это же все время надо быть на виду, жить светской жизнью, осуждать и обсуждать других, тратить деньги мужа и обязательно завести офицера – любовника. И, когда граф сделал официальное предложение, она отказала, мотивируя тем, что любит леса, поля и тишину. Да и здоровье у нее слабое. Чахнет без свежего воздуха.

Граф был в унынии. Граф был в меланхолии и депрессии одновременно. И, играя вечером с монархом и еще двумя придворными партию в покер, он был так невнимателен, что не услышал вопроса своего сюзерена о том, почему на ногах у него разные туфли. Стоявший за спиной короля шут скорбно покачал головой и пощелкал пальцами над ухом страдальца.

– Безнадежен! – Вынес шут вердикт. – Над ним даже смеяться не смешно.

– И что теперь с ним делать? – Наклонился Король к шуту.

– Бог мой! Сир! Сие заболевание лечится только одним средством – женитьбой!

– И, как ты думаешь, дурак, с кем он может исцелиться от этого опасного недуга?

Шут почесал лысину под колпаком.

– Боюсь, излечив пациента, мы его тут же потеряем!

– Не могу понять твоих аллегорий, шут. Хоть я и самый мудрый Король, но темны слова твои, как вода в облацех.

– И чего тут неясного? Пытался он свататься, да отказали бедняге. Вот он и мается!

Король и шут сочувствующе посмотрели на бедолагу, который, сидя с ними рядом, даже не слышал, о чем они говорят.

– И что за девица? – поинтересовался монарх. – Какого роду-племени? Дворянского, купеческого, крестьянского аль нечеловеческого?

– Вот тут-то и порылась чья-то бестолковая псина: дриадского она роду. Деревья да травку ей подавай. Музыку фей и шепот звезд. Ей наши дворцовые звездульки и танцульки совсем не интересны. Так что женится: потеряем парня. Не женится – совсем пропадет.

– Да... – теперь зачесалась лысина у Короля. – Беда...

А граф сидел в кресле, уставившись в пространство пустым взглядом, и об его вытянутые ноги в разных ботинках спотыкались все, кто приближался к монарху поболтать, выразить восхищение или донести до его ушей очередной пикантный случай, произошедший при дворе.

На следующее утро, когда Его Величество изволил работать в своем кабинете с министром финансов, тот в очередной раз грустно пожаловался на то, что королевской казне приходится содержать на своем балансе полуразрушенный замок когда-то повешенного за мятеж герцога Саминьша.

– Все средства проваливаются в этот окаянный замок, как в черную дыру! Управляющий сеет зерно, а пшеницу валит ураган. Крестьяне сажают на землях картошку, а ее поедает заморский жук. Я выделил средства на ремонт крыши правой башни...

– Отремонтировали? – Король поднял голову и посмотрел на стоящего рядом с квартальным отчетом министра.

– Да. – Покивал тот головой. – Но упала левая...

– Так... – Королю очень не нравилось, когда деньги из казны улетали на ветер. – И где же находится это прелестное местечко? Что-то я запамятовал.

– Как же, Ваше Величество! По Северной дороге от столицы немногим более десяти верст. Озерный Край! Курорт! Чистейшее место. Ни заводов, ни производств, сплошная экология!

– А почему у нас там ничего нет?

– Так озера, болота... Дорога и та обходит эти угодья стороной.

Король в рассеянности почесал правую бровь. А потом подскочил, словно давний покупатель патентованного средства Релиф.

– Что, Ваше Величество? – Испугался Министр.

Но Король, хитро щуря глаза, посмотрел на своего подчиненного и стукнул кулаком по письменному столу:

– Садись! Пиши!

Министр, не вызывая секретаря, с готовностью пристроился сбоку и взял гербовую бумагу.

– Мы, Наше Королевское Величество Максимилиан Девятый, даруем графу Карешу к свадьбе с дриадой как ее там... – он пощелкал пальцами. – Позови шута!

Через минуту в дверь влетел шут, весело потряхивая бубенчиками на колпаке.

– Почто, дяденька, звал? – Паяц обошел кругом министра, бросив взгляд на бумаги. – Баланс не сошелся? Или украли больше, чем обычно? Нехорошо. Надо знать меру! Так ведь можно и вообще без всего остаться... А молодая жена всего на три года твоего первенца постарше будет... Ну, не переживай, он – хороший мальчик. Пока сидишь, сообразят, да вдвоем и утешатся!

Министр краснел и бледнел. Сплетни про его молодую жену не сходили с уст придворного люда. Повода она вроде не давала, но сын Министра от предыдущего брака был настолько хорош, что это одно уже могло считаться достаточным поводом.

– Ты языком-то не мели, – сдвинул брови Его Величество. – Как зовут ту дриаду, что замуж за графа Кареша выходить отказалась?

– Марьяшка Сосницкая. Никак, сватом решил заделаться, Величество?

– Точно, шут. И на свадьбу хочу подарить им домик с угодьями. Совсем рядом. В десяти верстах всего от столицы.

– Так давно вроде все разобрано?

– Все, да не все! – Торжествующе сказал Король. – А Озерный Край?

– Да ты, никак, графа решил оставить без порток? Как он голым при дворе покажется? Понимаю, в твоей спальне...

– Ты болтай, да не заговаривайся! – сдвинул монарх брови. – Но зато дриаде там – раздолье! Отремонтирует ей сарайчик – и пусть себе медитирует. А сам – в столицу. А от налогов я на десяток лет его избавлю, тем более, что он этому Саминьшу дальней родней приходится... Ты пиши, пиши! Значит, даруем графу Карешу и дриаде Марьяшке...

Свадьба, прошедшая под королевским патронажем, была пышная. Граф Кареш светился полубезумной улыбкой выигравшего джек-пот бедняка. Молодая дриадка сияла нечеловеческой красотой и природной свежестью.

Король чету благословил и отправил в подаренный замок провести медовый месяц, с расчетом на то, что его постоянный партнер не выдержит ночевок на свежем воздухе и полчищ болотных комаров, да и поскорей вернется во дворец, под заботливое око мудрого Монарха.

Но когда через месяц от молодых не поступило ни слуху, ни духу, Король забеспокоился и послал двух молодых лейтенантов гвардии прогуляться в Озерный Край и поторопить графа Кареша с возвращением.

Через день лейтенанты вернулись. Еще сорок восемь часов назад их волосы были черными, а глаза молодыми и беспечными. А теперь перед Величеством стояли два седых трясущихся существа.

Король пришел в ужас и приказал принести запечатанную бутыль "vocatus cum allium" – дорогого заморского вина, покупаемого капитанами кораблей в дальних северных портах.

Когда после стакана крепкого пойла в их глазах появилось осмысленное выражение, они поведали Королю очень странную и мистическую историю.

Приехали они к замку молодоженов уже ближе к вечеру в надежде заночевать и выпить с молодым мужем пару-тройку бутылочек фиолетового винца, коим славились здешние топлые места, плодящие в избыточном количестве ягодку– гонобобель, придающую напитку цвет и непередаваемый терпкий аромат.

Солнце уже закатывалось за дремучие леса и мрачные болота. В замок должны были загонять скотину, готовить еду, и вообще, в это время любое поместье кипит людьми. А тут – ворота распахнуты, в центральном здании – ни одного огонька. Подъездная дорога мирно колосилась нетоптаной травой.

– Сбежали, небось, втихомолку! – пренебрежительно сказал один офицер другому.

– Да перестань, как можно жить в этих трущобах? – другой кивнул головой на провал в крыше основного здания.

Они остановили лошадей в воротах, не решаясь переступить черту, за которой начинался двор.

– Поехали обратно, пока окончательно не стемнело. На этих заросших тропинках вполне можно свернуть не туда!

– Погоди! – первый офицер вдруг спешился, вглядываясь в глубину разбитого окна. – Мне показалось, там сверкнул какой-то огонек!

И он, бросив поводья другу, решительно пересек двор и зашел в открытую подъездную дверь. А потом раздался его голос:

– Ну ни хрена ж себе! – И затем тревожное: – Подойди-ка сюда!

Когда второй офицер зашел в большой и сумрачный зал, его глазам предстала совершенно безумная картина: везде – на стенах, колоннах, полу и потолке вились воздушные корни, перекрученные между собой, словно виноградная лоза. И в этих природных канатах, скомканные, задушенные и придавленные, висели... нет, не люди, а их оболочки, высохшие мумии. А из их ртов, ребер, животов торчали древесные побеги. Второму офицеру показалось, что они пульсировали. А на центральной стене, прямо перед входом, висел молодой супруг – граф Кареш. Подвешен он был звездой – руки и ноги – в стороны. Глаза были полузакрыты. Тело почти целиком было утыкано толстыми лианами. А посередине, там, где у человека должно биться его горячее сердце, сиял красным пламенем огромный рубин.

– Мой Бог! – в ужасе произнес второй офицер.

– Вот тебе и попили винца! – схватился за створку двери первый, поскольку его затошнило, и закружилась голова. – Бежим отсюда!

И вдруг веки мертвого человека открылись. Офицеры замерли.

– Рубин! – простонал бывший граф. – Возьмите этот рубин и закопайте в землю. Я хочу покоя! Я хочу смерти! – И большие слезы покатились по его восковому лицу.

Хоть гвардейцы и испугались, но они все-таки были умными, смелыми и хорошими людьми. Они поняли, что все произошедшее – результат воздействия какого-то страшного колдовства. Но товарищу помочь – дело святое. Поэтому, не колеблясь, первый офицер подошел к бывшему другу и, протянув руку, взял пылающий рубин, который в его ладони несколько поумерил свой блеск.

А мертвец снова открыл глаза и, сверкнув синевой пустых глазниц, крикнул:

– Бегите!!!

И тут растекшееся по замку древо пришло в движение и попыталось ухватить офицеров за ноги. Видя такое дело, те, не раздумывая, вынеслись за дверь, прыгнули на коней и сразу пустили их в галоп. Вокруг сурово зашелестели деревья. Лошадей начали хлестать плети травы и кусты, выкатывающиеся прямо на дорогу. Из темной чащи на них то и дело глядели красные и зеленые глаза. А сзади все время кто-то пытался содрать с них одежду. И вот так, зигзагами, не помня себя от ужаса, скакали они до опушки леса. Когда взмыленные лошади вынесли их в чистое поле, все прекратилось, как по мановению волшебной палочки. Первый офицер трясущейся рукой залез в карман и достал злополучный рубин. В темноте ночи он пульсировал светом, как сердце – кровью.

– Давай закопаем! – сказал, остановившись, второй всадник.

– Тогда кто нам поверит? – резонно возразил первый. – Покажем Его Величеству и закопаем!

И вот, под утро, они, наконец, пересекли городской подъемный мост. Охрана, стоявшая на смене, даже не потребовала с согбенных старцев налог на въезд. Офицеры удивились и пожали плечами. Они тогда просто не представляли, как стали выглядеть.

И вот теперь они сидели перед Королем, хлебая из бутылки шестидесятиградусный настой, словно воду. Потом первый встал, порылся в карманах и достал завернутое в носовой платок драгоценное алое сердце.

– Вот оно – подтверждение нашим словам!

Дрожащей рукой Король взял пульсирующий рубин.

– Как же ты попался, мальчик мой!

– Все зло – от женщин! – проблеял министр финансов, зашедший к королю с бумагами и страшно боящийся адюльтера.

Король поднял на него полыхнувший взгляд:

– Пошел вон! – в тиши кабинета четко произнес он.

И когда министра сдуло за дверь, он продолжил:

– Сам, своими руками... Пусть будет проклят тот род, из которого произошла эта чудовищная дриада! Пусть будет проклят тот край вместе с замком во веки веков! – И Король, глядя вдаль, крепко сжал драгоценное сердце.

– А захоронить? – спросил заплетающимся языком офицер.

– Вам выплатят годовое жалование. Свободны!

А надо сказать, что Его Величество, управляя страной, в которой проживала столь разношерстная публика, тоже был рифмоплет преизрядный. Поэтому никто не удивился, когда лес по правой стороне северного тракта за одну ночь превратился в непролазную чащу. Сначала торговый люд опасался проезжать мимо этих зарослей даже днем, но с годами все забывается. И постепенно это место стали называть просто Пущей, не задумываясь, отчего здесь никто не рубит деревья и не ставит дома.

С тех пор утекло много воды в столичной речке Жужелке. Мудрый Король давно умер. Умерла и монархия, как способ правления. На смену ей пришла всеобщая демократия. Это когда кругом кричат и всё критикуют, руками машут, но втихомолку воруют, и никто ни за что не отвечает. Города разрослись. Предместья заселялись различным бедным и богатым людом. А скоро случилось так, что к заповедной Пуще подогнали спецтехнику. Очередной правитель незадолго до этого почесал свою лысину и изрек, глядя на карту:

– Вот у нас большой незадействованный в инфраструктуре области район. Найдите подрядчиков. Застраивайте!

– Так вроде там лес, озера... Экология!

– Вот и хорошо. Постройте коттеджи, на озерах – санаторий. Трудящиеся должны хорошо отдыхать!

Что ж. Строительство рядом со столицей – дело всегда прибыльное. Поэтому на вековечный лес набросились бульдозеры, экскаваторы, дядьки с бензопилами – и дело пошло! А правитель, подписавший бумаги, положил на свой банковский счет хорошенькую кругленькую сумму.

И через месяц от леса остались только рощицы, вписывающиеся в генеральный проект застройки. Но самое интересное – на берегу одного из озер строители нашли остатки средневекового замка. Причем, раритетные стены и две башни по краям центрального здания выглядели вполне сохранившимися. И в голове у главного архитектора созрел гениальный план: озеро, лодочки, кафе, рестораны... современный отель в средневековом стиле для самых состоятельных! А что – столица в пятнадцати минутах езды. Благополучный дорогой район. Отличный местный центр развлечений!

Дом дополнялся, отделывался, надстраивались этажи. Но фундамент и две несущие стены остались прежними: современная техника и направленные взрывы не смогли сломать то, что строилось в старину и простояло века.

Через полтора года элитный жилой комплекс "Северная пуща" с новеньким отелем "Хрустальная звезда" в окружении деревьев, озер, лампочек и скамеечек, а также шикарных подъездных дорог был сдан. И довольные жильцы с постояльцами занимали свои комфортабельные новенькие дома и роскошные номера.

Глава первая. Иржи.

Его отправили сюда отдыхать. Официально – от нервного истощения. На деле – от пьянства, наркоты и баб, прыгающих вокруг него в невообразимом количестве. Чем, правда, он охотно пользовался. В смысле, кем. Его бы с удовольствием услали и на необитаемый остров, но, к сожалению, родного брата графа Измирского, дворянина в ...цати поколениях и хозяина огромного холдинга, просто так за можай не загонишь. Поэтому тридцатитрехлетний оболтус и художник по совместительству, Иржи Измирский, был просто выслан из столицы пока на неопределенный срок. Накануне сего печального события у него состоялся тяжелый разговор со старшим родственником.

Старший граф Измирский, отвлекаемый от собственных дел постоянными жалобами рогоносных мужчин, терпел долго, ограничиваясь уговорами и периодическим прекращением финансовых вливаний. Но, когда к нему пришел сам господин Золтан Нодь, уважаемый глава всех теневиков страны и, потрясая развесистыми рогами, начал не только жаловаться, но и угрожать здоровью всей семьи Измирских, терпение Берната лопнуло. Плюнув на деловые переговоры, он загрузился в свой пуленепробиваемый лимузин и поехал на квартиру к братцу, который досматривал дневные сны в объятиях очередной красотки.

Выбитая и повисшая на одной петле дверь печально обнажила артистическое логово младшенького графа. Когда-то дорогой и стильный ковер ручной работы, лежащий в прихожей, был заставлен разнокалиберной обувью. Мужской и женской. Чистой и не очень. На просторной кухне – горы немытой посуды с вездесущими мухами, пустые бутылки и окурки. На очищенном кем-то уголке стола лежал использованный шприц. Из гостиной и спальни доносилось разноголосое сопение и храп. Кругом: на стенах, под стенами, в туалете и даже на подоконниках висели, лежали, сохли и пылились картины. Иржи действительно был талантлив: он писал также легко, как и заводил интрижки. И картины его продавались. Только поэтому Бернат так долго терпел все это безобразие: на счетах брата аппетитно сверкали многочисленными нулями после начальных единиц круглые денежные суммы, которые умный старший предусмотрительно пускал в оборот, прибавляя капитал, и, заодно, не давая младшему его транжирить.

Вместе с двумя охранниками Бернат молча поднимал гостей Иржика за шкирман, выдавал подвернувшуюся под руку одежду и, подгоняя непроснувшихся выразительными взглядами и большими кулаками, спускал с лестницы, объясняя направление самым доходчивым образом. Последней из объятий спящего братца выпорхнула столичная балерина, на которую положил глаз сам Бернат.

Старший Измирский открыл окно. По мартовской прохладной погоде спертый и теплый воздух мигом сменился сырым и холодным. Голый Иржик пошевелился и промычал что-то неприличное. Охранник, кося глазом на хозяина, отчетливо хмыкнул. Бодрый ветерок залез во все щели спальни и даже подъезда, когда младшенький все-таки ощутил легкий дискомфорт и открыл заспанные и еще затуманенные алкоголем черные глаза.

– О, брателло! Ты мне снишься или сияющим ангелом решил в очередной раз спустить меня во мрачные круги ада? – Черноволосая голова наконец отклеилась от подушки и искренняя белозубая улыбка осветила затененную спальню.

Бернат, да и его охранники сразу заулыбались. При всей своей безалаберной жизни и наплевательском отношении к окружающим, Иржи был чертовски очаровательным молодым мужчиной. Глядя на него, хотелось улыбаться и просто отдать все, лишь бы этот человек дышал с тобой одним воздухом. Идеальная фигура, правда, невысокого роста, где-то метр семьдесят, белая кожа, черные брови, ровный прямой нос, изогнутые ласковой насмешкой губы и искрящиеся счастьем жизни глаза, утягивающие за собой всех, кто имел счастье, или наоборот, познакомиться с ним, покоряли и заставляли прощать все милые шалости, которые вытворял этот мужчина. Даже брат, знающий этого сорванца с колыбели вдоль и поперек, невольно засмотрелся в эти черные и бесконечно нежные омуты очей, приглушенные длинными ресницами.

Но у Берната все же был выработанный годами иммунитет. Поэтому он быстро очнулся и, сведя брови домиком, гавкнул:

– Оденься, паразит! Не порть мне охрану!

Иржи встал, и, игнорируя произнесенные слова, медленно, демонстрируя окружающим прекрасно вылепленное тело, потянулся к халату. Суровые мужики, будучи глубоко и счастливо женатыми, невольно проглотили слюну.

Запахнувшись и подпоясавшись, он взял бутылку с водой, выпил из горлышка половину и, вытирая губы изящной кистью руки, поинтересовался:

– И что я еще натворил?

Бернат вздохнул:

– Вот скажи мне, и как у тебя хватает времени писать картины, причем, превосходные, и всех баб в городе перетрахать?

– Врут. – Беспечно сказал Иржи. – Мне одна актрисулька как-то сказала, что они сами установили очередь к моему телу. Причем, некоторые из них, не в силах долго терпеть, места поближе перекупают. Но, честное слово, Бернат, они развлекаются самостоятельно, – он махнул рукой в сторону гостиной, а я в-основном, пишу картины. Потом, утомленный, ложусь спать, а утром просыпаюсь, а рядом – леди...

– И ты мне снова будешь врать, что ни с кем у тебя ничего не было?!

– Ну почему сразу ни с кем... Было. – Иржи опустил длинные ресницы. – Я – не святой. Иногда хочется. Но, пойми, я давно и взаимно женат на Музе. И только она, моя единственная Любовь...

– Достаточно. – Утомленно произнес Бернат. – Сегодня ко мне приходил крестный отец всех уважаемых людей господин Нодь. Скажи, его-то жена тебе зачем понадобилась? Хочешь, чтобы оторвали яйца?

– Грубо и глупо. – Иржи поднял глаза на брата. – Это какие-то местные интриги против тебя. Я его жену даже не знаю.

– О, Господи! – Бернат поднял глаза к потолку. – Почему ты этому бестолковцу отвалил немеряно красоты, но вложил так мало ума?

Господин Измирский – старший встал, прошел в кухню и принес оттуда недавно созданный портрет:

– Взгляни на это.

Иржи нехотя мазнул взглядом по своему полотну.

– Это? Ребекка – грешница. Понимаешь, есть в Писаниях такой сюжет, когда Ребекка, не будучи просветленной, а всего лишь маленькой блудницей, торговала собой у Еликкского Храма. И когда мимо проходил Учитель с учениками...

– Я читал Писания! Это, – Бернат ткнул пальцем в лицо блудницы, – кто?

– Натурщица. – Пожал плечами младшенький, причем шелковый халат легко соскользнул с одной стороны, обнажая грудь и предплечье. Взгляды охранников тихо свалились в небрежный вырез.

– Как ее зовут? – Продолжал рычать старший.

– Не знаю. Я утром встал. Подошел к окну. Смотрю, идет миленькая девушка. Знаешь, как раз во сне мне пришла идея этой картины, про Ребекку. А девушка овалом лица, разрезом восточных глаз так подходила для модели, что я выбежал и попросил ее попозировать. Она согласилась.

– Просто попозировать? В глаза мне смотри, бабник!

Иржи, исполненными печали и укоризны глазами, посмотрел на брата.

– Может, она принимает желаемое за действительность? – Улыбнулся младший. – Знаешь, ко мне много разных чудных персонажей приходит!

Бернат, словно впервые сюда попав, обернулся.

– Действительно. Пора заканчивать с этим бардаком! Я тебя женю!

– Нет! – в ужасе округлил глаза Иржи.

– О, да! – Изобразил Бернат улыбку людоеда-гурмана. – Имею право. Как старший в семье. А прежде чем я подберу тебе достойную невесту, ты уедешь из столицы. Хватит мозолить глаза запуганным мужьям, переплачивающим за охрану и слежку. Ты в курсе, что твоими похождениями кормится частная сыскная фирма и охранное агентство?

– Вот как? – Темные волосы изящной волной заструились по обнаженной руке. По закаленным телам охранников пробежала сладкая дрожь.

– Все, братец. Собирай свои кисти-краски и холсты. И прямо сейчас мы едем в Озерный Край. Там открылся шикарный отель. Поживешь пока там.

– Но, насколько мне известно, это совсем недалеко от столицы?

– Недалеко. Только без пропусков твои друзья и подруги до тебя не доберутся. А охрана отеля предупреждена и будет отсеивать подозрительный элемент еще на подходе.

– Может, тебе проще посадить меня в тюрьму?

Старший метнул на младшего грустный взгляд:

– Ни за что. Заключенных перепортишь. Выйдешь, а администрация будет хвататься за волосы и думать, что с этим голубым борделем делать!

– Ну, братец, я же не голубой! – Иржи надул губы и, оглядев себя, поправил халат. – И скажи на милость, чем же тогда, не видя людей, я буду вдохновляться?

– Озером, братец. Деревцами. Пора заняться пейзажами. Тем более, скоро лето.

Через три часа деловой граф Измирский-старший оформлял клиентскую карту в "Хрустальной звезде" на своего беспечного брата, уже строящего глазки проходящей мимо второй администраторше. Та раскраснелась и улыбнулась так, что всем стало ясно, что если бы не публика, то она отдалась бы ему в ближайшем кресле. Охранники тяжело и печально вздохнули.

Бернат, перед тем, как уехать, проконтролировал, как чемоданы, узлы с красками, мольберт, холсты и всякая необходимая для творчества химическая и растительная мелочь были доставлены в номер и распакованы.

– Смотри! – Старший раздвинул портьеры на окне. – Какой вид! Можно писать, не выходя из номера. Тут еще и лоджия есть! Все условия!

Младший кисло взглянул на древние ивы за окном и зевнул:

– Скука!

– Отдыхай, набирайся сил. Я поехал. Оставляю тебе одного из охранников. Завтра его сменит второй. Так что не расстраивайся, на твое божественное тело теперь ни одна красотка не покусится!

Бернат помахал Иржику рукой и вышел, поманив за собой охрану.

– Никаких баб и мужиков! Что плохое случится, уволю!

И, забрав с собой одного из них, он отбыл в столицу. Финансовые дела не любят длительных отлучек.

Иржи, тем временем, прошел по номеру, заценил санузел и большую ванную комнату с джакузи. Потом, представив в пене обнаженную красотку с бокалом вина, он загрустил окончательно. Кушать после вчерашней или сегодняшней ночной трапезы не хотелось совсем. Он прошел в спальню и, не снимая верхней одежды, упал на золотистое покрывало, раскинув руки. Медленно обвел взглядом потолок, люстру, стены и мебель. Дорого и вычурно. Много золота. Молодой человек поморщился. Ну, в-общем, сам виноват. Надо было вначале посмотреть номер. Он поднял руку и дотронулся до лба. Откинул на покрывало свои длинные волнистые волосы. И как он дал себя уговорить? Нет, после вчерашнего он совсем ничего не соображал!

Он вспомнил дорогой ресторан, куда пригласил его друг и директор галереи, по совместительству, отметить продажу очередного шедевра. Вечер, как всегда, они начали вдвоем. А потом чуть ли не полгорода собралось в маленьком зале. Кто-то поздравлял, кто-то что-то заказывал... А остальное Иржи вспоминал урывками, совершенно не помня, куда девался его приятель, как он очутился дома да еще с почти любовницей брата в постели. Печально! Видимо, именно от этого Бернат так взбесился.

Иржи, не вставая, скинул с ног туфли и подтянул ноги на кровать. Все-таки слишком рано его разбудили. Он повернулся на бок, натянул на себя кусок покрывала и закрыл глаза. Сладкая дрема постепенно смежила его очи, и он провалился в сон. И тот, теплыми руками разведя таинственную завесу между мирами, не отправил художника, как всегда это делал, в обиталище грез и иллюзий, а оставил его здесь, в номере.

И вот, в этом сне, напротив кровати, в кресле, сидела хрупкая женская фигурка. Светлые длинные волосы, легкое цветастое платье. Лица не было видно из-за света, льющегося из окна. "Интересно, как она сюда попала?" – вяло подумал Иржи. – "Вряд ли ее пропустила охрана. По стене, что ли?"

Тем временем, девушке надоело сидеть, и она встала. Плавно подошла к окну и повернулась так, что стал виден ее профиль. Точеный носик, пухлые губки, длинная нежная шейка и маленькая, но высокая грудь. Тонкие руки. Ветер легонько дул на пряди. И тут солнечный луч осветил ее головку. Волосы вспыхнули расплавленным серебром. "Какая красавица!" – подумал художник и... проснулся.

За окном уже догорал закат, и рама с форточкой были плотно прикрыты.

В теле чувствовались легкость и голод. Иржи встал, умылся, расчесал свои шикарные черные волосы, уложив их с помощью мусса волнами. Улыбнулся своему отражению. И действительно, Мать – Природа от всей души дала младшему брату то, чего напрочь был лишен брат старший. Иржи был не только красив и обаятелен, но и притягателен как талантливая личность. Бернат, более высокого роста, нежели младшенький, да и фигура, если вглядеться, тоже ничего, окрасом не удался совершенно. Волосы, когда-то серые и жидковатые, сначала поседели, а потом и вовсе опали за ненадобностью. Узкий и мягкий юношеский овал лица сменили жесткие носогубные складки умелого дельца. На пальцах выперли суставы. Семейный нос, присущий обоим братьям, но изящно смотревшийся у младшего, у Берната на конце скрючился и обзавелся небольшой бородавкой. Немного выпячивающаяся нижняя, тоже фамильная, губа у старшего вечно отваливалась от зубов, довершая ну ни капли не симпатичный образ. Но когда два брата находились рядом, то отблеск очарования младшего падал на черты старшего, и окружающие тоже начинали находить его интересным. Но зато Господь дал ему талант преумножать богатства, продумывать все наперед и никогда не ошибаться. И у этого железного человека была одна слабость – его безумно талантливый Иржик. Рано лишившись родителей, погибших в железнодорожной катастрофе, восемнадцатилетний студент Бернат Измирский возглавил родительскую фирму, со временем разросшуюся в холдинг, и вырастил, правда, чертовски избаловав, младшего брата, изо всех сил пытаясь заменить ему родителей.

Иржи вздохнул, вспомнив, как долго ломавший голову, чем бы занять безутешного ребенка, Бернат принес ему первые кисточки и краски. И как, придя домой вечером, умилился расписанной цветами гостиной. Ведь мальчуган больше не плакал, а сиял довольной улыбкой. А на самом видном месте, возле камина, он нарисовал две фигурки: побольше и поменьше. "Кто это, Иржик?" – спросил брат. "Ты и я!" – ответил перепачканный малыш.

Можно сказать, именно в этот день решилась судьба ребенка: она сделала его художником. Когда Иржи немного подрос, брат отдал его учиться живописи в школу при Академии. А потом, напрягая только психику брата, желавшего видеть младшего дельцом, Измирский-младший получил и превосходное академическое образование. Преподаватели восторгались и пророчили молодому дарованию прекрасное будущее.

Иржи усмехнулся своему отражению: да, он молод, красив, богат, занимается любимым делом. У него есть любящий и любимый брат, посвятивший ему свою жизнь. И чем он ему за это заплатил? Проблемами? А ведь Бернат, со всем его богатством, безумно одинок. У него нет жены, детей... Нет, конечно, поползновения были... Но Бернат быстро выяснял, что претенденткам на его руку требовались деньги и ... тело Иржи. "Ты тогда обижался на меня и кричал, – усмехнулся младший, – но я-то чем виноват, если повода никогда никому не давал. Может, только самим фактом своего существования. И не мудрено, что Берната достала эта ситуация, заставившая упечь меня в эту золотую клеть".

Он вышел из ванной, надел белоснежную рубаху, сверху – мягкую свободную курточку типа короткого сюртука, свободные светло-шоколадные брюки и такие же туфли. Взяв карту от номера и свою кредитку, он открыл входную дверь. Там его взору предстал широкий, устланный ковром, коридор, опоясывающий наружным периметром номера, и узкие стрельчатые окна несущей стены. В межоконных промежутках и рядом с дверями располагались светильники, рассеивающие в воздух приятный, не напрягающий глаз, свет. Ну, а рядом на стуле, с газетой в руках, сидел охранник брата.

При виде вышедшего Иржи, тот вскочил и глупо заулыбался, не зная, куда девать газету и руки. Молодой человек улыбнулся в ответ:

– Вставай, пойдем в ресторан. Как тебя звать?

– Игнац Ковач... Можно Игнац... – Краснел и заикался здоровый мужик.

– Ну, просто Игнац, пошли, поедим. Приглашаю.

И Иржи, обнажив улыбкой кончики ровных белых зубов, пошел вперед. Вспотевший и пыхтевший, как паровоз, охранник – за ним.

Едва открылась дверь ресторана, к ним тут же подлетел весьма расторопный мужчина:

Назад к карточке книги "Художник (СИ)"

itexts.net

Автор: Бердичева Екатерина Павловна - 4 книг.Главная страница.

КОММЕНТАРИИ 312

Будь моей...Или пеняй на себяАлекса Райли

Книга - агонь!

Олег   17-11-2018 в 21:00   #312 Сержант Десанта [OCR]Константин Владимирович Федоров

Мне понравилось. Легко читается, динамичный сюжет. Не шедевр, но читать можно. И не жалею, что взялся за эту серию.

Оценил книгу на 9hgv   16-11-2018 в 10:49   #311 Забытый осколок [OCR]Константин Владимирович Федоров

Мне понравилось. Легко читается, динамичный сюжет. Не шедевр, но читать можно. И не жалею, что взялся за эту серию.

Оценил книгу на 9hgv   16-11-2018 в 10:48   #310 Осторожно! Либерализм!Андрей Франц

книга годная, читать можно

alex   13-11-2018 в 06:44   #309 Жизнь на двоих Ракета

Очень хорошая добрая история. Даже не зацикливаешься что написано про женщин. Мне понравилось.

Надежда   12-11-2018 в 02:50   #308 Русский стиль рукопашного боя (стиль Кадочникова)Александр Иванович Ретюнских

Хорошая книга. Коротко,ёмко,интересно.

igor yakovlev   11-11-2018 в 15:52   #307 Айдол-ян. Часть 1.Андрей Геннадьевич Кощиенко

https://litvek.com/br/376272--книга 1-я --https://litvek.com/br/370874--книга 2-я--https://litvek.com/br/394681---книга 3-я --https://litvek.com/br/413179--книга 4-я читай на здоровье

Александр   09-11-2018 в 22:15   #306 Перевертыш. Часть 1.Владимир Александрович Гаркавый

Если, нечего больше почитать, то можно и это. Временами забавно, временами муть, изложение тяжеловатое.

Оценил книгу на 5hgv   08-11-2018 в 22:38   #305 Айдол-ян. Часть 1.Андрей Геннадьевич Кощиенко

Где можно найти продолжение произведения? Знаю, что автор уже дописал, а найти так нигде и не смогла(

Хава   08-11-2018 в 01:40   #304 Звездный скиталец (СИ) Astrollet

Я даже скажу больше... Автор печатается на целюлозе и на либсе.... И не поверите, ЭТО читают!....Еще и проды просят. Вот где жесть

alex   06-11-2018 в 15:03   #303

ВСЕ КОММЕНТАРИИ

litvek.com

Читать онлайн книгу Помощница судьбы. Пенталогия (СИ)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц)

Назад к карточке книги

                            Екатерина Бердичева

Помощница судьбы.

Книга 1. Начало.

Глава первая. Земное воплощение.

С утра у меня было чудесное настроение: солнышко вставало все раньше, световой день был все длиннее. На веточках ивы неотвратимо набухали готовые распуститься почки. Природа праздновала весну. Днем из-под сугробов текли ручьи. Снег оседал и покрывался грязной коркой. Ночью, правда, свои позиции отвоевывал мороз, и тогда оледеневший асфальт превращался в каток, но стоило взойти солнцу и согреть стылый воздух своими лучами, как все опять раскисало, расправляло крылышки и испарялось, растворяясь в пронзительно-яркой синеве.

А сегодня вообще – канун восьмого марта. Значит, надо одеться получше, а не просто белый верх, черный низ, подкрасить бесцветные ресницы и блеклые от возраста губы, и делать вид, что тебе безумно льстят комплименты работающих рядом мужчин. Тоже делающих вид, что считают тебя необыкновенно привлекательной. Я усмехнулась, глядя на себя в большое зеркало в прихожей, надевая сапоги и пальто. Сорок пять лет. Все, что могло случиться и не случилось, осталось позади. Пустой дом без мужа и детей. Делала карьеру, а как же! Да, у меня есть деньги, все-таки работаю в банке, и могу позволить себе то, о чем другие только в глянцевых журналах читают: масочки, пилинг, лифтинг и шопинг. И заграница нам поможет. Одеваюсь, соответственно,  не в китайское барахло. Но: когда-то спортивная фигура оплыла и превратилась в грушевидную. Еще бы, по девять часов на кресле за компьютером сидеть. Потом – короткая перебежка, и – здравствуй, диван и телевизор. Пробовала заводить собаку, чтобы хоть изредка гулять ( говорят, среди собачников мужчинки интересные попадаются), но собака смотрела на меня с таким презрением и высокомерием, да и гадила не на улице, а на паркете в прихожей, так что увы, мы не сошлись характерами и нам пришлось расстаться. Те люди, кому ее отдала, не нарадуются. Носятся с ней, как с ребенком. Удивительно, и чего они в ней нашли, в шавке мелкотравчатой? И я осталась снова одна. Зиму я всегда переношу очень тяжело. В последние годы и солнца не видать: то снег, то дождь. Мордор какой-то. Но наконец–то разъяснилось, и началась веселая и беспечная весна. Я улыбнулась своему отражению. Да,  в нашем коллективе я – уже старушка и не красавица. Но впереди лето! Жаркая и солнечная Испания, жди меня в отпуск!

Я захлопнула дверь и повернула ключ в замке. С улыбкой повернулась к лифту и нажала кнопку. Кто-нибудь из сотрудников, в порядке дежурной обязанности, сегодня преподнесет цветочки. Вот счастье-то!

Двери старого лифта со скрежетом открылись, и я зашла внутрь. Там уже стоял какой-то человек, ехавший сверху вниз. Я буркнула “здрасьте” и повернулась к нему спиной. Никого уже не знаю в своем доме. Чьи-то дети выросли и наплодили своих. Кто-то, и таких большинство, снимают квартиры. Но в ответ раздался низкий и мягкий мужской голос: – Доброе утро, милая барышня! Чудесная погода сегодня, не правда ли?

Я резко развернулась. “Странно”, – промелькнул в голове хвостик ускользающей мысли, ведь когда я входила в лифт, мне показалось, что там стоит маленькая женщина. Но нет. В тусклом свете вечно разбитых плафонов я увидела высокого, худощавого и какого-то смуглого мужчину неопределенных лет. Он спокойно стоял и улыбался мне не только губами, но и черными глазами. Одет он был в черное длинное пальто с широким, черным же шарфом. Руки, на которых сверкал большой и натуральный камень, опирались на трость. На меня он произвел какое-то странное впечатление. Я его не знаю точно. Никогда не видела. Но вместе с тем казалось, что он, как раз– таки, меня знает. И это его слово: барышня… Да я уже, можно сказать, бабушка! Однако, вежливость – это наше все! И я ответила, тоже улыбнувшись: – Да, пришла весна!

Мы доехали до первого этажа, и он, вежливо открыв подъездную дверь, так же вежливо попрощался, приподняв шляпу: – До встречи!

– До свидания… – ошеломленно протянула я ему вслед. Но мне надо было идти на работу, и мысли о странном незнакомце быстро выветрились из головы.

Коллектив сегодня встретил меня предпраздничным возбуждением: от наших девушек за километр пахло парфюмом. Коротенькие юбочки и цокающие каблучки. На глазах – подводка и тени, на мило улыбающихся каждому мужчине губах – блеск или яркая помада. На коготках – новенький маникюр. Прямо шоу “мисс “клиент-банк-Вселенная”! Я прошла на рабочее место и включила компьютер. Пока загружалась программа, оглядела нашу огромную рабочую комнату. На столе у каждой девушки стояло по букету. У кого гвоздики, у кого тюльпаны, где-то благоухала хризантема. Мальчики-менеджеры строили девчонкам глазки. И только на моем столе цветов не было. Я человек очень сдержанный. Но тут стало очень обидно. Многим из них я помогала осваиваться на рабочем месте, неужели у людей настолько короткая память? Или я для них – отработанный материал? Нет смазливой молодой мордашки – значит, не достойна даже дохлого цветочка?

Но вот открыли, как всегда, в девять часов двери банка, и пошли посетители. Я вежливо благодарила за поздравления с наступающим праздником и принимала платежи, переводы, выдавала пенсию и не забывала приятно улыбаться. Голливудская улыбка прилипла к моим щекам, не мешая четкой и быстрой работе. Наступил обеденный перерыв. Начальник отдела созвал к себе в переговорную незанятых сотрудников и сотрудниц, поздравил с наступающим и в заключение сказал: – Теперь о неприятном. Сверху, – он показал пальцем на потолок, – пришло распоряжение сократить двух сотрудников. Сами понимаете, времена сейчас тяжелые, газ дешевеет, цены на бензин растут, акции компаний падают. Короче, по результатам ваших личных дел было принято решение уволить Ильина Максима и Санникову Ирину. Извините, но распоряжения начальства не обсуждаются. Все свободны.

Я стояла, словно облитая холодной водой в лютый мороз. Как же так! Я – лучший ведущий специалист. Максим – это понятно. Любитель выпить и разгильдяй. Но почему я? Сотрудники, опустив головы и обтекая меня со всех сторон, спешили покинуть помещение. Так вот почему на моем столе отсутствовали цветы! Просто все всё знали. Боялись, что букетом кому-нибудь фэйс начищу? Я посмотрела на Аркадия Семеновича. Он подошел ко мне и взял под локоток.

– Ирина Михайловна. Примите мои искренние соболезнования. Но Вы знаете политику нашего руководства: никаких женщин в возрасте. Только хорошенькие юные мордашки, тоненькие пальчики и узкие коленки. Пусть даже со сквозняком в голове. Но любой пришедший, даже дедушка, должен быть удовлетворен не только обслуживанием, но и вообще… удовлетворен.

– Тогда вывеску пора менять. – сказала я. – Вместо ‘банк’ написать ‘бордель’. Дедушки будут довольны.

– Юмористка Вы, Ирина Михайловна. Не переживайте так, уволят Вас по сокращению, двойной оклад Вам гарантирован! Считайте, внеплановый отпуск! – с этими словами наш начальник выпихнул меня из комнаты. И я пошла дорабатывать.

Настроение было резко испорчено. Теперь я не улыбалась дедушкам и бабушкам, а на пожелания хорошего праздника молча кивала головой. Вечером принесли приказ об увольнении под роспись. Вот и порадовалась!

Когда вышла на улицу, солнце тихо сползало к горизонту, но совсем не село. Пахло еще не весной, а ее ожиданием, тем самым, когда закатное небо окрашивается в желто-зеленый цвет на западе и густо-фиолетовый на востоке. Когда оттаявший за день снег под старыми домами благоухает кошками и плесневелой сыростью. И никак не могут угомониться воробьи на старой черемухе, ругаясь и соря содранной корой. Я медленно шла домой, вдыхая стылый воздух и размышляя о том, что летом придется работать без отпуска. Ну, я надеялась, что работу себе в другом каком-нибудь банке подберу, где не так актуальны нежные щечки и голые коленки, а ценится опыт и профессионализм. Я шла и периодически пинала ногами попадающийся на дороге мусор. Все женщины вокруг меня торопились с букетами домой. Одна я была без цветов, но с трудовой книжкой. Быстро они меня выпихнули, даже приказ был задним числом. Я шла и размышляла про свою жизнь. А что в этой жизни-то было? Школа, институт, работа? Отпуска по десять дней летом и десять зимой? Подруги давно замужем, у иных уже внуки. А я все карьеру делала. И чего я добилась? А ничего. И теперь иду по мокрой дороге в пустую квартиру и сама себе жалуюсь на жизнь.

Солнце совсем скрылось за домами и на улице зажглись фонари, когда я подошла к подъезду. Сзади меня кто-то обгонял, увидела я тень в свете фонаря, и посторонилась, уступая человеку часть расчищенной дорожки. Человек со мной поравнялся и замедлил шаг.

– Добрый вечер, Ирина Михайловна! – услышала я низкий и чувственный баритон. – Домой? Не правда ли, прекрасный вечер, словно созданный для прогулок?

Я подняла опущенную голову. Рядом со мной шел утренний незнакомый знакомец. В руках, кроме трости, он держал красивую темно-алую розу.

– Это Вам! – протянул мне мужчина цветок.

Я невольно заулыбалась и сказала: – Спасибо, это так неожиданно!

– Почему же неожиданно? – удивился незнакомец. – Таким женщинам, как Вы, только и стоит дарить цветы!

– Я уже давно не девушка и даже не женщина. Так, придаток к банковскому делу. Да и старая уже.

Мужчина посмотрел мне в глаза и удивленно поднял черную бровь: – Вы – старая? Да кто ж Вам такое сказал? Какие глупости!

– Сегодня на работе и сказали. Уволили и даже цветочка на прощание не подарили. – грустно рассмеялась я.

– Ерунда, Вы еще такая молоденькая, неопытная, можно сказать, только начинаете жить!

– Вы что, плохо видите?– рассердилась я. Вот только полоумных ловеласов мне не хватает для полного счастья.

– Вы все не так поняли. – мягко улыбнулся мой собеседник. – Вы сейчас шли и думали, что если бы жизнь начать с начала… Так обычно думают те, кто хочет с ней покончить, либо те, кто действительно хочет ее начать заново. Я прав? – он посмотрел на меня своими черными глазами без дна. У меня даже голова закружилась.

– Не знаю. Я не умею больше ничего. Уже привыкла к определенному размеренному быту и боюсь новизны.

– А Вы не боитесь, что на закате своей жизни вдруг поймете: тогда мне был дан шанс что-то изменить, а я его не использовала… А теперь, кроме сиделки-таджички, и поговорить не с кем.

– А Вы ведь меня к чему-то подталкиваете, признайтесь! – сказала я собеседнику.

– Не знаю. – скопировал он мою интонацию и переместил трость в другую руку, затем остановился и тяжело на нее оперся. – Карты раскладывает судьба, а окончательное решение принимает игрок. Приятного вечера! – он приподнял шляпу и пошел, прихрамывая, в подъезд. Странно, до этого момента он шел совершенно нормально!

Глава вторая. Шок – это по-нашему!

              Я поднялась на свой этаж, открыла дверь и в темноте прихожей начала раздеваться. Скинула сапоги, сняла пальто и подошла к зеркалу. Лбом прислонилась к холодному стеклу. Из кухни сюда, ко мне, просачивался едва заметный свет стремительно чернеющего неба и оранжевого фонаря, стоящего в начале нашего дома. В бликующей и, одновременно, бархатистой зеркальности я видела свой темный профиль и тоненький светлый лучик, падающий откуда-то сбоку. Я дотронулась до него пальцем и повела линию вдоль его прямой. Как там говорил незнакомец? Карты сданы, за нами ход? И я уже двумя пальцами, как будто идет человечек, пошла по этому светлому лучу. Куда ты идешь? Что ждет тебя за изломом черной стены?  Может быть, фиолетовое небо и две луны: золотая и оранжевая, как фонарь? А может, коварный убийца с иззубренным ножом в грубой руке? Я рассмеялась своей фантазии и включила свет. Зеркало плоско и мирно отражало обои напротив. Дальше все шло по заведенному много лет порядку: я поужинала, посмотрела телевизор и легла спать. Не хочу ни о чем думать! Утро вечера мудренее!

    Я уже провалилась в сон, как вдруг отчаянно заколотилось сердце. Сильно дернувшись, я открыла глаза. Надо мной распахнуло свою необъятную ширь фиолетовое высокое небо, подсвеченное необыкновенным сиянием золотой и оранжевой лун. И я лежала на земле. Снова захлопнув ресницы,  надавила на веки пальцами.

– Очнулась, чертовка! – раздался надо мной хриплый и грубый мужской голос. Я в ужасе распахнула пошире глаза и заорала от того, что увидела: надо мной нависал толстый неопрятный и вонючий мужик. Одной рукой он убирал в ножны нож, а другой уже расстегивал пояс своих засаленных штанов. Рефлексы сработали раньше моей головы. Подтянув к груди колени, я резко выбросила ноги вперед. Мужик сложился пополам и медленно завалился набок, издавая стоны вперемешку с руганью. Я вскочила на ноги и огляделась. Слева и чуть позади горел высокий костер. Там стояли две мужские фигуры, и они уже начали поворачиваться, заслышав возню и вопли. Справа переливалось под лунами травяное поле. Где-то далеко за ним торчали макушки невысоких гор или холмов, золотясь, как пасхальные яйца. А впереди… впереди был лес. И я туда рванула изо всех сил.

– Держи! Уходит! – услышала сзади я голоса и припустила быстрее. Заржала лошадь, и стал слышен топот копыт. “Не успеваю”– пронеслось в моей голове. Но тут, словно ветер подул мне в лицо, и, включив второе дыхание, я поплыла над землей, легко и естественно отталкиваясь от нее четырьмя ногами. Голоса удалялись, а лес уже стоял черной стеной на моем пути. Я нырнула в его спасительную чащу.

Тяжело поводя боками, я пробиралась сквозь стволы, опутанные слабо светящимся лишайником. Периодически на ветках, листьях да и в воздухе загорались яркие разноцветные огонечки и медленно гасли. “Светляки” – догадалась я. Интересный сон, однако. Живой такой, натуральный. Даже сучки под лапами чувствуются. Стоп. Лапами? Я опустила голову и посмотрела вниз. Да-а, действительно, лапы. Широкие, мощные и шерсткой покрыты. Желтоватой такой, с черными точечками. Я подошла к дереву, там было светлее, и оглядела себя. Первое – это хвост. Золотистый от попы, но с черным окончанием. На спинке шерстка цвета темной меди, опять же, с маленькими черными точечками, разбросанными по всей поверхности шкуры. Пузико – светло желтое. Сама шерсть не длинная, но густая. Красиво! Я села и подумала: что-то не стыкуется. Когда я била мужика, то ноги у меня были человеческие. И убегала я сначала тоже на двух, а не на четырех. Странный какой-то сон. Нелогичный. А может, проснуться?

Я закрыла глаза и ровно задышала. Вдруг сбоку послышался какой-то шорох и скулеж. Все само собой открылось и вскочило. Уши вертелись, ловя каждый странный звук.

“Пора убираться” – решили мои инстинкты, и я заскользила дальше в лесную чащу. Пробираясь сквозь поваленные деревья и обходя кругом неприятные заросли, я то и дело слышала топот лап, писк и визг каких-то птиц, и возможно, мелких зверьков. Чем они занимались, или занимались ими, об этом я старалась не думать, а просто шла и шла, пытаясь вспомнить в какой стороне я видела высокие холмы. Ужас из крови постепенно исчезал, и я начала мыслить трезво. Так сон это или выпала карта? Нет, бред. Господи, да что же здесь происходит? Ладно, пока не важно. Главное, добраться  до какого-нибудь укрытия и отдохнуть. Лапы уже болели, мозг перегревался. А тем временем, стволы деревьев становились тоньше, и открытые, заросшие травой поляны, появлялись все чаще. Земной рельеф потихонечку поднимался. Стали попадаться каменистые уступы, на которые я периодически забиралась и смотрела вперед. Луны постепенно укатились за горизонт. Небо сначала стало зеленеть, потом появилась желтая полоса, которая вместе с уходящим временем становилась все шире и шире, и вот наконец, заалел край восходящего солнца. Я поднялась на утес и оглянулась вокруг. Холмы, плавно переходящие у горизонта в горы. Лес, темно-зелеными вершинами качающийся в долине, откуда я прибежала. И степь, занимающая пространство предгорий и покрытая какими-то синими травами. И необъятное разноцветное небо, шатром раскинувшееся над моей головой. Безумно красиво! Но уже хотелось пить и спать. Надо найти ручей и пещерку. Я поводила носом по ветру. Так, вот за той скалой, в ложбинке, должен течь ручей. Я его слышу! Ура! И я начала прыгать по камням.

Из-под выбитого в породе острого зубца холодной серебристой змеей выбиралась, извиваясь по каменным неровностям, маленькая и тоненькая струйка. Я открыла рот и осторожно вытянула язык. Капли воды плеснули и по зубам и по носу. Я фыркнула. Ручеек был очень холодным, но вкусным. Осторожно хватая воду, я напилась досыта. А вот там, чуть выше по склону, и пещерка подходящая нашлась. Аккуратно перебираясь с камня на камень, я добралась до небольшого углубления в скале. Прямо-таки мой размерчик! Я свернулась клубком и удовлетворенно прикрыла глаза, надеясь проснуться в своей кровати.

А во сне ко мне пришел тот самый мужчина из лифта и спросил, посверкивая насмешливыми черными глазами: – Ну как расклад? Нравится?

– Верните меня обратно! – взмолилась я. – Хочу домой, в теплую постельку! К телевизору и повышенному давлению! Я ничего не понимаю! Где я, что со мной? Пожалуйста! – я бухнулась на колени и протянула к нему руки.

– А здорово ты охотнику промеж ног засветила! – расхохотался он. – Неужели тебе не интересно, что будет дальше?

– Нет, домой хочу.

– А я хочу показать тебе один фильм. Смотри. – перед нами, вдруг откуда ни возьмись, материализовался экран и на нем я увидела себя. Такую, к какой я привыкла за эти долгие годы. Вот я уныло встаю утром с постели. За окном кружится неспешный и мокрый мартовский снежок. Одеваясь, смотрю на свои морщины. Прибавилось, однако. Одышливо наклоняюсь и натягиваю зимние сапоги,  пальто и затем выхожу из дома. Медленно бреду на автобусную остановку.  Лезу в переполненный автобус. Вот и новая работа. В банк меня больше не взяли из-за возраста. Кругом требуются малолетки с ногами от ушей и дыньками в декольте. Меня с моей грушей пятьдесят шестого размера на месте вторых девяноста даже не допускали до менеджеров по персоналу. Разворачивали на фэйс-контроле. И я пошла работать уборщицей в магазин. Целый день со шваброй и тряпками. Приходишь – давление под двести. И что я так разъелась? Фу-у, доехала. Протискиваю к выходу свои лишние килограммы и оттоптанными ногами выхожу на автобусную остановку. Глаза полуприкрыты, даже и смотреть на этот гадкий магазин не хочется. Ползу.  “Надо у витрины стекла помыть, – говорил хозяин. – дорога рядом, быстро пачкаются“. Навстречу идет какой-то бомжик или пьянчужка. Качается. Мы с ним пересеклись как раз напротив витрины магазинчика. Он поднял голову, и я взглянула ему в глаза. Узкие, какие-то бешеные зрачки. “Ты! – выдохнул он, – это ты во всем виновата!” “Наркоман”– испугалась я и сделала попытку занырнуть с разбегу в дверь. Но он успел раньше. Не отводя от моего лица своих страшных глаз, он изо всей силы толкнул меня на витрину. Я летела медленно-медленно. Больно ударилась головой о стекло и, к моему ужасу, оно начало трескаться и осыпаться прямо на меня. Вот один кусок ударил по руке и кровью выплеснулся глубокий порез. Другой осколок проехал по пальто и задел ногу. А самый дальний, верхний, неотвратимо летел мне в лицо. И экран потух.

– Ну как фильм? – поинтересовался мужчина.

– Это что, должно было случиться со мной? – хрипло спросила я. – А избежать – никак?

– А что ты теряешь здесь, девочка? У тебя есть кто-то близкий на этой земле?

– Нет, но я привыкла…

– Вот вечно вас, женщин, приходится уговаривать! Ты хочешь бездарно пожить еще две недели  и  глупо умереть в больнице от потери крови?

– Нет, не хочу… – прошептала я.

– Тогда радуйся. Судьба предоставила тебе шанс прожить иную, более насыщенную и интересную жизнь.

– Почему? – затупила я. – Почему мне?

– Ах, она тоже женщина. – махнул рукой мой оппонент. – Перепутала. Тебя изначально не в тот мир запихнула.

“Так вот почему у меня все неправильно складывается!” – тут же подсуетилось оправдывающее свою никчемность сознание.

– И что теперь делать? – спросила я у черного человека.

– Не знаю, – ответил он. – Что хочешь.

– А я не знаю, что хочу.

– Тогда не знаю, что и получишь! – усмехнулся  мой собеседник и медленно начал таять в воздухе.

– Эй, Вы куда? Я еще ничего не решила!

– Карты брошены, девочка, твой ход… – донесся до меня эхом удаляющийся голос.

Глава третья. Аборигены.

                   Проснулась я от того, что мне стало жарко. “Надо было легкое одеяло вчера достать” – потянулась я и открыла глаза. Надо мной нависал желтый свод неглубокой пещерки. День был в самом разгаре: пели птицы, на выходе голубело небо, теплый ветерок ерошил мою коротенькую шерстку. “А это что?” – вдруг увидела я черный комок, лежащий между моими лапами. Приглядевшись внимательней, заметила и маленькие ушки, торчавшие у моего живота. “Не что, а кто…”– услышала я неожиданно голос в своей голове, и из черного комка высунулась заспанная мордочка, напоминавшая внешностью нашу пуму или ягуара, только маленького. Я вытаращила глаза. “Чего смотришь, забыла, как выгляжу?”– снова прозвучал в моих мозгах незнакомый голос, скорее мальчишечий, судя по тембру. “Никогда и не знала” – растерянно подумала я. Котенок– пацаненок встал, потянулся, вздыбив хребет, и зевнул, показав пасть, полную острых и длинных зубов. “Вставай, ишь разлеглась. Я есть хочу. Поймай мне зайца”– вот как-то так идентифицировала я образ маленького быстроногого зверька, петляющего среди синей травы.

                  “А ты, собственно, кто такой, чтобы мне приказывать?”– мысленно спросила я этого черного маленького нахала. Маленькая мордочка обиженно вытянулась: “Тебе во время облавы мозги отшибло? Я – сын вождя!”.

“А звать тебя как, ястребиный коготь?”– я с усмешкой посмотрела на мелкого.

“И впрямь, переклинило, – удивился котенок. – Седрик. Забыла?”

“Никогда не знала”– мстительно сказала я ему. Он смешно перевалился через мои передние лапы и, приблизив свои усы к моей морде, внимательно меня обнюхал.

“Странно, пахнешь, как Ирема, но говоришь и ведешь себя совсем по– другому”– грустно муркнул он. – “Я хочу увидеть тебя в другом облике. Перекинься”.

 “Ну не в пещере же” – заметила я и вылезла наружу.

                       Камни уже нагрелись под ярким диском голубоватого солнца и ослепительно сияли маленькими искрами слюды. Я аккуратно начала спускаться к ручейку. Котенок прыгал сзади.

“Я вчера еле тебя догнал”– заявил он мне.

“Зачем?” – поинтересовалась я.

“Так всю нашу стаю поймали, одна ты вырвалась!”.

“А ты?”.

“Я в кустах стоял, в лесу”.

“И как же люди нас переловили, таких клыкастых и страшных?” – я дошла до ручья и подставила морду под струйку.

 Котенок укоризненно посмотрел на меня: “Крепко тебя приложили, если ничегошеньки не помнишь!”.

“Ага, – сказала я. – Ничегошеньки”– и уступила ему место на плоском камне. Он жадно начал глотать.

 “А зачем нас люди ловили?”– задала я мелкому вопрос.

“В охрану, на бои. Богатые люди много денег платят”.

“Так как же нас поймали?”– повторила я свой вопрос.

“Так манком же!”– котенок вытаращил на меня свои желтые глазищи.

 “Мне надоело передавать мысли твоей дурной башке!”– вдруг сказал он, подернулся какой-то дымкой и поднялся с земли уже мальчишкой лет двенадцати. Причем, в одежде. В черной. И рубаха и штаны были из какой-то плотной и, самое главное, чистой ткани.

“Чудеса!”– вылупила я глаза.

– Давай, оборачивайся! – сказал пацанчик и сел опять на землю, скрестив ноги.

“А как?”– я подумала и вспомнила ощущение бега, а затем, и полета на четырех лапах. Попробовала представить руки, ноги, голову и все остальное.

– Ну, наконец-то! Я уж думал, заснула на солнышке! – проворчал парнишка. Я, приоткрыв зажмуренные в усилии глаза, посмотрела на руки.

– Ура! – заорала я. – Получилось!

И побежала к маленькой лужице, образованной среди камней сбегающим вниз ручьем. Наклонившись, внимательно посмотрела на отражение. А черный человек был, оказывается, прав. Я действительно, по меркам моего мира, была совсем молодой. Лет шестнадцать – семнадцать, не больше. И у меня ничего не болело! Как же это здорово!

Я смотрела на свое лицо: кругленькое, с зелеными яркими глазами, с конопушками на носу и пухлыми розовыми губами. Волосы у меня были разноцветными, в отличие от сына вождя. У него они были черными. А у меня – желтые на макушке, темно-рыжие посередине, а концы из темно-темно-рыжих плавно переходили в черный цвет. А, да. Из волос торчали аккуратные рыженькие ушки. Фигура… Ну, можно сказать, она была плоской. Ни попы, ни груди. Тоненькие руки с розовыми ноготочками и босые ноги. Кстати, мальчишка тоже сидел босым. А на его голове ушки были бархатисто-черными. И брови с ресницами тоже были черными, в отличие от моих, рыжих. Глаза у Седрика сердито светились желтым огнем.

– Глаза притуши! И не пялься так. Сама впервые себя вижу! – буркнула я Седрику.

– Не-ет, ты не Ирема. – констатировал мальчик.

– Я тебе про это битый час толкую! А ты заладил: пить, есть. Пойдем в лесок, под деревья, а то тут становится жарко! – скомандовала я. Кстати, одета я была в черные штаны и желтую рубаху. Думала босиком по камням и по сучьям идти будет больно. Но нет. Наличествовало ощущение обутости.

Мы спустились с холма и оказались в тени каких-то лиственных деревьев.

– Здесь сесть можно? Змеи, пауки не сожрут? – поинтересовалась я у Седрика.

– Нет, в наших горах чисто. Это на юге всякая нечисть по траве ползает. Ложись! – предложил он и первым плюхнулся на траву под дерево.

– Рассказывай! – потребовала я у пацана.

– О чем?

– О том, чего я не знаю. То есть, обо всем. Что за мир, кто живет, чем занимаются? И сколько нас таких, как ты и я? Где мы жили…

– Затарахтела, женщина! И откуда ты такая бестолковая? – посмотрел своими желтыми глазищами котенок. – Сначала о нас. Мы – это дарки. Оборотни. Живем мы здесь, в горных пещерах. Нас осталось всего три клана: волки, пумы и ящеры. Говорят, были еще, только мы о них ничего не знаем.

– А почему нас ловят люди? Наша вторая натура ведь тоже человечья?

– Так они-то об этом не знают! Вернее, знали, только давно забыли. У людей век короток. У нас – длинен. Когда-то случилось так, что дарки сошли с гор и поселились в долинах, вытесняя людей с насиженных мест. Тогда люди стали сопротивляться, и пролилось много крови. И люди вознесли молитвы Богам, о том, чтобы те их защитили от диких зверей, как они нас называли. Особенно слезно просил один настоятель горного монастыря, монахи которого иногда неделями не могли выйти из-под укрытия стен. А дарки ходили вокруг и смеялись. Они были сильными, очень сильными! Думали, что растопчут людской род и останутся одни во всем мире. Но у Богов была своя игра. А дарки ее  испортили своей самонадеянностью. И вняли тогда Высшие молитвам монахов. Сошел тогда с небесных высей покровитель людской Керрос и подарил настоятелю священный манок. Заслышав звук манка, дарки становились вялыми и безвольными и не могли сопротивляться людям. И теперь короткоживущие насмехались над некогда сильным противником, обращая оборотней в рабов, сторожевых слуг и бойцов на аренах. По сигналу манка мы сами убивали себе подобных. Но как не взывали дарки к своему покровителю Михангу, ответа не было. И теперь, думаю, пум больше не осталось. Мы с тобой последние. – Уныло закончил мальчик.

– А давай добежим до вашего поселения, посмотрим, вдруг кто-то да остался? Посоветуемся!

– Давай! – обрадовался Седрик. – Я как-то об этом не подумал!

– Тоже мне, сын Вождя! Мысли шире!

– А вдруг там засада?

– Не думаю. Ради двух котят они не будут рисковать удачной охотой. А у них сейчас много пленников!

– И папа, и мама! – личико будущего вождя неожиданно сморщилось, и из глаз побежали слезки.

– Так! – я грозно на него посмотрела. – Хватит рыдать! Нам нужен тот, кто сможет дать мудрый совет. Думай, сын своего отца!

Седрик перестал плакать и нахмурил брови: – Да, нам надо в поселок!

Мы перекинулись в кошек и плавно заскользили в тени хвойного леса в сторону холмистого предгорья.

Через полтора часа мы бродили в человечьем обличье по опустевшим пещерам. Седрик сначала тихо, потом громко начал кричать: – Эй, есть кто живой? Это я, Седрик! Отзовитесь!

Мы шли по анфиладе благоустроенных и отделанных комнат. Там стояли лежанки, накрытые мягкими серыми шкурами, шкафчики, столики и кресла. Была даже водопроводная система с канализацией! Я зашла, отметилась, попила и помыла ручки.

– Послушай, ястребиный коготь, а кладовые с едой у вас имеются?

– Кто? – повернулся ко мне мальчишка.

– Да так, – махнула я рукой, – так есть у вас тут что поесть? А то, – сурово посмотрела на него, – закушу тобой!

– Не закусишь! – легкомысленно поддразнил ребенок. – Что ты можешь одна без мужского руководства?

– Да ты, однако, шовинист! Так где колбаса, мужчина?

– Следуй за мной. – важно сказал сын вождя и мы двинули в закрома.

И чего только не было на леднике в глубинах пещерного лабиринта! И колбаса, и мясо: сырое, закопченное и даже стоял горшок с мясным супом. Вот его-то мы и вытащили.

– Как его разогреть? – простонал мой некормленый уже сутки желудок.

– Просто! – сказал ребенок и повел меня на кухню. Огня в очагах не было, но паренек взял поленья, сложил их колодцем, натолкав внутрь коры, и два невзрачных серых камушка. Постучав один об другой, он легко высек искры, и вот уже затрещала кора, и поднялся огонь.

– Ставь горшок на плиту. – приказал последний мужчина из клана пум.

Скоро горшок нагрелся, и по всему лабиринту потянуло сытным мясным запахом.

Издалека, из невообразимой глубины, вдруг послышалось эхо шагов. Мы одновременно вскочили, загораживая собой ценную емкость. Малец схватил тяжелый глиняный кувшин и встал у дверного проема. Шаги грозно приближались. Седрик замахнулся.

– Тише, не стоит делать того, о чем впоследствии пожалеешь! – раздался надтреснутый и хриплый, но вроде не совсем старческий, голос.

Мальчишка отбросил в сторону кувшин и вылетел из своего укрытия с криком: – Рослик! Ты жив! –  Жив, слава Богам. – мужчина снял со своей шеи пацана и, выпрямившись, посмотрел на меня. Я на него. Суп сзади меня шипел и плевался на всех. Развернувшись к плите, цапнула котелок за ручки и быстренько бухнула его на каменную столешницу.

– Седрик! Неси то, из чего у вас тут едят! – скомандовала я.

– Это ты, женщина, должна накрывать мужчинам на стол! – задрал нос малец в присутствии члена своей стаи.

– Тогда как хочешь, а я и через край похлебаю! – ответила я и наклонила горшок к себе, краем глаза поглядывая на стоящих в ступоре представителей семейства кошачих.

– Сейчас и вправду все съест. – прошептал мужчина в сторону мальчика. – Ну-ка, накрывай на стол!

Назад к карточке книги "Помощница судьбы. Пенталогия (СИ)"

itexts.net