Текст книги "Евротрэш. Соблазнение богатых для бедных". Евротреш книга


Читать Евротрэш. Соблазнение богатых для бедных - Лесли Алекс - Страница 1

Алекс Лесли, Настя Рыбка

Евротрэш. Соблазнение богатых для бедных

О книге от авторов

Алекс Лесли

Данную книгу стоит рассматривать и как интересную историю соблазнения, и как учебник по соблазнению на примере одной жертвы, которую выбрала Настя Рыбка. Жертва – известный миллиардер, личность которого, возможно, не будет раскрыта никогда, так как в процессе соблазнения затронуто много его личных аспектов жизни. Но в соблазнении не имеет значения кто, а имеет значение как. В этой книге мы рассказываем об опыте соблазнения, техниках и стратегиях, которые применяются на очень сложной и опасной жертве, находящейся на верхушке мировой пирамиды. И поэтому ошибки могут быть опасны для жизни, второго шанса может не случиться, ходы должны быть выверены четко. Это мир, в котором стандартные методики не работают, обычное женское поведение не цепляет. Поэтому там рождаются невероятно полезные фишки, которые ты не найдешь больше нигде. И они у тебя будут работать очень круто независимо от твоего пола, происхождения, цвета кожи и национальности.

Настя Рыбка

Эта книга – история о том, как создавалась сложная игра для олигарха. Это реальный шаблон по созданию подобных игр.

Предыстория (краткое содержание 1 и 2 частей)

Алекс Лесли

Привет, дорогой читатель.

Написав эту историю соблазнения, в которой я являюсь одновременно тренером, свидетелем и непосредственным участником событий, я испытал ужас. Мне стало страшно за психику моего читателя: осилит ли он и поймет ли правильно тот уровень сарказма и цинизма, который является частью моей жизни? Не сойдет ли читатель с ума, не решит ли, что я конченый псих? Поэтому для правильного понимания всего происшедшего с нами я добавляю предысторию всех наших приключений. Чтобы хоть как-то оправдать перед читателем наше безумие!

Главные герои книги

Настя Рыбка, моя ученица, молодая девушка из провинциального белорусского городка. Приемная мама Насти – врач-хирург, родную маму Настя никогда не видела. Так сложилось, что Настя никогда не была знакома ни с одним из своих кровных родственников и у нее не было отца. Для нее общение с мужчинами было темным лесом, поэтому она так жадно впитывала все, чему я учил ее на тренингах. И очень старалась.

Настя у себя дома в Бобруйске

Руслан Золотов – имя, конечно же, придуманное. А вот реальный персонаж – известный и невероятно влиятельный миллиардер, который на данный момент является владельцем одной из крупнейших бизнес-империй России. Его семья входит в правящий клан, который контролирует все: от прессы и полиции до правительства и силовых структур.

После прохождения мастерского тренинга я даю Охотницам задание, которое является для них боевым крещением: соблазнить известного человека и написать об этом отчет. Настя через знакомых напрашивается на тусовку на яхте к человеку, чье имя все боятся называть, поэтому она даже не знает, к кому едет. Так она попадает к Руслану, знакомится с ним. И из-за невероятной конкуренции за него среди топ-моделей она обращается ко мне за помощью.

Настя на яхте Руслана

Мы с ней простраиваем стратегию соблазнения Руслана. С помощью методик и фишек соблазнения, описанных в ее первой книге «Дневник по соблазнению миллиардера», нам удается организовать конкуренцию за Настю между Русланом и человеком, которого Руслан очень уважает и называет Папой. Папа – одна из ключевых фигур в политике России. Но в силу своего характера или, может быть, по молодости Настя все время влипает в какие-то приключения. Она случайно засыпает на яхте рядом с переговорной и просыпается во время диалога на тему незаконного эксперимента, который связан с созданием многочисленного потомства Руслана разными методами: от ЭКО до клонирования. От страха она сбегает с яхты Руслана и не хочет продолжать общение.

За месяц она пишет отчет о соблазнении олигарха и публикует книгу с измененными именами в издательстве, входящем в империю Руслана, рассчитывая, что он все-таки рано или поздно ее прочитает, что будет дополнительным воздействием на его чувства к ней.

Настина книга, на обложке фото Насти с яхты Руслана

Я говорю ей, что многое в жизни миллиардера ей может быть непонятно и это совершенно нормально! Ведь он идет во многом впереди планеты. И я убеждаю ее откинуть предрассудки и продолжить его соблазнение. Но за время пребывания на яхте из-за своенравного характера и благодаря общей обстановке у Насти появляются враги. Достаточно могущественные, которые повлияли на олигарха. Его помощники явно дают понять Насте, что встречи с ним больше не будет. К счастью, на яхте она выполнила мое задание «любой ценой взять личный телефонный номер олигарха», а этого номера нет ни у кого, кроме людей из его ближайшего круга.

Мы с Настей сняли видео, которое очень удачно напомнило ему о ней, отправили на его WhatsApp, и он сам распорядился ее вытащить. А против его воли его помощники уже пойти не смогли.

С этого началось написание второй книги.

Настя отправляется на дачу к олигарху. Это секретный объект, настоящий дворец. Я наблюдаю за ней и ее передвижениями через приложение «Найти Айфон», общаемся мы по WhatsApp, в телефоне для конспирации с самого начала Настя называет меня «мамой», и это совершенно нормально, что она постоянно пишет что-то маме при Руслане.

Больше всего Настя опасается, что вторая встреча будет на территории России, то есть на его территории, а не в водах Европы. Она боится, что службы безопасности определят, что она ведет с ним непростую игру с использованием стороннего тренера, а также что олигарху уже доложили об изданной о нем книге и наших предыдущих попытках привлечь его внимание к ней митингами возле Кремля и администрации других городов. Ведь во время первого кризиса их отношений мы планируем сменить власть в стране, чтобы он обратил на нее свое внимание, но у нас не хватает для этого людей.

Попытка захватить Кремль для игры с олигархом.

К сожалению или, может быть, к счастью, олигархи совсем не интересуются жизнью народа в России. Поэтому обо всех этих событиях Руслан ничего не знает.

К поездке на дачу Настя уже подготовлена. Она знает, как будет его шокировать, мы изучили его личность и предположили, как будем воздействовать на него.

Она берет с собой список техник, которые применит на нем. И мою книгу по соблазнению «ЖЖизнь без трусов».

С самого начала Настя ведет себя на даче очень нагло. Сперва она делает вид, что не узнает Руслана, и представляется ему мужским именем. При его помощниках и охране предлагает десяти моделям связать его и трахнуть! «Признается», что она агент белорусского КГБ, засланная следить за ним; постоянно подкалывает его; лечит его селфибоязнь, гоняясь за ним по всему дому, чтобы сфотографировать; разговаривает за столом при высокопоставленных гостях о сексе и разводит его на секс с его помощницами, которые пытались помешать этой встрече. В общем, в своих воздействиях на него мы все время следуем правилам Кодекса соблазнителей: находить страхи жертвы и прокачивать жертву по ним. Такое наглое поведение женщины в новинку грозному олигарху, перед которым уже тридцать лет все говорят дрожащим голосом. И он каждый раз веселится от ее выходок. Она учит его улыбаться, смеяться, поднимает ему настроение теми шоу, которые устраивает.

online-knigi.com

Евротрэш. Соблазнение богатых для бедных

Данную книгу стоит рассматривать и как интересную историю соблазнения, и как учебник по соблазнению на примере одной жертвы, которую выбрала Настя Рыбка. Жертва – известный миллиардер, личность которого, возможно, не будет раскрыта никогда, так как в процессе соблазнения затронуто много его личных аспектов жизни. Но в соблазнении не имеет значения кто, а имеет значение как. В этой книге мы рассказываем об опыте соблазнения, техниках и стратегиях, которые применяются на очень сложной и опасной жертве, находящейся на верхушке мировой пирамиды. И поэтому ошибки могут быть опасны для жизни, второго шанса может не случиться, ходы должны быть выверены четко. Это мир, в котором стандартные методики не работают, обычное женское поведение не цепляет. Поэтому там рождаются невероятно полезные фишки, которые ты не найдешь больше нигде. И они у тебя будут работать очень круто независимо от твоего пола, происхождения, цвета кожи и национальности. Настя Рыбка Эта книга – история о том, как создавалась сложная игра для олигарха. Это реальный шаблон по созданию подобных игр.

О книге

  • Название:Евротрэш. Соблазнение богатых для бедных
  • Автор:Алекс Лесли, Настя Рыбка
  • Жанр:Эротика, Секс
  • Серия:-
  • ISBN:-
  • Страниц:51
  • Перевод:-
  • Издательство:Эксмо
  • Год:2017

Электронная книга

О книге от авторов

Алекс Лесли

Данную книгу стоит рассматривать и как интересную историю соблазнения, и как учебник по соблазнению на примере одной жертвы, которую выбрала Настя Рыбка. Жертва – известный миллиардер, личность которого, возможно, не будет раскрыта никогда, так как в процессе соблазнения затронуто много его личных аспектов жизни. Но в соблазнении не имеет значения кто, а имеет значение как. В этой книге мы рассказываем об опыте соблазнения, техниках и стратегиях, которые применяются на очень сложной и опасной жертве, находящейся на верхушке мировой пирамиды. И поэтому ошибки могут быть опасны для жизни, второго шанса может не случиться, ходы должны быть выверены четко. Это мир, в котором стандартные методики не работают, обычное женское поведение не цепляет. Поэтому там рождаются невероятно полезные фишки, которые ты не найдешь больше нигде. И они у тебя...

lovereads.me

Читать книгу Евротрэш. Соблазнение богатых для бедных Алекса Лесли : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Алекс Лесли, Настя РыбкаЕвротрэш. Соблазнение богатых для бедных

О книге от авторов

Алекс Лесли

Данную книгу стоит рассматривать и как интересную историю соблазнения, и как учебник по соблазнению на примере одной жертвы, которую выбрала Настя Рыбка. Жертва – известный миллиардер, личность которого, возможно, не будет раскрыта никогда, так как в процессе соблазнения затронуто много его личных аспектов жизни. Но в соблазнении не имеет значения кто, а имеет значение как. В этой книге мы рассказываем об опыте соблазнения, техниках и стратегиях, которые применяются на очень сложной и опасной жертве, находящейся на верхушке мировой пирамиды. И поэтому ошибки могут быть опасны для жизни, второго шанса может не случиться, ходы должны быть выверены четко. Это мир, в котором стандартные методики не работают, обычное женское поведение не цепляет. Поэтому там рождаются невероятно полезные фишки, которые ты не найдешь больше нигде. И они у тебя будут работать очень круто независимо от твоего пола, происхождения, цвета кожи и национальности.

Настя Рыбка

Эта книга – история о том, как создавалась сложная игра для олигарха. Это реальный шаблон по созданию подобных игр.

Предыстория (краткое содержание 1 и 2 частей)

Алекс Лесли

Привет, дорогой читатель.

Написав эту историю соблазнения, в которой я являюсь одновременно тренером, свидетелем и непосредственным участником событий, я испытал ужас. Мне стало страшно за психику моего читателя: осилит ли он и поймет ли правильно тот уровень сарказма и цинизма, который является частью моей жизни? Не сойдет ли читатель с ума, не решит ли, что я конченый псих? Поэтому для правильного понимания всего происшедшего с нами я добавляю предысторию всех наших приключений. Чтобы хоть как-то оправдать перед читателем наше безумие!

Главные герои книги

Настя Рыбка, моя ученица, молодая девушка из провинциального белорусского городка. Приемная мама Насти – врач-хирург, родную маму Настя никогда не видела. Так сложилось, что Настя никогда не была знакома ни с одним из своих кровных родственников и у нее не было отца. Для нее общение с мужчинами было темным лесом, поэтому она так жадно впитывала все, чему я учил ее на тренингах. И очень старалась.

Настя у себя дома в Бобруйске

Руслан Золотов – имя, конечно же, придуманное. А вот реальный персонаж – известный и невероятно влиятельный миллиардер, который на данный момент является владельцем одной из крупнейших бизнес-империй России. Его семья входит в правящий клан, который контролирует все: от прессы и полиции до правительства и силовых структур.

После прохождения мастерского тренинга я даю Охотницам задание, которое является для них боевым крещением: соблазнить известного человека и написать об этом отчет. Настя через знакомых напрашивается на тусовку на яхте к человеку, чье имя все боятся называть, поэтому она даже не знает, к кому едет. Так она попадает к Руслану, знакомится с ним. И из-за невероятной конкуренции за него среди топ-моделей она обращается ко мне за помощью.

Настя на яхте Руслана

Мы с ней простраиваем стратегию соблазнения Руслана. С помощью методик и фишек соблазнения, описанных в ее первой книге «Дневник по соблазнению миллиардера», нам удается организовать конкуренцию за Настю между Русланом и человеком, которого Руслан очень уважает и называет Папой. Папа – одна из ключевых фигур в политике России. Но в силу своего характера или, может быть, по молодости Настя все время влипает в какие-то приключения. Она случайно засыпает на яхте рядом с переговорной и просыпается во время диалога на тему незаконного эксперимента, который связан с созданием многочисленного потомства Руслана разными методами: от ЭКО до клонирования. От страха она сбегает с яхты Руслана и не хочет продолжать общение.

За месяц она пишет отчет о соблазнении олигарха и публикует книгу с измененными именами в издательстве, входящем в империю Руслана, рассчитывая, что он все-таки рано или поздно ее прочитает, что будет дополнительным воздействием на его чувства к ней.

Настина книга, на обложке фото Насти с яхты Руслана

Я говорю ей, что многое в жизни миллиардера ей может быть непонятно и это совершенно нормально! Ведь он идет во многом впереди планеты. И я убеждаю ее откинуть предрассудки и продолжить его соблазнение. Но за время пребывания на яхте из-за своенравного характера и благодаря общей обстановке у Насти появляются враги. Достаточно могущественные, которые повлияли на олигарха. Его помощники явно дают понять Насте, что встречи с ним больше не будет. К счастью, на яхте она выполнила мое задание «любой ценой взять личный телефонный номер олигарха», а этого номера нет ни у кого, кроме людей из его ближайшего круга.

Мы с Настей сняли видео, которое очень удачно напомнило ему о ней, отправили на его WhatsApp, и он сам распорядился ее вытащить. А против его воли его помощники уже пойти не смогли.

С этого началось написание второй книги.

Настя отправляется на дачу к олигарху. Это секретный объект, настоящий дворец. Я наблюдаю за ней и ее передвижениями через приложение «Найти Айфон», общаемся мы по WhatsApp, в телефоне для конспирации с самого начала Настя называет меня «мамой», и это совершенно нормально, что она постоянно пишет что-то маме при Руслане.

Больше всего Настя опасается, что вторая встреча будет на территории России, то есть на его территории, а не в водах Европы. Она боится, что службы безопасности определят, что она ведет с ним непростую игру с использованием стороннего тренера, а также что олигарху уже доложили об изданной о нем книге и наших предыдущих попытках привлечь его внимание к ней митингами возле Кремля и администрации других городов. Ведь во время первого кризиса их отношений мы планируем сменить власть в стране, чтобы он обратил на нее свое внимание, но у нас не хватает для этого людей.

Попытка захватить Кремль для игры с олигархом.

К сожалению или, может быть, к счастью, олигархи совсем не интересуются жизнью народа в России. Поэтому обо всех этих событиях Руслан ничего не знает.

К поездке на дачу Настя уже подготовлена. Она знает, как будет его шокировать, мы изучили его личность и предположили, как будем воздействовать на него.

Она берет с собой список техник, которые применит на нем. И мою книгу по соблазнению «ЖЖизнь без трусов».

С самого начала Настя ведет себя на даче очень нагло. Сперва она делает вид, что не узнает Руслана, и представляется ему мужским именем. При его помощниках и охране предлагает десяти моделям связать его и трахнуть! «Признается», что она агент белорусского КГБ, засланная следить за ним; постоянно подкалывает его; лечит его селфибоязнь, гоняясь за ним по всему дому, чтобы сфотографировать; разговаривает за столом при высокопоставленных гостях о сексе и разводит его на секс с его помощницами, которые пытались помешать этой встрече. В общем, в своих воздействиях на него мы все время следуем правилам Кодекса соблазнителей: находить страхи жертвы и прокачивать жертву по ним. Такое наглое поведение женщины в новинку грозному олигарху, перед которым уже тридцать лет все говорят дрожащим голосом. И он каждый раз веселится от ее выходок. Она учит его улыбаться, смеяться, поднимает ему настроение теми шоу, которые устраивает.

Чтобы было интереснее играть, она дарит ему мою книгу «ЖЖизнь без трусов» с набором всех техник, которые применяет на нем уже полгода. Но он недовольно отмахивается от книги, и по его реакции мы решаем, что отчет о своем соблазнении, изданный в подконтрольном ему издательстве, он прочитать еще не готов.

Как это водится у олигархов, Золотов никогда не отдыхает просто так. Все свободное время он тратит на решение каких-то вопросов, связанных с политикой или бизнесом, и всегда на высшем уровне. И если в прошлый раз его гостем инкогнито был высший государственный чин, то в этот раз появляется загадочный Яша, американец, на вид лет тридцати. Единственный, кто совершенно не боится олигарха, единственный, которого грозный олигарх побаивается. Яша ведет себя ровно всегда. Очень тактичный и воспитанный, как английский лорд. Ведет себя достойно со всеми.

Настя пробует на нем одну технику за другой, но Яша все время выходит сухим из воды, его не так просто раскусить. Кто он? Чем занимается и в каких отношениях с олигархом? Олигарх организует для Яши мероприятия в городе, шоу. Яшу при этом никому нельзя снимать на видео и фото, в случае «опасности» он мастерски уворачивается от камер.

Настя становится фавориткой Руслана, и он назначает ее своей помощницей в организации развлечений для его высокопоставленных гостей.

Настя допускает ошибку и соглашается, начинает его ублажать, а не соблазнять. Руслан начинает ухаживать за Настей.

Дача Руслана. Настя на лошади

Я как тренер теряю контроль над ситуацией, потому что из-за ухаживаний олигарха она тает, расслабляется и перестает слушаться и следовать инструкциям. В результате допускает ряд ошибок, и олигарх ставит ее на второй план, выбрав себе очередную фаворитку из топ-моделей.

Вернувшись от Руслана, Настя получает от меня конкретную вздрючку, ремня и постановку на горох анализ всей этой ситуации. И во время разбора ее поездки мы узнаем некоторые детали встреч, информацию о гостях Руслана и смысл некоторых его тайных дел. И мы понимаем, что второй отчет, то есть вторая книга, которую мы заканчиваем, не может быть издана, пока не сменится текущий политический режим.

Единственное, что нам так и не удается разгадать, – кто же он такой, этот молодой таинственный американец Яша, которого побаивается олигарх, но с которым он советуется по ведению бизнеса в своей империи.

И вот проходит месяц, и опять пора что-то писать олигарху. У него по графику свободное время, в которое он, как правило, отправляется отдыхать, Новый год на носу. Получится ли вернуть его любовь и опять сесть на коня?

В этот момент начинается третья книга, в которой мне тоже удается проявить себя не только как тренера и автора… но и как соблазнителя, кем я являюсь всегда и в первую очередь.

Таиланд. Смерть Алекса Лесли

Настя Рыбка

9 декабря 2016 года Алекс Лесли вышел в трансляцию через «Перископ». Он сказал, что собирается пойти в политику. А так как самый простой способ пролезть в политику – постель, то он решил стать геем.

– Если я хочу пойти в политику, то мне нужно стать геем. Гетеросексуалов и бабников там никто не уважает! А геев все боятся! Поэтому мне придется изменить своей ориентации, чтобы стать геем! И сегодня в 21:00 я в прямой трансляции трахну мужика!

Как раз на Уокинг-стрит есть улица, где любой желающий может за деньги снять и трахнуть мужика.

Алекс Лесли всегда против лжи. Его всегда возмущало, к примеру, что вот есть Паттайя – город проституток, там весь мир снимает проституток, но об этом запрещено говорить, потому что это считается «плохо»! Ну как плохо, если весь мир об этом знает? Это же верх лицемерия. Или все знают, что весь эскорт финансируется политиками и олигархами, и все равно это тоже считается «плохо» и противозаконно. Как же так?

И то, что трахаться с разными женщинами полезно для здоровья, – тоже скрывают, хотя все знают и понимают, что секс – это полезно. И что удивительно – в правительстве есть гейское лобби. А лобби бабников и любителей женщин – нет. Это всегда возмущало Алекса. Вот он и решил побороться.

– Алекс, ты действительно собираешься трахнуть парня? – спросила я.

– Я настроен решительно. И я собираюсь его трахнуть. В знак протеста! Против лжи этой и лицемерия и за правду! Я буду, как все! Как они! Но я покажу это всем и не буду врать! Я признаюсь и докажу публично, что я трахнул мужика!

После трансляции сотни людей написали Алексу: «Алекс, мы читали твои книги! Не делай этого! Мы молились на тебя! Мы не сможем жить, если ты станешь геем!»

– Я никак не могу разочаровать их! Я не стану врать! Я обещал – я сделаю! Ничто не может мне помешать!

– Но этого же никто не переживет! Ты же бабник и ловелас!

– Плевать! Это протест!

Люди продолжали писать Алексу на личную страницу и уговаривали этого не делать.

Я передавала ему это все. Но он уперся и стоял на своем. Он собирался трахнуть парня!

Перед выездом я в последний раз решила попробовать уговорить его:

– Алекс, может, не стоит?

– Я сделаю это! Я уже создал закрытую трансляцию под паролем, и я сделаю это!

Ладно, поехали. Я очень люблю гей-порно, и мне нравится смотреть на геев. И я не против, чтобы Алекс трахнул парня. Но. Я совершенно не могу представить, что он это сделает публично. В России этого не поймут!

Мы приехали на улицу с мужиками.

Алекс выбрал клуб.

– У меня может не встать, поэтому зайдем в аптеку. Чтобы наверняка – я выпью виагры!

Алекс зашел в аптеку и купил при мне виагру. Потом отошел в магазин и купил что-то, чем можно было ее запить.

Я села ждать его возле входа. Интересно, чем все это закончится.

Он вышел из магазина и весело крикнул:

– Теперь я готов стать геем!

У дверей клуба Алекс снова вышел в трансляцию в «Перископе»:

– Друзья! Сейчас я пойду трахать парня! Вы все увидите это! И я уже принял виагру.

Люди набились в трансляцию. Тысяча человек смотрели на это. Многие писали, что не верят своим глазам! Другие – что Лесли сошел с ума!

Алекс остановил трансляцию, и мы вошли в клуб. Вдруг он пошатнулся. И упал.

– Вызовите «Скорую», мне нехорошо…

Тайские парни вызвали «Скорую», и через пять минут она уже была возле входа, Алекса увезли, он был почти без сознания. Через полчаса после того, как Алекса привезли в больницу, вышел человек в белом халате и объявил, что Алекс Лесли умер…

Соблазнение не удовлетворение

1. Удивление – появляется тогда, когда происходит что-то непривычное для человека, то, чего обычно не бывает.

2. Удовлетворение – это делать то, что человек хочет и к чему он привык.

Обычно, когда мы пытаемся понравиться человеку, мы стараемся удовлетворить его, делать то, что привычно для человека, и он не удивляется.

А когда ты удивляешь его, ты всегда делаешь то, что ему непривычно.

Соблазнение – это всегда непривычно. Соблазнение и удовлетворение – это антонимы. Когда ты удовлетворяешь, ты всегда попадаешь под влияние и тобой управляют. И загоняют тебя в рамки.

Когда ты соблазняешь – ты управляешь. Ты ведешь себя не так, как человек хочет, чтобы ты себя вел, а так, как должен себя вести, чтобы его соблазнить!

Чтобы он удивлялся, был в шоке, поражался, возмущался и так далее.

Человек говорит: «Хочу то, хочу се…», «Веди себя так», «Делай это»! И ты делаешь. Это не соблазнение.

Когда соблазнитель слышит: «Хочу то-то», он делает все наоборот – так, что объект соблазнения поражается, и удивляется, и завлекается им.

Чтобы соблазнить олигарха, необходимо делать так, как он НЕ хочет. Следовать правилам, основам соблазнения.

А это сопряжено с риском для жизни.

Москва. Назначаем встречу олигарху

Новости forbes.com: В 2017 году Золотов примет участие во Всемирном экономическом форуме в Давосе и войдет в политбюро Президента 2.0. «Форбс» оценил его состояние в 7 миллиардов долларов. В будущем году принято решение выйти на IPO.

Новости Бобруйска: Настя Рыбка получила посылку от своих израильских родственников с одеждой из секонд-хенда. На 2017 год принято решение: зимнюю резину не ставить, потому что весна всего через три месяца.

Алекс Лесли

Переписка с олигархом, которая длилась месяц, была похожа на игру двух школьников. Она ни к чему не вела. Настя боялась отправить ему какое-нибудь сообщение, а он боялся его как-то прокомментировать, поэтому писал что-то нелепое и на английском.

Контакт, который должен быть между двумя влюбленными людьми, не складывался. Возможно, он стеснялся ее, такого простого общения с ней, ее простого, беспардонного отношения к нему, но судя по его постоянным ответам – все равно не мог от нее отказаться. Или же вообще боялся общаться с женщинами, потому что кто их знает… В принципе до этого момента в переписке с кем-либо он не был замечен, Настя несколько раз проверяла его телефон на наличие переписок, он пустой. Все его общение с женщинами – это секс и никаких разговоров. Иногда шаблонные поздравления рассылкой. Если он получает сообщения – он их читает и не отвечает. Как полагаем мы – это происходит в целях обеспечения безопасности. И по его же собственным словам, когда девушка задерживается долго, она наглеет и…

Но, по Кодексу, Охотница не может просто так сдаться и проиграть, она никогда не сдается. Человек, называющий себя Охотницей, имеет принцип – соблазнение ради соблазнения. Это означает, что соблазнять она будет, даже если у нее уже есть пять детей, десять мужей и двадцать любовников. Потому что не ради цели у Охотницы происходит соблазнение, а ради процесса. Цель – это сам процесс игры, которая увлекает Охотницу сама по себе, и неважно, чем все это кончится!

– Может быть, пора еще что-нибудь ему написать? – спросила меня Настя. – Хотя, кажется, мы уже перепробовали все, что можно.

Мы действительно уже перепробовали многое. Фото ее с подругами, которые были очень привлекательны, с предложениями подогнать их ему. Шутки, приколы. Фишки интриг и влюбления. Но ничего не работает, максимум от него – ответы типа «Ок», «Cool», и никакой другой реакции.

– После предыдущих свиданий, после того, как ты показала ему, что таешь от его ухаживаний и готова выполнять его приказания, он перевел тебя в плоскость слуг. А за служанкой он бегать не будет.

– Тогда нужно поменять стратегию. Чем бы таким его зацепить?

– Знаешь, я вот сижу и думаю, что его значимость уже просто запредельна для тебя. Давай подумаем, что бы ты написала, если бы это был просто обычный мужик, которого ты не боишься потерять? И хочешь назначить ему встречу?

На самом деле понижение значимости – это то, что нужно делать с каждым мужчиной.

Самое частое высказывание у моих учениц – «Я все правильно делаю с тем, на кого мне наплевать. А с НИМ – проблемы!». ПОНИЖАЙ ЗНАЧИМОСТЬ! Это стандартное решение всегда!

– Я бы просто написала ему: «У меня каникулы до 9-го, ты где?»

– Вот! Это и нужно писать!

– Да ладно, это совсем беспардонно. Он там сидит в Кремле на каком-нибудь совещании, а я тут со своими каникулами! С ним вообще все на «вы» и через помощников общаются!

Если бы он был для нее обычным мужиком, она бы так не подумала. Но ведь, во-первых, это олигарх и она его выделяет среди других. Во-вторых, это человек, в которого она влюбилась, потому что вложила в него много сил и энергии, написала о нем книгу. Думала много. Поэтому высокую значимость мы видим тут очень четко!

– Успокойся, он уже привык, что 30 лет ему вылизывают попу, давай действовать с ним так, как будто он просто обычный бедный мужик, никто.

Настя взволнована. Сидит и неуверенно смотрит на телефон.

– Что тебя смущает?

– То, что в него вложено столько времени и можно сделать что-то не так! Одно неверное сообщение – и он занесет меня в черный список, чтобы не отвлекала.

– Знаешь, что в такой момент очень хорошо помогает? Техника с названием «Стиль Балу».

– Это как?

– Старайся нарочно сделать что-то не так, испугать его или выкинуть нечто настолько дикое, чтобы он в шоке от тебя сбежал. Кайфани от этого! И он точно никуда не денется!

– Да ладно! Круто! Все, я отправляю ему, к черту!

Она отправила сообщение:

«У меня каникулы до 9-го, ты где?»

И мы пошли гулять по торговому центру. Вдруг пришел ответ:

– Ого! Вот это да! Значит, он ждал тебя. Сразу ответил – приезжай. Скучал, значит. Все хорошо!

– Да, соскучился Русланчик! – Настя расплывается в улыбке, цвет лица поменялся, она кайфует.

– А он что, англичанин, твой олигарх?

– Нет, он просто общается так всегда по SMS.

– Интересно, зачем он переписывается по-английски с русскими? В этом есть какой-то тайный смысл? Непонятно!

– Что ему писать дальше?

– Пусть скидывает адрес и код домофона обязательно!

– Это слишком.

– Ладно, раз так боишься, просто напиши: «Пришли координаты». Это-то он у тебя должен знать.

– Отправляю.

«Координаты сбрось»

Через 2 часа приходит ответ:

Маруся – это одна из его личных секретарей.

– Похоже, что твой Руслан вообще не привык к самостоятельному общению. Нужно его к этому приучать. Слуги действительно уже часть его тела. Ну да ладно. Давай, действуй, звони Марусе.

Настя звонит Марусе. Та недоступна.

– Что делать?

– Пиши ему: «Она недоступна»

– Думаешь, стоит его посвящать в такие мелочи? Это же совсем не принято. Он привык, что все решают такие мелочи за него. И он занимается только сверхважными задачами.

– Не стесняйся этого делать, у вас личное общение, а значит, все «олигарховские» правила отменяются и вступают наши! Не будешь ты общаться с ним через слуг, пускай отвыкает от этого. Но показать это ему нужно тактично и красиво.

Настя отправила:

«Она недоступна»

«I’ll tell her. Shengen?»

– продолжает писать Руслан.

– Эта переписка самая интенсивная за последнее время, честно говоря! Если обычно он писал раз в неделю, то тут вон какая красота! Весь день переписывается с тобой! Поверь мне, это значит, что все-таки ты в прошлый раз не полностью провалилась.

– Но у меня нет шенгена!

– Как это нет? Ты же должна была сделать?

– Так он закончился неделю назад!

– Настя! Ну капец! А ты что, рассчитываешь на встречу с ним в Москве? Наверняка он на Новый год захочет улететь.

– Что делать?

– Пиши как есть!

«Только закончился»

– отправляет Настя Руслану.

– отвечает Руслан тут же.

– Алекс, что значит этот «найс»?

– Значит, что «приплыли, блин»: он хочет тебя вытащить куда-нибудь на Новый год, а у тебя шенгена нет! Давай, дальше прессуем его. Сообщение с наездом ему отправляй! Видишь, на него не работают попытки ему угодить. Так делают все. Смотри, на что он реагирует. На «ты где», на «координаты сбрось». С ним нужно вести себя полностью бесцеремонно, иначе он тут же отправит тебя в разряд его слуг. Записывай голосовое, если хорошо, я махну рукой и ты нажимаешь на отправку, если нет, то удаляешь.

Голосовые сообщения в WhatsApp нельзя записать заранее, можно говорить онлайн и либо отменять, либо отсылать. Записи нет. Поэтому каждый раз записывается сообщение, я слушаю, и если оно подходит и там нет ошибок – она отправляет. Если ошибки есть, то приходится перезаписывать.

– Алекс, а обязательно голосовое?

– Голос подразнит его. Мы знаем, что он скучал, значит, давай дразнить, говори игриво и весело. Активно. И с наездом.

Настя записала: «Что значит nice? Это значит, что Новый год мне придется отмечать в России, а это не найс!»

Я махнул ей рукой. Отправила.

Но этот ход не возымел никакого действия. Час, два – молчание.

Так мы поняли, что он не будет напрягаться и делать шенген. Он отодвинул Настю на потом. Настя приуныла.

iknigi.net

Настя Рыбка «Евротрэш. Соблазнение богатых для бедных»: fem_books

Раз уж в соо  обсуждалась первая книга этой, с позволения сказать, дилогии, для полноты картины следует упомянуть и вторую. 

Сразу скажу, сабж не читала, поэтому воспользуюсь цитатами из поста-обзора Corpuscula и комментариев к нему.

"Вообще удивительно, что в прессе  книгу позиционируют как книгу "о сладкой жизни". Антиреклама проституции  как бизнеса.  В начале такое задорное предисловие: "шикарная жизнь  миллиардеров имеет свои особенности, моралисты идут лесом". А потом  постоянный заунывный мотив: " холодно-одиноко-кушать-хочется,  холодно-одиноко-кушать-хочется". И самый яркий оргазм, когда дают  наконец-то чего-то поесть. Аж "провал сознания". Короче, "не ходите,  дети" в проститутки, ничего хорошего"

"Книжка, к сожалению, не  информативная, 50% содержимого посвящено тому, какой Лесли крутой и его  дурацким размышлениям по этому поводу. еще 25% - это ненужные  бессюжетные подробности: я позвонила Тане, я пощупала Валю в туалете, а  он, такой, и говорит, а она мне, а он, и такой смайлик прислал. Из  оставшегося 10% - собственно контент, дающий объяснение, как вообще  такое получилось при всей закрытости среды, еще 10% - как из-за идиота  Лесли они в общем-то всё просрали, и 5% -это вот устройство  дерипаскиного мира с помощницами, безопасниками, эскортницами.

Была ли она его подружкой и любовницей? Нет. Она один раз  выезжала к нему на дачу, один раз на яхту, а вот в Австрию уже сама  навязалась, жила там за свой счет, и непонятно, чего добивалась. Потому  что она там не получила ничего -  никакого секса или тесного общения.  Просто активная прилипала. А потом они всё слили тупо, всю ситуацию."

"Наша Пуасон д'Амур, видимо, уже после выхода первой книги, выезжала с  Олегархом в Австрию, взяв с собой двух гуру - Лесли и Покера. Оба  неотступно ходили за ней и стояли за спиной у бедняги Олегарха в клубе,  высылая нашей героине указания в режиме реального времени.После этого они пишут вторую книгу - "Евротрэш" (выходит в конце мая  2017), которую сейчас вместе с первой вычищают из онлайн-библиотек и  магазинов. Вот из предисловия к ней (то есть, они первой книжкой чуть не  в нос ему тыкали):За месяц она пишет отчет о соблазнении олигарха и публикует книгу с  измененными именами в издательстве, входящем в империю Руслана,  рассчитывая, что он все-таки рано или поздно ее прочитает, что будет  дополнительным воздействием на его чувства к ней.  

Конспирологи заметили, что в книге указан некий американский "Яша",  который имеет на Олегарха огромное влияние. Предполагается, что "Яша" -  это Натаниэль Ротшильд (и тут Ротшильды!):Настя пробует на нем одну технику за другой, но Яша все время выходит  сухим из воды, его не так просто раскусить. Кто он? Чем занимается и в  каких отношениях с олигархом? Олигарх организует для Яши мероприятия в  городе, шоу. Яшу при этом никому нельзя снимать на видео и фото, в  случае «опасности» он мастерски уворачивается от камер. 

Там же в двух словах сказано, как она обошла всякие рогатки с  безопасностью - она говорила, что звонит маме (и называла мамой Лесли в  разговорах), а кто ж откажет девочке, простой студентке (такой был у неё  имидж и легенда, "они не шлюхи, они студентки" говорил Прохоров о  своих) в беседах с мамой, а фоткала в наглую под предлогом, что так  борется с его селфибоязнью. "Мы так играем". Главное, что она всячески  избегала контактов с его помощницами (немолодые женщины, между прочим),  которые пытались её выдворить, потому что видели в ней источник  опасности (и не ошибались), а действовала напрямую - писала ему,  звонила, обходила кордоны со всех сторон. Влетала в окно, как Карлсон.  "

''На самом деле в книжке есть  смешная коллизия. Рыбка со своей бандой ломанулась в Австрию на курорт,  потому что Олех сказал "Ну там встретимся". Но помощницы (блин, женщины  этим занимаются!) вписали её в списки приглашенных эскортниц и учли её  при бронировании номеров. Но Лесли сказал, что нет, ты не можешь жить с  этим шлюх-десантом, у нас другая стратегия, скажи, что ты сама себе всё  сняла. И вот они вчетвером живут в дешевой гостинице. А впоследний день  зашли к эскортницам, а те сидят в ресторане и трескают шведский стол, на  котором все - и ягоды, и фрукты, и сыры. И тут Рыбка расстроилась, и её  подруга тоже, потому что в их гостинице им давали стакан растворимого  кофе и круасан. И они экономили на еде и ходили голодные. Они там  втихаря на холяву поели.   "

fem-books.livejournal.com

Читать онлайн книгу «Евротрэш» бесплатно — Страница 1

Ирвин Уэлш

Евротрэш

Я был анти-всё и анти-все. Я не хотел видеть людей вокруг себя. Это отвращение не являлось какой-то большой и тревожной болезнью, оно было всего лишь зрелым признанием моей собственной психологической ранимости и нехватки качеств, необходимых для компаньонства. Мысли боролись за место в моем забитом мозгу так же, как я боролся, чтобы придать им же какой-нибудь порядок, который бы мог послужить мотивировкой в моей вялой жизни. Для других Амстердам был волшебным местом. Светлое лето, молодые люди, наслаждающиеся достопримечательностями города, олицетворяющего индивидуальную свободу. Для меня же он был слегка скучной серией размытых теней. Яркий солнечный свет вызывал у меня отвращение, я редко отваживался выходить из дома до наступления темноты. Днем я смотрел по телевизору программы на английском и голландском и курил марихуану. Рэб был менее чем гостеприимным хозяином. Даже не чувствуя глупости своего заявления, он проинформировал меня о том, что здесь в Амстердаме он известен под именем Робби. Неприязнь Рэба/Робби ко мне тлела, скрываясь за маской его лица, выкачивая кислород из маленькой комнатки, в которой я соорудил себе маленький диванчик. Я замечал, как мускулы его скул дергались в сдерживаемой ярости, когда он приходил домой – грязный, мрачный и усталый от тяжелой физической работы, чтобы найти меня, нежащегося перед теликом, с привычным косяком в руке. Я был обузой. Я был здесь всего пару недель, уже три недели как завязал. Мои физические симптомы пошли на убыль. Если ты можешь продержаться месяц, у тебя есть шанс. Все же, я чувствовал, что наступило время подыскать новую хату. Моя дружба с Рэбом (теперь, конечно, перерожденным в Робби) не могла бы пережить этот односторонний эксплуатационный способ общения, на котором я ее основал. Хуже было другое – мне было на все насрать. Одним вечером, примерно через две недели после того, как я поселился унего, он решил, что с него достаточно. «Когда ты начнешь искать работу, кореш?» – спросил он, с заметным напускным безразличием в голосе. «Я ищу, приятель. Вчера ходил в пару мест, посмотрел на то-се, понимаешь?» Неприкрытая ложь, которую я сказал с изобретательной откровенностью. Так мы и жили – напускная цивильность в контексте обоюдного антагонизма.

Я сел на 17-ый трамвай, который останавливался рядом с маленьким депрессивным жилищем Рэба/Робби в западном секторе, чтобы добраться до центра. Ничего никогда не происходит в местах, схожих с тем, в котором я остановился, голландцы называют их Slotter Vaart. Везде панельные стены и бетон. Один бар, один супермаркет, один китайский ресторан. Все это могло быть где угодно. Всегда необходим центр города, чтобы уловить дух места. Я мог опять быть в Вестер Хэйлис или на Кингсмиде, в одном из тех мест, от которых я и убежал сюда. Только никуда я не убежал. Один мусорный бак для бродяг вблизи от action strasser ничем не отличается от множества других, и не важно, в каком городе он находится. В своем нынешнем душевном состоянии я ненавидел любое общение с людьми. И Амстердам – очень плохое место в такой ситуации. Не успел я задымить в Дамраке, как тут же ко мне пристали. Моей ошибкой было то, что я стал озираться по сторонам, пытаясь сориентироваться. «Француз? Американец? Англичанин?» – спросил меня мужик арабского вида. «Отъебись», – прошипел я. Даже когда я ушел от него в английский книжный магазин, я все еще мог слышать его голос, перечисляющий наркоту в ассортименте – «гашиш, героин, кокаин, экстази..» Во время своего изначально расслабляющего просмотра книг на полках я очутился прямо в середине внутренней дилеммы: украсть ли книжку? Решив этого не делать, я вышел, боясь, что желание станет неуправляемым. Чувствуя внутреннее удовлетворение, я перешел через Дам в глубь квартала красных фонарей. Холодные потемки опустились на город. Я прогуливался, наслаждаясь наступлением темноты. На боковой улочке, невдалеке от канала, рядом с местом, где шлюхи сидят в окнах, мужчина шел навстречу мне с угрожающей скоростью. Я решил, что я схвачу его за шею и задушу прямо здесь, если он попытается завести разговор со мной. Я сфокусировался на его кадыке с убийственными намерениям, и мое лицо скрутилось в презрительную усмешку, когда я увидел как его холодные змеиные глаза медленно наполнились пониманием моего настроения. «Время? У тебя есть часы?» – боязливо спросил он. Я сухо качнул головой, проходя мимо него, получая удовольствие от того, как ему пришлось выгнуть свое тело, чтобы остаться на тротуаре и не задеть меня.

На Варместраат было уже не так легко. Молодая шпана устроила ряд битв – фэны Аякса и Зальцбурга. Кубок ФИФА. Честно. Я не мог вынести движения и криков. Мне были больше противны шум и движение, чем сама угроза насилия.Следуя по линии наименьшего сопротивления, я свернул на боковую улочку в браун-бар. Это был тихий, спокойный райский уголок. Кроме темнокожего мужика с желтыми зубами (я никогда не видел зубы настолько желтые), который увлеченно играл в пинболл, единственными обитателями этого места были бармен и женщина, сидящая на стуле у барной стойки. Они распивали бутылку текилы и их смех и интимное поведение указывали на то, что их отношения давно зашли за обычные отношения между барменом и клиентом. Бармен наливал женщине текилу. Они были слегка пьяны, демонстрируя окружающим свой приторный флирт. Мужчине потребовалось достаточно много времени, чтобы наконец заметить мое присутствие. На самом деле, женщине пришлось привлечь его внимание ко мне. В ответ он лишь смущенно пожал плечами, хотя было видно, что он не горел желанием обслужить меня. Я даже почувствовал, что я был для него неудобством. В некоторых душевных состояниях я был бы оскорблен этим пренебрежением и несомненно бы высказался. В некоторых других я бы сделал гораздо больше. В настоящий же момент я был рад своей незаметности, это подтверждало, что я был практически невидим, чего я и добивался. Я не обращал внимания на окружающий мир.

Я заказал Хайнекен. Женщина намеревалась затеять разговор со мной. Я был намерен избежать контакта. Мне нечего было сказать этим людям. «Ну и откуда же ты, с таким акцентом?» – посмеялась она, охватывая меня своим рентгеновским взглядом. Когда ее глаза встретились с моими, я тут же углядел тип человека, который, несмотря на свою кажущуюся дружелюбность, имеет инстинктивное желание манипулировать людьми. Возможно, я попросту видел свое отражение. Я улыбнулся: «Шотландия». «Ну да! Откуда из Шотландии? Глазго? Эдинбург?» «Честно говоря – отовсюду», – ответил я вкрадчиво и мягко. Какоезначение имело, через какие неразличимые говенные города и пристанища я пробирался, вырастая в этой скучной ужасной стране? И все же она засмеялась и даже на мгновение стала задумчивой, как будто я сказал что-то действительно стоящее. «Отовсюду», – повторила она, – «прямо как я. Отовсюду». Она представилась как Крисси. Ее бойфренда, или того, кто, основываясь на его неприкрытом интересе к ней, собирался стать ее бойфрендом, звали Ричардом. Из-за барной стойки Ричард украдкой кидал обиженные взгляды в мою сторону, пока я не повернулся лицом к нему, усмотрев выражение его лица в зеркале. Он ответил рывком головы с последующим «Привет», сбивчивым шипением и неловким пожатием своей крысиной бородки, растущей из лица, покрытого оспой, но не достигающей эффекта сокрытия, а, наоборот, подчеркивающей лунный пейзаж, из которого она росла. Крисси говорила в беспорядочной, беглой манере, высказываясь о мире и цитируя блеклые примеры из своей жизни в качестве доказательства своих суждений. Есть у меня привычка – смотреть на голые руки людей. Руки Крисси были покрыты следами заживших царапин, вроде тех, которые остаются после трансплантации тканей для скрытия швов. Следы от порезов были еще более заметными, судя по их глубине и позиции, они были результатом само-ненависти или же разочарования, а никак не серьезной попыткой самоубийства. Ее лицо было открытым и живым, но ее глаза были водянистыми и потухшими, как у большинства травмированных людей. Я читал ее как потертую карту всех мест, в которых ты не хочешь побывать: больное увлечение, умственное расстройство, наркопсихоз, сексуальное насилие. В Крисси я видел кого-то, кому не нравился ни мир, ни она сама, и она пыталась решить проблему с помощью ебли и наркоты, не понимая, что она только осложняет себе жизнь, накапливая проблемы. Я и сам был знаком с некоторыми из тех мест, в которых побывала Крисси. Но она выглядела так, как будто она была очень плохо снаряжена для таких визитов и, скорее всего, она задерживалась намного дольше нужного. В настоящий же момент ее проблемы заключались в выпивке и Ричарде. Моей первой мыслью было то, что она заслуживала обоих. Крисси была достаточно омерзительной женщиной. Ее тело было покрыто слоем твердого жира вокруг живота и бедер. В ней я видел забитую женщину, единственным сопротивлением эффекту среднего возраста которой было решение носить одежду, которая была слишком облегающей и обнажающей для ее мясистой фигуры. Ее одутловатое лицо скомкалось в нечто флиртующее. Меня слегка поташнивало от этой женщины – она перешла границу привлекательности, но продолжала пытаться показывать сексуальный магнетизм, который она уже давно потеряла, как будто не видя гротескности и карикатуризма своих действий. Именно тогда, как парадоксально это не звучит, ужасный импульс, скорее всего берущий начало из внутренностей моих гениталий, поразил меня: этот человек, к которому я испытываю отвращение, эта женщина… станет моей любовницей. Почему это обязательно должно было случиться? Возможно, ответ в моей естественной извращенности, возможно, Крисси была тем странным местом, в котором встречаются отвращение и привлекательность. Может быть, я восхищался ее упрямому нежеланию признаться в безжалостном сужении ее возможностей. Она вела себя так, как будто новые, будоражащие, восхитительные события ждали ее за углом, несмотря на все доказательства обратного. Я чувствовал беспричинное желание, как и обычно при встрече с таким типом людей, тряхануть ее и выкрикнуть правду ей в лицо: «Ты бесполезный, уродливый кусок мяса. Твоя жизнь была безнадежной и отвратительной до сих пор, и впредь она станет только хуже. Перестань лгать самой себе». Конфликтующая масса эмоций, я активно презирал кого-то и одновременно планировал соблазнение. Только гораздо позже я осознал, к своему ужасу и стыду, что эти чувства ни капли не конфликтовали. Но в то время я не был уверен, флиртовала ли Крисси со мной или лишь поддразнивала прыщавого Ричарда. Возможно, она и сама не была уверена. «Мы завтра едем на море. Ты просто обязан поехать с нами», – сказала она. «С удовольствием», – я щедро улыбнулся, заметив, как лицо Ричарда потеряло цвет. «Мне, возможно, придется работать…» – он нервно заикнулся. «Ну, тогда, если ты нас не повезешь, мы поедем сами!» – она жеманноулыбнулась, имитируя маленькую девочку – тактика, часто используемая шлюхами, которой она, несомненно, когда-то была, пока у нее была внешность, за которую платили. Получается, что я врывался в открытые ворота. Мы выпили еще и поговорили, пока все более нервозный Ричард не закрыл бар; тогда мы пошли в кафе немножко подымить. Время нашего завтрашнего свидания было окончательно закреплено; я жертвовал своей ночной жизнью ради дня пляжных развлечений с Крисси и Ричардом.

На следующий день, пока он вез нас на пляж, Ричард вел себя очень сдержанно. Я получал удовольствие, смотря, как костяшки его пальцев белели, впиваясь в руль, когда Крисси, изогнувшись через переднее сиденье, завела со мной фривольный и слегка кокетливый разговор. Любая глупая шутка или несмешной анекдот, который слетал с моих ленивых губ, встречался приступами неистового хохота со стороны Крисси, в то время как Ричард страдал в неудобном молчании. Я чувствовал, как его ненависть ко мне возрастала рывками, сокрушая его, срывая его дыхание, помутив его мысли. Я чувствовал себя как маленький мальчик, увеличивающий громкость на телевизоре с единственной целью – разозлить взрослых. Он неумышленно получил некоторое подобие возмездия, когда вставил кассету с «Карпентерс» в магнитофон. Я корчился от дискомфорта, пока они с Крисси хором подпевали. «Такая ужасная потеря, Кэрен Карпентер», – серьезно сказала она. Ричард кивнул, угрюмо соглашаясь. «Жалко, не правда ли, Юан?» – спросила Крисси, желая включить меня в их странный фестиваль грусти по поводу этой мертвой поп-звезды. Я улыбнулся в доброжелательной, но слегка безразличной манере. «Мне насрать. По всему миру живут люди, которым нечего есть. Почему я должен испытывать сожаление по поводу привилегированной долбанутой янки, которая слишком трахнута для того, чтобы донести ложку жратвы до своего рта?» Последовало удивленное молчание. В конце концов Крисси запричитала: «У тебя гадкий, циничный ум, Юан!» Ричард чистосердечно согласился, не в силах скрыть свое удовольствие от того, что я расстроил ее. Он даже стал подпевать песенке «Top of the World». После этого они с Крисси начали что-тоговорить на голландском и смеяться. Меня не возмутило это временное исключение из их разговора. По правде, я наслаждался их реакцией. Ричард попросту не понимал тип таких людей, как Крисси. Я чувствовал, что она испытывала волшебное влечение к уродству и цинизму, потому что она считала себя способной изменить людей. Во мне она видела вызов. Раболепное поклонение Ричарда иногда забавляло ее, но все же он был подобно коротким каникулам – со временем скучным и пресным. Пытаясь стать тем, кем, по его мнению, она хочет его видеть, он не оставил ей ничего для улучшения, не давая ей возможности оказать действительно сильное влияние на их отношения. До лучших времен она будет держать этого дурака поблизости для удовлетворения своего тщеславия.

Мы лежали на пляже. Мы кидали мяч друг другу. Это было некоей карикатурой того, что люди делают на пляже. Я начал чувствовать себя неудобно от этой ситуации и жары и пошел лежать в тенек. Ричард бегал вокруг в своих обрезанных джинсах; загорелый и накачанный, несмотря на слегка надутый живот. Крисси выглядела смущающе дряблой. Когда она пошла за мороженым, первый раз за все время нашего знакомства оставляя нас наедине с Ричардом, я почувствовал себя слегканеудобно. «Она классная!» – с энтузиазмом возгласил он. Я с неохотой улыбнулся. «Крисси многое пережила.» «Да», – согласился я. Это я уже и сам понял. «Я к ней отношусь совсем не так, как к другим женщинам. Я знаю ее очень давно. Иногда мне кажется, что ее надо защищать от нее самой.» «Это слишком концептуально для меня, Ричард.» «Ты знаешь, о чем я. Ты прикрываешь руки.» Я почувствовал, как моя нижняя губа слегка искривилась, показывая обиду. Это было детской, полностью нечестной ответной реакцией кого-то, кто на самом деле не был обижен, но делает вид, что обижен, чтобы оправдать грядущую агрессию к собеседнику или заставить его остановиться. Для меня такое поведение было вторым «я». Мне нравилось то, что он чувствовал, что понимает меня; с иллюзией силы надо мной он станет дерзким и потому неосторожным. А я выберу момент и вырву из него сердце. Это не было такой уж сложной задачей, находясь здесь, сидя на рукаве его рубашке. Во всей этой ситуации мои с Ричардом отношения были настолько же важны, насколько и отношения между мной и Крисси – в каком-то смысле она была местом битвы, на котором развернулась наша дуэль. Наша естественная антипатия, сложившаяся при первой встрече, прошла инкубационный период в близком контакте. За поразительно короткое время она распустилась в полноценную ненависть. Ричард нисколько не раскаивался в своем недипломатичном комментарии. Совсем наоборот, он продолжил атаку, желая создать из меня человека, которого было бы легче ненавидеть: «Мы, голландцы были в Южной Африке. Вы, британцы, угнетали нас. Вы засунули нас в концлагеря. Вы придумали концлагеря, а не нацисты. Это вы их научили этому, так же, как вы их научили геноциду. Вы были более эффективны в этом деле с Маори в Новой Зеландии, чем Гитлер с евреями. Я не пытаюсь оправдать то, что буры делают в Южной Африке. Никогда. Но вы, британцы, заложили ненависть в их сердца, сделали их неуправляемыми. Угнетение порождает угнетение, а не разрешение проблемы». Я почувствовал прилив злости. Я почти возжелал броситься в торжественную речь о том, что я на самом деле шотландец, и Шотландия была последней оккупированной колонией Британской Империи. Хотя я сам в это особенно не верю – шотландцы угнетают сами себя, с их одержимостью по поводу англичан, которая и является поводом для злости, страха, раболепства, зависимости и презрения. Но я не собирался ввязываться в спор с этим придурком. «Не могу сказать, что знаю много о политике, Ричард. И все же, мне кажется, что твой анализ слегка субъективен». Я встал, улыбаясь Крисси, которая вернулась со стаканчиками с Хаген-Дазом.

«Ты знаешь кто ты, Юан? Знаешь?» – она прямо заигрывала. Крисси явно хорошо продумала ход действий, пока ходила за десертом. Теперь она обрушит свои наблюдения на нас. Я пожал плечами. «Посмотри на него. Мистер Крутой. Был везде, делал все. Ты же точно такой же, как Ричард и я. Бездельничаешь и гуляешь. Куда это ты собирался ехать после Амстердама?» «В Ибицу или Римини», – ответил я. «Туда, где рейверские тусовки и экстази», – заявила она. «Там хорошие тусовки», – кивнул я, – «да и побезопаснее винта». «Это, может, и правда», – сказала она раздражительно, – «но ты просто евротрэш, Юан. Мы тут все такие. Сюда примывает всякую мразь. Амстердамский порт. Мусорный ящик для европейского мусора». Я улыбнулся и достал новую бутылку Хайнекена из корзинки Ричарда. «За это стоит выпить. За Евротрэш!» – произнес я свой тост. Крисси с большим энтузиазмом ударила своей бутылкой по моей. Ричард с легкой неохотой присоединился к нам. Ричард, конечно же, бы голландцем, но акцент Крисси было гораздо сложнее определить. Иногда мне казалось, что у нее был Ливерпульский выговор, говорящий о том, что она могла принадлежать к английскому или французскомузажиточному классу, хотя я был уверен, что этот акцент был напускным. И все же я не собирался спрашивать ее лишь для того, чтобы она могла сказать: отовсюду.

Когда мы вернулись в Дам, я увидел, что Ричард боялся худшего. В баре он тщетно пытался споить нас алкоголем, отчаянно стараясь свести то, что должно было случиться, к нулю. Его лицо приобрело измученное выражение. Я собирался домой вместе с Крисси. Это было настолько очевидно, что она могла с таким же успехом дать объявление в газете. «Я так устала», – с зевком сказала она, – «это все морской воздух. Проводишь меня домой, Юан?» «Почему бы тебе не подождать, пока я закончу работу?» – Ричард был в отчаянии. «О, Ричард. Я так устала. Не беспокойся, Юан доведет меня до станции. Да?» «Где ты живешь?» – Ричард прервал ее, обращаясь ко мне, пытаясь получить хоть долю контроля над событиями. Я приподнял ладонь руки, останавливая его вопросы, и повернулся назад к Крисси. «Это самое меньшее, что я могу сделать после того, что вы с Ричардом сделали для меня сегодня. Кроме того, мне тоже пора спать», – продолжил я низким, маслянистым голосом, позволяя легкой усталой улыбке появиться на моем лице. Крисси чмокнула Ричарда в щечку. «Я позвоню тебе завтра, милый», – сказала она, осматривая его так, как мать смотрит на мрачного ребенка. «Спокойной ночи, Ричард», -улыбнулся я, когда мы уже уходили. Я распахнул дверь для Крисси, и когда она вышла, я оглянулся назад, чтобы посмотреть на измученного идиота за барной стойкой, подмигнул и приподнял брови: «Приятных сновидений.»

Мы прошли через район красных фонарей, через каналы Вурбург и Ахтербург, наслаждаясь свежим воздухом и суматохой. «Ричард безумно ревнив. Это раздражает», – задумчиво сказала Крисси. «Уверен, что его сердце в нужном месте», – сказал я. Мы прошли к центральной станции в полнейшей тишине, дойдя до того места, где останавливался трамвай Крисси. Она жила прямо за стадионом Аякса. Я решил, что пришло время огласить мои намерения. Я повернулся к ней и сказал: «Крисси, я хочу провести эту ночь с тобой». Она повернулась ко мне, глаза полузакрыты, челюсть немного выдавалась вперед. «Я думала, что ты захочешь», – самодовольно ответила она. Она обладала просто потрясающим высокомерием. Дилер, стоявший на мосту над Ахтербургским каналом, выловил нас своим взглядом. Показывая хорошее чувство нужного момента и обладая отличным знанием рынка, он прошипел: «экстази для секса». Крисси удивленно вскинула брови и стала было останавливаться, но я повел ее дальше. Люди говорят, что экстази хорош для траханья, но лично я под экстази могу только танцевать и обнимать незнакомых людей. Да и вообще, мой последний раз был так давно, что мои яйца попросту разрывались от желания. Последнее, что мне было нужно, так это афродизиак. Крисси мне не нравилась. Мне нужно было трахнуться. Все было настолько просто. Героин часто накладывает сексуальный мораторий на пользователя и послегероиновое сексуальное пробуждение захватывает тебя без всякого разбора – зуд, который только и ждет, чтобы его почесали. Мне надоело сидеть и дрочить в передней Рэба/Робби, распространяя затхлый мускатный запах спермы, смешивающейся с дымом гашиша. Крисси делила квартиру со слегка нервной и вполне смазливой девочкой -Маргрит, которая постоянно кусала свои ногти, закусывала нижнюю губу иговорила на беглом голландском и медленном английском. Мы немножко поболтали, потом мы с Крисси направились к кровати в ее светлой спальне. Я начал целовать и трогать ее, мысли о Ричарде не покидали меня ни на секунду. Я не хотел сексуальных игр, я не хотел заниматься любовью, не с этой женщиной. Я хотел трахнуть ее. Сейчас же. Единственной причиной, по которой я лапал ее, был Ричард. Я решил, что, потратив время на это, я добьюсь большего контроля над ней, тем самым получив возможность доставить ему больше неприятностей. «Трахни меня…» – прошептала она. Я откинул одеяло и против желания скривился, увидев ее влагалище. Оно было ужасным: воспаленное и в шрамах.Она слегка смутилась и застенчиво объяснила: «Мы с подружкой играли в игры… с пивными бутылками. Просто все немножко вышло из под контроля. Уменя здесь все воспалено…» – она потерла свою промежность, – «трахни меня в задницу, Юан, мне это нравится. У меня тут есть вазелин». Она нагнулась над спальным столиком и вытащила банку с KY. Она начала намазывать мой затвердевший член. «Ты ведь не будешь возражать? Засунуть мне в задницу? Давай любить друг друга как животные, Юан… мы и есть животные, евротраш, помнишь?» Она перевернулась и стала намазывать вазелином свою задницу, начиная со складки задницы, а затем и саму дырку. Когда она закончила, я засунул ей палец, проверяя на дерьмо. Против анального секса я ничего не имею, но я терпеть не могу дерьма. Дырка была чистой, кроме того, гораздо симпатичнее ее пизды. Ее будет гораздо приятнее трахать в задницу, чем в разорванную, исчерченную шрамами щелку. Игры со щелкой. Пошло все это нахуй. С Маргрит? Уверен, что нет! Даже не принимая во внимание эстетическую сторону вопроса, я боялся кастрации, представляя ее дырку полной битого стекла. Я смирюсь с задницей. Она, несомненно, делала это раньше, много, много раз – настолько легко я вошел в ее задницу. Я схватил ее тяжелый зад обеими руками, в то время как ее отвратное тело прогибалось передо мной. Думая о Ричарде, я прошептал ей: «Я думаю, что тебя надо защищать от тебя самой». Я агрессивно двигался и был шокирован, увидев свое отражение в зеркале – перекошенное, ухмыляющееся, уродливое. Энергично потирая свою воспаленную пизду, Крисси кончила, ее толстые складки болтались со стороны в сторону, когда я запустил свою струю ей в ректум. После секса я почувствовал сильное отвращение к ней. Просто лежать рядом с ней требовало от меня неимоверных усилий. Тошнота почти овладела мной. В какой-то момент я попытался отвернуться от нее, но она обняла меня своими большими рыхлыми руками и прижала к своим грудям. Я просто лежал, потея холодным потом, переполненный само-отвращением, сжатый между ее грудей, которые были на удивление маленькими для ее телосложения.

В течение недель мы с Крисси продолжали трахаться всегда точно так же. Обидчивость Ричарда увеличивалась прямо пропорционально этим сексуальным занятиям, потому что, хотя я и согласился не рассказывать Ричарду о наших с Крисси отношениях, отношения наши были более или менее открытым секретом. При любых других обстоятельствах я бы несомненно настаивал на прояснении роли этого мягкотелого дурачка. В данном случае я уже планировал отделить себя от Крисси. Для того, чтобы это было легче сделать, лучше всего было держать Крисси и Ричарда вместе. Странно было то, что у них, казалось, не было друзей, только поверхностные знакомства с такими типами, как Сайрус, мужик, который играл в пинболл в баре Ричарда. Принимая это во внимание, последнее, что я хотел сделать – это настроить их друг против друга. Если это произойдет, я никогда не смогу избавиться от Крисси, не доставив сучке сильной боли. Какие бы у нее не были недостатки, этого ей больше не надо было. Я не дурил голову Крисси; и я сейчас не пытаюсь оправдаться перед своей совестью. Я могу это сказать с полной уверенностью и я очень ясно помню наш разговор в кафе на Утрехтестраат. Крисси строила самонадеянные планы о том, как я перееду жить к ней и буду помогать ей по хозяйству. Это было вызывающе неуместным. Тут я сказал ей прямо то, что говорил ей своим поведением в течение всего нашего знакомства. Если бы только она удосужилась увидеть это. «Не ожидай от меня того, чего я не могу тебе дать, Крисси. Ты тут, конечно, не при чем. Все дело во мне. Я не могу быть частью серьезных отношений. Я никогда не могу стать тем, кем ты хочешь меня видеть. Я могу быть другом. Мы можем трахаться. Но не проси меня дать тебе нечто большее. Я не могу». «Кто-то, должно быть, причинил тебе сильную боль», – сказала она, покачивая головой, выдыхая анашовый дым. Она пыталась превратить свое чувство обиды в жалость ко мне, и у нее это плохо получалось. Я помню наш разговор в кафе так хорошо потому, что он произвел на нее совершенно противоположный эффект, нежели я рассчитывал. Ее стало тянуть ко мне еще сильнее; я как будто бросил ей новый вызов. Все, что я сказал, было правдой, но, возможно, не полной правдой. Я немог дать Крисси нечто большее. Никогда нельзя соорудить чувства там, где их нет. Но наступило время перемен. Я почувствовал себя физически и душевно сильнее, почувствовал готовность открыть свою душу, почувствовал готовым отбросить неприступную скорлупу мрачности. Оставалось только найти подходящего человека.

Я получил работу секретаря-портье в маленьком отеле на Дамраке. Работать надо было долго, без всякого общения. Много времени я проводил за чтением или просмотром телепрограмм, частенько шикая на молодого пьяницу или обдолбанных гостей, которые бродили по отелю в любое время дня и ночи. Днем же я посещал уроки голландского.

К облегчению Рэба/Робби я съехал с его хаты и поселился в комнате в симпатичном домике на узеньком канале Йордаан. Домик был новым, недавно полностью перестроенным по причине того, что предыдущее здание обвалилось и съехало в рыхлый песок Амстердамской почвы, но, несмотря на новизну, он был построен в сдержанном стиле, чтобы быть похожим на своих соседей. Рента была на удивление приемлемой. После того, как я переехал, Рэб/Робби опять стал походить на моего давнего друга. Он стал более дружелюбным и общительным по отношению ко мне, приглашал меня выпить или покурить, познакомиться с его друзьями, которых до этого он держал подальше от меня, боясь что они будут испорчены этим наркоманом. Все его друзья как будто были телепортированы прямиком из шестидесятых, подобающе одевались, курили гашиш и до смерти боялись «тяжелой наркоты». Хотя у меня не было так много свободного времени, мне было приятно по новой наладить отношения с Рэбом/Робби.

1 2

www.litlib.net

Евротрэш (Евротраш). Страница 1 - Книги «BOOKLOT.RU»

Ирвин Уэлш

Евротрэш

Я был анти-всё и анти-все. Я не хотел видеть людей вокруг себя. Это отвращение не являлось какой-то большой и тревожной болезнью, оно было всего лишь зрелым признанием моей собственной психологической ранимости и нехватки качеств, необходимых для компаньонства. Мысли боролись за место в моем забитом мозгу так же, как я боролся, чтобы придать им же какой-нибудь порядок, который бы мог послужить мотивировкой в моей вялой жизни. Для других Амстердам был волшебным местом. Светлое лето, молодые люди, наслаждающиеся достопримечательностями города, олицетворяющего индивидуальную свободу. Для меня же он был слегка скучной серией размытых теней. Яркий солнечный свет вызывал у меня отвращение, я редко отваживался выходить из дома до наступления темноты. Днем я смотрел по телевизору программы на английском и голландском и курил марихуану. Рэб был менее чем гостеприимным хозяином. Даже не чувствуя глупости своего заявления, он проинформировал меня о том, что здесь в Амстердаме он известен под именем Робби. Неприязнь Рэба/Робби ко мне тлела, скрываясь за маской его лица, выкачивая кислород из маленькой комнатки, в которой я соорудил себе маленький диванчик. Я замечал, как мускулы его скул дергались в сдерживаемой ярости, когда он приходил домой — грязный, мрачный и усталый от тяжелой физической работы, чтобы найти меня, нежащегося перед теликом, с привычным косяком в руке. Я был обузой. Я был здесь всего пару недель, уже три недели как завязал. Мои физические симптомы пошли на убыль. Если ты можешь продержаться месяц, у тебя есть шанс. Все же, я чувствовал, что наступило время подыскать новую хату. Моя дружба с Рэбом (теперь, конечно, перерожденным в Робби) не могла бы пережить этот односторонний эксплуатационный способ общения, на котором я ее основал. Хуже было другое — мне было на все насрать. Одним вечером, примерно через две недели после того, как я поселился унего, он решил, что с него достаточно. «Когда ты начнешь искать работу, кореш?» — спросил он, с заметным напускным безразличием в голосе. «Я ищу, приятель. Вчера ходил в пару мест, посмотрел на то-се, понимаешь?» Неприкрытая ложь, которую я сказал с изобретательной откровенностью. Так мы и жили — напускная цивильность в контексте обоюдного антагонизма.

Я сел на 17-ый трамвай, который останавливался рядом с маленьким депрессивным жилищем Рэба/Робби в западном секторе, чтобы добраться до центра. Ничего никогда не происходит в местах, схожих с тем, в котором я остановился, голландцы называют их Slotter Vaart. Везде панельные стены и бетон. Один бар, один супермаркет, один китайский ресторан. Все это могло быть где угодно. Всегда необходим центр города, чтобы уловить дух места. Я мог опять быть в Вестер Хэйлис или на Кингсмиде, в одном из тех мест, от которых я и убежал сюда. Только никуда я не убежал. Один мусорный бак для бродяг вблизи от action strasser ничем не отличается от множества других, и не важно, в каком городе он находится. В своем нынешнем душевном состоянии я ненавидел любое общение с людьми. И Амстердам — очень плохое место в такой ситуации. Не успел я задымить в Дамраке, как тут же ко мне пристали. Моей ошибкой было то, что я стал озираться по сторонам, пытаясь сориентироваться. «Француз? Американец? Англичанин?» — спросил меня мужик арабского вида. «Отъебись», — прошипел я. Даже когда я ушел от него в английский книжный магазин, я все еще мог слышать его голос, перечисляющий наркоту в ассортименте — «гашиш, героин, кокаин, экстази..» Во время своего изначально расслабляющего просмотра книг на полках я очутился прямо в середине внутренней дилеммы: украсть ли книжку? Решив этого не делать, я вышел, боясь, что желание станет неуправляемым. Чувствуя внутреннее удовлетворение, я перешел через Дам в глубь квартала красных фонарей. Холодные потемки опустились на город. Я прогуливался, наслаждаясь наступлением темноты. На боковой улочке, невдалеке от канала, рядом с местом, где шлюхи сидят в окнах, мужчина шел навстречу мне с угрожающей скоростью. Я решил, что я схвачу его за шею и задушу прямо здесь, если он попытается завести разговор со мной. Я сфокусировался на его кадыке с убийственными намерениям, и мое лицо скрутилось в презрительную усмешку, когда я увидел как его холодные змеиные глаза медленно наполнились пониманием моего настроения. «Время? У тебя есть часы?» — боязливо спросил он. Я сухо качнул головой, проходя мимо него, получая удовольствие от того, как ему пришлось выгнуть свое тело, чтобы остаться на тротуаре и не задеть меня.

На Варместраат было уже не так легко. Молодая шпана устроила ряд битв — фэны Аякса и Зальцбурга. Кубок ФИФА. Честно. Я не мог вынести движения и криков. Мне были больше противны шум и движение, чем сама угроза насилия.Следуя по линии наименьшего сопротивления, я свернул на боковую улочку в браун-бар. Это был тихий, спокойный райский уголок. Кроме темнокожего мужика с желтыми зубами (я никогда не видел зубы настолько желтые), который увлеченно играл в пинболл, единственными обитателями этого места были бармен и женщина, сидящая на стуле у барной стойки. Они распивали бутылку текилы и их смех и интимное поведение указывали на то, что их отношения давно зашли за обычные отношения между барменом и клиентом. Бармен наливал женщине текилу. Они были слегка пьяны, демонстрируя окружающим свой приторный флирт. Мужчине потребовалось достаточно много времени, чтобы наконец заметить мое присутствие. На самом деле, женщине пришлось привлечь его внимание ко мне. В ответ он лишь смущенно пожал плечами, хотя было видно, что он не горел желанием обслужить меня. Я даже почувствовал, что я был для него неудобством. В некоторых душевных состояниях я был бы оскорблен этим пренебрежением и несомненно бы высказался. В некоторых других я бы сделал гораздо больше. В настоящий же момент я был рад своей незаметности, это подтверждало, что я был практически невидим, чего я и добивался. Я не обращал внимания на окружающий мир.

Я заказал Хайнекен. Женщина намеревалась затеять разговор со мной. Я был намерен избежать контакта. Мне нечего было сказать этим людям. «Ну и откуда же ты, с таким акцентом?» — посмеялась она, охватывая меня своим рентгеновским взглядом. Когда ее глаза встретились с моими, я тут же углядел тип человека, который, несмотря на свою кажущуюся дружелюбность, имеет инстинктивное желание манипулировать людьми. Возможно, я попросту видел свое отражение. Я улыбнулся: «Шотландия». «Ну да! Откуда из Шотландии? Глазго? Эдинбург?» «Честно говоря — отовсюду», — ответил я вкрадчиво и мягко. Какоезначение имело, через какие неразличимые говенные города и пристанища я пробирался, вырастая в этой скучной ужасной стране? И все же она засмеялась и даже на мгновение стала задумчивой, как будто я сказал что-то действительно стоящее. «Отовсюду», — повторила она, — «прямо как я. Отовсюду». Она представилась как Крисси. Ее бойфренда, или того, кто, основываясь на его неприкрытом интересе к ней, собирался стать ее бойфрендом, звали Ричардом. Из-за барной стойки Ричард украдкой кидал обиженные взгляды в мою сторону, пока я не повернулся лицом к нему, усмотрев выражение его лица в зеркале. Он ответил рывком головы с последующим «Привет», сбивчивым шипением и неловким пожатием своей крысиной бородки, растущей из лица, покрытого оспой, но не достигающей эффекта сокрытия, а, наоборот, подчеркивающей лунный пейзаж, из которого она росла. Крисси говорила в беспорядочной, беглой манере, высказываясь о мире и цитируя блеклые примеры из своей жизни в качестве доказательства своих суждений. Есть у меня привычка — смотреть на голые руки людей. Руки Крисси были покрыты следами заживших царапин, вроде тех, которые остаются после трансплантации тканей для скрытия швов. Следы от порезов были еще более заметными, судя по их глубине и позиции, они были результатом само-ненависти или же разочарования, а никак не серьезной попыткой самоубийства. Ее лицо было открытым и живым, но ее глаза были водянистыми и потухшими, как у большинства травмированных людей. Я читал ее как потертую карту всех мест, в которых ты не хочешь побывать: больное увлечение, умственное расстройство, наркопсихоз, сексуальное насилие. В Крисси я видел кого-то, кому не нравился ни мир, ни она сама, и она пыталась решить проблему с помощью ебли и наркоты, не понимая, что она только осложняет себе жизнь, накапливая проблемы. Я и сам был знаком с некоторыми из тех мест, в которых побывала Крисси. Но она выглядела так, как будто она была очень плохо снаряжена для таких визитов и, скорее всего, она задерживалась намного дольше нужного. В настоящий же момент ее проблемы заключались в выпивке и Ричарде. Моей первой мыслью было то, что она заслуживала обоих. Крисси была достаточно омерзительной женщиной. Ее тело было покрыто слоем твердого жира вокруг живота и бедер. В ней я видел забитую женщину, единственным сопротивлением эффекту среднего возраста которой было решение носить одежду, которая была слишком облегающей и обнажающей для ее мясистой фигуры. Ее одутловатое лицо скомкалось в нечто флиртующее. Меня слегка поташнивало от этой женщины — она перешла границу привлекательности, но продолжала пытаться показывать сексуальный магнетизм, который она уже давно потеряла, как будто не видя гротескности и карикатуризма своих действий. Именно тогда, как парадоксально это не звучит, ужасный импульс, скорее всего берущий начало из внутренностей моих гениталий, поразил меня: этот человек, к которому я испытываю отвращение, эта женщина… станет моей любовницей. Почему это обязательно должно было случиться? Возможно, ответ в моей естественной извращенности, возможно, Крисси была тем странным местом, в котором встречаются отвращение и привлекательность. Может быть, я восхищался ее упрямому нежеланию признаться в безжалостном сужении ее возможностей. Она вела себя так, как будто новые, будоражащие, восхитительные события ждали ее за углом, несмотря на все доказательства обратного. Я чувствовал беспричинное желание, как и обычно при встрече с таким типом людей, тряхануть ее и выкрикнуть правду ей в лицо: «Ты бесполезный, уродливый кусок мяса. Твоя жизнь была безнадежной и отвратительной до сих пор, и впредь она станет только хуже. Перестань лгать самой себе». Конфликтующая масса эмоций, я активно презирал кого-то и одновременно планировал соблазнение. Только гораздо позже я осознал, к своему ужасу и стыду, что эти чувства ни капли не конфликтовали. Но в то время я не был уверен, флиртовала ли Крисси со мной или лишь поддразнивала прыщавого Ричарда. Возможно, она и сама не была уверена. «Мы завтра едем на море. Ты просто обязан поехать с нами», — сказала она. «С удовольствием», — я щедро улыбнулся, заметив, как лицо Ричарда потеряло цвет. «Мне, возможно, придется работать…» — он нервно заикнулся. «Ну, тогда, если ты нас не повезешь, мы поедем сами!» — она жеманноулыбнулась, имитируя маленькую девочку — тактика, часто используемая шлюхами, которой она, несомненно, когда-то была, пока у нее была внешность, за которую платили. Получается, что я врывался в открытые ворота. Мы выпили еще и поговорили, пока все более нервозный Ричард не закрыл бар; тогда мы пошли в кафе немножко подымить. Время нашего завтрашнего свидания было окончательно закреплено; я жертвовал своей ночной жизнью ради дня пляжных развлечений с Крисси и Ричардом.

www.booklot.ru

Евротрэш. Автор Уэлш Ирвин. Страница 1

Ирвин Уэлш

Евротрэш

Я был анти-всё и анти-все. Я не хотел видеть людей вокруг себя. Это отвращение не являлось какой-то большой и тревожной болезнью, оно было всего лишь зрелым признанием моей собственной психологической ранимости и нехватки качеств, необходимых для компаньонства. Мысли боролись за место в моем забитом мозгу так же, как я боролся, чтобы придать им же какой-нибудь порядок, который бы мог послужить мотивировкой в моей вялой жизни. Для других Амстердам был волшебным местом. Светлое лето, молодые люди, наслаждающиеся достопримечательностями города, олицетворяющего индивидуальную свободу. Для меня же он был слегка скучной серией размытых теней. Яркий солнечный свет вызывал у меня отвращение, я редко отваживался выходить из дома до наступления темноты. Днем я смотрел по телевизору программы на английском и голландском и курил марихуану. Рэб был менее чем гостеприимным хозяином. Даже не чувствуя глупости своего заявления, он проинформировал меня о том, что здесь в Амстердаме он известен под именем Робби. Неприязнь Рэба/Робби ко мне тлела, скрываясь за маской его лица, выкачивая кислород из маленькой комнатки, в которой я соорудил себе маленький диванчик. Я замечал, как мускулы его скул дергались в сдерживаемой ярости, когда он приходил домой — грязный, мрачный и усталый от тяжелой физической работы, чтобы найти меня, нежащегося перед теликом, с привычным косяком в руке. Я был обузой. Я был здесь всего пару недель, уже три недели как завязал. Мои физические симптомы пошли на убыль. Если ты можешь продержаться месяц, у тебя есть шанс. Все же, я чувствовал, что наступило время подыскать новую хату. Моя дружба с Рэбом (теперь, конечно, перерожденным в Робби) не могла бы пережить этот односторонний эксплуатационный способ общения, на котором я ее основал. Хуже было другое — мне было на все насрать. Одним вечером, примерно через две недели после того, как я поселился унего, он решил, что с него достаточно. «Когда ты начнешь искать работу, кореш?» — спросил он, с заметным напускным безразличием в голосе. «Я ищу, приятель. Вчера ходил в пару мест, посмотрел на то-се, понимаешь?» Неприкрытая ложь, которую я сказал с изобретательной откровенностью. Так мы и жили — напускная цивильность в контексте обоюдного антагонизма.

Я сел на 17-ый трамвай, который останавливался рядом с маленьким депрессивным жилищем Рэба/Робби в западном секторе, чтобы добраться до центра. Ничего никогда не происходит в местах, схожих с тем, в котором я остановился, голландцы называют их Slotter Vaart. Везде панельные стены и бетон. Один бар, один супермаркет, один китайский ресторан. Все это могло быть где угодно. Всегда необходим центр города, чтобы уловить дух места. Я мог опять быть в Вестер Хэйлис или на Кингсмиде, в одном из тех мест, от которых я и убежал сюда. Только никуда я не убежал. Один мусорный бак для бродяг вблизи от action strasser ничем не отличается от множества других, и не важно, в каком городе он находится. В своем нынешнем душевном состоянии я ненавидел любое общение с людьми. И Амстердам — очень плохое место в такой ситуации. Не успел я задымить в Дамраке, как тут же ко мне пристали. Моей ошибкой было то, что я стал озираться по сторонам, пытаясь сориентироваться. «Француз? Американец? Англичанин?» — спросил меня мужик арабского вида. «Отъебись», — прошипел я. Даже когда я ушел от него в английский книжный магазин, я все еще мог слышать его голос, перечисляющий наркоту в ассортименте — «гашиш, героин, кокаин, экстази..» Во время своего изначально расслабляющего просмотра книг на полках я очутился прямо в середине внутренней дилеммы: украсть ли книжку? Решив этого не делать, я вышел, боясь, что желание станет неуправляемым. Чувствуя внутреннее удовлетворение, я перешел через Дам в глубь квартала красных фонарей. Холодные потемки опустились на город. Я прогуливался, наслаждаясь наступлением темноты. На боковой улочке, невдалеке от канала, рядом с местом, где шлюхи сидят в окнах, мужчина шел навстречу мне с угрожающей скоростью. Я решил, что я схвачу его за шею и задушу прямо здесь, если он попытается завести разговор со мной. Я сфокусировался на его кадыке с убийственными намерениям, и мое лицо скрутилось в презрительную усмешку, когда я увидел как его холодные змеиные глаза медленно наполнились пониманием моего настроения. «Время? У тебя есть часы?» — боязливо спросил он. Я сухо качнул головой, проходя мимо него, получая удовольствие от того, как ему пришлось выгнуть свое тело, чтобы остаться на тротуаре и не задеть меня.

На Варместраат было уже не так легко. Молодая шпана устроила ряд битв — фэны Аякса и Зальцбурга. Кубок ФИФА. Честно. Я не мог вынести движения и криков. Мне были больше противны шум и движение, чем сама угроза насилия.Следуя по линии наименьшего сопротивления, я свернул на боковую улочку в браун-бар. Это был тихий, спокойный райский уголок. Кроме темнокожего мужика с желтыми зубами (я никогда не видел зубы настолько желтые), который увлеченно играл в пинболл, единственными обитателями этого места были бармен и женщина, сидящая на стуле у барной стойки. Они распивали бутылку текилы и их смех и интимное поведение указывали на то, что их отношения давно зашли за обычные отношения между барменом и клиентом. Бармен наливал женщине текилу. Они были слегка пьяны, демонстрируя окружающим свой приторный флирт. Мужчине потребовалось достаточно много времени, чтобы наконец заметить мое присутствие. На самом деле, женщине пришлось привлечь его внимание ко мне. В ответ он лишь смущенно пожал плечами, хотя было видно, что он не горел желанием обслужить меня. Я даже почувствовал, что я был для него неудобством. В некоторых душевных состояниях я был бы оскорблен этим пренебрежением и несомненно бы высказался. В некоторых других я бы сделал гораздо больше. В настоящий же момент я был рад своей незаметности, это подтверждало, что я был практически невидим, чего я и добивался. Я не обращал внимания на окружающий мир.

Я заказал Хайнекен. Женщина намеревалась затеять разговор со мной. Я был намерен избежать контакта. Мне нечего было сказать этим людям. «Ну и откуда же ты, с таким акцентом?» — посмеялась она, охватывая меня своим рентгеновским взглядом. Когда ее глаза встретились с моими, я тут же углядел тип человека, который, несмотря на свою кажущуюся дружелюбность, имеет инстинктивное желание манипулировать людьми. Возможно, я попросту видел свое отражение. Я улыбнулся: «Шотландия». «Ну да! Откуда из Шотландии? Глазго? Эдинбург?» «Честно говоря — отовсюду», — ответил я вкрадчиво и мягко. Какоезначение имело, через какие неразличимые говенные города и пристанища я пробирался, вырастая в этой скучной ужасной стране? И все же она засмеялась и даже на мгновение стала задумчивой, как будто я сказал что-то действительно стоящее. «Отовсюду», — повторила она, — «прямо как я. Отовсюду». Она представилась как Крисси. Ее бойфренда, или того, кто, основываясь на его неприкрытом интересе к ней, собирался стать ее бойфрендом, звали Ричардом. Из-за барной стойки Ричард украдкой кидал обиженные взгляды в мою сторону, пока я не повернулся лицом к нему, усмотрев выражение его лица в зеркале. Он ответил рывком головы с последующим «Привет», сбивчивым шипением и неловким пожатием своей крысиной бородки, растущей из лица, покрытого оспой, но не достигающей эффекта сокрытия, а, наоборот, подчеркивающей лунный пейзаж, из которого она росла. Крисси говорила в беспорядочной, беглой манере, высказываясь о мире и цитируя блеклые примеры из своей жизни в качестве доказательства своих суждений. Есть у меня привычка — смотреть на голые руки людей. Руки Крисси были покрыты следами заживших царапин, вроде тех, которые остаются после трансплантации тканей для скрытия швов. Следы от порезов были еще более заметными, судя по их глубине и позиции, они были результатом само-ненависти или же разочарования, а никак не серьезной попыткой самоубийства. Ее лицо было открытым и живым, но ее глаза были водянистыми и потухшими, как у большинства травмированных людей. Я читал ее как потертую карту всех мест, в которых ты не хочешь побывать: больное увлечение, умственное расстройство, наркопсихоз, сексуальное насилие. В Крисси я видел кого-то, кому не нравился ни мир, ни она сама, и она пыталась решить проблему с помощью ебли и наркоты, не понимая, что она только осложняет себе жизнь, накапливая проблемы. Я и сам был знаком с некоторыми из тех мест, в которых побывала Крисси. Но она выглядела так, как будто она была очень плохо снаряжена для таких визитов и, скорее всего, она задерживалась намного дольше нужного. В настоящий же момент ее проблемы заключались в выпивке и Ричарде. Моей первой мыслью было то, что она заслуживала обоих. Крисси была достаточно омерзительной женщиной. Ее тело было покрыто слоем твердого жира вокруг живота и бедер. В ней я видел забитую женщину, единственным сопротивлением эффекту среднего возраста которой было решение носить одежду, которая была слишком облегающей и обнажающей для ее мясистой фигуры. Ее одутловатое лицо скомкалось в нечто флиртующее. Меня слегка поташнивало от этой женщины — она перешла границу привлекательности, но продолжала пытаться показывать сексуальный магнетизм, который она уже давно потеряла, как будто не видя гротескности и карикатуризма своих действий. Именно тогда, как парадоксально это не звучит, ужасный импульс, скорее всего берущий начало из внутренностей моих гениталий, поразил меня: этот человек, к которому я испытываю отвращение, эта женщина… станет моей любовницей. Почему это обязательно должно было случиться? Возможно, ответ в моей естественной извращенности, возможно, Крисси была тем странным местом, в котором встречаются отвращение и привлекательность. Может быть, я восхищался ее упрямому нежеланию признаться в безжалостном сужении ее возможностей. Она вела себя так, как будто новые, будоражащие, восхитительные события ждали ее за углом, несмотря на все доказательства обратного. Я чувствовал беспричинное желание, как и обычно при встрече с таким типом людей, тряхануть ее и выкрикнуть правду ей в лицо: «Ты бесполезный, уродливый кусок мяса. Твоя жизнь была безнадежной и отвратительной до сих пор, и впредь она станет только хуже. Перестань лгать самой себе». Конфликтующая масса эмоций, я активно презирал кого-то и одновременно планировал соблазнение. Только гораздо позже я осознал, к своему ужасу и стыду, что эти чувства ни капли не конфликтовали. Но в то время я не был уверен, флиртовала ли Крисси со мной или лишь поддразнивала прыщавого Ричарда. Возможно, она и сама не была уверена. «Мы завтра едем на море. Ты просто обязан поехать с нами», — сказала она. «С удовольствием», — я щедро улыбнулся, заметив, как лицо Ричарда потеряло цвет. «Мне, возможно, придется работать…» — он нервно заикнулся. «Ну, тогда, если ты нас не повезешь, мы поедем сами!» — она жеманноулыбнулась, имитируя маленькую девочку — тактика, часто используемая шлюхами, которой она, несомненно, когда-то была, пока у нее была внешность, за которую платили. Получается, что я врывался в открытые ворота. Мы выпили еще и поговорили, пока все более нервозный Ричард не закрыл бар; тогда мы пошли в кафе немножко подымить. Время нашего завтрашнего свидания было окончательно закреплено; я жертвовал своей ночной жизнью ради дня пляжных развлечений с Крисси и Ричардом.

www.booklot.ru