Книга царей – эпическое сказание Ирана – «Шах-Наме». Фирдоуси книга царей


Поэма Фирдуоси “Шахнаме”. | Зороастрийская община Санкт-Петербурга

Журнал "Митра" №3 1999 год

Поэма Фирдоуси

ШАХНАМЕ («Книга царей»)

Когда в VII в. н.э. на земли Ирана вторглись арабы, зороастрийской религии был нанесен огромный урон. Именно в иранской религии, в зороастризме, молодые последователи Магомета видели главного врага. Погибали жрецы, носители священного знания, были уничтожены рукописи "Авесты". Лишь немногие из иранцев остались до конца верны своей вере и не сняли пояс кушти. Большая часть коренного населения страны была обращена в ислам и часть из них, к сожалению, забыла религию предков. Многие же, формально став мусульманами, в душе остались зороастрийцами. Из века в век народные сказители - дехкане -пели людям былины о богатырях и царях седой старины, и в них оживали авестийские легенды. В конце Х века эти легенды бережно собрал, поэтически переработал и записал великий поэт, которого равно считают своим и персы, и афганцы, и таджики, - Абулькасем Фирдоуси.

Сама его жизнь легендарна и мифологична, никто не знает ни точной даты его рождения, ни даты смерти. Даже личное имя его осталось неизвестно (Абулькасем - имя по сыну, буквально означает "Отец Касема"). Неизвестно и то, является ли Фирдоуси фамильным именем поэта, или это то, что сейчас принято называть псевдонимом. Есть мнение, что само слово Фирдоуси- арабизированное искажение авестийского Пайридайза (Парадиз), т.е. зороастрийский "рай". Известно, что родом поэт был из-под города Тус (Тос или Тош), а по происхождению - дехкан, т.е. мелкопоместный дворянин-землевладелец. Не одно десятилетие было затрачено на написание поэмы, и далеко не всегда жизнь поэта в это время была безоблачной. Умер Фирдоуси глубоким стариком, когда ему было уже за 80.

Фирдоуси не был ни первым, ни единственным, кто брался за подобный труд. В самой "Авесте" сюжеты, описанные позднее Фирдоуси, настолько фрагментарны, что иногда упоминается только имя персонажа легенды, а не сама легенда. Известно однако, что один из насков "Авесты" (наск- глава, часть или книга "Авесты"; всего их было 21) был целиком посвящен легендарным царям и героям от Гайамарта (первочеловека; в "Шахнаме"-Кеюмарс) до будущих Саошиантов (Спасителей), но от него не сохранилось даже фрагментов. С сасанидских времен остались немногочисленные работы, в которых встречаются легендарные сюжеты, такие как "Ривайяты" или "Миног-и-Кхрад", а также некоторые чисто исторические описания, такие как "Карнамак"("Книга деяний Ардашира Папакана"), которые ко времени Фирдоуси тоже уже стали легендой. Некоторые из этих книг дошли уже в арабской обработке, в основном об отдельных героях, царях или религиозных деятелях. Очевидно, первый свод иранских легенд и исторических хроник был произведен при последнем Сасаниде - Йездигерде, и назывался он "Хватай-Намек' ("Книга Владык", на новоперсидском - "Ходай-наме"}. В IХ-Х вв. было издано по крайней мере четыре книги разных авторов с названием "Шахнаме", и в прозе, и в стихах, что говорит о горячем интересе иранцев того времени к своей истории. Важнейшую роль в появлении этих книг сыграл тогдашний правитель Туса Абу-Мансур, явно благоволивший зороастрийскому прошлому, но погибший еще до создания "Шахнаме" Фирдоуси. Одной из причин того, что ни одна из этих книг не сохранилась, считают несомненное поэтическое превосходство поэмы Фирдоуси, что сделало бессмысленным переписывание остальных книг. И наконец, непосредственным предшественником Фирдоуси был талантливый поэт-зороастриец Дакики. убитый (по одной из версий) фанатиком-мусульманином в самом начале работы над "Книгой Царей". Фирдоуси фактически продолжил его труд, а в главе, посвященной приходу Заратуштры, он даже вставил отрывок из незаконченной поэмы Дакики.

Сам Фирдоуси был мусульманином, точнее шиитом, а, следовательно, не мусульманином-ортодоксом, но содержание и настроение всей поэмы - чисто зороастрийское, если не считать обязательных для того времени посвящений Аллаху, пророку Мухаммеду и местному султану. И для всех зороастрийцев поэма "Шахнаме" всегда останется неотъемлемой частью зороастрийского наследия.

Михаил Чистяков

Из «Шахнаме»

О сотворении человека

В цепи человек стал последним звеном,И лучшее все воплощается в нем.Как тополь, вознесся он гордой главой.Умом одаренный и речью благой.Вместилище духа и разума он,И мир бессловесных ему подчинен.Ты разумом вникни поглубже, пойми,Что значит для нас называться людьми.Ужель человек столь ничтожен и мал,Что высших ты в нем не приметил начал?Земное с небесным в тебе сплетено;Два мира связать не тебе ли дано?Последний по счету, зато по судьбеТы - первый в твореньи, знай иену себе.Слыхал я про это другие слова . . .Но кто разгадает пути божества!О том поразмысли, что ждет впереди:Цель выбрав благую, к ней прямо иди.Себя приучи не страшиться труда:Труд с разумом, с честью в согласьивсегда. Чтоб зло не расставило сети тебе,Чтоб мог ты противиться горькой судьбе,И горя не знал в этом мире и в том,И чистым предстал перед высшим судом.Подумай о своде небесном, что намНедуг посылает и дарит бальзам.Не старится он от теченья времен,Трудами, печалями не изможден;Не зная покоя, свершая свой бегИ тленью, как мы, не подвержен вовек:Награду нам шлет, судит наши дела;Не скроешь от неба ни блага ни зла.

О сотворении Солнца

Сверкающий яхонт царит в небесах,Не воздух, не дым, не вода и не прах.Там светочи яркие вечно блестят, -Как будто в Новруз разукрасили садТам гордо плывет животворный алмаз,Сиянием дня озаряющий нас.С востока, в час утра как щит золотой,Он в небе всплывает, слепя красотой.Тогда озаряется блеском земля,Мир темный светлеет, сердца веселя.Но к западу солнце склонилось, и вотНочь, полная мрака, с востока плывет.Вовек им не встретиться в беге времен -Таков непреложный, извечный закон.О ты, что, как солнце, блестишь в вышине!Скажи, отчего не сияешь ты мне?

О сотворении Месяца

Дан ясный светильник полуночной мглеНе сбейся с пути, не погрязни во зле!Две ночи не зрим он в просторе небес,Как будто, устав от круженья, исчез.Затем появляется желт, изможден,Как тот, кто страдать от любви осужден.Но только его увидали с эем-/ш,Он снова скрывается в темной дали.Назавтра поярче он светит с высотИ дольше на землю сияние льет.К концу двух недель станет диском тот серп,Чтоб вновь неуклонно идти на ущерб.Он с каждою ночью все тоньше на вид,К лучистому солнцу все ближе скользит.Всевышним владыкой он так сотворен:Вовеки веков не изменится он.(Перевод с фарси Ц. Б. Бану и А. Лахути)

дополнительно главы из Шахнаме -

Отношение к вину Одно из пророчеств "Шахнаме"

www.zoroastrian.ru

Хаким Фирдоуси - Шах-наме - стр 1

Поэма Фирдоуси "Шах-наме" ("Книга царей") - это чудесный поэтический эпос, состоящий из 55 тысяч бейтов (двустиший), в которых причудливо переплелись в извечной борьбе темы славы и позора, любви и ненависти, света и тьмы, дружбы и вражды, смерти и жизни, победы и поражения. Это повествование мудреца из Туса о легендарной династии Пишдадидов и перипетиях истории Киянидов, уходящие в глубь истории Ирана через мифы и легенды.

В качестве источников для создания поэмы автор использовал легенды о первых шахах Ирана, сказания о богатырях-героях, на которые опирался иранский трон эпоху династии Ахеменидов (VI - IV века до н. э.), реальные события и легенды, связанные с пребыванием в Иране Александра Македонского. Абулькасим Фирдоуси работал над своей поэмой 35 лет и закончил ее в 401 году хиджры, то есть в 1011 году.

Условно принято делить "Шахнаме" на три части: мифологическая, героическая и историческая.

Содержание:

Фирдоуси. Шах-наме

Миниатюра из рукописи "Шах-наме" XVI века.

Фирдоуси-слава и гордость мировойкультуры

Всемирная история знает яркие, насыщенные грозными событиями периоды, которые Стефан Цвейг образно назвал "звездными часами чело­вечества". В эти эпохи самые передовые представители своего времени, те, кого справедливо именуют совестью народной, остро и сильно пережи­вая драматические ситуации своей эпохи, создают великие творения человеческого духа.

К числу подобных произведений, отразивших в высокохудожествен­ной форме духовный и общественный подъем народов, относятся: "Махабхарата" и "Рамаяна", "Илиада" и "Одиссея", "Божественная комедия" Данте и трагедии Шекспира. В этом ряду стоит и "Шах-наме" гениального Фир­доуси.

Поэт, взявший себе псевдоним "Фирдоуси", что означает "райский", жил и творил в восточном Иране, который входил в те далекие времена в состав государства Саманидов, объединившего земли, на которых жили предки современных таджиков и персов. Это территориальное единство двух народов продолжалось многие столетия, и вплоть до XVI века куль­турное достояние персов и таджиков было общим.

В государстве Саманидов, политическими и культурными центрами которого были города Бухара и Самарканд, в X веке на базе развития производительных сил, городской жизни и роста национального самосо­знания народа расцвели наука и художественная литература. На террито­рии Хорасана и Средней Азии в то время жили и творили выдающиеся математики Хорезми (IX в.), Худжанди (Хв.), великие философы и ученые Аль-Фараби (IX в.), Ибн-Сина (X-XI вв.) и Бируни (X-XI вв.).

В X веке в столице Бухаре и других городах державы Саманидов бур­но развивалась литература на языке дари, иначе именуемом также фарси. Она послужила основой для дальнейшего развития классической пер­сидско-таджикской поэзии: в X веке был выработан и отшлифован литера­турный язык фарси, сформировались основные жанры персидско-таджик­ской поэзии, сложилась система образов с развитой поэтической лексикой и богатством речевых средств, были канонизированы все стихотворные мет­ры и их модификации.

В этот период в государстве Саманидов творила плеяда замечатель­ных поэтов, в произведениях которых наряду с характерными для эпохи панегириками воплотились идеи и мысли, волновавшие передовых людей того времени и отразившие коренные интересы народа. В поэзии достигла высокого развития лирика как философско-этического, так и любовного характера; лирические стихи поэтов были проникнуты глубокими раздумиями о судьбе человека, о мироздании, социальной несправедливости.

О философской лирике дают яркое представление стихи выдающегося поэта-философа Шахида Балхи (X в.), в которых он выразил свое понима­ние взаимоотношения богатства и знаний:

Видно, званье и богатство - то же, что нарцисс и роза,И одно с другим в соседстве никогда не расцветало.

Кто богатствами владеет, у того на грош познаний,Кто познаньями владеет, у того богатства мало.

Этот мотив несовместимости знания и богатств в персидско-таджик­ской поэзии был излюбленным, он встречается у многих поэтов, в том числе и у великого Рудаки (ум. в 941 г.) - признанного основоположника классической поэзии на языке фарси.

Персидско-таджикскую поэзию X века характеризует живое восприя­тие бытия, призыв к полнокровной жизни со всеми ее радостями, вызов неумолимой судьбе. Такими мотивами навеяно известное стихотворение Рудаки:

Будь весел с черноокою вдвоем,Затем что сходен мир с летучим сном.

Ты будущее радостно встречай,Печалиться не стоит о былом.

Я и подруга нежная моя,Я и она - для счастья мы живем.

Как счастлив тот, кто брал и кто давал,Несчастен равнодушный скопидом.

Сей мир, увы, лишь вымысел и дым,Так будь что будет, насладись вином!

В VII веке Иран и Средняя Азия были завоеваны Арабским халифа­том и включены в сферу экономической, политической и культурно-духовной жизни этого огромного государства. Однако уже через столетие в среде иранских образованных кругов началось движение, известное под названием шуубийа, в котором отразился протест порабощенных пародов против их духовного закабаления. Так, например, иранские шуубиты со­бирали древние сказания, переводили древнеиранские книги на арабский язык, использовали в своих стихах идеи, образы и мотивы Авесты и других зороастрийских религиозных сочинений.

Особое распространение в X веке получило сведение древних иран­ских мифов и героических сказаний в специальные сборники, носившие название "Шах-наме" ("Книга о шахах"). При составлении этих произве­дений широко использовались написанные на среднеперсидском языке своды "Худай-наме" ("Книга о царях"), в которых наряду с официальной придворной хроникой династии Сасанидов (III-VI вв. н. э.) содержались также мифы и сказания иранских народов.

В течение X века на языке дари было составлено три (по свидетель­ству некоторых источников - четыре) прозаических свода "Шах-наме", которые носили полуисторический-полухудожественный характер и не могли оказывать должного эстетического воздействия. Следовательно, в то время уже созрела настоятельная потребность создания истинно поэти­ческих произведений о героическом прошлом. Все это было обусловлено, с одной стороны, все возрастающим процессом пробуждения народного самосознания у предков таджиков и персов, необходимостью духовного самовыражения, то есть создания художественной эпической литературы на родном языке; с другой стороны, было продиктовано необходимостью консолидации внутренних сил страны перед угрозой иноземного вторже­ния кочевых племен, с которыми Саманидам приходилось вести беспрерыв­ные войны. Этот социальный заказ остро чувствовали все передовые пи­сатели и общественные деятели Саманидского государства, и первым, кто попытался удовлетворить эту настоятельную потребность общества, был поэт Дакики, погибший совсем молодым (977 г.) и успевший написать всего несколько тысяч бейтов (двустиший).

Завершить неоконченную работу Дакики взялся Абулькасим Фир­доуси, создавший гениальную эпопею "Шах-наме" - венец всей персидской и таджикской поэзии.

Исторические и историко-литературные источники сообщают о жизни Фирдоуси лишь скудные сведения. Известно, что он родился где-то около 934 года, в семье обедневшего дихкана - представителя полупатриар­хальной-полуфеодальной знати, теснимой новым классом феодальных землевладельцев.

В 994 году, как об этом говорится в заключительной части "Шах-наме", Фирдоуси закончил первую, неполную редакцию своего произве­дения. За долгие годы, в течение которых он писал "Шах-наме", ему при­шлось испытать и голод, и холод, и жестокую нужду. О незавидном материальном положении великого поэта говорится во многих лирических отступлениях, разбросанных по всей огромной книге. Так, в одном из них он сетует:

Луна померкла, мрачен небосвод,Из черной тучи снег идет, идет.

Ни гор, ни речки, ни полей не видно,И ворона, что мглы черней, не видно.

Ни дров, ни солонины у меня,И нет - до новой жатвы - ячменя.

Хоть вижу снег - слоновьей кости гору,-Поборов я боюсь в такую пору.

Весь мир вверх дном перевернулся вдруг...Хотя бы чем-нибудь помог мне друг!

profilib.org

Читать онлайн книгу Шахнаме. Том 1

 Лишь солнце явило сиянье лучей,380 Мир сделался кости слоновой светлей.Кто ж солнцем зовется, дарящим тепло?От чьих же лучей на земле рассвело?То царь торжествующий Абулькасим37   Абулькасим (Абу-ль-Касем) – одно из почетных имен Махмуда Газневидского.

[Закрыть]

,Престол утвердивший над солнцем самим.Восход и Закат он дарит красотой38   Речь, по-видимому, идет о том, что Махмуд Газневидский, прочно закрепивший за собой восток Ирана и Индию, успешно укреплял свои позиции и на подступах к западу Ирана, т. е. выступал в ореоле восстановителя древней государственности.

[Закрыть]

;Весь край будто россыпью стал золотой.И счастье мое пробудилось от сна;Воскресла душа, вдохновенья полна.Я понял: певучему слову опять,390 Как в прежние дни, суждено зазвучать.Властителя образ лелея в мечтах,Уснул я однажды с хвалой на устах.Душа моя, в сумраке ночи ясна,Покоилась тихо в объятиях сна.Увидел мой дух, изумления полн:Горящий светильник вознесся из волн.Весь мир засиял в непроглядной ночи,Что яхонт, при свете той дивной свечи.Одет муравою атласною дол;400 На той мураве бирюзовый престол,И царь восседает, – что месяц лицом;Увенчан владыка алмазным венцом.Построены цепью бескрайной стрелки,И сотни слонов воздымают клыки39   Использование в войске боевых слонов, этих «танков древности», вывезенных Махмудом из Индии, произвело на современников большое впечатление, хотя и в древнем Иране были случаи использования слонов. В решающей битве близ Балха (1008 г.) пятьсот слонов Махмуда принесли ему победу над караханидами.

[Закрыть]

.У трона советник, в ком мудрость живет40   У трона советник, в ком мудрость живет. – Имя советника – везира Махмуда – не названо. Скорее всего, мог подразумеваться основной везир Махмуда Газневидского до 1011 г. – Фазл Исфераини.

[Закрыть]

,Кто к вере и правде дух царский зовет.Увидя величья того ореол,Слонов, и несчетную рать, и престол,Взирая на лик светозарный царя,410 Вельмож я спросил, любопытством горя:«То небо с луной иль венец и престол?То звезды иль войско усеяло дол?»Ответ был: «И Рума и Хинда он царь41   Рум – Римская империя, Византия, точнее малоазиатские владения Римской империи; Хинд – Индия.

[Закрыть]

,Всех стран от Каннуджа до Синда он царь42   Каннудж (или Канаудж – арабизованное от санскр. Каньякубджа) – столица одного из крупных индийских государств в период мусульманских завоеваний Махмуда Газневидского, ныне небольшой городок на реке Ганг. Синд – имеется в виду долина нижнего Инда, где рано и прочно утвердились мусульмане. Старые мусульманские авторы обычно различали Хинд (Индию – немусульманскую страну индусов) от Синда – долины Инда и Мекрана.

[Закрыть]

.Туран, как Иран, перед ним преклонен43   Туран, как Иран, перед ним преклонен. – В данном случае речь идет о суверенитете Махмуда над владениями караханидов, т. е. о саманидской Средней Азии.

[Закрыть]

;Всем воля его – непреложный закон.Когда возложил он венец на чело,От правды его на земле рассвело.В стране, где законы Махмуда царят,420 Свирепые волки не тронут ягнят.От башен Кашмира до берега Чин44   Кашмир – город в Индии; Чин – Китай.

[Закрыть]

Его прославляет любой властелин.Младенец – едва от груди оторвут —Уже лепетать начинает: «Махмуд».Воспой это имя в звенящих строках!Той песней бессмертие сыщешь в веках.Его повеленьям ослушника нет,Никто не преступит служенья обет».И я пробудился, и на ноги встал,430 И долго во мраке очей не смыкал.Хвалу я вознес властелину тому;Не золото – душу я отдал ему.Подумал я: «Вещий приснился мне сон.Деяньями шаха весь мир восхищен.Воистину должен прославить певецВеличье, и перстень его, и венец».Как сад по весне, оживает земля;Пестреют луга, заленеют поля,И облако влагу желанную льет,440 И край, словно рай лучезарный, цветет.В Иране от правды его – благодать,Хвалу ему всякий стремится воздать.В час пира – он в щедрости непревзойден,В час битвы – он мечущий пламя дракон;Слон – телом могучим, душой – Джебраил45   Джебраил (Гавриил) – библейский и христианский образ архангела-благовестника. У мусульман Джебраил – вестник, передающий избраннику Мухаммеду подлинные слова Аллаха (суры Корана).

[Закрыть]

:Длань – вешняя туча, а сердце – что Нил.Врага ниспровергнуть ему нипочем,Богатства отвергнуть ему нипочем.Его не пьянят ни венец, ни казна,450 Его не страшат ни труды, ни война.Мужи, что владыкою тем взращены,И те, что подвластны, и те, что вольны,Все любят безмерно царя своего,Все рады покорствовать воле его.Над разными землями власть им дана,В преданьях прославлены их имена.И первый из них – брат владыки меньшой46   И первый из них – брат владыки меньшой. – Младший брат Махмуда Газневидского, Наср. Наместник Хорасана, – основных иранских областей саманидов. По-видимому, являлся покровителем и ценителем литературы. Поэты так называемого литературного круга Махмуда посвящали Насру свои лучшие касиды.

[Закрыть]

;Никто не сравнится с ним чистой душой.Чти славного Насра: могуч и велик460 Пребудешь под сенью владыки владык.Правитель, чей трон над созвездьем Первин47   Первин (авест. paoiryaeinyas) – созвездие Плеяд. Известно также под арабским названием Сурейя.

[Закрыть]

,Кому был родителем Насиреддин,Отвагою, разумом, благостью делСердцами знатнейших мужей овладел.Правителя Туса еще воспою48   В тексте неясно, о ком идёт речь. Можно было бы предположить Абу-Мэнсура, но в редакции, посвященной Махмуду Газневидскому, это представляется невозможным.

[Закрыть]

,Пред кем даже лев затрепещет в бою.Щедротами свой осыпая народ,Для доброй лишь славы он в мире живет.Стезею Йездана ведет он людей,470 Желая царю нескончаемых дней. . .Властителя да не лишится земля,Да здравствует вечно он, дух веселя,Храня свой престол и венец золотой,Не ведая бед, под счастливой звездой!Теперь обращусь я к поэме своей,К сей книге увенчанных славой царей.  

itexts.net

Ахмадинежад по стопам Заратустры. К 1000-летию "Книги царей" Фирдоуси: tortillala

Перевод: TortillaСтрана: ГерманияИздание: Welt-onlineАвтор: Бертольд Зеевальд

Ахмадинежад по стопам Заратустры

К 1000-летней годовщине "Книги царей", Берлин демонстрирует как эпос доисламского периода спасал Иран в течение столетий.

Поэт Абулькасим Фирдоуси (ок.940 - 1020) создатель национального иранского эпоса."Шахнаме" более чем в два раза длиннее гомеровских "Илиады" и "Одиссеи" вместе взятых.Памятник на вилле Боргезе в Риме

Ирану ничего не давалось легко. Уже "отец" историографии, грек Геродот (ок. 490 - 424) обосновывал в своих трудах вечную и непримиримую вражду между греками и варварским Востоком, имея ввиду именно современных ему персов. Македонец Александр завоевал их империю. Римские легионеры регулярно вторгались в Парфянское царство и даже должны были биться с наследниками сасанидов в одной из мировых войн за своё существование.

Александр Македонский. Фрагмент мозаики из Помпеи

Затем подоспели мусульмане - арабы и искоренили великих царей. За ними последовали турки и монголы, а завершили дело Англия и Россия, превратившие Иран в 19 веке в поле для своих "больших игр". Наконец студенты в 1968 г. объявили шаха Персии злодеем, чтобы всего несколько десятилетий спустя установить, что его духовные враги едва ли лучше, чем был он сам. И сейчас Иран, под руководством президента Ахмадинежада, конкурирует с Северной Кореей за первенство в международной лиге отверженных.

Великий царь Дарий I. При нём Персия простиралась от Кавказа и Индии на востоке до Эгейского моря и Ливийской пустыни на западе. Барельеф из дворца в Персеполисе

Фирдоуси создавал свою поэму 35 лет

Всё же самое удивительное при этом, что Иран по прежнему существует как особенная вселенная. Он сохранил свою идентичность во время эллинской мировой цивилизации и в период монгольских опустошительных набегов, и является единственной завоёванной страной Арабского Халифата, сохранившей, большей частью, свой язык и свою культуру.

Битва при Гранике. Часть барельефа саркофага Александра из музея в Стамбуле

И одной из причин этого является книга, точнее почти 60.000 двустиший в 990 главах, написанных на новоперсидском языке - "Шахнаме" или "Книга царей" - один из самых величайших эпосов мировой литературы. Фирдоуси, его создатель, завершил свой труд примерно в 1010 г. после более чем 35-летней работы.

Нынче Отдел исламского искусства берлинского Пергамского музея представляет выставку, посвящённую "Книге царей" и её великому создателю Фирдоуси, включающую более сотни уникальных экспонатов, в том числе и привезённых в Берлин специально для экспозиции. Под названием "Шахнаме. Героическая эпоха. 1000 лет персидской Книге царей", Берлин демонстрирует малоизвестные экземпляры из свонй сокровищницы, такие например, как собрание редких рукописных и каллиграфических свитков Книги царей.

Герой Сам вызволяет своего сына Зала с горы Альборц. Миниатюра из Табриза, ок.1530

"Шахнаме" сыграл для Ирана ту же роль, что и эпосы Гомера для Греции. Он сконструировал историю. Даже если состоит он большей частью из мифов и вымышленных историй, его язык и поэтическая сила послужили тому, что "Шахнаме" канонизировал воспоминания о прошлом, которые по сей день являются основой самоидентификации иранцев. Подобно эллинским эпическим поэтам, Фирдоуси изображает далёкое прошлое, где героический Рустам сражается с вражеским тираном, чтобы в конце быть неузнанным и убитым своим собственным сыном Сухрабом.

Борьба Рустама с Похлавандом. Миниатюра 1330/35, Исфахан

К этому надо добавить волшебный, зачаровывающий язык, сравнимый с языком Божественной комедии Данте или Библиии Лютера. Именно поэтический гений Фирдоуси сделал возможным то, что стихи из "Шахнаме" понимают и цитируют все, более-менее образованные носители персидского языка - от Ирака и Пакистана с Афганистаном, до Таджикистана и Узбекистана. Недаром известный востоковед Теодор Нёльке назвал Шахнаме "Национальным персидским эпосом".

Источники Фирдоуси уходят корнями в древность

Абулькасим Фирдоуси, живший в районе современного Мешхеда на северо-востоке Ирана, разбил свою поэму на три части. В первой - мифологической - рассказывается об истории сотворения людей, открытия ими огня и борьбе между добрыми и злыми духами. Во второй - основной части - речь идёт о дроблении Римской Империи (Восточный Рим) - Туране, Иране и войнах между ними. Третья часть - историческое повествование со времён царя Дария III, побеждённого Александром Македонским и до эпохи династии Сасанидов и Арабского Халифата 642 г.

Дарий III в битве при Иссах. Мозаика из Помпеи

Многие поколения исследователей пытались расшифровать источники Фирдоуси. Сначала он указывает на то, что хочет продолжить "Шахнаме" Дакики, который не успел оформить поэтическую обработку своей "Книги царей", поскольку был убит (Абу Мансур Мухаммед ибн Ахмед (г. рождения неизвестен — умер около 977), персидский и таджикский поэт. Из его наследия сохранились одна большая Касыда, лирические стихи в форме Газелей и главы из его "Шахнаме" (988 двустиший), которые были включены Фирдоуси в свою поэму, прим. перев.) Его прозаические источники, таким образм, составляли стопку рукописей за несколько столетий, в частности тех, которые были составлены по приказу шахиншахов династии Сасанидов, в целях узаконивания их верховной власти. Пожалуй уже тогда список царей вырос до 15-ти, это только тех, кто был упомянут в в староперсидских песнях "Авеста" (собрание священных текстов зороастрийцев, старейший памятник древнеиранской литературы, составленный на особом, более нигде не зафиксированном языке, называемом в иранистике "авестийским", прим. перев.)

Заратустра

Пронизан верой Заратустры

Ещё более сложна история религиозной основы поэмы. Уже персидские цари династии Ахеменидов поклонялись Ахура Мазда (авестийское божество, безначальный творец, пребывающий в бесконечном свете, создатель всех вещей и податель всего благого, всеведущий устроитель и властитель мира и высший объект почитания зороастрийцев, прим. перев.) единому богу, провозглашённому основателем религии пророком Заратустрой (чье сошествие датировалось 1000 или 600 до н.э.), который пребывает в вечной борьбе со злым духом Ахриманом. Сасаниды собирали предания Заратустры, которые также легли в основу поэмы Фирдоуси. Не случайно он рассказывает о своих предшественниках: "Дакики...избрал четыре вещи/Рубиновые губы и звуки арфы/Кроваво-красное вино и песни Заратустры"

Поэма повествует не только о войнах, но и о появлении культуры. Мифический царь Джамшид учит людей ковать железо и шить

Чтобы избежать упрёка в том, что он относится к последователям учения Заратустры, Фирдоуси посвятил свой эпос могущественному султану Махмуду, завоевавшему северную Индию. И тем не менее, ему было отказано в погребении на исламском кладбище его родного города.

Однако вскоре влияние его творения проявилось во всю силу. Турецкие династии узаконивалили таким образом свою власть над частью Ирана, и монгольские Ильханиды (потомки Хулагу, внука Чингис-хана; монгольская династия, правившая на Ближнем и Среднем Востоке в середине XIII — середине XIV вв. прим. перев.) донесли представления Фирдоуси об Иране, который описывал прошлую старо-персидскую цивилизацию как политическое понятие, до современности. А 500 лет спустя национальные просветители и модернизаторы 19 и 20 столетий открыли в исторических параллелях Фирдоуси свои корни. То, что это стало возможным лежит прежде всего в языковой мощи поэта. Благодаря ему персидский язык стал языком иранской элиты, находившейся на службе у многочисленных мусульманских династий и даже индийских Великих Моголов.

Миниатюра 1390/1410, изображающая Сиявуша, проходящего испытание огнём, несомненно указывает на зороастрийский мотив

Персидский язык был языком бюрократии и духовенства и вытеснял во многих частях исламского мира арабский. С возрождением шиизма в центре Ирана в 16 веке, страна получила ещё одну опору своей идентичности. Это действительно ирония мировой истории, что лидер исламской революции современности правит в стране, чей особый путь неразрывно связан с книгой, содержание которой пронизано доисламской историей и доисламской религией.

Многие иранские произведения искусства цитируют "Шахнаме". На этом изразце изображены царь Бахрам Гур и Фитне, ок.1900

Этот пропагандистский иранский плакат 1943 г., изображает злого духа Архимана (Геббельса) переодетого поваром, перед тираном Захаком (Гитлером). Две змеи, поднимающиеся у него из-за плеч, показывают лица Муссолини и японского премьер-министра Тойо

http://www.welt.de/kultur/history/article12876370/Ahmadinedschad-folgt-den-Spuren-Zarathustras.html

Примечание переводчика

В СССР необычайной популярности Шахнаме способствовали снятые в 1971-76 г.г. на киностудии Таджикфильм великолепные экранизации поэмы

Сказание о Рустаме

Рустам и Сухраб

Сказание о Сиявуше

tortillala.livejournal.com

Книга царей – эпическое сказание Ирана – «Шах-Наме» | Путешествия во времени

«Шах-Наме», или «Книга Царей», написанная иранским поэтом Фирдоуси в конце X века н. э., является произведением огромного литературного значения и исключительной нравственной ценности. Эта книга монументальна не только по своим размерам — пятьдесят тысяч одиннадцатисложных двустиший, — но и по материалу, так как в ней излагаются события периода правления пятидесяти царей Ирана.

Однако читателю вскоре становится ясно, что «Шах-Наме» не просто эпическое сказание: в ней содержатся и подлинные рыцарские романы, а также политические сентенции и нравственные поучения. Поразительное разнообразие тематики и жанровых форм ничуть не препятствует художественному совершенству книги. Автор всюду остается самим собой, выдающимся поэтом, язык его прост и ясен. Не меньшее удивление вызывает и тот факт, что «Шах-Наме», написанная около 995 года н. э., и в наши дни вполне доступна и понятна читателю в Иране и в Таджикистане. Но поэма популярна не только на ее родине. Каждый, кто внимательно прочтет эту книгу, сумеет оценить ее значение: «Шах-Наме» поразительно актуальна и в наши дни.

Французский востоковед Анри Массе пишет, что в «Книге Царей» Фирдоуси излагает период истории доисламского Ирана, когда там царствовали, сменяя друг друга, «четыре династии правителей: цари-законоучители (пишдадан), цари Каваниды (слово происходит от староперсидского «кави» — «владыка»), Ашканиды (или Аршакиды) и Сасаниды». Анри Массе уточняет, что «две первые династии почти полностью легендарны, а из третьей нам известны лишь несколько имен. Период правления этих династий подразделяется на пятьдесят царствований неравной продолжительности, и, разумеется, даты их не всегда соответствуют историческим». Выдающийся иранист делает отсюда следующий вывод: «Этот огромный эпос нельзя разделить на отдельные царствования, он складывается из самостоятельных эпизодов, маленьких поэм, которые вместе составляют единое целое».

Невозможно, да и нет надобности в коротком очерке говорить о каждом из этих эпизодов. Поэтому мы ограничимся тем, что упомянем наиболее значительные и известные из них, а также те, которые нам кажутся заслуживающими особого внимания.

Давайте вспомним те имена из первых частей книги, которые связаны в памяти иранских народов с первыми испытаниями исторической судьбы и первыми одержанными победами; царя Джамшида и чудовище Заххака; воинскую доблесть и справедливый суд царей Фаридуна и Манучихра; удивительную судьбу Заля, выращенного легендарной птицей Симург, потому что он был покинут своим отцом, который отказался от новорожденного сына из-за его седых волос; славного Рустама, иранского Геракла и Ахилла в одном лице, знаменитого как своим великодушием, так и вспышками справедливого гнева; Сиявуша, оклеветанного Судабой и погибшего, как Ипполит в трагедии Еврипида; Александра Македонского, пожелавшего стать персом и принявшего имя Искандер; правление Ануширвана и его всесильного министра Бозоргмехра; великого царя Хосров-Парвиза и, наконец, бурное и плачевное царствование Йездигерда, которое повлекло за собой падение династии Сасанидов и длительное чужеземное владычество.

Героические эпизоды перемежаются в книге с прелестными рассказами о рыцарской любви: «Заль и Рудаба», «Бижан и Маниже», «Хосров и Ширин», а также суровыми поучениями в духе Зороастра и философскими и религиозными сентенциями.

Одним из парадоксов творчества Фирдоуси является то, что он сумел объединить в своем стиле животворную силу зарождающейся культуры и изысканную утонченность развитой цивилизации.

Г. Рубен Леви, которому мы обязаны переводом «Шах-Наме» на английский язык, отметив многократность повторения двух тем — оплакивание побежденных царей и героев и описание восходящего солнца, — весьма справедливо указывает: «Все средства поэтического мастерства использованы таким образом, что нет двух восходов солнца, описанных одинаковыми словами и в одной манере, и нет двух одинаковых плачей».

Не имеет себе равных Фирдоуси и в описании пейзажей. Скала Симурга, например, «была так высока, что ее вершина касалась звезд, ибо не рука труженика создала ее и не из камня и глины была она сложена…». Именно здесь птица Симург вырастит Заля, покинутого своим отцом; в первые месяцы своей жизни Заль будет сосать кровь вместо молока.

Фирдоуси неповторим и в описании батальных сцен. Вот как выглядит битва при взятии крепости Сельм: «…Там пали двенадцать тысяч человек, и черный дым плыл над пламенем. Морские волны были черны как смола, а пустыня стала рекой крови…» Иногда он стремится сочетать звуковое впечатление со зрительным, создавая картины в духе полотен Делакруа в сопровождении музыки Вагнера: «…Так силен был топот конских копыт, что пыль, поднятая войсками, скрыла солнце и луну. Клубы пыли сотрясались от грома литавр, и мечи насытились красной кровью… Боевые топоры обрушивались на золоченые щиты и шлемы, и под мощными их ударами содрогались головы витязей».

Художественный гений Фирдоуси так же безграничен, как и гений Рембрандта. От грозных картин сражений он легко переходит к щедрым и красочным описаниям природы в разные времена года. Особенно любит он осень. Приведенные ниже слова вложены им в уста царя Бахрама Гура, изображения которого столь часто встречаются на персидских миниатюрах: «Несите теперь цветы, гранаты, яблоки и айву, и пусть золотые кубки будут полны вином. Когда я вижу, как яблоко рдеет цветом граната, когда небо, пестрое от облаков, похоже на шкуру барса, когда благоухает ромашка, переполненная семенами, когда вино красно, как щека кравчего, когда воздух нежен и свеж и нет ни зноя, ни холода, когда земля прохладна, а воды лазоревы, когда мы надеваем меховые одежды, — тогда мы отправляемся на охоту в Джаз».

Но Фирдоуси не ограничивается описанием сражений или времен года. Высокие нравственные истины он излагает с тем же отточенным литературным мастерством, что и эпические и романтические эпизоды.

Иранская традиция, которую продолжает Фирдоуси, обращена к высшему Божеству, абсолютной Справедливости. В основе ее лежит стремление установить справедливость в стране, освобожденной от чужеземного господства, и просветить свой народ. Лучшее средство для осуществления этой традиции Фирдоуси видит в справедливом царе. «Книга Царей», это чувствует читатель, конечно, не только персидская «Илиада» и «Одиссея» и не собрание рыцарских романов времен первой империи (собственно, первого в истории государства в современном смысле этого слова). Она таит в себе неиссякаемые сокровища мудрости, нравственные принципы и в какой-то мере политическую программу.

У Фирдуоси ум, справедливость, храбрость и сила не противопоставляются друг другу по некоему литературному принципу, когда каждый персонаж воплощает в себе какое-то одно качество, но органически сливаются в лице одного человека — справедливого царя Ирана. Кстати, «Книга Царей» и предназначена автором, помимо прочего, для воспитания царей. Фирдоуси писал: «Когда ты напишешь эту книгу царей, дай ее царям».

Молодые иранцы в самом юном возрасте знакомятся с замечательным наставлением Фирдоуси, которое поэт Саади воспроизводит в своем «Розовом саду»: «Как можешь ты мириться с тем, что, получив жизнь, сам отнимаешь ее у другого? Не делай зла муравью, несущему зерно, ибо у него тоже только одна жизнь, и даже жизнь муравья для него самого прекрасна».

Легко почувствовать, с какой нежностью автор относится к царю Ираджу: «Если нашим ложем будет земля, — говорит Ирадж, — а изголовьем камень, зачем сегодня сажать дерево, чьи корни будут питаться кровью, чьим плодом будет месть, сколько бы времени ни протекло над ним?» Фирдоуси показывает, что мягкость Ираджа не мешала ему быть мудрым и прозорливым. Позже Ирадж будет убит двумя своими завистливыми и злобными братьями: но сын Ираджа отомстит за отца и в одном бою убьет обоих своих дядей.

В «Книге Царей» происходит много чудесных и удивительных событий. Автор ее не претендует на проникновение в тайны мироздания. Его мудрость в благородстве, чувстве собственного достоинства. В то же время никто не может упрекнуть его в отсутствии ясности и здравого смысла.

Изящные метафоры не смягчают горечь суровой истины, которую высказывает поэт: «Не вверяйся милости судьбы; ведь лук не может остаться луком, если ослабнет напрягающая его тетива. Небо, вращаясь над нами, прячет сегодня тот лик, который открывало вчера. Считай его врагом — и оно улыбнется тебе. Назови его другом — и оно отвернется от тебя. Вот мой совет: омой свою душу от привязанности к этому миру».

Один из суровых уроков, запечатленных в «Книге Царей», состоит в том, что она показывает, как с гибелью государства Сасанидов рушится национальная независимость, гибнет язык страны и ее цивилизация.

Но с ходом веков, как мы это видели, возникали новые царства, которые возвращали стране независимость, восстанавливали язык, обогащали культуру и цивилизацию. И мне кажется, что вполне можно высказать мысль о том, что такие неоднократные «обновления» многим обязаны именно эпосу Фирдоуси, ибо в нем черпали они свою силу и свое вдохновение.

В начальных песнях книги Фирдоуси рассказывает, что один из первых царей, Хушанг, «…проложил протоки и каналы для воды, и его царское могущество помогло ему вскоре завершить этот труд». Царь Хушанг сам говорит: «…я вооружился милосердием и правосудием, как велит Бог, который дарует победу». И Фирдоуси добавляет: «С этого момента он начал просвещать мир и распространять правосудие по всей земле».

Царь Фаридун по своему характеру напоминает Хушанга, просветителя и поборника справедливости. Этот царь царей, — как и те, кто предшествовал и следовал ему, — прежде всего справедливый царь. «Кто грубо обойдется с бедняком или спесиво загордится своим богатством, кто обидит убогого, — тот будет для меня неверным, хуже злодея Ахримана».

Изображения героев «Книги Царей» — Рустама, Сиявуша, Ираджа, Бахрама Гура-охотника — украшают сегодня стены кофеен в каждом городке и селении Ирана. Не менее популярен Фирдоуси и в «зур-хане» (спортивные школы), где спортивные упражнения веками рассматриваются как средство морального и физического дисциплинирования. Там атлеты выполняют свои упражнения под стихи Фирдоуси, которые читает нараспев инструктор.

Все более растущая популярность Фирдоуси может только радовать. Наследие, заключенное в великой книге поэта, обладает огромной нравственной ценностью, вечной мудростью, художественным совершенством; оно составляет бесценный дар иранского гения человечеству.

Автор: Жозеф Санта-Кросс

P. S. Старинные летописи рассказывают: А еще в книге Шах Наме как это ни странно, но даже закодированы некоторые математические знания средневековых персидских ученных, так что если вы ищете, скажем, учебник-рещебник по алгебре Мордкович 8 класс – ГДЗ (а найти его можете тут), в дополнение к нему обязательно почитайте Шах Наме.

travel-in-time.org

Фирдоуси Книга Царей Зачем изучать прошлое если

Фирдоуси. Книга Царей

Зачем изучать прошлое, если заповедано устремление в будущее? 1. Чтобы искать в прошлом мысли, заложенные там для будущего, то есть для нас. 2. Чтобы увидеть деятельность Братства и понять, что человечество никогда не было оставлено на произвол судьбы, а всегда получало всё руководство, помощь и заботу. 3. Чтобы увидеть, что в прошлом были периоды высочайших взлётов мысли и высочайших достижений. Намного более значительных, чем в современности. А это означает, что человечество развивается спирально, во взлётах, падениях и опять взлётах. Из этого следует, что современное миропонимание не обязательно является более правильным, чем в прошлом. 4. Чтобы научиться определять причинно-следственные связи. Зная, какие причины ведут к каким следствиям, мы можем выстраивать будущее. 5. Чтобы искать примеры героев и подвигов, которые бы вносили в жизнь торжественность, вдохновляли бы и служили нам примером.

ﺍیﺮﺍﻥ

Фирдоуси читает поэму «Шахнаме» шаху Махмуду Газневи. Худ. В. Суренянц, 1913 г.

ﺣکیﻢ ﺍﺑﻮﺍﻟﻘﺎﺳﻢ ﻣﻨﺼﻮﺭ ﺣﺴﻦ ﻓﺮﺩﻭﺳی ﺗﻮﺳی Хаким Абулькасим Мансур Хасан Фирдоуси Туси

«Кто ропщет на своих учителей, Для тех в сто раз ученье тяжелей» Фирдоуси

Фирдоуси «Шахнаме» . В 6 томах. Перевод Ц. Б. Бану под редакцией А. Лахути

«С душою твёрдой, чуждый обольщенья, Взирай мудрец, на взлёты и паденья» . Фирдоуси

Фирдоуси читает поэму «Шахнаме» шаху Махмуду Газневи. Худ. В. Суренянц, 1913 г.

Мавзолей Фирдоуси в Тусе

Н. К. Рерих. 1938 г. «Гистасп» (Шахнаме). Серия «Сказания Ирана» . Находится в ГМВ (Москва). Н. К. Рерих. 1938 г. «Искандер и отшельник» . Серия «Сказания Ирана» . Находится в ГМВ (Москва).

Персидская армия под руководством Хосрова идёт в бой против туранской армии Афрасияба. Байсангурово «Шах-наме» 1430 г. «Шах-наме» . Иллюстрация из издания XVI века

Оформление страницы книги «Шах-наме» Бахрам Гур в борьбе с Драконом

Дэв Акван швыряет Рустама в море. Неизвестный автор, XVI—XVII век Первый шах Ирана, Гаюмар, сидит на леопардовой шкуре перед раскрытой Царской книгой. Предполагаемая работа Султана Мухаммеда на заказ шаха Тамаспа, 1537

Царевна Шаба (Царица Савская). Иллюстрация из издания «Шах-наме» XVI в. Британская библиотека, Лондон Шах Сулейман (Царь Соломон). Иллюстрация из издания «Шах-наме» XVI в. Британская библиотека, Лондон

Байсангурово «Шах-наме» от 1430 года, написано для внука Тимура, принца Байсангура «Шах-наме» , издания конца XVIII века, Мугал, Индия

Зачем изучать прошлое, если заповедано устремление в будущее? 1. Чтобы искать в прошлом мысли, заложенные там для будущего, то есть для нас. 2. Чтобы увидеть деятельность Братства и понять, что человечество никогда не было оставлено на произвол судьбы, а всегда получало всё руководство, помощь и заботу. 3. Чтобы увидеть, что в прошлом были периоды высочайших взлётов мысли и высочайших достижений. Намного более значительных, чем в современности. А это означает, что человечество развивается спирально, во взлётах, падениях и опять взлётах. Из этого следует, что современное миропонимание не обязательно является более правильным, чем в прошлом. 4. Чтобы научиться определять причинно-следственные связи. Зная, какие причины ведут к каким следствиям, мы можем выстраивать будущее. 5. Чтобы искать примеры героев и подвигов, которые бы вносили в жизнь торжественность, вдохновляли бы и служили нам примером.

present5.com

«Книга Царей» персидского поэта Фирдоуси : igorinna

Шахнаме или Шах-наме "Книга царей" длинная поэма написана Персидским поэтом Фирдоуси между 977 и 1010 годами, и состоит из 60000 стихов. Шахнаме рассказывает главным образом о мифическом и в какой-то мере об историческим прошлым Ирана, от создания мира до исламского завоевания Персии в 7 веке.Работа длилась два года, и сегодня мне сообщили, что есть разрешение на публикацию этой книги.Я надеюсь, что она будет опубликована в июне 2012 года. Эта книга содержит более 60 цветных фотографий символов Шахнаме. . Могу добавить, что я был очень тщательным в подборе стилей одежды персонажей, инструментов , которые использовались тогда, а так же, тех мест, в которых произошли события 

Текст автора

 

 

Behind the Cover

 

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

igorinna.livejournal.com