EzoBox.ruБиблиотека эзотерики. Флоринда доннер книги


Флоринда Доннер - Сон ведьмы - читать онлайн

Доннер-Грау Флоринда – Сон ведьмы – читать книгу онлайн бесплатно

Annotation

Флоринда Доннер, женщина-воин из партии Нагваля Карлоса Кастанеды, отправляется в Венесуэлу, к местным магам, где становится на несколько месяцев ученицей «ведьмы» и целительницы Мерседес Перальты. Встречи с удивительными людьми, невероятные события, поворот колеса случая при помощи тени ведьмы — аналог «манипуляции намерением» в мире дона Хуана — всё это ждёт вас на страницах этой необыкновенно честной, изящной, умной и полной любви книги.

Те же, кто ничуть не интересуется Карлосом Кастанедой и всяческой магией, получат замечательное художественное произведение в стиле «фэнтези».

«Я не в силах выразить чувство восхищения и уважения воина к Флоринде Доннер, той, кто в одиночестве, имея мизерный шанс, сохранила своё душевное равновесие и осталась верным последователем пути воина и учения дона Хуана».

Труд Флоринды Доннер имеет для меня особое значение. Он, фактически, находится в согласии с моей собственной работой, но в то же время несколько отходит от неё. Флоринда Доннер — мой соратник. Мы оба вовлечены в одно и то же занятие; мы оба принадлежим миру дона Хуана Матуса. Отличие происходит из-за того, что она женщина. В мире дона Хуана мужчины и женщины идут в одном направлении, одним и тем же путём воина, но по противоположным краям дороги. Поэтому взгляды на одни и те же явления получены с этих двух позиций и разнятся в деталях, но не в целом.

Такая близость к Флоринде Доннер при любых других обстоятельствах могла бы неизбежно породить скорее чувство верности, чем безжалостной проверки. Но по предпосылкам пути воина, которому мы оба следуем, верность выражается только в требовании чего-то лучшего для себя. Для нас лучшее означает полную проверку всего того, что мы делаем.

Следуя учению дона Хуана, я предпринял безжалостную проверку работы Флоринды Доннер. И нашёл, что для меня здесь имеется три различных уровня, три чёткие сферы её оценки.

Во-первых — это богатые подробности её описания и повествования.

По-моему, эти детали этнографичны. Мелочи повседневной жизни, заурядные для культурного окружения описанных персонажей, представляют собой нечто совершенно нам неизвестное.

Во-вторых — всё сделано очень изящно. Я рискну сказать, что этнограф должен быть ещё и писателем. Для того, чтобы ввести нас в этнографическое описание мира, этнограф должен быть более чем учёным-обществоведом, он должен быть художником.

Третьим является честность, простота и прямолинейность работы. И здесь я, без сомнения, очень требователен. Флоринда Доннер и я сформированы одними и теми же силами; поэтому её труд подчинён общей модели устремления к совершенству. Дон Хуан учил, что наш труд должен быть полным отражением нашей жизни.

Я не в силах выразить чувство восхищения и уважения воина к Флоринде Доннер, той, кто в одиночестве, имея мизерный шанс, сохранила своё душевное равновесие и осталась верным последователем пути воина и учения дона Хуана.

Карлос Кастанеда.

www.ezobox.ru

Читать книгу Шабоно Флоринды Доннер : онлайн чтение

Доннер ФлориндаШабоноИстинное приключение в магической глуши южноамериканских джунглей

Пятиногому пауку, который носил меня на своей спине

«По-моему, „Шабоно“ – это шедевр литературы, магии и социальной науки».

Карлос Кастанеда

Редкая, прекрасная книга Флоринды Доннер, женщины-сталкера из группы магов нагваля Карлоса Кастанеды, приглашает читателя совершить путешествие в мир индейцев племени Яномама из Южной Америки. Объединяя в себе правду и вымысел, она передает захватывающие картины призрачного света джунглей, необычные настроения и чувства и, что самое удивительное, она передает ощущение волшебства и силы индейского ритуала.

… Книгу переполняет ощущение неистовой мифической мистерии…

Флоринда Доннер провела год среди людей, жизнь которых не изменилась с каменного века, в мире, где мужчины и женщины все еще выполняют странные ритуалы, где «шапори» излечивают недуги, призывая духов-хекур, где верят в освобождение души от тела после смерти, когда душа поднимается в Дом Грома – незабываемый мир изысканной красоты и магии.

Кроме всего прочего, описание Доннер – это язык и образы, перед которыми невозможно устоять. Она уверенно представляет нам миф о примитивных первобытных людях, делая образы самих Итикотери незабываемыми для читателя.

Kirkus Reviews

Очаровательный рассказ… Полон проницательных наблюдений, зовущих читателя к приключениям.

Bestsellers

Очаровательная… тонкая, волшебная н правдивая книга.

Fort Worth Star Telegram

Путешествие в отдаленный волшебный мир Итикотери…

Шабоно это особенный роман. Он захватывает интерес читателя с первой страницы. Книгу переполняет ощущение неистовой мифической мистерии.

Grand Rapids Press

Если бы Маргарет Миид и Карлос Кастанеда сотрудничали, они могли бы написать что-нибудь похожее на Шабоно. Здесь, конечно же, есть антропологическая информация, но она органично вплетена в повествование. Книга содержит описание значительно глубже требуемого для объективного антропологического исследования… Вы, безусловно, с наслаждением прочтете эту книгу. Ее просто переполняют приключения и атмосфера безудержной жизни.

The Chattanooga Times

Необычайный… и странный рассказ.

Newsweek

Вступление

Индейцы Яномама, известные также в антропологической литературе как Ваика, Шаматари, Барафири, Ширишана и Гвахарибо, населяют наиболее изолированные районы вдоль южных границ Венесуэлы и северных – Бразилии. По приблизительной оценке, их от двадцати до тридцати тысяч, и живут они на площади приблизительно в семь тысяч квадратных миль. Эта территория заключена между истоками рек Ориноко, Мавака, Сьяпо, Окамо, Падамо и Вентуари – в Венесуэле и Урарикоэра, Катримани, Димини и Арача – в Бразилии.

Яномама живут в разбросанных по лесу деревушках, называемых шабоно, которые состоят из крытых пальмовыми листьями хижин. Население каждого из этих отдаленных друг от друга поселений варьируется между шестьюдесятью и сотней человек. Некоторые шабоно располагаются неподалеку от католических или протестантских миссий или в других районах, доступных белому человеку, другие – глубже в джунглях. И в наше время существуют настолько изолированные деревни, что у них до сих пор отсутствуют всякие связи с внешним миром.

Эта книга повествует о моей жизни с Итикотери, жителями одного из таких неизвестных шабоно, и представляет собой что-то вроде субъективного антропологического исследования, которое я проводила, изучая целительские практики в Венесуэле.

Моя работа как антрополога основывается на том, что именно объективность определяет качество антропологического исследования. Но так случилось, что во время моего совместного существования с этой группой людей Яномама мне не удалось сохранить дистанцию и независимость, необходимые для такого исследования. Особые узы признательности и дружбы с ними сделали для меня невозможным интерпретировать факты или делать выводы из того, что я видела или чему научилась. Возможно, оттого, что я женщина, или из-за моих физических особенностей и некоторых черт характера вначале я была склонна не доверять индейцам. Они же приняли меня как послушную чудачку, и я могла, улучив удобный момент, приспосабливаться к особому ритму их жизни.

Работая над этой книгой, я сделала в предварительных записях два изменения. Первое нужно было сделать с именами – название Итикотери так же, как и имена всех описанных в книге людей, вымышленное. Второе изменение коснулось стиля. Для драматического эффекта я изменила последовательность событий, а для удобства чтения представила диалоги, используя свойственный английскому синтаксис и грамматические структуры. Разве можно было литературно перевести их язык, если я не способна даже достаточно компетентно судить о его сложности, гибкости и высокопоэтических метафорических выражениях. Многообразие суффиксов и префиксов придает языку Яномама тончайшие оттенки значений, которые не имеют аналогов в английском языке.

Несмотря на то что я долго и настойчиво училась, пока сумела различить и воспроизвести большинство их слов, я никогда не смогу говорить на их языке свободно. Однако неспособность овладеть языком не стала помехой при общении с ними. Я научилась «говорить» намного раньше, чем овладела адекватным словарем. Общение было скорее физическим ощущением, чем фактическим обменом словами. Насколько точным был такой взаимообмен, – это уже другое дело. И для меня, и для них это было эффективно. Они извиняли меня за то, что я не всегда могла себя выразить или понять все то, что они передавали словами; кроме того, они и не рассчитывали, что я справлюсь со всеми тонкостями и сложностями их языка. Яномама так же, как и мы сами, имеют свои собственные предубеждения: они считают, что белые инфантильны и поэтому менее понятливы.

Основные имена

Итикотери (Eetee Co Teh Ree)

Действующие лица

Анхелика (An geh lee ca)

Старая индеанка из католической миссии, которая организовала путешествие в деревню Итикотери.

Милагрос (Mee la gros)

Сын Анхелики, человек, принадлежащий двум мирам, – индейцев и белых людей.

Пуривариве (Puh ree wah ree weh)

Брат Анхелики, старый шаман поселения Итикотери.

Камосиве (Kah mah see weh)

Отец Анхелики.

Арасуве (Arah suh weh)

Зять Милагроса, вождь Итикотери.

Хайяма (Hah yah mah)

Старшая сестра Анхелики, теща Арасуве, бабушка Ритими.

Этева (Eh teh wah)

Зять Арасуве.

Ритими (Ree tee mee)

Дочь Арасуве, старшая жена Этевы.

Тутеми (Tuh teh mee)

Вторая, молодая жена Этевы.

Тешома (Teh sho muh)

Четырехлетняя дочь Ритими и Этевы.

Сисиве (See see wee)

Шестилетний сын Ритими и Этевы.

Хоашиве (How bа shee weh)

Новорожденный сын Тутеми и Этевы.

Ирамамове (Eerah mah moh weh)

Брат Арасуве, шаман поселения Итикотери.

Шорове (Shoh roh weh)

Сын Ирамамове.

Матуве (Mah tuh weh)

Младший сын Хайямы.

Шотоми (Shoh toh weh)

Дочь Арасуве, невестка Ритими.

Мокототери (Moh coh toh teh ree)

Жители соседнего шабоно.

Часть Первая
Глава 1

Я почти спала, но все же могла ощущать людей, двигающихся вокруг меня. Как будто очень издалека доносилось тихое шуршание босых ног по грязному полу хижины, покашливание, отхаркивание и слабые голоса женщин. Я медленно открыла глаза. Еще не совсем стемнело. В полутьме я могла видеть Ритими и Тутеми, их обнаженные тела, склонившиеся над очагом, где еще тлели угли ночного огня. Листья табака, наполненные водой бутыли из тыквы, колчаны, полные стрел с отравленными наконечниками, черепа животных и пучки зеленых бананов, подвешенные к потолку из пальмовых листьев, казалось, замерли в воздухе под слоем поднимающегося дыма.

Зевнув, Тутеми встала. Она потянулась, затем, перегнувшись через край гамака, взяла Хоашиве на руки.

Тихонько хихикая, она приблизила лицо к животу ребенка.

Пробормотав что-то неразборчивое, она запихнула свой сосок в рот ребенка и со вздохом опустилась в гамак.

Ритими достала несколько сухих листьев табака и окунула их в тыквенную флягу с водой, затем взяла один влажный лист и, прежде чем свернуть его в шарик, посыпала золой. Положив шарик между десной и нижней губой, она принялась шумно сосать его, продолжая готовить два других. Один она дала Тутеми, а потом подошла ко мне. Я закрыла глаза, притворяясь, что сплю. Присев на корточки у изголовья моего гамака, Ритими сунула свой пахнущий табаком, влажный от слюны палец между моей десной и нижней губой, но не оставила шарик у меня во рту. Посмеиваясь, она направилась к Этеве, который наблюдал за ней из своего гамака. Она сплюнула свой шарик на ладонь и протянула ему. Легкий вздох вырвался из ее губ, когда она поместила третий шарик себе в рот и улеглась сверху на Этеву.

Хижина наполнилась дымом от очага, и огонь окончательно согрел прохладный сырой воздух. Пылающий день и ночь очаг был центром каждого жилища. Пятна копоти, остающиеся на пальмовых перекрытиях, отделяли один семейный очаг от другого, так что никто не строил стен между хижинами. Они располагались так близко, что смежные крыши частично перекрывали друг друга, создавая впечатление одного громадного кольцевого жилища. Главный проход в шабоно состоял из нескольких узких промежутков между двумя-тремя хижинами. Каждая хижина поддерживалась двумя длинными и двумя короткими шестами. Более высокая сторона хижины была открыта и обращена к расчищенному месту в центре шабоно. Снаружи низкая сторона хижины была закрыта закрепленной у крыши клиньями стеной из коротких столбов.

Тяжелый туман окутывал деревья вокруг. Листья пальм, свисающие с внутренней стороны хижины, причудливо вырисовывались на сером фоне неба.

Охотничья собака Этевы подняла голову и, не проснувшись полностью, широко зевнула. Я закрыла глаза, впадая в дремоту от запаха бананов, жарящихся на огне. У меня затекла спина и болели ноги после того, как я практически целый день провела на корточках, выпалывая сорняки в садах неподалеку.

Я неожиданно открыла глаза от того, что гамак сильно раскачивался, а маленькое колено давило мне на живот.

Инстинктивно я опустила сетку гамака, чтобы уберечься от тараканов и пауков, постоянно падавших с пальмовой крыши.

По крыше и вокруг меня смеясь ползали дети. По сравнению с моей кожа у них была нежнее и теплее. Практически каждое утро с тех пор, как я приехала, дети приходили ко мне и трогали своими пухлыми руками мое лицо, грудь, живот и ноги, уговаривая меня назвать каждую часть тела. Я притворилась, что сплю, и громко захрапела. Два малыша приютились у меня по бокам, а маленькая девочка сверху, давя своей темной головкой в мой подбородок. Они пахли дымом и пылью.

Когда я впервые пришла в их деревню глубоко в джунглях между Венесуэлой и Бразилией, то не знала ни слова на их языке. Но для восьмидесяти человек, населяющих шабоно, это не стало препятствием для того, чтобы принять меня. Для индейцев не понимать их язык равносильно тому, что ты aka boreki – немой. То есть меня кормили, любили и прощали; ошибки не замечались, как будто я была ребенком. Большинство моих промахов сопровождались неистовыми взрывами смеха, который сотрясал их тела до тех пор, пока они не валились на землю и слезы не наполняли их глаза.

Давление крошечной ручки на мою щеку прервало мои воспоминания. Тешома, четырехлетняя дочь Ритими и Этевы, лежащая на мне, открыла глаза и, пододвинув свое лицо к моему, начала моргать густыми ресницами напротив моих.

– Разве ты не хочешь вставать? – спросила малышка, запуская свой палец в мои волосы. – Бананы готовы.

Мне не хотелось покидать теплый гамак.

– Интересно, сколько месяцев я провела здесь? – спросила я.

– Много, – в унисон ответило три голоса.

Я не удержалась от улыбки. В ответе слышалось звучание более трех голосов.

– Да, много месяцев, – тихо произнесла я.

– Ребенок Тутеми еще спал у нее в животе, когда ты пришла, – прошептала Тешома, приютившись напротив меня.

Я не то чтобы перестала отдавать себе отчет о времени, но дни, недели и месяцы потеряли свои четкие границы.

Только настоящее имело здесь значение. Для этих людей важно было лишь то, что происходило каждый день среди зеленых покровов леса. Вчера и завтра, говорили они, так же неопределенны, как и мимолетные сны, хрупкие, как паутина, которая заметна лишь когда луч света проникает сквозь листву.

В течение нескольких первых недель отсчет времени был у меня навязчивой идеей. Я не снимала самозаводящиеся часы днем и ночью и записывала в дневник каждый восход солнца, как будто от этого зависело мое существование. Я не могу точно определить, когда именно во мне произошло странное коренное изменение. Но верю, что все это началось даже до того, как я приехала в поселение Итикотери, – в маленьком городке восточной Венесуэлы, где я изучала целительские практики.

После транскрибирования, перевода и анализа многочисленных магнитофонных записей и сотен страниц заметок, собранных в течение многих месяцев работы с тремя целителями в районе Барловенто, я начала серьезно сомневаться в целях и обоснованности моих исследований. Все попытки впихнуть информацию в имеющие смысл теоретические рамки оказались бесплодными, потому что материал изобиловал противоречиями и несоответствиями.

Основной смысл моей работы был в том, чтобы определить значение, которое целительские практики имеют для самих целителей и для их пациентов в контексте повседневной деятельности. Особый интерес представляло исследование того, как социальные условия в терминах здоровья и болезни отражались на их совместной деятельности.

Я убедилась, что необходимо овладеть особой манерой, при помощи которой целители относятся друг к другу и к своим знаниям; только таким образом я смогу ориентироваться в их социуме и внутри их собственной системы интерпретаций. И тогда отчет превратился бы в систему, которой я могла бы оперировать, не налагая собственный культурный опыт.

Занимаясь этой работой, я жила в доме доньи Мерседес, одной из трех целителей, с которыми работала. Я не только записывала на магнитофон, наблюдала и интервьюировала целителей и их многочисленных пациентов, но также принимала участие в лечебных сеансах, полностью погружаясь в новую обстановку.

Но несмотря на все свои усилия, я день за днем сталкивалась с вопиющим несоответствием их лечебных практик с их собственным толкованием этих практик.

Донья Мерседес смеялась над моим замешательством и считала его следствием недостатка гибкости в принятии изменений и новшеств.

– Ты уверена, что я говорила это? – спросила она после прослушивания одной из записей по моему настоянию.

– Ну не я же! – едко заметила я и начала читать свои заметки, надеясь, что она осознает противоречивость информации, которую мне дает.

– Это прекрасные звуки, – сказала донья Мерседес, прерывая мое чтение. – И ты действительно имеешь в виду меня? Ты сделала из меня настоящего гения. Прочти мне заметки о твоих сеансах с Рафаэлем и Серафино.

Так звали двух других целителей, с которыми я работала.

Я сделала, как она просила, потом перемотала пленку и прослушала запись еще раз, надеясь, что это поможет мне разобраться с противоречивой информацией. Однако донью Мерседес абсолютно не интересовало то, что она сказала месяц назад. Для нее это было чем-то давно прошедшим, и поэтому не имело значения. Она бесцеремонно дала мне понять, что магнитофон ошибся, записав нечто, чего она не говорила.

– Если я действительно сказала все это, то это твоих рук дело. Всякий раз, когда ты спрашиваешь меня о целительстве, я начинаю говорить, не зная заранее, о чем.

Именно ты всегда помещаешь слова в мой рот. Если знаешь как лечить, тебе не нужно суетиться, делая записи или разговаривая об этом. Тебе нужно только делать это.

Я не могла согласиться с тем, что моя работа бесполезна, и решила познакомиться с двумя другими целителями.

К моему огромному разочарованию, это совершенно не помогло мне. Они подтвердили все несоответствия и описали их еще более явно, чем донья Мерседес.

Теперь, когда прошло много времени, мне кажется смешным все это беспокойство по поводу моих неудач.

Однажды в приступе гнева я спровоцировала донью Мерседес сжечь все мои заметки. Она охотно согласилась и, сжигая лист за листом, зажгла одно из кадил у статуи Девы Марии на алтаре в ее рабочей комнате.

– Я действительно не могу понять, почему ты так огорчилась из-за того, что сказала твоя машина и что – я, – заметила донья Мерседес, зажигая второе кадило на алтаре. – Какая разница в том, что делаю я сейчас и что делала несколько месяцев назад? Единственное, что имеет смысл, это то, что больные выздоровели. Несколько лет тому назад сюда приезжали психолог и социолог. Они записали все, что я сказала, на такую же машину, как у тебя. Я полагаю, их машина была лучше: она была намного больше. Они пробыли здесь всего неделю. По полученной информации они написали книгу о целительстве.

– Знаю я эту книгу, – огрызнулась я. -И не думаю, что это настоящее исследование. Оно примитивно, поверхностно и неверно истолковано.

Донья Мерседес лукаво посмотрела на меня, в ее взгляде читалась смесь сострадания и мольбы. Я молча смотрела на последнюю страницу, превращающуюся в пепел, но не беспокоилась о том, что она сделала; у меня был еще английский перевод записей и заметок. Она встала со своего стула и села рядом со мной на деревянной скамье.

– Ты очень скоро почувствуешь, какой тяжкий груз свалился с твоих плеч, – утешила меня она.

Я была вынуждена пуститься в многословное объяснение, касающееся важности изучения незападных лечебных практик. Донья Мерседес внимательно слушала с неискренней улыбкой на лице.

– На твоем месте, – посоветовала она, – я бы приняла предложение твоих друзей поехать на охоту на реку Ориноко. Я думаю, ты не пожалеешь об этом.

Несмотря на то, что мне хотелось вернуться в Лос-Анжелес как можно скорее, чтобы закончить работу, я серьезно обдумывала приглашение моего друга отправиться в двухнедельную поездку в джунгли. Охота меня не интересовала, но я верила, что может предоставиться возможность встречи с шаманом или посещения целительской церемонии при помощи одного индейского гида, которого мой друг планировал нанять по прибытии в католическую миссию, бывшую последним оплотом цивилизации.

– Я думаю, мне стоит поехать, – сказала я донье Мерседес. – Может быть, я встречу великого индейского целителя, который расскажет мне то, чего не знаешь даже ты.

– Я уверена, ты услышишь множество интересных вещей, – засмеялась донья Мерседес. – Но не спеши их записывать, там тебе не следует делать никаких исследований.

– В самом деле? Откуда ты это знаешь? – Вспомни, я – bruja, – сказала она, потрепав меня по щеке.

Ее глаза были полны невыразимой доброты.

– И не беспокойся о твоих английских записях, спрятанных в столе. К тому времени, когда ты вернешься, они тебе уже не будут нужны.

Глава 2

Неделю спустя я вместе со своим другом летела в маленьком самолете в одну из католических миссий в верхнем течении Ориноко. Там мы должны были встретиться с остальными членами группы, которые несколькими днями раньше тронулись в путь на лодке с охотничьим снаряжением и запасом продуктов, достаточным для двухнедельного пребывания в джунглях.

Мой друг жаждал показать мне все прелести мутного и бурного Ориноко. Он отважно и мастерски маневрировал своим самолетиком. В какой-то момент мы так низко пролетели над поверхностью воды, что распугали аллигаторов, нежившихся под солнышком на песчаной отмели. В следующее мгновение мы уже были высоко в воздухе над бескрайним непроходимым лесом. Не успевала я перевести дух, как он снова пикировал, причем так низко, что мы могли разглядеть черепах, гревшихся на древесных стволах у речных берегов.

Меня трясло от тошноты и головокружения, когда мы наконец приземлились на небольшой площадке рядом с возделанными полями миссии. Нас радушно встретили отец Кориолано, священник, возглавлявший миссию, остальные члены группы, прибывшие днем раньше, и несколько индейцев, которые, возбужденно галдя и толкаясь, пытались забраться в маленький самолетик.

Отец Кориолано повел нас мимо посевов маиса, маниоки, банановых и тростниковых плантаций. Это был тощий, длиннорукий и коротконогий человек. Под тяжелыми бровями прятались глубоко сидящие глаза, а все лицо покрывала густая, давно не стриженная борода. С его черной сутаной явно не вязалась потрепанная соломенная шляпа, которую он постоянно сдвигал на затылок, чтобы дать ветерку подсушить вспотевший лоб.

Пока мы дошли до грубо сколоченного причала из вбитых в илистый берег свай, к которому была привязана лодка, одежда влажно облепила мое тело. Здесь мы остановились, и отец Кориолано заговорил о нашем завтрашнем отъезде. А меня окружила группа индейских женщин, не говоривших ни слова, лишь робко мне улыбавшихся. Их мешковатые платья задирались спереди и обвисали сзади, так что можно было подумать, что все они беременны.

Среди них была одна старушка, такая маленькая и сморщенная, что походила на старого ребенка. Она не улыбалась, как другие. В глазах старушки, протянувшей мне руку, стояла немая мольба. Я испытала какое-то странное чувство, увидев ее полные слез глаза; я не хотела, чтобы они покатились по ее щекам цвета глины. Я подала ей руку. С довольной улыбкой она повела меня к фруктовым деревьям, окружавшим длинное одноэтажное здание миссии.

В тени широкого навеса, как бы продолжавшего шиферную крышу, сидели на корточках несколько стариков с эмалированными жестяными кружками в дрожащих руках. Все они были в одежде цвета хаки, их лица наполовину скрывали пропотевшие соломенные шляпы.

Они смеялись и болтали высокими визгливыми голосами, причмокивая над кофе, щедро сдобренным ромом. На плечах одного из них восседала пара крикливых попугаев с яркими подрезанными крыльями.

Я не разглядела ни лиц этих людей, ни цвет их кожи.

Говорили они вроде бы по-испански, но я их не понимала.

– Кто эти люди, индейцы? – спросила я старуху, когда та привела меня в комнатушку в дальней части одного из окружавших миссию домов.

Старушка рассмеялась. Она направила на меня спокойный взгляд глаз, еле видных сквозь узкие щелочки век.

– Это racionales. Тех, кто не индейцы, называют racionales, – повторила она. – Эти старики здесь уже очень давно. Они приходили сюда искать золото и алмазы.

– Нашли что-нибудь? – Многие нашли.

– Почему же они все еще здесь? – Это те, кто не может вернуться туда, откуда пришли, – сказала она, положив костлявые руки мне на плечи.

Меня не удивил этот жест. В ее прикосновении было столько сердечности и нежности. Я просто подумала, что она немного не в себе.

– Они потеряли в лесу свои души.

Глаза старухи расширились; они были цвета табачных листьев.

Не зная, что сказать, я отвела глаза от ее пристального взгляда и осмотрела комнату. Покрывавшая стены голубая краска выгорела на солнце и слущивалась от сырости. Возле узкого окна стояла грубо сколоченная деревянная кровать. Она походила на огромную колыбель, затянутую противомоскитной сеткой. Чем дольше я на нее смотрела, тем больше она напоминала клетку, в которую можно попасть, лишь подняв тяжелый затянутый сеткой колпак.

– Меня зовут Анхелика, – сказала старуха, не сводя с меня внимательных глаз. – Это все, что ты с собой привезла? – спросила она, снимая у меня со спины оранжевый рюкзак.

В немом изумлении я смотрела, как она достает оттуда мое белье, пару джинсов и длинную майку.

– Это все, что понадобится мне на две недели, – сказала я, указывая на фотоаппарат и туалетный набор на дне рюкзака.

Она осторожно вынула фотоаппарат, расстегнула пластиковую косметичку и вытряхнула ее содержимое на пол. Там был гребень, маникюрные ножницы, зубная паста и щетка, флакончик шампуня и кусок мыла. Удивленно покачав головой, она вывернула рюкзак наизнанку и рассеянным жестом убрала прилипшую ко лбу прядь темных волос. В глазах ее промелькнуло какое-то смутное воспоминание, а лицо сморщилось в улыбке. Она снова уложила все в рюкзак и, ни слова не говоря, отвела меня обратно к друзьям.

После того как вся миссия погрузилась в тишину и мрак, я еще долго не спала, прислушиваясь к незнакомым ночным звукам, доносившимся через раскрытое окно. Не знаю, то ли из-за усталости, то ли из-за пронизывающей всю миссию атмосферы покоя, но в тот вечер, перед тем как заснуть, я решила не ехать с друзьями в охотничью экспедицию. Вместо этого я собралась провести две недели в миссии. Никто, к счастью, не возражал. Напротив, все, кажется, почувствовали облегчение. Не говоря этого вслух, кое-кто из моих друзей считал, что человеку, не умеющему обращаться с ружьем, на охоте делать нечего.

Я завороженно смотрела, как прозрачная синева воздуха растворяет ночные тени. По всему небу разливался этот мягкий оттенок, выявляя очертания ветвей и листвы, качающейся на ветерке у моего окна. Одинокий крик обезьяны-ревуна был последним, что я услышала, прежде чем провалиться в глубокий сон.

– Стало быть, вы антрополог, – сказал на следующий день за ланчем отец Кориолано. – Все антропологи, которых мне доводилось видеть до сих пор, были нагружены звукозаписывающей и снимающей аппаратурой и еще Бог весть какой всячиной. – Он предложил мне еще порцию запеченной рыбы и кукурузы в тесте. – Вас интересуют индейцы? Я объяснила ему, чем занималась в Барловенто, упомянув и те трудности, с которыми столкнулась при получении данных.

– Пока я здесь, я хотела бы увидеть несколько сеансов исцеления.

– Боюсь, что здесь вы вряд ли что-нибудь такое увидите, – сказал отец Кориолано, выбирая застрявшие в бороде крошки маниоковой лепешки. – У нас тут хорошо оборудованный диспансер. Индейцы издалека приводят сюда больных. Но я, возможно, смогу устроить вам посещение какой-нибудь деревни поблизости, где вы могли бы повидать шамана.

– Если такое возможно, я была бы вам очень признательна, – сказала я. – Не могу сказать, что я приехала сюда заниматься работой в поле, но увидеть шамана было бы интересно.

– Не очень-то вы похожи на антрополога. – Густые брови отца Кориолано поднялись и сдвинулись. – Конечно, большинство тех, кого я встречал, были мужчины, но было и несколько женщин. – Он почесал голову. – Вы как-то не соответствуете моему представлению о женщине-антропологе.

– Не можем же мы все быть похожими друг на друга, – легким тоном сказала я, подумывая, кого это он мог встретить.

– Пожалуй, верно, – сказал он застенчиво. – Я просто хочу сказать, что на вид вы не совсем взрослая. Сегодня утром после того, как уехали ваши друзья, разные люди спрашивали меня, почему они оставили ребенка у меня.

Его глаза живо засветились, когда он стал подтрунивать над индейцами, ожидающими, что взрослый белый непременно должен превосходить их ростом.

– Особенно когда у них светлые волосы и голубые глаза, – сказал он. – Считается, что они-то должны быть настоящими великанами.

В эту ночь в моей затянутой сеткой колыбели мне привиделся жуткий кошмар. Мне приснилось, будто ее крышка намертво прибита гвоздями. Все мои попытки вырваться на свободу разбивались о плотно пригнанную крышку. Меня охватила паника. Я закричала и стала трясти раму, пока вся эта хитроумная конструкция не опрокинулась вверх дном. Все еще в полусне я лежала на полу, голова моя покоилась на обвисшей груди старухи.

Какое-то время я не могла вспомнить, где я. Детский страх заставил меня теснее прижаться к старой индеанке, я знала, что здесь я в безопасности.

Старуха растирала мне макушку и нашептывала на ухо непонятные слова, пока я окончательно не проснулась.

Уверенность и покой вернулись ко мне от ее прикосновения и непривычного гнусавого голоса. Это чувство не поддавалось разумному объяснению, но было в ней нечто такое, что заставляло меня прижиматься к ней. Она отвела меня в свою комнатушку за кухней. Я улеглась рядом с ней в привязанном к двум столбам тяжелом гамаке. Чувствуя оберегающее присутствие этой странной старой женщины, я без всякого страха закрыла глаза. Слабое биение ее сердца и капли воды, просачивающейся сквозь глиняный жбан, увели меня в сон.

– Тебе намного лучше будет спать здесь, – сказала на другое утро старуха, подвешивая мой хлопчатобумажный гамак рядом со своим.

С того дня Анхелика не отходила от меня ни на шаг.

Большую часть времени мы проводили у реки, болтая и купаясь у самого берега, где красно-серый песок напоминал золу, смешанную с кровью. В полном умиротворении я часами наблюдала за тем, как индеанки стирают одежду, и слушала рассказы Анхелики о былых временах. Словно бредущие по небу облака, ее слова сливались с образами женщин, полощущих белье и раскладывающих его на камнях для просушки.

В отличие от большинства индейцев в миссии, Анхелика не принадлежала к племени Макиритаре. Совсем молоденькой ее выдали за мужчину из этого племени. Она любила повторять, что он хорошо с ней обращался. Она быстро усвоила их обычаи, которые не особенно отличались от обычаев ее народа. А еще она побывала в городе. Она так и не сказала мне, в каком именно. Не сказала она и своего индейского имени, которого, согласно обычаям ее народа, нельзя было произносить вслух.

Стоило ей заговорить о прошлом, как ее голос обретал непривычное для моих ушей звучание. Она начинала гнусавить и часто переходила с испанского языка на родной, путая место и время событий. Нередко она останавливалась посреди фразы; лишь несколько часов спустя, а то и на другой день она возобновляла разговор с того самого места, на котором остановилась, словно беседа в такой манере была самым обычным делом на свете.

– Я отведу тебя к моему народу, – сказала Анхелика как-то после полудня, взглянув на меня с мимолетной улыбкой. Я почувствовала, что она готова сказать больше, и подумала, не знает ли она, что отец Кориолано договорился с мистером Бартом, чтобы тот взял меня с собой в ближайшую деревню Макиритаре.

Мистер Барт был американским старателем, который больше двадцати лет провел в венесуэльских джунглях. Он жил ниже по течению с женой-индеанкой и по вечерам частенько по собственной инициативе захаживал в миссию на ужин. Хотя желания возвращаться в Штаты у него не было, он с огромным удовольствием слушал рассказы о них.

– Я отведу тебя к моему народу, – повторила Анхелика. – Туда много дней пути. Милагрос поведет нас через джунгли.

– Кто такой Милагрос? – Индеец, как и я. Он хорошо говорит по-испански. – Анхелика с явным ликованием потерла руки. – Он должен был быть проводником у твоих друзей, но решил остаться.

Теперь я знаю, почему.

В голосе Анхелики была странная глубина; глаза ее блестели, и снова, как в день приезда, мне показалось, что она немного не в себе.

– Он с самого начала знал, что понадобится нам как проводник, – сказала старуха.

iknigi.net

Флоринда Доннер - Эзотерика - Каталог статей

 

Флоринда Доннер

 

ШАБОНО

 

 

   Редкая, прекрасная книга Флоринды Доннер, женщинысталкера из группы магов нагваля Карлоса Кастанеды, приглашает читателя совершить путешествие в мир индейцев племени Яномама из Южной Америки. Объединяя в себе правду и вымысел, она передает захватывающие картины призрачного света джунглей, необычные настроения и чувства и, что самое удивительное, она передает ощущение волшебства и силы индейского ритуала. ... Книгу переполняет ощущение неистовой мифической мистерии... Флоринда Доннер провела год среди людей, жизнь которых не изменилась с каменного века, в мире, где мужчины и женщины все еще выполняют странные ритуалы, где "шапори" излечивают недуги, призывая духов-хекур, где верят в освобождение души от тела после смерти, когда душа поднимается в Дом Грома - незабываемый мир изысканной красоты и магии. Кроме всего прочего, описание Доннер - это язык и образы, перед которыми невозможно устоять. Она уверенно представляет нам миф о примитивных первобытных людях, делая образы самих Итикотери незабываемыми для читателя.

 

 

 

 

 

ЖИЗНЬ-В-СНОВИДЕНИИ

 

 

 

   В новой книге Флоринды Доннер — женщины-сталкера из партии магов нагваля Карлоса Кастанеды — мы встречаемся с хорошо знакомыми нам по книгам самого Кастанеды героями — доном Хуаном, доном Хенаро, женщинами-сновидящими и сталкерами из партии дона Хуана и наконец — с самим Карлосом Кастанедой, показанным автором в достаточно новом и неожиданном ракурсе обожаемого учителя, безупречного воина, веселого, заботливого и любимого друга. Превращение обычной девушки из среднего класса в мага, обучение сновидению, удивительные встречи и события, описанные в «Жизни-в-сновидении», не оставят равнодушным ни одного из тех, кто с нетерпением ждал выхода каждой новой книги Кастанеды, ибо ученица не уступает в мастерстве своему учителю. «Это столь же захватывающее и таинственное повествование, как и его тема: традиционное обучение женщины-мага в мире дона Хуана». (Карлос Кастанеда)

 

 

 

 

СОН ВЕДЬМЫ

 

 

 

   Флоринда Доннер, женщина-воин из партии нагваля Карлоса Кастанеды, отправляется в Венесуэлу, к местным магам, где становится на несколько месяцев ученицей "ведьмы" и целительницы Мерседес Перальты. Встречи с удивительными людьми, невероятные события, поворот Колеса Случая при помощи тени ведьмы - аналог "манипуляции Намерением" в мире дона Хуана - все это ждет вас на страницах этой необыкновенно честной, изящной, умной и полной любви книги. Те же, кто ничуть не интересуется Карлосом Кастанедой и всяческой магией, получат замечательное художественное произведение в стиле "фэнтези".

 

 

 

 

www.ezospirit.com.ua

Флоринда Доннер - Шабоно - читать онлайн

Доннер-Грау Флоринда – Шабоно – читать книгу онлайн бесплатно

Annotation

Редкая, прекрасная книга Флоринды Доннер, женщины-сталкера из группы магов Нагваля Карлоса Кастанеды, приглашает читателя совершить путешествие в мир индейцев племени Яномама из Южной Америки. Объединяя в себе правду и вымысел, она передает захватывающие картины призрачного света джунглей, необычные настроения и чувства, и, что самое главное, она передает ощущение волшебства и силы индейского ритуала. Очаровательная, тонкая, волшебная и правдивая книга…

Шабоно

Пятиногому пауку, который носил меня на своей спине

«По-моему, „Шабоно“ — это шедевр литературы, магии и социальной науки».

Карлос Кастанеда

Редкая, прекрасная книга Флоринды Доннер, женщины-сталкераиз группы магов нагваля Карлоса Кастанеды, приглашает читателя совершить путешествие в мир индейцев племени Яномама из Южной Америки. Объединяя в себе правду и вымысел, она передает захватывающие картины призрачного света джунглей, необычные настроения и чувства и, что самое удивительное, она передает ощущение волшебства и силы индейского ритуала.

… Книгу переполняет ощущение неистовой мифической мистерии…

Флоринда Доннер провела год среди людей, жизнь которых не изменилась с каменного века, в мире, где мужчины и женщины все еще выполняют странные ритуалы, где «шапори» излечивают недуги, призывая духов-хекур, где верят в освобождение души от тела после смерти, когда душа поднимается в Дом Грома — незабываемый мир изысканной красоты и магии.

Кроме всего прочего, описание Доннер — это язык и образы, перед которыми невозможно устоять. Она уверенно представляет нам миф о примитивных первобытных людях, делая образы самих Итикотери незабываемыми для читателя.

Kirkus Reviews

Очаровательный рассказ… Полон проницательных наблюдений, зовущих читателя к приключениям.

Bestsellers

Очаровательная… тонкая, волшебная н правдивая книга.

Fort Worth Star Telegram

Путешествие в отдаленный волшебный мир Итикотери…

Шабоно это особенный роман. Он захватывает интерес читателя с первой страницы. Книгу переполняет ощущение неистовой мифической мистерии.

Grand Rapids Press

Если бы Маргарет Миид и Карлос Кастанеда сотрудничали, они могли бы написать что-нибудь похожее наШабоно.Здесь, конечно же, есть антропологическая информация, но она органично вплетена в повествование. Книга содержит описание значительно глубже требуемого для объективного антропологического исследования… Вы, безусловно, с наслаждением прочтете эту книгу. Ее просто переполняют приключения и атмосфера безудержной жизни.

The Chattanooga Times

Необычайный… и странный рассказ.

Newsweek

www.ezobox.ru

Флоринда Доннер - Жизнь в сновидении - читать онлайн

Доннер-Грау Флоринда – Жизнь в сновидении – читать книгу онлайн бесплатно

Флоринда Доннер

Жизнь-в-сновидении

В новой книге Флоринды Доннер -- женщины-сталкера из партии магов нагваля Карлоса Кастанеды -- мы встречаемся с хорошо знакомыми нам по книгам самого Кастанеды героями -доном Хуаном, доном Хенаро, женщинами-сновидящими и сталкерами из партии дона Хуана и наконец -- с самим Карлосом Кастанедой, показанным автором в достаточно новом и неожиданном ракурсе обожаемого учителя, безупречного воина, веселого, заботливого и любимого друга.

Превращение обычной девушки из среднего класса в мага, обучение сновидению, удивительные встречи и события, описанные в "Жизни-в-сновидении", не оставят равнодушным ни одного из тех, кто с нетерпением ждал выхода каждой новой книги Кастанеды, ибо ученица не уступает в мастерстве своему учителю.

"Это столь же захватывающее и таинственное повествование, как и его тема: традиционное обучение женщины-мага в мире дона Хуана".

Карлос Кастанеда

"Захватывающий рассказ женщины о постижении себя и магии в Мексике наших дней".

Оливер Стоун

"История Доннер завораживает. Это магический театр небесных актеров, танцующий фейерверк безумных ангелов, молящихся о судьбах мира. Она предлагает нам образец прекрасного вкуса: смесь магии и женской мудрости."

Гэбриэл Росс

"Доннер бросает вызов самым убедительным социальным мифам о реальности: назначении женщины и природе сновидения."

Джудит Пинтар

Флоринда Доннер - верная соратница и товарищ Карлоса Кастанеды в его путешествиях в сновидении - представляет удивительный автобиографический отчет о своих захватывающих иногда даже помимо ее воли - приключениях в мире "жизни-в-сновидении". Иногда завораживающая, иногда таинственная, а иногда веселая и полная юмора книга "Жизнь-в-сновидении" представляет собой незабываемое духовное приключение.

"Повествование столь же захватывающее и таинственное, как и предмет, о котором в нем идет речь: традиционная система подготовки женщин-магов в мире дона Хуана Матуса".

Карлос Кастанеда

Все права защищены. Любая перепечатка настоящего произведения без разрешения издателя является нарушением авторских прав и преследуется по закону.

Введение

Мой первый контакт с миром магов отнюдь не был чем-то запланированным заранее. Это было скорее случайное событие. В июле 1970 года в северной Мексике я встретила группу людей, и оказалось, что они являются строгими последователями магической традиции, возникшей еще во времена индейцев доколумбовой Мексики.

Эта первая встреча оказалась для меня воистину судьбоносной. Она ввела меня в другой мир -- мир, который существует одновременно с нашим. Я провела двадцать лет своей жизни, взаимодействуя с этим миром. Здесь описано, как началось мое вовлечение в этот мир и как оно стимулировалось и направлялось магами, принявшими на себя ответственность за мое пребывание в нем.

Среди них самой яркой фигурой была женщина по имени Флоринда Матус. Она была моим учителем и советчиком. Она же оказалась человеком, который дал мне свое имя -- Флоринда, как дар любви и силы.

www.ezobox.ru

Флоринда Доннер — Видение мира

Материал из Видение мира

Всем известен Карлос Кастанеда, американский писатель-антрополог, написавший более десятка книг про учение дона Хуана, шамана из Мексики, который практиковал достаточно необычные учения. Однако, несмотря на множественные упоминания о том, что Кастанеда путешествовал не один, что с ним была еще группа его сподвижников, многие люди совсем не знают о людях из этой группы. Их судьба покрыта еще большей тайной, чем жизненный путь самого Карлоса. Единственное, что ранее было известно о них - только то, что они все исчезли спустя некоторое время после смерти Кастанеды. Насколько велика была группа писателя-мистика - неизвестно, но сейчас появились имена тех, кто был в этой группе. Одной из участниц этой группы была Флоринда Доннер.

О жизни этой женщины известно не очень много фактов, однако можно сказать, что она была настоящей последовательницей дона Хуана. Биография Флоринды не отличается особыми событиями. Она родилась в Германии, в городе Амберге, пятнадцатого февраля 1944 года. При рождении ей было дано имя Регина Маргарита Тал, Флоринда Доннер было ее писательским псевдонимом. Как и многие другие участники группы Карлоса Кастанеды, она пользовалась не одним псевдонимом и старалась скрывать свое прошлое, чтобы благополучно пройти путь воина, как учил дон Хуан. Возможно это и помогало каким-то образом легче переносить новый образ жизни, пришедший вместе с доном Хуаном в их старый уклад, но от старой жизни Флоринда Доннер все равно не отказывалась. О ней существует мало упоминаний в прессе или в каких-то других источниках информации, но одним из них может служить фотография в журнале, посвященном боевым искусствам, где она сфотографировалась под своим псевдонимом в боевой стойке. Других упоминаний об этой женщине нет.

Уйдя в шестидесятых годах вместе с Кастанедой в джунгли Мексики, она полностью погрузилась в мир дона Хуана, став "ведьмой" в понятии простых людей. Всю свою последующую жизнь Флоринда посвятила своей новой деятельности. Несмотря на именование "ведьмой", Флоринда Доннер не являлась таковой в привычном смысле этого слова. Она была той же женщиной, которая лишь углубилась в изучение эзотерики и мистики мексиканских племен. Возможно, звание ведьмы она получила вовсе не от своей группы и не от дона Хуана, а от людей, считавших деятельность Доннер ведьминской. На самом же деле к "обычным" ведьминским делам это никак не относилось, ее задачи заключались в другом. Вся группа Карлоса Кастанеды пыталась пройти так называемый путь воина, пройдя который можно было считать, что человек стал совершеннее. В традиции, к которой относился дон Хуан, было свое отношение и к существованию человека на земле, которое гласило, что человек рано или поздно сам сгорит во внутреннем огне. А путь воина - это, фактически, жизненный путь, который отличается от прочих тем, что истинный воин относится к внешним "раздражителям" более мягко и спокойной, поскольку они не доставляют ему неудобств.

Книга Флоринды Доннер, описывающая ее путь воина, "Сон ведьмы", содержит немало интересных фактов, которые, в то же время, не дублируют факты, описанные в книгах Карлоса Кастанеды о его "пути воина". Ее книга уникальна в том плане, что ее писала женщина, со своей точкой зрения, не только отличной от мужской, но и наполненной комментариями, позволяющими понять истинный смысл прохождения пути воина. Кроме этой книги Флоринда Доннер написала еще две книги, носящие названия "Жизнь-в-сновидении" и "Шабоно". Для антропологов эти книги носят практический интерес, но и для простых людей прочитать такие книги было бы достаточно интересно, потому что они помогут изменить отношение к жизни в лучшую сторону.

Флоринда Доннер исчезла из поля зрения общественности в 1998 году, практически сразу же после кончины Карлоса Кастанеды. Никто точно не знает, что случилось на самом деле, так как пропала вся группа.

 

videnie.info