Текст книги "Француженки подтяжек не делают". Француженки книга


Читать книгу О чем молчат француженки Дебры Оливье : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Дебра ОливьеО чем молчат француженки

«Полезно знать обычаи разных народов для того, чтобы понимать свой собственный, а также чтобы не воспринимать все, что у них принято не так, как у нас, смешным и противоречащим здравому смыслу».

Рене Декарт

Debra Ollivier

What French Women Know: About Love, Sex, and Other Matters of the Heart and Mind

Copyright © 2009 by Debra Ollivier. This edition is published by arrangement with Triden Media Group, LLC and The Van Lear Agency LLC

Перевод Алексея Андреева

Художественное оформление Петра Петрова

Книги серии «Психология. М & Ж»

«Француженки не спят в одиночестве»

Впервые все секреты необыкновенного шарма самых сексуальных женщин мира! Как научиться флиртовать по-французски? Как француженки с помощью одной детали гардероба создают стильные образы? Почему, даже имея небольшой опыт в любви, они так сексуальны? Какой главный секрет успешных отношений знают только француженки?

Откройте в себе француженку, где бы вы ни родились!

«О-ля-ля! Французские секреты великолепной внешности»

Как найти свой неповторимый образ и стиль. Как подобрать нижнее белье, чтобы чувствовать себя сексуальной. Как подчеркнуть красоту правильным макияжем. Как создать магию с помощью идеального парфюма. Как остаться великолепной в любом возрасте. Эти и другие секреты самых желанных женщин планеты в новой книге автора бестселлера «Француженки не спят в одиночестве» Джейми Кэт Каллан.

«Бонжур, Счастье! Французские секреты красивой жизни»

Впервые самые обворожительные женщины мира поделятся секретами красивой жизни: как найти свой источник радости и вдохновения; как покупать меньше, но с гораздо большим толком; как выглядеть на миллион за несколько евро; как флиртовать по-французски (с намерением и просто так) и как радоваться жизни каждый день.

Вторая книга Джейми Кэт Каллан, автора супербестселлера «Француженки не спят в одиночестве».

«О чем молчат француженки»

Журналистка из Лос-Анджелеса Дебра Оливье вышла замуж за француза и прожила во Франции 10 лет. Она утверждает: француженки действительно знают о мужчинах, любви и сексе нечто такое, чего не знают остальные женщины. В своем бестселлере «О чем молчат француженки» Дебра развенчивает много мифов и раскрывает много секретов самых соблазнительных женщин мира.

Вступление

Первой француженкой, с которой я повстречалась в Америке, будучи еще девочкой, была загадочная соседка, поселившаяся рядом с нами в Лос-Анджелесе. Она была… словно не совсем нормальной. Даже в самую жаркую погоду она носила на шее платок. Она ходила в местный продуктовый магазин на высоченных каблуках и рассматривала товары так, словно собиралась делать трепанацию черепа каждому помидору, который кладет в свою корзину. У нее было двое бледных и вежливых детей, которые носили носки с открытыми сандалиями (что в солнечном Лос-Анджелесе считалось преступлением), и эта троица говорила между собой на непонятном языке, словно прилетела с другой планеты. Та женщина носила волосы, собрав их в пучок, и на фоне длинноволосых обитательниц Южной Калифорнии выглядела театрально и немного угрожающе. Она была существом из другой галактики. Казалось, что даже ее машина сделана не в нашей солнечной системе (как выяснилось, она ездила на кабриолете Citroen DS). Однажды я набралась храбрости, подошла к ней в супермаркете, где она придирчиво изучала молекулярное строение дыни-«колхозницы», и спросила, откуда она. Женщина осмотрела меня с ног до головы и с гордостью ответила: «Мы из Франции».

Ах, вот как. Теперь все встало на свои места. Все, о чем я пишу, происходило задолго до появления скетчей «Яйцеголовые»1   Англ. Coneheads – серия скетчей об инопланетянах, показанных в начале 1990-х гг. в лучшей американской юмористической ТВ-передаче Saturday Night Live (SNL). Позже был снят полнометражный фильм в духе этих скетчей. – Прим. перев.

[Закрыть], поэтому расслабленные калифорнийцы еще не были готовы к появлению в их среде иноземных существ. Эта женщина была роскошной, немного пугающей и абсолютно не такой, как все остальные.

Я окрестила ее «мадам Франция». Она жила поблизости от нас, и между нашими семьями завязались в некотором роде дружеские соседские отношения. Моя мама решила поприветствовать вновь прибывшую в наш район незнакомку и угостила ее домашним печеньем с шоколадной крошкой. «Мадам Франция» не осталась в долгу и пригласила к себе домой, «проставившись» бутылкой арманьяка. Все мы ломали голову над вопросом, есть ли у нее муж. Если есть, то где он? Может, она вдова? Или в разводе? Никто не знал, все боялись спросить, отчего личность и прошлое «мадам Франции» становилась еще более загадочными. Я завязала знакомство и начала играть с ее детьми, которые оказались в одинаковой мере капризными и дружелюбными. Помню, что она была первой француженкой, которой я произнесла мою первую фразу на французском языке. Я сказала ей, что собираюсь есть: «Je vais manger mon diner»2   Буквально: «Я собираюсь съесть мой обед» – фраза построена грубовато, т. е. в типично американском стиле. – Прим. ред.

[Закрыть], на что та покачала головой и ответила: «Нет, дорогая. Это животные едят. А люди обедают». Сказано это было с таким бесповоротно французским убеждением и силой, что я почувствовала, словно меня ударили по голове чем-то тяжелым.

В то еще невинное подростковое время я уже догадывалась, что Франция – это земной рай тонких чувств, плотских наслаждений и высокой культуры. Американская танцовщица и певица Джозефин Бейкер (Josephine Baker), одетая в юбку из банановых листьев и нитку жемчуга, стала там звездой в годы между двумя великими войнами прошлого века. Генри Миллер писал в своей парижской «лаборатории черных кружев» скабрезные романы, которые незамедлительно запрещали к издательству в его родной Америке. Франция всегда привлекала людей своим свободомыслием, интеллектуальностью, сексом без обязательств, высокой культурой и известными на весь мир кулинарными блюдами (не обязательно в том порядке, в котором я перечислила). И среди всех соблазнов этой страны самыми притягательными и желанными были, конечно, сами француженки.

Вот уже много столетий француженки славятся своей привлекательностью с сильным оттенком вульгарности и непристойности. Француженку считают кокеткой, роковой женщиной, соблазнительницей, секс-игрушкой, женщиной-вампиром, сукой и Снежной Королевой одновременно. Она рафинирована до кончиков ногтей, строго следует этикету, и она одновременно модница и отвергающий предрассудки бунтарь.

С тех времен, как французы подарили нам Статую Свободы, представители этой нации оказывали довольно неоднозначное влияние на американскую культуру, их считали совершенно отличными от всех остальных людей. Любопытно, что в поп-культуре «мальчиш-плохиш» зачастую говорит с французским акцентом. Любовница в канонах нашего культурного стереотипа, без всякого сомнения, должна быть француженкой. Стерва и подонок обычно оказываются французами (ну и раз на то пошло, это касается также повара, вора, его жены и его любовницы). В представлении среднестатистического американца женщина с пугающе длинными ногами от ушей просто обязана быть француженкой, но и дьявол чаще всего изъясняется с сильным французским акцентом.

Понятное дело, что мы воспринимаем француженку, как существо слегка порочное. Ее страсть для нас как провокация. Мы любим и одновременно ненавидим ее только потому, что она – наша полная противоположность, и потому, что ее миропонимание противоречит нашим культурным традициям и нормам морали в вопросах любви и секса. Ну и, кроме прочего, мы совершенно уверены, что ей есть, что скрывать. Она будто с рождения была окружена атмосферой чувственности, в то время как все мы выросли под присмотром бойскутов-пионервожатых с их командой: «Руки поверх одеяла!» Судя по всему, француженка знает гораздо больше, чем мы, о том, как давать и получать удовольствие, чаще занимается сексом без обязательств и вообще ест гораздо больше сладостей и пирожных, чем мы можем себе позволить.

Как и многие другие американцы, я впервые попала во Францию бэкпэкером3   Англ. back-packer – малобюджетный турист с рюкзаком. – Прим. перев.

[Закрыть]. Несколько лет спустя я вернулась, начала обучение в Сорбонне, поселилась в меблированной кладовке старой, роскошной, но мрачноватой квартиры в XVI arrondissement4   Франц. – городской район. – Прим. перев.

[Закрыть], которую делила с соседкой по комнате по имени Сола́нж.

Соланж родилась в Эльзасе. Кожа ее была бледной, а волосы соломенного цвета. Несмотря на ангельский вид и предполагаемый сказочный подтекст характера, она была жестка, как сталь, и экономна, как хуторские крестьяне Северной Европы, от которых и происходила. Так я объясняла себе ее бережливость и умеренность.

Она ела сыр и оставляла корки, которые сушила, после чего растирала себе в суп. Точно так же она обходилась с высохшими остатками длинных батонов багета.

Она была сдержанна, во время разговора практически не жестикулировала, и у нее было всего три платья, что объясняло почти полное отсутствие вариаций в ее облике. В общем, хотя Соланж и была стопроцентной француженкой и обладала определенным шармом и сексапилом, я поняла, что, если все француженки такие же, как она, мне явно стоит пересмотреть свое представление о представительницах женского пола Пятой республики. К тому времени я поняла, что общеизвестное выражение je ne sais quoi5   Франц. буквально переводится «я не знаю что» и означает, что человек хочет выразить нечто трудно выразимое словами. – Прим. ред.

[Закрыть], которое англосаксы6   Да, я понимаю, что норманны покорили англосаксов много столетий назад и с тех пор многое изменилось. Я использую термин «англосаксы» или приставку «англо» как обозначение культурной среды США и стран, исторически входивших в британскую сферу влияния, и для обозначения англофилов. Каюсь перед всеми поборниками лингвистического пуризма, виновата. – Прим. автора.

[Закрыть] связывают с француженками, вероятно, скрыто где-то в их глубине и совсем не так очевидно, как принято считать.

На последнем курсе Сорбонны я читала много nouveaux romans7   Франц. «новые романы». Здесь в смысле «дань моде, литературное направление». – Прим. ред.

[Закрыть], часто носила шарфы и платки и благодаря ежедневному общению с местными жителями приобрела собственное отношение к французам – смесь любви и ненависти. Прошел насыщенный событиями и вкусной едой год, но после возвращения в Калифорнию я решила, что мои французские деньки окончились навсегда.

Однако не тут-то было. Через много лет после описанных событий я встретила француза, который работал над кинокартиной в Лос-Анджелесе. Я мгновенно поняла, что он француз, потому что он ел гамбургер вилкой. У нас начался роман, я вернулась во Францию, где мы и поженились, у нас родились двое детей, и я счастливо продолжала изучать флору и фауну местных нравов и обычаев. Я жила в северо-восточной части города на правом берегу в XIX arrondissement – изначально рабочей окраине столицы, куда медленно, но неуклонно переселялась обеспеченная часть населения. Эту часть города я называла «рабочим Парижем» из-за высокой плотности жителей, многие из которых приехали сюда из самых разных уголков мира. (Один из моих парижских друзей шутил, что для того, чтобы попасть в мой район, ему надо брать с собой паспорт. В то время такой снобизм меня еще удивлял.) Франция – это не только Эйфелева, но и Вавилонская башня, и XIX arrondissement служит тому прекрасным подтверждением.

Как бы там ни было, во времена, когда я поселилась в XIX arrondissement, этого района не было на многих туристических картах и в путеводителях. Казалось, что авторы путеводителей клали большое круглое печенье в центр карты Парижа, обрезали вокруг него ножницами и ненужную часть карты выбрасывали. Из северных окраин на слуху были только Монмартр и кладбище Пер-Лашез. «Настоящий» Париж, который все должны знать, был расположен в центре карты и ограничивался Левым Берегом8   Рив Гош – Прим. ред.

[Закрыть].

Почему я об этом так подробно рассказываю? Дело в том, что большая часть стереотипов о француженках связана именно с центром города, о котором так много писали и который в основном и осматривают туристы. Именно в районах вокруг Сены и зародились клише и мифы о парижанке – слегка высокомерной особе с длинными ногами, у которой полностью отсутствует жировая прослойка, которая гуляет по Сен-Жерме́н-де-Пре, выглядит très chic9   Шикарно, изыскано.

[Закрыть] и которая олицетворяет сексуальность, как никто другой.

Шикарная Parisienne10   Франц. парижанка.

[Закрыть] с Левого берега Сены не может олицетворять всех француженок точно так же, как и Париж не может быть единственным символом, представляющим все остальные французские города. Чтобы в этом убедиться, совершенно не обязательно посещать все 95 департаментов Французской республики. Просто сойдите с протоптанных туристами маршрутов в центре города, которые больше отражают славное прошлое страны, чем ее многогранное, разноцветное и разношерстное настоящее, и вы столкнетесь с огромным количеством женщин, не принадлежащих к стереотипу гламурной парижанки. Обобщения делать всегда сложно, и эта книга – не исключение. На каждую женщину, соответствующую стереотипу, есть, по крайней мере, одна, которая олицетворяет ее полную противоположность. На каждую парижанку, которая словно сошла с обложки журнала Elle и прогуливается по обувному раю на земле – улице Гренель, в мини-юбке размером со столовую салфетку и с последним романом Мишеля Уэльбека в сумочке, существует другая француженка, живущая в Сан-Бонне-ле-Шато, которая заказывает платья-разлетайки в цветочных узорах по каталогу La Redoute, играет в петанк по выходным после того, как споет в хоре в местной церкви. И такая француженка может быть очень толстой.

Все это напоминает мне закадровый голос в классической картине Жан-Люка Годара «Мужское – женское» 1966 г. Зритель видит зернистые черно-белые кадры, показывающие обычных француженок за работой, которые вызывают в памяти лучшие дни французской новой волны, и слышит женский закадровый голос:

«Сегодня в Париже. О чем мечтают молодые женщины? Но какие молодые женщины? Те, которые работают на конвейере и которым не до секса, потому что они безмерно устают на работе? Сотрудницы маникюрных салонов, которые с восемнадцати лет начинают подрабатывать проституцией в больших отелях на правом берегу Сены? Или школьницы, которые читают только Анри Луи Бергсона11   Bergson (1859–1941) – французский философ и психолог, представитель интуитивизма и философии жизни.

[Закрыть] и Сартра, потому что их богатые буржуазные родители никуда не разрешают им ходить? Среднестатистической француженки не существует».

Совершенно верно. Нет среднестатистической француженки, точно так же, как нет среднестатистической американки, японки или итальянки. И тем не менее.

Она все же существует. На днях я случайно подслушала разговор американцев, один из них рассказывал коллеге о новой любовнице своего начальника. Он сказал только два слова: «Она француженка», и этими словами все было сказано. Его коллега понимающе улыбнулся, поднял бровь и ответил: «О-ла-ла».

Разговор двух американок по тому же поводу звучал бы немного по-другому: «Она француженка». «Ого!»

Все только потому, что многие француженки, независимо от их внешности, по нашему мнению, обладают сверхъестественной чувственностью. Для американок все француженки – опасные конкурентки.

Во Франции сложилась необыкновенно благодатное сочетание качеств – буржуазии и богемы, городского и пригородного. В результате возникли определенные французские архетипы. Они появились на культурной почве, богатой бесконечно сложным переплетением древних ритуалов и традиций, на которых взращено все население. И поэтому каждый день приблизительно в одно и то же время Франция останавливается и со звуком придвигаемых к столу стульев садится обедать. Французы любят бастовать, добиваясь общих целей, отводят на обед два часа, летом уходят на долгие каникулы, читают Пруста в метро, готовят не из продуктов, а… иногда из воздуха, обладают хорошо развитым эстетическим чувством, всегда стремятся к получению удовольствия, отвергают многие моральные догмы, на которых помешаны англосаксы, да и вообще предпочитают жить, а не зарабатывать на жизнь. Короче, французская культура производит выпечку из слоеного теста точно так же, как производила сто лет назад, и точно так же, да простят мне мою гастрономическую метафору, производит француженок. Так что в словах, которые однажды произнесла британская актриса Шарлотта Рэмплинг, есть большая доля правды:

«Это французы сделали француженок такими красивыми. Они прекрасно чувствуют свое тело, великолепно двигаются и говорят. Они уверены в своей сексуальности. Такими их сделала французская культура».

Именно французская культура создала француженок, которые, как известно, от нас очень отличаются. Собственно говоря, француженок мужчины любят за то, что они очень не похожи на нас. Однако не будем впадать в крайности и сравнивать две разные

культуры. Это неблагодарное занятие: мы рискуем начать превозносить француженок и унижать американок. Бесспорно, я буду писать о самых выдающихся и интересных качествах француженок, но я не ставлю себе целью вознести этих женщин на пьедестал. То, к чему я стремлюсь, выражено в эпиграфе к предисловию, т. е, согласно Декарту, хочу рассмотреть отличные от наших культурные ценности в искренней надежде на то, что нам удастся увидеть и оценить свои собственные ценности в новом свете.

Я понимаю, что передо мной стоит серьезная задача. Ведь я собираюсь сравнить нашу относительно молодую культуру, появившуюся из пуританского мировоззрения с его ортодоксальным взглядом на любовь и секс, и древнюю европейскую культуру с ее бесконечным переплетением сексуальных и политических интриг и усвоенным представлением людей о том, что главное в жизни – это наслаждение. Ингредиенты, из которых складываются наши культуры, разные, однако ничто не мешает нам сделать из них салат, достойный любого гурмана.

* * *

Эта книга, конечно, не исторический экскурс, но французская культура насчитывает много веков, поэтому некоторого погружения в историю не избежать. Давайте галопом по Европам отдадим почтение столетиям французской мысли, благодаря которым появился идеал утонченной любви. Некто Андреас Капелланус, о котором мы не знаем практически ничего, был автором прозы, чья долговечность и популярность сравнима с периодом полураспада плутония. В 1184 г. этот Капелланус дал следующее определение утонченной любви: «Это чистая любовь, соединяющая сердца двух влюбленных чувством божественного удовольствия. Эта любовь – соединение умов и близость сердец, она не идет дальше скромного поцелуя, объятия или целомудренного прикосновения к голой плоти возлюбленной. Эта любовь не идет дальше, не выплескивается своим финальным утешением, потому что подобное поведение недостойно тех, чья любовь чиста… Эта другая любовь называется смешанной любовью, и она дарит людям все плотские удовольствия, конечным результатом которых является акт Венеры».

Хотя автор и упоминает «акт Венеры» на втором месте после целомудренной любви, не стоит думать, что именно этот «акт» не занимал свободное время и бурное воображение друзей-трубадуров Капеллануса и всех последующих поколений философов, писателей и поэтов. В XVI веке появился писатель Франсуа Рабле́ – большой любитель самых разных наслаждений. Как считал Рабле, «природа не любит пустоты», поэтому он исходил из того, что все существующие отверстия человеческого тела должны быть чем-то заполнены и заняты. Рабле написал новаторское произведение «Гаргантюа и Пантагрюэль», где изложил многие аспекты упомянутой темы, а также предлагал «несколько способов охлаждения и усмирения похоти» и «пыла страсти». Среди предложенных им средств пьянство, наркотики, тяжелый труд, прилежная учеба и, конечно же, «многократное повторение акта утоления сладострастия». Все это должно способствовать искоренению «пламени разврата» и воспаления «полостного нерва, функцией которого является эякуляция влаги, обеспечивающей размножение рода людского».

Именно Рабле научил французов и француженок тому, что секс – это, по сути, очень веселое занятие. Оно, конечно, и трагичное, странное, несвязанное, прекрасное и пронзительное. Но в первую очередь – веселое. И если кто-то лишен чувства юмора и чересчур серьезно подходит к сексу, то вряд ли будет получать от него большое удовольствие.

Вольнолюбие Рабле пришлось французам по вкусу, и за ним последовал целый ряд «распущенных» авторов, вошедших в историю своими скандальными опусами (одним из коих является широко известный сексоголик маркиз де Сад). Лично мне больше по душе Рабле с его искрометным юмором. Мне кажется, именно Рабле научил французов и француженок (и это они запомнили навеки) тому, что секс – это, по сути, очень веселое занятие. Оно, конечно, и трагичное, странное, несвязанное, прекрасное и пронзительное. Но в первую очередь – веселое. И если кто-то лишен чувства юмора и чересчур серьезно подходит к сексу, то вряд ли будет получать от него большое удовольствие. Поэтому соединив в одном шейкере мысли Рабле, романтизм утонченной любви, добавив немного серьезности и фривольности, мы получим чисто французский коктейль. И он будет сильно отличаться от того, к чему привыкли американки.

* * *

Наш англосаксонский подход к сексу и любви отличается от французского как небо и земля. Теперь понятно, почему так много англосаксов уезжали в Париж. В 1833 г. Ральф Уолдо Эмерсон12   Ralph Waldo Emerson (1803–1882) – американский эссеист, поэт, философ, пастор, общественный деятель и мыслитель.

[Закрыть] написал строчки в своем дневнике, которые не потеряли актуальности и в наши дни: «Молодые люди очень любят Париж отчасти потому, что в этом городе они пользуются невиданной свободой от любопытных глаз и потому что никто не вмешивается в их жизнь. В этом городе можно идти туда, куда тебя ведут глаза». Вашингтон Ирвинг13   Washington Irving (1783–1859) – выдающийся американский писатель-романтик, которого часто называют отцом американской литературы.

[Закрыть] более подробно объяснил, чем именно так хороши француженки. Они «прекрасно умеют вскружить голову и возбудить ту часть тела, которая находится ниже пояса». Учитывая тот факт, что голова у мужчин часто расположена на 15 см ниже пояса, предлагаемая француженками схема работает блестяще.

Да простит меня читательница за резкий прыжок из тех давних времен сразу в наше. Много воды утекло, но американцы мало изменили свои правильные и неправильные представления о французах.

Если мы все еще уважаем французов за их savoir-faire14   Умение, искушенность.

[Закрыть] в амурных вопросах (то бишь тогда, когда мы их не ненавидим), то это объясняется тем, что многие из наших личных комплексов во Франции просто исчезают. Когда мы во Франции, то знаем, что можем выбросить нашу пуританскую мораль в окно. Мы начинаем понимать, что хотя мы первые сказали «занимайтесь любовью, а не войной», только французы знают, как это правильно делать, в то время как мы сами все еще ведем вялотекущую окопную войну полов с периодическими перестрелками.

И, правда, с любовью и сексом во Франции все в порядке, merci beaucoup15   Спасибо большое.

[Закрыть]. Поприветствуем словами bonjour16   День добрый.

[Закрыть] Жанин Моссю́-Лаво́ – красавицу бальзаковского возраста, которая по совместительству – директор Национального центра научных исследований (CNRS17   Centre National de la Recherche Scientifique.

[Закрыть]) и автор недавно вышедшей книги «Сексуальная жизнь во Франции». Если у вас нет времени или желания продираться через 431 страницу этого въедливого французского исследования, я сделаю для вас короткое резюме: «Сексуальная и любовная жизнь французов – живая, трагичная и смешная одновременно», – пишет Моссю́-Лаво́. Французский журнал L’Express в рецензии на эту книгу писал: «Во Франции практикуется искусство любви, являющееся одновременно серьезным и легким, нежным и требовательным. Это идиллическая форма гедонизма».

Выражение «идиллическая форма гедонизма» звучит заманчиво в эпоху, когда секс продает все, но любовь остается неуловимой как никогда ранее. Француженки, похоже, знают, что секса и любви далеко не всегда можно добиться при помощи заранее продуманных стратегий, правил и догм. Француженки могут без обиняков заявить, что найти секс и любовь – все равно что отправиться в неизведанную землю без компаса, но с твердой решимостью испытать эту жизнь во всей ее потрясающей сложности. И эта мысль возвращает нас на несколько столетий назад к некой мадам де Скюдери́.

Мадам Мадлен де Скюдери́ была не самой красивой, но хорошо образованной женщиной и влиятельным членом парижского писательского сообщества XVII века. В 1654–1661 гг. она написала и опубликовала роман «Клелия» (Clélie). В этой книге описана карта любви (или, точнее, La Carte du Tendre, т. е. «карта нежности»), где с картографической точностью показаны превратности любви и география сердца. Несмотря на то что даже для того времени такая постановка вопроса была и излишне манерной, и слегка пошлой (французский поэт Буалё даже написал на этой основе сатирическую книгу «Герой романа»), творение писательницы снискало свою минуту славы и показало, что француженки тех времен думали о любви и сексе.

Отправным пунктом на карте любви является город под названием Новая Дружба (расположенный в самом низу карты). В ландшафте доминируют три большие реки: Уважение, Признание и Склонность. Вокруг них расположено несколько водоемов: Озеро Безразличия, Море Близости и Океан Опасности. Тут и там раскиданы поселки, чья функция сводится к тому, чтобы способствовать любви: Деревни Нежности, Небрежности и Щедрости, города: Честности, Уважения, Искренности и Страсти, а также поселения: Подчинения, Прилежания и даже Хорошего Личного Ухода. Все дороги ведут не в Рим, а в манящее и привлекательное, но одновременно опасное место под названием «Неизвестные Земли». Мадам де Скюдери́ писала: «Река Склонности впадает в так называемое Море Опасности, а на краю этого моря находятся Неведомые Земли, названные так, потому что мы не знаем, что там находится». Логично.

Даже через несколько столетий эти слова не утратили своей актуальности. Ландшафт сердца является универсальным и безвременным, неизвестность всегда присутствует за пиками и долинами всякой любовной связи, а француженки (несмотря на массу клише, которые на них навешивают) так и остаются идеальным примером того, как свободно можно жить своей собственной жизнью.

iknigi.net

"О чем молчат француженки" - мои мысли после прочтения

Я продолжаю читать интересные книги о французах. Начала я с книги Памеллы Друкерман «Французские дети не плюются едой». Затем прочитала книгу «Бонжур, счастье!», мои рецензию на которую вы можете прочитать тут. А теперь вот пришел черед книги «О чем молчат француженки» Дебры Оливье.

Эта книга чуть более обобщающая и академичная (насколько может быть академичной подобная книга) — с отсылками к французской истории и литературе. Но и в ней очень много внимания уделяется еде. Я вообще очень люблю французскую культуру за то, что они уделяют еде много внимания. А еще я очень за это люблю французскую литературу. Неважно, идет речь про классика Бальзака или про современную Анну Гавальду — в обоих случаях описанию приготовления супа будет уделено много внимания на страницах книги. Американцев с совсем иной культурой питания такой подход всегда удивляет. Не могу сказать, на каком полюсе находимся мы в восприятии этого культурного феномена. Наше общество после долгих лет дефицита и буквально голода сейчас только формирует свое отношение к еде, и неизвестно, каким это отношение будет лет через двадцать.

Приятно удивило, что когда автор говорит о «француженке», то отдельно акцентирует внимание на том, что все-таки они тоже разные. И рассказывает как про парижанок, так и про девушек из провинции. А не ограничивается стереотипным образом девушки в берете, которая проводит дни за столиком кафе на Монмартре с торчащих из сумки багетом.

Автор книги — американка. Интересный феномен, но большинство из книг о французском образе жизни — написаны американками. И сравниваются именно конкретные две культуры: американская и французская. В описании Дебры жизнь американской женщины полна неврозов, а жизнь француженки полна удовольствий. Причем большая часть этих удовольствий — чувственные: еда и секс. Для русскоязычного читателя обе культуры одинаково далеки, поэтому читать книгу вдвойне познавательнее. Но и при этом надо понимать, что возможно, то, что явилось потрясением для американки — не будет потрясением для нас, потому что разница будет сглажена. Если опять вернуться к теме еды — то мне показалось, что у американок это какая-то больная сфера жизни, если можно так выразиться. Француженки умеют и позволить себе насладиться едой, и «закрыть рот», если требуется контроль веса. И в целом более здорово (в психологическом отношении) относятся к питанию. Для многих же американок вся история отношений с едой — это «американские горки» жестких ограничений вплоть до самоситязания и срывов, на которых потом вырастает огромное чувство вины. Удовольствие от еды для них тема постыдная. Но при этом они все же это удовольствие получают. Но в итоге не такое тонкое гастрономическое, как француженки, а скорее психологическое от нарушения запрета.

Очень много внимания в книге уделено отношениям. Конкретно, когда говорится про отношения пары, то утверждается, что американки и француженки живут по разным сценариям. Для американки отношения должны развиваться по схеме где все начинается со знакомства, а заканчиваться должно обязательно браком. Если что-то происходит иначе — значит, отношения считаются неправильными или неудачными. При этом, на самом-то деле, после брака все только начинается (это уже моя ремарка) и отношения получают новый виток развития. Да и вообще, я лично не пониманию идею свадьбы и брака — как конечной точки завершения любовной истории. Французский подход мне намного ближе. Для француженки отношения вовсе не обязательно должны заканчиваться браком. Более того, они вообще не обязаны заканчиваться счастливо. Драма — это тоже эмоциональная пища. (при том, что излишне драматизировать француженки не склонны, так что можно ожидать, что драмы будет в меру). Достаточно того, что отношения сами по себе принесли в жизнь женщины немало приятных минут. Не знаю, как с точки зрения среднестатистической американки, но для меня этот момент стал важным открытием. В нашей культуре я привыкла к женской практике обесценивать партнера, отношения с которым закончились не очень хорошим образом. Подход «я потратила на него лучшие годы» как бы отодвигает все те приятные совместные моменты, которые ведь обязательно были. И сводит на нет все впечатление и удовольствие от совместного прошлого.

Француженки вообще много внимания уделяют взаимоотношениям мужчин и женщин. Нет самого понятия «война полов». Мне опять же интересно посмотреть на это с точки зрения нашей культуры, в которой взаимоотношения полов приобрели вообще какую-то странную форму в результате исторических мутаций. Феминизм во Франции выглядит совершенно иначе чем где-либо. Это вообще интересный для меня феномен. Потому что с одной стороны французское законодательство всегда защищало женщин и это была та страна, где женщина, посвятившая себя семье, вряд ли бы осталась у разбитого корыта (хотя, если почитать, например, того же Базена с его «Анатомией развода», то становится понятно, что все равно позиция такой женщины уязвима по многим параметрам даже при условии социальных гарантий). И нельзя сказать, что француженки не борются с сексизмом. Его хватало с лишком. Но интересно наблюдать то, как этот процесс происходит в последнее время, когда во французскую культуру влилось достаточное количество населения, исповедующего ислам. Населения с полностью противоположными культурными традициями и уж тем более во всем, что касается отношений.

Но пока что для француженки флирт и сексуальность — это часть повседневного общения. В нашем обществе такое невозможно по ряду причин. (нет, я знаю, что некоторым женщинам удается, но это требует огромных усилий и напряжения, и прочитав дальше, вы поймете почему). В книге приведена цитата Элизабет Вайссман: «Флирт — это высказанное между мужчиной и женщиной обещание коитуса, которое никогда не выполняется». Флиртуя, француженки не ощущают угрозы или опасности, которая может исходить от мужчины. Потому что, скорее всего, ее нет этой угрозы. Идет игра на равных по принятым и понятным правилам. Мужчина не считает в одностороннем порядке, что общение с женщиной дает ему повод для сближения с женщиной. Я не знаю, как с этим обстоит дело в Америке, но у нас иногда ответ на вопрос «Который час?» может повлечь за собой не только предложение углубить знакомство, но и в прямом смысле принуждение к интиму, когда словесное, а когда и физическое. Некоторым может показаться, что я сгущаю краски, но поверьте, что в определенных кругах происходит именно так. В таком обществе флиртующая женщина изначально будет восприниматься как доступный для секса объект. И то, что некоторым женщинам все же удается в таких условиях сохранять кокетство и флирт и при том держать границы общения — большое мастерство. Впрочем, я пока что не уверена, что это мастерство необходимо. В нашей культуре стоило бы начать собственно с выстраивания этих самых границ, а также позиции равных участников межполового общения. Знаете, есть термин «субъекты права», а тут хочется сказать — субъекты секса. Пока что же у нас женщины являются сексуальным объектом. Так вот когда все общение полов в нашем обществе станет общением равных субъектов — тогда, мне кажется, французская модель взаимоотношений и легкости сама придет к нам.

В общем, я несколько отвлеклась от самой книги, поэтому вернусь к ней и подведу итог. Стоит ли читать книгу? Скорее да, чем нет. Она не станет для вас кладезью информации о французской культуре и французском обществе, но может стать пищей для определенных личных размышлений, а это уже немало.

1

www.fashionblog.com.ua

Читать онлайн книгу О чем молчат француженки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Назад к карточке книги

Дебра ОливьеО чем молчат француженки

«Полезно знать обычаи разных народов для того, чтобы понимать свой собственный, а также чтобы не воспринимать все, что у них принято не так, как у нас, смешным и противоречащим здравому смыслу».

Рене Декарт

Debra Ollivier

What French Women Know: About Love, Sex, and Other Matters of the Heart and Mind

Copyright © 2009 by Debra Ollivier. This edition is published by arrangement with Triden Media Group, LLC and The Van Lear Agency LLC

Перевод Алексея Андреева

Художественное оформление Петра Петрова

Вступление

Первой француженкой, с которой я повстречалась в Америке, будучи еще девочкой, была загадочная соседка, поселившаяся рядом с нами в Лос-Анджелесе. Она была… словно не совсем нормальной. Даже в самую жаркую погоду она носила на шее платок. Она ходила в местный продуктовый магазин на высоченных каблуках и рассматривала товары так, словно собиралась делать трепанацию черепа каждому помидору, который кладет в свою корзину. У нее было двое бледных и вежливых детей, которые носили носки с открытыми сандалиями (что в солнечном Лос-Анджелесе считалось преступлением), и эта троица говорила между собой на непонятном языке, словно прилетела с другой планеты. Та женщина носила волосы, собрав их в пучок, и на фоне длинноволосых обитательниц Южной Калифорнии выглядела театрально и немного угрожающе. Она была существом из другой галактики. Казалось, что даже ее машина сделана не в нашей солнечной системе (как выяснилось, она ездила на кабриолете Citroen DS). Однажды я набралась храбрости, подошла к ней в супермаркете, где она придирчиво изучала молекулярное строение дыни-«колхозницы», и спросила, откуда она. Женщина осмотрела меня с ног до головы и с гордостью ответила: «Мы из Франции».

Ах, вот как. Теперь все встало на свои места. Все, о чем я пишу, происходило задолго до появления скетчей «Яйцеголовые» 1   Англ. Coneheads– серия скетчей об инопланетянах, показанных в начале 1990-х гг. в лучшей американской юмористической ТВ-передаче Saturday Night Live (SNL). Позже был снят полнометражный фильм в духе этих скетчей. – Прим. перев.

[Закрыть], поэтому расслабленные калифорнийцы еще не были готовы к появлению в их среде иноземных существ. Эта женщина была роскошной, немного пугающей и абсолютно не такой, как все остальные.

Я окрестила ее «мадам Франция». Она жила поблизости от нас, и между нашими семьями завязались в некотором роде дружеские соседские отношения. Моя мама решила поприветствовать вновь прибывшую в наш район незнакомку и угостила ее домашним печеньем с шоколадной крошкой. «Мадам Франция» не осталась в долгу и пригласила к себе домой, «проставившись» бутылкой арманьяка. Все мы ломали голову над вопросом, есть ли у нее муж. Если есть, то где он? Может, она вдова? Или в разводе? Никто не знал, все боялись спросить, отчего личность и прошлое «мадам Франции» становилась еще более загадочными. Я завязала знакомство и начала играть с ее детьми, которые оказались в одинаковой мере капризными и дружелюбными. Помню, что она была первой француженкой, которой я произнесла мою первую фразу на французском языке. Я сказала ей, что собираюсь есть: « Je vais manger mon diner» 2   Буквально: «Я собираюсь съесть мой обед» – фраза построена грубовато, т. е. в типично американском стиле. – Прим. ред.

[Закрыть], на что та покачала головой и ответила: «Нет, дорогая. Это животные едят. А люди обедают». Сказано это было с таким бесповоротно французским убеждением и силой, что я почувствовала, словно меня ударили по голове чем-то тяжелым.

В то еще невинное подростковое время я уже догадывалась, что Франция – это земной рай тонких чувств, плотских наслаждений и высокой культуры. Американская танцовщица и певица Джозефин Бейкер ( Josephine Baker), одетая в юбку из банановых листьев и нитку жемчуга, стала там звездой в годы между двумя великими войнами прошлого века. Генри Миллер писал в своей парижской «лаборатории черных кружев» скабрезные романы, которые незамедлительно запрещали к издательству в его родной Америке. Франция всегда привлекала людей своим свободомыслием, интеллектуальностью, сексом без обязательств, высокой культурой и известными на весь мир кулинарными блюдами (не обязательно в том порядке, в котором я перечислила). И среди всех соблазнов этой страны самыми притягательными и желанными были, конечно, сами француженки.

Вот уже много столетий француженки славятся своей привлекательностью с сильным оттенком вульгарности и непристойности. Француженку считают кокеткой, роковой женщиной, соблазнительницей, секс-игрушкой, женщиной-вампиром, сукой и Снежной Королевой одновременно. Она рафинирована до кончиков ногтей, строго следует этикету, и она одновременно модница и отвергающий предрассудки бунтарь.

С тех времен, как французы подарили нам Статую Свободы, представители этой нации оказывали довольно неоднозначное влияние на американскую культуру, их считали совершенно отличными от всех остальных людей. Любопытно, что в поп-культуре «мальчиш-плохиш» зачастую говорит с французским акцентом. Любовница в канонах нашего культурного стереотипа, без всякого сомнения, должна быть француженкой. Стерва и подонок обычно оказываются французами (ну и раз на то пошло, это касается также повара, вора, его жены и его любовницы). В представлении среднестатистического американца женщина с пугающе длинными ногами от ушей просто обязана быть француженкой, но и дьявол чаще всего изъясняется с сильным французским акцентом.

Понятное дело, что мы воспринимаем француженку, как существо слегка порочное. Ее страсть для нас как провокация. Мы любим и одновременно ненавидим ее только потому, что она – наша полная противоположность, и потому, что ее миропонимание противоречит нашим культурным традициям и нормам морали в вопросах любви и секса. Ну и, кроме прочего, мы совершенно уверены, что ей есть, что скрывать. Она будто с рождения была окружена атмосферой чувственности, в то время как все мы выросли под присмотром бойскутов-пионервожатых с их командой: «Руки поверх одеяла!» Судя по всему, француженка знает гораздо больше, чем мы, о том, как давать и получать удовольствие, чаще занимается сексом без обязательств и вообще ест гораздо больше сладостей и пирожных, чем мы можем себе позволить.

Как и многие другие американцы, я впервые попала во Францию бэкпэкером 3   Англ. back-packer – малобюджетный турист с рюкзаком. – Прим. перев.

[Закрыть]. Несколько лет спустя я вернулась, начала обучение в Сорбонне, поселилась в меблированной кладовке старой, роскошной, но мрачноватой квартиры в XVI arrondissement 4   Франц. – городской район. – Прим. перев.

[Закрыть], которую делила с соседкой по комнате по имени Сола́нж.

Соланж родилась в Эльзасе. Кожа ее была бледной, а волосы соломенного цвета. Несмотря на ангельский вид и предполагаемый сказочный подтекст характера, она была жестка, как сталь, и экономна, как хуторские крестьяне Северной Европы, от которых и происходила. Так я объясняла себе ее бережливость и умеренность.

Она ела сыр и оставляла корки, которые сушила, после чего растирала себе в суп. Точно так же она обходилась с высохшими остатками длинных батонов багета.

Она была сдержанна, во время разговора практически не жестикулировала, и у нее было всего три платья, что объясняло почти полное отсутствие вариаций в ее облике. В общем, хотя Соланж и была стопроцентной француженкой и обладала определенным шармом и сексапилом, я поняла, что, если все француженки такие же, как она, мне явно стоит пересмотреть свое представление о представительницах женского пола Пятой республики. К тому времени я поняла, что общеизвестное выражение je ne sais quoi 5   Франц. буквально переводится «я не знаю что» и означает, что человек хочет выразить нечто трудно выразимое словами. – Прим. ред.

[Закрыть], которое англосаксы 6   Да, я понимаю, что норманны покорили англосаксов много столетий назад и с тех пор многое изменилось. Я использую термин «англосаксы» или приставку «англо» как обозначение культурной среды США и стран, исторически входивших в британскую сферу влияния, и для обозначения англофилов. Каюсь перед всеми поборниками лингвистического пуризма, виновата. – Прим. автора.

[Закрыть]связывают с француженками, вероятно, скрыто где-то в их глубине и совсем не так очевидно, как принято считать.

На последнем курсе Сорбонны я читала много nouveaux romans 7   Франц. «новые романы». Здесь в смысле «дань моде, литературное направление». – Прим. ред.

[Закрыть], часто носила шарфы и платки и благодаря ежедневному общению с местными жителями приобрела собственное отношение к французам – смесь любви и ненависти. Прошел насыщенный событиями и вкусной едой год, но после возвращения в Калифорнию я решила, что мои французские деньки окончились навсегда.

Однако не тут-то было. Через много лет после описанных событий я встретила француза, который работал над кинокартиной в Лос-Анджелесе. Я мгновенно поняла, что он француз, потому что он ел гамбургер вилкой. У нас начался роман, я вернулась во Францию, где мы и поженились, у нас родились двое детей, и я счастливо продолжала изучать флору и фауну местных нравов и обычаев. Я жила в северо-восточной части города на правом берегу в XIX arrondissement– изначально рабочей окраине столицы, куда медленно, но неуклонно переселялась обеспеченная часть населения. Эту часть города я называла «рабочим Парижем» из-за высокой плотности жителей, многие из которых приехали сюда из самых разных уголков мира. (Один из моих парижских друзей шутил, что для того, чтобы попасть в мой район, ему надо брать с собой паспорт. В то время такой снобизм меня еще удивлял.) Франция – это не только Эйфелева, но и Вавилонская башня, и XIX arrondissementслужит тому прекрасным подтверждением.

Как бы там ни было, во времена, когда я поселилась в XIX arrondissement, этого района не было на многих туристических картах и в путеводителях. Казалось, что авторы путеводителей клали большое круглое печенье в центр карты Парижа, обрезали вокруг него ножницами и ненужную часть карты выбрасывали. Из северных окраин на слуху были только Монмартр и кладбище Пер-Лашез. «Настоящий» Париж, который все должны знать, был расположен в центре карты и ограничивался Левым Берегом 8   Рив Гош – Прим. ред.

[Закрыть].

Почему я об этом так подробно рассказываю? Дело в том, что большая часть стереотипов о француженках связана именно с центром города, о котором так много писали и который в основном и осматривают туристы. Именно в районах вокруг Сены и зародились клише и мифы о парижанке – слегка высокомерной особе с длинными ногами, у которой полностью отсутствует жировая прослойка, которая гуляет по Сен-Жерме́н-де-Пре, выглядит très chic 9   Шикарно, изыскано.

[Закрыть]и которая олицетворяет сексуальность, как никто другой.

Шикарная Parisienne 10   Франц. парижанка.

[Закрыть]с Левого берега Сены не может олицетворять всех француженок точно так же, как и Париж не может быть единственным символом, представляющим все остальные французские города. Чтобы в этом убедиться, совершенно не обязательно посещать все 95 департаментов Французской республики. Просто сойдите с протоптанных туристами маршрутов в центре города, которые больше отражают славное прошлое страны, чем ее многогранное, разноцветное и разношерстное настоящее, и вы столкнетесь с огромным количеством женщин, не принадлежащих к стереотипу гламурной парижанки. Обобщения делать всегда сложно, и эта книга – не исключение. На каждую женщину, соответствующую стереотипу, есть, по крайней мере, одна, которая олицетворяет ее полную противоположность. На каждую парижанку, которая словно сошла с обложки журнала Elleи прогуливается по обувному раю на земле – улице Гренель, в мини-юбке размером со столовую салфетку и с последним романом Мишеля Уэльбека в сумочке, существует другая француженка, живущая в Сан-Бонне-ле-Шато, которая заказывает платья-разлетайки в цветочных узорах по каталогу La Redoute, играет в петанк по выходным после того, как споет в хоре в местной церкви. И такая француженка может быть очень толстой.

Все это напоминает мне закадровый голос в классической картине Жан-Люка Годара «Мужское – женское» 1966 г. Зритель видит зернистые черно-белые кадры, показывающие обычных француженок за работой, которые вызывают в памяти лучшие дни французской новой волны, и слышит женский закадровый голос:

«Сегодня в Париже. О чем мечтают молодые женщины? Но какие молодые женщины? Те, которые работают на конвейере и которым не до секса, потому что они безмерно устают на работе? Сотрудницы маникюрных салонов, которые с восемнадцати лет начинают подрабатывать проституцией в больших отелях на правом берегу Сены? Или школьницы, которые читают только Анри Луи Бергсона 11   Bergson(1859–1941) – французский философ и психолог, представитель интуитивизма и философии жизни.

[Закрыть]и Сартра, потому что их богатые буржуазные родители никуда не разрешают им ходить? Среднестатистической француженки не существует».

Совершенно верно. Нет среднестатистической француженки, точно так же, как нет среднестатистической американки, японки или итальянки. И тем не менее.

Она все же существует. На днях я случайно подслушала разговор американцев, один из них рассказывал коллеге о новой любовнице своего начальника. Он сказал только два слова: «Она француженка», и этими словами все было сказано. Его коллега понимающе улыбнулся, поднял бровь и ответил: «О-ла-ла».

Разговор двух американок по тому же поводу звучал бы немного по-другому: «Она француженка». «Ого!»

Все только потому, что многие француженки, независимо от их внешности, по нашему мнению, обладают сверхъестественной чувственностью. Для американок все француженки – опасные конкурентки.

Во Франции сложилась необыкновенно благодатное сочетание качеств – буржуазии и богемы, городского и пригородного. В результате возникли определенные французские архетипы. Они появились на культурной почве, богатой бесконечно сложным переплетением древних ритуалов и традиций, на которых взращено все население. И поэтому каждый день приблизительно в одно и то же время Франция останавливается и со звуком придвигаемых к столу стульев садится обедать. Французы любят бастовать, добиваясь общих целей, отводят на обед два часа, летом уходят на долгие каникулы, читают Пруста в метро, готовят не из продуктов, а… иногда из воздуха, обладают хорошо развитым эстетическим чувством, всегда стремятся к получению удовольствия, отвергают многие моральные догмы, на которых помешаны англосаксы, да и вообще предпочитают жить, а не зарабатывать на жизнь. Короче, французская культура производит выпечку из слоеного теста точно так же, как производила сто лет назад, и точно так же, да простят мне мою гастрономическую метафору, производит француженок. Так что в словах, которые однажды произнесла британская актриса Шарлотта Рэмплинг, есть большая доля правды:

«Это французы сделали француженок такими красивыми. Они прекрасно чувствуют свое тело, великолепно двигаются и говорят. Они уверены в своей сексуальности. Такими их сделала французская культура».

Именно французская культура создала француженок, которые, как известно, от нас очень отличаются. Собственно говоря, француженок мужчины любят за то, что они очень не похожи на нас. Однако не будем впадать в крайности и сравнивать две разные

культуры. Это неблагодарное занятие: мы рискуем начать превозносить француженок и унижать американок. Бесспорно, я буду писать о самых выдающихся и интересных качествах француженок, но я не ставлю себе целью вознести этих женщин на пьедестал. То, к чему я стремлюсь, выражено в эпиграфе к предисловию, т. е, согласно Декарту, хочу рассмотреть отличные от наших культурные ценности в искренней надежде на то, что нам удастся увидеть и оценить свои собственные ценности в новом свете.

Я понимаю, что передо мной стоит серьезная задача. Ведь я собираюсь сравнить нашу относительно молодую культуру, появившуюся из пуританского мировоззрения с его ортодоксальным взглядом на любовь и секс, и древнюю европейскую культуру с ее бесконечным переплетением сексуальных и политических интриг и усвоенным представлением людей о том, что главное в жизни – это наслаждение. Ингредиенты, из которых складываются наши культуры, разные, однако ничто не мешает нам сделать из них салат, достойный любого гурмана.

* * *

Эта книга, конечно, не исторический экскурс, но французская культура насчитывает много веков, поэтому некоторого погружения в историю не избежать. Давайте галопом по Европам отдадим почтение столетиям французской мысли, благодаря которым появился идеал утонченной любви. Некто Андреас Капелланус, о котором мы не знаем практически ничего, был автором прозы, чья долговечность и популярность сравнима с периодом полураспада плутония. В 1184 г. этот Капелланус дал следующее определение утонченной любви: «Это чистая любовь, соединяющая сердца двух влюбленных чувством божественного удовольствия. Эта любовь – соединение умов и близость сердец, она не идет дальше скромного поцелуя, объятия или целомудренного прикосновения к голой плоти возлюбленной. Эта любовь не идет дальше, не выплескивается своим финальным утешением, потому что подобное поведение недостойно тех, чья любовь чиста… Эта другая любовь называется смешанной любовью, и она дарит людям все плотские удовольствия, конечным результатом которых является акт Венеры».

Хотя автор и упоминает «акт Венеры» на втором месте после целомудренной любви, не стоит думать, что именно этот «акт» не занимал свободное время и бурное воображение друзей-трубадуров Капеллануса и всех последующих поколений философов, писателей и поэтов. В XVI веке появился писатель Франсуа Рабле́ – большой любитель самых разных наслаждений. Как считал Рабле, «природа не любит пустоты», поэтому он исходил из того, что все существующие отверстия человеческого тела должны быть чем-то заполнены и заняты. Рабле написал новаторское произведение «Гаргантюа и Пантагрюэль», где изложил многие аспекты упомянутой темы, а также предлагал «несколько способов охлаждения и усмирения похоти» и «пыла страсти». Среди предложенных им средств пьянство, наркотики, тяжелый труд, прилежная учеба и, конечно же, «многократное повторение акта утоления сладострастия». Все это должно способствовать искоренению «пламени разврата» и воспаления «полостного нерва, функцией которого является эякуляция влаги, обеспечивающей размножение рода людского».

Именно Рабле научил французов и француженок тому, что секс – это, по сути, очень веселое занятие. Оно, конечно, и трагичное, странное, несвязанное, прекрасное и пронзительное. Но в первую очередь – веселое. И если кто-то лишен чувства юмора и чересчур серьезно подходит к сексу, то вряд ли будет получать от него большое удовольствие.

Вольнолюбие Рабле пришлось французам по вкусу, и за ним последовал целый ряд «распущенных» авторов, вошедших в историю своими скандальными опусами (одним из коих является широко известный сексоголик маркиз де Сад). Лично мне больше по душе Рабле с его искрометным юмором. Мне кажется, именно Рабле научил французов и француженок (и это они запомнили навеки) тому, что секс – это, по сути, очень веселое занятие. Оно, конечно, и трагичное, странное, несвязанное, прекрасное и пронзительное. Но в первую очередь – веселое. И если кто-то лишен чувства юмора и чересчур серьезно подходит к сексу, то вряд ли будет получать от него большое удовольствие. Поэтому соединив в одном шейкере мысли Рабле, романтизм утонченной любви, добавив немного серьезности и фривольности, мы получим чисто французский коктейль. И он будет сильно отличаться от того, к чему привыкли американки.

* * *

Наш англосаксонский подход к сексу и любви отличается от французского как небо и земля. Теперь понятно, почему так много англосаксов уезжали в Париж. В 1833 г. Ральф Уолдо Эмерсон 12   Ralph Waldo Emerson(1803–1882) – американский эссеист, поэт, философ, пастор, общественный деятель и мыслитель.

[Закрыть]написал строчки в своем дневнике, которые не потеряли актуальности и в наши дни: «Молодые люди очень любят Париж отчасти потому, что в этом городе они пользуются невиданной свободой от любопытных глаз и потому что никто не вмешивается в их жизнь. В этом городе можно идти туда, куда тебя ведут глаза». Вашингтон Ирвинг 13   Washington Irving(1783–1859) – выдающийся американский писатель-романтик, которого часто называют отцом американской литературы.

[Закрыть]более подробно объяснил, чем именно так хороши француженки. Они «прекрасно умеют вскружить голову и возбудить ту часть тела, которая находится ниже пояса». Учитывая тот факт, что голова у мужчин часто расположена на 15 см ниже пояса, предлагаемая француженками схема работает блестяще.

Да простит меня читательница за резкий прыжок из тех давних времен сразу в наше. Много воды утекло, но американцы мало изменили свои правильные и неправильные представления о французах.

Если мы все еще уважаем французов за их savoir-faire 14   Умение, искушенность.

[Закрыть]в амурных вопросах (то бишь тогда, когда мы их не ненавидим), то это объясняется тем, что многие из наших личных комплексов во Франции просто исчезают. Когда мы во Франции, то знаем, что можем выбросить нашу пуританскую мораль в окно. Мы начинаем понимать, что хотя мы первые сказали «занимайтесь любовью, а не войной», только французы знают, как это правильно делать, в то время как мы сами все еще ведем вялотекущую окопную войну полов с периодическими перестрелками.

И, правда, с любовью и сексом во Франции все в порядке, merci beaucoup 15   Спасибо большое.

[Закрыть]. Поприветствуем словами bonjour 16   День добрый.

[Закрыть]Жанин Моссю́-Лаво́ – красавицу бальзаковского возраста, которая по совместительству – директор Национального центра научных исследований ( CNRS 17   Centre National de la Recherche Scientifique.

[Закрыть]) и автор недавно вышедшей книги «Сексуальная жизнь во Франции». Если у вас нет времени или желания продираться через 431 страницу этого въедливого французского исследования, я сделаю для вас короткое резюме: «Сексуальная и любовная жизнь французов – живая, трагичная и смешная одновременно», – пишет Моссю́-Лаво́. Французский журнал L’Expressв рецензии на эту книгу писал: «Во Франции практикуется искусство любви, являющееся одновременно серьезным и легким, нежным и требовательным. Это идиллическая форма гедонизма».

Выражение «идиллическая форма гедонизма» звучит заманчиво в эпоху, когда секс продает все, но любовь остается неуловимой как никогда ранее. Француженки, похоже, знают, что секса и любви далеко не всегда можно добиться при помощи заранее продуманных стратегий, правил и догм. Француженки могут без обиняков заявить, что найти секс и любовь – все равно что отправиться в неизведанную землю без компаса, но с твердой решимостью испытать эту жизнь во всей ее потрясающей сложности. И эта мысль возвращает нас на несколько столетий назад к некой мадам де Скюдери́.

Мадам Мадлен де Скюдери́ была не самой красивой, но хорошо образованной женщиной и влиятельным членом парижского писательского сообщества XVII века. В 1654–1661 гг. она написала и опубликовала роман «Клелия» ( Clélie). В этой книге описана карта любви (или, точнее, La Carte du Tendre, т. е. «карта нежности»), где с картографической точностью показаны превратности любви и география сердца. Несмотря на то что даже для того времени такая постановка вопроса была и излишне манерной, и слегка пошлой (французский поэт Буалё даже написал на этой основе сатирическую книгу «Герой романа»), творение писательницы снискало свою минуту славы и показало, что француженки тех времен думали о любви и сексе.

Отправным пунктом на карте любви является город под названием Новая Дружба (расположенный в самом низу карты). В ландшафте доминируют три большие реки: Уважение, Признание и Склонность. Вокруг них расположено несколько водоемов: Озеро Безразличия, Море Близости и Океан Опасности. Тут и там раскиданы поселки, чья функция сводится к тому, чтобы способствовать любви: Деревни Нежности, Небрежности и Щедрости, города: Честности, Уважения, Искренности и Страсти, а также поселения: Подчинения, Прилежания и даже Хорошего Личного Ухода. Все дороги ведут не в Рим, а в манящее и привлекательное, но одновременно опасное место под названием «Неизвестные Земли». Мадам де Скюдери́ писала: «Река Склонности впадает в так называемое Море Опасности, а на краю этого моря находятся Неведомые Земли, названные так, потому что мы не знаем, что там находится». Логично.

Даже через несколько столетий эти слова не утратили своей актуальности. Ландшафт сердца является универсальным и безвременным, неизвестность всегда присутствует за пиками и долинами всякой любовной связи, а француженки (несмотря на массу клише, которые на них навешивают) так и остаются идеальным примером того, как свободно можно жить своей собственной жизнью.

Назад к карточке книги "О чем молчат француженки"

itexts.net

Книга "Француженки не спят в одиночестве"

О книге "Француженки не спят в одиночестве"

В своей книге «Француженки не спят в одиночестве» Джейми Кэт Каллан рассказывает о том, как этим женщинам удаётся всегда быть такими элегантными и привлекательными.

Женщины Франции для многих являются эталоном, образом для подражания. Во многих других странах девушки пытаются разгадать тайну женской привлекательности француженок. Ведь для нас это всегда образ стройной, красивой, утонченной особы, которая умеет быть милой, при этом, не забывая о своих желаниях. И эта дама неизменно одета в изящное платье, носит каблуки и очаровательные шляпки.

Автор книги постаралась рассказать о том, как живут и смотрят на мир француженки. Секрет особой притягательности оказался достаточно прост, но в то же время сложен – любовь к себе. Женщина, прежде всего, должна заботиться о себе, делать то, что доставляет удовольствие, ухаживать за собой, развиваться. Только любовь к самой себе может позволить стать той дамой, которая привлекает внимание. Французские женщины не проводят вечера в одиночестве, постоянно проверяя телефон “вдруг ОН прислал смс”. Они не нуждаются в том, чтобы добиваться внимания возлюбленного, ведь кавалеры сами их находят и стараются положить весь мир к их ногам. Также книга расскажет о том, насколько важно носить платья и юбки, чтобы подчеркнуть свою женственность, как нужно себя вести.

В современном мире многие девушки забывают о том, кто они такие, они постоянно думают о проблемах и куда-то спешат. Зачастую женщины готовы отложить свои потребности в дальний ящик, чтобы удовлетворить желания членов семьи или любимого мужчины. Данная книга говорит как раз о том, что этого делать не следует. Она повествует не об отношениях с мужчинами и другими людьми, а об отношениях женщины с самой собой, о любви и гармонии внутри.

На нашем сайте вы можете скачать книгу "Француженки не спят в одиночестве" Каллан Джейми Кэт бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

avidreaders.ru

Миф об идеальных француженках, которые все делают лучше других женщин

Очередное пополнение в длинном ряду книг об идеальных француженках — «Бонжур, Счастье! Французские секреты красивой жизни» и «О-ля-ля! Французские секреты великолепной внешности» Джейми Кэт Каллан — предсказуемо стали бестселлерами, причем в рекордно короткое время. Но почему, несмотря на очевидную шаблонность рассуждений о мифических француженках, которые не ходят, а исключительно порхают на высоких каблуках, такие книги продолжают нас «цеплять»?

Бестселлеры, объединенные общей мыслью «100 доводов в пользу того, что француженки все на свете делают лучше вас», уже давно составляют что-то вроде отдельного жанра, насчитывая не один десяток книжных хитов. Достаточно вспомнить обретшую громкую популярность «Француженки не толстеют» Мирей Гильяно, «Француженки не спят в одиночестве» той же Джейми Кэт Каллан и «Французские дети не плюются едой. Секреты воспитания из Парижа» Памелы Друкерман. Причем нельзя сказать, что тексты эти плохие: скажем, в книге «Француженки не толстеют» автор очень подробно исследует пищевые привычки французов (постепенно уходящие в прошлое, к сожалению), сравнивает их с намного более варварскими традициями питания американцев и выводит массу отличных советов по поводу такой кухни, которая сделает вас и здоровой, и стройной. Вопрос в другом: что заставляет многочисленных авторов — в первую очередь, американских — с такой настойчивостью культивировать миф о фантастически прекрасных француженках, продолжая делать это даже сейчас, когда и мода, и образ жизни во Франции благодаря глобализации очень сильно изменились?

Ответ на этот вопрос можно найти в двух новых книгах Джейми Кэт Каллан, которые, перекликаясь и даже пересекаясь, говорят об одном: что во «Французских секретах красивой жизни», что во «Французских секретах великолепной внешности» автор упорно ищет способы подпитать и утвердить свою — и читательниц — женственность, и находит вдохновение как раз во французских женщинах.

Ее не удовлетворяет американский подход к образу жизни и заботы о своей красоте, он кажется ей слишком грубым и давящим (погоня за молодостью, пластические операции, диеты, интенсивный фитнес, отсутствие эстетики) — и «французская женщина» как образ становится для автора чем-то вроде эталона и ориентира. Джейми Кэт Каллан не раз бывала во Франции, явно очень ее любит, но при чтении ее книг бросается в глаза то, насколько розовы ее очки, сквозь которые она смотрит на свой идеал, «отфильтровывая» девушек в кроссовках и фокусируясь исключительно на зрелых дамах в надушенных шарфах и элегантных платьях. Уже ко второй-третьей главе каждой из книг становится очевидно, что сама автор не довольна ни своей внешностью, ни своим собственным отношением к жизни, поэтому ее книги — прежде всего попытки научиться и радости жизни, и гармонии со своим телом у европейских модниц, причем опытных и хранящих старые традиции.

Несмотря на облака восторженности, восхищенные французские словечки и явное преклонение автора перед всем парижским, книги Джейми Кэт Каллан нельзя назвать пустышками: в них собрана масса советов и разумных рекомендаций, по большей части жизнеутверждающих. Наслаждайтесь жизнью, заботьтесь о себе, ухаживайте за своей внешностью, не гонитесь за молодостью, получайте удовольствие от маленьких радостей, флиртуйте, не объедайтесь, ходите пешком и цените свои отличия от других — вот суть обеих книг, щедро приправленная короткими историями о многочисленных подругах Каллан, о француженках, с которыми она познакомилась в своих путешествиях, и о ее маленьких приключениях и открытиях. Книги легко читаются и воодушевляют (для начала — хотя бы приготовить себе приличного кофе в красивой чашке, а не хлебать растворимый из гигантской кружки, сделать маску и записаться, наконец, к парикмахеру), если, конечно, отключить скептицизм и настроиться на восторженную волну автора.

Мифы-обобщения об уникальных женщинах — явление не исключительно «французское»: авторы и блогеры не упускают возможности время от времени порассуждать и об Итальянских Женщинах (представляя нечто среднее между Софи Лорен и Моникой Беллуччи в образе Малены), об Английских Женщинах (неизменно с ощутимым налетом Джейн Остин). Но француженки и тут всех заткнули за пояс: ни один другой миф о женственности не силен так же, как миф о парижанках — иконах стиля, красоты и непосредственной изысканности. Самое интересное состоит в том, что на этот миф почти не влияет реальное положение дел. Всякий, кто бывал во Франции, хорошо знает, что, несмотря на очевидную фору, а именно, богатые культурные традиции, хороший вкус и близость всех модных тенденций, современные француженки мало отличаются от других европеек — и в плане внешнего вида, одежды, и в плане отношения к жизни. Те же небрежные прически, что и у голландских девушек, тот же минималистический макияж, что у скандинавских, те же балетки, кроссовки, удобные ботильоны, что у бельгиек, та же любовь к креативному масс-маркету в одежде, что у всех прочих.

Конечно, у француженок есть свои особенности, как и у любой другой нации, но времена, когда «французское» автоматически означало «самое модное и элегантное», давно минули. Вавилон, каковым является нынешняя Европа, нивелировал перепады вкуса и стиля, смешав тенденции и даже образы жизни.

Скорее всего, причина устойчивости мифа об иконических француженках состоит в том, что всем нам нужен какой-то ориентир. Мы жадно поглощаем модные журналы, впитываем в себя советы косметологов и дизайнеров, разглядываем знаменитых актрис в поисках вдохновения, пытаемся извлечь что-то мудрое или полезное для себя из интервью Мерил Стрип и Диты фон Тиз (каждому свое) — и убеждаем себя в том, что где-то посреди Европы, в Париже, битком набитом произведениями искусства и модными магазинами, живут женщины, которые точно знают, как быть красивыми, женственными и довольными жизнью.

Комментарии

creu.ru

Читать онлайн книгу Француженки подтяжек не делают

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Назад к карточке книги

Мирей ГильяноФранцуженки подтяжек не делают

Personne n’est jeune après quarante ans mais on peut être irrésistible à tout âge

После сорока невозможно оставаться молодой, но быть неотразимой возможно в любом возрасте

Коко Шанель (1883–1971)

Mireille Guiliano

French Women Don't Get Facelifts

Published by arrangement with The Robbins Office, Inc.

© Mireille Guiliano, 2014

Табличка мер и весов

1 фунт 453,6 грамма

1 кварта 0,95 литра

1 унция 28,3 грамма

1 фут 30,48 сантиметра

1 дюйм 2,54 сантиметра

ВступлениеСтареем со вкусом

Прошлым летом один мой прованский друг – очаровательный, живой как ртуть постреленок трех с половиной лет, наполовину француз, наполовину индус, – сказал мне: “ты старая”. “Да, я старая”, – ответила я. Что еще я могла сказать? Ну, конечно, если тебе за сорок, для ребенка ты глубокий старик. Сконфуженный отец долго извинялся, но я, дожив до шестидесяти с лишним лет, не боюсь смотреть в зеркало. Путешествуя на TGV1   TGV (сокр. фр. Train a Grande Vitesse) – французская сеть скоростных электропоездов, разработанная GEC-Alsthom и французским железнодорожным оператором SNCF.

[Закрыть], я покупаю билеты для пенсионеров. Но я по-прежнему передвигаюсь стремительно.

Дело в том, что внутри я не ощущаю себя старой. По правде говоря, я вообще не думаю о возрасте. Хотя иногда я его чувствую…. И вижу. В душе я человек без возраста или, точнее сказать, того возраста, который внутренне ощущаю. Пересматривая старые фотографии, я будто путешествую по времени, пытаясь его обмануть. Я живу в этих фотографиях в настоящем времени.

Так вот, когда я путешествую на TGV, я понимаю, что счастлива как никогда. Не верите? Как правило, мы приходим в ужас при одной только мысли о приближении старости. Мы боимся в один прекрасный день почувствовать себя старыми. Но сегодня старик – это тот, кому девяносто, а не шестьдесят или даже семьдесят. И опять-таки я не одинока в своем убеждении, что в старости масса положительных моментов. Вот, например, я – одна из француженок своего поколения. Как класс мы, поколение между шестьюдесятью пятью и семьюдесятью годами, самые счастливые. Кто бы мог подумать. Эксперты объясняют этот феномен нашим жизненным опытом, который помогает нам сделать правильный выбор, – выбирать то, что хорошо для нас, либо довольствоваться тем, что мы имеем. И при этом неважно, женщина ты или мужчина. Естественно, в этом возрасте мы больше размышляем о самой жизни, чем о планах на жизнь. Мы не стремимся к карьерному росту, не планируем в корне изменить сферу деятельности. Наше социальное положение более-менее стабильно, мы твердо знаем, что нам нравится, и миримся с вынужденными ограничениями. И еще. Нам, женщинам, больше не надо ежемесячно проходить через ад менструаций и ПМС.

Я живу в США. Это страна с культурой, ориентированной на молодежь, а также на достижение определенных результатов. Старость часто преподносится в отрицательном свете. Это плохо? Одна моя приятельница девяноста четырех лет иногда жалуется мне: “старость – это полный отстой”. Да, но ведь нередко говорят, что быть подростком – “это полный отстой”. Глубокие старики вселяют в меня оптимизм, заставляя поневоле задуматься о том, что я могу сделать сейчас, чтобы в полной мере наслаждаться последующими стадиями своей жизни. Экономисты, социологи, психологи… Сегодня все пытаются сформулировать факторы состояния “satisfaits”2   Удовлетворенности (фр.).

[Закрыть], более мягкого определения счастья, которое предпочитают французы. Я с удивлением узнала, что, по результатам исследований, мы наименее счастливы между двадцатью и пятьюдесятью годами, причем самый несчастливый период приходится на возраст между тридцатью и пятьюдесятью годами, с медленным возрастанием нашего satisfaits к семидесяти. Так что не забудьте закатить пир горой на ваше пятидесятилетие. Этот день ознаменует начало пути к счастью.

В возрасте между тридцатью и пятьюдесятью годами я думать не думала о старости или о том, что когда-нибудь тоже стану старой. Я жила преимущественно сегодняшним днем, много работала и пыталась получить от жизни максимум. Хотя, справедливости ради, я в то же время старалась помнить о здоровом образе жизни. Я написала четыре книги на эту тему, в трех из них сделан акцент на том, как наладить правильное и полноценное питание, а заодно изменить отношение к самой себе. Я поделилась с читательницами уроками, которые вынесла из собственного опыта. Но всё это – только часть того, что называется art and joie de vivre.3   Искусство радоваться жизни (фр.).

[Закрыть]

Долгожительство заложено у меня в генах, и я хочу знать, как противостоять старости, чтобы наслаждаться ей в полной мере. И я знаю, что не одинока. Моя приятельница никогда не думала, что доживет до девяноста четырех и не готовилась так, как это буду делать я. Я думаю не столько о том, как прожить подольше, сколько о том, как хорошо выглядеть и сохранить здоровье через десять, а то и через двадцать лет.

Наш мир седеет: Европа стареет, Америка стареет, Китай и другие нации тоже стареют. Я – дитя поколения “бэби-бума”, и реальность такова, что каждый день примерно семи тысячам американцев исполняется шестьдесят пять лет. К 2030 году восемнадцать процентов американцев будут пенсионерами, по сравнению с нынешними двенадцатью процентами. Та же тенденция характерна для большинства наций. К 2025 году одной трети населения Японии будет шестьдесят пять и больше.

То ли из-за того, что мои книги посвящены здоровому образу жизни, то ли из-за того, что я родилась во Франции, многие просят меня поделиться секретами “элегантного старения”, хотя мне не очень нравится это выражение. Я предпочитаю стареть “со вкусом”. Если хотите, это мое кредо.

Как любой человек, живущий на две страны (во Франции, где я родилась, и в Америке, ставшей мне второй родиной) и параллельно путешествующий по всему миру, я отчетливо вижу сильные (и слабые) стороны каждой культуры и наблюдаю за тем, что кажется мне полезным (или не очень полезным) для других женщин. Взять хотя бы подтяжки и косметическую хирургию.

Косметическая хирургия по всему миру возведена в культ, и многие едва ли не боготворят “чудо-докторов”…до тех пор, пока их кожа не станет похожа на растянутую не по размеру майку, а улыбка не застынет на лице как приклеенная. Во Франции, стране, воспевшей женскую красоту, стране, где женщины определенного возраста – воплощенный идеал чувственности, элегантности и соблазнительности, подтяжки далеко не так популярны, как, например, в Южной Корее или Америке. Француженки стремятся выглядеть и чувствовать себя естественно, предпочитая кремы и скрабы. Так и быть, соглашусь, некоторые изредка колют себе ботокс или еще что-нибудь и тщательно следят за тем, что надеть и что положить себе в рот, прежде чем лечь под скальпель пластического хирурга. А уж если и уповают на маленькое медицинское чудо, скорее всего, это будет липосакция.

Разумеется, косметическая хирургия никуда не исчезнет. Напротив, число косметических операций будет только увеличиваться, и я не собираюсь бороться с ветряными мельницами. Опросы показывают, что азиаты – и это только одна социологическая группа – просто без ума от них. Точно так же, как мы однажды научились жить с кондиционерами (сейчас этими приборами оснащены 87 процентов американских домов) и отнюдь не стремимся избавиться от них, а хотим использовать с максимальной продуктивностью и пользой, – точно так же люди по всему миру никогда не откажутся от косметических операций, которые возникли более четырех тысяч лет назад. Но они не смогут ни омолодить нас, ни продлить нам жизнь. Для некоторых это часть представления об идеальной картине мира. Лично я предпочитаю начинать ремонт с внутренней отделки, а не с фасада, и это в полной мере укладывается в рамки моей концепции старения со вкусом.

Если вы всерьез начинаете задумываться о второй половине жизни, хорошо иметь четко определенный план, основанный на “познании самой себя”, здравом смысле и жажде жизни. Для меня это – быть bien dans sa peau4   Хорошо себя чувствовать в собственной коже (фр.).

[Закрыть], что бы ни случилось. У нас с вами разная наследственность, мы живем в разных условиях, у нас разное материальное положение, но мы вполне можем выработать у себя одно и то же позитивное отношение: хорошо себя чувствовать в собственной коже. Наша собственная кожа. Каждая из нас уникальна, так что универсального плана, который подойдет всем без исключения, не существует. Очень важно, чтобы вы выработали свой собственный план, ежедневно выполняли работу, которую никто не сможет сделать за вас. А краеугольный камень этого плана – ваш внутренний настрой, ваше личное отношение.

Те идеалы, которые навязывают нам сегодняшние СМИ, – главным образом в лице фотомоделей, теле– и кинозвезд, известных по всему миру, – только подливают масла в огонь. Да, мы стали жить дольше, но культ молодости развивает у женщин комплекс неполноценности. Мы буквально зацикливаемся на том, как всеми правдами и неправдами выглядеть моложе своего возраста. И зачастую кажется, что самый простой выход – это опустить руки и сдаться. Очень многие женщины из тех, кому за сорок, se laissent aller, то есть махнули на всё рукой. Оглянитесь вокруг: лишний вес уже никто не воспринимает как серьезную проблему. Равно как и безвкусицу в одежде (иногда она маскируется под требования так называемого “комфорта”). А еще эти магические перевоплощения за пять минут, пропагандируемые в развлекательных телешоу, женских журналах и блогах, приправленные рецептами и советами от знаменитостей на все случаи жизни и маленькими хитростями, якобы разработанными “самыми именитыми экспертами”. На мой взгляд, американки склонны впадать в крайности. Например, в своем отношении к диетам они придерживаются принципа “всё или ничего”. Здесь, как мне кажется, можно провести параллель в отношении некоторых женщин к старению. Они хотят и стремятся видеть себя молодыми и прекрасными и, ступив на скользкий путь старения, не могут с этим смириться. Стоит им только почувствовать признаки надвигающейся старости, они сразу опускают руки. Почему так происходит? Всё дело во внутреннем настрое. Психологическое и эмоциональное состояния очень сильно влияют на наш внешний вид.

В СМИ едва ли не еженедельно появляется какой-нибудь новый рецепт, диета или чудодейственное омолаживающее средство, гарантирующее нам вечную молодость, похудение, неотразимую красоту. Можно ли всему этому верить? В большинстве случаев – нет. Мой вам совет: разработайте собственную систему, создайте собственные, неповторимые ритуалы, внесите элементы спонтанности, оставьте место доброй шутке и, по мере того как проходят годы, совершенствуйте свою систему и добавляйте что-то новое. Ничего радикального или болезненного, и чем раньше вы начнете, тем лучше. Но только не позже сорока. В этом возрасте природа дает вам первый “звоночек”. А если вам уже за сорок, не переживайте. Соберитесь, глубоко вдохните и смело сделайте первый шаг.

Что же дальше? Всесторонний подход к борьбе со старением, начиная с сорока лет, который позволит вам наслаждаться жизнью ее оставшуюся половину. Вам уже пятьдесят? Самое время вступить в наши ряды. Нет, правда, никогда не поздно научиться этим секретам и поделиться ими с другими. Все самые полезные практические рекомендации собраны здесь. Эта книга изобилует интересными материалами, новыми советами и подсказками, направленными на достижение вашей личной формулы победы. Оставаясь верной своему стилю, я включила в нее рассказы и забавные истории из собственной жизни. Надеюсь, они понравятся, и вы почерпнете для себя что-то важное. Разумеется, искомый “фонтан молодости” не смог уместиться в одной книге, равно как и детальное описание каждого вопроса, ответ на который можно найти в интернете. Но позитивный настрой и системный подход – да. Цель этой книги – подсказать читателям, – преимущественно женщинам, (хотя мои советы несомненно подойдут и мужчинам) – как выстроить свою собственную “формулу счастья”, которая позволит вам выглядеть лучше, прибавит здоровья, доставит массу удовольствия и даст возможность в любом возрасте чувствовать себя комфортно в своей коже. Моя книга – это призыв мобилизоваться и бросить все силы на борьбу со старением. Она – ключ к тому, как помолодеть на десять лет телом и душой.

А теперь, как говорим мы, французы, – attaquons5   Вперед и с песней (фр.).

[Закрыть].

Глава IОцениваем степень риска

Мой муж-блондин носит усы всю свою жизнь. И только на днях он подошел ко мне и сказал: “Знаешь, мои усы совсем седые”. Так оно и есть, а точнее, так оно и было приблизительно последние года три прежде, чем он это заметил.

Я не знаю, что думает муха, – если она вообще думает, – когда видит свое отражение в зеркале. Одно я знаю точно: по мере приближения старости, если мы действительно хотим взять процесс старения в свои руки, заглядывая в зеркало, мы должны видеть себя такими, какие мы на самом деле есть, снаружи и изнутри. Многие из нас обманывают себя. Мы не видим себя такими, какие мы есть. Сплошь и рядом видим себя такими, какими были. Мы либо ослеплены образами, которым пытаемся подражать, либо образами, которые навязывает нам воображение.

Истинное самопознание неразрывно связано с концепцией старения со вкусом. Чтобы чувствовать себя комфортно в своей коже, нужно обладать здоровым, лишенным всяких иллюзий, позитивным отношением к мысли, что старость неизбежна.

Существенная деталь старения со вкусом – это регулярно и со всей тщательностью рассматривать себя в зеркале.

На чем в первую очередь следует заострить внимание? Сейчас стоит открыть любой журнал или книгу, включить телевизор или радио, и в любой статье или программе вы найдете уйму советов и рекомендаций, посвященных старению. Как правило, авторы перечисляют стандартные факторы: здоровье, внешний вид, физические нагрузки, питание, образ жизни, медицинские чудеса (разновидностью которых, надо думать, являются косметические операции) и половая жизнь.

Ко всему вышеперечисленному я хочу добавить еще один очень существенный в плане самооценки и самосовершенствования фактор:

✓ Внутренний настрой

Не исключено, что рассматривая себя в зеркале, некоторые вопросы вы зададите себе позже. Тем не менее, давайте с самого начала признаем важность правильного внутреннего настроя. Это своего рода эликсир вечной молодости. А человечество искало эликсир вечной молодости с тех пор, как зародилась цивилизация.

Отношение француженок к старости

Сила тяжести действует во Франции так же, как и во всем мире, особенно когда вам за шестьдесят или за семьдесят, если не раньше. Отношение француженок к старости немного отличается от отношения большинства представительниц других культур. Со всем уважением к пожилым людям, самое существенное различие между француженками и остальными женщинами не в тщательном уходе, не в изысканном гардеробе, не в правильном питании, не в лице или заботе о коже. Это различие – во внутреннем настрое. Начать с того, что у француженок совершенно иное понятие о старости. По итогам недавних межнациональных социологических исследований, французы менее всех озабочены проблемой старения, а добрая треть уверена, что старость начинается, когда тебе перевалило за восемьдесят.

Разумеется, немаловажно и то, что во Франции женщина за сорок или за пятьдесят всё еще желанна и возбуждает интерес у мужчин. Она это чувствует и активно этим пользуется, но вместе с тем не притворяется, что она юна. Ей вполне комфортно dans sa peau. Она тщательно следит за собой. Преимущественно за весом и внешним видом, но не тщится во что бы то ни стало выглядеть так, будто ей восемнадцать. Американская и схожие с ней культуры ориентированы на молодых. Франция не из их числа. Перечислите имена самых известных французских актрис, которые первыми приходят на ум. Все эти женщины – воплощение изящества и неизъяснимого очарования. Но это не картинно-шаблонная красота, и они не стремятся выглядеть так, как выглядели в двадцать пять. Жюльет Бинош? Родилась в 1964 году. По-прежнему неподражаемая Катрин Денев? Родилась в 1943 году. Даже те, кому уже под сорок, – Марион Котийяр, например, – производят впечатление зрелых, умудренных опытом женщин, источающих бездну обаяния и шарма.

В наших фильмах играет много молодых женщин, но они тоже далеко не ангелы Чарли. Взять хотя бы добродушную Amélie с ее плоской грудью (Одри Тоту). У женщины за пятьдесят и старше часто по сценарию имеется любовник, иногда намного моложе ее. В то время как француженки (в кино и в жизни) могут где-нибудь в офисе быть педантками и формалистками до мозга костей (такова уж наша национальная особенность) или объектами тайных воздыханий, в личной жизни, за пределами голубого экрана, все они стремятся прослыть “интеллектуалками”, молодые и не очень. Француженки легко цитируют Руссо и Декарта, знакомых им еще со школьной скамьи, и готовы разобрать по косточкам любую тему: от кушанья у них на тарелке до подробностей недавнего политического скандала. Быть по-настоящему зрелым – это значит постоянно расти. А расти – это значит расставаться с некоторыми предрассудками, такими как, например, неумеренные переживания по поводу надвигающейся старости. И очевидно, что у француженок определенного возраста гораздо больше причин наслаждаться сегодняшним днем, чем у кого бы то ни было.

Вы, вероятно, уже не раз слышали, что вчерашние пятьдесят теперь считаются “за сорок”. Я уже писала о том, что пятьдесят девять – это иногда все шестьдесят. Увы, на днях в “Нью-Йоркере” я увидела карикатуру с подзаголовком, который гласил: “Семьдесят пять? Всё позади”. Надеюсь, что нет. Однако автор всё-таки советует не психовать по поводу того, что вам уже за семьдесят… Чего ради? Или когда вам за шестьдесят или за пятьдесят. На французский манер. Carpe diem. Лови момент. Живи сегодняшним днем.

Чувствовать себя на все сто

Как часто вам доводилось слышать подобные высказывания: “разум превыше материи”, “меньше знаешь – крепче спишь” или “у нее пропала воля к жизни”? Все они давно известны и навязли в зубах.

Но есть и хорошая новость. Если вы лишь полагаете, что в пятьдесят жизнь только начинается, теперь у нас есть научное подтверждение тому, что волшебство не только существует, но и является гуманитарной наукой. У волшебства даже есть замысловатое название: психонейроиммунология. Вера – очень действенное средство.

Помните про эффект плацебо? Во многих случаях чем сильнее вы верите в тот или иной препарат, тем выше вероятность того, что и самочувствие улучшится. Это доказанный факт. Плацебо (пустышки) снижают тревогу, уменьшают боль, облегчают депрессию и другие болезненные состояния. Несколько десятилетий назад ученые доказали, что иммунная система неразрывно связана с мозгом, и между нейромедиаторами и гормональной системой существуют сложные взаимосвязи.

Тем не менее, универсальная “таблетка вечной молодости”, осознанная вера и подсознательные рефлексы едва ли могут контролировать физиологические процессы, такие как иммунный ответ и выработку гормонов. Наклейте плачущему ребенку лейкопластырь на ранку, и вскоре он успокоится. С медицинской точки зрения это необъяснимо. Не мне вам рассказывать, как общение в социальных сетях помогает людям пережить рак. Возможно, это не плацебо в строгом смысле этого слова, но это явное свидетельство влияния мозга на физическое и, очевидно, психическое состояние. И, разумеется, медитация – это великолепное немедикаментозное средство для избавления ума от разрушительных иллюзий и стрессов и, как следствие, достижения внутренней гармонии. Посредством медитации многим людям удалось снизить кровяное давление, облегчить боль и повлиять на мозговые и некоторые физические процессы.

Дело в том, что мы реально можем при помощи наших внутренних резервов улучшить свое самочувствие. Только вдумайтесь. Ведь это удивительная способность.

Реалистичные планы на жизнь, трезвая оценка возможных вариантов, а после – воплощение того, что мы можем и должны сделать на разных этапах жизненного пути – вот мощнейшее психологическое оружие, способное исцелить многие наши болячки и дающее возможность получать удовольствие от жизни во всей полноте. Вы чувствуете себя на все сто? Я – да.

Знакомьтесь: Иветт, восемьдесят пять лет

В восточной Франции, в Лотарингии, где я провела детство, у меня была приходящая няня. За долгие годы она стала почти что членом нашей семьи. Летом, к примеру, меня, отправляли на загородную ферму к бабушке в Эльзас. Иветт неизменно отвечала за сборы бесчисленных чемоданов, а потом, на ферме, дня не проходило, чтобы она не вступалась за меня перед моей строгой бабушкой … и так продолжалось из года в год. Через некоторое время Иветт вышла замуж, родила сына и дочь и, понятное дело, переключила на них всё свое внимание. Да и я покинула отчий дом ради средней школы под Бостоном, колледжа в Париже и мужа в Нью-Йорке. Так что мы поддерживали связь в основном через мою мать, время от времени встречаясь за чашечкой кофе. И всё-таки оставались духовно близки. В один прекрасный день, когда мама “удалилась на покой” на юг Франции, именно Иветт вызвалась регулярно навещать ее и подробно докладывать о ее самочувствии. Когда скончался муж Иветт, она также “удалилась на покой” на юг Франции, в ее случае в город Тулон на Ривьере (родина “Аэробуса”). Она нашла замечательного бойфренда и в свои восемьдесят с “хвостиком” живет полноценной, насыщенной жизнью. У них даже есть роскошный трейлер для “вылазок на природу”: трейлерный парк примерно в получасе езды от их дома. А еще они каждое лето приезжают ко мне в мой дом в Провансе, и я всегда с нетерпением жду их в гости.

Прошлым летом Иветт сопровождали ее восхитительный бойфренд и сын Клод, который живет на самом севере Франции. Пока мы наслаждались кофе с пирогом “Тропезьен” (вкуснейшее лакомство, обязанное своим названием Брижит Бардо; да, мы с Иветт до сих пор истинные gourmandes6   Гурманы (фр.).

[Закрыть], но теперь умеренные), речь зашла о Нью-Йорке, куда несколько лет назад ездил ее сын со своими тремя дочерьми. Все они влюбились в Соединенные Штаты. Иветт сказала: “Знаешь, Мирей, на самом деле я приехала, чтобы потолковать с тобой о Нью-Йорке, очень хочу слетать к тебе в Штаты, посмотреть, как ты живешь”. А потом решительно добавила: “Но хочу сделать это avant de vieillir7   Прежде, чем нагрянет старость (фр.).

[Закрыть]». Вот это я понимаю – заявление женщины, стареющей со вкусом!

Не откладывая в долгий ящик, мы запланировали недельную поездку на первую декаду ноября, на деле продемонстрировав подход “живи с удовольствием и наслаждайся каждым моментом бытия”, который приходит только с возрастом. Когда она уехала, еще одна моя гостья, дама тридцати двух лет, заметила, что Иветт не выглядит на свой возраст. Но что еще более важно, она не ведет себя как старуха. Что правда, то правда. У Иветт неповторимая манера при встрече по-особенному смотреть на вас. Ее глаза излучают такой теплый свет, в них мелькают такие заговорщические зайчики, что становится ясно – она по-настоящему любит жизнь и наслаждается каждой ее минутой.

Несколько месяцев спустя я списалась по имейлу с ее сыном, чтобы получить кое-какую информацию, необходимую мне для организации поездки, которая, как я надеялась, ей очень понравится. Сын подтвердил, что она действительно пребывает в очень хорошей форме, полна жизненной энергии и оптимизма и ни на йоту не утратила присущего ей чувства юмора. Она ест всё подряд, только в меньших количествах, чем прежде, и хотя вполне могла бы сбросить несколько фунтов, не собирается этого делать. Она прекрасно себя чувствует в своем весе. Чем бы она хотела заняться в Нью-Йорке помимо “поглядеть, как я живу”? “Сходить на настоящий бродвейский мюзикл и в оперу”, – написал он. Несколько недель спустя она добавила к списку пожеланий профессиональный баскетбольный матч НБА. Недаром говорят, что Мэдисон-скуэр-гарден – самая прославленная спортивная арена в мире (здесь мне подумалось, что это Колизей наших дней). “Физические ограничения?” – спросила я. “Она спокойно передвигается сама”, – заверил он. Единственная ее проблема на сегодняшний день – это лестницы. Аллилуйя. Я напомнила ему, что в моем доме имеется лифт, который ходит на пятнадцатый этаж!

Знакомьтесь: Джек

Джек победил рак. И ему понравилось бороться с силой тяжести. Я познакомилась с Джеком в Нью-Йорке на заре моей карьеры в связях с общественностью. Он работал у нас внештатным типографом. Два раза в неделю он приходил в редакцию, и мы вместе работали над разными проектами. Я никогда не спрашивала его о возрасте. На вид ему было явно где-то за семьдесят, но по манере держаться – не больше сорока. Однажды он рассказал мне о своей пламенной любви к Франции, и мне показалось удобным спросить, в чем секрет его оптимизма, неиссякаемой энергии и бодрости, не говоря уж о неизменном отличном расположении духа и чувстве юмора. И тогда он рассказал, что, когда ему было за пятьдесят, он узнал о своей болезни, и эта новость перевернула его жизнь. Поняв, что от нью-йоркских докторов мало толку, он обратился к альтернативной медицине за пределами США. Мне почему-то запомнилось, что одной из остановок на его пути была Мексика. В итоге он обрел здоровый образ жизни и внутренний стержень, а также йогу и сбалансированное здоровое питание. Это был поистине долгий путь для этого почти лысого, тщедушного человечка, выросшего и получившего воспитание в Бруклине.

Так в чем же его секрет? Ответ был прост: “Я каждое утро занимаюсь йогой. В том числе, стою на голове по двадцать минут и стараюсь правильно питаться”. Он заметил мое озадаченное выражение лица, и, прежде чем я успела что-либо осознать, он, к моему нескрываемому изумлению, уже стоял на голове посреди кабинета. “Вот уже лет двадцать, – пояснил он, встав с головы на ноги, – я ем намного меньше. Мясо и рыбу – раз в неделю, не чаще. А так – преимущественно каши, яйца, фрукты и овощи и очень хороший хлеб, который я пеку сам каждую субботу”. (Видите, никакого волшебного хлеба Джек не ест). “Выпекание хлеба расслабляет меня, но самое важное то, что я ем много супов с большим количеством специй и трав и йогурт” (между прочим, основной продукт в рационе француженок). И это при том, что наш разговор состоялся еще до того, как в продаже появились натуральные высококачественные йогурты. Вместе с тем сейчас магазинные полки завалены йогуртами, которые мы с Джеком единогласно заклеймили бы как “пищевой мусор”, потому что они содержат слишком много сахара, в том числе и ужасный кукурузный сироп, приторно-сладкие фрукты и уйму консервантов.

Я сказала ему, что в другой жизни он был либо буддистом, либо французом. В ответ он заверил меня, что наверняка был и тем, и другим, и признался, что с тех пор как ему перевалило за шестой десяток и он окончательно излечился от рака, он никогда не чувствовал себя лучше. Я часто вспоминаю его: как он, даже не сняв пиджака, стоит на голове посреди моего кабинета. И представив себе, что было бы, зайди кто-нибудь в эту минуту, я всякий раз фыркаю от смеха. Я очень любила Джека и всегда с нетерпением ждала его визитов.

Еще один эффект плацебо? Вероятно, отчасти. Но это сработало, плюс у него была воля и отчаянное желание жить. И, конечно, он открыл для себя йогу и здоровое питание. Уже в недалеком будущем наукой было доказано – и то, и другое продлевает жизнь, которой он от души наслаждался.

Знакомьтесь: Дениза

Признайтесь: у каждой из нас есть знакомая, глядя на которую, мы мысленно задаемся вопросом: видит ли она свое реальное отражение в зеркале?

У меня есть старинная школьная приятельница по имени Дениза. Мы были очень близки, когда нам было по двадцать, тридцать лет… Теперь мы видимся от силы раз в год. И всякий раз, когда мы встречаемся, меня охватывает беспокойство по поводу ее внешнего вида. Денизе и в самом деле давно пора объективно взглянуть на себя в зеркало. Впрочем, как и всем нам, не так ли? Если это не Хэллоуин, конечно, когда мы выглядим соответствующе… что ж, тогда пришло время бить тревогу.

Иногда я спрашиваю себя: имею ли я право советовать ей изменить прическу и макияж? Каждой из нас по силам бросить вызов нашим стареющим телам и умам и выйти на более здоровый и счастливый путь к неизбежному. Мне оставалось только уяснить для себя, как облечь мой совет в максимально корректную форму. Но что, если на самом деле она вполне довольна своей внешностью?

Увы. Она не производит впечатления счастливой женщины. Напротив, похоже, по неведомым мне причинам, она отчаялась и опустила руки.

Вероятно, вам знакомы признаки состояния, которое я называю “опустить руки”. Дениза одевается старомодно, исключительно в черные или очень темные тона. Она перестала пользоваться губной помадой и тенями для век, которые выгодно подчеркивали черты ее лица. Стрижка старит ее и совсем ей не идет. Ее внешний вид вызывает у меня в памяти образ очень пожилой печальной дамы с пожелтевшей европейской фотографии сороковых годов. А ведь она еще совсем не старая! У нее еще не один десяток лет впереди, учитывая ее семейную историю и наследственность.

С каждым уходящим годом я всё больше расстраиваюсь. Почему? Потому что пропасть между нами и нашим отношением к старению становится всё шире. Я выбираю целеустремленный, позитивный подход, с высокой самооценкой. Ее отношение, как мне кажется, больше вписывается в рамки концепции старения с безразличием.

По-вашему, я чересчур взыскательна? Несомненно. Но я реалист, и потому привела в пример этот тяжелый случай неумения (или нежелания) взглянуть на себя трезво и неспособности к старению со вкусом. Мне стоило немало сил и труда, чтобы выработать позитивное отношение к старению, и я намерена отстаивать свою точку зрения. Когда окружающие вас женщины (да и мужчины тоже) отчаиваются и опускают руки, их общество начинает угнетать!

Есть ли еще шанс вывести мою подругу из ее губительной апатии? Всего несколько рекомендаций из этой книги помогли бы ей добиться удивительных результатов. Быть может, она узнала бы что-то новое. Но для этого ей потребуется взглянуть в зеркало, а женщинам иногда ох как непросто увидеть свое реальное отражение.

Женская дружба – это важная часть нашей жизни, но, по мере того как мы стареем, еще важнее окружить себя позитивными людьми со схожими взглядами на жизнь. Помните старинную мудрость “Твой возраст – это тот, на который ты себя ощущаешь”? Окружите себя теми, кто молод сердцем и заботится о своем теле, не забывая о душе. Гарантирую, вам понравятся результаты!

Выкиньте из головы Сфинкса

Как надо организовать свои мысли и поступки, чтобы научиться стареть со вкусом? Послушайте, никакой “загадки сфинкса” здесь нет. Просто перестаньте ползать, горбиться и шаркать ногами, перестаньте ходить с палочкой, перестаньте думать о старости как о заключительном этапе своей жизни. Подобные мысли только нагоняют тоску и отвлекают от главного. Чтобы четче сформулировать цель этой книги, я классифицировала поставленные в ней задачи в трилогии, в рамках которой постаралась отобразить суть подхода к старению с отношением изнутри: психоэмоциональным, физическим и внешним (кстати, внешность – одно из тех нетипичных существительных без адъективной формы в английском языке, но здесь я в первую очередь подразумеваю имидж – маску, которую мы надеваем. Лицо, которое мы надеваем для окружающих нас людей). Как мы выглядим в собственных глазах и в глазах окружающих? Как мы себя чувствуем, всё ли у нас в порядке со здоровьем? Каково наше психоэмоциональное состояние?

Назад к карточке книги "Француженки подтяжек не делают"

itexts.net

Читать книгу Француженки не толстеют Мирей Гильяно : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Мирей ГильяноФранцуженки не толстеют

Француженкам, которые не толстеют

Что может быть важнее еды? Разве для самого беспечного прожигателя жизни создание блюд и ритуал их подачи на стол не сродни религиозному обряду? Разве не отражается целая культура в этих скрупулезных приготовлениях, освещающих победу духа над неистовым аппетитом?

Валери

Published by arrangement with The Robbins Office, Inc.

© Mireille Guiliano, 2005, 2007

© А. Богданова, перевод на русский язык, 2005

© А.Бондаренко, художественное оформление, макет, 2014

© ООО «Издательство АСТ», 2014 Издательство CORPUS ®

Табличка мер и весов

1 фунт ………….. 453,6 грамма

1 кварта …………. 0,95 литра

1 унция ………….. 28,3 грамма

1 фут ……………. 30,48 сантиметра

1 дюйм ………….. 2,54 сантиметра

Введение

Как бы ни развивались в будущем франко-американские отношения (временами и впрямь находящиеся на грани разрыва), мы не должны терять из виду замечательные достижения французской культуры. Приходится признать, что одно славное завоевание и по сей день остается в тени, хотя давно известен антропологический закон: француженки не толстеют.

Я не врач, не физиолог, не психолог, не диетолог, не какой бы то ни было другой «лог», который изучает людей или оказывает им профессиональную помощь. Однако я родилась и выросла во Франции и всю жизнь в оба глаза смотрела на французов. К тому же я люблю поесть. Из любого правила бывают исключения, но в целом француженки ведут себя так же, как и я: едят все, что им нравится, и не толстеют. Pourquoi?1   Почему? (фр.)

[Закрыть]

За последние лет десять американцы с пользой для себя продвинулись в понимании французской манеры есть и пить, избегая неприятных последствий. Так, осторожное признание «французского парадокса» побудило многочисленных сердечников и сторонников здорового образа жизни ринуться в винные магазины за бутылочкой красного. Тем не менее премудрости французского рациона и стиля жизни, особенно загадочная способность француженок сохранять фигуру, до сих пор покрыты туманом и мало кем взяты на вооружение. Став живым примером, я за несколько лет с успехом вразумила десятки американок, в том числе и тех, которые работали у меня в нью-йоркском представительстве компании Veuve Clicquot («Вдова Клико»). Тысячи раз я обсуждала тему питания с разными знакомыми. «Когда же ты напишешь свой собственный учебник?» – подтрунивали надо мной американские друзья и коллеги.

И вот le jour est arrivé!2   День настал! (фр.).

[Закрыть]

Неужели все дело только в природе? Неужели за время степенного вращения колеса эволюции на свет появился совершенно особый генотип стройных женщин? J’en doute3   Сомневаюсь (фр.).

[Закрыть]. Нет, просто француженки придерживаются системы, то есть помнят о трюках – о серии хорошо отработанных приемчиков. Я родилась среди них и своим счастливым детством и отрочеством обязана урокам, усвоенным от маман, но в юности я вдруг сбилась с верного пути. По обмену я приехала на учебу в Америку, и здесь на меня обрушилась катастрофа, к которой я была абсолютно не готова, – катастрофа весом в двадцать фунтов. Из-за нее мной овладело уныние, и я приложила немало усилий, чтобы вернуться к прежнему состоянию. К счастью, у меня нашелся помощник – наш семейный врач, которого я до сих пор зову Доктор Чудо. Благодаря ему я заново открыла передаваемую из поколения в поколение гастрономическую мудрость французов и вернула себе фигуру. (Да-да, это самая настоящая американская история – притча о падении и спасении.)

Большую часть жизни я живу и работаю в Америке. (Мне хочется думать, что я взяла все лучшее от французов и американцев.) Сюда я перебралась через несколько лет после окончания университета, работала переводчиком в ООН, потом в качестве представителя французского правительства популяризировала отечественные продукты питания и вино. Я вышла замуж за замечательного американца и в конце концов нашла себя в бизнесе. В 1984 году я так высоко поднялась по карьерной лестнице, что с тех пор средой моего обитания стали две культуры. Почтенный Дом шампанского вдовы Клико Понсарден, основанный в 1772 году, рискнул открыть в США дочернюю компанию, призванную заниматься импортом и сбытом одноименного шампанского и других превосходных вин. Меня наняли на работу первой, и вскоре я стала самой высокопоставленной женщиной в компании после мадам Клико, скончавшейся в 1866 году. Ныне я занимаю пост генерального директора и президента компании Veuve Clicquot, входящей в группу LVMH, которая специализируется на производстве предметов роскоши.

Все это время я не изменяла привычкам, коим большинство француженок следуют не моргнув глазом. А между тем сейчас меня подстерегают куда более серьезные опасности, чем в молодости. Скажу без преувеличений: бизнес требует, чтобы я поглощала ресторанную еду раз триста в год (знаю, работа не из легких, но ведь кто-то же должен ее выполнять). Длится это уже двадцать лет, и ни о каком бокале вина или шампанского в моем случае не идет и речи (дело есть дело). Обеды и ужины по полной программе – мне нельзя отделаться порцией салата из эндивия или стаканом минералки. И все же повторяю: я здорова и в прекрасной форме. Книга объяснит, как это удается мне и, что еще важнее, как такого же результата добиться вам. Узнайте и испытайте на себе проверенное временем французское отношение к еде и жизни, и тогда задачи, прежде казавшиеся невыполнимыми, станут вам по плечу. В чем здесь секрет? Сначала скажу о том, что известно всем.

Многие женщины несут двойную нагрузку, неустанно трудясь и в доме, и за его пределами, что вряд ли знакомо основной массе мужчин. Вдобавок ко всему, чтобы привлекательно выглядеть, нам нужно ухитряться сохранять здоровье. Однако давайте разберемся: большинству из нас не удается поддерживать устойчивый, здоровый вес даже ценой самоограничений. Шестьдесят пять процентов американцев имеют лишний вес: вмиг раскупаются книги о диетах, написанные подчас как учебники по биохимии. Не важно, каково их количество в данный момент, а на подходе уже новый десяток им подобных. Неужели диетология и впрямь развивается столь же стремительно, как торговля? В любом случае спрос не уменьшается. Почему? Почему миллионные тиражи чудес не покончат раз и навсегда с нашими бедами? Прямо скажем, все это не что иное, как «необоснованный экстремизм».

Большая часть книг о диетах основана на радикальных методиках. Экстремизм французы никогда не поддерживали, если не считать краткого правления якобинцев в XVIII веке. Америку, напротив, привлекают иные системы взглядов, быстрые решения и чрезвычайные меры. Как и во всех прочих сферах, подобный подход давно отразился и на вопросах диеты, но жить так нельзя. Вам гарантируют новый размер одежды, избавление от пирамидальной фигуры и указанного числа калорий. А почему бы и нет? C’est normal!4   Это нормально! (фр.)

[Закрыть] Никого не настораживает то, что одно радикальное указание зачастую противоречит следующему. Кто не помнит дни, проведенные на высокоуглеводной диете? Или жизнь на одних грейпфрутах? А теперь едим только жиры и белки, а углеводы долой. Сначала молочные продукты – наши злейшие враги, а потом – единственное, что мы можем себе позволить. То же самое с вином, отрубями и красным мясом. Негласный закон будто бы сводится к тому, что, если вы истязаете себя продуктами какого-то определенного вида, постепенно у вас вообще пропадет интерес к еде и лишние килограммы непременно исчезнут. В отдельных случаях именно так и происходит. Но что же потом, после того как радикальная программа окончена? Ответ вы знаете. Внимание, вывод один! Прочь диеты! Ни идеология, ни технология не помогут. Вам нужно то, чем обладают француженки, – гармоничное и проверенное временем отношение к питанию и жизни. И наконец, решающий аргумент против экстремальных методов: они упускают из виду особенности нашего обмена веществ. Пишут подобные инструкции, как правило, мужчины, а им редко приходит в голову, что женская физиология – нечто совершенно особенное. Ведь женский метаболизм с годами меняется: двадцатипятилетняя женщина борется с лишним весом иначе, чем дама сорока пяти лет.

Описанные мной случаи и рецепты, возможно, пойдут на пользу любому, однако эта книга предназначена главным образом для женского пола, и в ее основе лежит исключительно мой женский опыт. Она сослужит службу не только американкам, но и женщинам всего развитого мира, которые загружены на работе, живут в условиях стресса, глобализации, зависят от разнообразных проблем, свойственных обществу XXI века. Моя книга не для тех, чей лишний вес напрямую угрожает здоровью и кому необходима медицинская диета. Я обращаюсь к тем, кому нужно сбросить килограммов пятнадцать, а таких очень много. Впрочем, как мультфильмы про Тинтина, мое сочинение подойдет всем возрастам, от семи до семидесяти семи, и я бы посоветовала обращаться к нему в разные периоды жизни. Поскольку француженки живы не хлебом единым и тем более не продуктами с высоким содержанием белка, я предлагаю многогранную систему жизни, поведения и мировоззрения, поддающуюся освоению. Каждая может воспользоваться моими меню и рецептами на скорую руку и плюс к этому, bien sûr5   Разумеется (фр.).

[Закрыть], научиться двигаться. А еще я тешу себя мыслью, что мужчины любой национальности почерпнут в моей книге полезные сведения о противоположном поле.

Итак, в чем же секрет француженок? Как объяснить, почему по парижским бульварам прогуливаются немолодые дамы с фигурами двадцатипятилетних девушек? В нижеследующих главах сопоставляются наблюдения, сделанные мной за время пребывания в Париже (ежегодно я провожу там около трех месяцев), в Нью-Йорке, в разных районах Соединенных Штатов и всей нашей планеты. Приглашаю читателей поразмыслить над различиями и выбрать для себя путь к здоровому образу жизни.

Для начала замечу, что француженки вообще ничего не знают о тех килограммах, из-за которых мучаются их американские сестры. Болтовня по поводу диет, которую я слышала на вечеринках в Америке, француженку привела бы в ужас. Во Франции не принято говорить о «диете», тем более с посторонними людьми. Мы разве что поделимся парочкой новых рецептов с очень близкой подругой – воспитание, основанное на старом французском правиле. Обычно мы обсуждаем приятные темы: впечатления, семейные дела, увлечения, идеи и взгляды, политику, культуру и, разумеется, питание, именно питание, но ни в коем случае не диеты.

Француженки с удовольствием едят сколько душе угодно и остаются стройными, а американки обычно видят в этом противоречие – и придают ему слишком большое значение. Француженки не пропускают ни одного приема пищи и не заменяют их коктейлями для похудания. Их завтрак состоит из двух-трех блюд, и еще три (иногда четыре) блюда они съедают за обедом. И непременно с вином, bien sûr. Как им такое удается? Что ж, это целая история. Совершенно особая история. Всего одно замечание: француженки «едят головой» и не встают из-за стола с ощущением набитого желудка или с чувством вины.

Главное – понять, что «мало» может оказаться «много», и научиться есть все в умеренном количестве. Также стоит внимательнее отнестись к количеству потребляемых калорий и пить много воды. Мы ведь уже не работаем по восемнадцать часов в день на шахте или ферме, да и эпоха палеолита, отмеченная охотой и собирательством, давно миновала. Тем не менее американцы в массе своей потребляют по крайней мере на 10–30 процентов больше, чем необходимо, и вовсе не ради выживания, а ради удовлетворения психологического голода. Секрет состоит в том, чтобы контролировать и усмирять аппетит, выбирая, как, когда и в чем нужно себе отказать. Чудесное чувство удовлетворения, испытанное вами благодаря новому рациону (удовольствие окажется еще больше, хотя есть будете меньше), побудит вас и дальше следовать по пути здоровья. Прежде всего усвойте самое главное правило француженок: себя необходимо перехитрить.

Многие диетологи и дорогостоящие методисты предлагают разумные программы, но за разъяснения, как им следовать, требуют целого состояния. Деньги, потраченные на избавление от лишнего веса, несоизмеримы с результатами. Большинство женщин не могут позволить себе пойти на прием к врачу или диетологу, записаться в оздоровительный клуб, посетить спа-салон или придерживаться определенного питания. Во что вам обойдутся секреты француженок?

На самом деле совсем недорого, если не учитывать стоимость книги. Мой личный метод требует только того, что есть в распоряжении любой женщины. Единственный нужный вам прибор – это весы, чтобы в чрезвычайно важные первые три месяца проверять вес продуктов. Возможно, вы решите приобрести машину для йогурта, если захотите питаться le vrai yaourt6   Настоящим йогуртом (фр.).

[Закрыть], ключевым элементом моей программы. Если вам уже за сорок, купите гантели, чтобы держать себя в форме. C’est tout7   Это все (фр.).

[Закрыть].

Я начну со своего детства во Франции, а затем расскажу, как в молодости столкнулась с проблемой лишнего веса. Первый тревожный сигнал организма заставил меня искать помощи в испытанных временем французских правилах. Делясь не только своим личным опытом по части питания, но и «всесторонним подходом» к здоровому образу жизни, я стремлюсь к тому, чтобы любая читательница обрела свое собственное равновесие. Именно равновесие, точнее не скажешь, ведь наши тела – это механизмы, и среди них двух абсолютно одинаковых не бывает. Периодически они требуют «повторного завода», и программа питания, не меняющаяся вместе с вами, очень скоро окажется бесполезной. Я предлагаю меню, которым вы можете следовать неукоснительно, но ваша задача – развивать интуицию и искать то, что идет вам на пользу. Вашему вниманию представлены скорее не рецепты, а примеры. Пользуйтесь ими в соответствии с собственными предпочтениями, не забывая о своей фигуре, режиме, окружающей среде и прочих индивидуальных особенностях. В общем, мои основные принципы – простота и возможность поэкспериментировать и получить вознаграждение за самостоятельную работу. Ничего подобного никогда не предложат ни врач, ни автор диеты, в глаза вас не видевший.

Я расскажу свою историю, начав с юношеской катастрофы, за которой последовали спасение и новая система питания, не подводившая меня ни разу на протяжении нескольких десятков лет. Именно так я укажу вам верный путь. Полная программа для читателей выглядит следующим образом.

Первый этап – пробуждение: в течение трех недель составляете дотошную опись всех потребляемых блюд.

Трезвый взгляд на свой рацион через пару дней, возможно, заставит вас начать новую жизнь.

Второй этап – перемены: знакомство с французской школой порциона и разностороннего питания. Вы научитесь распознавать и временно изолировать главных пищевых «злоумышленников». Скорее всего, данный этап займет месяца три, хотя кое-кому удастся преодолеть его и за месяц. Это не похоже на диетический курс молодого бойца – просто у вашего организма появится возможность настроиться на новый лад. Без дисциплины не обойтись, но гораздо важнее уметь адаптироваться, особенно на ключевой стадии привыкания: суть в том, чтобы избегать однообразия в питании и поведении и отдавать предпочтение качеству перед количеством. Не стоит есть пиццу три дня подряд, но и три воскресных часа в спортзале – тоже чересчур. К новой гастрономии (это слово, которое теперь воспринимается как французское, пришло из греческого языка и означает «законы желудка») вы приспособитесь с помощью собственных пяти чувств. Три месяца – период не маленький, но не такой уж и солидный для того, чего вам никогда не придется делать заново. Конечно, чтобы перестроить свой организм, понадобится больше времени, чем на избавление от семи фунтов воды, – именно на этом и настаивают многие радикальные диеты. Здесь же вам предлагается французский метод, а потому ждите удовольствий, причем в немалом количестве.

Третий этап – стабилизация: теперь вся еда, которую вы любите, объединяется в оптимальном соотношении. Вы уже добились «равновесия» и находитесь по меньшей мере на полпути к стройной фигуре. Парадоксально, но на данном этапе вы можете позволить себе еще больше поблажек, не переставая уменьшаться в размерах или закрепляя ту желанную форму, коей уже достигли. Я делюсь советами, как употреблять приправы, как питаться в соответствии со временем года и пользоваться действенными средствами, не прилагая чрезмерных усилий. В основе почти всех предлагаемых рецептов лежит французское умение фантазировать на заданную тему или способность сделать из одного блюда целых три, сэкономив время, деньги, калории и получив при этом отменный результат.

Четвертый этап – вся оставшаяся жизнь: вы достигли нужного веса, вашей фигуре ничто не угрожает, и остаются лишь маленькие поправки. Хорошо зная свой организм и склонности, вы возьмете ситуацию под контроль в случае непредвиденных обстоятельств, особенно когда в жизни произойдут резкие перемены. Ваш образ питания и жизни теперь соответствует вашим вкусам и обмену веществ, подходит вам так же, как классический костюм от «Шанель», и останется с вами навсегда, лишь чуть-чуть изменившись с годами. Отныне вы станете совершенно иначе относиться к еде, одаренные интуицией не меньшей, чем у любой француженки. Особое почтение к свежим продуктам и интерес к вкусовым ощущениям откроют для вас мир чувственного наслаждения, и вы будете испытывать его от внешнего вида, цвета и разнообразия блюд. Еда станет удовольствием, а не наказанием. Шоколад и бокал вина за обедом доставят вам радость. Pourquoi pas?8   Почему бы нет? (фр.)

[Закрыть]

Помимо правил питания, а именно им посвящена книга, я расскажу о принципах здорового образа жизни – они тоже должны доставлять удовольствие. Как и питание, они исключают радикальные меры (физические, эмоциональные, интеллектуальные, духовные или финансовые) – нужно только чувство гармонии. К этим принципам относятся проявления французского дзен (так я это называю), их можно быстро и легко освоить и практиковать повсеместно (большинство француженок не ходят в спортзалы, но если вы сторонница физических упражнений – a chacun son goût!9   Кому как нравится! (фр.)

[Закрыть]). Даже французы понимают, что жизнь состоит не только из еды, поэтому здесь вы познакомитесь с французским отношением к ее другим сторонам, таким как любовь и веселое настроение. С самого начала и до конца нужно помнить изречение Монтеня, актуальное ныне, как никогда: «В здоровом теле здоровый дух». Чтобы сохранить и то и другое, есть только одно средство – joie de vivre10   Радость жизни (фр.).

[Закрыть] (у американцев нет точного эквивалента этого выражения).

Предлагаю вашему вниманию несколько историй – признаться, их довольно много. От роли рассказчика я получаю такое же удовольствие, как от еды и напитков. Эти истории познакомят вас с основными законами питания, но я надеюсь, что они вам понравятся и comme ça11   Зд. сами по себе (фр.).

[Закрыть]. В отличие от обычных книг о диетах в моей книге не навязываются схемы, обязательные для исполнения, – вам просто надо ее прочесть. Научиться правильно питаться – все равно что выучить язык: идеальный результат возможен лишь при погружении в среду.

Глава IVive l’Amerique12   Да здравствует Америка (фр.).

[Закрыть]

: все началось с моих лишних килограммов

Я люблю свою новую родину. Однако прежде, приехав по студенческому обмену в Массачусетс, я полюбила шоколадное печенье и пирожные. Так я поправилась на двадцать фунтов.

Мой роман с Америкой начался с моей влюбленности в английский язык: мы встретились с ним в лицее (средняя школа), когда мне исполнилось одиннадцать лет. После французской литературы английский стал моим самым любимым предметом, и я обожала нашего учителя. Он никогда не был за границей, но по-английски говорил без французского и даже без британского акцента. Язык он выучил во время Второй мировой войны, когда оказался в лагере для военнопленных вместе со школьным учителем из Уэстона, штат Массачусетс (полагаю, говорили они немало). Не надеясь выжить, они решили, если все-таки повезет, организовать программу по обмену для школьников старших классов. Каждый год один старшеклассник из Соединенных Штатов приезжал бы в наш город, а кто-то из нас отправлялся бы в Уэстон. Программа обмена действует по сей день и до сих пор конкурентоспособна.

В последнем классе лицея я получала хорошие оценки и могла участвовать в программе, но она не интересовала меня. Мечтая стать учителем, преподавателем английского, я намеревалась поступить в местный университет. В восемнадцать лет я убедила себя, что безумно влюблена в мальчика из моего города. Из всех знакомых это был самый симпатичный, хотя не слишком умный юноша, coqueluche – любимец девочек. Я не представляла себе, как расстанусь с ним, поэтому и не помышляла отправляться в Уэстон. Впрочем, на переменках в школьном дворе только об Америке и говорили. Среди моих подруг наиболее вероятной кандидаткой на обмен была Моник. Она очень хотела поехать и к тому же лучше всех училась. Это, конечно, учла отборочная комиссия, возглавляемая нашим учителем английского. Среди высокопоставленных членов комиссии были представители родительского комитета, учителя, мэр и местный католический священник наряду со своим коллегой-протестантом. И вот в понедельник утром, когда собирались огласить имя кандидата, нам сообщили, что решение не принято.

В четверг утром (тогда не было занятий по четвергам, но мы учились полдня в воскресенье) на пороге нашего дома появился учитель английского. Он пришел поговорить с моей мамой, что выглядело очень странно, поскольку училась я хорошо. После его ухода довольная мама позвала меня и широко улыбнулась, не сказав мне ни слова. Произошло нечто très important13   Очень важное (фр.).

[Закрыть].

Отборочная комиссия так и не определила подходящего кандидата. На мой вопрос о Моник мама попыталась объяснить мне то, что в моем возрасте я не могла осознать: все складывалось в пользу моей подруги, но ее, как дочь родителей-коммунистов, не желали отправлять в Америку. Комиссия совещалась очень долго (в нашем городке все совершалось на виду у всех), но все-таки пришла к выводу, что дочь коммунистов ни при каких условиях не будет представлять Францию!

Наш учитель предложил в качестве альтернативы меня, и все с ним согласились. Но поскольку я не подавала заявку на программу, он пришел убеждать моих родителей отпустить меня в Америку. Отец безмерно любил меня и никогда не расстался бы со мной на целый год, но в тот момент его не было дома. Возможно, учитель предусмотрел это. Так или иначе, он вдохновил идеей мою маму. Теперь мама должна была очень постараться, потому что уговорить предстояло не только папу, но и меня. У мамы мой отъезд, конечно, тоже вызывал опасения, но, мудрая и дальновидная, она чаще всего оказывалась права. Я с тревогой ожидала реакции Моник, но, узнав, на кого пал выбор, она сразу назвала меня достойным представителем страны. Семьи коммунистов отличались либерализмом и трезвым взглядом на происходящее, и Моник заранее объяснили, что политические убеждения родителей станут ее уязвимым местом.

Так я поехала в Америку. Это был замечательный год – лучшее время моей юности, которое изменило всю мою жизнь. Молоденькой француженке Уэстон, респектабельный пригород Бостона, казался американской сказкой – зеленый, ухоженный, просторный, с огромными великолепными домами и состоятельными образованными жителями. Здесь играли в теннис и гольф, занимались верховой ездой, плавали в бассейнах, каждая семья имела по два-три автомобиля – в Восточной Франции такого в помине не было и нет до сих пор. Мою жизнь заполнили новые, удивительные события, и я имею в виду не только общение. Помимо бесценных друзей и знаний, приобретаемых мной в Уэстоне, появилось нечто пугающее, постепенно обретавшее форму. Не успела я оглянуться, как это нечто превратилось в пятнадцать фунтов веса или около того, а может, и больше. Дело было в августе, и оставался месяц до моего возвращения во Францию. Первый удар я почувствовала в Нантакете – туда мы приехали с семьей, принявшей меня. Я увидела свое отражение в купальнике. Моя американская мама, раньше уже, вероятно, имевшая подобный опыт со своей дочерью, интуитивно поняла мое отчаяние. Неплохая портниха, она купила очень занятную льняную ткань и сшила мне летнюю рубашку. Казалось, проблема решена, но на самом деле я лишь получила отсрочку.

Последние недели в Америке я очень грустила из-за предстоящей разлуки с моими новыми друзьями и знакомыми и вместе с тем со страхом думала о том, как отнесутся к моему изменившемуся облику французские друзья и родственники. В письмах к ним я ни разу не упоминала о лишнем весе и отправляла фотографии, запечатлевшие меня только по пояс.

Приближался момент истины.

iknigi.net