Биография и книги автора Рабле Франсуа. Франсуа рабле книги


Биография и книги автора Рабле Франсуа

РАБЛЕ, ФРАНСУА (Rabelais, Francois) (ок. 1494 – ок. 1553), крупнейший представитель литературы французского Возрождения, прославленный автор сатирических повествований Гаргантюа (Gargantua) и Пантагрюэль (Pantagruel). Родился, по утверждениям одних ученых, в 1483, по убеждению других – в 1494; ко второму мнению склоняется большинство биографов. Полагали, что его отец был трактирщиком, но эта легенда давно опровергнута: он был судебным чиновником, т.е. принадлежал к просвещенному среднему сословию, которому столь многим обязано французское Возрождение. Антуану Рабле принадлежали в Турени земли неподалеку от Шинона; в одном из его поместий, Ладевиньер, и родился Франсуа.Остается неясным, каким образом и в силу каких причин он в столь раннем возрасте (предположительно в 1511) поступил в монастырь. Загадочны и мотивы, заставившие его отдать предпочтение францисканским обителям. Эти монастыри в ту пору оставались в стороне от гуманистических устремлений и даже изучение греческого считали уступкой ереси. Симпатизировавший гуманизму епископ Жофруа д"Эстиссак из ближайшего бенедиктинского аббатства Мальезе взял к себе секретарями Франсуа и его друга Пьера Ами.В 1530, оставаясь в духовном звании, Рабле появился в известной медицинской школе в Монпелье и уже через шесть недель был готов держать экзамены на бакалавра – несомненно, что медициной он занимался и прежде. Два года спустя он стал врачом городской больницы в Лионе. В те времена Лион был крупным центром книжной торговли. На ярмарках среди народных книг можно было найти переделки средневековых романов о деяниях великанов и всевозможных чудесах, например Большие хроники (автор неизвестен). Успех этой истории семейства великанов побудил Рабле приняться за собственную книгу. В 1532 он напечатал Страшные и ужасающие деяния и подвиги достославного Пантагрюэля (Horribles et espouantables faicts et prouesses du tres renommé Pantagruel). Хранителями ортодоксальной догмы, в том числе Сорбонной, теологическим факультетом Парижского университета, книга была немедленно осуждена. В ответ Рабле убрал несколько запальчивых выражений (вроде «сорбоннского осла») и, отставив старые побасенки, написал разящую сатиру, не оставлявшую сомнений насчет его намерений в будущем. Это была книга о Гаргантюа, «отце Пантагрюэля». Великаны остались и в ней, как остались и многочисленные отзвуки перепалки, происходившей в 1534. В тот период многие из друзей Рабле оказались в заточении, были изгнаны либо ожидали еще более плачевные судьбы. Пользовавшийся большим влиянием дипломат Жан Дю Белле, кардинал и посланник в Риме, несколько раз брал с собой в Рим Рабле и добился от папы полного прощения за те прегрешения против церковной дисциплины, которые его друг допускал в былые дни (Отпущение 17 января 1536).Вплоть до 1546 Рабле писал мало: много времени отнимала у него работа над сочинениями, представленными на докторскую степень, полученную в 1537. Известен случай, когда были перехвачены его письма и он на время удалился в Шамбери. Третья книга (Tiers Livre), описывающая новые приключения Пантагрюэля, была осуждена, как и прежние. На помощь пришли высокопоставленные друзья. Кардинал Дю Белле добился для Рабле приходов в Сен-Мартен де Медон и Сен-Кристоф де Жамбе. Кардинал Оде де Шатийон получил королевское одобрение на публикацию Четвертой книги (Quart Livre), что не помешало Сорбонне и парижскому парламенту осудить ее, как только она вышла в 1552.В своих сочинениях Рабле демонстрирует исключительное богатство тональности – от послания Гаргантюа сыну (Пантагрюэль, гл. VII) до таких мест, когда сами заглавия едва ли воспроизводимы без пропусков, обозначаемых точками. Оригинальность Рабле всего ярче проявилась в его необычайно красочном и пышном стиле. В его трудах по медицине еще чувствуется влияние Галена и Гиппократа. Один из наиболее известных французских врачей, он во многом обязан своей репутацией тому обстоятельству, что был способен толковать греческие тексты, а также анатомическим сеансам, до какой-то степени предвещавшим методы лабораторного исследования. Не назвать особенно самобытной и его философию. Напротив, писания Рабле – истинная находка для прилежного любителя устанавливать источники и заимствования. Зачастую повествование занимает всего несколько строк, и страница почти полностью заполняется примечаниями. Этот комментарий, отчасти лингвистический, составляли ученые источники, речь простонародья, включая диалекты, профессиональный жаргон разных сословий, а также греческий и латынь – распространенные в ту эпоху кальки.Гаргантюа и Пантагрюэля называют романами. Действительно, на их композицию большое влияние оказали популярные в то время рыцарские романы. Рабле тоже начинает рассказ с рождения своего героя, который, конечно, появляется на свет «весьма странным образом». Затем традиционно идут главы о детстве и воспитании в отроческие годы – воспитывают героя как адепты Средневековья, так и Возрождения. Воспитание в духе последнего вызывает у автора только восторги, воспитание же в духе Средневековья – одно презрение. Когда Гаргантюа конфискует колокола Собора Парижской Богоматери, теологический факультет Парижского университета направляет к нему делегацию с целью их вернуть. Возглавивший эту делегацию магистр Ианотус де Брагмардо описан со злою насмешкой. В резком контрасте с этим слабоумным стариком стоит прекрасно воспитанный, светлый умом Гаргантюа, чья внешность столь же безукоризненна, как и его латынь. Среди его помощников едва ли не самый интересный – брат Жан, очень схожий с братом Туком из баллад о Робин Гуде. Брат Жан – воплощение идеала, близкого сердцу автора, как близок он был и Эразму Роттердамскому: это монах, отнюдь не пренебрегающий живой, деятельной жизнью, умеющий постоять за свою обитель и словом, и делом.В Пантагрюэле, следующем за Гаргантюа (хотя он напечатан раньше), заимствования из фольклора, составившие основу рассказа, намного очевиднее. Герой-великан, одержимый жаждой приключений, прямо перенесен в рассказ из лубочных книг, продававшихся на ярмарках в Лионе и Франкфурте. Его рождение происходит также «весьма странным образом» и описывается с многочисленными акушерскими подробностями. Столь же красочно повествование о том, как росло это громадных размеров чудо природы, но постепенно основное внимание автор начинает уделять интеллектуальным устремлениям в духе Возрождения. Показательна сцена знакомства с Панургом, который рекомендует себя, произнося речи на многих языках, – эпизод, точно рассчитанный с целью вызвать смех у публики, принадлежащей к кругам гуманистов, где могли счесть немецкий трудным, однако различали греческий и древнееврейский, если говорящий демонстрировал «истинный дар риторики». В этой же книге (глава VIII) находим написанное стилем Цицерона письмо к Пантагрюэлю, свидетельствующее, сколь страстно верили тогда люди в наступление новой эпохи.Появившись в повествовании, Панург останется в нем до самого конца. Третья книга построена так, что он постоянно находится в центре действия, рассуждая то на темы экономики (о пользе долгов), то о женщинах (следует ли ему жениться?). Когда рассказ доходит до женитьбы Панурга, Рабле заставляет его искать совета то у одного персонажа, то у другого, так что в деле участвуют разные группы людей. Их мнения оказываются совсем не убедительными, и Панург решает прибегнуть к совету оракула Божественной Бутылки, так что книга завершается на ноте и ироничной, и горькой.Четвертая книга полностью отведена под путешествие Пантагрюэля, представляющее собой и паломничество в средневековом духе, и ренессансный опыт познания, отчасти в подражание Жаку Картье, описавшему свои путешествия, или многочисленным «космографиям» того времени. Сочетание средневековых и ренессансных элементов у Рабле не должно удивлять читателя. Та же амбивалентность свойственна и другим деталям его повествования. Путешествие начинается с евангелической, почти протестантской церемонии, но, с другой стороны, перед нами старая привычка давать аллегорические названия различным островам, которые посещает экспедиция (как острова Папеманов и Папефигов). Дабы эта географическая фантазия не иссякала, названия берутся даже из древнееврейского, как, например, остров Ганабим (множ. число от слова ganab – вор). Странно, что изобретательный и неунывающий Панург постепенно становится малосимпатичным персонажем, как, например, в знаменитой сцене бури на море, когда он ведет себя как трус, в отличие от брата Жана, с его твердостью духа, владением ситуацией и знанием морского дела.В Четвертой книге путешествие не завершено. Пятая книга заканчивается сценой у оракула Божественной Бутылки, чье таинственное слово истолковывается как «тринк», т.е. как приглашение испить из чаши познания. Тем самым финал всего произведения приобретает оптимистическую тональность – герои полны надежд, что впереди новая эра.Пятая книга появилась в двух вариантах вскоре после кончины Рабле. Споры о том, не является ли она подделкой, ведутся давно. Тот факт, что Пятая книга не может быть безоговорочно признана творением Рабле, осложняет понимание и оценку его взглядов. Даже по тем частям произведения, относительно которых не возникает сомнений в авторстве, сложно судить, каково было отношение автора к религии. В наши дни принято считать, что он был последователем Эразма, т.е. желал церковных преобразований, но не отделения от Рима. Неприязнь к монашеству объясняется не только отвращением к аскетизму, но и напряженной в ту пору полемикой, которая шла в самих монастырях между приверженцами гуманизма и ревнителями средневековых порядков. Об этой полемике Рабле думал, насмешливо описывая библиотеку монастыря Св.Виктора (Пантагрюэль, глава VII), в которой полки уставлены книгами с комическими заглавиями (вроде «Башмаков терпения»).Последние годы Рабле окутаны тайной. Возможно, никогда не будет выяснено, почему он отказался от своих приходов вскоре после того, как их получил. Ничего достоверно не известно о его смерти, помимо эпитафий поэтов Жака Таюро и Пьера де Ронсара, причем последняя звучит странно и не комплиментарна по тону. Обе эпитафии появились в 1554. Даже о месте захоронения Рабле ничего нельзя сказать точно. Традиционно считается, что он погребен на кладбище собора св.Павла в ПарижеВзято с http://www.krugosvet.ru/

www.rulit.me

Доктор Франсуа Рабле: его книги лечат души на протяжении 5 веков | Здоровая жизнь | Здоровье

Что мы знаем о великом писателе, враче, гуманисте XVI?

Юность

Мэтр Рабле родился в 1494 году в Турени, в маленьком городке Шиноне – именно этот городок станет потом прообразом королевства веселого монарха Грангузье, отца Гаргантюа и деда Пантагрюэля. Что касается собственного отца Франсуа, он, видимо, был адвокатом. Однако дом, где жила семья, не сохранился.

Мать Рабле умерла рано, и с десятилетнего возраста Франсуа начал скитаться по монастырям, а в 25 лет постригся в монахи. Факт для современного читателя, безусловно, удивительный: изобретатель папефигов и… монах? Дело в том, что монастыри того времени являлись основным средоточием книг, а значит, потенциальных знаний. Университеты же были платными. Правда, постоянные молитвы и службы отвлекали от изучения греческого, латыни, древних авторов. Но Рабле удалось завести знакомство с настоятелем бенедиктинского аббатства епископом Жофруа д´Эстиссаком, человеком из французской элиты. Франсуа стал секретарем епископа и получил больше свободы для продолжения образования (по свидетельству современников, он знал 12 языков). А возможность путешествовать расширила его кругозор.

Дежурный врач в XVI веке

Примерно в 1527 году Рабле самовольно покинул монастырь и начал странствовать по университетам – постигать жизнь и набираться знаний (по этому же маршруту он отправит потом Пантагрюэля). 17 сентября 1530 года Рабле стал слушателем медицинского факультета в Монпелье, а спустя 2,5 месяца получил ученое звание бакалавра. Тогда для сдачи экзамена требовалось знание трактатов Гиппократа и Галена – непререкаемых авторитетов в средневековой медицине.

В Лионе, куда Рабле перебрался, его приглашают работать госпитальным врачом. Параллельно Рабле штудирует книги греческих, арабских и латинских врачей, не пренебрегает и талмудистами, вникает в каббалу. Обширные познания в медицине принесли Рабле не меньшую славу, чем его остроумные книги.

Сочетая практическую работу с просветительской, в 1532 году Рабле публикует «Афоризмы» Гиппократа, где греческий оригинал печатается параллельно с латинским текстом. Врачи в восторге: наконец-то у них есть подлинный текст, отпечатанный под наблюдением специалиста и без искажений переводчика. Но сам автор бедствует: издатели платят гроши. Впрочем, как и лионский госпиталь – всего 40 ливров в год. И это за кошмарную работу: до 200 больных в палате, порой по нескольку человек на одной койке! Отсутствуют водопровод, канализация, элементарная гигиена, нет оборудования – таковы условия работы дежурного врача в XVI веке.

Франсуа Рабле пишет свою книгу. Фото: www.globallookpress.com

Рождение писателя

Лечение в ту пору сводилось в основном к кровопусканию, применению травяных настоев, молочным диетам, прикладыванию золы, глины, пиявок. Диагноз обычно ставили на основании цвета и запаха мочи. Впрочем, многие врачи, даже дипломированные, нередко скатывались на уровень то ли гадалок, то ли шарлатанов и, пользуясь необразованностью пациентов, широко применяли заговоры и магию. Воскурения, амулеты, молитвы, зубы гадюки, лапки лягушек как методы лечения – все это Рабле потом высмеет в своих книгах.

К концу 1532 года Рабле печатает книгу «Ужасающие и устрашающие деяния и подвиги знаменитейшего Пантагрюэля» (вторая в романе). Автором значится некий Алькофрибас Назье. День выхода книги как бы ознаменовал вступление Франции в зенит эпохи Возрождения.

Естественно, Сорбонна осудила автора «Пантагрюэля» – запахло костром. Но на помощь пришел Жан дю Беллэ, дипломат и архиепископ Парижский, доверенное лицо короля Франции Франциска I. Этот человек, как и его брат Гийом, маршал и дипломат, не раз будет выручать Рабле.

В январе следующего года Рабле в качестве личного врача Жана дю Беллэ поехал с ним в Рим. Там он встречался с учеными, интересовался достижениями в медицине, узнавал о новых лекарствах, изучал итальянскую флору и фауну… Эти впечатления помогут ему пережить тяжелые будни госпитального врача в Лионе, куда он затем вернулся.

К августовской ярмарке 1534 года Рабле издал вторую книгу (первая в романе) «Бесценная жизнь великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля». Примечательно, что она расходилась тиражами, превосходившими Библию. Для многих книга стала в прямом смысле настольной: в шутливых рассуждениях, «дураковатых» повествованиях, за которыми угадывалась недюжинная эрудиция Рабле, можно было найти ответы на многие волновавшие общество вопросы – о законах и государственном устройстве, религии и роли церкви, человеческой сути и нравственности, науках и, конечно же, об актуальной во все времена теме здоровья.

Фото: www.globallookpress.com

Доктор медицины и кюре

В 1535 году Рабле вместе со своим патроном Жаном дю Беллэ отправился в Рим. В Ватикане архиепископ дю Беллэ получил кардинальскую шапку. Воспользовавшись этим, Рабле испрашивает у папы Павла III отпущение грехов, но не за книги, а за то, что покинул монастырь. Папа прощает, разрешив заниматься врачебной практикой и вернуться в любой бенедиктинский монастырь по выбору. С этого дня Рабле больше не «беглый инок» и защищен от нападок недругов.

22 мая 1537 года он получает высшее ученое звание доктора медицины. Почти год он отдал университету: участвовал в заседании ученых медицинского факультета, читал лекции, с необычайным успехом провел публичный сеанс анатомии.

Позже Рабле стал личным врачом Гийома дю Беллэ – брата своего патрона – и несколько лет всюду сопровождал его. Их отношения можно назвать дружескими, потому так печальна для Рабле стала смерть Гийома. Умирая на его руках, маршал обязал своих наследников выплачивать Франсуа пожизненную пенсию.

В 1546-м, после 12-летнего перерыва, Рабле решился напечатать третью книгу романа. Однако время оказалось неблагоприятным – в августе того же года был сожжен друг и издатель писателя Этьен Доле. Пламя костра инквизиции подбиралось к Рабле. Он бежит в Мец, тогда за границу.

Последние годы его жизни так же туманны, как и молодые. Несмотря на гонения как со стороны фанатичных католиков, так и протестантов (Кальвин объявил Рабле «безбожником среди псов и свиней»), писатель издал четвертую (незаконченную) книгу, которая моментально разошлась, а позже старый друг кардинал Жан дю Беллэ подыскал ему приход в Турени. Мэтр возвратился на родину и стал кюре. Но обязанности священника он не выполняет, а перед смертью и вовсе отказывается от должности.

Фото: www.globallookpress.com

Энциклопедия жизни

Книги Рабле о добрых исполинах можно смело назвать энциклопедией медицины. Здесь встречается 148 описаний лечения различных болезней. Автор пользуется любым предлогом, чтобы поделиться знаниями, скажем, в анатомии: «…всадил ему вертел чуть повыше пупка, ближе к правому боку, и пропорол третью долю печени, а затем острие пошло вверх и проткнуло диафрагму. Вышло же оно через сердечную сумку в плечевом поясе, между позвоночником и левой лопаткой». Согласитесь, очень похоже на практическое руководство для хирурга. А вот для фармацевта: «Иные растения названы по их свойствам и действию: аристолохия, помогающая при родах; лишайник, излечивающий болезни, носящие то же название; мальва – оттого, что она моллифицирует; каллитрихум, способствующий ращению волос».

Иронизировал Рабле и по поводу невоздержанности, нездорового образа жизни людей: «За обедом Гаргантюа ел, только чтобы заморить червячка, зато ужин бывал обильным, и уж тут он принимал пищу в таком количестве, которое необходимо, дабы подкрепить силы. А в этом и состоит правильный режим питания, предписываемый истинной медициной, меж тем как орава тупоголовых докторишек, у коих от софистической выучки мозги встали набекрень, советуют нечто прямо противоположное». И в другом месте: «Разве я недостаточно упражняюсь? Прежде чем встать, я раз семь перевернусь с боку на бок. Неужели этого мало?».

О самом же Рабле сложено множество анекдотов – он вроде французского Ходжи Насреддина. Лечил ли он смехом? Конечно. Мы все его пациенты, ищущие и больные незнанием.

www.aif.ru

Франсуа Рабле - Книги коротко

Франсуа Рабле

(1494—1553)

Рабле — величайший писатель эпохи Возрождения во Франции. Он был автором одной книги, но эта книга стала вершиной гуманистической французской литературы, мудрой и веселой энциклопедией Ренессанса. Родился Рабле в провинции, в г. Шиноне, в семье адвоката и в десятилетнем возрасте был отдан в монастырь. Однако монастырский уклад жизни не удовлетворял будущего писателя, и через двадцать лет он уходит из монастыря, начинает изучать медицину в университете в Монпелье, в 1530 г. получает степень бакалавра, а в 1537 г. — доктора. Рабле работал и в больнице, и как домашний врач. Он хорошо знает свою профессию, увлекается естественными науками, публикует со своими комментариями труды античных врачей — Гиппократа, Галена.

Замысел же романа рождается у Рабле под влиянием опубликованной в 1532 г. так называемой народной книги о великане Гаргантюа. Книга так понравилась писателю, что вначале он пишет как бы ее продолжение — историю сына Гаргантюа, Пантагрюэля. Однако задачи гуманиста Рабле отличались от забавных историй народной книги, и в 1534 г. он издает начало романа «Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля». В окончательном виде роман состоит из пяти книг. Пятая вышла уже после смерти автора. Роман воспринимается на первый взгляд как забавная, грубовато-комическая и фантастическая хроника о великанах.

Однако Рабле недаром призывает своих читателей вдуматься в глубинный смысл книги. На самом деле писатель поднимает здесь очень важные проблемы, которые волновали многих гуманистов. Это, во-первых, проблемы гуманистической педагогики (история обучения Гаргантюа), проблемы войны и мира (история военного конфликта между государствами Грангузье и Пикрошоля), проблема идеального общества (история Телемского аббатства) и это, во-вторых, множество актуальных политических, религиозных, общественных вопросов, которые Рабле решает в «карнавальной» (по меткому определению известного ученого М. М. Бахтина) стихии романа. Сатирический заряд книги Рабле был враждебно встречен церковниками, и каждую из частей романа последовательно запрещали. Однако это не помешало роману Рабле не только получить популярность, но стать бессмертным творением.

books-short.ru

Рабле Франсуа

Когда кого-то называют словом «раблезианец», мы сразу представляем себе не в меру упитанного насмешника, который любит со вкусом поесть, хорошо выпить и закусить, покуражиться, крепко выразиться, устремиться за любой юбкой... - словом, полнокровного человека, ни в чем себе не отказывающего. Вглядимся в портрет Франсуа Рабле. Разве он похож на «раблезианца» Ничуть. Да и портрет этот взят из солидного собрания «Портретов многих знаменитых людей, живших во Франции с 1500 года по настоящее время» (издание 1601 года). Кстати, портрет Рабле помещен не среди писателей, а в разделе знаменитых врачей. 

До того как стать «знаменитым врачом», Рабле тоже был не менее серьезным господином - сначала монахом, затем священником. «Скомпрометировали» имя этого уважаемого человека Гаргантюа и его сын Пантагрюэль, именно их «неумеренное жизненное поведение» наполнило определенным смыслом слово «раблезианец», поскольку Рабле явил миру и отца и сына в своей знаменитой книге «Гаргантюа и Пантагрюэль». 

Рабле - это загадка. Разгадать ее пытались многие. Приведем несколько авторитетных суждений соотечественников писателя, чтобы показать диапазон «проблемы». 

 

Франсуа Рабле. Неизвестный художник. Национальный музей Трианона

«Маро и Рабле совершили непростительный грех, запятнав свои сочинения непристойностью, - писал Лабрюйер в книге «Характеры или нравы нынешнего века» (1688) - они оба обладали таким прирожденным талантом, что легко могли бы обойтись без нее, даже угождая тем, кому смешное в книге дороже, чем высокое. Особенно трудно понять Рабле... его произведение - неразрешимая загадка. Оно подобно химере - женщине с прекрасным лицом, но с ногами и хвостом змеи или еще более безобразного животного это чудовищное сплетение высокой утонченной морали и грязного порока. Там, где Рабле дурен, он переходит за пределы дурного, это какая-то гнусная снедь для черни; там, где хорош, он превосходен и бесподобен, он становится изысканнейшим из возможных блюд». 

Для Вольтера, далеко не пуританина, Рабле тем не менее был только первый из буффонов (шутов), презираемый всей нацией. 

Шатобриан выдвигал идею о гениях-матерях, которые рождают и вскармливают всех великих писателей своего народа. Он полагал, что таких гениев-матерей всего пять-шесть во всей мировой литературе. В их числе он называл Рабле - рядом с Гомером, Шекспиром и Данте. Рабле, считал Шатобриан, создал всю французскую литературу, как Гомер - греческую и римскую, Шекспир - английскую, Данте - итальянскую. 

Спорящие между собой суждения и по сей день «вопрос о Рабле» оставляют открытым, а если четыре с половиной века книга Рабле не дает о себе забыть - она заставляет назвать ее великой. 

 

Франсуа Рабле родился в 1494 году в небольшом городке Шиноне, расположенном в цветущей долине реки Луары. Отец его был землевладельцем и местным адвокатом, сыном зажиточного крестьянина (по другим версиям отец Рабле являлся владельцем небольшого кабачка или аптекарем). Известно, что мать Франсуа умерла рано. 

В 1510 году Рабле поступил во францисканский монастырь в Пуату и до 1525 года был монахом, затем перешел в бенедиктинский монастырь, где принял сан священника. В эти годы он изучает латынь, древнегреческий язык, начинает переписку с главой французского гуманизма и советником короля Гильомом Вюде, увлекается естественными науками и медициной. Все эти далеко не монашеские занятия вызывали неудовольствие духовных иерархов. В 1527 году Рабле испросил себе разрешение посетить Париж и в монастырь больше не вернулся. 

Франсуа Рабле начинает свои странствия по университетским городам Франции в погоне за знаниями, что было характерно для того времени. Чтобы представить круг интересов человека эпохи Возрождения и общее умонастроение, приведем фрагмент из письма Гаргантюа к его сыну Пантагрюэлю, который, подобно Рабле, отправился в странствия. Отец, после бурно проведенной молодости добравшийся наконец до мудрой старости, наставляет сына «Ныне науки восстановлены, возрождены языки греческий, не зная которого человек не имеет права считать себя ученым, еврейский, халдейский, латинский.

 

Ныне в ходу изящное и исправное тиснение (имеется в виду книгопечатание. - Л.К.), изобретенное в мое время по внушению Бога, тогда как пушки были выдуманы по наущению дьявола. Всюду мы видим ученых людей, образованнейших наставников, обширнейшие книгохранилища, так что, на мой взгляд, даже во времена Платона, Цицерона и Папиниана было труднее учиться, нежели теперь, и скоро для тех, кто не понаторел в Минервиной школе мудрости, все дороги будут закрыты. Ныне разбойники, палачи, проходимцы и конюхи более образованны, нежели в мое время доктора наук и проповедники.

 

Да что говорить! Женщины и девушки - и те стремятся к знанию, этому источнику славы, этой манне небесной. Даже я на старости лет принужден заниматься греческим языком... и вот теперь, ожидая того часа, когда Господу будет угодно, чтобы я покинул землю и предстал перед Ним, я с наслаждением читаю Moralia Плутарха («Этические сочинения». -Л. К.), прекрасные Диалоги Платона, Павсаниевы Описания и Афинеевы Древности. Вот почему, сын мой, я заклинаю тебя употребить свою молодость на усовершенствование в науках и добродетелях...» 

 

Заметим, что слова Гаргантюа об изучении им на старости лет древнегреческого языка, а также более чем почтительное упоминание мыслителей и писателей Древней Греции и Древнего Рима, не случайны. Эпоха Возрождения открыла для себя античную культуру и восхитилась ею. Именно благодаря этому увлечению, а также книгопечатанию многие образцы античного искусства и науки не затерялись в веках и дошли до нашего времени, а ведь могли быть уничтожены во времена средневековья, которое презирало античный культ полноты жизни.

 

Это же поклонение людей Возрождения античной культуре привело и к самым фантастическим теориям. Где-то в семидесятых годах XX века ходил по рукам трактат некоего молодого историка, выдвинувшего сенсационную гипотезу, будто вся античность сочинена в эпоху Возрождения. Впрочем, это можно расценивать лишь как попытку обратить на себя внимание, нежели как правдоподобную версию. Вернемся к Франсуа Рабле, которого мы оставили в тот момент, когда он снял монашескую рясу и отправился в мирское странствие. 

 

История жизни Франсуа Рабле

Рабле изучал право в Пуатье, медицину в Монпелье, где получил степень бакалавра (1530), а затем и доктора медицины (1537). В это время он завязывает переписку с Эразмом Роттердамским, автором знаменитой книги «Похвала Глупости», выступает с лекциями на темы медицины, в которых следует доктринам Гиппократа и Галена. Эти занятия побудили его взяться за перо. В 1532 году Рабле издал «Афоризмы» Гиппократа со своими комментариями, а в следующем году появилось его первое оригинальное произведение «Ужасающие и устрашающие деяния и подвиги знаменитейшего Пантагрюэля», подписанное псевдонимом Алькофрибас Назье (Alcofribas Nasier - анаграмма его имени). 

Вдохновила Рабле на это сочинение народная книга под названием «Великие и неоценимые хроники о великом и огромном великане Гаргантюа». Судя по его замечанию о том, что этой книги «в два месяца было продано столько, сколько не купят Библий за девять лет», она пользовалась огромной популярностью. 

«Великие и неоценимые хроники...» - фольклорная книга, содержащая сатиру на фантастику и авантюрных героев из старых рыцарских романов. Своего «Пантагрюэля» Франсуа Рабле задумал как продолжение этой книги. Однако его стилизация наивного народного эпоса по мере повествования об «ужасающих деяниях» Пантагрюэля вскоре стала перемежаться ироничными авторскими комментариями по поводу рассказываемых событий, и книга получилась вполне авторской. 

 

В 1534 году Франсуа Рабле побывал в Риме вместе с посольством короля Франциска I, в которое входил епископ Жан Дю Белле, а Рабле состоял при нем врачом. Поездка обогатила его новыми впечатлениями, он посетил Флоренцию, возможно, другие города. Вернувшись на родину, в том же году Рабле издал еще одну часть своей книги - «Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля» - под тем же псевдонимом. Эта книга свидетельствует, что кругозор автора явно расширился и повествование разнообразилось новыми темами. «Преужасная жизнь великого Гаргантюа» стала первой частью эпоса Рабле, а «Пантагрюэль» - второй. 

В этих книгах поведана история великана Гаргантюа, чьим отцом был великан-король Грангузье, и его сына Пантагрюэля. Король поручил воспитание Гаргантюа схоластам и богословам, то есть людям старой культуры, и все обучение сводилось к зубрежке без усвоения смысла наук. Тогда король поручает воспитание своего наследника гуманистам, полагающим, что воспитание должно быть жизнерадостным и соединять умственное и физическое развитие. 

Такая завязка основного смысла романа дает возможность Рабле высказать свои идеалы, выражающие общие идеалы эпохи Возрождения раскрепощение личности - «ибо между телом и духом существует согласие нерушимое», отрицание аскетизма - в религии, науке, искусстве, политике, быту, а также «глубокая и несокрушимая жизнерадостность, перед которой все преходящее бессильно». 

Гаргантюа отправляется продолжать образование в Париж, где усвоенные новые идеи позволяют ему вести весьма нескучный образ жизни, что во второй части с исполинским размахом продолжит его сын Пантагрюэль. Два ведущих лейтмотива жизни этих «всежаждущих» натур - вино и знания - открывали автору безграничный простор для создания немыслимых комических положений и безудержных дионисийских картин. 

 

Третья книга романа вышла только через двенадцать лет - в 1545 году, и подписана была уже настоящим именем автора. Полное ее название выглядит так «Третья книга героических деяний и речений доброго Пантагрюэля, сочинение мэтра Франсуа Рабле, доктора медицины». Для сравнения приведем полное название первой части «Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля, некогда сочиненная магистром Алькофрибасом Назье, извлекателем квинтэссенции». 

Третья книга романа «Гаргантюа и Пантагрюэль» вышла в опасный политический момент и могла стоить Рабле жизни. К тому же он посвятил ее «духу королевы Наваррской», написавшей озорную книгу - вслед за Воккаччо - «Гептамерон», которая считалась скандальной. Король Франциск I, прежде лояльно относившийся к новым общественным веяниям, в 1545 году находился в самом разгаре борьбы с лютеранством, в котором видел угрозу официальному католицизму, а значит, государственности. «Все эти новые секты, - говорил он, - стремятся гораздо более к разрушению государства, чем к назиданию душ». Началось преследование еретиков. Сорбонна (богословский коллеж в 1257-1554 годах), пытавшаяся запретить и первые книги Рабле, от чего их спасал покровительствующий писателю епископ Жанн Дю Белле, начала преследовать романиста. 

После того как в 1546 году закончил на костре свою жизнь друг и единомышленник Рабле Этьен Доле, писатель решил больше не испытывать судьбу. При поддержке епископа Жана Дю Белле Рабле покинул пределы Франции, а в 1547 году вместе с Дю Белле, который к тому времени стал кардиналом, уехал в Италию и вернулся лишь в 1549 году, когда обстановка во Франции смягчилась. 

В замке Дю Белле Рабле дописал свою Четвертую книгу, после чего кардинал назначил его на место кюре в Медоне близ Парижа, что не требовало исполнения обязанностей священника, но защищало от преследований. Этот период оставил легенды о шутовских выходках «медонского кюре», бытовавшие на протяжении почти четырех веков, однако новейшие исследователи решительно их отвергли. А жаль. Согласитесь, трудно поверить в то, что человек, ведущий безукоризненную жизнь аскета, мог обладать столь богатой фантазией, которой хватило на четыре книги похождений его «всежаждущих» героев. К тому же маленькие слабости всегда очеловечивают образ. 

 

В 1552 году Четвертая книга была подвергнута парижским парламентом судебному рассмотрению, и Рабле грозила тюрьма, от которой его спасла смерть. Франсуа Рабле ушел из жизни в Париже, по предположениям - в апреле 1553 года. Вышедшая посмертно Пятая книга романа «Гаргантюа и Пантагрюэль», как считают исследователи, вряд ли принадлежит перу Рабле. Предполагают, что она создана неизвестным автором, который мог использовать оставшиеся после кончины писателя наброски. 

Франсуа Рабле считают «мужем единой книги», но за этой книгой закрепилась высокая репутация энциклопедии французского Возрождения и собрания народной мудрости. «Рабле собирал мудрость в народной стихии старинных провинциальных наречий, поговорок, пословиц, школьных фарсов, из уст дураков и шутов, - писал французский историк Мишле. - Но, преломляясь через это шутовство, раскрывается во всем своем величии гений века и его пророческая сила». 

До России «озорник» Рабле добрался только в начале XX века. Первая попытка перевода на русский язык романа «Гаргантюа и Пантагрюэль», весьма неудачная, была сделана в 1901 году, и лишь в 1961-м перевод Н.М. Любимова смог дать объективное представление об этой мудрой и веселой, интеллектуальной и «хулиганской» книге. Она же стала основой для исследования природы смеха и народной смеховой культуры в замечательном труде Михаила Бахтина «Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса». 

tunnel.ru