Книга: Курт Воннегут «Галапагос». Галапагосы книга


Книга Галапагосы читать онлайн Курт Воннегут

Курт Воннегут. Галапагосы

 

Посвящается памяти Хиллиса Л.Хоуи (1903‑1982), натуралиста‑любителя, хорошего человека, который вывез меня, моего лучшего друга Бона Хитца и еще нескольких ребят на американский Дикий Запад из Индианаполиса, штат Индиана, летом 1938 года.

Мистер Хоуи познакомил нас с настоящими индейцами, заставлял нас каждую ночь спать под открытым небом и зарывать в землю свой навоз, и учил нас ездить на лошадях, и поведал нам названия множества растений и животных и рассказал о том, что им приходится делать для сохранения жизни и размножения.

Как‑то ночью мистер Хоуи напугал нас до полусмерти намеренно, воя, как дикий кот, близ нашего лагеря.

И настоящий дикий кот откликался ему.

 

 

«Несмотря ни на что, я все‑таки верю, что люди в глубине души действительно добры».

Анна Франк (1929‑1944)

 

КНИГА ПЕРВАЯ

ТАК БЫЛО

 

Глава 1

 

Было так:

Миллион лет тому назад, в 1986 году нашей эры, Гуаякиль являлся главным морским портом небольшой южноамериканской республики Эквадор, столица которой, Кито, располагалась высоко в Андах. Гуаякиль лежал на два градуса южнее экватора – воображаемого пояса планеты, давшего название самой стране.

Царила там неизменная жара, да и влажность, так как город построен был в безветренной экваториальной зоне, на пружинящем болоте, которое образовывали, сливаясь, несколько сбегавших с гор рек.

Открытое море начиналось в нескольких километрах от этого морского порта. Нередко месиво водорослей заполоняло воды дельты, делая их студенистыми, облепляя сваи причалов и якорные цепи.

 

 

* * *

 

В те времена мозг у людей был значительно больших размеров, чем сегодня, и потому его могли занимать разного рода загадки. В 1986 году они, например, не могли разгадать, как множество тварей, не способных вплавь покрывать большие расстояния, сумело достичь Галапагосских островов – архипелага вулканических скал к западу от Гуаякиля, который был отделен от материка тысячекилометровой полосой глубокой, холоднейшей воды, прямиком из Антарктики. К моменту открытия этих островов людьми там уже обитали гекко и игуаны, рисовые крысы и лавовые ящерицы, пауки и муравьи, жуки и кузнечики, клещи и иные паразиты, не говоря уже о гигантских сухопутных черепахах.

Каким образом все они туда добрались?

Чересчур крупный мозг многих людей той поры довольствовался следующим ответом: на природных «плотах».

 

 

* * *

 

Другие возражали, говоря, что подобные «плоты» быстро пропитываются водой и распадаются на части – и никому еще не доводилось встречать их вне видимости берега; к тому же течение, господствующее между островами и материком, отнесло бы такое утлое суденышко на север, а не в западном направлении.

Либо утверждали, будто все эти сухопутные обитатели перешли, не замочив ног, по некоему естественному мосту или перебрались вплавь короткими «бросками» от одного выступающего над водой утеса до другого, после чего некоторые из этих перевалочных пунктов успели исчезнуть под водой. Однако ученые при помощи своих крупных мозгов и хитроумных инструментов составили к 1986 году карты океанского дна. Там, как они заявили, не было обнаружено ни малейшего следа сильно возвышающихся частей ландшафта.

 

 

* * *

 

Третьи в ту эпоху непомерно больших мозгов и прихотливого мышления настаивали, что некогда острова являлись частью материка и откололись от него вследствие какой‑то крупной природной катастрофы.

Но, судя по виду самих островов, не похоже было, чтобы они откололись от чего бы то ни было. Это явно были еще молодые вулканы, исторгнутые из недр земли в том самом месте, где они теперь находились.

knijky.ru

Читать книгу Галапагосы Курта Воннегута : онлайн чтение

Курт Воннегут

Галапагосы

Посвящается памяти Хиллиса Л.Хоуи (1903-1982), натуралиста-любителя, хорошего человека, который вывез меня, моего лучшего друга Бона Хитца и еще нескольких ребят на американский Дикий Запад из Индианаполиса, штат Индиана, летом 1938 года.

Мистер Хоуи познакомил нас с настоящими индейцами, заставлял нас каждую ночь спать под открытым небом и зарывать в землю свой навоз, и учил нас ездить на лошадях, и поведал нам названия множества растений и животных и рассказал о том, что им приходится делать для сохранения жизни и размножения.

Как-то ночью мистер Хоуи напугал нас до полусмерти намеренно, воя, как дикий кот, близ нашего лагеря.

И настоящий дикий кот откликался ему.

«Несмотря ни на что, я все-таки верю, что люди в глубине души действительно добры».

Анна Франк (1929-1944)

КНИГА ПЕРВАЯ

ТАК БЫЛО

Глава 1

Было так:

Миллион лет тому назад, в 1986 году нашей эры, Гуаякиль являлся главным морским портом небольшой южноамериканской республики Эквадор, столица которой, Кито, располагалась высоко в Андах. Гуаякиль лежал на два градуса южнее экватора – воображаемого пояса планеты, давшего название самой стране.

Царила там неизменная жара, да и влажность, так как город построен был в безветренной экваториальной зоне, на пружинящем болоте, которое образовывали, сливаясь, несколько сбегавших с гор рек.

Открытое море начиналось в нескольких километрах от этого морского порта. Нередко месиво водорослей заполоняло воды дельты, делая их студенистыми, облепляя сваи причалов и якорные цепи.

* * *

В те времена мозг у людей был значительно больших размеров, чем сегодня, и потому его могли занимать разного рода загадки. В 1986 году они, например, не могли разгадать, как множество тварей, не способных вплавь покрывать большие расстояния, сумело достичь Галапагосских островов – архипелага вулканических скал к западу от Гуаякиля, который был отделен от материка тысячекилометровой полосой глубокой, холоднейшей воды, прямиком из Антарктики. К моменту открытия этих островов людьми там уже обитали гекко и игуаны, рисовые крысы и лавовые ящерицы, пауки и муравьи, жуки и кузнечики, клещи и иные паразиты, не говоря уже о гигантских сухопутных черепахах.

Каким образом все они туда добрались?

Чересчур крупный мозг многих людей той поры довольствовался следующим ответом: на природных «плотах».

* * *

Другие возражали, говоря, что подобные «плоты» быстро пропитываются водой и распадаются на части – и никому еще не доводилось встречать их вне видимости берега; к тому же течение, господствующее между островами и материком, отнесло бы такое утлое суденышко на север, а не в западном направлении.

Либо утверждали, будто все эти сухопутные обитатели перешли, не замочив ног, по некоему естественному мосту или перебрались вплавь короткими «бросками» от одного выступающего над водой утеса до другого, после чего некоторые из этих перевалочных пунктов успели исчезнуть под водой. Однако ученые при помощи своих крупных мозгов и хитроумных инструментов составили к 1986 году карты океанского дна. Там, как они заявили, не было обнаружено ни малейшего следа сильно возвышающихся частей ландшафта.

* * *

Третьи в ту эпоху непомерно больших мозгов и прихотливого мышления настаивали, что некогда острова являлись частью материка и откололись от него вследствие какой-то крупной природной катастрофы.

Но, судя по виду самих островов, не похоже было, чтобы они откололись от чего бы то ни было. Это явно были еще молодые вулканы, исторгнутые из недр земли в том самом месте, где они теперь находились. Многие из них, еще совершенно новорожденные, могли в любой момент снова начать извергаться.

Тогда, в 1986 году, они еще не слишком обросли кораллами и потому не могли похвастать голубыми лагунами и белоснежными песчаными пляжами (каковые в глазах многих являли собой прообраз идеальной загробной жизни).

Ныне, миллион лет спустя, острова обзавелись уже и белоснежными пляжами, и голубыми лагунами. Однако к началу этой истории они еще представляли собой безобразное нагромождение складок, куполов, конусов и пиков, образованных лавой – хрупкой и шероховатой, чьи трещины, выемки, шурфы и провалы были богаты запасами не плодородной почвы или питьевой воды, а тончайшего, высушенного до предела вулканического пепла.

* * *

Еще одна бытовавшая в те времена теория гласила, что Всемогущий Господь сотворил всю эту живность именно там, где ее и обнаружили исследователи, так что ей не было вообще никакой надобности добираться до островов.

* * *

Наконец, согласно последней теории, все эти твари сошли на берег парочками с трапа Ноева ковчега.

Если Ноев ковчег существовал в действительности – что вполне возможно, то повествование свое я мог бы озаглавить «Второй Ноев ковчег».

Глава 2

Не составляло, напротив, никакой загадки миллион лет назад то, каким образом намеревался попасть с южноамериканского континента на Галапагосские острова тридцатипятилетний американец по имени Джеймс Уэйт, который абсолютно не умел плавать. Само собой разумеется, он не собирался оседлывать созданный природой плавучий островок из растений, в надежде на счастливый исход. Только что он приобрел в своем отеле, располагавшемся в центре Гуаякиля, билет на новый, с иголочки пассажирский корабль «Bahia de Darwin» (что в переводе с испанского означает «Бухта Дарвина»), который должен был отправиться в свое первое плавание – двухнедельный круиз на Галапагосы.

Премьеру, предстоявшую судну, на чьей мачте развевался эквадорский флаг, еще за год до отплытия анонсировали и разрекламировали как «Естествоиспытательский круиз века».

Уэйт путешествовал один. Это был преждевременно облысевший пухлый коротышка с лицом цвета непропеченого пирога из дешевого кафетерия и в очках – так что на вид, будь ему в том выгода, он вполне мог выдавать себя за пятидесятилетнего. Главным его стремлением было выглядеть безобидным и робким.

* * *

В данный момент он был единственным посетителем коктейль-бара в отеле «Эльдорадо», расположенном на широкой улице Дьес де Агосто, где он снимал номер. Бармен, двадцатилетний потомок гордых инкских аристократов, имя которого было Хесус Ортис, не мог отделаться от ощущения, что дух этого бесцветного и недружелюбного человечка, назвавшегося канадцем, сломлен некой ужасной несправедливостью или трагедией. Уэйт хотел, чтобы любой, кто его увидит, чувствовал то же самое.

Хесус Ортис, один из приятнейших персонажей моего повествования, испытывал в отношении этого одинокого туриста скорее жалость, чем презрение.

Ему было грустно – как на то и рассчитывал Уэйт – от мысли, что постоялец только что израсходовал кучу денег в магазинчике при отеле на соломенную шляпу, веревочные сандалии, желтые шорты и сине-бело-лиловую хлопчатобумажную рубашку, в которые тот сейчас и был выряжен. Ортис припомнил, что, прибыв из аэропорта в деловом костюме, Уэйт выглядел весьма достойно. А теперь, ценою больших затрат, приобрел вид клоуна, карикатуры на американского туриста в тропиках.

К новой, хрустящей рубахе Уэйта еще был приторочен ценник, и Ортис вежливо и на хорошем английском сказал ему об этом.

«Разве?..» – проронил Уэйт. Он знал, что ценник болтается на нем, и хотел, чтобы тот продолжал болтаться. Однако разыграл небольшой спектакль, изобразив замешательство и даже словно бы намереваясь оторвать злосчастный клочок картона. Но затем, словно переполненный вновь некой печалью, от которой он старался бежать, как бы забыл о своем намерении.

* * *

Уэйт был рыбаком, а ценник на рубашке – его наживкой, способом подтолкнуть незнакомых людей к тому, чтобы те заговорили с ним и в той или иной форме сказали ему то, что произнес Ортис: «Извините меня, сеньор, но не мог не заметить…»

В отеле Уэйт был зарегистрирован под именем, которое значилось в его фальшивом канадском паспорте: Уиллард Флемминг. Он был чрезвычайно удачливым мошенником.

Самому Ортису ничто не угрожало, однако для женщины без спутника – зажиточной наружности, незамужней и уже рожавшей – Уэйт представлял бы определенную опасность. До сего момента он успел обольстить и заставить выйти за себя замуж семнадцать подобных жертв, после чего, очистив их шкатулки с драгоценностями, сейфы и банковские счета, исчезал.

Везение его было столь велико, что ему удалось стать миллионером и открыть под разными вымышленными именами процентные счета в банках по всей территории Северной Америки, ни разу при этом ни на чем не попавшись.

Насколько ему было известно, никто даже и не помышлял о том, чтобы поймать его. Что касается полиции, то для нее, рассуждал наш герой, он был лишь одним из семнадцати сбежавших от жены мужей, которые носили соответственно семнадцать разных имен, – а не одним и тем же преступником по имени Джеймс Уэйт.

* * *

Ныне трудно поверить, что люди когда-то могли являть столь блестящий образец двуличия, как Джеймс Уэйт, – если только не помнить, что в те давние времена почти у всякого индивида мозг весил порядка трех килограммов! Не было предела злым козням, которые столь непомерно разросшийся мыслительный аппарат мог задумать и осуществить.

И потому я задаю вопрос (хотя поблизости нет никого, кто бы на него ответил): можно ли сомневаться, что трехкилограммовый мозг некогда представлял собой почти роковой дефект с точки зрения эволюции человеческого рода?

И еще: какой, помимо нашей переусложненной нервной системы, источник злодеяний, творившихся практически повсеместно, существовал в ту эпоху?

Мой ответ: никакого. Если бы не эти невероятно гипертрофированные мозги – Земля была бы совершенно невинной планетой.

Глава 3

Отель «Эльдорадо» представлял собой только что отстроенное пятиэтажное пристанище для туристов – сооружение из простых, без затей цементных блоков.

Пропорциями он напоминал застекленную книжную полку, высокую, широкую и не слишком вместительную. Сквозь стекло, заменявшее во всех спальнях гостиницы западную стену, от пола до потолка, открывался вид на причал для океанских кораблей, который был расположен в углубленной части дельты, на удалении трех километров от города.

В прошлом причал этот бурлил коммерцией. Суда со всех концов земли доставляли сюда мясо и зерно, овощи и фрукты, машины и одежду, оборудование и бытовую технику и еще многое и многое – и увозили взамен в своих трюмах эквадорские кофе и какао, сахар и нефть, золото и предметы индейского искусства и поделки, включая панамы, которые испокон века изготавливались в Эквадоре, а не в Панаме.

Однако в тот день, когда Джеймс Уэйт, глядя на рейд, потягивал в баре отеля ром с кока-колой, против причала стояли на приколе лишь пара кораблей.

Пьянчугой на самом деле он не был, так как зарабатывал на жизнь изобретательностью ума и не мог позволить, чтобы тонкие соединения помещавшегося в его черепе компьютера были выведены из строя алкогольным замыканием. Стоявшая перед ним выпивка служила театральным реквизитом – как и несрезанный ценник, болтавшийся на его шутовской рубахе.

Он не имел возможности судить, было ли нынешнее состояние дел на причале нормальным или нет. Еще пару дней тому назад он слыхом не слыхивал о Гуаякиле, и сейчас впервые за всю свою жизнь находился южнее экватора. Что касается отеля, то «Эльдорадо», на взгляд нашего героя, ничем не отличался от массы других безликих гостиниц, под крышей которых ему доводилось находить приют во время своих прошлых эскапад – в Мус Джо, штат Саскачеван, в мексиканском городке Сан-Игнасио, в Уотервлаете, штат Нью-Йорк, и так далее.

Название города, где он сейчас пребывал, Уэйт выбрал на табло прилетов и отлетов в нью-йоркском Международном аэропорту имени Кеннеди. Накануне он обобрал до нитки и бросил свою семнадцатую жену – семидесятилетнюю вдову из города Скокки, что под Чикаго. И Гуаякиль показался ему местом, в котором та менее всего догадается разыскивать его.

Женщина эта была столь уродлива и глупа, что лучше бы ей вовсе не рождаться на свет Божий. Тем не менее Уэйт стал вторым, кто взял ее себе в жены.

Но и в «Эльдорадо» он слишком долго задерживаться не собирался, поскольку приобрел у агента бюро путешествий, чья конторка располагалась в вестибюле отеля, билет на «Естествоиспытательский круиз века». В этот послеобеденный час город был раскаленнее адской печи. Снаружи не веяло ни ветерка, но нашего героя это заботило мало, ибо он находился внутри, в кондиционированном баре отеля, и все равно вскоре собирался в путь. Его корабль, «Bahia de Darwin», должен был отплыть ровно в полдень назавтра, в пятницу, 28 ноября 1986 года – миллион лет тому назад.

* * *

Бухта, в честь которой названо было пассажирское судно Уэйта, вдавалась с юга в остров Хеновеса, относящийся к Галапагосскому архипелагу. Уэйту никогда прежде не доводилось слышать о Галапагосах. Он полагал, что они должны походить на Гавайи, где он однажды проводил медовый месяц, или Гуам, куда его раз занесло во время очередных бегов, – с бесконечными белоснежными пляжами, голубыми лагунами, раскачивающимися на ветру пальмами и смуглокожими девушками-туземками.

Агент бюро путешествий вручил ему проспект, в котором рассказывалось о предстоящем круизе, однако Уэйт до сих пор не удосужился в него заглянуть. В данную минуту тот лежал перед ним на стойке бара. Проспект правдиво описывал негостеприимность островов и предупреждал желающих принять участие в круизе – чего не сделал агент бюро путешествий, – что те должны находиться в хорошей физической форме и иметь при себе прочные ботинки и походную одежду, так как им придется часто высаживаться на берег, карабкаясь по его скалистым склонам, как морская пехота.

* * *

Бухта Дарвина была названа так в честь великого английского ученого Чарльза Дарвина, который посетил Хеновесу и ряд соседних островов и провел там пять недель в 1835 году, когда он был еще двадцатишестилетним молодым человеком, на девять лет моложе Уэйта. Дарвин, в качестве внештатного натуралиста, находился на борту корабля Ее Величества «Бигль», участвуя в картографической экспедиции, которая позволила ему совершить полное кругосветное путешествие и длилась пять лет.

В проспекте, предназначенном скорее для любителей природы, нежели искателей удовольствий, приводилось сделанное Дарвином описание типичного ландшафта Галапагосов из его первой книги «Путешествие на „Бигле“»:

...

«На первый взгляд трудно представить себе что-либо более непривлекательное. Изломанное поле черной базальтовой лавы, брошенное посреди бушующих волн и изборожденное глубокими расщелинами, сплошь покрыто чахлой, выжженной солнцем порослью, почти не подает признаков какой-либо жизни. Сухая и раскаленная каменная поверхность, разогреваемая полуденным солнцем, придавала воздуху ощущение спертости и духоты, точно из печи: нам чудилось даже, будто от кустов исходил неприятный запах».

* * *

Далее Дарвин продолжал:

...

«Вся поверхность… казалось, пропускала, словно сито, подземные испарения: то здесь, то там лава, будучи еще мягкой, образовала огромные пузыри; в других местах своды сформировавшихся подобным образом пещер обрушились, оставив вместо себя круглые кратеры с отвесными стенами». Это зрелище, писал он, живо напомнило ему «…те места Стаффордшира, где больше всего расположено литейных печей».

* * *

В баре «Эльдорадо», в обрамлении полок и бутылок, висел напротив стойки портрет Дарвина – увеличенная репродукция стальной гравюры, где он был изображен не молодым человеком во время экспедиции на острова, а дородным отцом семейства, уже по возвращении в Англию, с бородою, пышной, словно рождественская елка. Тот же самый портрет красовался на футболках, выставленных на продажу в гостиничном магазинчике, и Уэйт купил себе пару.

Так выглядел Дарвин в то время, когда друзья и родственники наконец уговорили его изложить на бумаге свои познания о том, как различные формы жизни повсюду, включая его самого, его друзей и родственников и даже его королеву, приобрели вид, какой они имели в девятнадцатом веке. В результате тот настрочил самый широкий по общественному воздействию – за всю эпоху великих больших мозгов – научный труд. Трактат этот, более чем любой другой, способствовал стабилизации изменчивых человеческих представлений о том, как можно определить успех или неудачу. Только вообразите! И заглавие книги отражало ее безжалостное содержание: «О происхождении видов путем естественного отбора, или сохранение избранных пород в борьбе за выживание».

* * *

Уэйт сроду не читал этой книги, и имя Дарвина было для него пустым звуком – несмотря на то, что время от времени он удачно сходил за образованного человека. Вот и сейчас он подумывал о том, чтобы назваться, на время «Естествоиспытательского круиза века», инженером-механиком из Мус Джо, штат Саскачеван, недавно овдовевшим, после того как жену его унес рак.

В действительности его официальное образование прервалось после двух лет обучения на автомеханика в ремесленном училище его родного города Мидлэнд-Сити, в штате Огайо. В то время он жил в уже пятой по счету приемной семье, будучи от рождения сиротой – плодом кровосмесительной связи между отцом и дочерью, которые вместе навсегда бежали из города вскоре после его рождения.

Когда он сам достаточно повзрослел, чтобы сбежать, Уэйт автостопом добрался до острова Манхэттен, в Нью-Йорке. Там он познакомился с сутенером, который научил его успешно зарабатывать проституцией среди гомосексуалистов, оставлять несрезанными ценники на одежде, срывать любовные удовольствия где только возможно и так далее. Некогда Уэйт был вполне хорош собою.

Когда юношеская красота его поувяла, он стал преподавать в студии бальных танцев. Уэйт был танцором от природы, и еще в детские годы в Мидлэнд-Сити слышал, что и родители его отлично умели танцевать. Чувство ритма он, вероятно, унаследовал от них. Именно в танцклассе он встретил и принялся обхаживать первую из семнадцати его будущих жен.

* * *

На протяжении всего его детства приемные родители сурово наказывали Уэйта за любой пустяк, без разбора. Они полагали, что по причине дурной наследственности из него должен получиться моральный урод.

И вот этот самый урод восседал теперь в отеле «Эльдорадо» – довольный, богатый, благополучный (насколько он мог сам судить) и с готовностью ожидающий нового испытания на выживание.

* * *

Как и Джеймс Уэйт, я, кстати, подростком тоже сбежал из дома.

Глава 4

Англосакс Чарльз Дарвин, тихоголосый и благовоспитанный, безликий и бесполый, безучастно наблюдательный в своих сочинениях, почитался героем в буйном, страстном, многоязыком Гуаякиле в силу того, что имя его служило возбудителем туристского бума. Если бы не Дарвин, не было бы никакого отеля «Эльдорадо» или корабля «Bahia de Darwin», готовых приютить Джеймса Уэйта.

Ни, наконец, магазинчика, где последний бы смог столь комично вырядиться.

Не объяви Чарльз Дарвин Галапагосские острова крайне поучительным местом – Гуаякилю суждено было бы остаться просто одним из множества раскаленных и грязных морских портов, а острова представляли бы для Эквадора не большую ценность, чем шлаковые отвалы где-нибудь в Стаффордшире.

Благодаря Дарвину острова эти преобразились не сами по себе, но в глазах людей. Вот какое значение имели мнения в эпоху великолепных больших мозгов.

Более того, какие-то мнения могли руководить поступками людей не меньше, чем реальные факты, – будучи при этом подвержены таким внезапным изменениям, которых факты претерпевать не в состоянии. Так, Галапагосские острова могли быть объявлены адом, а всего мгновение спустя – раем, а Юлий Цезарь почитаться то государственным деятелем, то, чуть погодя, мясником, равно как эквадорскими бумажными деньгами, лишь миг тому назад шедшими в уплату за пищу, кров и одежду, вдруг начинали выстилать птичьи клетки, а мироздание, еще вчера считавшееся творением Господа Бога, внезапно признавалось продуктом огромного космического взрыва – и так далее, и так далее.

Ныне, благодаря пониженным умственным способностям, чертенята мнений больше не отвлекают людей от главного дела их жизни.

* * *

Белый человек открыл Галапагосские острова в 1535 году, когда на них наткнулся испанский корабль, сбившись с курса во время шторма. Острова оказались необитаемы, и никаких признаков человеческого поселения там обнаружить не удалось.

Несчастное судно должно было всего лишь, не теряя из виду южноамериканского побережья, доставить в Перу панамского епископа. Однако разразившийся шторм бесцеремонно отнес его далеко на запад, где, согласно общепринятому мнению, не могло находиться ничего, кроме океана и еще раз океана.

Но когда шторм утих, испанцы обнаружили, что доставили своего епископа в кошмарный сон любого моряка – к клочкам суши, являвшим собой дьявольскую издевку: ни надежного места для стоянки, где можно было бы бросить якорь, ни тени, ни пресной воды, ни плодоносящих растений и ни единого человеческого существа. Там они застряли в мертвом штиле, приканчивая остатки воды и продовольствия. Поверхность океана была глаже зеркала. Они спустили на воду шлюп и кое-как, налегая на весла, отбуксировали беспомощный корабль и своего духовного пастыря прочь из гиблого места.

Испания сочла за благо не заявлять прав на владение островами, как не стала бы претендовать на обладание преисподней. И целых три столетия – покуда изменившееся общественное мнение не позволило архипелагу появиться на географических картах – ни одна страна не изъявляла желания присвоить его себе. Наконец в 1832 году одно из самых маленьких и бедных государств планеты, каковым являлся Эквадор, обратилось к народам мира, прося их согласиться с тем, чтобы острова считались частью эквадорской территории.

Никто не возражал. В то время это казалось безобидным и даже комичным.

Как если бы Эквадор в приступе империалистического помешательства решил присоединить к своей территории пролетающее мимо Земли астероидное облако.

Но затем, всего через три года, молодой Чарльз Дарвин принялся всех уверять, что те зачастую причудливые растения и животные, которые ухитрились каким-то образом выжить на пустынных островах, придают последним чрезвычайную ценность – если только взглянуть на них как он, с научной точки зрения.

Лишь одним словом можно верно охарактеризовать мгновенно пережитое островами превращение из ничего не стоящих в бесценные: волшебство.

Да, и к моменту появления в Гуаякиле Джеймса Уэйта там уже успело побывать, по пути к островам, такое множество интересующихся естественной историей, желающих увидеть то, что видел Дарвин, и ощутить то, что чувствовал он, что к порту было приписано целых три прогулочных судна, самым новым из которых была «Bahia de Darwin». В городе имелось несколько современных туристских отелей, новейшим среди которых был «Эльдорадо», а также сувенирные магазины, модные лавки и рестораны для туристов, усеивавшие от начала до конца улицу Дьес де Агосто.

Однако вот какая штука: к приезду туда Джеймса Уэйта мировой финансовый кризис, внезапный пересмотр людских представлений о ценности денег, фондов, акций, закладных векселей и тому подобных бумажек подорвал туристический бизнес не только в Эквадоре, но и практически повсеместно. Так что «Эльдорадо» оставался единственным еще открытым отелем на весь Гуаякиль, а «Bahia de Darwin» – единственным прогулочным судном, которое было на плаву.

* * *

«Эльдорадо» был открыт лишь как место сбора для купивших билеты на «Естествоиспытательский круиз века», поскольку владельцем его была та же эквадорская фирма, которой принадлежал и корабль. Но в данный момент, менее чем за сутки до отплытия, на весь двухсотместный отель насчитывалось всего шесть постояльцев, включая Джеймса Уэйта. Вот кто были остальные пятеро:

Зенджи Хирогуши, двадцати девяти лет, японский компьютерный гений;

Хисако Хирогуши, двадцати шести лет, его глубоко беременная жена, преподаватель икебаны – японского искусства составлять букеты;

Эндрю Макинтош, пятидесяти пяти лет, американский финансист и искатель приключений, обладатель огромного унаследованного им состояния, вдовец;

Селена Макинтош, восемнадцати лет, его слепая от рождения дочь;

И, наконец, Мэри Хепберн, пятидесяти одного года, вдовая американка из Илиума, штат Нью-Йорк, которую в отеле еще никто практически не видел, так как, прибыв накануне вечером без сопровождения, она не выходила из своего номера на пятом этаже, куда ей доставляли еду.

Те двое, чьи имена отмечены звездочкой, еще до захода солнца окажутся мертвы. Это условное обозначение в дальнейшем будет не раз повторяться на протяжении моего рассказа, давая читателю понять, что тому или иному персонажу вскорости предстоит решающее дарвиновское испытание на силу и живучесть.

Я тоже там присутствовал – но совершенно незримо.

iknigi.net

Читать книгу Галапагосы »Воннегут Курт »Библиотека книг

ВОННЕГУТ КУРТ

«ГАЛАПАГОСЫ»

Посвящается памяти Хиллиса Л.Хоуи (1903-1982), натуралиста-любителя – хорошего человека, который вывез меня, моего лучшего друга Бона Хитца и еще нескольких ребят на американский Дикий Запад из Индианаполиса, штат Индиана, летом 1938 года. Мистер Хоуи познакомил нас с настоящими индейцами, заставлял нас каждую ночь спать под открытым небом и зарывать в землю свой навоз, и учил нас ездить на лошадях, и поведал нам названия множества растений и животных и рассказал о том, что им приходится делать для сохранения жизни и размножения. Как – то ночью мистер Хоуи напугал нас до полусмерти – намеренно, воя, как дикий кот, близ нашего лагеря. И настоящий дикий кот откликался ему.

«Несмотря ни на что, я все-таки верю, что люди в глубине души действительно добры».

Анна Франк (1929-1944)

КНИГА ПЕРВАЯ

ТАК БЫЛО

1

Было так:

Миллион лет тому назад, в 1986 году нашей эры, Гуаякиль являлся главным морским портом небольшой южноамериканской республики Эквадор, столица которой, Кито, располагалась высоко в Андах. Гуаякиль лежал на два градуса южнее экватора – воображаемого пояса планеты, давшего название самой стране. Царила там неизменная жара, да и влажность, так как город построен был в безветренной экваториальной зоне, на пружинящем болоте, которое образовывали, сливаясь, несколько сбегавших с гор рек.

Открытое море начиналось в нескольких километрах от этого морского порта. Нередко месиво водорослей заполоняло воды дельты, делая их студенистыми, облепляя сваи причалов и якорные цепи.

x x x

В те времена мозг у людей был значительно больших размеров, чем сегодня, и потому его могли занимать разного рода загадки. В 1986 году они, например, не могли разгадать, как множество тварей, не способных вплавь покрывать большие расстояния, сумело достичь Галапагосских островов – архипелага вулканических скал к западу от Гуаякиля, который был отделен от материка тысячекилометровой полосой глубокой, холоднейшей воды, прямиком из Антарктики. К моменту открытия этих островов людьми там уже обитали гекко и игуаны, рисовые крысы и лавовые ящерицы, пауки и муравьи, жуки и кузнечики, клещи и иные паразиты, не говоря уже о гигантских сухопутных черепахах.

Каким образом все они туда добрались?

Чересчур крупный мозг многих людей той поры довольствовался следующим ответом: на природных «плотах».

x x x

Другие возражали, говоря, что подобные «плоты» быстро пропитываются водой и распадаются на части – и никому еще не доводилось встречать их вне видимости берега; к тому же течение, господствующее между островами и материком, отнесло бы такое утлое суденышко на север, а не в западном направлении.

Либо утверждали, будто все эти сухопутные обитатели перешли, не замочив ног, по некоему естественному мосту или перебрались вплавь короткими «бросками» от одного выступающего над водой утеса до другого, после чего некоторые из этих перевалочных пунктов успели исчезнуть под водой. Однако ученые при помощи своих крупных мозгов и хитроумных инструментов составили к 1986 году карты океанского дна. Там, как они заявили, не было обнаружено ни малейшего следа сильно возвышающихся частей ландшафта.

x x x

Третьи в ту эпоху непомерно больших мозгов и прихотливого мышления настаивали, что некогда острова являлись частью материка и откололись от него вследствие какой-то крупной природной катастрофы.

Но, судя по виду самих островов, не похоже было, чтобы они откололись от чего бы то ни было. Это явно были еще молодые вулканы, исторгнутые из недр земли в том самом месте, где они теперь находились. Многие из них, еще совершенно новорожденные, могли в любой момент снова начать извергаться. Тогда, в 1986 году, они еще не слишком обросли кораллами и потому не могли похвастать голубыми лагунами и белоснежными песчаными пляжами (каковые в глазах многих являли собой прообраз идеальной загробной жизни).

Ныне, миллион лет спустя, острова обзавелись уже и белоснежными пляжами, и голубыми лагунами. Однако к началу этой истории они еще представляли собой безобразное нагромождение складок, куполов, конусов и пиков, образованных лавой – хрупкой и шероховатой, чьи трещины, выемки, шурфы и провалы были богаты запасами не плодородной почвы или питьевой воды, а тончайшего, высушенного до предела вулканического пепла.

x x x

Еще одна бытовавшая в те времена теория гласила, что Всемогущий Господь сотворил всю эту живность именно там, где ее и обнаружили исследователи,– так что ей не было вообще никакой надобности добираться до островов.

x x x

Наконец, согласно последней теории, все эти твари сошли на берег парочками с трапа Ноева ковчега.

Если Ноев ковчег существовал в действительности – что вполне возможно,– то повествование свое я мог бы озаглавить «Второй Ноев ковчег».

2

Не составляло, напротив, никакой загадки миллион лет назад то, каким образом намеревался попасть с южноамериканского континента на Галапагосские острова тридцатипятилетний американец по имени Джеймс Уэйт, который абсолютно не умел плавать. Само собой разумеется, он не собирался оседлывать созданный природой плавучий островок из растений, в надежде на счастливый исход. Только что он приобрел в своем отеле, располагавшемся в центре Гуаякиля, билет на новый, с иголочки пассажирский корабль «Bahia de Darwin» (что в переводе с испанского означает «Бухта Дарвина»), который должен был отправиться в свое первое плавание – двухнедельный круиз на Галапагосы. Премьеру, предстоявшую судну, на чьей мачте развевался эквадорский флаг, еще за год до отплытия анонсировали и разрекламировали как «Естествоиспытательский круиз века».

Уэйт путешествовал один. Это был преждевременно облысевший пухлый коротышка с лицом цвета непропеченого пирога из дешевого кафетерия и в очках – так что на вид, будь ему в том выгода, он вполне мог выдавать себя за пятидесятилетнего. Главным его стремлением было выглядеть безобидным и робким.

В данный момент он был единственным посетителем коктейль– бара в отеле «Эльдорадо», расположенном на широкой улице Дьес де Агосто, где он снимал номер. Бармен, двадцатилетний потомок гордых инкских аристократов, имя которого было Хесус Ортис, не мог отделаться от ощущения, что дух этого бесцветного и недружелюбного человечка, назвавшегося канадцем, сломлен некой ужасной несправедливостью или трагедией. Уэйт хотел, чтобы любой, кто его увидит, чувствовал то же самое.

Хесус Ортис, один из приятнейших персонажей моего повествования, испытывал в отношении этого одинокого туриста скорее жалость, чем презрение. Ему было грустно – как на то и рассчитывал Уэйт – от мысли, что постоялец только что израсходовал кучу денег в магазинчике при отеле на соломенную шляпу, веревочные сандалии, желтые шорты и сине-бело-лиловую хлопчатобумажную рубашку, в которые тот сейчас и был выряжен. Ортис припомнил, что, прибыв из аэропорта в деловом костюме, Уэйт выглядел весьма достойно. А теперь, ценою больших затрат, приобрел вид клоуна, карикатуры на американского туриста в тропиках.

К новой, хрустящей рубахе Уэйта еще был приторочен ценник, и Ортис вежливо и на хорошем английском сказал ему об этом.

«Разве?..» – проронил Уэйт. Он знал, что ценник болтается на нем, и хотел, чтобы тот продолжал болтаться. Однако разыграл небольшой спектакль, изобразив замешательство и даже словно бы намереваясь оторвать злосчастный клочок картона. Но затем, словно переполненный вновь некой печалью, от которой он старался бежать, как бы забыл о своем намерении.

x x x

Уэйт был рыбаком, а ценник на рубашке – его наживкой, способом подтолкнуть незнакомых людей к тому, чтобы те заговорили с ним и в той или иной форме сказали ему то, что произнес Ортис: «Извините меня, сеньор, но не мог не заметить…»

В отеле Уэйт был зарегистрирован под именем, которое значилось в его фальшивом канадском паспорте: Уиллард Флемминг. Он был чрезвычайно удачливым мошенником.

Самому Ортису ничто не угрожало, однако для женщины без спутника – зажиточной наружности, незамужней и уже рожавшей – Уэйт представлял бы определенную опасность. До сего момента он успел обольстить и заставить выйти за себя замуж семнадцать подобных жертв, после чего, очистив их шкатулки с драгоценностями, сейфы и банковские счета, исчезал.

Везение его было столь велико, что ему удалось стать миллионером и открыть под разными вымышленными именами процентные счета в банках по всей территории Северной Америки, ни разу при этом ни на чем не попавшись. Насколько ему было известно, никто даже и не помышлял о том, чтобы поймать его. Что касается полиции, то для нее, рассуждал наш герой, он был лишь одним из семнадцати сбежавших от жены мужей, которые носили соответственно семнадцать разных имен,– а не одним и тем же преступником по имени Джеймс Уэйт.

x x x

Ныне трудно поверить, что люди когда-то могли являть столь блестящий образец двуличия, как Джеймс Уэйт,– если только не помнить, что в те давние времена почти у всякого индивида мозг весил порядка трех килограммов! Не было предела злым козням, которые столь непомерно разросшийся мыслительный аппарат мог задумать и осуществить.

И потому я задаю вопрос (хотя поблизости нет никого, кто бы на него ответил): можно ли сомневаться, что трехкилограммовый мозг некогда представлял собой почти роковой дефект с точки зрения эволюции человеческого рода?

И еще: какой, помимо нашей переусложненной нервной системы, источник злодеяний, творившихся практически повсеместно, существовал в ту эпоху?

Мой ответ: никакого. Если бы не эти невероятно гипертрофированные мозги – Земля была бы совершенно невинной планетой.

3

Отель «Эльдорадо» представлял собой только что отстроенное пятиэтажное пристанище для туристов – сооружение из простых, без затей цементных блоков. Пропорциями он напоминал застекленную книжную полку, высокую, широкую и не слишком вместительную. Сквозь стекло, заменявшее во всех спальнях гостиницы западную стену, от пола до потолка, открывался вид на причал для океанских кораблей, который был расположен в углубленной части дельты, на удалении трех километров от города.

В прошлом причал этот бурлил коммерцией. Суда со всех концов земли доставляли сюда мясо и зерно, овощи и фрукты, машины и одежду, оборудование и бытовую технику и еще многое и многое – и увозили взамен в своих трюмах эквадорские кофе и какао, сахар и нефть, золото и предметы индейского искусства и поделки, включая панамы, которые испокон века изготавливались в Эквадоре, а не в Панаме.

Однако в тот день, когда Джеймс Уэйт, глядя на рейд, потягивал в баре отеля ром с кока-колой, против причала стояли на приколе лишь пара кораблей. Пьянчугой на самом деле он не был, так как зарабатывал на жизнь изобретательностью ума и не мог позволить, чтобы тонкие соединения помещавшегося в его черепе компьютера были выведены из строя алкогольным замыканием. Стоявшая перед ним выпивка служила театральным реквизитом – как и несрезанный ценник, болтавшийся на его шутовской рубахе.

Он не имел возможности судить, было ли нынешнее состояние дел на причале нормальным или нет. Еще пару дней тому назад он слыхом не слыхивал о Гуаякиле, и сейчас впервые за всю свою жизнь находился южнее экватора. Что касается отеля, то «Эльдорадо», на взгляд нашего героя, ничем не отличался от массы других безликих гостиниц, под крышей которых ему доводилось находить приют во время своих прошлых эскапад – в Мус Джо, штат Саскачеван, в мексиканском городке Сан-Игнасио, в Уотервлаете, штат Нью-Йорк, и так далее.

Название города, где он сейчас пребывал, Уэйт выбрал на табло прилетов и отлетов в нью-йоркском Международном аэропорту имени Кеннеди. Накануне он обобрал до нитки и бросил свою семнадцатую жену – семидесятилетнюю вдову из города Скокки, что под Чикаго. И Гуаякиль показался ему местом, в котором та менее всего догадается разыскивать его.

Женщина эта была столь уродлива и глупа, что лучше бы ей вовсе не рождаться на свет Божий. Тем не менее Уэйт стал вторым, кто взял ее себе в жены.

Но и в «Эльдорадо» он слишком долго задерживаться не собирался, поскольку приобрел у агента бюро путешествий, чья конторка располагалась в вестибюле отеля, билет на «Естествоиспытательский круиз века». В этот послеобеденный час город был раскаленнее адской печи. Снаружи не веяло ни ветерка, но нашего героя это заботило мало, ибо он находился внутри, в кондиционированном баре отеля, и все равно вскоре собирался в путь. Его корабль, «Bahia de Darwin», должен был отплыть ровно в полдень назавтра, в пятницу, 28 ноября 1986 года – миллион лет тому назад.

x x x

Бухта, в честь которой названо было пассажирское судно Уэйта, вдавалась с юга в остров Хеновеса, относящийся к Галапагосскому архипелагу. Уэйту никогда

www.libtxt.ru

Книга: Воннегут К.. Галапагосы

Курт ВоннегутГалапагосы"Галапагосы" - роман в некотором роде уникальный для позднего Курта Воннегута, поскольку именно в нем писатель, в совершенстве овладевший даром очаровывать и завораживать читателя тонкой и сверкающей… — АСТ, Neoclassic, АСТ Москва, (формат: 84x108/32, 288 стр.) АСТ-Классика Подробнее...2009212бумажная книга
Воннегут К.Галапагосы«Галапагосы» — роман в некотором роде уникальный для позднего Курта Воннегута, поскольку именно в нем писатель, в совершенстве овладевший даром очаровывать и завораживать читателя тонкой и сверкающей… — АСТ, (формат: Твердая бумажная, 285 стр.) Подробнее...2010251бумажная книга
Курт ВоннегутГалапагосыГалапагосы k роман в некотором роде уникальный для позднего k курта воннегута, поскольку именно в нем писатель, в совершенстве овладевший даром — АСТ, (формат: Твердая бумажная, 285 стр.) Подробнее...2009159бумажная книга
Воннегут КуртГалапагосы"Галапагосы"-роман, в котором Воннегут со свойственной ему тонкой сверкающей иронией продолжает истории многих героев и антигероев своей ранней прозы - и делает это со зрелой мудростью настоящего… — АСТ, (формат: Твердая бумажная, 285 стр.) Эксклюзивная классика Подробнее...2018208бумажная книга
Воннегут К.Галапагосы«Галапагосы» – роман, в котором Воннегут со свойственной ему тонкой сверкающей иронией продолжает истории многих героев и антигероев своей ранней прозы – и делает это со зрелой мудростью настоящего… — АСТ, (формат: Твердая бумажная, 285 стр.) Эксклюзивная классика Подробнее...2018140бумажная книга
Воннегут К.Галапагосы«Галапагосы» – роман, в котором Воннегут со свойственной ему тонкой сверкающей иронией продолжает истории многих героев и антигероев своей ранней прозы – и делает это со зрелой мудростью настоящего… — АСТ, (формат: 76x100/32, 320 стр.) эксклюзивная классика Подробнее...2018185бумажная книга
Воннегут К.Галапагосы"Галапагосы"– роман, в котором Воннегут со свойственной ему тонкой сверкающей иронией продолжает истории многих героев и антигероев своей ранней прозы – и делает это со зрелой мудростью настоящего… — Издательство «АСТ», (формат: 76x100/32, 320 стр.) Эксклюзивная классика Подробнее...2018167бумажная книга
Воннегут К.Галапагосы"Галапагосы" - роман, в котором Воннегут со свойственной ему тонкой сверкающей иронией продолжает истории многих героев и антигероев своей ранней прозы - и делает это со зрелой мудростью настоящего… — АСТ, (формат: Мягкая бумажная, 320 стр.) Подробнее...2018178бумажная книга
Курт ВоннегутГалапагосы"Галапагосы"– роман, в котором Воннегут со свойственной ему тонкой сверкающей иронией продолжает истории многих героев и антигероев своей ранней прозы – и делает это со зрелой мудростью настоящего… — (формат: 115x180мм, 320 стр.) Эксклюзивная классика Подробнее...2016122бумажная книга
Галапагосы"Галапагосы" -роман, в котором Воннегут со свойственной ему тонкой сверкающей иронией продолжает истории многих героев и антигероев своей ранней прозы - и делает — (формат: 115x180мм, 320 стр.) Подробнее...140бумажная книга
Воннегут К.Галапагосы&171;Галапагосы&187;роман, в котором Воннегут со свойственной ему тонкой сверкающей иронией продолжает истории многих героев и антигероев своей ранней прозы и делает это со зрелой мудростью… — АСТ, (формат: 115x180мм, 320 стр.) Эксклюзивная классика Подробнее...2018123бумажная книга
И. Эйбль-ЭйбесфельдтЗачарованные острова ГалапагосыВ Тихом океане, отделенные от ближайшего материка тысячей километров морских просторов, лежат удивительные вулканические острова. Своеобразна и экзотична природаГалапагосов. На черных лавовых скалах… — Прогресс, (формат: 60x90/16, 176 стр.) Подробнее...1971180бумажная книга
И. Эйбль-ЭйбесфельдтЗачарованные острова ГалапагосыВ Тихом океане, отделенные от ближайшего материка тысячей километров морских просторов, лежат удивительные вулканические острова. Своеобразна и экзотична природаГалапагосов. На черных лавовых скалах… — Прогресс, (формат: 60x90/16, 166 стр.) Подробнее...1971240бумажная книга
Вячеслав АдровПересекая экваторы. Эквадор, Галапагосы, Уганда, Антарктида, Фунафути, Суматра-Комодо и др.Известный путешественник Вячеслав Адров – многократный рекордсмен Книги рекордов России, первый россиянин, побывавший на высочайших вулканов всех континентов –представит свою новую книгу "Пересекая… — Крафт+, (формат: 90x60/16, 232 стр.) Подробнее...20163178бумажная книга
Воннегут К.Рецидивист; Галапагосы: Романы (пер. с англ. Зафирова П., Здоровова Ю.) — (формат: 84x108/32, 448 стр.) Подробнее...2003780бумажная книга

dic.academic.ru

Книга: Курт Воннегут. Галапагос

Курт Воннегут

Курт Во́ннегут младший (англ. Kurt Vonnegut; 11 ноября 1922, Индианаполис — 11 апреля 2007, Нью-Йорк) — американский писатель, сатирик; в последнее время — художник, был удостоен чести называться «Писателем Штата Нью-Йорк» в 2001—2003 годах.

Биография

Детство и юность

Курт Воннегут родился в Индианаполисe, который стал местом действия многих его романов. С 1941 по 1943 годы Воннегут проходил обучение в университете Корнелл в штате Нью-Йорк (Cornell University), где вёл колонку в студенческой газете Cornell Daily Sun и изучал химию. После бомбардировок порта Перл Харбор, добровольно вступил в ряды вооружённых сил США и участвовал во Второй мировой войне.

Вторая мировая, плен и бомбардировка Дрездена

В 1944 году Воннегут попадает в плен во время Арденнской контрнаступательной операции немецких войск, а 13—14 февраля 1945 года, находясь в плену, становится свидетелем бомбардировки Дрездена авиацией союзнических войск. Курт Воннегут оказался в числе семи американских военнопленных, выживших в тот день в Дрездене. Его переживания найдут отражение во многих произведениях, в особенности в романе «Бойня номер пять, или Крестовый поход детей», принёсшем автору известность. Воннегут был освобожден войсками Красной армии в мае 1945 года.

Послевоенная карьера

После возвращения с фронта Курт Воннегут поступает в аспирантуру Университета города Чикаго по специальности «антропология». Одновременно с учёбой в аспирантуре он работает полицейским репортёром в бюро новостей Чикаго. В 1947 году он представил к защите магистерскую диссертацию на тему «Неустойчивое соотношение между добром и злом в простых сказках», которая была единодушно отвергнута всем составом кафедры. (В 1971 году эта же кафедра присудила Воннегуту степень магистра антропологии за его роман «Колыбель для кошки» (1963)). После провала диссертации на защите в 1947 году переезжает из Чикаго в город Скенектеди, штат Нью-Йорк, где начинает работать в отделе связей с общественностью корпорации «General Electric». Сам Курт Воннегут считал, что выработал свой авторский почерк благодаря работе репортёром.

Воззрения Воннегута

Курт Воннегут считал себя гуманистом и социалистом, последователем идей Юджина Дебса. В 2003 году он участвовал в кампании Американского союза защиты гражданских свобод в поддержку основных гражданских свобод и укрепление роли Союза в защите этих прав, в ходе которой резкой критике подвергалась внутренняя политика Джорджа Буша.

Воннегут и Россия

Ввиду левых убеждений писателя и гуманистической направленности творчества, произведения Воннегута широко издавались в СССР сотнями тысяч экземпляров и удостаивались самой благожелательной критики. Переводила их Рита Райт-Ковалёва, с которой у автора в ходе сотрудничества установились тёплые, дружеские отношения. Курт Воннегут дважды приезжал в СССР: в 1974 году в Москву, в 1977 — в Ленинград, где встречался с читателями. В современной Российской Федерации по-прежнему издаются книги Воннегута.

Смерть

Писатель скончался 11 апреля 2007 года от последствий недавней черепно-мозговой травмы, полученной при падении. За год до своей смерти он опубликовал в эдинбургской газете «The Sunday Herald» обращение к британским читателям, в котором писал: «Какими бы коррумпированными, алчными и бессердечными ни становились наше правительство, наш большой бизнес, наши СМИ, наши религиозные и благотворительные организации, музыка никогда не утратит очарования. Если когда-нибудь я все же умру — не дай бог, конечно — прошу написать на моей могиле такую эпитафию: „Для него необходимым и достаточным доказательством существования Бога была музыка“»

Карьера писателя

Переживания молодости легли в основу первого произведения Курта Воннегута — фантастического романа «Утопия 14», в котором он рисует мрачные картины будущего: всю работу за людей выполняют машины, и люди становятся не нужны. К жанру научной фантастики относятся и выпущенные за этим короткие рассказы, и некоторые романы («Сирены Титана» и «Колыбель для кошки»). Впрочем, мировую славу писателю принесло во многом реалистическое произведение «Бойня номер пять, или Крестовый поход детей», посвящённое бомбардировке Дрездена английской авиацией совместно с авиацией США в феврале 1945 года, во время которой город был полностью разрушен.

Во многих произведениях Воннегут выражает свои мысли голосами главных героев — таких, как писатель-фантаст Килгор Траут, прототипом которого послужил реально существовавший фантаст Теодор Старджон. Воннегут наделил своего героя богатой фантазией и цинизмом, смягчаемым его гуманизмом.

Романы

  • Утопия 14 (Механическое пианино) (Player Piano) (1952)
  • Сирены Титана (The Sirens of Titan) (1959)
  • Мать Тьма (Mother Night) (1961)
  • Колыбель для кошки (Cat’s Cradle) (1963)
  • Дай вам бог здоровья, мистер Розуотер, или Не мечите бисера перед свиньями (God Bless You, Mr. Rosewater, or Pearls Before Swine) (1965)
  • Бойня номер пять, или Крестовый поход детей (Slaughterhouse-Five, or The Children’s Crusade) (1969)
  • Завтрак для чемпионов, или Прощай, чёрный понедельник (Breakfast of Champions, or Goodbye, Blue Monday) (1973)
  • Фарс, или Долой одиночество (Slapstick, or Lonesome No More) (1976)
  • Рецидивист (Jailbird) (1979)
  • Малый Не Промах (Deadeye Dick) (1982)
  • Галапагосы (Galapagos) (1985)
  • Синяя борода (Bluebeard) (1987)
  • Фокус-покус (Hocus Pocus) (1990)
  • Времятрясение (Timequake) (1997)

Сборники рассказов

  • Добро пожаловать в обезьянник (1968)
  • Bagombo Snuff Box: Несобранные рассказы (1999)

Эссеистика

Экранизации

  • В 1950-х годах Воннегут писал сюжеты для комиксов «Склеп ужасов». Комикс был экранизирован в сериале «Байки из склепа».
  • 1971 — С днём рождения, Ванда Джун (Happy Birthday, Wanda June, реж. Марк Робсон)
  • 1972 — Бойня номер пять (Slaughterhouse Five, реж. Джордж Рой Хилл)
  • 1982 — Фарс (Slapstick, реж. Стивен Пол)
  • 1985 — Перемещённое лицо (Displaced Person, телефильм, реж. Алан Бриджес)
  • 1995 — Гаррисон Бержерон (Harrison Bergeron, телефильм, реж. Брюс Питтман).
  • 1996 — Мать Тьма (Mother Night, реж. Кит Гордон) (в этом фильме в эпизодической роли прохожего на улице снялся сам Курт Воннегут).
  • 1999 — Завтрак для чемпионов (Breakfast of Champions, реж. Элан Рудолф).
  • 2009 — «2081»
  • Готовится также экранизация романа «Колыбель для кошки».
  • Воннегут появляется в эпизодической роли в комедии 1982 в кино года Снова в школу, в роли себя самого.

Интересные факты

  • Курт Воннегут родился левшой, однако с раннего детства его переучили в правшу. И уже почти к пятидесяти годам, когда писатель переехал из большого города, то заметил, что топором в левой руке управляется лучше, чем в правой. Тут старший брат и открыл тайну переучивания.

Ссылки

Творчество Курта Воннегута

 

Источник: Курт Воннегут

dic.academic.ru

Галапагосы (роман). CULTIN.RU

НазваниеГалапагосы
Оригинал названияGalápagos
АвторКурт Воннегут
Жанрнаучная фантастика, антиутопия
Языканглийский
ПереводчикП.Зафиров, Ю.Здоровов
СерияЗарубежная проза XX века
СтранаРоссия

«Галапагосы» (Galápagos) (1985) — роман-антиутопия американского писателя Курта Воннегута. Воннегут во многих своих книгах говорит о проблемах мировой экологической обстановки, но в этом романе экологическая тема — главная.

История повествует о небольшой группе людей, которые потерпели кораблекрушение на вымышленном острове Санта-Росалия на Галапагосских островах одновременно с подорвавшим экономику мира финансовым кризисом и эпидемией вирусного заболевания, делающей всех людей бесплодными. Таким образом, выжившие становятся последними образцами человеческого рода.

В течение следующего миллиона лет их потомки видоизменяются, в конечном итоге превращаясь в животных, напоминающих ластоногих, которые, возможно, еще могут пользоваться задними конечностями (прямого упоминания нет, но рассказчик заявляет, что они иногда могут поймать наземных животных), имеют морды с зубами, приспособленными для ловли рыбы, обтекаемый череп и вместо рук ласты, с атрофированными пальцами, используемыми лишь в брачных играх.

Повествование в романе ведётся от лица сына Килгора Траута, Льва (Леона) Троцкого-Траута (1946-1986), погибшего при строительстве корабля «Bahia de Darwin» и наблюдавшего последних людей и эволюцию их потомков.

Во время последнего путешествия к Галапагосским островам корабля, при строительстве которого погиб Леон, ему является призрак отца. Он предлагает «зайти в голубой туннель» (успокоиться с миром), и предупреждает, что в случае отказа они с сыном не увидятся следующий миллион лет. Однако, Леон ушёл из дома в 16 лет, так как стыдился отца, который использовал сына в общении против собственной жены. Это становится одной из причин, по которой он не соглашается уйти с ним, благодаря чему получает возможность «написать» о том, что произошло.

www.cultin.ru