Книга: Сапгир Генрих Вениаминович «Генрих Сапгир. Сказки». Генрих сапгир книги


Список книг и других произведений Генрих Вениаминович Сапгир Сортировка manga.sort.type.short.year

Список книг и других произведений Генрих Вениаминович Сапгир Сортировка manga.sort.type.short.year - LibreBook.ru Редактировать описание

Обсудить

Генрих Вениаминович Сапгир Автор, всего 2

Поэзия
Карманный комарик
Сказки и притчи
Кот в сапогах ищет клад Добавить книгу
Сортировать
Года написания
Все100010111040106410881100117011721176117911811185118811961208121012121275129013001307131713251342134313551361137413921418147414801484150151515321533154615501556156415721580159115931594159816001602160316041605160716111613161416151616162016231625162616271630163116341635163616371640164116441645165116561657165816591661166216641665166616671668166916701671167516771678168216831686169116931694169516971700170717101713171517161719172017211722172417261727173017311732173417401742174317481749175017511753175517561759176176017621764176617681770177117721773177417751776177717781781178217861788178917901791179217931794179517961797179818021807180818091810181118121813181418151816181718181819182018211822182318241825182618271828182918301831183218331834183518361837183818391840184118421843184418451846184718481849185018511852185318541855185618571858185918601861186218631864186518661867186818691870187118721873187418751876187718781879188018811882188318841885188618871888188918901891189218931894189518961897189818991900190119021903190419051906190719081909191019111912191319141915191619171918191919201921192219231924192519261927192819291930193119321933193419351936193719381939194019411942194319441945194619471948194919501951195219531954195519561957195819591960196119621963196419651966196719681969197019711972197319741975197619771978197919801981198219831984198519861987198819891990199119921993199419951996199719981999200020012002200320042005200620072008200920102011201220132014201520162017201827 до н.э.335 до н.э.355 до н.э.380 до н.э.385 до н.э.403 до н.э.405 до н. э.406 до н.э.407 до нэ409 до н.э.411 до н.э.414 до н.э.417 до н.э.428 до н.э.429 до н.э.431 до н.э.433 до н.э.441 до н.э.443 до н.э.444 до н.э.453 до н.э.458 до н.э.5658 до н. э.62636465700 до н.э.850 до н.э.935954976986II в.III в.VI в.VIII в.X в.XI в.XIII в.XIV в.XIX в.XV в.XVI в.XVII в.XVIII в.XVIII—XVII века до н.э.
Язык оригинала
ВсеабхазскийазербайджанскийалбанскийанглийскийарабскийармянскийбелорусскийболгарскийвенгерскийвьетнамскийголландскийгреческийгрузинскийдатскийдревнегреческийивритидишисландскийиспанскийитальянскийказахскийкиргизскийкитайскийкорейскийкурдскийлатыньлатышскийлитовскиймакедонскиймолдавскийнемецкийнорвежскийПерсидскийпольскийпортугальскийрумынскийрусскийсанскритсербохорватскийсловацкийсловенскийтаджикскийтурецкийтюркменскийузбекскийукраинскийурдуфарсифинскийфранцузскийхиндичешскийшведскийэстонскийяпонский
Награды
ВсеBookNest Fantasy AwardsFantasy Stabby AwardsNational Book AwardNeffy Awards«Золотой кинжал»«Русская премия»АуреалисБританская национальная книжная премияБританская премия фэнтезиБукеровская премияВсемирная премия фэнтезиГонкуровская премияГоторнденская премияГудридсДублинская премияЗвёздный МостКитайская премия «Галактика»КитчисЛитературная премия имени НомыЛокусМедаль Джона НьюбериМеждународная премия по фантастикеМемориальная премия Джона КэмпбеллаМеч без имениМифопоэтическая премияНаутилусНемецкая фантастическая премияНеффиНобелевская премияОранжПремии конвента ДрагонКонПремия "Алекс"Премия "Дети ночи"премия "НОС"Премия "Хьюго"Премия SFinksПремия WORDS AWARDПремия «Большая книга»Премия «Это - хоррор»Премия Агаты Кристипремия Акутагавыпремия Аполлопремия Артура Ч. КларкаПремия Британской Ассоциации Научной ФантастикиПремия Брэма СтокераПремия Вальтера СкоттаПремия Вудхаусапремия Гётепремия Дадзая ОсамуПремия Джеймса ТейтаПремия Джеймса Типтри младшегоПремия Дэвида Геммелапремия ЁмиуриПремия Жюли ВерланжеПремия ИгнотусаПремия имени Сандзюго НаокиПремия имени Ширли ДжексонПремия имени Эстер ГленПремия ИндеворПремия Коста (Уитбред)Премия Курта ЛассвицаПремия литературного совершенстваПремия Лорда РутвенаПремия Международной Гильдии УжасаПремия Небьюлапремия О.Генрипремия Прометейпремия Ромуло Гальегосапремия Сомерсета МоэмаПремия СэйунПремия Танидзакипремия Триумфпремия ФеминаПремия Филипа К. Дика / Лучшая НФ-книга в СШАПремия Фолкнерапремия Эдгара Аллана Попремия Эдогавы РампоПремия Юкио МисимыПулитцеровская премияРукопись годаРусский БукерСайдвайзФолио Редактировать описание
Расширенный поиск

librebook.me

Биография и книги автора Сапгир Генрих Вениаминович

Ге́нрих Вениами́нович Сапги́р (20 ноября 1928 — 7 октября 1999) — российский поэт, прозаик.Родился в Бийске Алтайского края, сын московского инженера, бывшего на Алтае в командировке и вскоре возвратившегося с семьей в Москву. С 1944 участник литературной студии поэта и художника Евгения Кропивницкого при одном из московских домов пионеров. С конца 50-х вокруг Кропивницкого и его ученика художника Оскара Рабина сформировался тесный круг эстетически близких поэтов и художников, получивший впоследствии название «лианозовской школы» (неподалеку от подмосковной станции Лианозово жил Рабин). В советские годы Сапгир много публиковался как детский писатель (ему принадлежат сценарии классических мультфильмов «Лошарик», «Паровозик из Ромашкова», слова песни «Зеленая карета» (перевод с идиш, стихи Дриз, Овсей Овсеевич) и др.). В 1979 г. участвовал в альманахе «Метрополь». Первая публикация «взрослых» стихов Сапгира за границей — в1968, в СССР — в 1989. Выступал также как переводчик (прежде всего, выдающегося еврейского поэта Овсея Дриза, немецкой конкретной поэзии и американского поэта Джима Кэйтса). Составитель поэтического раздела антологии «Самиздат века» (1998), на основе которого создан Интернет-проект «Неофициальная поэзия». Лауреат Пушкинской премии Российской Федерации, премий журналов «Знамя» (1993) и «Стрелец» (1995, 1996), премии «За особые заслуги» Тургеневского фестиваля малой прозы (1998). В годы перестройки стал членом Союза Писателей Москвы (с 1988), хотя к идее Союза Писателей относился отрицательно. Был членом ПЕН-клуба с 1995; перед самой смертью вступил в группу ДООС (в 1999 г.). Умер от сердечного приступа в московском троллейбусе по дороге на презентацию антологии "Поэзия безмолвия", где он должен был выступать ("Рейс троллейбуса - на небо", - строка в тексте Генриха Сапгира "Странная граница", 1999).Сапгир принадлежал к редкому типу писателей протеического склада, на протяжении всего творческого пути меняющихся и ищущих новые формы высказывания. В ранних (рубежа 1950-60-х) текстах он чаще склонялся к социальной сатире, зачастую принимавшей, однако, изящные игровые формы, в отличие, например, от мрачного лаконизма Игоря Холина, ближайшего сподвижника Сапгира среди «лианозовцев». В дальнейшем в поэзии Сапгира можно встретить также пейзажную лирику и гражданскую поэзию. Он создал несколько циклов сонетов и в то же время разрабатывал новые, экспериментальные формы, продолжающие традицию русских футуристов и немецких конкретистов, — например, «Послания на неведомом языке». Критики отзывались о нем как о классике современного русского авангарда. Автор многих книг. В поздний период в творчестве Сапгира органично сочетаются лаконизм и невероятное разнообразие выразительных средств, безоглядный эксперимент, любовь к точной детали, игре, гротеску, иронии и неожиданный искренний пафос, стремление к экстатическим состояниям духа. «У них в Питере был Бродский, а у нас в Москве — Сапгир . Эта широко известная фраза отражает не столько разницу в литературных вкусах двух столиц, сколько реальный творческий вес Генриха Сапгира — замечательного поэта (Андрей Вознесенский называет его великим), наследника и продолжателя дела гениальных творцов русского поэтического языка — от Василия Тредиаковского до Велимира Хлебникова. «Я искал новую гармонию в языке, которую и находил» (Генрих Сапгир).Мемориальный сайт писателя http://sapgir.narod.ru/Взято с Википедии

www.rulit.me

Генрих Сапгир - биография и творчество

Сегодня мы расскажем, кто такой Генрих Сапгир. Стихи для детей принесли этому автору наибольшую известность. Речь идет о русском писателе, поэте, сценаристе и переводчике. Он родился в 1928 году, 20 ноября, в Бийске (Алтайский край).

Биография

Генрих Сапгир является сыном московского инженера. На Алтае его отец был в командировке. Вскоре он возвратился в Москву вместе с семьёй. Наш герой с 1944 года стал участником литературной студии художника и поэта Евгения Кропивницкого. Организация работала при московском Доме пионеров. С конца пятидесятых годов вокруг Евгения Кропивницкого и Оскара Рабина - его ученика, сформировался круг близких по духу художников и поэтов. Впоследствии это объединение было названо лианозовской школой. Именно детским творчеством занялся в советские годы Генрих Сапгир. Сказки его полюбились маленьким читателям. Кроме того, в этот период он создал сценарии классических мультфильмов, в частности, «Паровозика из Ромашкова». Как детский писатель наш герой много путешествовал. В 1979 г. принимал участие в работе над неподцензурным альманахом «Метрополь». Первая публикация более «взрослых» стихов за границей произошла в 1968 г. В СССР они вышли в 1989-м, во времена перестройки. Выступал также в качестве переводчика. В первую очередь в этом качестве он проявился работой с произведениями Овсея Дриза, Джима Кэйтса и немецкой конкретной поэзией. Участвовал в создании антологии «Самиздат века». Является составителем поэтического раздела. В период перестройки вошел в состав Союза писателей Москвы. Был участником ПЕН-клуба. Вступил в объединение ДООС. Умер в московском троллейбусе от сердечного приступа. Он направлялся на презентацию антологии «Поэзия безмолвия». Там планировалось его выступление. Жена - Сапгир Кира Александровна – литератор. Родилась она в 1937 году. Девичья фамилия Гуревич.

Творчество

Генрих Сапгир относился к редкому типу авторов протеического склада. На протяжении своего творческого пути он все время менялся и непрерывно искал новые формы для высказывания. В ранних произведениях он зачастую обращался к социальной сатире. Она отличалась у автора изящными игровыми формами. Далее можно проследить, как постепенно изменился поэт Генрих Сапгир. Стихи его начали наполняться пейзажной лирикой и даже гражданственностью. Автор безупречно владел традиционными методами создания поэзии, в частности, сонетным, однако разрабатывал экспериментальные формы. Критики называли его классиком русского авангарда современности. Является автором множества книг. Если рассматривать поздний период творчества автора, он органично сочетает многообразие выразительных средств с лаконизмом. Также в произведениях нашего героя присутствуют стремление к экстатическому состоянию духа, искренний неожиданный пафос, ирония, гротеск, точность деталей, безоглядный эксперимент. Поэт является последователем таких гениев, как Василий Тредиаковский, Владимир Маяковский и Велимир Хлебников.

Премии

Генрих Сапгир является лауреатом Пушкинской премии РФ. Он награжден на Тургеневском фестивале малой прозы. Также он получил премии от журналов «Стрелец» и «Знамя».

Издания

В 1962 году вышла книга автора «Сказка звёздной карты». В 1970 г. появилось произведение «Зверятки на зарядке». В 1993 г. публикуется «Библиотека новой русской поэзии». В 1995 г. в свет выходят «Смеянцы». В 1997 г. издается книга «Летящий и спящий». В 1999 г. появляется произведение «Армагеддон», а также собрание сочинений. Перу нашего героя принадлежат следующие произведения: «Лошарик», «Лето с ангелами», «Неоконченный сонет», «Книга азбук, считалок, загадок и стихов», «Планета детства», «Складень», «Леса-чудеса», «Четыре конверта». Писатель является автором перевода книги «Белое пламя» (Овсей Дриз). Его стихотворения также упоминаются в нотных изданиях. Является автором текстов песен: «Приключения жёлтого чемоданчика», «В гостях у гномов», «Голубой слонёнок», «Дед Мороз и серый волк», «Золушка», «Принцесса и людоед», «Шарик-фонарик», «Ничуть не страшно», «Тайна жёлтого куста», «Змей на чердаке», «Приключения Петрова и Васечкина, обыкновенные и невероятные», «Смех и горе у Бела моря».

Сценарист

Генрих Сапгир активно работал и в этом качестве. В частности, он выступил автором сценария следующих произведений: «Лягушонок ищет папу», «Медвежонок на дороге», «Главный Звездный», «Мой зеленый крокодил», «Как стать большим», «Легенда о Григе», «Паровозик из Ромашкова», «Не в шляпе счастье», «Ничто не забыто», «Пугало», «Солнечное зернышко», «Сладкая сказка», «Я нарисую солнце», «Край земли», «Ослик Плюш», «Удивительный китёнок», «В тридесятом веке», «Ветерок», «Самый уважаемый», «Волшебные фонарики», «Небылицы в лицах», «Первые встречи», «Спасибо», «Как козлик землю держал», «Утренняя музыка», «И мама меня простит», «Наша няня», «Птичий праздник», «Сказка о жадности», «Чуридило», «Не любо — не слушай», «Серебряное копытце», «Мой приятель светофор», «Принцесса и людоед», «Пирог со смеяникой», «Мороз Иванович», «Сладкий родник».

fb.ru

Читать книгу ГЕНРИХ САПГИР классик авангарда. 3-е издание, исправленное Максима Шраера : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Maxim D. Shrayer

David Shrayer-Petrov

GENRIKH SAPGIR

An Avant-Garde Classic

Third, corrected edition

Максим Д. Шраер

Давид Шраер-Петров

ГЕНРИХ САПГИР

Классик авангарда

3-е издание, исправленное

Шраер, Максим Д., Шраер-Петров, Давид П. Генрих Сапгир: классик авангарда [Электронное издание] = Genrikh Sapgir: An Avant-Garde Classic / Максим Д. Шраер, Давид П. Шраер-Петров – 3-е изд., исправл.

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ISBN 978-5-4485-4839-0

Это первая книга о жизни и творчестве выдающегося поэта, прозаика и переводчика, лидера неподцензурного советского авангарда Генриха Сапгира (1928‒1999) вышла в Санкт-Петербурге в 2004 году и получила признание в России и за рубежом. Теперь книга выходит в исправленном и дополненном виде. Авторы книги – живущие в США представители литературной династии, писатели Давид Шраер-Петров и Максим Д. Шраер. Авторы на протяжении многих лет близко дружили с Сапгиром. В книге сочетаются аналитический и мемуарный подходы к наследию классика авангарда.

Дизайн обложки: Мария Брагина

Издание книги осуществляется при поддержке Бостонского Колледжа (США)

© Д. Шраер-Петров (David Shrayer-Petrov), 2004, 2016, 2017. All rights reserved.

© М. Шраер (Maxim D. Shrayer), 2004, 2016, 2017. All rights reserved.

Photographs copyright © 1993-2017 by Maxim D. Shrayer. All rights reserved.

СОДЕРЖАНИЕ

Введение. Гамбургский счет Сапгира

1. Ранние годы

2. Голоса и молчание абсурда

3. Распад размера

4. Формула Сапгира

5. Умный кролик

6. Псалмопевец

7. Лианозово

8. Московские мифы

9. Сонеты на рубашках

10. Классические игры на рубеже

11. Прорыв

12. Поздняя слава, последние песни…

Заключение. Классик авангарда?

Ссылки и примечания

Список литературы: Сапгир и о Сапгире

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

Давид Шраер-Петров Возбуждение снов. Воспоминания о Генрихе Сапгире

Фотоатериалы из архивов Давида Шраера-Петрова и Максима Д. Шраера.

Указатель имен

Указатель названий произведений Генриха Сапгира

Введение. Гамбургский счет Сапгира

Шестьдесят лет назад Генрих Сапгир (1928—1999) стал лидером неподцензурного русского литературного авангарда, на сцене которого в разные годы поздней советской эпохи солировали или пели хором Геннадий Айги, Михаил Еремин, Леонид Губанов, Станислав Красовицкий, Виктор Кривулин, Константин К. Кузьминский, Эдуард Лимонов, Всеволод Некрасов, Д. А. Пригов, Лев Рубинштейн, Владимир Уфлянд, Игорь Холин и другие поэты[1]. Существовал и официальный, дозволенный и терпимый властями авангард послевоенной российской поэзии (Петр Вегин, Андрей Вознесенский, Виктор Гончаров, Юнна Мориц, Роберт Рождественский, Виктор Соснора, Юрий Панкратов, Иван Харабаров и др.), многие представители которого принадлежали к формалистически ориентированному крылу умеренно-либерального движения «шестидесятников». (Отдавая должное одаренности отдельных поэтов, Сапгир считал себя «врагом шестидесятничества» еще с конца 1950-х годов[2].) Кроме того, в послевоенной русской советской поэзии существовала и некая промежуточная, переходная зона «сумеречной свободы», к которой можно отнести, к примеру, Николая Глазкова (которого Сапгир считал изобретателем термина «самсебяиздат» и «предтечей поэтического андеграунда»[3]) или незаслуженно забытую в постсоветские годы Ксению Некрасову. Конечно же, между литераторами неподцензурного и официального авангарда существовали множественные личные и творческие связи, высшим проявлением которых стало издание альманаха «Метрополь» (1979). К примеру, широко ходившее в списках, ставшее фольклорным стихотворение Генриха Сапгира «Икар» из книги «Голоса» (1958—1962) могло вызвать к жизни «Балладу-яблоню» Андрея Вознесенского, помеченную 1966 годом. Сапгир иронически трактует модные в то время кибернетические идеи о возможности химеры между человеком и машиной:

<…> Сексуальные эмоции…

Я хочу иметь детей

От коробки скоростей!

Зачала. И в скорости

На предельной скорости,

Закусив удила,

Родила

Вертолет.

Он летит и кричит —

Свою маму зовет[4].

Трактовка Сапгира была подхвачена, романтизирована и растиражирована Вознесенским. Сохранилась даже тема полета – метафоры преодоления реальности:

Говорила биолог,

    молодая и зяблая:

«Это летчик Володя

      целовал меня в яблонях.

И, прервав поцелуй, просветлев из зрачков,

он на яблоню выплеснул

       свою чистую

         кровь!» <…>

…А 30-го стало ей невмоготу.

Ночью сбросила кожу, открыв наготу,

врыта в почву по пояс,

     смертельно орет

и зовет

удаляющийся

самолет[5].

Неподконтрольная «вольная» русская поэзия послевоенного времени продолжала формальные и тематические поиски поэтов Серебряного века и раннего советского периода. В случае Сапгира – это прежде сего традиции Велимира Хлебникова, раннего Владимира Маяковского и Николая Заболоцкого периода «Столбцов» и «Торжества земледелия». Начав полувековой марафон в последние годы сталинского тоталитарного режима, Сапгир воспринял от своих предшественников и учителей (футуристов и обэриутов) поэтику, которая соответствовала гениальной формуле Виктора Шкловского: «Искусство как прием». Однако стихотворческая практика самого Сапгира, да и формальные поиски многих из современных ему русских поэтов авангардного направления преломляли и модифицировали формулу Шкловского. Стихи, протащенные живьем через колючую проволоку советского идеологического террора, требовали иной афористики: «Искусство как излом»[6]. Сам Сапгир, противопоставляя себя тому, что теперь принято называть (российским, московским) «концептуализмом», уже в 1970-е годы высказал мысль о том,что у них «разный подход к одним и тем же вещам»: «Вы – разведчики, вы расширяете область искусства. У меня же другой подход. Мне не важно, открыто данное средство миллион лет назад или это новое открытие. Если мне это надо для самовыражения, я это беру. Для вас же не самовыражение – главное»[7].

Западному, да и молодому российскому, читателю трудно себе представить, что профессиональный поэт вынужден был ждать почти сорок лет первой публикации своих «взрослых» стихотворений в стране своего родного языка. Книга «Голоса», с которой Сапгир вел отсчет своего литературного времени, была начата в 1958 году (до этого было уже написано много стихов). Первая публикация его взрослых стихов в советском журнале («Новый мир») относится к 1988 году, и в нее, наряду с более поздними «Сонетами на рубашках», вошли три текста из книги «Голоса»[8]. Этот парадокс не может быть объяснен или смягчен тем, что Сапгир все эти годы активно сотрудничал в детской литературе, в детском кинематографе, в детском театре и на переводческой ниве.

В короткой автобиографии, опубликованной в 1998 году, Сапгир вспоминал о своем вступлении в детскую литературу: «Борис Слуцкий имел комиссарский характер. И однажды, уставя в грудь мою палец, он произнес: „Вы, Генрих, формалист, поэтому должны отлично писать стихи для детей“. И тут же отвел меня к своему другу Юрию Павловичу Тимофееву – главному редактору издательства „Детский мир“»[9]. В том же самом году Сапгир упомянул Б. Слуцкого (1919—1986) в ином контексте и с иной интонацией, в анкете журнала «Знамя» об «андеграунде»: «Мы всегда были готовы объявиться, но общество, руководимое и ведомое полуграмотными начальниками или льстиво (вспомните Хрущева и Брежнева!) подыгрывающими им идеологами, на все свежее и искреннее реагировало соответственно: от „не пущать» до „врага народа“. От „тунеядца“ до „психушки“. Помню, поэт Борис Слуцкий говорил мне: „Вы бы, Генрих, что-нибудь историческое написали. Во всем, что вы пишете, чувствуется личность. А личность-то не годится“. Он и для детей мне посоветовал писать, просто отвел за руку в издательство»[10]. Сапгир вынужден был применять свой первородный поэтический талант в области детского искусства, как того требовали правила (бескровного?) удушения писателей, отработанные партийными идеологами. Другой дозволенной властями нишей для компромисса между творчеством и ремеслом были переводы, заказы на которые Сапгир выполнял с таким же достоинством и мастерством, как при создании детских книг, пьес и сценариев. (Сапгир считал только переводы с идиш стихов Овсея Дриза неотъемлемой частью своего поэтического творчества и хотел переиздавать [11]).

Если снова обратиться к образным формулировкам Шкловского, то Сапгир в 1958 году вошел в круг сильнейших претендентов на негласный титул лидера неподцензурной русской поэзии, написав эпохальное стихотворение «Голоса», и ушел из жизни, подтвердив это звание своей последней книгой «Тактильные инструменты» (1999)[12]. Пожалуй, постоянное осознание того, что он находится в самой высокой творческой форме, то есть «по гамбургскому счету» обладает наивысшим рейтингом в современной поэзии, делало его жизнь счастливой[13].

1. Ранние годы

Писателю, а особенно еврею-поэту в России, трудно было бы родиться с более подходящей фамилией. Не просто писатель, а человек, записывающий – или переписывающий – реальность («Sapgir/Sabgir» – корень «s-p/b-г» – «scribe»?)[14]. Родители Сапгира родились в Витебске. Мать Сапгира, урожденная Беленькая, состояла в родстве с Марком Шагалом. Генрих Вениаминович Сапгир родился 20 ноября 1928 года в городе Бийск, в Алтайском крае, и умер 7 октября 1999 года в Москве. В середине 1920-х отец будущего поэта Вениамин Сапгир, «страстный игрок и нэпман»[15], со всей семьей оказался на Алтае. Он был предпринимателем-обувщиком, что давало повод для самоиронии поэта, называвшего себя «сыном сапожника». У Сапгира, в сонете «Будда»: «В неслышном свисте в вихре и содоме / Недаром мой отец – сапожник <…>» («Сонеты на рубашках», 1975—1989)[16]. В самоиронии Сапгира большая доля горечи, если вспомнить другого «сына сапожника», Иосифа Сталина (Джугашвили), в юношеском возрасте сочинявшего стихи по-грузински. Разлад с отцом, причины которого лежали, вероятно, не только в полезно-прикладной философии, безуспешно навязываемой молодому поэту, вынудил Сапгира рано уйти из дома. Отголоски давнего разлада с отцом и своим «происхождением» слышатся в стихотворении «Памяти отца» из книги «Молчание» (1963): «Раввин / Все обращался к тебе: / – Беньямин! Сын Файвыша! / Но молчало / Тело. / Без имени? / Без рода и племени? / Неужели не стало времени?»[17]. К этой теме Сапгир возвращался в стихах на протяжении всей жизни.

Семья Сапгиров (отец и мать, два старших брата – Игорь и Михаил) вскоре после рождения Генриха переехала в Москву, в поселок Сокол, на улицу Врубеля (сестра Сапгира, Элла, родилась уже после переезда). Неподалеку от станции метро «Сокол», в пространстве между Волоколамским шоссе, нынешней улицей Алабяна и железной дорогой, в тихих улочках еще и теперь стоят сказочные избушки на курьих ножках[18]. В этих деревянных избушках и коттеджах по традиции селились художники, которые хотя бы географически хотели отделить себя и свои мастерские от «нашей буч [и], боевой, кипучей»[19]. Казалось бы, сама судьба подготовила Сапгира к дружбе с художниками. Дружба эта продолжалась всю жизнь. Бог не наделил его большим талантом рисовальщика. Хотя Сапгира всю жизнь увлекал синтез словесного и изобразительного – от «Сонетов на рубашках» до «Изостихов» и визуальных «Стихов на незнакомом языке», слово стало главным способом самовыражения[20]. Тем не менее, как проницательно заметил Виктор Кривулин, ушедший следом за Сапгиром, но успевший за полтора года написать о нем четырежды, «Генрих Сапгир первым из русских поэтов второй половины XX века почувствовал ограниченность сугубо литературного представления о поэзии и как бы вывел поэтическое слово за границы литературы, поместив его в более широкий контекст изобразительного, а точнее – зрелищного искусства»[21]. В мае 1993-го, в первый приезд в Россию после эмиграции, один из пишущих эти строки привез Сапгиру в подарок футболку с эмблемой Йельского университета. Генрих развернул ее и сразу же, с ходу, сочинил лирическое стихотворение. Он надел футболку поверх другой рубашки и позвал жену посмотреть: «Мила, очень даже подходит. Видишь как: Йель <…> Молодец, Максим. А у нас тут канитель».

Генрих рано, в 7—8 лет, начал сочинять. Сначала прозу, которая была написана в синтетическом жанре сказки-романа-повести. Ничего из этих детских сочинений не сохранилось. Однако тяга к словесному осознанию себя в мире московского пригорода, на фоне третьей сталинской пятилетки, привела 12-летнего Генриха в Литературную студию Дома художественного воспитания (позднее Дом пионеров) Ленинградского района. От природы он был удачлив. Счастливый лотерейный билет в литературе был вытянут: Сапгиру встретился руководитель Литстудии – поэт Арсений Александрович Альвинг (Смирнов, 1875—1942), последователь Иннокентия Анненского. «…[В]сегда в темном костюме с бабочкой, надушенный, какими-то старыми духами от него пахло, каким-то забытым благородством давно ушедшей жизни», – вспоминал Сапгир о своем первом учителе. «Он действительно выглядел дворянином среди всех этих Шариковых… [С]о мной Альвинг занимался техникой стиха, что после мне очень пригодилось: как пианисту техника игры на рояле»[22]. Ознакомив юного Сапгира с грамотой стихосложения («по Шенгели»[23]), Альвинг заронил в воображение талантливого мальчика неосознанное сомнение в абсолютной незыблемости классического стиха. Визуально-звуковой формализм пришел в стих Сапгира несколько позднее, благодаря дружбе с семейством Кропивницких. Юный Сапгир много читал, брал книги в районной библиотеке не только на свой абонемент, но и на абонементы матери и братьев. В рукописный сборник Литстудии, перепечатанный на машинке и переплетенный (предтеча самиздата!), вошли отрывки из поэмы двенадцатилетнего Сапгира, сочиненной по мотивам «Фауста» И. В. Гете. «Я очень рано стал писать грамотные стихи – и никогда больше к этому не возвращался», – рассказывал Сапгир[24].

Началась война. Отец и братья ушли на фронт (Игорь Сапгир не вернулся с войны[25]). Тринадцатилетний Генрих с беременной матерью отправились в «ближнюю эвакуацию». Это был Александров во Владимирской области. Жизнь в отрыве от города, книг, друзей по Литстудии была столь тягостной, что в 1944 году Сапгир возвращается в Москву («по шпалам сначала до Троице-Сергиевой лавры [Загорска]»[26]). Оправдательной (перед матерью) причиной была защита жилплощади от вторжения чужаков. Родной кров не спасал пятнадцатилетнего поэта от голода. Ко времени возвращения Сапгира в Литстудию Арсений Александрович Альвинг умирает. Преемником Альвинга по Литстудии становится его друг Евгений Леонидович Кропивницкий (1893—1978)[27]. Встреча с Е. Кропивницким – второй счастливый лотерейный билет Сапгира.

Евгения Кропивницкого – поэта, художника и композитора – Сапгир неизменно величал Учителем: «Так и идем мимо пруда Учитель и дети…» («Учитель», цикл «Проверка реальности», 1998– 1999). «У него были и повторы, и разноударные рифмы, хотя он предпочитал оставаться, что называется, в рамках традиции, – вспоминал Сапгир в 1997 году. – Но у него было уже довольно много нового, от него я узнал, что с большой осторожностью надо относиться к эпитетам, что цветастые и метафорические выражения не всегда правильны…»[28]. Вот стихотворение Евгения Кропивницкого, датированное 1940-м годом и вошедшее в его подборку в «Антологии… у Голубой Лагуны»: «Мне очень нравится, когда / Тепло и сыро. И когда / Лист прело пахнет. И когда / Даль в сизой дымке. И когда / Все грустно, тихо. И когда / Все словно медлит. И когда / Везде туман, везде вода»[29]. А вот стихотворение «Ночной грабеж», написанное в самом конце 1940-го и включенное Сапгиром в подборку Е. Кропивницкого в антологии «Самиздат века» (1997):

– Караул! – но темень. Жуть.

– Ого-го! – Молчанье. Муть.

– Гра-бят! – Сырость. Темень. Тишь.

– Зря, любезный ты кричишь!

– Люди, люди, люди спят,

Люди спят, храпят, сопят.

В избах бродит полутень,

И еще не скоро день[30].

Эти тексты того же самого предвоенного года дают представление о диапазоне голоса наставника Сапгира – Евгения Кропивницкого. Здесь, с одной стороны, лирические отголоски Цветаевой, а с другой – ирония и абсурдизм Введенского и Хармса. Е. Кропивницкий был отцом сотоварища по Литстудии – художника и поэта Льва Кропивницкого, который в это время был на фронте. В студии, руководимой Е. Кропивницким, Сапгир встречает шестнадцатилетнего живописца Оскара Рабина. Сапгир: «В тот же день я увидел Оскара: он сидел и рисовал натюрморт с натуры: птичку и яблоко. Подружились мы сразу и навсегда»[31]. Сапгир поселился у Рабина в Трубниковой переулке на Арбате, напротив Литературного музея. Символично, что именно здесь Сапгир сочиняет свою первую «книгу» стихов в балладном жанре. М. Ю. Лермонтов становится объектом учебы и подражания молодого поэта. «Книга» была иллюстрирована Оскаром Рабиным. К сожалению, рукопись этой книги, судя по всему, утрачена. За Лермонтовым последовали Уолт Уитмен, Хлебников, ранний Борис Пастернак. И, конечно, всегда, всю жизнь – Пушкин! Апогеем «прогулок» Сапгира с Пушкиным станет уникальная по замыслу и исполнению книга «Черновики Пушкина» (1985, изд. 1992)[32]. К счастью, следующий рукописный сборник – акмеистических (по свидетельству Сапгира) стихов «Земля» (1946) – сохранился в личном архиве поэта . К этому времени отношения с отцом, пришедшим с войны, окончательно разлаживаются. Все чаще и чаще Сапгир остается ночевать у Кропивницких, где «в двухэтажном бараке была маленькая комнатка, но место для [Сапгира] находилось» – «ложе поэта»[34]. В стихотворении «Ольга Потапова» (1999) Сапгир вспоминает: «Приезжал и Генрих / часто в Долгопрудную / ссора объяснение с отцом – / некуда идти – / стелет фанеру на пол / сверху ватник простыню/ и лоскутное одеяло – / „Вот ложе поэта!“ – / щедрая бедность»[35]. Евгений Леонидович и его жена, художница Ольга Потапова, жили в деревне Виноградово, около станции Долгопрудной по Савеловской железной дороге. Вернувшийся из армии сын Кропивницких Лев – был вскоре арестован и упрятан на 10 лет в ГУЛАГ. Дочь Кропивницких, Валентина, впоследствии становится женой Оскара Рабина. Они поселяются неподалеку, в барачном доме на станции Лианозово, все той же Савеловской железной дороги. В Лианозово происходят встречи художников и поэтов. Здесь возникает знаменитое Лианозовское содружество – отчасти artistic community, утопическое сообщество связанных узами родства и художественных пристрастий литераторов и художников, отчасти творческий и экзистенциальный андеграунд, отчасти продукт утрирующей мифологизации в сознании преследователей и (по)читетелей. После войны Сапгир некоторое время учится в Полиграфическом техникуме[36]. В 1948 году неумолимый закон о воинской повинности отрывает Сапгира на четыре года от друзей и Учителя. Поэт служит рядовым стройбата в засекреченном атомном городке под Свердловском (объект «Свердловск-4»)[37]. Грамотность и образование выделяли Сапгира. Он становится нормировщиком строительного участка. Руководит самодеятельностью полка. Но при этом «ни одной лычки не заслужил, был рядовым»[38]. Стройбат окружают лагеря с заключенными, работающими на урановых рудниках («Я теперь с ужасом вспоминаю, что никто там ничего ни от кого не охранял <....> отработанная порода шла в открытом лотке над улицей в отвалы»[39]. Сапгир пишет стихи об узниках ГУЛАГа – «целую книгу о заключенных». Правда, он вспоминает, что эти стихи перемежались со стихами «пафосного характера»: «Над победной этой новью / Раскинулся закат – / Небо, залитое кровью / Рабочих и крестьян»[40]. Это едва ли могло оправдать молодого поэта в глазах карающего органа – военной контрразведки. К счастью, его предупредил об опасности солдат, которому было поручено следить за Сапгиром. Незадолго перед смертью Сапгир вспоминает об этом эпизоде в стихотворении «Ангелы в армии» (1999): «<…> Говорит мне ангел: / – Будь поосторожней – / я к тебе приставлен / за тобой следить – / из ящика стола / убери свои произведения <…>»[41]. Сапгир уничтожает все армейские стихи[42]. Уже позднее, в стихотворении «Солдаты и русалки», вошедшем в книгу «Голоса» (1958—1962), поэт сатирически воссоздает армейский быт: «Кусты трещат. / Трусы трещат. / Солдат Марусю тащит / В чащу. / Везде – разбросанные вещи. / И порожняя посуда. / Свобода! Свобода!»[43]. (См. там же «Смерть дезертира» и «Маневры».) После демобилизации в 1952 году и возвращения в Москву Сапгир становится нормировщиком в скульптурном комбинате Художественного фонда, где он проработал с 1953-го по 1960 год.

Здесь, в середине 1950-х, он встречает скульпторов-авангардистов: Эрнста Неизвестного, Николая Силиса, Владимира Лемпорта, Вадима Сидура и других[44]. Особое место в жизни молодого поэта занимает Оскар Рабин, который напрочь порывает с искусством советского официально-репрезентативного типа и разрабатывает принципы гиперреализма и примитивизма, которые в соединении с коллажностью поп-арта становятся эстетикой «лианозовцев». При этом следует иметь в виду, что чудом уцелевший в условиях сталинского террора Е. Л. Кропивницкий – наставник Милитрисы Давыдовой, Оскара Рабина, Генриха Сапгира, Игоря Холина и других поэтов и художников, в разное время примыкавших к лианозовскому содружеству, – был одногодком Маяковского, т. е. человеком совершенно иной эпохи. В. Кривулин отметил, что «Сапгир воспитывался в той полуподпольной постфтуристической среде, где еще в 50-е годы живы были воспоминания о раннем Маяковском, Хлебникове, Крученых, последовательно трансплантировавших принципы и приемы живописного авангарда в поэзию»[45]. Родившийся в 1893 году «барачный дед»[46] Кропивницкий был старше Сапгира не на одно поэтическое поколение, а на два с половиной. Между ними пролегло младшее поколение поэтов (раннего) советского авангарда (Николай Заболоцкий, Семен Кирсанов, Леонид Мартынов и др.), череда родившихся в середине-конце 1910-х (Виктор Боков, Лев Озеров, Борис Слуцкий, Ярослав Смеляков и др.), а также поколение родившихся в начале—середине 1920-х («двадцатилетними» успевшие побывать на фронте Евгений Винокуров, Александр Межиров, Булат Окуджава, Григорий Поженян и др.)[47]. В этом смысле очень важно (полемическое) наблюдение Кривулина о том, что поэзия Сапгира «не столько „сквозила сквозь время“ [парафраз выражения Льва Аннинского], сколько в той или иной степени, напротив, определяла литературный мейнстрим на протяжении последних сорока лет. Это было движение от раннего Маяковского к Хлебникову, к обэриутам, к поэтике поставангарда»[48]. «Отношение мое к Маяковскому менялось на протяжении жизни. Но ранний Маяковский мне всегда был интересен. Он один сумел создать совершенно свое стихосложение (несмотря на то, что вокруг многие писали новаторски)», – тут в словах Сапгира будто бы невольный отголосок заявленного Романом Якобсоном в 1931 году после самоубийства Маяковского: «Как ни ярки стихи Асеева или Сельвинского, это отраженный свет»[49]. Проницательный Кривулин зафиксировал неохоту, с которой сапгироведы (постсоветского времени) говорят о следе Маяковского в творчестве Сапгира: «О Маяковском в связи с Сапгиром сейчас говорить как-то не принято, не комильфо, но сам [Сапгир], будучи человеком филологически наивным, а потому откровенным, признается [в беседе с А. Глезером, в 1997 году]: „Я услышал ту улицу, которую услышал и Маяковский, я услышал Россию“»[50]. Забегая вперед, отметим, что Сапгир не раз возвращался к Маяковскому, вступая в новые витки своей творческой карьеры. В стихах Сапгира 1950—60-х любовной лирики немного, поэтому интересен цикл «Люстихи» (1964) – любовные стихи. Обжигает финал стихотворения «Руки»:

Ляжем

Лжем

Встанем

Молчим

Так и живем[51].

Сапгир осмысливает лирику Маяковского, способность авторского я сливаться с образом лирического героя, сжимать в комок скупых строк энергию любви:

<…> Флоты – и то стекаются в гавани.

Поезд – и то к вокзалу гонит.

Ну а меня к тебе и подавней

– я же люблю —

тянет и клонит <…>

       («Так и со мной»)[52].

Слышна поступь Маяковского и в поздних стихах Сапгира: «<…> а когда дождались жалюзи и кровли / посыпались стекла – стреляет и спит – / из машины валится весь от крови мокрый / трудно просыпаться дымясь на мостовой <…>» («Спящий клошар», цикл «Собака между бежит деревьев», 1994). У Маяковского в «Адище города» (1913) находим следующие строки: «И тогда уже – скомкав фонарей одеяла – / ночь излюбилась, похабна и пьяна, / и за солнцами улиц где-то ковыляла / никому не нужная, дряблая луна»[53].

iknigi.net

Поэт Генрих Сапгир — Booknik.ru

Генрих САПГИР (1928 – 1999) – классик Бронзового века русского стиха. Сопоставимого по своему значению с Золотым и Серебряным веком.

Собственно с Генриха Сапгира и начинается в 1955–64 годах «другая поэзия». И сам Бронзовый век. С Сапгиром – в рамках «школы барачной поэзии», которую теперь чаще именуют лианозовской, – сотрудничают: старейшина цеха Евгений Леонидович Кропивницкий, его ученики – Игорь Холин, Ян Сатуновский, Всеволод Некрасов, Генрих Худяков и Лев Кропивницкий, только что вернувшийся из лагеря (не пионерского).

Игорь Холин, Генрих Сапгир, Вагрич Бахчанян, Эдуард Лимонов, Слава Лён. Москва 1974 год.С ними тогда соперничали: «школа Черткова» со своим лидером – Красовицким, школа квалитистов Славы Лёна – Венедикта Ерофеева, школа верлибристов (Айги, Бурич), питерские школы: Сосноры, УВЕК (Уфлянда-Виноградова-Ерёмина-Кулле), «ахматовских сирот» (Бобышева – Бродского), фонетистов Кузьминского, ВЕРПЫ (Хвостенко – Волохонского), хеленуктов (Эрль и др.).

«Под крылышко» Сапгира в 1965 году пристраиваются смогисты. В 70-х годах лианозовцы, квалитисты и смогисты, несмотря на явные стилистические противостояния, сливаются в группу КОНКРЕТ. Которая в 1972 году издаёт (в Швейцарии, под редакцией Лиз Уйвари) «Антологию “другой поэзии”: FREIHEIT IST FREIHEIT (СВОБОДА ЕСТЬ СВОБОДА)» – на русском и немецком языках (параллельные тексты). Михаил Шемякин в своём альманахе «АПОЛЛОН – 77» ещё раз печатает стихи Антологии и помещает групповой портрет «конкретистов». Которые вновь выйдут на сцену вместе в годы перестройки (1985–91) в СССР, Германии и Франции. И – больше того – останутся друзьями до гроба. Одновременная смерть Холина и Сапгира в 1999 году – знаковая для Бронзового века.

Бронзовый век был в явном виде и окончательно конституирован в 1978 году выпущенным мною – за спиной КГБ – альманахом «NEUE RUSSISCHE LITERATUR» (Зальцбург, Австрия). Альманах открывался моей статьёй «Бронзовый век русской поэзии»: «Его проще было бы назвать “каменным”. Проще и точней. Ахматова называла его “догутенберговским”».

Действительно, догутенберговский век не оставлял Генриху Сапгиру никаких надежд издать свои стихи на родине. Он и все «другие поэты» печатались только в там-и-сям-издате. Справедливо, что именно Сапгир стал редактором-составителем первой в Бронзовом веке «Антологии самиздата» (Минск – Москва, Полифакт, 1998). И чудом является то, что крах коммунизма позволил Сапгиру ещё при жизни издать большую часть своих стихов и прозы.

* * *

Мне посчастливилось познакомиться с Генрихом Сапгиром в 1957 году, на выставке западных художников-абстракционистов. И с тех пор, развивая в существенно разных направлениях русский стих – «барачной поэзии», перерастающей в «барочную» (он) и «квалитизма» (я), мы прожили с Генрихом бок о бок 42 года. «Так долго не живут», – любимая сегодня московская присказка.Моё первое посвящение Сапгиру было связано именно с выставкой запрещённых в СССР абстракционистов:

НА РОДИНЕ ЛЖИ

Неба синее кобальтКиноварь кубатурыЁмкой

                и передвижникамБесцветный пришёл конецЯлика у причалаСклянками Парк культурыАмериканской выставкиМалиновый бубенец

Эхоподобна взрывуЖивопись! –

                 и КандинскийОтцом абстракционизмаПриехал издалекаНа родину лжи                где сказаноЧто никуда не годитсяЕго никакая живописьВ подвалах Лубны пока.

Анфас его продолжателемВыглядит Джексон ПоллокВ зеркале американскойУчёбы свободе впрокДвиженья линий и пятенЦвета раскинув пологГоризонтально на полС выходом на орог(к)

С детства у Марка РоткоМалевич подобен мании –«ЧЁРНЫЙ КВАДРАТ»

                 Малевичав 30-ом привёл в тюрьмуПосле триумфа в ПольшеИ больше того в ГерманииИ вообще затеял онВсемирную кутерьму

И вот молодой Де КунингО лаврах авангардистаСпорит с РаушенбергомАмерики №1:Беспредметник – с предметомПоп-арта                но Боб гордитсяЧто писсуар ДюшанаВ скульптуру переродил.

Мы озираясь дикоПо сторонам с СапгиромСвета                 ходим по выставкеПоследнего слова в жи-вописи US                и гирямСвоим на ногах не веримПереступая границуГосударственной лжи

Боже! – в железном занавесе«Лагеря мира» дырыМножатся как у ПоллакаВ космосе чепухи,И жильцы в ЛианозовеИз бараков в квартирыС испугом переселяются Сапгиром в его стихи.

30 августа 1958. Mосква

Я уже начинал тогда писать книгу «Басен». И первые «Четыре пролетарских басни: Горькую, Бедную и Голодную, но – Толстую» послал в Лианозово к Сапгиру. Получил от него благодарный отзыв, с тех пор «Басни» стали моей визитной карточкой:

БАСНОСЛОВНОЕ ПОСЛАНЬЕ

К ГЕНРИХУ САПГИРУЧернил переведяреку,

                 карандашомты волил сметь стихиписать на матерьялельняном

                 рубашек                                 карт,где дамы нагишом,валетом возлежас хореем,

                 укорялипоэта за игрусловами языкалюбви

                 к природе ли-анозовских бараковтщеты и нищеты,шалавы и зэка,убийств и грабежа,и — драков,                            драков,                                            драковза попросту Добро,какое с кулакоммилицьёнера, кактвердит соцреализЕм —единственное на...................................Землеучение,                в какоми светлое гряду-щее,

                и без коллизЕйсегодняшнее ТО,ЧЕГО НЕ ЖДАЛ НИКТО!

20 ноября 1958

Свою первую самиздатскую книгу «Голоса» Генрих Сапгир подарил мне где-то в самом начале 60-ых годов. Мне нравились некоторые стихи Сапгира, написанные до «Голосов». И я как ученик Николая Заболоцкого, на могиле которого мои друзья-скульпторы Сидур, Лемпорт и Силис в 1958 году поставили памятник, не сразу оценил новаторство этой книги. Сначала новые стихи Сапгира показались мне «переупрощёнными»:

Вон там убили человека.Вон там убили человека.Вон там убили человека.Внизу – убили человека.

Пойдём, посмотрим на него.Пойдём, посмотрим на него.Пойдём, посмотрим на него.Пойдём. Посмотрим на него.Раньше, в Серебряном веке, так не писали: ни футуристы, ни – даже – обэриуты. Но Сапгир принёс мне стихи Евгения Леонидовича Кропивницкого и Холина. В доказательство того, что так теперь пишут все. А когда в 1965 году Генрих Сапгир стал читать свои знаменитые «Псалмы», я понял, что поэты барачной школы «изобрели» новую просодию, новую стиховую систему. И она здорово работает. И, хотя нам, квалитистам, они не советчики, они – смелые антисоветчики:…снял пальтоиду по коридорамприслушиваясь к разговорам- ГЛАВКУКЛА- ГИПРОНИЩЕПРОМ- УПРЧЕРВЯКЛА- МРКРСОНЦВЕТМЕТБРЕД- ШУКШУМШМЫГВИГФИГХАТНи одного человечьего СловаДа живому делать нечегоВ министерстве Ничего

(из книги «Молчание», 1963)

или – из той же книги:

Тебя наверно презирают

Быть может завтра расстреляют

Читать по «всей Москве» такие стихи в 1965 году, когда арестовали Синявского и Даниэля, было рискованно. Но весной 1965 появился Леонид Губанов во главе поэтов-смогистов, и демонстрации поэтов против советской власти стали обычным делом и 5 декабря, и 10 декабря ежегодно. Поэты Горбаневская и Делоне в августе 1968 года вышли на Красную площадь протестовать против ввода советских танков в Чехословакию.

* * *

После «Псалмов» я понял и «Голоса», и «Молчание», и каждую новую книгу стихов Сапгира принимал как откровение. Тем более, что мне приходилось уже работать с ним как с автором. Ибо я превратился в составителя антологий Бронзового века (с Константином Кузьминским, с 1967 года) и в редактора-издателя альманахов КВАЛИТИЗМ (с 1969, самиздатского) и NEUE RUSSISCHE LITERATUR (с 1978, тамиздатского: в Австрии).

Каждую новую книгу Генрих Сапгир (а мы – в отличие от советских поэтов, каким мы осмысленно противостояли, - писали книгами, а не делали сборники) начинал с нового приёма. Точнее, новым приёмом начинал новую книгу. Я, конечно, знал об опоязовской идее «искусство как приём», но Сапгир в этом смысле творил чудеса изобретательности:

ГОЛОСА (1958–1962) – новый приём: прозаизмыПСАЛМЫ (1965–1966) – псевдобиблеизмыЭЛЕГИИ (1967–1970) – верлибризмы, но – какие:

Я вышел на балконСпокойноУже шагнул через перилаАхЗемля встречает лобШмяк…А вокруг – шмыг шмыг шмыгИз подвалов из помоекИз железных гаражей- Что случилось –чилось – чилось – чилось – чилось- Это кровь –овь – овь – овь – овь?- Он откуда-уда – уда – уда –уда?- Так и надо-ада – ада –ада –ада – ада!- Бедняга…

МОСКОВСКИЕ МИФЫ (1970–1974) – бытовые абсурдизмы:

Хорошо бы выпить солнце – на стене висят часыУ кого-то есть жена – ноги кверху вскидывалиА на площади туристы – плачет маленький трубачГоворил поэт Галчинский – и не знаю что сказать

И вдруг ЖИТИЯ (1970–1974) – почти настоящие вирши:

Княже Иван ХворостининКрай наш велик и пустыненПрими мои виршиХоть твои вирши старшеНо мои - горше

СОНЕТЫ НА РУБАШКАХ (1975–1989) – почти классицизмы:

НИКИТСКИЙ САД

                                                                Славе Лёну

Никитский сад – твой кам ерный театрЗдесь все деревья – духи и актёрыВсё гонишься за призраком который –В зелёный бархат…                                                 В дырочку следят…

Ты сам для них – и дух и экспонатСпускаясь к морю – ты уходишь в горыГде – гул аплодисменты разговорыГде – Горького и Невский и Монмартр

Здесь всё отрепетировано, даже –Твоя фигурка на вечернем пляжеИ горы декорацией висят

Что там мелькнуло – чайка ли?.. собака ль?Когда себя сыграем как спектакльПусть занавесом нам – Никитский сад

МОНОЛОГИ (1982) – белые сюрстихи:

ПРОЛОГ

На сцене появляется ПРОЛОГ, некоторое время стоит молча

Не говорить я вышел, а молчатьИ даже не мычать – молчать и точкаМолчать – о чём? О многом мы молчимНо можно т а к молчать, а можно э д а кИные так молчат красноречивоУж лучше б говорили что-нибудь…

Если к этому советскому молчанию добавить ещё знаменитые сапгировские стихи:

Мы не рабы –Скорее, рыбы мы,

то картина СССР будет полной.

И вдруг появляются – ТЕРЦИХИ ГЕНРИХА БУФАРЁВА (1984–1987) – недотыкизмы-1:

Моксовые дворы белеют крыСверкает небо как святая рыС утра ещё морозище ветри

ВСТРЕЧА (1987) – недотыкизмы-2:

СЕКТА

Вот оно – белодеяниеТолчеруковоздеваниеЧукчегласоговорениеВойдём в них –Посмеёмся над ними

- дортен штеен геен меен!- - факью фак хора пиндуси!- Чукареку мерикан!…

ДЕТИ В САДУ (1988) – сверхнедотыкизмы:

ЛИСТЬЯ

весн среди прочнабухших поч

нцем с ночи отогрена щебет птичпроклю язычи ушко на заре

ДЫХАНИЕ АНГЕЛА (1988) – вдохизмы:

КОНЕЦ СВЕТА

(вдох)

свет

(выдох)конец света

ЛУБОК (1990) – возврат к ретро – сюрохмыризмы:

2. ХМЫРЬ

лиловый хмырь – видели в тёмном переулке –баюкад мёртвое дитя

видали? – тёмный переулок баюкал мёртвое дитя и лилового хмыря

в тёмном переулке незрячие окошки при луневидали: мёртвое дитя несёт лилового хмыря

лиловый хмырь смотрел на мёртвое дитя – и виделтёмный переулок – незрячие окошки при луне

любило тёмное дитя наш тёмный бледный переулоки длинного лилового хмыря

лиловое дитя и бледный переулок – и в небесахвисит незрячий хмырь

нас мёртвое баюкает

и так далее – до последнего, предсмертного 1999 лета.

Даже этот краткий перечень новых стилистических приёмов Генриха Сапгира, какими он считал обязательным оснащать каждую новую книгу стихов, поражает. Нацеленность на постоянные поиски новизны превосходит всё мыслимое и немыслимое даже в авангардизме Серебряного века. Когда русские авангардисты заняли – к 1915 году – лидирующие позиции в мировом искусстве. А Москва – стала столицей мирового авангарда.

«Самовитое слово», умная и осмысленная «заумь», алогизация и деграмматизация стиха – всё это получило у Сапгира совершенно оригинальное развитие. Конечно, Сапгир – гений русского поставангарда, крупнейший постмодернист современности. Его полистилистика задала порождающие модели русского стиха на много лет вперёд. Корпус его текстов, впервые представленный итогово, ждёт систематического и комплексного исследования. И мои первые прикидки, скорее мемуарного, чем академического характера, – всего лишь заявка на будущую работу со стихами Сапгира.

* * *

Бронзовый век русской поэзии имел «три культуры»: (1) соцреализма, (3) андеграундную, аполлонову (по имени шемякинского альманаха «АПОЛЛОН-77») и (2) некую буферную, которую следует называть метропольной (по имени альманаха МЕТРОПОЛЬ, 1979). Стихи Генриха Сапгира принадлежат аполлоновой культуре Бронзового века. Только аполлонова культура имеет всероссийское и мировое значение. Что блестяще доказали своими Нобелевскими премиями Солженицын и Бродский. Классики Бронзового века. И первым среди поэтов аполлоновой культуры, первым среди равных – Генрих Сапгир.

ПАМЯТИ ГЕНРИХА САПГИРА

(1928—1999)

                                                                Забудь и спи!                                                                Генрих САПГИР, «Сонеты на рубашках»

«Забудь и спи!» –

                 божественная Музапро бренность – лепетала – лет у краяквадратного могилы окаёмапрощального Совецкого Союза Писателей, забористо играя сберкнижкой запрещённого приёмав действительные члены профсоюзаподпольных пионеров самиздатапосаженной в Бутырки кукурузо-рачительным Генсеком по – солдата-бойца идьелогического фронта –доносу самой творческой бригады,носящей имя Робинзона Крузона комсомольской стройке целиныСвободы – Братства – Равенства,                                                а гадыдостигли янки уровня Луны,в какую не попал совецкий спутникс обратной стороны медали длядоносчика, откуда слово битниквошло в газеты руганью Кремля.

Сапгир ушёл.В себя.Пешком.Нелепо.Ушёл за Елисейские поля.В былое Лианозово.Поленолетит с Небес, ломая тополяна цифре ТРИ Плющихи реализмасоцьялистического. и сарайползёт бараком.раком.к Богу в рай.

Сапгир когда-торядом –просто жительтеперь глядит на всехкак небожитель,глядит с улыбкой мудрости на наси в Небо запускает ананас.

20 ноября 2008 года

Кира Сапгир •  20 ноября 2008 года

Константин Кедров •  20 ноября 2008 года

booknik.ru

Генрих Сапгир

 

Дать детям все, что составляет жизнь К 70-летию поэта Генриха Сапгира

Интервью с поэтом, прозаиком, переводчиком Г.В.Сапгиром специально для журнала "Начальная школа" взяла корреспондент ИРИНА ЖУКОВА

 

- Генрих Вениаминович, читателям нашего журнала, думаю, будет интересно узнать, как шло Ваше становление - человека и поэта, что предсказывало в детстве Вашу творческую судьбу"?

Рассказать Вам биографию, да? Родился я 20 ноября 1928 года в городе Бийске Алтайского края. Так что по рождению я сибиряк. Но сибиряком я был только до года, потом родители переехали в Москву, и я стал москвичом. И считаю себя коренным москвичом: корни мои уже вросли сюда. Хотя москвичей в моем роду не было. Предки мои из Витебска, и мама говорила, что мы дальние родственники художника Марка Шагала.

Чем было необычно мое детство? Тем, что я очень рано стал писать стихи. И встретил Учителей, которые помогли мне осуществиться.

- Где они встретились Вам?

До войны в Доме пионеров Ленинградского района Москвы преподавал Арсен Алексеевич Альвинг (настоящая его фа-лилия была Смирнов). Уцелевший дворянин, поэт, переводчик (в свое время он переводил Ш.Бодлера), ученик поэта Иннокентия Аннинского, гимназистом знавший А. Чехова. В конце 30-х годов он каким-то образом не был посажен, а работал себе в Поэтической студии Дома пионеров, который тогда назывался Домом художественного воспитания.

Он ходил по школам и искал способных ребят. И школьный библиотекарь, знавшая, что я пишу стихи, порекомендовала ему меня. Вот так в 11 лет я попал к нему в студию, где меня стали учить его же воспитанники. Научили меня технике стиха по Шенгели.

Так что, в отличие от Онегина, ямб и хорей, амфибрахий и прочие анапесты я хорошо впитал в себя.

- Значит, можно "выучиться" на поэта?

Нет, научиться можно технике стиха, как учат бегло играть на фортепьяно.У меня нет проблемы ни с ритмом, ни с метром, ни с рифмами, ни с диссонансами, ни с ассонансами, ни с консонансами - этому меня научили.

- Но, вероятно, техника соединилась с талантом?

Да, наверное, что-то было. Но потом была война, отец и старшие братья ушли на фронт. Мы с мамой эвакуировались в город Александров Владимирской области. А в 1943 году я вернулся в Москву. Пешком шел. Где шел, где ехал. Стал жить в московской квартире. Сначала какие-то запасы были, а потом стал помирать с голоду - продовольственной карточки-то у меня не было. Но тогда всякие чудеса случались. Я услышал, что членам кружков художественной самодеятельности дают рабочие карточки. Пошел в Дом пионеров, директор меня еще помнил, и там меня поставили на довольствие.

Литературной студии уже не было - Арсений Алексеевич умер в 1942 году. А была изостудия, которой руководил друг Альвинга Евгений Леонидович Кропивниц-кий - поэт, художник, музыкант. Знаю, что он писал композиции, иногда напевал мне что-то по клавирам, но жил он в крайней бедности...

У него были стихи, которые меня очень удивили, - ничего подобного вокруг не было. Они были похожи на стихи Зощенко. По природе своей он был Учитель. Образовал он не только меня, но воспитал целый ряд поэтов и художников. Когда я пришел в изостудию, мы сразу подружились с ним. И в тот же день я познакомился с моим другом на всю жизнь - Оскаром Рабиным. Видите, вот на стене висит его картина. Наша изостудия была, можно сказать, как Платоновская Академия.

- Прогулки, беседы об искусстве и искусство диалога?

Да, здесь я многое узнал об искусстве, о западной живописи, обо всех современных поэтах и писателях - символистах, имажинистах, футуристах, о Пастернаке - понимаете? Тогда молодежь ничего этого не знала - все было запрещено, вплоть до Есенина. И это была моя вторая школа.

Евгений Леонидович жил тогда в райцентре Лианозово, в сторону Долгопрудной. Вокруг него со временем образовался кружок молодых людей и девушек. Всем нам было хорошо, мы были влюблены друг в друга. Пока мы гуляли по окрестным лесам и паркам, разговаривали, наш учитель писал этюды. Да, теперь его называют основателем Лианозовской школы.

Это была юность. Ни в каком институте я не учился, ни в литературном, ни в обычном. Все мне дали мои учителя и самообразование.

- Самообразование - необыкновенно актуальная тема. Давайте подольше задержимся на ней. Ведь сама идея самообразования в до- и послевоенное время стояла неизмеримо выше, чем сегодня?

Я читал, как одержимый, уже лет с шести-семи. Помню, сначала брал библиотечные книги по своему абонементу, потом записал маму, оба мои брата-студенты носили во-о-от такие стопки книг. Что уж я понимал, не знаю, но, очевидно, мне надо было "проглотить" всю эту информацию. Изнутри что-то требовало этого.

- А какие это были книги?

Я очень рано прочел Шекспира. Дома у нас были большие тома. Сначала прочел комедии, поскольку трагедии грустно кончались, потом, к 11 годам, всего Шекспира - пять томов в издании Брокгауза и Ефрона.

Но вернемся к биографии. С 1948 года была армия. Служил четыре года на Урале, в стройбате. В армии получил специальность "техник-нормировшик по строительству", поэтому, когда вернулся, стал работать в скульптурном комбинате.

- Это, наверное, был передний край производства - бюсты вождей ставились по всей стране?

Да, и проработал я там восемь лет. А в 1959 году ушел, потому что я все время писал стихи, но печататься смог только когда наступила "оттепель" и в издательства пришли более либеральные начальники. Тогда мне помог поэт Борис Слуцкий, он проявил большую человеческую чуткость. Он говорил: "Во всем, что вы пишете, чувствуется личность, а личности-то и не нужно. Hу, напишите что-нибудь историческое". Исторического я ничего не написал. Тогда он сказал, уставив палец в меня: "Вы - формалист, а формалисты должны отлично писать детские стихи". И повел меня в только что образованное издательство "Детский мир". Вскоре я написал стихи для книжки-игрушки про зоопарк. Там было одно отличное стихотворение, я его до сих пор помню:

Два гиппопотама - Папа и мама. Рядом - дочка,Толстая, как бочка. Вырастет, наверно, Станет, как цистерна.

- Вы принесли в детскую поэзию новый ритм, новую графику стихов, новые рифмы.

Из первой книги стихов, она называлась "Первое знакомство" и вышла в 1959 году, я помню стихотворение "Пчела". Я его и в "Букварь" сегодня вставил:

- Где была ты?- Тут и там.- Где летала?- По цветам.- Что домой ты принесла?- Мед, - ответила пчела.

Так я стал писать стихи для детей и увлекся этим делом. Потом я стал драматургом для детей - писал пьесы для кукольных театров и сценарии для мультфильмов. Я познакомился с замечательным детским сказочником Геннадием Цыферовым, и первые сценарии и пьесы мы придумывали вместе (он скончался в 1972 году).

- Да, это счастье для читателей, что выходили Ваши "Сказки по мультфильмам": "Паровозик из Ромашкова", "Лошарик", "Чуридило" - надо отдать должное издательству "Бюро пропаганды советского киноискусства". Эти яркие книжицы из серии "Фильм-сказка" были любимы всеми. В театрах шли "Кот в сапогах", "Василиса Премудрая" (в соавторстве с С. Прокофьевой). Обидно только, что в 80-е годы несколько поколений детей были отлучены от Ваших стихов. Тогда монопольная "Детская литература" перестала их публиковать за Ваше участие в альманахе "Метрополь".

Действительно, моя взрослая судьба стала влиять на мои детские книги. Сначала мне очень обрадовались в Союзе писателей. Как бы идет смена... Потом увидели, что не так-то я прост. Взрослые стихи сложные, "непонятно о чем", мрачные, что тоже считалось чуть ли не диверсией. И то, что они есть, - стало влиять на меня как на детского поэта. Меня стали придерживать. КГБ вмешался, он тогда всех курировал. В Детгиз меня вызывали, убеждали, целый год были звонки с угрозами, а у меня уже инфаркт был. Но дело не в этом. Главное - что я все время писал, я все время чувствовал себя поэтом - не детским, не взрослым - просто ПОЭТОМ. И литератором. И писателем. Потому что есть дети - и я для них писал и буду писать детское. Есть взрослые - и я пишу для них. Вот в "Знамени" печатается сейчас мой роман "Сингапур", в "Дружбе народов" - повесть "Дядя Володя" о современном Дон Жуане. Так что я не делаю различия, какой я писатель. Понимаю, что у детей и словарь не такой, как у взрослых, и поэзия для детей должна быть другой, ближе к народному языку, к народному творчеству.

- Жаль, что не переизданы пока Ваши "Скоморохи" и "Про Фому да про Ерему". Среди моря подражаний, переделок фольклорных стихов они давали бы высшую точку отсчета: в них воссоздан "самый дух народной поэзии".

И знаете почему? Есть периферия у языка, очень, кстати, широкая, а есть центр, где основные, коренные слова. Так вот, произведения для детей должны черпать все оттуда, из центра, тогда они будут дольше жить.

- Так, я думаю, и произошло с Вашими считалками, скороговорками. Они перешли в детский фольклор, их записывают фольклористы в разных областях России, например, вот считалка 1965 года, она давно "на устах" у детей:

ПодогрелаЧайкаЧайник,ПригласилаДевятьЧаек:ПриходитеВсе на чай! СколькоЧаек?Отвечай!

Я беру основные слова. У меня нет областных или таких, как "марево", - их очень любили раньше советские писатели.

- Но Вы любите и детские словечки, такие, как "великанские", "ужасно" в значении "очень", "перемазюкатъся"?

Это уже следующий этап. Это стихи "на детском языке", составившие книгу "Смеянцы" (1995). Дети же любители придумывать всякие слова. И я их тоже придумываю. Это как бы уже моя игра с читателем-ребенком. Дети это замечательно понимают, жутко радуются, потому что для них изобретение какого-то слова, особенно если удачно получилось, - как будто открытие еще какого-то нового мира.

- Как в " Смеянцах" - страна Хохотания, где жили смеянцы, смеянки, старухи-смешнюхи, Смеюхи, Смеяхи, росла смеяника...

Детям нравится, потому что у них не пассивное, а активное отношение к языку, пассивным оно потом становится. И это устраивает и общество, и государство.

- Мне кажется, Ваш "Новый букварь" - так было обозначено на титуле издания в "Дрофе" (1995), в 1997г. в "Ромэне уже было заглавие "Букварь" - как раз и воспитывает у ребенка активное отношение к языку и к жизни. В нем даже "склады" новые, не "Мама мыла раму", а "Уж, ум-на, на-ша, мы," "Са-ма, ху-дож-ни-ки, при-ду-матъ". И в притчах, рассказах для чтения Вы учите ребенка не бояться жизни.

"Букварь" написан уже в новое время. А в 60-х годах я участвовал в создании школьного букваря. Нас пригласили с Софьей Прокофьевой. Кроме нас там было много старушек и дам почтенного возраста, и они нам все диктовали... Тогда я и стал подумывать, что стоило бы написать букварь, где было бы о дружбе, о любви, о добре, обо всем человеческом, о жизни и смерти, в конце концов. Потому что, я помню, в пять лет меня ужаснула мысль, что я когда-нибудь умру. Я очень помню это состояние. Дети проходят все этапы познания жизни. У них ведь есть личная жизнь! Она просыпается довольно рано, с четырех-пяти лет. У них есть переживания, и очень сильные! Поэтому детям надо давать духовную пишу. В ''Букваре" я написал об Иисусе Христе несколько строчек и притчу "Возлюби ближнего". Рассказал детям, что значит евангельская заповедь "Возлюби ближнего твоего, как самого себя". Мне хотелось объяснить, кто такие "родные" и почему ребенок любит родных. Это родная кровь. Ребенок любит друзей - это общие цели, устремления. Но вот ходят рядом чужие бабушки, дедушки, мамы и папы. Кто они? Почему их надо любить, как самого себя? Вот они - ближние. Я написал: "Конечно, ты можешь не думать о них, но тогда и они, ближние, если тебе будет трудно, могут не думать о тебе. И ты будешь один. А Иисус Христос видел и знал, что люди - родные. И учил их любить друг друга, как родных, как самих себя". Все, что составляет жизнь, мне хотелось, хоть в малой степени, дать детям. Мне кажется, они достойны этого.

 

***

20 ноября 1998 года Генриху Вениаминовичу Сапгиру исполняется 70 лет.Вклад его в детскую литературу огромен и значителен.

С начала 60-х до середины 70-х годов выходит более 40 книг. Смелых, новаторских, разножанровых: стихи, стихотворные сказки, поэмы, азбуки (их несколько), считалки, загадки, палиндромы. "Четыре конверта" (1976) - завершающий сборник этого периода.

С середины 70-х до конца 80-х - 30 пьес сценариев, сказок по мультфильмам.

90-е годы - период признания, появление обобщающих подарочных изданий новых книг для детей, в том числе обучающих и развивающих. Среди них отметим:

Приключения зеленого колпачка. Томатик Кубарик: Математика для малышей. - Мартин Полина. - Тверь, 1994.

Мы с Винни-Пухом: Перевод А. Милна. - А Рудомино, 1994.

Твой гороскоп. - М.: Росмэн, 1994.

Азбука - М.: Росмэн, 1995.

Моя самая первая книжка по русскому язык Новый букварь. - М.: Дрофа, 1995.

Смеянцы: Стихи на детском языке. М., ПИК, 1995.

Букварь. - М.: Росмэн, 1997.

Принцесса и Людоед. - М.: Росмэн, 1997.

Лошарик. Мой зеленый крокодил. Ветер-ветерок. - М.: Росмэн, 1998.

 

Книги Генриха Сапгира мудры и гармоничны, они воспитывают словом, звуков ритмом, музыкой души Поэта. Многочисленные читатели и почитатели его таланта поздравляют поэта со славным 70-летием. Редакция и редколлегия журнала "Начальная школа" присоединяются к этим поздравлениям.

1998 год

Опубликовано в журнале "Начальная школа", N11-12, 1998 Оригинал: http://www.openworld.ru/school/1998/11cont.htm

 

sapgir.narod.ru

Сапгир Генрих Вениаминович. Генрих Сапгир. Сказки

Генрих СапгирГенрих Сапгир. Сказки6 причин подарить ребенку книгу из серии ЧИТАЕМ САМИ: - Крупный шрифт правильного академического начертания оптимален для прочтения самим ребёнком. - Слова с ударениями - выделение ударного слога… — Эксмо, (формат: 84x100/16, 72 стр.) Читаем сами Подробнее...2015255бумажная книга
Генрих СапгирСказкиСказки Генриха Сапгира о том, как веселые клоуны спасли цирковое представление, что делают троллейбусы в свой выходной день. А ещё сладкая и — ЭКСМО, (формат: 250.00mm x 205.00mm x 11.00mm, 70 стр.) Подробнее...2013209бумажная книга
Сергей Козлов,Александр Курляндский,Василий Ливанов,Сергей Панкратов,Генрих СапгирСказки - мультфильмыВ серию `Библиотека детского сада` вошли классические произведения известных авторов, а также русский народный фольклор. Прекрасные стихи, яркие иллюстрации и крупный шрифт помогут вашему ребёнку… — С-Трейд, (формат: 250.00mm x 205.00mm x 11.00mm, 70 стр.) Подробнее...201692бумажная книга
Сапгир Генрих ВениаминовичСказкиСказки Генриха Сапгира о том, как веселые клоуны спасли цирковое представление, что делают троллейбусы в свой выходной день. А ещё сладкая и соленая сказка про дракончика. Легко читать и весело… — Эксмо, (формат: 84x100/16, 72 стр.) Читаем сами Подробнее...2014368бумажная книга
Сапгир, Генрих ВениаминовичСказки6 ПРИЧИН ПОДАРИТЬ РЕБЁНКУ КНИГУ ИЗ СЕРИИ "ЧИТАЕМ САМИ" Крупный шрифт правильного академического начертания оптимален для прочтения самим ребёнком. Слова с ударениями - выделение ударного… — Эксмо, (формат: 250.00mm x 205.00mm x 11.00mm, 70 стр.) читаем сами Подробнее...2014321бумажная книга
Сапгир Генрих ВениаминовичПриключения Кубарика и Томатика, или Веселая математикаВозможно, с этой книги вы начали знакомство с понятиями `меньше` и `больше`, `длиннее` и `короче`, `один` и `много`. А, может быть, никогда и не слышали о `Приключениях Кубарика и Томатика`. В любом… — Розовый жираф, (формат: 250.00mm x 205.00mm x 11.00mm, 70 стр.) Подробнее...2016526бумажная книга
Сапгир Генрих Вениаминович, Луговская Юлия ПавловнаПриключения Кубарика и Томатика, или Веселая математикаВозможно, с этой книги вы начали знакомство с понятиями`меньше` и`больше`,`длиннее` и`короче`,`один` и`много`. А, может быть, никогда и не слышали о`Приключениях Кубарикаи Томатика`. В любом случае… — Розовый жираф, (формат: 250.00mm x 205.00mm x 11.00mm, 70 стр.) Подробнее...2016996бумажная книга
Прокофьева Софья Леонидовна, Сапгир Генрих ВениаминовичПриключения Кота в сапогах и шляпеВсем известная история великого сказочника о ловком и умном коте получила продолжение в пре красных остроумных сказках знаменитых российских сказочников Софьи Прокофьевой и Генриха Сапгира… — Флюид, (формат: 250.00mm x 205.00mm x 11.00mm, 70 стр.) Подробнее...2017902бумажная книга
Прокофьева СофьяРумяные щекиЭта книга будет изготовлена в соответствии с Вашим заказом по технологии Print-on-Demand. Эта книга ставит своей целью разбудить в ребнке интерес к физкультуре и спортивным играм. весёлые стихи… — ЁЁ Медиа, (формат: 84x100/16, 72 стр.) - Подробнее...19881634бумажная книга
Прокофьева СофьяРумяные щекиЭта книга ставит своей целью разбудить в ребенке интерес к физкультуре и спортивным играм. весёлые стихи, забавные сказки, рассказы, загадки и считалки придают книге игровую, увлекательную форму… — Книга по Требованию, (формат: 250.00mm x 205.00mm x 11.00mm, 70 стр.) Подробнее...20122049бумажная книга

dic.academic.ru