Лиз Гилберт: Лучший совет в моей жизни. Гилберт лиз книги


Лучший совет в моей жизни

ЛУЧШИЙ СОВЕТ В МОЕЙ ЖИЗНИ

Я получила его от женщины-художника намного старше меня.

Мне тогда было двадцать с чем-то, я жаловалась ей на то, что не успеваю заниматься творчеством: у меня три работы, жизнь жуть как сложна, я живу с кучей соседей, у меня масса дел, я хочу спокойно писать и чтобы меня не отвлекали, но времени вечно не хватает. Она выслушала меня, помолчала и спросила:

«От чего ты готова отказаться, чтобы жить той жизнью, о которой якобы мечтаешь?».

Ключевым оказалось слово «якобы».

Всё внутри меня среагировало. Я страшно оскорбилась. Что значит «якобы мечтаю»? Я? Всем известно, что писательство для меня — самая важная вещь в жизни.

Она сказала: «Почему ты делаешь вид, что писательство — самая важная ведь в жизни, если вся твоя жизнь принадлежит другим делам и целям?».

Пока я переводила дух, она снова атаковала:

«Допустим, у тебя три работы. А как называется твой любимый сериал?»

«Клан Сопрано»

«С сегодняшнего дня ты отменяешь подписку на кабельное ТВ. Выходит, у тебя есть время следить за жизнью клана Сопрано, но нет времени на то, чтобы жить свою?».

Я молчала.

«В какой бар вы ходите с друзьями? Забудь его название. Какой у тебя любимый журнал? Всё, ты больше его не читаешь».

Мне нравятся её советы. В них нет иллюзии под названием «ты можешь получить всё, что захочешь». Не можешь. То, что ты делаешь каждый день, составляет твою жизнь. Если твоей мечте нет места в твоей ежедневности, значит, есть что-то поважнее.

Единственный способ разобраться в себе — это перестать себя обманывать. В сутках двадцать четыре часа. Что для меня важно, а что — нет? Только ответив на этот вопрос, можно накопить время и силы на то, чтобы стать кем-то. Чтобы стать собой.

СТАНОВИТЕСЬ НЕ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫМ, А ГЛАГОЛОМ

В книге «Big magic» я пишу о том, что для защиты своих творческих сил нужно сперва определить, что относится к моим творческим намерениям.

Недавно я пригласила в свой подкаст Марка Нипо (Mark Nepo). Марк — поэт. Он сказал: «становитесь не существительным, а глаголом». Вот бы он сказал мне это раньше, пока я ещё писала книгу о творчестве! Я бы включила эту цитату в книгу и рассказала, что я о ней думаю.

А что я о ней думаю? Обычно мы определяем свои творческие намерения существительным. Я — писатель. Но гораздо важнее становиться глаголом: я пишу. Это значит уделять меньше внимания себе и больше — своим действиям.

На что уходят ваши жизненные силы? Это бесконечно ценная, выпущенная ограниченным тиражом, священная человеческая сила. На что вы её тратите сегодня?

Не будьте писателем. Пишите!Не будьте художником. Создавайте!

Наверное, это противоречит тому, что я своими руками написала в книге «Big Magic». Но Марк прав: важнее не то, как вы себя называете, а то, что вы собой делаете. Пусть мир называет вас так, как ему вздумается.

Я не один десяток лет писала, пока не разрешила себе называться писателем. Я не один десяток лет называла себя писателем, пока остальные не начали называть меня так же.

Мне не требовалось ничьё разрешение, чтобы называться писателем.Я выбрала себе существительное по тому, на что тратила своё время.

УСПЕХ КНИГИ «ЕСТЬ, МОЛИТЬСЯ, ЛЮБИТЬ»

Если честно, я понятия не имею, в чем заключается успех книги «Есть, молиться, любить».

Наверное, мы никогда не узнаем. Это очевидный феномен, на макро-уровне выяснить до конца его природу невозможно (как и повторить успех, не меняя условий).

Я вкладывала в работу столько же сил и страсти, как и в остальные книги. У них такого успеха не было. Мне сложно сказать, почему.

Возможно, тайной формулы успеха не существует. Единственная моя версия в следующем: чтобы поделиться с другими людьми свободой, имеет смысл описать свой путь к свободе.

Я не собиралась писать книгу, помогающую женщинам. Моей целью было помочь одной-единственной запутавшейся женщине: себе. Чтобы разобраться в себе и найти дорогу дальше, я решила написать книгу. У меня получилась книга, помогающая и другим женщинам.

Наверное, нельзя делиться свободой, если у тебя её нет. Вся моя книга о том, почему её не было, зачем она нужна и как мне удалось её отыскать.

КАК НАУЧИТЬСЯ РИСКОВАТЬ?

Мне говорят, что я отваживаюсь на многое и вдохновляю других. Но мне также задают вопрос: что делать тем, кто боится рисковать? Не каждый может стать свободным журналистом и путешествовать по миру. Как решиться рискнуть?

Я думаю, что иногда риск от нерешимости рискнуть выше, чем от отказа рисковать. Мой друг Роб Белл говорит: «Никакой безопасности нет. Мы тут все совершеннолетние, так что скажу прямо: завтрашний день не гарантирован никому».

Быть человеком — крайне опасно. Лететь через вселенную на земном шаре, где с тобой может случиться что угодно в каждую секунду. Но это и значит — быть человеком.

Иногда невозможно рисковать, потому что на это нет сил. А иногда приходится рисковать, хотя не собирался.

Но отказываться от рисков — сам по себе очень большой риск. Это риск прожить жизнь в состоянии защиты, упустить все возможности увидеть мир, не познакомиться с необычными людьми. Жизнь вообще состоит из одних только рисков. Нет ничего заранее предначертанного. Сплошные возможности и риски.

Перед тем, как рискнуть, я серьезно спрашиваю себя: какие ещё есть варианты?И если другие варианты мне не подходят, я рискую.Обычно они куда отстойнее, чем рисковое дело.

НАСТАЛО ВРЕМЯ СВОБОДЫ

Второго октября я написала на фейсбуке: «Устала доказывать свою хорошесть. Настало время свободы».

По моим наблюдениям, женщинам присуще желание быть приятными, хорошими, удобными. Точнее, нам присуще желание доказывать, что мы именно такие. Прежде всего доказываем мы себе.

И доказываем зря.

Давайте будем честны, вряд ли кто-то из нас хочет откровенно вредить или калечить людей. Разве что социопат. Но сейчас мы говорим не о нем.

Мы свободны делать то, что нам хочется. То, что приносит нам свободу, радость, вдохновение. То, где нет намерения причинить вред. Разумеется, кому-нибудь мы наверняка будем наступать на хвост. И нам будут. Но у нас нет намерения вредить.

Не нужно стремиться быть лучшей версией себя.

Не нужно рассматривать свои решения и действия под микроскопом с двадцати разных точек зрения, выясняя, «хорошо ли я поступила» и как это выглядело.

Все сэкономленные силы можно пустить на любимые занятия: восхищаться, создавать, интересоваться, увлекаться, размышлять, растить, радоваться.

Свобода — уделять внимание тому, на что я могу повлиять.Свобода — это сегодняшний день и ближайший час.

Свобода — это люди, с которыми я хочу быть рядом.Свобода — это дело, благодаря которому я чувствую себя живой.

Такова моя свобода.

ЗНАЧЕНИЕ СЛОВА «ЭГОИСТИЧНЫЙ»

Женщин, имеющих смелость тратить время на себя, иногда зовут эгоистами.

В мандаринском (севернокитайском) языке слово «эгоистичный» имеет два значения.

Первое: делать то, что приносит тебе пользу.Второе: быть жадным и накапливать вещи.

В нашем, западном, понимании слово «эгоистичность», к сожалению, объединяет эти два достаточно разных значения.

Откуда у нас эта безумная идея — увлекаясь важным мне делом, я причиняю вред другим?

Не бойтесь делать то, что приносит вам пользу. Люди не становятся монстрами, увлекаясь важными, захватывающими, интересными делами.

Наоборот. У них появляются силы и желание приносить пользу другим. Но только в такой последовательности.

СИЗИФА СЛЕДУЕТ ПРЕДСТАВЛЯТЬ СЕБЕ СЧАСТЛИВЫМ

Ко мне часто приходят молодые писатели. Я предлагаю им задать себе вопрос:

Продолжили бы вы писать, если бы вас никто не читал?

Если ответ положительный, из них выйдет толк.Если нет — их ждет масса печалей. Если ценность только в том, как примут текст окружающие, обойтись без печалей не выйдет.

Камю писал: «Сизифа следует представлять себе счастливым».

Любой художник, писатель, любой человек, создающий нечто — тратит уйму сил на то, чтобы катить свой камень в гору. Наутро камень снова лежит у подножия. Всё начинается сначала. Каждый день!

Вопрос не в том, как выбрать жизнь без камней и гор — вопрос в том, какой камень вам нравится настолько, что вы согласны его катить в гору. Какой камень — ваш?

Если вам всё равно целый день катить камень в гору, имеет смысл выбрать камень поинтереснее.

Тогда я лучше буду катить свой камень в гору, чем откупоривать банку пива перед телевизором. Настолько у меня интересный камень!

Если вы предложите мне выбрать между днем буксующего писательства и днем любого другого успешного занятия, я выберу писательство. Потому что мне нравится мой камень.

Я спрашиваю молодых писателей: а ваш камень интересный?

И если да — здорово. У вас получится.

А если нет — выберите себе другой. Поинтереснее.

Автор — Anne McCarthyПеревод статьи Q&A: Bestselling Author ElizabethGilbert on Feminism and Creative Livingvia anotherindianwinter.ru

Читайте Клубер в Telegram, Instagram и Pinterest.

www.cluber.com.ua

  Цитаты из книги Элизабет Гилберт «Есть, молиться, любить» или как говорит Лиз. | Возрождение Богини

Когда я начала читать эту книгу я пребывала в состоянии оглушённости, насколько точно в ней описывались мои чувства.Я писала свои чувства вызванные этой книгой в дневнике. В начале я указывала «…как пишет Элизабет Гилберт в книге «Есть, молиться, любить», потом мне эта книга стала так близка, что я стала просто писать «как говорит Лиз», надеюсь она простит мне это панибратство.Думаю, я ещё ни раз буду её цитировать в своём блоге, так что, если напишу «как говорит Лиз», вы поймёте кого я имею ввиду 😉

***

Я активно участвовала в построении этой жизни — так почему же теперь мне кажется, что вся эта конструкция, до последнего кирпичика, не имеет со мной ничего общего? Почему на меня так давят обязательства, почему я устала быть главным кормильцем в семье, а также домохозяйкой, устроителем вечеринок, собаковладельцем, женой, будущей матерью и, в урывках между всем этим, еще и писательницей? Не хочу больше быть замужем.

 ***

… что в ту ночь муж был для меня в равной степени маяком и камнем на шее. Перспектива уйти от него казалась немыслимой, но еще более невыносимой была перспектива остаться.

***

…в сердце у самой счастливой и уверенной в себе женщины, стоит ей только остаться наедине с собой, разливается грязное болото бездонной печали

***

Известно, что Бог никогда не захлопывает дверь у тебя перед носом, не открыв при этом коробку шоколадных конфет

***

«Не надо извиняться за слезы. Без эмоций мы были бы всего лишь роботами».

***Кэтрин по природе одиночка, и, значит, ей нужна семья, чтобы не страдать от одиночества; я же веселушка, и, значит, мне никогда не придется беспокоиться о том, что я останусь одна — пусть даже у меня никого нет.***Но что, если ты выпала из накатанного цикла «семья — продолжение рода», будь то по собственному выбору или против него, по стечению обстоятельств? Что, если ты оказалась в стороне? Где тогда тебе садиться на семейных праздниках? И как отмечать временные вехи, не опасаясь, что бессмысленно просвистала отпущенное тебе время? Тогда нужно искать другую цель, другую систему мер для человеческого успеха. Я люблю детей, но что, если у меня их не будет? Что я тогда за человек?***Бхагавадгита, древнеиндийский текст, утверждает, что лучше небезупречно прожить свою судьбу, чем жить, подражая другим, и достичь в этом деле совершенства.***Рано или поздно мне придется стать более адекватной гражданкой, и я это прекрасно понимаю.Но не сейчас… умоляю. Только не сейчас.

www.blog.magicwish.ru

Лето в голове — Лиз Гилберт. Жизнь, в которой вы доверяете...

С легкой лапы кошки Фаины я перевела отрывки очередного интервью Лиз: о книге Big Magic и творчестве. 

Говорят, что одно из российских издательств приобрело права на перевод книги на русский, но новостей пока не слышно. 

Поэтому вот кусочки книги в моем переводе, если после интервью вам захочется заглянуть в книгу: Страх, Храбрость, Настойчивость.

Источник: интервью Elizabeth Gilbert в Nashville Public Library в поддержку книги Big Magic

КНИГА О ТВОРЧЕСТВЕ

Я думала об идее книги «Big Magic» двенадцать лет. Каждый день. Представляете, столько времени может уйти на то, чтобы разрешить себе написать о творчестве?

Принципы, описанные в книге — мои родные и самые важные. Я по ним живу. Любопытно, что они состоят из двух материй: доверие волшебству и каторжный труд. Никакой золотой середины. Мне необходимы и доверие процессу, и трудоголизм. Без них никуда.

Пока я думала о книге «Big Magic», за двенадцать лет я написала три другие книги.Зачем я думала двенадцать лет? Почему я не написала эту книгу сразу?

Полагаю, мне требовалось право говорить о творческих процессах. Я как будто нарабатывала себе опыт, вес и репутацию, чтобы отважиться говорить о писательском труде и создании нового.

НА ЧЕМ ОСНОВАНА КНИГА BIG MAGIC

Работая над книгами, я обычно глубоко закапываюсь в предметную область. Все мои книги, кроме этой, основаны на фактической базе. Я изучаю всё, что было написано, прежде чем рассказать о том, как я сама смотрю на предмет. Я использую вычитанное в работе и опираюсь на источники.

За двенадцать лет я накопила массу книг о творческой энергии, сотни и сотни. Нейробиология, социология, психология, история, культура творчества…

Парадоксально, но в книге я не ссылаюсь ни на один факт. То ли я отказалась от прочитанного, чтобы изложить свой собственный подход, то ли собрала всё воедино. Возможны оба варианта.

Вы читаете мою страницу на фейсбуке? Два года назад я задала там вопрос: «Если в вашей жизни не хватает творчества, расскажите, в чем причина, что вам мешает?». Я прочитала все комментарии до единого. Я постаралась ответить на них в книге. Главная из причин, разумеется — страх. Поэтому это основная тема книги.

В книге я впервые для себя выступаю в экспертной роли. Мне неизвестно, как следует растить детей, медитировать или строить офисную карьеру — у меня нет подобного личного опыта. 

Зато у меня масса опыта в том, как уделять время творчеству каждый день и работать с сомнениями.

МЕНЯ БЕСПОКОИТ, ЧТО ЛЮДИ НИЧЕГО НЕ СОЗДАЮТ

Меня спросили: «Вы не боитесь, что эта книга увеличит число дилетантов, ударившихся в творчество? Что она даст им право плохо и много писать?».

Меня интересуют люди. Люди в поиске себя. Люди в процессе создания нового. Люди, отважившиеся задавать вопросы и пробовать.

Если честно, меня не беспокоит, насколько плохо и много кто-нибудь пишет.

Меня беспокоит, что миллионы людей вокруг нас ничего не создают. Может быть, они думают, что им нечего сказать. Или они не видят в этом смысла. Может, им трудно делать что-то для себя, не на заказ. Или их останавливает необходимость монетизировать все навыки.

Я не критик и не учитель. Я никогда не смогу сказать человеку: вот это хорошо, а вот это — не очень. Я не смогу сказать: ты никудышен, из тебя ничего не выйдет, даже не пытайся. Это жестоко и может оказаться неправдой.

Многие мои знакомые, о которых я именно так думала в прошлом, со временем посрамили мои критические навыки. Они написали книги такого высокого качества, что я всерьез подумала, что они украли рукопись у настоящего автора.

Другие мои знакомые, в которых я видела прорву таланта и бездну глубины, так ничего и не создали. Ноль.

Понимаете? Разговоры о таланте не имеют смысла. Мы не может измерить талант как физический объект.

Имеет смысл задавать другие вопросы: «Что вы готовы делать? На что вы хотите тратить время и силы?».

Вдруг в каждом из нас есть талант?

Мне ближе такой взгляд на мир. Я не хочу быть критиком.

ЭГО И ДУША

У каждого из нас есть свои мечты. Надежды.

У каждого из нас есть эго. Амбиции. Получив А, мы желаем получить Б. Это человеческая природа. Нас не остановить.

Ваш альбом разойдется тиражом в двадцать миллионов копий. Ваше эго задумается: почему не тридцать?

Эго нельзя накормить. В этом его принцип.

Если вы хотите быть успешной актрисой, это ваше полное право. Мне хотелось быть успешной писательницей. Именно поэтому я отправляла рукописи в издательство. Если мне было бы всё равно — клала бы их в ящик стола и продолжала писать. Но мне хотелось, чтобы люди прочитали то, что я написала. В этом нет ничего дурного.

Но если эго — ваша основная движущая сила, поищите хотя бы одну дополнительную причину. И пусть эта дополнительная причина исходит не от эго, а от вашей души.

Когда я натыкаюсь на плохой отзыв, на отказ, на паршивый комментарий — моё эго задето. Оно желает, чтобы меня все любили и во всем поддерживали.

Но моя душа не задета. Ей снова хочется творить. Что бы ни написали на фейсбуке, она по-прежнему хочет создавать. Экспериментировать. Погружаться в творческие процессы.

ЖИЗНЬ, В КОТОРОЙ ВЫ ДОВЕРЯЕТЕ ЛЮБОПЫТСТВУ

В творческом процессе может быть страшно. Но интереса в нём может быть на один процент больше. И этого одного процента будет достаточно, чтобы вы не остановились.

Многие говорят: «иди к своей мечте» (Follow your passion).

Красивые и бесполезные слова.

Некоторые из нас понятия не имеют, что у нас за мечта и куда к ней идти. А те, у кого она есть, и без наших советов знают, что им нужно делать.

Если вы пока что не идете к своей мечте, вам может понравиться жизнь, в которой вы доверяете любопытству.

Для этого не требуется переворачивать мир вверх дном, выбрасывать записную книжку, переезжать в Непал, отдавать все деньги на благотворительность, бриться налысо и забывать всё, что с вами было раньше. Никаких громких заявлений. Никаких широких жестов.

Просто немного ежедневного любопытства.К миру и к себе.

Жизнь, в которой вы доверяете любопытству — это ваша готовность брать след. Ис-следовать. Следовать за своим интересом.

Такая жизнь куда интереснее красивых слов.

Все переводы Лиз Гилберт в «Лете в голове»

anotherindianwinter.ru

Читать онлайн "Большое волшебство" автора Гилберт Элизабет - RuLit

Элизабет Гилберт

Большое волшебство

© 2016, Elizabeth Gilbert All rights reserved. Based on original cover design by Helen Yentus Cover photograph by Henry Hargreaves

© Мигунова Е.Я., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2017

* * *

Потаенное сокровище

Жил когда-то человек по имени Джек Гилберт, он не имел ко мне никакого отношения, к большому моему сожалению.

Джек Гилберт был великим поэтом, но, если вы никогда о нем не слыхали, не смущайтесь. Это не ваша вина. Его никогда не заботила известность. Но мне он был известен, я нежно любила его – с почтительного расстояния, – так что, позвольте, я вам о нем расскажу.

Джек Гилберт родился в Питсбурге в 1925 году, там и вырос, в дымном и шумном промышленном городе. В юности он работал на сталелитейном производстве, но с ранних лет почувствовал призвание писать стихи. Он ответил на этот призыв без колебаний. Он стал поэтом так, как иные люди становятся монахами: относился к поэзии как к религии, как к акту любви, как к делу всей жизни, посвященной поиску благодати и высшей милости. Мне кажется, что это очень правильный способ становиться поэтом. Или еще кем-то, в зависимости от того, на что откликается ваше сердце и что пробуждает вас к жизни.

Джек мог бы стать знаменитым, но он за этим не гнался. У него были талант и харизма, но слава его просто не интересовала. Первый же его сборник, опубликованный в 1962 году, получил престижную награду Йельского университета для молодых поэтов и был номинирован на Пулицеровскую премию. Более того, он завоевал признание читателей и критиков, а ведь это не так уж просто для поэта в современном мире. Было в нем что-то такое, что притягивало людей и не отпускало.

Красивый, увлеченный и пылкий, Гилберт прекрасно смотрелся на сцене. Женщин тянуло к нему как магнитом, для мужчин он становился идолом. Его фотографировали для журнала «Вог», на снимках он был великолепен и романтичен. Люди буквально сходили по нему с ума. Этот человек мог бы стать рок-звездой.

Вместо этого он исчез. Не хотел отвлекаться на всю эту шумиху. Со временем он признался, что слава была для него скучна – не то чтобы он находил ее аморальной или развращающей, а просто каждый день все было одно и то же, одно и то же. А ему хотелось чего-то другого, богаче, ярче, разнообразнее. Вот и бросил все это. Гилберт уехал в Европу и поселился там на двадцать лет. Сначала он пожил в Италии, потом в Дании, но больше всего времени провел в пастушьей хижине на вершине холма в Греции. Там он постигал и осмысливал тайны вечности, наблюдал, как меняется свет, и в тиши писал свои стихи. Были у него свои истории любви, свои трудности, свои победы. Он был счастлив. Как-то сводил концы с концами, чем-то зарабатывал себе на жизнь. Он довольствовался малым. Допустил, что его имя почти забыли.

Через двадцать лет Джек Гилберт снова возвратился после долгого забвения и опубликовал новый сборник стихотворений. И снова литературный мир влюбился в него. Он снова стал знаменитым. И снова скрылся – теперь на десять лет. Такой у него был стиль: уединение, затем публикация чего-то невероятно мощного и снова уединение. Гилберт напоминал редкую орхидею, у которой от цветения до цветения проходит много лет. И никогда ни в малейшей степени он не рекламировал себя. (В одном из тех немногих интервью, которые Гилберт дал в своей жизни, его спросили, как, по его мнению, такой уединенный образ жизни повлиял на его карьеру. Он рассмеялся и ответил: «Похоже, это ее сгубило».)

Я узнала о Гилберте исключительно по той причине, что уже на склоне лет он вернулся в Америку и – по соображениям, которых мне никогда не узнать, – устроился временным преподавателем писательского мастерства в университете Теннесси в Ноксвилле. Так совпало, что через год, в 2005-м, я получила ту же должность. (В университете даже начали посмеиваться, называя нашу кафедру «кафедрой Гилбертов».) Я обнаружила книги Джека Гилберта у себя в кабинете, который заняла после него. Казалось, комната будто еще хранила тепло его присутствия. Я читала его стихи, и они поразили меня масштабностью, они неожиданно напомнили мне Уитмена. («Мы должны отважиться на восторг, – писал он. – Мы должны набраться упрямства, чтобы быть счастливыми в беспощадном горниле мира сего».)

Мы с ним однофамильцы, занимали одну должность, даже один кабинет, мы учили одних и тех же студентов, а теперь я еще и влюбилась в его слова – неудивительно, что в итоге этот человек меня очень заинтриговал. Я всех расспрашивала: кто он такой, Джек Гилберт?

Студенты отвечали, что это самый выдающийся человек из всех, кого им доводилось встречать. Казалось, будто он немного не от мира сего, сказали они. Он словно постоянно пребывал в состоянии восхищения, восторгался и их призывал к тому же. Он в основном учил их не тому, как писать стихи, сказали они, а тому, зачем: от восторга. Из-за своего упрямого счастья. Он говорил им, что они должны прожить жизнь как можно более творчески, потому что это поможет им противостоять беспощадному горнилу нашего мира.

www.rulit.me