Глория Му рецензии на книги. Глория му книги


Глория Му - биография, список книг

Глория Му — псевдоним современной российской писательницы и блоггера, автора романов и сборников рассказов в жанре детской фантастики и приключений.

Глория родилась 30 октября 1973 года в Украине. Автор сохраняет инкогнито, однако известно, что Му имеет два высших образования, связанных с искусством. Так, в 1997 году девушка закончила Харьковское государственное художественное училище, освоив профессию иллюстратора, однако не остановилась на достигнутом и продолжила учебу теперь уже в актерском направлении, в Санкт-Петербургской государственной академии театрального искусства.

За годы своего разнопланового творчества Глория Му успела поработать художницей и актрисой уличного театра, пиротехником и танцовщицей с огнем. Сейчас она — популярный, читаемый тысячами поклонников блоггер, ведь именно в Интернете начали появляться несколько лет назад первые страницы ее романа. В 2009 году писательница собрала, упорядочила и издала свое первое творение «Вернуться по следам». Во многом автобиографический роман получил восторженные отзывы критиков, отметивших яркий и живой язык, захватывающий сюжет, мудрость, искренность и глубокий психологизм произведения. Внимательный читатель обнаружит в книге множество словесных конструкций и отсылок, свойственных блогосфере, что неудивительно, учитывая, что роман состоит из кусочков виртуального дневника писательницы.

Интересным и успешным экспериментом стала и «Детская книга для девочек», созданная Глорией Му в соавторстве с признанным автором детективов Борисом Акуниным. В романе повествуется о жизни маленькой Ангелины Фандориной, родной сестры Эраста Фандорина. Сборники рассказов писательницы «Лисья Честность» и «Солнечное настроение» посвящены маленьким чудесам и ежедневному волшебству вокруг нас. По мнению критиков, умение остро чувствовать эмоции и ярко видеть детали — отличительные черты творчества Му.

Электронные книги Глории Му в нашем интернет-магазине можно купить и скачать для компьютера, телефона или ридера, а также прочесть онлайн.

Произведения можно отнести к таким жанрам:

Поделитесь своими впечатлениями с нашими читателями

velib.com

Глория Му - биография, список книг, отзывы читателей

Кланяюсь в ноги @cupy за то, что дала мне шанс ознакомиться с этой книгой, потому что сама я вряд ли бы ее открыла. Прекрасная история о падениях и взлетах, о мечте, о семье, и, самое главное – о детстве и о любви к животным и дружбе с ними. Поразила ли меня эта книга? Да, безусловно. Я сама выросла в деревне, гладила лошадей, бегала от собак и бродила по лесу – в общем, развлекалась, как могла. И от того мне было еще приятнее наблюдать за героиней, вытворяющей то же, что и я. Возможно, книга бы была еще ближе, если бы я росла в СССР (а сюжет начинается в семидесятых) и прочувствовала весь дух того времени, но не сложилось.Главная героиня – маленькая девочка Глория, родившаяся в семье двух сельских медиков. Мы наблюдаем за ее взрослением, за всеми ее ошибками и их исправлением, за окружением. И это невероятно интересно и захватывающе! Пару раз я смеялась в голос, один раз плакала, но основное чувство при прочтении – это теплота на душе, ощущение, будто ты дома.Еще один плюс – это очень много правильных, красивых мыслей. Книгу можно целиком разобрать на цитаты! Тут и про дружбу с животными, которую нельзя считать равноправной, и про любовь, про детство… Часть из них преподнесена родителями Глории, что-то Глория поняла сама и делится этим, а что-то нам рассказывает уже взрослая, повидавшая жизнь женщина, в которую Глория выросла.Немного о языке. Он прекрасен! Я искренне люблю такой стиль – без лишних усложнений, но и не простой и рубленый, очень плавный и «вкусный». Книгу хочется читать просто из-за него. Речь деревенских людей изобилует диалектизмами и просторечными словами, врачи изъясняются сложными терминами, сама Глория не профессор и говорит, как обычный подросток, но все же слов-паразитов здесь не слишком много, и они не мешают. А еще тут есть маты. И, на мой взгляд, это плюс, потому что я знаю очень много людей с совершенно разным образованием, от уборщиц до победителей всероссийских олимпиад, и они все – о чудо! – матерятся. А здесь к этому вопросы подошли тонко: Глории про «эти слова» объяснили все еще в детстве, нецензурную лексику используют только те люди, окружение или возраст которых соответствуют, а еще, опять же, матов не слишком много и это не отвращает (потому что иногда в «натуралистичной» литературе и такое случается). Также имеется забавная сценка, в которой пацаненка матерят за использование мата ;)Есть немного покоробивших меня моментов. В самом начале перед нами предстает некая девочка-гений, которая и разговаривать в младенчестве начала, и пошла тогда же, а в три года уже папины медицинские книжки цитировала… Я могу поверить в существование такого человека, и читать про это интересно, но где-то на задворках сознания что-то корябалось и кричало «Ой, как нереалистично-то…» А еще под конец животных стало прям очень-очень много, и Глория моталась туда-сюда и общалась только с ними, и вообще стала суперпонимающим человеко-собачьим психологом, и деньги она уже зарабатывает, и в конкурсах побеждает, да еще и учится отлично… Слишком идеализированный получился образ, слишком мэрисьюшный. Но все приятный, потому что я к ней уже успела привязаться.Я не буду рассказывать ничего про сюжет, потому что описывается обычная жизнь и прям очень крутым поворотам здесь не место, так что я не хочу испортить удовольствие от уже имеющихся. Просто скажу, что тут описывается детство от лица взрослого, его вспоминающего. Периодически проскакивают факты из «настоящего» - сейчас мне 34, с мамой мы подруги и так далее. Это интересно, но это и немножко мне подпортило удовольствие от концовки. В конце я ожидала хоть пару эпизодов из жизни взрослой Глории (потому что автор мимоходом упоминала крайне занимательные моменты из биографии), но в итоге книга заканчивается на одном эпизоде из жизни Глории-подростка. Нет какого-то подводящего итог события, просто пара финальных мыслей. И вот именно эта «открытость» и немного обманутые ожидания заставили меня снизить книге оценку. С другой стороны, «Вернуться по следам» - о детстве. И взрослым переживаниям здесь, наверное, просто не место. Так что просто предупреждаю, чтоб вы не обманулись, подобно мне.Книгу рекомендую, определенно! Она жизненная, смешная, теплая, немного грустная, интересная и очень трогательная. После нее вы вполне можете пересмотреть свое отношения к братьям нашим меньшим и своей жизни в принципе. Приятного чтения с;

#Изд1_1курс

readly.ru

Глория Му

Глория Му — псевдоним современной российской писательницы и блогера, автора романов и рассказов в жанре детской фантастики и приключений.

Глория родилась 30 октября 1973 года в Украине. Автор сохраняет инкогнито, однако известно, что Му имеет два высших образования, связанных с искусством. Так, в 1997 году девушка закончила Харьковское государственное художественное училище, освоив профессию иллюстратора, однако не остановилась на достигнутом и продолжила учебу теперь уже в актерском направлении, в Санкт-Петербургской государственной академии театрального искусства.

За годы своего разнопланового творчества Глория Му успела поработать художницей и актрисой уличного театра, пиротехником и танцовщицей с огнем. Сейчас она — популярный, читаемый тысячами поклонников блоггер, ведь именно в Интернете начали появляться несколько лет назад первые страницы ее романа. В 2009 году писательница собрала, упорядочила и издала свое первое творение «Вернуться по следам». Во многом автобиографический роман получил восторженные отзывы критиков, отметивших яркий и живой язык, захватывающий сюжет, мудрость, искренность и глубокий психологизм произведения. Внимательный читатель обнаружит в книге множество словесных конструкций и отсылок, свойственных блогосфере, что неудивительно, учитывая, что роман состоит из кусочков виртуального дневника писательницы.

Интересным и успешным экспериментом стала и «Детская книга для девочек», созданная Глорией Му в соавторстве с признанным автором детективов Борисом Акуниным. В романе повествуется о жизни маленькой Ангелины, дочери Николаса Фандорина, которая перемещается во времени в 1914 год в поисках магического кристалла с целью спасения мира. Рассказы писательницы посвящены маленьким чудесам и ежедневному волшебству вокруг нас. По мнению критиков, умение остро чувствовать эмоции и ярко видеть детали — отличительные черты творчества Му.

fantlab.ru

Глория Му рецензии на книги от читателей на Readly.ru

Кланяюсь в ноги @cupy за то, что дала мне шанс ознакомиться с этой книгой, потому что сама я вряд ли бы ее открыла. Прекрасная история о падениях и взлетах, о мечте, о семье, и, самое главное – о детстве и о любви к животным и дружбе с ними. Поразила ли меня эта книга? Да, безусловно. Я сама выросла в деревне, гладила лошадей, бегала от собак и бродила по лесу – в общем, развлекалась, как могла. И от того мне было еще приятнее наблюдать за героиней, вытворяющей то же, что и я. Возможно, книга бы была еще ближе, если бы я росла в СССР (а сюжет начинается в семидесятых) и прочувствовала весь дух того времени, но не сложилось.Главная героиня – маленькая девочка Глория, родившаяся в семье двух сельских медиков. Мы наблюдаем за ее взрослением, за всеми ее ошибками и их исправлением, за окружением. И это невероятно интересно и захватывающе! Пару раз я смеялась в голос, один раз плакала, но основное чувство при прочтении – это теплота на душе, ощущение, будто ты дома.Еще один плюс – это очень много правильных, красивых мыслей. Книгу можно целиком разобрать на цитаты! Тут и про дружбу с животными, которую нельзя считать равноправной, и про любовь, про детство… Часть из них преподнесена родителями Глории, что-то Глория поняла сама и делится этим, а что-то нам рассказывает уже взрослая, повидавшая жизнь женщина, в которую Глория выросла.Немного о языке. Он прекрасен! Я искренне люблю такой стиль – без лишних усложнений, но и не простой и рубленый, очень плавный и «вкусный». Книгу хочется читать просто из-за него. Речь деревенских людей изобилует диалектизмами и просторечными словами, врачи изъясняются сложными терминами, сама Глория не профессор и говорит, как обычный подросток, но все же слов-паразитов здесь не слишком много, и они не мешают. А еще тут есть маты. И, на мой взгляд, это плюс, потому что я знаю очень много людей с совершенно разным образованием, от уборщиц до победителей всероссийских олимпиад, и они все – о чудо! – матерятся. А здесь к этому вопросы подошли тонко: Глории про «эти слова» объяснили все еще в детстве, нецензурную лексику используют только те люди, окружение или возраст которых соответствуют, а еще, опять же, матов не слишком много и это не отвращает (потому что иногда в «натуралистичной» литературе и такое случается). Также имеется забавная сценка, в которой пацаненка матерят за использование мата ;)Есть немного покоробивших меня моментов. В самом начале перед нами предстает некая девочка-гений, которая и разговаривать в младенчестве начала, и пошла тогда же, а в три года уже папины медицинские книжки цитировала… Я могу поверить в существование такого человека, и читать про это интересно, но где-то на задворках сознания что-то корябалось и кричало «Ой, как нереалистично-то…» А еще под конец животных стало прям очень-очень много, и Глория моталась туда-сюда и общалась только с ними, и вообще стала суперпонимающим человеко-собачьим психологом, и деньги она уже зарабатывает, и в конкурсах побеждает, да еще и учится отлично… Слишком идеализированный получился образ, слишком мэрисьюшный. Но все приятный, потому что я к ней уже успела привязаться.Я не буду рассказывать ничего про сюжет, потому что описывается обычная жизнь и прям очень крутым поворотам здесь не место, так что я не хочу испортить удовольствие от уже имеющихся. Просто скажу, что тут описывается детство от лица взрослого, его вспоминающего. Периодически проскакивают факты из «настоящего» - сейчас мне 34, с мамой мы подруги и так далее. Это интересно, но это и немножко мне подпортило удовольствие от концовки. В конце я ожидала хоть пару эпизодов из жизни взрослой Глории (потому что автор мимоходом упоминала крайне занимательные моменты из биографии), но в итоге книга заканчивается на одном эпизоде из жизни Глории-подростка. Нет какого-то подводящего итог события, просто пара финальных мыслей. И вот именно эта «открытость» и немного обманутые ожидания заставили меня снизить книге оценку. С другой стороны, «Вернуться по следам» - о детстве. И взрослым переживаниям здесь, наверное, просто не место. Так что просто предупреждаю, чтоб вы не обманулись, подобно мне.Книгу рекомендую, определенно! Она жизненная, смешная, теплая, немного грустная, интересная и очень трогательная. После нее вы вполне можете пересмотреть свое отношения к братьям нашим меньшим и своей жизни в принципе. Приятного чтения с;

#Изд1_1курс

readly.ru

Список книг и других произведений Глория Му Сортировка по году написания

Список книг и других произведений Глория Му Сортировка по году написания - LibreBook.ru Редактировать описание

Обсудить

Глория Му Автор, всего 3

Прочее
Жонглеры Вернуться по следам
Антологии
Лисья честность

Сборник

Добавить книгу
Сортировать
Года написания
Все1000101110401064108811001170117211761179118111851188119612081210121212751290130013071317132513421343135513611374139214181474148014841501515153215331546155015561564157215801591159315941598160016021603160416051607161116131614161516161620162316251626162716301631163416351636163716401641164416451651165616571658165916611662166416651666166716681669167016711675167716781682168316861691169316941695169717001707171017131715171617191720172117221724172617271730173117321734174017421743174817491750175117531755175617591761760176217641766176817701771177217731774177517761777177817811782178617881789179017911792179317941795179617971798180218071808180918101811181218131814181518161817181818191820182118221823182418251826182718281829183018311832183318341835183618371838183918401841184218431844184518461847184818491850185118521853185418551856185718581859186018611862186318641865186618671868186918701871187218731874187518761877187818791880188118821883188418851886188718881889189018911892189318941895189618971898189919001901190219031904190519061907190819091910191119121913191419151916191719181919192019211922192319241925192619271928192919301931193219331934193519361937193819391940194119421943194419451946194719481949195019511952195319541955195619571958195919601961196219631964196519661967196819691970197119721973197419751976197719781979198019811982198319841985198619871988198919901991199219931994199519961997199819992000200120022003200420052006200720082009201020112012201320142015201620172018201927 до н.э.335 до н.э.355 до н.э.380 до н.э.385 до н.э.403 до н.э.405 до н. э.406 до н.э.407 до нэ409 до н.э.411 до н.э.414 до н.э.417 до н.э.428 до н.э.429 до н.э.431 до н.э.433 до н.э.441 до н.э.443 до н.э.444 до н.э.453 до н.э.458 до н.э.5658 до н. э.62636465700 до н.э.850 до н.э.935954976986II в.III в.VI в.VIII в.X в.XI в.XIII в.XIV в.XIX в.XV в.XVI в.XVII в.XVIII в.XVIII—XVII века до н.э.
Язык оригинала
ВсеабхазскийазербайджанскийалбанскийанглийскийарабскийармянскийбелорусскийболгарскийвенгерскийвьетнамскийголландскийгреческийгрузинскийдатскийдревнегреческийивритидишисландскийиспанскийитальянскийказахскийкиргизскийкитайскийкорейскийкурдскийлатыньлатышскийлитовскиймакедонскиймолдавскийнемецкийнорвежскийПерсидскийпольскийпортугальскийрумынскийрусскийсанскритсербохорватскийсловацкийсловенскийтаджикскийтурецкийтюркменскийузбекскийукраинскийурдуфарсифинскийфранцузскийхиндичешскийшведскийэстонскийяпонский
Награды
ВсеBookNest Fantasy AwardsFantasy Stabby AwardsNational Book AwardNeffy Awards«Золотой кинжал»«Русская премия»АуреалисБританская национальная книжная премияБританская премия фэнтезиБукеровская премияВсемирная премия фэнтезиГонкуровская премияГоторнденская премияГудридсДублинская премияЗвёздный МостКитайская премия «Галактика»КитчисЛитературная премия имени НомыЛокусМедаль Джона НьюбериМеждународная премия по фантастикеМемориальная премия Джона КэмпбеллаМеч без имениМифопоэтическая премияНаутилусНемецкая фантастическая премияНеффиНобелевская премияОранжПремии конвента ДрагонКонПремия "Алекс"Премия "Дети ночи"премия "НОС"Премия "Хьюго"Премия SFinksПремия WORDS AWARDПремия «Большая книга»Премия «Это - хоррор»Премия Агаты Кристипремия Акутагавыпремия Аполлопремия Артура Ч. КларкаПремия Британской Ассоциации Научной ФантастикиПремия Брэма СтокераПремия Вальтера СкоттаПремия Вудхаусапремия Гётепремия Дадзая ОсамуПремия Джеймса ТейтаПремия Джеймса Типтри младшегоПремия Дэвида Геммелапремия ЁмиуриПремия Жюли ВерланжеПремия ИгнотусаПремия имени Сандзюго НаокиПремия имени Ширли ДжексонПремия имени Эстер ГленПремия ИндеворПремия Коста (Уитбред)Премия Курта ЛассвицаПремия литературного совершенстваПремия Лорда РутвенаПремия Международной Гильдии УжасаПремия Небьюлапремия О.Генрипремия Прометейпремия Ромуло Гальегосапремия Сомерсета МоэмаПремия СэйунПремия Танидзакипремия Триумфпремия ФеминаПремия Филипа К. Дика / Лучшая НФ-книга в СШАПремия Фолкнерапремия Эдгара Аллана Попремия Эдогавы РампоПремия Юкио МисимыПулитцеровская премияРукопись годаРусский БукерСайдвайзФолио Редактировать описание
Расширенный поиск

librebook.me

Читать книгу Хорошие собаки Глории Му : онлайн чтение

Глория Му

Хорошие собаки

Чеховский фестиваль всё приносит и приносит всякое, как морской прибой. И радости принёс, и французского цирка, и работы, и встреч с друзьями – хочу я этого или нет (о да, вот спросить забыли, надо ли мне было чего-нибудь, кроме французского цирка).

Ну, по поводу ещё работы я уже оторалась. Оторавшись же, села, подумала внимательно, и – о чудо! – выяснилось, что её (работы) ничуть не больше, чем обычно.

Столько же, сколько прошлым летом. Столько же, сколько зимой.

Беда в том, что зимой-то легче лёгкого быть трудолюбивым аскетом, а в июне, в июне вот западло.

И я хожу по дому и вою, как перекинувшийся вервольф – ааауууыыыыыыыыыыыы-не-хочу-раааа-бо-тать-не хо-чуууууууууааауууууууу!!!!

– А чего хочешь? – невозмутимо спрашивает любимый мужчина.

Я прекращаю вой и, поразмыслив минутку, честно отвечаю:

– Шляться.

Я действительно хочу только одного – шляться. Шляться по Москве. И мне не надо ни шоколада, ни мармелада, ни Туниса, ни Мадрида, и на работу не хочу.

Только шляться по Москве, наматывая километры тротуаров, заползать в незнакомые переулки, читать дурацкие названия – Скаряяятинский, А-ще-улов, Первый Бабьегородский, Второй Бабьегородский (а кто-нибудь знает, сколько их всего, Бабьегородских-то?), Ножовый, Медвежий и Лихов – выныривать в запылённых сквериках, сидеть как посторонний, как турист, на ступенях Пашкова дома, пить тёплую воду из трижды проклятой гринписовцами пластиковой бутылки и наблюдать, как мальчишки из Кремля катаются на своих машинках с мигалками.

Я её совсем забыла – Москву. Забросила. Оставила. Не помню, как куда откуда выйти и где свернуть, чтобы.

Соскучилась я по Москве, вот что, и теперь сбегаю со спектаклей, отмазываюсь от необходимых встреч, вру в телефон всякое и провожу среди себя внезапные экскурсии.

Ну а кто бы ещё смог? Среди моих знакомых плохо с теми, кто, мило щебеча, может отмахать семь километров пешком и не подохнуть. А это как раз мой минимальный прогулочный формат.

Вот вчера топала от трёх вокзалов до девятьсот пятого и вспоминала разными нехорошими словами разных хороших людей, к слову, моих нынешних работодателей.

«Вы ебанулись, – думала я, – нет, вы не ебанулись – вы охуели. Не побоюсь этого слова – вы действительно охуели».

Брать меня на работу и тащить обратно в театр – это надо действительно охуеть.

Потому что это не мой прогулочный формат.

Где-нибудь на площади что поставить, чтобы там взрывалось, летало с двадцати метров, чтобы трансвеститы в перьях, цирковые в блёстках, механическая летающая свинья, исполняющая арию Доницетти, ходулист с фальшфейером в жопе и кордебалет в шахтерских касках с фонариками – это да. А театр… Ну не люблю я театр, карнавал люблю, а в театре вашем мне не развернуться. Я давно уже не театральный художник, а уличный. Видели, постеры висят по всему городу – «Великие художники России на улицах Москвы»? Во, так это мы самые и есть. А тут вдруг – театр. Театр, господибожетымой!

Я чувствую себя странно. Как медведь в цирке. Не цирковой медведь, нет, а дикий, чёрный, костлявый шатун, не спавший три зимы подряд, которого случайно – ну вот случайно – занесло в шапито.

А там – освещённая арена, красный бархат и дюжина чистеньких, беленьких, кудрявых цирковых собачек смирно сидит на тумбах и смотрит доброжелательно.

– Ну, хорошо, – говорит шатун (то есть – я), вздыхает, садится на предложенную тумбу, по-кошачьи утирает морду лапой, чтобы сосредоточиться, и, как может вежливо, продолжает: – Хорошо, блять. И какова концепция нашего спектакля?

Вот такой французский цирк примерно. Хотя, опять же, если подумать – двенадцать действительно охуевших собачек вполне могут комфортно сработаться с одним ебанутым медведем, пуркуа бы да не па?

И с этими мыслями прихожу на девятьсот пятого, чтобы встретиться там с одним театральным критиком, предвкушая с некоторым злорадством, как немедленно потребую посетить ресторан «Макдоналдс», в туалет и мороженого с карамелью.

Но театральный критик, маленький, бледный и хитрый вьюн, приводит с собой крупного чёрного мужчину.

И мужчина этот настолько хорош (очень высокий – сторожевая башня – и очень чёрный, только ладони светлые, и тёплые, и мягкие, как солнечная дорожная пыль; и решительной лепки скулы, и запавшие щёки, и челюсти, как у термита, и губы – чётко очерченные, большие, цвета перезрелой сливы), что я напрочь забываю и про мороженое, и про карамель и, не сдержавшись, громко радуюсь:

– Вау! Это мне?!

Черный мужчина хохочет, а театральный критик говорит:

– Жан-Луи. Это – Жан-Луи, он движенец и… и… в общем, я думаю, что его интеллектуальный уровень полностью соответствует твоему. Жана-Луи так же легко рассмешить.

Движенец – это человек, который умеет фехтовать, танцевать и жонглировать семью шарами (просто семью шарами, а не своими семью шарами, если что).

Мы немедленно идём гулять дальше, через два километра театральный критик отваливается, несмотря на свой запредельный iq.

Отпаиваем страдальца водичкой, ловим тачку, сгружаем его туда и наконец можем ускорить шаг.

Москва дышит грозой, небо низко, близко, и ветер рвёт из рук чёрного человека куртку, в которую он запаковывает меня на каком-то перекрестке.

Я становлюсь похожа на военного сироту – разбитые «шелли» на два размера больше, из которых торчат голые ноги, дальше кожаный лапсердак по колено, из которого торчу остальная я – как щука из проруби.

– Пойти снег, да? Снег? – спрашивает Жан-Луи, оглядывая хмурое небо.

– Конечно снег. И медведи пойти. И балалайки. Мы же в Москве, детка, как же иначе.

Но пойти дождь.

Прячемся в крошечной кофейне, где приобретаем бутылку белого рома и тырим весь тёмный тростниковый сахар со стола.

Вываливаемся из кофейни обратно в дождь и встречаем новенький, сияющий «Кавасаки», гладим его по рогам, похлопываем по тёплому металлу боков, но угонять мотоцикл – это слишком, взрослые же люди, мирно помахав ему, уходим дальше, он жалобно повизгивает нам вслед.

Ром делает погоду приемлемой, а беседу – оживлённой. Наперебой трещим на трёх доступных языках, и чёрный человек хвастается, что много знает русский, а вчера выучил три новых слова – жопа, картоха и въебать (ну, хуле, театральные работники плохому не научат).

Я говорю – се манифик! – и мы углупляемся в лингвистические и московские дебри.

– Почему в русский столько ебать? – простодушно интересуется мой спутник, отличающийся, видимо, недюжинной памятью. – Отъебить. Доебитсо. Ебить твой мать. Это как?

Я объясняю разницу между въебать, выебать и наебать, ром и дождь начинают кончаться, мы насмерть запутываемся в клубке не узнанных мною переулочков, как кот в кустах, оплетённых повиликой.

Везде что-то строят и перестраивают, перекопано, огорожено и перекрыто, дома, как прокажённые, завешены серым тряпьём, только колокольчиков не хватает, красные фонари, жестяные вагончики и дыры в асфальте.

Упираемся в глухую кирпичную стену, оставляем пустую бутылку в куче мусора под и влезаем на – чтобы оглядеться.

Наверху хорошо – ветерок, и тучи разошлись, сидим, болтаем ногами, беседуем за жизнь как танец и кто кого ведёт.

– У меня так было, – рассказываю, – почти полтора года я её вела. Знала, чего хотела, и последовательно так, рас-рас-рас – и поворот, – рисую на салфетке схему, показываю, – все получилось, до сих пор удивляюсь…

Чёрный человек с сомнением качает головой.

– Да правда, – говорю.

– Так не бывать… долго? Потом как лё шадка…

– Чего?

– Лё шадка. Прыга́ет – ап-ап-ап! – Очень похоже изображает лошадку, сбрасывающую седока, быстро и много говорит по-французски про жизнь и взбесившуюся лошадь, мягко говоря, живо жестикулирует, так, что я невольно заглядываюсь на танец ладных, сильных черных рук и забываю слушать.

– Эй! – тормошит меня Жан-Луи. – Ты где? Ты не слушаль? Не понималь? Слишком быстро?

– Точно, – усмехаюсь я, с усилием отводя глаза от Black Beauty, – слишком быстро. Мне бы пару месяцев посидеть спокойно, всего пару месяцев ещё, но где там. Понеслось, потащило, закружило, перемены какие-то ебучие, да так быстро, что мух ловить не успеваю…

– Надо расслаби́ть. Релакс, – смеётся он, – портишь танец. Ты же есть, что хотель? Теперь она. Надо доверять партнеру, – спрыгивает со стены, протягивает мне руки, ловит мягко, ставит аккуратно.

Лезем через какие-то руины, выползаем к действующей стройке, где нас атакует стайка собак.

Чёрный человек молниеносно поднимает меня на плечо и делает попытку драпануть. Придерживаю его за уши:

– Куидадо… тьфу ты, пропасть… Нельзя бежать. Стоп. Поставь меня на место. Вниз. Даун. Даун, блять.

Собаки взяли нас в коробочку, но близко пока не суются. Мужчина пожимает плечами (на одном из которых сижу я) и ставит меня на землю.

Я обращаюсь к собакам с короткой речью – мы свои, мол, кричать не надо, а надо, наоборот, подойти спокойно и принять дары.

Лезу в сумку, достаю оттуда всякое, раскладываю. Мой новый знакомец хмыкает и тоже лезет в рюкзак. Собаки сразу врубаются, прекращают ор, подтягиваются поближе, повиливая хвостами и поводя носами.

Еда всё прибывает. Мы с чёрным человеком переглядываемся, пересмеиваемся – пара мятых бутербродов, шоколадка, чипсы, печеньки, сыр, сырок, сырные палочки, тростниковый сахар, наконец. Яблоко оставляем себе.

Собаки явно не бедствуют, но из вежливости сметают всё, даже сахар.

– Нельзя так хранить собак, – говорит Жан-Луи с осуждением, – опасно для человек.

Объясняю, что это бродячие собаки, что они часто сами нанимаются на работу – охранять стройки, автостоянки, всякое такое, что они почти ручные и бояться их не надо.

Я глажу по глазам, по морде красивого полукровку, ржаво-черного, с крупной головой и большими лапами – вылитый кавказец, но поменьше, полегче. Лет четырёх.

Хорошего пса сразу чувствуешь, и мне нестерпимо хочется сманить кобелька, увести с собой, но дома – Собакабася, которая точно не обрадуется такому соседу.

Поэтому я просто чешу ему подбородок, глажу кончики ушей.

В разгар нашего братания с собаками из строительного вагончика появляется огромная бабища в оранжевом комбинезоне. На руках у неё – облезлая болонка с голой розовой задницей.

Щеки у бабищи такие круглые и толстые, что глаз и носа пипочкой почти не видно.

– Жопа! – радуется возможности пристроить новое слово чёрный человек. – Какая жопа!

Но бабища оказывается не жопа, а сторож, гонит нас взашей, орёт и гневается. Болонка поднимает голову и суетливо облизывает ей лицо.

Мы сбегаем, снова лезем через стену и, немножко поплутав, выныриваем у Театра Васильева.

На Сретенке покупаем ещё рома и направляемся к Чистым прудам, где немедленно обижаем группу детей, танцующих с огнем.

Жан-Луи отнимает у мальчика думбек, я отнимаю у девочки пои, и начинается пьяный беспредел.

Я плююсь огнём, как гоанский нищий, мы собираем толпу, чёрный человек не может усидеть на месте (ну – движенец), втюхивает барабан обратно мальчику, отнимает у сбившихся в кучку действительно охуевших детей ещё пару моталок и выскакивает ко мне в круг:

– Покажи, как ты делаль? Покажи!

Я показываю, он схватывает влёт (ну, движенец же, говорю), и мы вполне бодро пляшем какой-то марокканский танец, пока он (движенец, блядь) не начинает учить меня правильно трясти сиськами.

– Не так делаль! Не так ноги ставиль! Смотри!

Я смотрю на него, стараюсь ставить ноги, как он – на внешнюю сторону стопы, и поражаюсь тому, как плавно двигается эта чёртова чёрная кошка, как легко и точно широкоплечий высокий мужчина рисует в пространстве женщину.

Огненные шмели на цепочках мечутся, гудят, замыкают круг, приглушают внешние звуки – гул публики, сухой треск дешёвенького думбека, но я знаю, что это ненадолго.

Шмели превратятся в маленьких синих светляков, а потом и вовсе исчезнут, и мы перестанем быть сферическими конями в вакууме, уличный шум обретёт ясность и объём, круг разомкнется.

Фитили отгорели, публика завопила, мы вернули детям их игрушки, насыпали денег в чехол от думбека – за прокат реквизита и влились в вечернюю толпу.

Нас неспешно несёт к Покровке, Жан-Луи, передав мне бутылку с ромом, вздыхает:

– Ох, усталь. Надо кофе…

– Кофе – это вряд ли. Мы пьяные, чумазые, и керосином от нас шмонит на десять метров.

– Как это – шмонит?

– Stink, – говорю я и картинно морщусь. – Dirty, – и показываю ему руки.

Жан-Луи, с трогательным удивлением пьяного, начинает разглядывать свои руки.

– Поищи чёрную кошку в тёмной комнате, ага, – одобряю я.

Мы переходим дорогу, сворачиваем в Хохловский и тотчас напарываемся на группу бритоголовых подростков (ну, мне там всегда не везёт).

– Балетки! – радуется Жан-Луи, тыча пальцем в подростковые говнодавы. – Балетки! Как твой!

Подростки тоже проявляют некоторую радость, тыча пальцами в моего спутника и приговаривая – черножопый.

Жан-Луи моментально трезвеет, группируется, взгляд становится хищным, но при этом продолжает исполнять пьяного монаха.

– Это кто? – спрашивает, обводя широким жестом бритоголовых.

– Не знаю, – отвечаю с ленцой, – наверное, скинхеды. Дети, вы скинхеды?

– Скинхееееды, – тянет чёрный человек. – Скинхеды – это плёхо. Давай их въебать?

– Ты что? – говорю. – Это же дети. Детишки. Их нельзя въебать.

– Я неправильно сказаль? Въебать – это бить. Выеба́ть – это… как?.. делать секс…

– Вы́ебать. Трахнуть, переспать, занять кого-нибудь любовью. Ну да – делать секс.

– Я правильно сказаль! А ты – неправильно. Дети нельзя переспать. Дети можно бить. Мы будем их бить, а не выеба́ть.

– Все равно неправильно. Въебать – это ударить. Один раз ударить, понимаешь? – Я показываю короткую пантомиму. – Правильно было бы сказать – давай их отпиздим.

– Отпиздим?

– Отпиздить. Избить. Вздуть. Поколотить. Отлупить, – изображаю жестами разницу между всем перечисленным и «один раз ударить», удивляясь про себя, что дети до сих пор не кинулись пиздить нас.

Бросаю взгляд в сторону – улица пуста. Детишки растворились в темноте, видимо, рассудив, что с психами, благоухающими керосином, связываться не стоит.

– А где дети? – отвлёкся от постижения русских смыслов Жан-Луи.

– У-еб-ли.

– Опять ебать. Ты сказаль, что много других слов.

– Ей-богу – много. Я тебе потом разговорник подарю. Словарь.

– У меня есть. Я купиль. – Жан-Луи достаёт из рюкзака синюю книжицу. – Смотри – хороший?

«Словарь театральных терминов» – читаю на обложке и хвалю:

– Очень хороший. Увидишь, тут много других слов, кроме «ебать». Мамой клянусь.

Мы извилисто бредём к Лубянке, болтая о фестивале.

Я жалуюсь, что в этот раз смотрю только то, что нравится.

– Это неправильно, – говорит чёрный человек.

Я соглашаюсь – так и есть. Это неправильно – видеть только то, что и так знаешь. Иногда невредно пускать под пустынные своды черепа чужие мысли. Чуждые. Некомфортные.

В этом и смысл – сменить хоть ненадолго точку сборки. Увидеть другими глазами.

– Что это есть – новый театр? – горячится в ораторском раже Жан-Луи. – Новый театр – это п-ф-уй, ничего! Театр всегда как всегда! Одни – представлять, сочинять, петь, другие – смотреть, смеяться, плакать! Всегда как всегда! Старый…

– Точно. Старый клоун борозды не испортит, – несколько некстати говорю я.

Мне жаль смотреть, как мучается Жан-Луи, стараясь орально донести до меня всю боль своего сердца.

– Что это – русский поговорка? – Жан-Луи сбивается с темпа, останавливается под фонарём, мучительно морщит лоб. – Я учил её в учебник. Она про другое.

– Про другое, – легко соглашаюсь я. – Прости, что перебила. Но… ты понимаешь… Что толку говорить о театре?

– Да! – снова оживляется Жан-Луи. – Театр не надо говорить, театр надо делать! Как любовь!

Он резко делает пируэт; в неверном, зыбком свете фонарей и отблесках витрин брусчатка у него под ногами отсвечивает, как чешуя дракона.

Я смотрю, как он отплясывает на драконьей спине Кузнецкого Моста, французский жеребец, святой Георгий, и мне становится жаль нас обоих, так жаль.

Господи, движенец и художник, две бессловесные твари, две рыбы, бьющиеся в сетях чужих, почти незнакомых языков, решили перетереть за искусство!

«Где же наш театральный критик, – с тоской думаю я, – наш чахлый умник, уж он-то наговорил бы нам сейчас о театре – нового, интересного, даже парадоксального. А мы, косноязычные животные, что мы можем сказать друг другу, кроме честных банальностей, кроме правды “от сердца”?»

Слепцы о слоне. Театр – это движение. Театр – это цвет. Театр – это смысл…

Чёрный человек внезапно оказывается близко, слишком близко, как ночное небо, слишком большой, слишком тяжёлый, слишком жаркий для такого холодного даже летом города.

– У тебя глаза зелёный и жёлтый. Как у змеи, – говорит он тихо. – Petite dragon. Дышать огнём. Губить людей.

– Dragon de vertu, – отшучиваюсь я, ныряя ему под руку, уклоняясь, как безоружный фехтовальщик в драке, увлекая его дальше, дальше, пусть смотрит на мою Москву, не на меня.

Забирая в сторону от Красной площади, идем к Большому Москворецкому, долго стоим, глядя в тёмную, далёкую воду.

Сквозь привычный уже, плотный ночной шум, как сквозь войлок, назойливо пробивается какой-то посторонний, но смутно знакомый звук, я прислушиваюсь, стараясь вспомнить – что это? – и начинаю хлопать себя по карманам. Это телефон. Мой телефон.

Нахожу трубку с десятком неотвеченных вызовов, перезваниваю:

– Ололо. Привет. Прости. Я не слышала. Да. Да, собираюсь. Скоро. Ну, как хочешь… А ты где? У «Новокузнецкой» через двадцать минут. Хорошо, давай. Пока-пока…

– Это у тебя муж? – Чёрный человек не отрывает взгляда от воды.

– Вроде того. Он за мной приедет, пошли. Отвезём тебя к гостинице.

Мы спускаемся по лестнице, зацепившись друг за друга мизинцами. Как дети.

Жан-Луи начинает что-то рассказывать – быстро-быстро, так, что от меня ускользает не только смысл, я перестаю различать отдельные слова, всё сливается в мелодичное, густое мурлыканье, но я не останавливаю его – зачем?

Я иду рядом и думаю – если он отнимет руку, закроет глаза и заткнётся – я его потеряю.

– Ты не похожа, что у тебя есть муж, – сварливо говорит Жан-Луи.

– У меня нет мужа. У меня есть мужчина. Бойфренд. Понимаешь?

– Бойфренд – это несерьёзно. – И снова начинает раздражённо мурлыкать, набирая обороты.

А я впервые, наверное, за последние пять лет, с острым сожалением думаю, что бойфренд – это серьёзно, о самурайской чести, которую мне, вероятно, имплантировали взамен утраченной девичьей.

«Лучше бы сиськи», – думаю я.

Украдкой оглядываю чёрного человека. Он мне нравится. Мне всегда нравились мужчины, обладающие качествами хороших служебных собак.

Силой. Надёжностью. Свирепостью.

И хотя этот больше похож на кота, а пахнет так и вовсе белочкой, я знаю, что он хорошая собака. Хорошую собаку сразу чувствуешь.

Но ведь я тоже – хорошая собака.

Поэтому я не дёргаю его за руку, не сворачиваю к набережной и не выключаю телефон, мы идем к «Новокузнецкой», две хорошие собаки, одна из которых склоняется к мысли, что быть маленькой сучкой временами гораздо проще.

У метро вижу знакомую машину, знакомый силуэт рядом, говорю – о! За нами уже приехали!

Жан-Луи резко останавливается, вскидывает руку, и, как по волшебству, на пустой улице появляется серебристая «Тойота», тормозит рядом с нами.

– Поеду сам.

– Как знаешь. – Мы обнимаемся, трижды расцеловываемся, он садится в машину.

Отхожу на шаг, но Жан-Луи снова открывает дверцу, ловит меня за рукав:

– Подари мне вещь. Маленький вещь, просто так.

Я опускаю руку в сумку, шарю – прокладка, книжка, зонтик, кусачки, яблоко… Яблоко!

Протягиваю подарок, Жан-Луи смеется, берет яблоко, и его увозят от меня.

– Что это за поц? – спрашивает любимый мужчина, когда я ссыпаюсь на переднее сиденье.

– Так, один движенец. Поехали домой, ангел, поехали, утро почти, – отвечаю я, маленькая сучка.

iknigi.net