ГРЯЗНАЯ, ГРЯЗНАЯ АНТИСЕМИТСКАЯ КНИГА. Грязная книга


Книга Грязная история читать онлайн Эрик Эмблер

Эрик Эмблер. Грязная история

Артур Абдель Симпсон – 2

 

ПРОЩАНИЕ С АФИНАМИ

 

Глава I

 

Надо бы высечь на камне: «Г. Картер Гэвин, вице-консул Ее величества королевы Великобритании в Афинах, – дерьмо».

В своем письме я специально просил о встрече с генеральным консулом. Так нет. Наверное, он отправился поиграть в гольф, а мне пришлось иметь дело с этим Гэвином.

Он начал с того, что заставил меня ждать полчаса. А когда меня все же пропустили в его офис, он минут пять говорил по телефону о какой-то юридической ерунде относительно инспектирования ущерба в морских перевозках.

Был он совсем молод, лет тридцати. Сначала это меня обнадежило. Обычно легче иметь дело с чиновниками, которые еще не заскорузли от долгой службы. Когда я мальчишкой жил в Англии, нас приучали относиться к старшим с почтением и уважать их – во всяком случае, изображать уважение. Я думал, что по меньшей мере он будет вежлив с человеком, годящимся ему в отцы.

Он закончил телефонный разговор, повесил трубку, сделал какую-то пометку и только тогда обратился ко мне. Длинноволосый, крупноголовый, важный – типичный образец голубоглазого подонка экстра-класса, от макушки до пят.

– Простите, что заставил вас ждать, мистер Симпсон, – сказал он.

Это была его единственная вежливая фраза. Дальше он вел себя наигнуснейшим образом – издевался и подпускал шпильки, как вредный школьный учитель.

Я улыбнулся в ответ.

– Ничего страшного. Все кости целы.

– Пока все кости целы, мистер Симпсон. – Он взял папку, лежавшую у него на столе, и посмотрел на меня. – На вашем месте я бы не слишком рассчитывал, что подобное счастливое состояние дел сохранится надолго.

Он злобно смотрел на меня. Хотя я не мог подумать всерьез, что кто-нибудь собирается затеять что-нибудь этакое прямо в стенах британского генерального консульства, от его слов мне стало на мгновение не по себе. Я засмеялся.

– Это не шутка, мистер Симпсон. – Его голос был ледяным. – В этом учреждении вы снискали себе известность как весьма назойливая персона. Однако есть предел времени, которое мы можем себе позволить тратить на подобных вам типов. Чего вы хотите?

– Как я указал в своем письме генеральному консулу, я хочу продлить срок действия своего британского паспорта. – Я решил, что пора поставить этого чинушу на место. – Я думал, ваша работа заключается в том, чтобы помогать британским гражданам. Если это приводит вас в такое раздражение, может, я мог бы побеседовать с кем-нибудь, кто относится к этой работе по-другому?

Он открыл папку.

– Вы не британский подданный, мистер Симпсон. Опять повторяется эта гнусная ложь. Я достал бумажник со своими документами. Я был совершенно спокоен.

– Вот свидетельство о рождении, выданное армией Великобритании, которое подтверждает мою национальность, – сказал я, собираясь показать документ вице-консулу.

Он извлек из папки фотокопию.

– У меня уже есть копия.

– Ну так в чем дело?

Он начал зачитывать свидетельство.

– Здесь записано, что ваше имя Артур Абдель Симпсон, что вы родились в Египте, в Каире, 16 октября 1910 года.

– Я знаю, что там записано.

– Здесь также говорится, что вы сын полкового квартирмейстера сержанта Артура Томаса Симпсона из армейского корпуса обслуживания и его жены Риты Симпсон, урожденной Риты Фахир.

– Ну и что с того? Моя мать была египтянкой. Он положил фотокопию обратно.

– Совершенно верно. Однако она не была женой вашего отца.

– Это наглая ложь. – Я был все еще спокоен. – Свидетельство подписано адъютантом полка, где служил мой отец.

knijky.ru

Книга Грязная работа читать онлайн Кристофер Мур

Кристофер Мур. Грязная работа

 

 

Эта книга посвящается Патрише Мосс, которая в своей смерти была так же щедра, как и в жизни, и работникам и волонтерам хосписов всего мира.

 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Дела прискорбные

 

Гильгамеш! Куда ты стремишься?

Жизни, что ищешь, не найдешь ты!

Боги, когда создавали человека, –

Смерть они определили человеку,

Жизнь в своих руках удержали.

Ты же, Гильгамеш, насыщай желудок,

Днем и ночью да будешь ты весел,

Праздник справляй ежедневно,

Днем и ночью играй и пляши ты!

Светлы да будут твои одежды,

Волосы чисты, водой омывайся,

Гляди, как дитя твою руку держит,

Своими объятьями радуй подругу –

Только в этом дело человека!

 

1

Коль я за смертью не зашел, она пришла за мной…

 

Чарли Ашер ходил по земле, как муравей по воде: малейший неверный шаг — и его засосет в глубины. Благословенный воображением бета-самца, в жизни он по большей части вглядывался в будущее, дабы успеть засечь, каким манером мир сговаривается его прикончить. Его самого; Рэчел; а теперь и новорожденную Софи. Но, невзирая на всю внимательность, паранойю, беспрестанную суету с того дня, когда Рэчел выписала на тесте беременности синюю полоску, и заканчивая тем днем, когда Рэчел вкатили в послеродовую палату больницы имени Св. Франциска, — Смерть все-таки вкралась.

 

— Она не дышит, — сказал Чарли.

— Отлично она дышит, — ответила Рэчел, поглаживая кроху по спинке. — Хочешь подержать?

В тот день Чарли уже подержал младенца Софи несколько секунд — и поспешно вручил медсестре, заявив, что пальчики на руках и ногах должен считать более квалифицированный специалист. Сам он пересчитал дважды и оба раза дошел до двадцати одного.

— Все делают вид, будто ничего особенного. Мол, все будет прекрасно, если у ребенка минимум десять пальцев на руках и десять на ногах. А вдруг лишние? А? Неучтенка с пальчиками? Что, если у ребенка хвост?

(Чарли был уверен, что в шесть месяцев опознал хвост на сонограмме. Пуповина, щас! Распечатку он сохранил.)

— У нее нет хвоста, мистер Ашер, — терпеливо сказала сестра. — И пальцев десять и десять, мы все проверили. Может, вам пойти домой отдохнуть?

— Я все равно ее люблю, даже с лишним пальчиком на руке.

— Она вся — нормальная.

— Или ноге.

— Мистер Ашер, мы правда знаем, что делаем. У вас красивая здоровая девочка.

— Или с хвостиком.

Медсестра вздохнула. Она была приземиста, широка в кости, и на правой икре у нее сквозь медсестринский чулок виднелась татуированная змея. По четыре часа каждый рабочий день медсестра массировала недоношенных, продев руки в отверстия люцитового инкубатора, как будто в нем помещалась радиоактивная искра. Медсестра с ними разговаривала, ласково их увещевала, рассказывала, какие они особенные, и чувствовала, как внутри у них трепещут сердечки не больше свернутой в комок пары спортивных носков. И плакала над каждым, и верила, что слезами своими и касаньем переливает в их тельца капли своей жизни, — что вполне ее устраивало. Ей не жалко. Неонатальной медсестрой она работала уже двадцать лет и ни разу не повысила голос на свежего папашу.

— Черт бы вас подрал, нет у нее никакого хвостика, обалдуй! Ну сами посмотрите! — Медсестра отвернула одеяльце и нацелила попку младенца Софи на Чарли так, словно собиралась дать залп какашками оружейного класса такой мощи, что простодушному бета-самцу и не снилась.

Чарли отпрыгнул — вот вам поджарый и проворный тридцатник в чистом виде, — а затем, сообразив, что младенец не заряжен, огладил лацканы твидового пиджака жестом праведного негодования.

knijky.ru

Грязные книги

Джон Макинтайр

Грязные книги

История издателя, посвятившего жизнь борьбе с цензурой

 

Ричард Сивер. В нежный сумеречный час. Париж 50-х, Нью-Йорк 60-х: воспоминания о золотом веке книгоиздания. – «Фаррар, Строс энд Жиру». – 457 стр.

The Tender Hour of Twilight:Paris in the ’50s,New York in the ’60s: A Memoir of Publishing’s Golden Age, By Richard Seaver, - Farrar, Straus and Giroux, 457 pp.

 

Имя Ричарда Сивера (1926-2009), скорее всего, неизвестно рядовому читателю, а ведь он, с его талантом распознавать новые оригинальные голоса, сыграл большую роль в судьбе американской литературы середины ХХ века. Сивер основал «Мерлин», недолговечный, но влиятельный авангардистский журнал, выходивший в Париже 1950-х. Влиятельность этого журнала главным образом обязана тому обстоятельству, что здесь Сивер публиковал ранние произведения Сэмюэля Беккета и Эжена Ионеско, французского драматурга румынского происхождения, чьи пьесы сам перевел на английский. Впоследствии Сивер стал старшим редактором в нью-йоркском издательстве «Гроув-пресс» Барни Россета -  в пору исторических цензурных баталий, начавшихся с судебного преследования «Леди Чаттерли» в 1959 году[1]. И вот теперь вышла написанная им летопись той эпохи – книга «В нежный сумеречный час», которую его вдова Джаннет Сивер составила из 900-страничной рукописи, найденной в архиве покойного мужа. Летопись живо и увлекательно описывает события того времени, что особенно ценно в отсутствие мемуаров скончавшегося в феврале этого года Россета.

В 1952 году Сивер, за плечами у которого были университет Северной Каролины и недолгая служба в ВМС, оказался в Париже, имея немалые литературные амбиции и никаких связей в издательском мире. Это его никоим образом не смутило, и вместе с группой начинающих писателей он основал англоязычный журнал «Мерлин». Несмотря на блестящее редакторское чутье и немалый авторитет среди литературных «тяжеловесов» той поры, Сивер в этой книге выступает скорее как скромный наблюдатель. Он рисует беспристрастные портреты многих современников - вроде ирландского поэта Брендана Бихана, который с первой же их встречи повел себя как отъявленный нахал, бесцеремонно вселившись в парижскую квартиру Сивера и проведя там несколько дней в надежде завоевать расположение Сэмюэля Беккета.

История взаимоотношений  Сивера с коллегой-основателем «Мерлина» Алексом Троки покажется до боли знакомой всякому, кому довелось воочию наблюдать за страданиями слабовольного наркомана. С Трокки, одаренным и весьма предприимчивым молодым писателем, Сивер познакомился в Париже. Спустя несколько лет, уже в Нью-Йорке, где Трокки по рекомендации Сивера заключил с «Гроув-пресс» договор на роман, их дружба постепенно расстроилась из-за того, что Трокки вечно клянчил деньги на наркотики.  В конце концов, неудавшийся романист сбежал, прихватив несколько рубашек и пиджаков из гардероба Джорджа Плимтона[2], и дал деру в Канаду, где познакомился с Леонардом Коэном, больше известном тогда как поэт и прозаик, нежели чем бард...

Один из самых увлекательных сюжетов книги – рассказ о том, с каким упорством Сивер охотился за произведениями Беккета, изданными за океаном: ведь в то время на получение сведений о малотиражных книгах, вышедших в безвестных издательствах, требовалось потратить долгие недели неустанных хождений по книжным лавкам, а не несколько минут за компьютером, как сегодня. В воспоминаниях Сивера ирландский писатель предстает как обаятельный педант, который в то же время заставлял робеть перед ним. «Долгие годы я обращался к нему «мистер Беккет», вспоминает Сивер-- и его можно понять. Уже их первая встреча, задавшая тон дальнейшим отношениям, многих бы на его месте повергла в благоговейный трепет. Однажды дождливым вечером Сивер и его коллеги из «Мерлина» сидели у него дома, как вдруг раздался стук в дверь: на пороге стоял Беккет в насквозь промокших плаще и шляпе и держал в руках рукопись романа «Уотт» - сокровище, которое Сиверу никак не удавалось разыскать[3]. Перекинувшись с хозяином парой слов и отвергнув его приглашение присоединиться к застолью, Беккет отдал папку и растворился во мраке. Ошарашенные внезапным подарком судьбы, сотрудники «Мерлина» провели остаток ночи за бутылкой и чтением вслух отрывков из романа... 

Наиболее значимый вклад в американскую литературную историю Сивер сделал в период работы в «Гроув-пресс». Владелец «Гроув-пресс» Гроссет всегда оставался белой вороной книгоиздательского бизнеса: обладая недюжинной энергией и твердыми принципами, он больше заботился об издании произведений, отвечавших его бунтарской этике, чем извлечении прибыли из своего предприятия. Россет не мог найти себе редактора лучше, чем Сивер, который тоже не боялся рисковать: такой специалист был ценнейшим активом издателя, стремящегося подорвать замшелые устои литературной цензуры. Сивер детально описывает стратегию, взятую на вооружение Россетом в ходе многочисленных судебных тяжб в связи с публикацией в США «Леди Чаттерли», а также все издержки, понесенные издательством – как финансовые, так и психологические...

Эта книга – бесценная хроника эпохи, за которую американский литературный и книгоиздательский пейзаж существенным образом изменился.  В 1972 году комедийный актер Джордж Карлин обнародовал свой скандальный список «Семи слов, которые нельзя произносить с телеэкрана», но писатели давно уже свободно употребляли эти слова в своих книгах – в том числе благодаря усилиям таких подвижников, как Ричард Сивер.

 

The Tender Hour of Twilight:Parisin the ’50s,New Yorkin the ’60s: A Memoir of Publishing’s Golden Age, By Richard Seaver, Farrar, Straus and Giroux, 457 pp. 

Перевел с английского Олег Алякринский

 

[1] Имеется в виду судебный процесс над первым американским изданием романа Д.Г.Лоуренса «Любовник леди Чаттерли», выпущенным «Гроув-пресс» в 1958 году.

[2]Джордж Плимтон (1927-2003) – американский журналист, писатель, актер.

[3]Написанный в 1943 г., роман «Уотт» впервые увидел свет в 1953 г. как совместный проект журнала «Мерлин» и авангардистского парижского издательства «Олимпиа-пресс» (в серии «Коллекция «Мерлин»).

morebo.ru

ГРЯЗНАЯ, ГРЯЗНАЯ АНТИСЕМИТСКАЯ КНИГА - КАСКАД

Я никогда прежде не слыхал о В. Афанасьеве. Впервые встретил его фамилию на обложке книги «Русские писатели о евреях». Он – ее составитель. Тем не менее, могу утверждать, что он – лжец и махровый антисемит. Вот его ложь №1:

«Еврейский вопрос» меня никогда не интересовал. Когда я видел, как телевидение искусственно возбуждает его, я снисходительно улыбался, считал, что в наше криминальное время случилось так, что евреи захватили все телевизионные каналы, потому они и говорят о своей нации. Если бы, например, удмурты оказались на их месте, то вся страна ежедневно слышала об удмуртском вопросе. Но ни одного удмурта нет на телевидении, потому то общественность ничего не знает об удмуртском вопросе».

В. Афанасьев неоднократно похвалялся, что он – человек образованный, даже интеллигент. Просто не верю, что он равнодушно относился к «еврейскому вопросу», сохранял какой-то нейтралитет. Судя по направлению книги, и по немногочисленным его комментариям, В. Афанасьев – антисемит со стажем. «Просветил» его якобы классик русской литературы Александр Солженицын:

«Даже когда я впервые услышал о том, что наш классик Александр Солженицын опубликовал книгу «Двести лет вместе», меня эта новость не заинтересовала. Но потом, когда буквально все газеты, все СМИ заговорили о книге, мне стало стыдно, что я, считая себя образованным человеком, не знаком с ней. Я прочитал ее.

Она меня поразила, многое я узнал впервые, о многом она заставила задуматься, пришлось переосмысливать некоторые взгляды на историю России, и среди многих пришла мысль – если евреи уже двести лет играют исключительную роль в тяжкой судьбе России, то неужели наши классики, которые как принято считать, есть нерв великого народа, двести лет не замечали этой роли?»

Прошу прощения, у Афанасьева родилась совершенно другая мысль – меркантильная: на этом деле можно неплохо заработать! Денежки так и польются рекой, надо только сварганить книгу по типу солженицынской: у Александра Исаевича «Двести лет вместе», а у него будет «Русские классики о евреях за двести лет». В конце концов, выкристаллизировалось более нейтральное название книги, но, по сути, очень даже ядовитое – «Русские писатели о евреях».

В. Афанасьев был уверен – книга будет пользоваться популярностью у читателей с классиком ему не соревноваться – двухтомник Солженицына вышел тиражом в несколько сот тысяч экземпляров. Его же книга будет с немного меньшим тиражом, но все же принесет значительный доход.

Все остальное, говоря языком шахматистов, было делом техники.

– Я начал рыться в своей прекрасной библиотеке, – продолжает Афанасьев, откровенное признание, – которую начал собирать еще мой дед, и с интересом обнаружил, что все классики, не остались равнодушны к этому вопросу, и чем ближе к двадцатому веку творили они, тем острее и захватывающе писали на эту тему.

Конечно же, не все классики, Лев Толстой, например, не вписывался в схему Афанасьева, да не беда, другие классики, как говорится, возместят потерю. Главное – соответственно отобрать материалы, а в ножницах и клее Россия, кажется, никогда не испытывала недостатка.

Вот еще одно довольно характерное признание:

– Я был уверен, что смогу найти издателя, ведь по слухам сейчас для них все равно, что печатать, хоть порнуху, хоть чернуху, лишь бы пипл хавал, то есть лишь бы покупали книги, лишь бы получать деньги. Но я ошибся. Этой темы почему-то боялись, говорили о ней шепотом и оглядывались по сторонам. Я не понимал, что издатели лучше меня знают тайну времени. Меня это удивило и заинтересовало еще сильнее. С удвоенной энергией я начал искать издателя, убеждать, что на этой книге можно хорошо заработать.

В. Афанасьев не решился раскрыть эту ТАЙНУ ВРЕМЕНИ (напечатано прописными жирными буквами). Однако и без того ясно – незадачливому составителю перешли дорогу всесильные евреи. Прошу прощения – в конце статьи мы обязательно расшифруем, что все же означает ТАЙНА ВРЕМЕНИ.

В конце концов, все же он нашел издателя – сборник «Русские писатели о евреях» выпустило издательство «Книга» (Москва, 2005 г. 448 стр.). Правда, тираж не чета двухтомнику Солженицына – всего лишь 4000 экземпляров. Конечно же, более чем маловато, но как говорится, детишкам накапает на молочишко.

В издательстве все же в творение Афанасьева налили бочку дегтя. Вот как звучит издательский анонс:

«В книгу включены художественные и публицистические произведения русских классиков, выдающихся советских писателей и деятелей культуры, в которых показана жизнь евреев в России и СССР или поднимается так называемый «еврейский вопрос», интерес к которому возник после публикации двухтомника Александра Солженицына «Двести лет вместе».

В этом анонсе, образно говоря два опасных рифа. Первый – в России интерес к «Еврейскому вопросу» возник не после пресловутого двухтомника. Сам Солженицын признал, что тот мучил Россию века, да и книга классика далеко не первая на эту тему. Вспомним, например, творение бывшего лидера правых в Госдуме Василия Шульгина.

Второй риф – В. Афанасьеву действительно удалось наскрести отрывки из произведений некоторых классиков, но где найти выдающихся писателей антисемитов в советское время? С этим, конечно, было трудновато. Выход все же нашелся – надо наделить всякие посредственности титулом

kackad.com

Читать онлайн книгу «Грязная любовь» бесплатно — Страница 1

Меган Харт

Грязная любовь

Глава 1

Вот так все и произошло.

Я повстречала его в кондитерской. Он улыбнулся мне. Я была удивлена настолько, что улыбнулась в ответ.

Это была не простая кондитерская, где обычно покупают сладости для детей. Это был дорогущий магазин для гурманов, «Сладкий рай». Никаких вам дешевых леденцов на палочке или беленьких шоколадных поцелуйчиков. Нет. Это было место, где вы покупаете дорогие импортные трюфели для жены вашего босса, потому что чувствуете свою вину за то, что переспали с ним, когда были вместе на конференции в Милуоки.

Незнакомец покупал драже – сплошь черные. Он посмотрел на сумку в моей руке, на шоколад в глазури под цвет сумки.

– Вы должны знать, что говорят про зеленые драже. – Он пытался покорить меня распутной улыбкой, но я устояла.

– День святого Патрика?[1] – Именно по этой причине я их и покупала.

Он покачал головой:

– Нет. Зеленые драже превращают мужчину в похотливого жеребца.

Ко мне постоянно клеились мужчины, большинство из них не имели представления, что значит тонкость чувств. То, что болтается у них между ног, по их мнению, с лихвой возмещает то, чего недоставало в их черепушке. Иногда я все же позволяла одному из таких субъектов проводить себя домой по одной лишь причине: приятно было сознавать, что тебя хотят и что ты сама не прочь, даже если чаще всего приходилось разочаровываться.

– Это городская легенда, состряпанная ребятами-подростками, у которых играет гормон и которым больше ничего не надо.

Его губы изогнулись чуть больше. Улыбка была лучшим его достоянием – сияющая, на ничем в общем-то не примечательном лице. У него были волосы цвета намокшего песка и зеленовато-голубые глаза с поволокой. Очень мило по отдельности, а вместе с улыбкой так вообще неотразимо.

– Весьма удачный ответ, – сказал он и протянул руку.

Когда я протянула свою, он притянул меня ближе – медленно, осторожно, – пока не смог склониться надо мной и прошептать в ухо:

– Как насчет лакричной конфетки?

Его горячее дыхание защекотало мне кожу.

Я любила и люблю лакричные конфеты. Он увлек меня за угол прилавка, где стояла корзиночка, полная маленьких черных прямоугольников, – с этикетки на меня смотрело кенгуру.

– Попробуй эти. – Он поднес один из прямоугольников к моим губам, и я открыла рот, невзирая на надпись «Не пробовать!». – Они из Австралии.

Лакрица таяла на языке – мягкая, ароматная, липкая, что заставило меня провести языком по зубам. В том месте, где моих губ касались пальцы незнакомца, я чувствовала его вкус. Он улыбнулся.

– Я знаю одно местечко, – сказал он, и я позволила ему себя увлечь.

* * *

Паб назывался «Закланный ягненок» – жутковатое название для уютненького заведения, впрочем мало чем напоминающего своих британских собратьев. Он притулился на улочке, в центре деловой активности Гаррисберга. В сравнении с модными танцевальными клубами и шикарными ресторанами, оживляющими район, «Ягненок» казался иноземцем, чем, возможно, и пленил меня.

Он сел у бара, подальше от студентов колледжа, распевающих в углу песни под караоке. Ножки стульев шатались, и мне пришлось уцепиться за стойку бара. Я заказала «Маргариту».

– Нет. – Он качнул головой. Я подняла в ответ бровь. – Ты хочешь виски.

– Я никогда не пила виски.

– Девственница.

Скажи это другой мужчина – я сочла бы, что он заискивает, округлила глаза и машинально подумала бы: «Только не с члеником Джеймса Дина».

В его случае – сработало.

– Девственница, – согласилась я. Слово показалось мне чужим, словно в первый раз его услышала.

Он заказал для нас обоих по стаканчику ирландского виски «Джемесон». И поступил со своей выпивкой так, как следует поступать со стаканчиком виски, – выпил одним глотком. Я не противница алкоголя, пусть никогда и не пробовала виски, а потому не морщась последовала его примеру. Да, виски не без причины называют «огненной водой», но после начального жжения его вкус растекся по языку, напоминая запах горящих листьев. Мне стало тепло, уютно. Откуда-то даже повеяло романтикой.

Взгляд моего спутника просветлел.

– Мне понравилось, как ты с ним обошлась.

Я тут же безумно возбудилась.

– Еще? – предложил бармен.

– Еще, – кивнул мой спутник. – Неплохо, – это уже ко мне.

Я чуть подтаяла от комплимента, и непонятно почему, но мне стало крайне важно произвести на него впечатление.

Мы пропустили еще по нескольку стаканчиков, и виски ударило мне в голову сильнее, чем я думала. А может, дело было в моем спутнике. Так или иначе, голова у меня кружилась, и я стала хихикать над его слегка колкими, но смешными замечаниями о посетителях.

Женщина в деловом костюме, что сидела в углу, – в свободное время девочка по вызову. Мужчина в кожаном пиджаке – гробовщик. Он сочинял про каждого, кто нас окружал, включая добродушного бармена, которого охарактеризовал «мармулька-фермер на пенсии».

– Мармульки-мармеладки делаются не на ферме. – Я наклонилась к нему и коснулась галстука. На первый взгляд в узоре его галстука не было ничего особенного – точки и крестики, которые изображают на сотнях других мужских галстуков. При ближайшем же рассмотрении оказалось, что точки и крестики были крошечными черепами и скрещенными костями.

– Нет? – Он, казалось, был разочарован тем, что я ему не подыграла.

– Нет. – Я дернула его за галстук и заглянула в сине-зеленые глаза, которые вместе с улыбкой преобразили его лицо. – Мармульки-мармеладки – дички. Их собирают только на воле.

Он захохотал, запрокинув голову. Я позавидовала тому, как легко и непринужденно он поддался желанию рассмеяться. Я бы не решилась на такое из боязни, что на меня уставятся окружающие.

– А ты?… – наконец сказал он. Его взгляд пригвоздил меня к месту. – Кто ты?

– Браконьер – собиратель мармулек, – прошептала я онемевшими от виски губами.

Он поднял руку и легонько дернул меня за прядь волос, выбившуюся из моей длинной французской косы.

– Но ты не кажешься такой уж опасной.

Мы посмотрели друг на друга – два незнакомца, и улыбнулись одной улыбкой на двоих. Я подумала, как давно этого не делала.

– Не хочешь проводить меня до дома?

Он захотел.

Он не занялся со мной любовью в ту ночь. Я удивилась, когда он даже не захотел меня трахнуть. Он даже меня не поцеловал, хотя я медлила, открывая дверь, смеясь и болтая, прежде чем пожелать ему спокойной ночи.

Он не спросил, как меня зовут. Не попросил даже телефончика. Просто оставил меня, покачивающуюся от виски, на пороге дома. Я смотрела, как он идет по улице, позвякивая в кармане мелочью. Я зашла, когда его поглотила темнота между двумя уличными фонарями.

Я думала о нем, стоя под душем на следующий день, смывая запах дыма с волос. Я думала о нем, когда брила ноги, подмышки, темные вьющиеся волосы между ног. Когда чистила зубы, я взглянула на свое отражение в зеркале и попыталась представить, что он увидел, заглянув в мои глаза.

Голубые, с белыми и золотистыми крапинками, заметными при ближайшем рассмотрении, за которые мне отвешивали комплименты многие мужчины. Возможно, говорить женщине, что у нее красивые глаза, – самый действенный способ узнать, насколько им позволено продвинуться дальше, например положить руку на бедро. Он ничего про них не сказал. Вообще-то он не отвесил мне ни одного комплимента, не считая того, как я пью виски.

Мои мысли крутились вокруг него, когда я собиралась на работу. Простенькие белые трусики – удобные в ношении, приятные на ощупь. Под цвет им лифчик, намек на кружева, достаточный, чтобы приукрасить его, но главным образом направленный на то, чтобы поддерживать грудь, а не привлекать к ней внимание. Черная юбка чуть выше колен. Белая блузка с пуговицами. Черный и белый – чтобы, как всегда, сузить выбор, а еще потому, что строгая простота сочетания черного и белого меня успокаивает.

Я думала о нем в поездке на работу. Наушники – щит современности – помогали дистанцироваться от разговоров других людей. Поездка длилась как обычно – отняла времени ни больше ни меньше. Я, как обычно, считала остановки и улыбнулась водителю той же самой улыбкой.

– Доброго вам дня, мисс Каванаг.

– Спасибо, Билл.

Я поднималась по бетонным ступенькам к месту своей работы и думала про незнакомца. В дверь здания я вошла ровно за пять минут до того, как мне надлежало быть на месте.

– Что-то поздновато сегодня, – обронил охранник Харви Виллард. – Задержались на целую минуту.

– Вини автобус, – сообщила я ему с ухмылкой, зная, что он непременно покраснеет, хотя вина лежала вовсе не на Билле, а на мне самой – шла медленнее, чем обычно.

Я поднялась на лифте, прошла коридор, вошла в дверь, направилась к своему столу. Все было по-прежнему, но вместе с тем как будто иначе. Даже колонки цифр передо мной не могли отвлечь мои мысль от загадки, которую задал мне вчерашний компаньон.

Я не знала его имени. Не сказала ему свое. Я-то думала, что все будет просто – двое встретились и удовлетворили каждый свою, но общую для обоих потребность. Неоригинальное, легонькое такое ухаживание – такое, для которого знать имена друг друга – уже излишество.

Я стараюсь не раскрывать мужчинам свое имя. Таким образом лишала их подобия власти надо мной, которое они не заслуживали, выдыхая мое имя, толчками углубляясь в меня или содрогаясь всем телом. Тогда мое имя словно цементировало тот момент времени и места, где случались эти встречи. Если же они все-таки настаивали, я говорила вымышленное имя, и, когда они начинали выкрикивать его охрипшими от приближавшегося оргазма голосами, у меня это неизменно вызывало улыбку.

Сегодня я не улыбалась. Я пребывала в каком-то разобранном виде, слегка на взводе, рассеянна, словно с меня спали волшебные чары. Хотя еще никогда не случалось так, чтобы я подпала под чьи-либо чары.

Я обдумывала возникшую проблему методично, словно решала в уме математическую задачу: привести уравнение к определенному виду, упростить его, взаимно уничтожив члены с противоположными знаками, но это конкретное уравнение мне не поддалось даже к обеденному перерыву.

– Что, горячая ночка? – спросила Марси Питерc, приверженка высоких причесок и коротких юбок. Марси одна из тех женщин, которые никак не избавятся от привычки считать себя девочками, из тех, что носят белые туфли-лодочки, обтягивающие джинсы и блузки с откровенными вырезами.

Она налила себе еще чашку кофе. Я взяла себе чай. Мы сидели за маленьким обеденным столом, разворачивая наши сэндвичи, доставляемые из кулинарии: ее с тунцом, мой – как всегда – с индейкой.

– Как обычно, – констатировала я, и мы засмеялись – две женщины, связанные не общностью интересов или характеров, а объединившиеся ради того, чтобы легче было отражать атаки акул, с которыми нам приходилось работать.

Марси отгоняла этих хищников нагло, открыто выставляя свою женственность напоказ, не оставляя места воображению. Подавая себя как женщину уверенную в своей женской силе, интригующую, перед которой невозможно устоять. Она блондинка, с впечатляющим бюстом и добивается того, чего хочет, прибегая исключительно к тому, чем наградила ее природа.

Я же предпочитаю действовать более тонко.

Марси засмеялась, услышав мой ответ, потому что Элли Каванаг, которую она знает, не ходит на свидания ни с классными парнями, ни вообще с какими-либо. Элли Каванаг из ее окружения занимает должность младшего вице-президента бухгалтерского отдела и финансов и представляет в одном лице образы училки в очках с пучком волос и леди Годивы.

Марси ни черта не знает о жизни Элли за пределами стен «Трипл Смит и Браун».

– Слышала новости про счет Флинна? – Таково представление Марси о беседе во время обеда: сплетни о других сослуживцах.

– Нет, – сказала я, чтобы ее поощрить, а также потому, что ей всегда удавалось узнавать наиболее любопытные из них.

– Секретарша мистера Флинна послала не те файлы Бобу. Это ведь он ведет его счета?

– Ну да.

В глазах Марси заплясало веселье.

– Похоже, она отправила ему по электронке личный расходный счет мистера Флинна, а не корпоративный.

– Надо быть внимательнее.

– Судя по всему, мистер Флинн ведет учет каждой стодолларовой проститутке, которую он снимает на улице, и каждой купленной контрабандной сигарете. – Она поерзала на стуле.

– Секретарше мистера Флинна лучше быть готовой к плохим новостям.

Марси хмыкнула:

– Он не сказал мистеру Флинну. Она сосет его дружка в свободное от работы время.

– Боб Хувер? – Это стало для меня неожиданностью.

– Ага. Веришь в это?

– Думаю, я могу поверить всему, о чем бы ни сказали, – честно ответила я. – Большинство людей гораздо менее разборчивы в выборе сексуального партнера, чем ты думаешь.

– Да? – Она бросила на меня заинтересованный взгляд. – А ты знаешь об этом потому, что…

– Исключительно мои соображения. – Я отодвинула стул и выкинула мусор.

По Марси нельзя было сказать, что она разочарована. Скорее заинтригована.

– Хмм.

Я мягко и мило ей улыбнулась, оставив ее одну размышлять о том, что представляет собой моя загадочная сексуальная жизнь.

Это факт: люди совсем неразборчивы в том, с кем им переспать, но кто в этом признается? Внешность, ум, чувство юмора, состояние, власть – это есть далеко не у всех. Мало даже таких, кто обладал хотя бы парой этих качеств. Но это правда. Некрасивые, толстые, глупые люди тоже трахаются – просто пресса предпочитает писать о любовниках-кинозвездах, а не обывателях. Мужчин не обязательно зомбировать видом своих сисек, чтобы дать им понять, что вы тоже не прочь. Даже зажатых девиц, вроде тех же училок и библиотекарш, хоть разок да тискают, прижав их к кирпичной стене, оставляющей кровавые царапины на их спинах со спущенными до щиколоток трусами.

Знаю по собственному опыту – сама была такой три года назад. Правда, с тех пор я не искала таких встреч. Да и в «Сладкий рай» зашла лишь потому, что мне невыносимо захотелось шоколада. Хотя тогда спрашивается: почему я с ним пошла, когда он меня позвал? Почему спросила, не проводит ли он меня до дома, и жутко расстроилась, когда он оставил меня на пороге и ушел, махнув на прощание рукой?

То, что я никого в тот день не искала, только усиливало мою агонию. Если бы мы встретились в баре, а не в кондитерской, если бы у меня волосы были распущены по плечам, блузка расстегнута, стал бы он напрашиваться ко мне в гости? Овладел бы мною? Поцеловал бы на веранде, обхватив мою талию руками и крепко прижимая меня к себе?

Теперь я этого никогда не узнаю.

Он присутствовал в моих мыслях день, второй, физическое желание, которое он возбудил во мне, все росло и росло, и я ничего не могла с этим поделать. Я думала о нем, когда бодрствовала, а ночью он проникал в мои сны, от которых я просыпалась в поту на скомканной простыне.

Я раз за разом вглядывалась в отражение своего лица в зеркале, пытаясь понять, что он прочел в нем в тот день, что побудило его пригласить меня в паб, но не в постель. Может, я допустила ошибку? Что-то не то сказала, обнаружила какой-то недостаток, слишком громко смеялась в ответ на его юмор или недостаточно быстро реагировала?

Я знала, что начинаю зацикливаться. Мысленно представляла то, что произошло, поворачивала то так, то этак, пытаясь рассмотреть все под разным углом зрения. Анализировала, думала, оценивала. И не могла забыть его запах, когда он наклонился ко мне и прошептал на ухо: «Как насчет лакричной конфетки?» Не могла забыть тепло его руки на моей, когда он отметил комплиментом то, как я расправилась с тем первым стаканчиком виски.

Я не могла выкинуть из головы то, как вспыхивали его сине-зеленые глаза, маленькую ямочку на его подбородке, крошечные веснушки на переносице и на лбу, его тягучий, как мед, голос и смех, заставлявшие меня желать прижаться к нему и потереться о него, как кошке, мурлыча при этом.

В последний раз, когда я знакомилась с мужчиной в баре и позволяла ему проводить себя до дома, он блеванул на мою юбку и оросил мое лицо слезами, от которых шел запах пива. Затем он прошелся по мне словесным поносом и потребовал, чтобы я вернула ему деньги за напитки, которые он мне купил. Нечто подобное со мной уже случалось. Парни, которые не ладили со своими пенисами, мужчины постарше, считавшие, что двух секунд поглаживания в качестве прелюдии достаточно, симпатичные на лицо ребята, превращавшиеся в недоделанных грубиянов, как только дверь за ними закрывалась.

Самым лучшим вариантом стало воздержание – своеобразный вызов, который я бросила себе и который постепенно превратился в привычку. До встречи с ним в «Сладком рае» у меня не было мужчин три года, два месяца, неделя и три дня. И вот тогда мне не стало покоя от мыслей об этом незнакомце, чьего имени я даже не знала, и желания секса. Каждый встреченный на улице мужчина мог поймать мой взгляд, и мое влагалище сжималось, словно пальцы, обхватывающие бутон. Соски чесались от постоянного трения с лифчиком. Трусики бесконечно натирали клитор, вызывая желание гладить эту маленькую пимпочку снова и снова, и не важно, когда и где я находилась.

Я сгорала от желания.

В моих встречах с мужчинами никакой любовью не пахло. Их цель была либо заполнить пустоту внутри, либо развеять хандру, если я – пусть даже такое случалось редко – не могла справиться с ней сама. Я шлялась по барам, вечеринкам, паркам в поисках мужчин, которые могли составить мне компанию на несколько часов и помочь от всего отключиться. Секс стал выбором, который я сделала, чтобы облегчить боль внутри. Я знала, почему так жила. Знала, почему внешне выглядела как училка, а поступала как шлюха.

До недавнего времени это не имело значения. Я встречалась с мужчинами, которые могли меня рассмешить, заставляли вздыхать, и лишь единицы доводили меня до оргазма. До недавнего времени на моем пути еще не встречался мужчина, мысли о котором не покидали бы меня ни на секунду.

Я пребывала в таком состоянии две недели, но на моей концентрации оно не сказалось, правда скорее в силу привычки, а не благодаря сознательному волевому усилию. Работа не страдала лишь потому, что я всегда ладила с цифрами. Зато страдало все остальное. Я забыла отправить счета по почте, взять одежду из чистки, забыла ставить будильник.

Весенние дни все еще быстро сменялись ночами, иногда уже становилось темно, когда я возвращалась домой с работы в автобусе. Я сидела скрестив ноги на своем привычном месте в конце салона, кейс и аккуратно сложенное пальто лежали на моих коленях. Я смотрела в окно и представляла его лицо, воскрешая в памяти запах его дыхания. Автобус шумел, и, пользуясь этим, я стала себя возбуждать.

Сначала, в унисон глухим ударам колес об асфальт, возникло слабое напряжение в мышцах таза. Моя киска набухла. Клитор превратился в маленький твердый узелок, раздразненный узкой полоской мягких трусиков. Бедра, скрытые пальто и кейсом, сотрясались на пластиковом сиденье. Никто, глядя на меня в эту минуту, на мои чинно сложенные на коленях руки, не догадался бы о том, чем я занимаюсь.

Серебристые полоски света уличных фонарей стремительно перемещались с моих колен по телу, оставляя позади себя темноту, через минуту озарявшуюся новой полоской света. Я стала синхронизировать свои движения с лучами света.

В животе возникло приятное напряжение. Я задерживала дыхание, со свистом выдыхая воздух через полураскрытые губы, когда начинали гореть легкие. Я смотрела в окно, но ничего не видела за ним, кроме возникающего и пропадающего в стекле отражения своего лица, и представляла, что он смотрит на меня.

Я впилась пальцами в кожаный кейс на коленях. Мои ступни двигались вверх-вниз, вверх-вниз, прижимая бедра друг к другу, слегка, но методично натирая клитор. Мне ужасно хотелось себя коснуться, круговыми движениями пальцев погладить твердый бутончик, засунуть пальцы внутрь и ласкать себя, пока ехал автобус, но я удержалась. Я двигала ногами и сжимала бедра и с каждым новым фонарем была все ближе к оргазму.

Мое тело, вынужденное сидеть ровно, дрожало от желания извиваться. Я никогда прежде этим не занималась – этот скрытый от посторонних глаз танец, приближавший меня к экстазу. До этого я мастурбировала дома одна, в ванной или в постели, и тогда все мои действия были направлены только на одно – избавиться от сексуального напряжения. Здесь, сейчас я занималась этим почти против воли. Мысли о нем, покачивания автобуса, мое сексуальное воздержание – все это и привело к тому, что мое тело горело огнем, который мог потушить только оргазм.

Пот струился у меня по спине, стекал между ягодиц. Он слегка щекотал кожу, вызывая ощущения языка, меня лизавшего, стремительно приближая меня к грани, разделяющей земное и неземное удовольствие. Мое тело напряглось, и вместе с ним напряглось влагалище. Впившиеся в кожаный кейс ногти прочертили на нем тонкие полоски. Мой клитор конвульсивно дрожал, пронзая меня тысячами молний чистейшего экстаза.

Я тряслась в тишине, привлекая к себе внимание меньшее, чем если бы чихнула. Мой пресекающийся вдох превратился в кашель, на который почти никто не отреагировал. В следующую секунду меня охватила расслабленность, и, обмякнув, я привалилась к спинке сиденья.

Автобус остановился. Я сфокусировала взгляд. Моя остановка.

Я поднялась на дрожащих ногах, точно зная, что от меня исходит запах секса, как если бы от меня исходил запах духов, но никто как будто ничего и не заметил. Я вышла из автобуса в весенний туман, подняла лицо к ночному небу, позволяя каплям воды целовать меня, не заботясь о том, что волосы липнут к голове и стала влажной блузка.

Я довела себя до оргазма в общественном транспорте, видя перед глазами его лицо и не зная его имени.

К добру ли, к худу ли, но, доведя себя в автобусе до оргазма, я немного избавилась от сексуальной неудовлетворенности. Вернулась четкость мысли, колонки цифр с плюсами и минусами обрели былую ясность. Я с головой окунулась в работу, справилась с несколькими большими счетами Боба Хувера, которому сейчас было не до минетов с секретаршей мистера Флинна во время обеденного перерыва.

Я не возражала. То, что я была нагружена работой, для меня было даже хорошо – так у меня появлялся шанс подтвердить, что я не напрасно ем свой хлеб, занимая угловой офис и имея больше отпускных дней. Это означало, что мне не нужно было ломать голову над причинами, вынуждавшими меня задерживаться в офисе допоздна, и чтобы не выбирать между тем, возвращаться ли мне в пустой дом или отправиться в какой-нибудь бар у мясного рынка и испытать свою силу воли.

– Секс, – объявила Марси в комнате для обеда, – похож на этот шоколадный эклер.

Мне она принесла пончик, обсыпанный сахарной пудрой.

– С кремовой начинкой, после которой начинает подташнивать?

Она округлила глаза:

– Каким сексом, черт возьми, ты занимаешься, Элли?

– В последнее время никаким.

– Я в шоке. – Ее голос меня в этом не убедил. – Впрочем, чему удивляться при твоем-то поведении.

У Марси, конечно, пышные волосы и склонность к ношению одежды, подходящей для проститутки, но она меня смешила.

– Ну тогда объясни мне, в чем сходство эклера и секса.

– И то и другое вызывает невероятный соблазн, заставляющий позабыть обо всем остальном. – Она слизнула с верхушки шоколад. – Он вызывает удовлетворение и радость оттого, что ты ему все-таки уступила.

Я чуть откинулась на стуле, продолжая смотреть на нее.

– Я так понимаю, вчера ночью ты уступила этому соблазну?

Она состроила насмешливо-невинную гримасу, а я кое-что поняла. Она мне нравится.

Марси взмахнула ресницами.

– Кто, такая кляча вроде меня?

– Ну да. – Я положила пончик обратно в коробку и схватила последний эклер. – И ты просто умираешь от желания поделиться со мной, как все было. Так что лучше не теряй времени и начинай делиться – а то как бы кто-нибудь не зашел, иначе придется в темпе менять тему и говорить о делах.

Марси засмеялась:

– Я просто сомневалась, понравится ли тебе то, о чем мне бы хотелось рассказать.

Я изучала ее лицо.

– Понятно. Ты считаешь, что мне не нравится заниматься сексом.

Она оторвала взгляд от своей испачканной тарелки. На губах заиграла искренняя улыбка, и какое-то выражение промелькнуло на ее лице. Я бы сказала, что-то очень похожее на жалость. Я ее не жалую, а потому нахмурилась.

– Не знаю, Элли. Я недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы заявлять такое. Но ты иногда ведешь себя так, словно тебя, кроме работы, больше ничего особо и не занимает.

Если слышишь о себе то, о чем знаешь сама, это не должно бы шокировать, но обычно происходит все как раз наоборот. Я тут же хотела разубедить ее в этом, но из горла у меня не вырвалось ни звука, а глаза защипало от слез. Я быстро-быстро заморгала, чтобы не позволить им скатиться по щекам. Я положила руку на живот, в котором что-то сжалось от ее слов, ибо это была правда.

Несмотря на свой внешний вид, Марси, хотя иногда и напускает на себя роль туповатой блондинки, на самом деле далеко не глупа. Она тут же подалась вперед и накрыла мою руку своей ладонью, прежде чем я успела ее отдернуть. Испугаться этого внезапного участия я также как следует не успела, так как Марси почти сразу разжала пальцы и убрала руку.

– Эй, – мягко сказала она. – У нас у всех есть веревки, за которые нас можно дернуть.

Вот он, шанс нам стать с Марси подругами, мелькнуло у меня в голове. Настоящими подругами, а не сослуживцами. В моей жизни было немало моментов, которые могли бы изменить мою жизнь, но всякий раз я уступала. Например, когда правда могла открыть для меня дверь, я закрывала ее ложью. Если улыбка означала сближение, я делала лицо непроницаемым.

В этот раз я удивила, возможно, не только Марси, но и себя.

Я улыбнулась ей:

– Ну, так как прошло вчера твое свидание?

И она рассказала. Не упустив деталей, которые едва не ввергли меня в краску. До сих пор это был самый лучший ланч.

Когда подошло время разойтись по своим офисам, Марси задержала меня, ухватив за руку.

– Мы должны с тобой куда-нибудь вместе выбраться.

Я позволила ей пожать мне руку, потому что она говорила серьезно и, кроме того, мы так хорошо провели время за обедом.

– Конечно.

– Точно? – радостно переспросила она и, бросив мою руку, быстро и импульсивно меня обняла. Я тут же напряглась. Марси похлопала меня по спине и сделала шаг назад. Если она и заметила, что ее объятие превратило меня в истукана, то не стала этого комментировать. – Чудненько.

– Чудненько, – улыбнулась я и кивнула.

Ее энтузиазм заразил и меня. К тому же века прошли с тех пор, когда у меня была подруга. Любая. Позднее, уже за рабочим столом, я поймала себя на том, что напеваю под нос.

Эйфория не длится долго даже в самых благоприятных для нее условиях. Моя пропала сразу, как только я толкнула входную дверь и, войдя в дом, увидела непрерывно мигающий огонек автоответчика.

Мне редко кто звонит домой. Спрашивают врачей, приглашают на распродажи, ошибаются номером. Кроме них еще звонит мой брат Чад и… моя мать. Цифра «четыре» вспыхнула красным светом, словно дразня меня, когда я положила почту на стол и повесила ключи на небольшой крючок у двери. Четыре сообщения за один день? Это только моя мать.

Неприязнь к матери уже стала избитым сюжетом комедиантов, но он неизменно вызывает смех аудитории. Психиатры строят свою карьеру, ставя этот диагноз. Компании, выпускающие поздравительные открытки, идут дальше, пробуждая у покупателей чувство вины из-за того, как они на самом деле относятся к своим матерям, причем настолько сильное, что те охотно расстаются с пятью долларами за кусочек бумажки с нацарапанными на ней несколькими красивыми словами, описывающими чувства, которых у них нет и в помине.

1 2 3 4 5 6

www.litlib.net

Книга "Большая и грязная любовь"

О книге "Большая и грязная любовь"

Книга Анны Гавриловой «Большая и грязная любовь» местами написана в юмористическом ключе, хотя и имеет достаточно серьёзный подтекст. Роман учит задумываться о своих желаниях, ведь зачастую мы произносим их вслух, а когда они сбываются, то понимаем, что имели в виду совсем другое, что это были просто размышления, но мы вовсе не хотели, чтобы они воплотились в жизнь. «Будьте осторожны с вашими желаниями» – намекает писательница.

Всем людям свойственно хотеть любви, женщины же чаще всего хотят особенной, романтической и сказочной. Особенно в юности, когда мир представляется в розовом свете. Но чем старше становишься, тем больше понимаешь, что сказки случаются крайне редко. Так размышляла и Кристина, главная героиня романа. Сидя на лавочке во дворе с бутылкой шампанского, она думала о том, что необязательно нужен прямо принц из сказки. Да и любовь пусть будет не слишком большая и чистая, но хоть какая-нибудь… Лишь бы был рядом человек, лишь бы почувствовать себя любимой. Этими мыслями она и поделилась с остановившимся возле неё собачником. А желание уже начало исполняться.

Проснулась Кристина вроде у себя дома, вот только мама вела себя как-то странно. В гардеробе не нашлось привычных вещей, зато обнаружилась гора новых. Оказалось, что и работа у Кристины другая, с другим начальником, вечно чем-то недовольным. Ну, и как это можно понимать? Хотела же любви – получай, а в придачу новую работу и гардероб. А вот уж, какая она окажется, разбирайся теперь сама, надо тебе это или нет. Следующий раз, прежде чем мечтать, сто раз подумаешь.

Книга написана легко и интересно, читатель будет и смеяться, и сопереживать героям. Писательница отразила в своей книге то, что воплощение мечты далеко не всегда становится сказкой. Многие любят помечтать, порассуждать просто так, а писательница учит мечтать правильно, чтобы не сталкиваться потом с ворохом проблем. Книга оставляет приятное впечатление и вызывает улыбку.

На нашем сайте вы можете скачать книгу "Большая и грязная любовь" Гаврилова Анна Сергеевна бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

avidreaders.ru

Книга Грязная история. Фридрих Евсеевич Незнанский

книга Грязная история 15/03/16

Описание

Плетнев и Турецкий, слегка загуляв, задержались в Новороссийске. Но профессиональные следователи не остаются без дела. Плетнев разыскивает убийцу проститутки Гали, с которой был знаком всего несколько часов, но за это время понял, что ей грозит опасность. Он успел даже побывать в качестве подозреваемого. Поэтому считает делом чести найти настоящего убийцу. К Турецкому приезжает из Ставрополя бывшая чемпионка по пулевой стрельбе Гущина, которую десять лет назад несправедливо обвинили в убийстве по неосторожности и осудили на три года. Спустя годы она понимает, что кто-то хочет помешать ей в новой успешной жизни, вытянув на свет порочащую ее информацию о бывшей судимости. Она просит Турецкого расследовать старое дело, чтобы восстановить свое честное имя. Турецкий берется за дело и вскоре понимает, кто является настоящим убийцей и почему вместо него осудили Гущину. Обсудить

Читать онлайн Грязная история

Фридрих Незнанский. Грязная история
1 26/07/17
2 26/07/17
3 26/07/17
4 26/07/17
5 26/07/17

Другие произведения автора

Похожее

librebook.me