Рецензии на книгу Холодный дом. Холодный дом книга


Холодный дом – читать онлайн бесплатно

Чарльз Диккенс

ХОЛОДНЫЙ ДОМПредисловиеКак-то раз в моем присутствии один из канцлерских судей любезно объяснил обществу примерно в полтораста человек, которых никто не подозревал в слабоумии, что хотя предубеждения против Канцлерского суда распространены очень широко (тут судья, кажется, покосился в мою сторону), но суд этот на самом деле почти безупречен. Правда, он признал, что у Канцлерского суда случались кое-какие незначительные промахи — один-два на протяжении всей его деятельности, но они были не так велики, как говорят, а если и произошли, то только лишь из-за «скаредности общества»: ибо это зловредное общество до самого последнего времени решительно отказывалось увеличить количество судей в Канцлерском суде[1], установленное — если не ошибаюсь — Ричардом Вторым[2], а впрочем, неважно, каким именно королем.

Эти слова показались мне шуткой, и, не будь она столь тяжеловесной, я решился бы включить ее в эту книгу и вложил бы ее в уста Велеречивого Кенджа или мистера Воулса, так как ее, вероятно, придумал либо тот, либо другой. Они могли бы даже присовокупить к ней подходящую цитату из шекспировского сонета:

Красильщик скрыть не может ремесло,Так на меня проклятое занятьеПечатью несмываемой легло.О, помоги мне смыть мое проклятье![3]Но скаредному обществу полезно знать о том, что именно происходило и все еще происходит в судейском мире, поэтому заявляю, что все написанное на этих страницах о Канцлерском суде — истинная правда и не грешит против правды. Излагая дело Гридли, я только пересказал, не изменив ничего по существу, историю одного истинного происшествия, опубликованную беспристрастным человеком, который по роду своих занятий имел возможность наблюдать это чудовищное злоупотребление с самого начала и до конца. В настоящее время[4] в суде разбирается тяжба, которая была начата почти двадцать лет тому назад; в которой иногда выступало от тридцати до сорока адвокатов одновременно; которая уже обошлась в семьдесят тысяч фунтов, истраченных на судебные пошлины; которая является дружеской тяжбой и которая (как меня уверяют) теперь не ближе к концу, чем в тот день, когда она началась. В Канцлерском суде разбирается и другая знаменитая тяжба, все еще не решенная, а началась она в конце прошлого столетия и поглотила в виде судебных пошлин уже не семьдесят тысяч фунтов, а в два с лишком раза больше. Если бы понадобились другие доказательства того, что тяжбы, подобные делу «Джарндисы против Джарндисов», существуют, я мог бы в изобилии привести их на этих страницах к стыду… скаредного общества.

Есть еще одно обстоятельство, о котором я хочу коротко упомянуть. С того самого дня, как умер мистер Крук, некоторые лица отрицают, что так называемое самовозгорание возможно; после того как кончина Крука была описана, мой добрый друг, мистер Льюис[5] (быстро убедившийся в том, что глубоко ошибается, полагая, будто специалисты уже перестали изучать это явление), опубликовал несколько остроумных писем ко мне, в которых доказывал, что самовозгорания быть не может. Должен заметить, что я не ввожу своих читателей в заблуждение ни умышленно, ни по небрежности и, перед тем как писать о самовозгорании, постарался изучить этот вопрос. Известно около тридцати случаев самовозгорания, и самый знаменитый из них, происшедший с графиней Корнелией де Баиди Чезенате, был тщательно изучен и описан веронским пребендарием[6] Джузеппе Бианкини, известным литератором, опубликовавшим статью об этом случае в 1731

ruwapa.net

Читать онлайн электронную книгу Холодный дом Bleak House - Предисловие бесплатно и без регистрации!

Как-то раз в моем присутствии один из канцлерских судей любезно объяснил обществу примерно в полтораста человек, которых никто не подозревал в слабоумии, что хотя предубеждения против Канцлерского суда распространены очень широко (тут судья, кажется, покосился в мою сторону), но суд этот на самом деле почти безупречен. Правда, он признал, что у Канцлерского суда случались кое-какие незначительные промахи — один-два на протяжении всей его деятельности, но они были не так велики, как говорят, а если и произошли, то только лишь из-за «скаредности общества»: ибо это зловредное общество до самого последнего времени решительно отказывалось увеличить количество судей в Канцлерском суде[1] Канцлерский суд — в эпоху Диккенса высшая, после палаты лордов, судебная инстанция в Англии, верховный Суд Справедливости. Двойная система английского правосудия — «правосудие по закону» (опирающееся на нормы обычного права и судебные прецеденты) и «правосудие по справедливости» (опирающееся на «приказы» лорд-канцлера) осуществлялась через два института судопроизводства: королевские Суды общего права и Суд Справедливости. Во главе верховного Суда Справедливости — Канцлерского суда — стоит лорд-канцлер (он же — министр юстиции), формально не связанный парламентскими законами, обычаями или прецедентами и обязанный руководствоваться в издаваемых им «приказах» требованиями справедливости. Созданный в феодальную эпоху, Канцлерский суд призван был дополнить английскую судебную систему, контролировать решения и исправлять ошибки Судов общего права. В компетенцию Канцлерского суда входили разбор апелляций, спорных дел, рассмотрение просьб, обращенных к верховным властям, издание приказов для урегулирования новых правоотношений и передачи дел в Суды общего права. Судебная волокита, произвол, злоупотребления канцлерских судей, сложность судебной процедуры и толкования законов, запутанность взаимоотношений Судов общего права и Суда Справедливости привели к тому, что Канцлерский суд с течением времени превратился в одно из самых реакционных и ненавистных народу государственных учреждений. В настоящее время Канцлерский суд — одно из отделений Верховного Суда Великобритании., установленное — если не ошибаюсь — Ричардом Вторым[2] Ричард Второй — английский король, правивший в 1377—1399 годах, лицемерный и вероломный деспот., а впрочем, неважно, каким именно королем.

Эти слова показались мне шуткой, и, не будь она столь тяжеловесной, я решился бы включить ее в эту книгу и вложил бы ее в уста Велеречивого Кенджа или мистера Воулса, так как ее, вероятно, придумал либо тот, либо другой. Они могли бы даже присовокупить к ней подходящую цитату из шекспировского сонета:

Красильщик скрыть не может ремесло,

Так на меня проклятое занятье

Печатью несмываемой легло.

О, помоги мне смыть мое проклятье! [3] …цитату из шекспировского сонета… — Здесь приводится второе четверостишие 111-го сонета Шекспира. (Перевод С. Я. Маршака.)

Но скаредному обществу полезно знать о том, что именно происходило и все еще происходит в судейском мире, поэтому заявляю, что все написанное на этих страницах о Канцлерском суде — истинная правда и не грешит против правды. Излагая дело Гридли, я только пересказал, не изменив ничего по существу, историю одного истинного происшествия, опубликованную беспристрастным человеком, который по роду своих занятий имел возможность наблюдать это чудовищное злоупотребление с самого начала и до конца. В настоящее время[4]В августе 1853 г. (Прим. автора.) в суде разбирается тяжба, которая была начата почти двадцать лет тому назад; в которой иногда выступало от тридцати до сорока адвокатов одновременно; которая уже обошлась в семьдесят тысяч фунтов, истраченных на судебные пошлины; которая является дружеской тяжбой и которая (как меня уверяют) теперь не ближе к концу, чем в тот день, когда она началась. В Канцлерском суде разбирается и другая знаменитая тяжба, все еще не решенная, а началась она в конце прошлого столетия и поглотила в виде судебных пошлин уже не семьдесят тысяч фунтов, а в два с лишком раза больше. Если бы понадобились другие доказательства того, что тяжбы, подобные делу «Джарндисы против Джарндисов», существуют, я мог бы в изобилии привести их на этих страницах к стыду… скаредного общества.

Есть еще одно обстоятельство, о котором я хочу коротко упомянуть. С того самого дня, как умер мистер Крук, некоторые лица отрицают, что так называемое самовозгорание возможно; после того как кончина Крука была описана, мой добрый друг, мистер Льюис[5] Мистер Льюис. — Джордж Генри Льюис (1817—1878) — английский философ-позитивист и литературный критик. (быстро убедившийся в том, что глубоко ошибается, полагая, будто специалисты уже перестали изучать это явление), опубликовал несколько остроумных писем ко мне, в которых доказывал, что самовозгорания быть не может. Должен заметить, что я не ввожу своих читателей в заблуждение ни умышленно, ни по небрежности и, перед тем как писать о самовозгорании, постарался изучить этот вопрос. Известно около тридцати случаев самовозгорания, и самый знаменитый из них, происшедший с графиней Корнелией де Баиди Чезенате, был тщательно изучен и описан веронским пребендарием[6] Пребендарий — у католиков духовное лицо, ведающее церковными или монастырскими владениями и пользующееся доходами от части Церковной земли. Джузеппе Бианкини, известным литератором, опубликовавшим статью об этом случае в 1731 году в Вероне и позже, вторым изданием, в Риме. Обстоятельства смерти графини не вызывают никаких обоснованных сомнений и весьма сходны с обстоятельствами смерти мистера Крука. Вторым в ряду наиболее известных происшествий этого рода можно считать случай, имевший место в Реймсе шестью годами раньше и описанный доктором Ле Ка, одним из самых известных хирургов во Франции. На этот раз умерла женщина, мужа которой, по недоразумению, обвинили в ее убийстве, но оправдали после того, как он подал хорошо аргументированную апелляцию в вышестоящую инстанцию, так как свидетельскими показаниями было неопровержимо доказано, что смерть последовала от самовозгорания. Я не считаю нужным добавлять к этим знаменательным фактам и тем общим ссылкам на авторитет специалистов, которые даны в главе XXXIII[7]Другой случай, очень обстоятельно описанный одним зубным врачом, был отмечен в Соединенных Штатах Америки, в городе Колумбусе, совсем недавно. Он произошел с немцем, содержателем винной лавки, горьким пьяницей. (Прим. автора.) , мнения и исследования знаменитых профессоров-медиков, французских, английских и шотландских, опубликованные в более позднее время; отмечу только, что не откажусь от признания этих фактов, пока не произойдет основательное «самовозгорание» тех свидетельств, на которых основываются суждения о происшествиях с людьми.

В «Холодном доме» я намеренно подчеркнул романтическую сторону будничной жизни.

librebook.me

Читать Холодный дом - Диккенс Чарльз - Страница 1

Чарльз Диккенс

ХОЛОДНЫЙ ДОМ

Предисловие

Как-то раз в моем присутствии один из канцлерских судей любезно объяснил обществу примерно в полтораста человек, которых никто не подозревал в слабоумии, что хотя предубеждения против Канцлерского суда распространены очень широко (тут судья, кажется, покосился в мою сторону), но суд этот на самом деле почти безупречен. Правда, он признал, что у Канцлерского суда случались кое-какие незначительные промахи – один-два на протяжении всей его деятельности, но они были не так велики, как говорят, а если и произошли, то только лишь из-за «скаредности общества»: ибо это зловредное общество до самого последнего времени решительно отказывалось увеличить количество судей в Канцлерском суде [1], установленное – если не ошибаюсь – Ричардом Вторым [2], а впрочем, неважно, каким именно королем.

Эти слова показались мне шуткой, и, не будь она столь тяжеловесной, я решился бы включить ее в эту книгу и вложил бы ее в уста Велеречивого Кенджа или мистера Воулса, так как ее, вероятно, придумал либо тот, либо другой. Они могли бы даже присовокупить к ней подходящую цитату из шекспировского сонета:

Красильщик скрыть не может ремесло,

Так на меня проклятое занятье

Печатью несмываемой легло.

О, помоги мне смыть мое проклятье! [3]

Но скаредному обществу полезно знать о том, что именно происходило и все еще происходит в судейском мире, поэтому заявляю, что все написанное на этих страницах о Канцлерском суде – истинная правда и не грешит против правды. Излагая дело Гридли, я только пересказал, не изменив ничего по существу, историю одного истинного происшествия, опубликованную беспристрастным человеком, который по роду своих занятий имел возможность наблюдать это чудовищное злоупотребление с самого начала и до конца. В настоящее время [4] в суде разбирается тяжба, которая была начата почти двадцать лет тому назад; в которой иногда выступало от тридцати до сорока адвокатов одновременно; которая уже обошлась в семьдесят тысяч фунтов, истраченных на судебные пошлины; которая является дружеской тяжбой и которая (как меня уверяют) теперь не ближе к концу, чем в тот день, когда она началась. В Канцлерском суде разбирается и другая знаменитая тяжба, все еще не решенная, а началась она в конце прошлого столетия и поглотила в виде судебных пошлин уже не семьдесят тысяч фунтов, а в два с лишком раза больше. Если бы понадобились другие доказательства того, что тяжбы, подобные делу «Джарндисы против Джарндисов», существуют, я мог бы в изобилии привести их на этих страницах к стыду… скаредного общества.

Есть еще одно обстоятельство, о котором я хочу коротко упомянуть. С того самого дня, как умер мистер Крук, некоторые лица отрицают, что так называемое самовозгорание возможно; после того как кончина Крука была описана, мой добрый друг, мистер Льюис [5] (быстро убедившийся в том, что глубоко ошибается, полагая, будто специалисты уже перестали изучать это явление), опубликовал несколько остроумных писем ко мне, в которых доказывал, что самовозгорания быть не может. Должен заметить, что я не ввожу своих читателей в заблуждение ни умышленно, ни по небрежности и, перед тем как писать о самовозгорании, постарался изучить этот вопрос. Известно около тридцати случаев самовозгорания, и самый знаменитый из них, происшедший с графиней Корнелией де Баиди Чезенате, был тщательно изучен и описан веронским пребендарием [6] Джузеппе Бианкини, известным литератором, опубликовавшим статью об этом случае в 1731 году в Вероне и позже, вторым изданием, в Риме. Обстоятельства смерти графини не вызывают никаких обоснованных сомнений и весьма сходны с обстоятельствами смерти мистера Крука. Вторым в ряду наиболее известных происшествий этого рода можно считать случай, имевший место в Реймсе шестью годами раньше и описанный доктором Ле Ка, одним из самых известных хирургов во Франции. На этот раз умерла женщина, мужа которой, по недоразумению, обвинили в ее убийстве, но оправдали после того, как он подал хорошо аргументированную апелляцию в вышестоящую инстанцию, так как свидетельскими показаниями было неопровержимо доказано, что смерть последовала от самовозгорания. Я не считаю нужным добавлять к этим знаменательным фактам и тем общим ссылкам на авторитет специалистов, которые даны в главе XXXIII [7], мнения и исследования знаменитых профессоров-медиков, французских, английских и шотландских, опубликованные в более позднее время; отмечу только, что не откажусь от признания этих фактов, пока не произойдет основательное «самовозгорание» тех свидетельств, на которых основываются суждения о происшествиях с людьми.

В «Холодном доме» я намеренно подчеркнул романтическую сторону будничной жизни.

Глава I

В Канцлерском суде

Лондон. Осенняя судебная сессия – «Сессия Михайлова дня» [8] – недавно началась, и лорд-канцлер восседает в Линкольнс-Инн-Холле [9]. Несносная ноябрьская погода. На улицах такая слякоть, словно воды потопа только что схлынули с лица земли, и, появись на Холборн-Хилле мегалозавр длиной футов в сорок, плетущийся, как слоноподобная ящерица, никто бы не удивился. Дым стелется едва поднявшись из труб, он словно мелкая черная изморось, и чудится, что хлопья сажи – это крупные снежные хлопья, надевшие траур по умершему солнцу. Собаки так вымазались в грязи, что их и не разглядишь. Лошади едва ли лучше – они забрызганы по самые наглазники. Пешеходы, поголовно заразившись раздражительностью, тычут друг в друга зонтами и теряют равновесие на перекрестках, где, с тех пор как рассвело (если только в этот день был рассвет), десятки тысяч других пешеходов успели споткнуться и поскользнуться, добавив новые вклады в ту уже скопившуюся – слой на слое – грязь, которая в этих местах цепко прилипает к мостовой, нарастая, как сложные проценты.

Туман везде. Туман в верховьях Темзы, где он плывет над зелеными островками и лугами; туман в низовьях Темзы, где он, утратив свою чистоту, клубится между лесом мачт и прибрежными отбросами большого (и грязного) города. Туман на Эссекских болотах, туман на Кентских возвышенностях. Туман ползет в камбузы угольных бригов; туман лежит на реях и плывет сквозь снасти больших кораблей; туман оседает на бортах баржей и шлюпок. Туман слепит глаза и забивает глотки престарелым гринвичским пенсионерам [10], хрипящим у каминов в доме призрения; туман проник в чубук и головку трубки, которую курит после обеда сердитый шкипер, засевший в своей тесной каюте; туман жестоко щиплет пальцы на руках и ногах его маленького юнги, дрожащего на палубе. На мостах какие-то люди, перегнувшись через перила, заглядывают в туманную преисподнюю и, сами окутанные туманом, чувствуют себя как на воздушном шаре, что висит среди туч.

На улицах свет газовых фонарей кое-где чуть маячит сквозь туман, как иногда чуть маячит солнце, на которое крестьянин и его работник смотрят с пашни, мокрой, словно губка. Почти во всех магазинах газ зажгли на два часа раньше обычного, и, кажется, он это заметил – светит тускло, точно нехотя.

Сырой день всего сырее, и густой туман всего гуще, и грязные улицы всего грязнее у ворот Тэмпл-Бара [11], сей крытой свинцом древней заставы, что отменно украшает подступы, но преграждает доступ к некоей свинцоволобой древней корпорации. А по соседству с Трмпл-Баром, в Линкольнс-Инн-Холле, в самом сердце тумана восседает лорд верховный канцлер в своем Верховном Канцлерском суде.

online-knigi.com

Холодный дом, работа над книгой, сюжет, анализ, повествовательная техника

НазваниеХолодный дом
Название-оригиналBleak House
Жанрроман
АвторЧарльз Диккенс
Язык оригиналаанглийский
Написан1852—1853
Публикация1853

«bleak — унылый, пустынный дом» — девятый роман Чарльза Диккенса (1853), который открывает период художественной зрелости писателя. В этой книге дан срез всех слоёв британского общества викторианской эпохи, от высшей аристократии до мира городских подворотен, и вскрыты тайные связи меж ними. Начала и концовки многих глав отмечены всплесками высокой карлейлевской риторики. Картина судебного делопроизводства в Канцлерском суде, исполненная Диккенсом в тональности кошмарного гротеска, вызвала восхищение таких авторов, как Ф. Кафка, А. Белый, В. В. Набоков. Последний посвятил разбору романа лекцию из цикла о величайших романах XIX века.

Работа над книгой

Был начат автором в ноябре 1851, а закончен в августе 1853 года. Как и почти все другие романы писателя, «Холодный дом», прежде чем появиться отдельным изданием, выходил ежемесячными выпусками (20 выпусков с марта 1852 до сентября 1853 года). Отдельно вышел в том же 1853 году с иллюстрациями «Физа» (X. Н. Брауна). В 1854 г. в журнале «Отечественные записки» был опубликован первый русский перевод.

Название «Холодный дом» возникло у Диккенса не сразу, а в процессе работы над произведением, в связи с переменой первоначального замысла. Первоначальный замысел сосредоточивался на «Одиноком Томе» — лондонских трущобах, на условиях жизни, нравственном, духовном и физическом облике нищих и отщепенцев столицы. С переменой замысла сместился идейный и композиционный центр романа — им стал Канцлерский суд, верховный Суд Справедливости, в то время высшая, после палаты лордов, судебная инстанция в Англии.

Сюжет

Детство Эстер Саммерсон (Esther Summerson) проходит в Виндзоре, в доме своей крестной, мисс Барбери (Barbary). Девочка чувствует себя одинокой и хочет узнать тайну своего происхождения. Однажды мисс Барбери не выдерживает и сурово говорит: «Твоя мать покрыла себя позором, а ты навлекла позор на нее. Забудь о ней...» Через несколько лет крестная внезапно умирает и Эстер узнаёт от поверенного юриста Кенджа, представляющего некоего мистера Джона Джарндиса (John Jarndyce), что она - незаконный ребёнок; он заявляет в соответствии с законом: «Мисс Барбери была вашей единственной родственницей (разумеется — незаконной; по закону же у вас, должен заметить, нет никаких родственников)». После похорон Кендж, осведомленный о сиротливом её положении, предлагает ей учёбу в пансионате в Рединге, где она ни в чем не будет нуждаться и подготовится к «выполнению долга на общественном поприще». Девушка с благодарностью принимает предложение. Там протекает «шесть счастливейших лет её жизни».

По окончании учёбы Джон Джарндис (ставший её опекуном) определяет девушку в компаньонки к своей кузине Аде Клейр. Вместе с молодым родственником Ады Ричардом Карстоном они отправляются в поместье под названием «Холодный дом». Когда-то дом принадлежал двоюродному деду мистера Джарндиса — Тому Джарндису, который застрелился, не выдержав напряжения от судебной тяжбы за наследство «Джарндисы против Джарндисов». Волокита и злоупотребления чиновников привели к тому, что процесс длился уже несколько десятилетий, уже умерли первоначальные истцы, свидетели, адвокаты, также накопились десятки мешков с документами по делу. «Казалось, что дом пустил себе пулю в лоб, как и его отчаявшийся владелец». Но благодаря стараниям Джона Джарндиса дом выглядит лучше, а с появлением молодых людей оживает. Умной и рассудительной Эстер вручаются ключи от комнат и кладовок. Она хорошо справляется с хозяйственными делами — недаром Джон ласково называет её Хлопотуньей.

Их соседями оказываются баронет сэр Лестер Дедлок (напыщенный и глуповатый) и его жена Гонория Дедлок (прекрасная и надменно-холодная), которая моложе его на 20 лет. Светская хроника отмечает каждый её шаг, каждое событие в её жизни. Сэр Лестер чрезвычайно горд своим аристократическим родом и заботится лишь о чистоте своего честного имени.

Молодой служащий конторы Кенджа Уильям Гаппи с первого взгляда влюбляется в Эстер. Будучи по делам фирмы в усадьбе Дедлоков, он поражается её сходству с леди Дедлок. Вскоре Гаппи приезжает в Холодный дом и признается Эстер в любви, но получает решительный отказ. Тогда он намекает на удивительное сходство Эстер и леди. «Удостойте меня вашей ручки, и чего только я не придумаю, чтобы защитить ваши интересы и составить ваше счастье! Чего только не разведаю насчет вас!» Он сдержал слово. В его руки попадают письма безвестного господина, скончавшегося от чрезмерной дозы опиума в грязной, убогой каморке и похороненного в общей могиле на кладбище для бедных. Из этих писем Гаппи узнает о связи капитана Хоудона (этого человека) и леди Дедлок, о рождении их дочери. Уильям незамедлительно делится своим открытием с леди Дедлок, чем приводит её в крайнее смятение.

Анализ

Действие разворачивается на фоне разбора в Канцлерском суде бесконечной судебной тяжбы «Джарндисы против Джарндисов», длящейся более 50 лет. Автор обличает английское правосудие. В предисловии и первой главе Диккенс вводит читателей в основную проблему романа. И в главе I он пишет «Это он, Канцлерский суд. Суд Справедливости, позволяет могуществу денег бессовестно попирать право», и:

И в самом непроглядном тумане и в самой глубокой грязи и трясине невозможно так заплутаться и так увязнуть, как ныне плутает и вязнет перед лицом земли и неба Верховный Канцлерский суд, этот зловреднейший из старых грешников

В романе Канцлерский суд — сатирически изображенная реальность английского судопроизводства и символ формализма, бюрократизма, бесправия, несправедливости. От него прямо или косвенно, в большей или меньшей мере зависит судьба почти всех персонажей романа (их более пятидесяти), представителей разных социальных слоев. Новый замысел не изменил ни реального, ни символического смысла «Одинокого Тома», а поставил его в связь и зависимость от системы социальных отношений. В целом, произведение пронизано верой автора в человека, в его способность противостоять гибельным силам.

Повествовательная техника

«Холодный дом» изумил первых читателей вольным сочетанием изложения событий от первого и от третьего лица. Во многих главах всезнающий повествователь викторианских романов уступает место рассказчика невинной девочке Эстер, которая описывает события непосредственно и проникновенно, что создаёт мощный эффект остранения. Одновременно с Диккенсом с перебивкой повествовательных ракурсов экспериментировал и Теккерей (в романе 1852 года «История Генри Эсмонда»).

www.cultin.ru

Рецензии на книгу Холодный дом

Вот я наконец-то и дочитала «Холодный дом» Чарльза Диккенса. И эта книга внушительных размеров стала для меня первым знакомством с автором. И хочу сказать, что это знакомство более чем удалось.

Скажу честно, до середины произведения всё складывалось не так гладко. Некоторые описания заставляли откровенно скучать (это при моей-то любви к Гюго!), множество героев в моей голове путались между собой, и приходилось постоянно возвращаться назад, чтобы уловить о ком идёт речь, сильно раздражали несколько персонажей (миссис Джеллеби и мистер Скимпол), от чего периодически возникало желание прекратить чтение. Но потом всё резко изменилось.

Не помню, в какой момент, но я поймала себя на мысли, что оторваться от повествования уже просто невозможно. Почувствовала в себе любовь к главным героям, поняла, что мне не безразлична их судьба. Но самое главное, я начала наслаждаться тем, как пишет Диккенс. И повествования уже не казались затянутыми, и отступления от основной линии были более чем уместны.

Итак, «Джарднисы против Джарднисов» - тяжба, которую рассматривало не одно поколение судей Канцелярского суда, тяжба, рожденная двумя спорными завещаниями, но уже давно отошедшая от главной сути, сути, затерявшейся в дебрях судебных издержек и межсессионных каникул, тяжба, погубившая множество рассудков и посадившая «птичек» в клетки. Наша правовая система достаточно далека от англосаксонской, однако, это не мешало мне видеть сходства и грустить.

Все герои, так или иначе, связаны с этим судебным процессом. Кто-то в схватке с Канцелярским судом выходит победителем, кто-то проигрывает всё. А я раньше и не думала, что трезвое безразличие может быть таким хорошим оружием.

Эстер – сирота, которую в качестве компаньонки для своей молодой кузины Ады взял в дом добрый опекун мистер Джарднис. Ада и Ричард – молодые подопечные мистера Джардниса и его дальние кузены. И сам, мистер Джарднис – взрослый мужчина, бесконечно добрый и в своем роде уникальный. Вот и весь первоначальный состав Холодного дома, поместья, где до недавних пор мистер Джарднис жил один.

Вот они – Эстер, Ада и Ричард – молодые люди в начале своего жизненного пути. Они ещё не знают, сколько всего выпадет на их долю. Сколько любви, радости, счастья, и в то же время, сколько горя, безумия, печали, болезней и тревог. И я понимаю, что в начале их пути не чувствовала к ним практически ничего, но в конце! Тут и говорить нечего, как сильно я полюбила каждого, и зная, что скоро закончится книга и мне предстоит прощание с ними, я часто смахивала слезы с глаз.

Отдельную мою любовь заслужил честный мистер Джордж, самоотверженный мистер Вудкорт, преданная и трудолюбивая Кедди и надёжная, опытная «Старуха». Их я полюбила практически также сильно, как и главных героев. И как же по-разному, талантливо, мастерки описывает Диккенс каждого из них. Ни одного повторяющегося описания, ни одного одинакового жеста, ни одной идентичной черты. Многообразие образов, характеров, судеб – это просто потрясающий талант автора!

Не могу промолчать и про тех, кого упоминала ранее – Миссис Джеллиби. Чтоб она провалилась со своей «миссией». Её жизнь – безупречный урок всем нам. Что стоит твоя помощь африканскому племени, если твои собственные дети больны, голодны и лишены любви? Что стоит помощь нищему в Африке, если мимо тебя проходит ничего не знающий Джо, которому суждено умереть, потому что нигде нельзя задерживаться? Может я и не права, но разве не лучше идти помогать с уборкой в «чужом доме», только после того, как сделаешь чистым свой?

И, конечно, мистер Скимпол. Сначала я многое прощала ему, и как опекун верила в то, что он чистое дитя. Но под конец, его поведение окончательно убедило меня, что он просто на просто хитрец, каких поискать. И даже говорить больше о нём не хочу.

Только сейчас поняла, что ничего не сказала про миссис Дедлок. А ведь её образ получился одним из лучших у автора. Самый противоречивый, самый загадочный и самый таинственный персонаж, личность которого вызывает глубокое уважение и трепет.

Итак, я полюбила книгу «Холодный дом» и её автора всем сердцем. И знаете, совсем не важно, что ваш дом продувается холодным ветром со всех четырёх сторон, главное, чтобы внутри жили уважение, честность и любовь.

readly.ru

«Холодный дом» Диккенса читать онлайн. booksonline.com.ua

Роман «Холодный дом» был издан Чарльзом Диккенсом в 1853 году. Публикация раскрывает жизнь и быт британской аристократии и простых работников. Картина показного судилища в Канцелярском суде повлияла на становление многих авторов: Франца Кафки, Владимира Набокова и других.

Главная героиня Эстер Саммерсон проводит своё детство в поместье своей тёти в Виндзоре. Она чувствует себя одинокой и подавленной и хочет узнать тайну своего рождения. Через некоторое время крёстная умирает, и она знакомится с юристом Кенджа, который представляет некоего Джона Джарндиса.

Адвокат сообщает, что Эстер является незаконнорождённым ребёнком, а потому не имеет прав на наследство. Впрочем, других родственников у неё тоже нет. После похорон адвокат, осведомлённый о сиротстве девочки, предлагает ей учиться в пансионате Рединг, где о ней позаботятся. Девочка принимает приглашение, и проводит там шесть счастливых лет жизни.

После того как Эстер закончила учёбу, ставший опекуном Джон Джарндис определяет её к своей кузине Аде. Эстер с тётей отправляются в «Холодным дом», поместье, принадлежавшее деду мистера Джарндиса, который покончил с собой во время судебной тяжбы за наследство.

Из-за чиновничьей коррупции процесс длился несколько десятков лет, при этом первоначальные истцы, свидетели и адвокаты уже умерли. Благодаря стараниям Джона дом всё же находится в приличном состоянии, а с приездом молодых он оживает.

Эстер доверяют ключи от всех комнат и кладовок, и она получает ласковое прозвище Хлопотунья. Их соседями оказывается глуповатый Лестер Дедлок и его красивая и надменная жена Гонория. Светская хроника не упускает возможности написать хоть что-нибудь о ней. Лестер безумно гордится своим родом.

Один из служащих Кенджа Уильям Гаппи влюбляется в Эстер. Он поражается её похожестью на Гонорию. Через некоторое время Уильям признаётся в любви девушке и намекает на её сходство с леди Дедлок.

Гаппи попадают письма, из которых он узнаёт, что капитан Хоудон, владелец «Холодного дома», был тесно связан с Гонорией, и от них родилась Эстер. Уильям делится своим открытием с леди Дедлок, и та приходит в смятение.

Почему дом — холодный?

Все события романа разворачиваются на фоне судебной тяжбы, длящейся уже более 50 лет. Канцелярский суд символизирует формализм английского правосудия, от которого страдают почти все персонажи книги. Произведение наталкивает на мысль, что человек способен противостоять гибельным силам.

Цитаты

  1. Кто ненадёжен в одном, тот ненадёжен во всём. Ни разу не встречал исключения.
  2. Для гордых натур, пожалуй, нет ничего более нестерпимого, чем гордость других людей.
  3. Казалось, что дом пустил себе пулю в лоб, как и его отчаявшийся владелец.

Читать онлайн «Холодный дом» Диккенса можно бесплатно и без регистрации на нашем сайте. Ознакомьтесь с лучшими классическими и современными произведениями у нас!

booksonline.com.ua

Холодный дом - это... Что такое Холодный дом?

«Холодный дом» — девятый роман Чарльза Диккенса (1853), который открывает период художественной зрелости писателя. В этой книге дан срез всех слоёв британского общества викторианской эпохи, от высшей аристократии до мира городских подворотен, и вскрыты тайные связи меж ними. Начала и концовки многих глав отмечены всплесками высокой карлейлевской риторики. Картина судебного делопроизводства в Канцлерском суде, исполненная Диккенсом в тональности кошмарного гротеска, вызвала восхищение таких авторов, как Ф. Кафка, А. Белый, В. В. Набоков. Последний посвятил разбору романа лекцию из цикла о величайших романах XIX века.

Работа над книгой

Был начат автором в ноябре 1851, а закончен в августе 1853 года. Как и почти все другие романы писателя, «Холодный дом», прежде чем появиться отдельным изданием, выходил ежемесячными выпусками (20 выпусков с марта 1852 до сентября 1853 года). Отдельно вышел в том же 1853 году с иллюстрациями «Физа» (X. Н. Брауна). В 1854 г. в журнале «Отечественные записки» был опубликован первый русский перевод.

Название «Холодный дом» возникло у Диккенса не сразу, а в процессе работы над произведением, в связи с переменой первоначального замысла. Первоначальный замысел сосредоточивался на «Одиноком Томе» — лондонских трущобах, на условиях жизни, нравственном, духовном и физическом облике нищих и отщепенцев столицы. С переменой замысла сместился идейный и композиционный центр романа — им стал Канцлерский суд, верховный Суд Справедливости, в то время высшая, после палаты лордов, судебная инстанция в Англии.[1]

Сюжет

Детство Эстер Саммерсон (Esther Summerson) проходит в Виндзоре, в доме своей крестной, мисс Барбери (Barbary). Девочка чувствует себя одинокой и хочет узнать тайну своего происхождения. Однажды мисс Барбери не выдерживает и сурово говорит: «Твоя мать покрыла себя позором, а ты навлекла позор на нее. Забудь о ней...» Через несколько лет крестная внезапно умирает и Эстер узнаёт от поверенного юриста Кенджа, представляющего некоего мистера Джона Джарндиса (John Jarndyce), что она - незаконный ребёнок; он заявляет в соответствии с законом: «Мисс Барбери была вашей единственной родственницей (разумеется — незаконной; по закону же у вас, должен заметить, нет никаких родственников)[2]». После похорон Кендж, осведомленный о сиротливом её положении, предлагает ей учёбу в пансионате в Рединге, где она ни в чем не будет нуждаться и подготовится к «выполнению долга на общественном поприще». Девушка с благодарностью принимает предложение. Там протекает «шесть счастливейших лет её жизни».

По окончании учёбы Джон Джарндис (ставший её опекуном) определяет девушку в компаньонки к своей кузине Аде Клейр. Вместе с молодым родственником Ады Ричардом Карстоном они отправляются в поместье под названием «Холодный дом». Когда-то дом принадлежал двоюродному деду мистера Джарндиса, сэру Тому, который застрелился, не выдержав напряжения от судебной тяжбы за наследство «Джарндисы против Джарндисов». Волокита и злоупотребления чиновников привели к тому, что процесс длился уже несколько десятилетий, уже умерли первоначальные истцы, свидетели, адвокаты, также накопились десятки мешков с документами по делу. «Казалось, что дом пустил себе пулю в лоб, как и его отчаявшийся владелец». Но благодаря стараниям Джона Джарндиса, дом выглядит лучше, а с появлением молодых людей оживает. Умной и рассудительной Эстер вручаются ключи от комнат и кладовок. Она хорошо справляется с хозяйственными делами — недаром Джон ласково называет её Хлопотуньей.

Их соседями оказываются баронет сэр Лестер Дедлок (напыщенный и глуповатый) и его жена Гонория Дедлок (прекрасная и надменно-холодная), что моложе его на 20 лет. Светская хроника отмечает каждый её шаг, каждое событие в её жизни. Сэр Лестер чрезвычайно горд своим аристократическим родом и заботится лишь о чистоте своего честного имени.

Холодный дом (иллюстрация X. Н. Брауна)

Молодой служащий конторы Кенджа Уильям Гаппи с первого взгляда влюбляется в Эстер. Будучи по делам фирмы в усадьбе Дедлоков, он поражается её сходству с леди Дедлок. Вскоре Гаппи приезжает в Холодный дом и признается Эстер в любви, но получает решительный отказ. Тогда он намекает на удивительное сходство Эстер и леди. «Удостойте меня вашей ручки, и чего только я не придумаю, чтобы защитить ваши интересы и составить ваше счастье! Чего только не разведаю насчет вас!» Он сдержал слово. В его руки попадают письма безвестного господина, скончавшегося от чрезмерной дозы опиума в грязной, убогой каморке и похороненного в общей могиле на кладбище для бедных. Из этих писем Гаппи узнает о связи капитана Хоудона (этого человека) и леди Дедлок, о рождении их дочери. Уильям незамедлительно делится своим открытием с леди Дедлок, чем приводит её в крайнее смятение.

Анализ

Действие разворачивается на фоне разбора в Канцлерском суде бесконечной судебной тяжбы «Джарндисы против Джарндисов», длящейся более 50 лет. Автор обличает английское правосудие. В предисловии и первой главе Диккенс вводит читателей в основную проблему романа. И в главе I он пишет «Это он, Канцлерский суд. Суд Справедливости, позволяет могуществу денег бессовестно попирать право», и:

И в самом непроглядном тумане и в самой глубокой грязи и трясине невозможно так заплутаться и так увязнуть, как ныне плутает и вязнет перед лицом земли и неба Верховный Канцлерский суд, этот зловреднейший из старых грешников

В романе Канцлерский суд — сатирически изображенная реальность английского судопроизводства и символ формализма, бюрократизма, бесправия, несправедливости. От него прямо или косвенно, в большей или меньшей мере зависит судьба почти всех персонажей романа (их более пятидесяти), представителей разных социальных слоев. Новый замысел не изменил ни реального, ни символического смысла «Одинокого Тома», а поставил его в связь и зависимость от системы социальных отношений. В целом, произведение пронизано верой автора в человека, в его способность противостоять гибельным силам.[1]

Повествовательная техника

«Холодный дом» изумил первых читателей вольным сочетанием изложения событий от первого и от третьего лица. Во многих главах всезнающий повествователь викторианских романов уступает место рассказчика невинной девочке Эстер, которая описывает события непосредственно и проникновенно, что создаёт мощный эффект остранения. Одновременно с Диккенсом с перебивкой повествовательных ракурсов экспериментировал и Теккерей (в романе 1852 года «История Генри Эсмонда»).

Примечания

  1. ↑ 1 2 Комментарии. М. Урнов / Холодный дом. Собрание сочинений Диккенса в 30 томах, т. 17. — М.: изд-во худ. лит-ры. — С. 769-771.
  2. ↑ Глава III

dic.academic.ru