Бентли ЛиттлХранилище. Хранилище книга


Бентли Литтл «Хранилище»

Реклама. Она повсюду. Она смотрит на нас с городских витрин, афиш и объявлений; она проникает к нам в сознание со страниц книг, газет и журналов; она вливается к нам в уши звуковыми волнами, порождаемыми радио, телевизорами и компьютерами.

Являясь частью маркетинга, она способствует осуществлению главной его цели в определении и удовлетворении человеческих и общественных потребностей.

Но что произойдет с обществом, если проводимый в его отношении маркетинг затронет самые темные и низменные стороны человеческих душ? Что если он, т.е. осуществляющая его компания, проникнет во все сферы жизни людей и сама начнет формировать их нужды и желания?

Ответы на эти вопросы попытался дать американский писатель Бентли Литтл в романе 1996-го года «Хранилище», озаглавленном так в честь сети магазинов розничной торговли, получившей широкое распространение в небольших городках на территории США, потому что именно их малочисленному населению проще всего навязать свои товары и услуги.

Например, такому населению как в аризонском городке Джунипер, куда стремительно врывается каток этой ужасной во всех смыслах корпорации, подминающий под собой бизнес практически всех местных предпринимателей, попутно «покупая» людей широким выбором своих товаров и низкими ценами на них.

Но хуже всего то, что безликое Хранилище (в оригинале «The Store», что в переводе с английского языка означает просто «Магазин») подобно раковой опухоли пускает свои метастазы в политические и социальные сферы жизни общества, все больше и больше навязывая жителям свою волю.

Но далеко не все из них готовы мириться со сложившимся положением дел и пытаются дать отпор Хранилищу.

Среди них главный герой романа по имени Билл Дэвис, проживающий в Джунипере с женой и двумя дочками. Его семья не всегда жила здесь, но в отличие от заезжей корпорации, он понимает, как важно сохранить провинциальные очарование и дух города, не превращая его в большой супермаркет, в который превратились другие поселения, куда пришло Хранилище.

Собственно, книга посвящена противостоянию Билла (и нескольких его друзей) и корпорации, во главе которой стоит неприятный и загадочный миллионер Ньюмен Кинг.

Ну что можно сказать...

В целом, противостояние удалось на славу. Но лично мне больше всего понравилась первая, условно говоря, часть романа, в которой постепенно нагнеталась атмосфера безнадежности борьбы горстки людей с сильным и влиятельным Хранилищем, потому как кульминация этой борьбы показалась мне слабой и неубедительной.

Но вот все что было до нее читать было одно удовольствие. Тут тебе и харизматичные персонажи, и размышления о современном образе жизни, и тонкий юмор, и действие, и мрачное настроение.

Особенно хочется выделить в этом плане двенадцатую главу про полицейского Арона Джефкоута, патрулирующего окрестности Джунипера по ночам, которую с легкостью, путем лишь незначительных изменений, можно превратить в полноценный пугающий рассказ, настолько она хороша и самодостаточна.

Единственное, в чем помимо финала хочется упрекнуть книгу, так это в большом количестве похожих по смыслу эпизодов, призванных показать все коварство Хранилища. Все-таки с ужасами, творящимися в магазине и творимыми им самим, вышел легкий перебор.

Тем не менее, не отметить изобретательность и легкость, с которыми написан роман, местами похожий на «Нужные вещи» С. Кинга и «Почтальона» самого Литтла, просто невозможно. Как и его злободневность.

Ведь почти рядом с каждым из нас можно найти магазин какой-нибудь крупной торговой сети.

И далеко не факт, что с наступлением ночи за его стенами не начинают твориться какие-нибудь мерзости...

fantlab.ru

Книга Хранилище читать онлайн бесплатно, автор Бентли Литтл на Fictionbook

Bentley Little

THE STORE

Copyright © Bentley Little, 1998. All rights reserved.

© Саксин С.М., перевод на русский язык, 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Пролог

«Кадиллак Десото» ехал по ухабистой грунтовой дороге, которая петляла между невысокими голыми холмами, обозначавшими конец техасских равнин. Машину сопровождало облако пыли – не просто следуя за ней, а обволакивая ее, однако пыль была предпочтительнее духоты, и стекла оставались опущенными.

Медовый месяц продолжался всего третий день, и хотя Нэнси не хотела признаваться себе в этом, но им с Полом, похоже, уже нечего было сказать друг другу.

Они ни словом не обмолвились с самого Хьюстона, если не считать просьб передать карту, с которыми Пол изредка обращался к Нэнси, и хотя та лихорадочно пыталась придумать, о чем можно было бы поговорить, любой темы хватило бы лишь на несколько минут. Нэнси решила приберечь их для ужина в Эль-Пасо.

Она постоянно обмахивалась сложенной картой. Невыносимая жара угнетала. В такое пекло Нэнси просто физически не могла ни о чем думать. Никогда в жизни ей еще не было так жарко и неуютно. Она с радостью сняла бы блузку и лифчик. Тот Пол, каким он был прежде, только рад был бы этому. Именно такой безумной спонтанности и должны предаваться новобрачные – тем безрассудным чудачествам, которые делают медовый месяц памятным, чтобы по прошествии многих лет можно было со смехом оглядываться на него. Все равно никто ее не увидит – вот уже два часа им не встретилась ни одна машина. И все же, даже не спрашивая у Пола, Нэнси чувствовала, что он ее не одобрит.

Они должны были пожениться еще три года назад, но Пола призвали в армию и отправили в Корею, и хотя Нэнси хотела обвенчаться с ним перед тем, как он сядет на корабль, он решил подождать… на всякий случай. Всякий раз, когда Нэнси заводила об этом речь, Пол напоминал ей о первом муже Скарлет О’Хары из «Унесенных ветром», о том мальчишке, за которого она вышла замуж прямо перед тем, как тот отправился умирать на Гражданскую войну; и хотя Нэнси понимала, что он пытался обратить все в шутку, на самом деле все обстояло серьезно, и ее приводила в ужас мысль о том, что Пол мог не вернуться.

Но он вернулся. Живой, без единой царапины. Однако после войны он стал каким-то другим. В нем что-то переменилось, хотя Нэнси и не могла никак определить, что именно. Она сразу же это заметила, хотела было спросить у него, но затем рассудила, что если он захочет, то расскажет сам, и решила его не трогать. Она была счастлива уже тем, что они снова вместе.

Муж и жена. И если молчание затягивалось чересчур долго, это было уютное молчание, и Нэнси не сомневалась в том, что когда они начнут новую жизнь в Калифорнии, заведут друзей, родят детей, привыкнут к семейной жизни, молчание останется в прошлом.

Впереди, у подножия скалы из песчаника, справа от дороги показалось небольшое кирпичное строение, совершенно неожиданное в этой глуши. Перед ним зеленела полоска лужайки, рассеченная пополам короткой белой дорожкой. Окон на фасаде не было, только большая вывеска на стене рядом с дверью, черные буквы на белом фоне.

– Странно, – пробормотал Пол, сбрасывая скорость.

Нэнси кивнула.

На таком расстоянии они уже могли разобрать слова на вывеске:

МАГАЗИН «ХРАНИЛИЩЕ»

БАКАЛЕЯ – АПТЕКА – ТОРГОВЛЯ

Пол рассмеялся.

– «Хранилище»? Это еще что за название?

– Честное и откровенное, – заметила Нэнси.

– Ага. Пожалуй. Вот только в большом городе с таким названием, как «Хранилище», ничего не выгорит. Нужно что-нибудь броское, что-нибудь громкое. – Снова рассмеявшись, он покачал головой. – «Хранилище»!

– Почему бы нам не остановиться? – предложила Нэнси. – Быть может, здесь есть холодная содовая. Она пришлась бы сейчас очень даже кстати.

– Ладно.

Площадки для стоянки не было, так что Пол свернул с грунтовки и остановился прямо перед входом в маленькое здание. Он повернулся к своей молодой жене.

– Что тебе купить?

– Я пойду вместе с тобой.

Пол решительно положил ей руку на плечо.

– Нет. Оставайся в машине. Я куплю содовой. Больше ты ничего не хочешь?

– Только содовую, – сказала Нэнси.

– Хорошо, пусть будет только содовая. – Открыв дверь, Пол вышел из машины. – Я мигом.

Он улыбнулся, и Нэнси улыбнулась в ответ, провожая его взглядом, однако ее улыбка погасла, когда она увидела, как Пол открыл стеклянную дверь и шагнул в магазин, скрываясь в мутном полумраке внутри. До нее вдруг дошло, какое же это странное место. До ближайшего города пятьдесят, а то и все сто миль, не видно ни телефонных, ни электрических проводов; скорее всего, здесь нет даже воды, и уж точно тут никто не ездит. Однако магазин был открыт и ждал покупателей, словно находился в оживленном центре Питтсбурга, а не в сердце техасской пустыни.

Нэнси стало не по себе.

Она уставилась на дверь, пытаясь заглянуть внутрь, но не смогла ничего рассмотреть. Ни движения. Ни силуэтов. Всему виной стекло, сказала себе Нэнси, и угол, под которым падают на него солнечные лучи. Только и всего. К тому же, если внутри действительно так темно, как это кажется с улицы, Пол не стал бы заходить.

Нэнси постаралась убедить себя в этом.

Пол появился через несколько минут, с большим бумажным пакетом. Вид у него был растерянный. Открыв дверь, он сел в машину и поставил пакет между передними сиденьями.

– Ты же должен был купить одну содовую, – заметила Нэнси.

Муж молча завел двигатель.

– Пол?

Он ничего не ответил, и Нэнси стала рыться в пакете.

– Лампочки? Зачем нам лампочки? У нас же медовый месяц. Оберточная бумага? Веник? Клейкая лента? Зачем все это?

Украдкой оглянувшись на «Хранилище», Пол включил передачу.

– Давай просто поскорее уедем отсюда.

Нэнси ощутила леденящую дрожь.

– Ничего не понимаю. Зачем ты купил все это? И где содовая? Содовую ты ведь не купил!

Пол посмотрел на нее. У него на лице был страх, страх и злость, и впервые с тех пор, как они поженились, впервые за все время знакомства Нэнси его испугалась.

– Заткнись, Нэнси. Просто заткнись, черт возьми!

Она ничего не сказала. Машина рванула с места. Но прежде чем она завернула за холм, прежде чем пыль полностью скрыла все из виду, Нэнси успела увидеть, как дверь магазина открылась.

И – это зрелище она не забудет до самой своей смерти – ей показалось, что она увидела владельца «Хранилища».

Глава 1

1

Выйдя на улицу, Билл Дэвис тихо прикрыл за собой входную дверь. Спустившись с крыльца, он постоял в конце дорожки, выполняя приседания и глубоко дыша. Воздух вырывался у него из легких облачками пара. Досчитав до пятидесяти, Билл остановился. Выпрямившись, он наклонился влево, наклонился вправо, затем прошел к дороге, где напоследок еще раз сделал глубокий вдох и выдох, после чего начал утреннюю пробежку.

У подножия холма грунтовая дорога перешла в асфальт. Пробежав мимо лужайки Гудвина, Билл свернул на Главную улицу.

Ему нравилось бегать по утрам. Не то чтобы он любил собственно бег – это было необходимое зло, – но ему доставляло наслаждение находиться вне дома в этот ранний час. Улицы еще были практически пустынными. Лен Мэдсон возился в пекарне, готовя свежую выпечку для первых покупателей; Крис Шнайдер раскладывал на витрине утренние выпуски газет; изредка проезжали грузовики, направляющиеся на стройку; но в остальном в городе царила тишина, улицы были свободны, и именно это и нравилось Биллу.

Он пересек центр Джунипера и направился к шоссе.

Воздух, хоть и морозный, был плотным, насыщенным богатым ароматом влажных растений, запахом свежескошенной травы. Билл дышал глубоко и размеренно. Дыхание вырывалось изо рта облачками пара, свежий воздух придавал силы, наполнял радостью жизни. Когда Билл выбежал на шоссе, деревья, растущие вдоль дороги, расступились, открывая картину пологих холмов, уходящих до самого горизонта. Прямо впереди солнце поднималось над разорванными облаками, неподвижно зависшими над горами, вырисовываясь на фоне бледного неба, черными посредине, с розовато-оранжевыми кромками. Перед восходящим солнцем летела на юг стая гусей, постоянно трансформирующимся клином, форма которого менялась каждые несколько секунд, когда новая птица перемещалась в его голову, а остальные выстраивались за ней. Косые полосы золотисто-желтого света пробивались сквозь тучи, сквозь ветви сосен, высвечивая предметы и места, не привыкшие к вниманию: валун, лощину, развалившийся сарай.

Для Билла это была любимая часть пробежки – открытое пространство между собственно городом и небольшим обособленным районом, известным как Криксайд-Акрс. Широкая грунтовая дорога по обе стороны от Акрс проходила через лес, но ему почему-то больше был по душе именно этот отрезок длиной около мили. Здесь высокие деревья окружали кольцом лужайку на склоне пологого холма. На южной окраине лужайки поднималась примитивным идолом груда камней, источенных непогодой, от чего она казалась творением человеческих рук.

Билл замедлил бег – не потому что устал, а просто поскольку ему хотелось насладиться мгновением. Посмотрев налево, он увидел, как ослепительно-желтые осины, рассеянные среди сосен, перехватили и многократно усилили свет поднявшегося солнца. Билл перевел взгляд направо, на противоположную сторону шоссе, где раскинулась лужайка, но там что-то было по-другому, что-то было не так. До него не сразу дошло, в чем дело, но он тотчас же заметил, что на лужайке появился какой-то новый элемент, совершенно чуждый, которому здесь было не место.

Вывеска изменилась.

Точно. Вот в чем дело. Билл остановился, учащенно дыша. Потрепанную вывеску, объявлявшую: «“БЕЙЛЕСС”! ОТКРЫТИЕ ЧЕРЕЗ ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ!», которая простояла здесь по меньшей мере десять лет, сменила новая – белоснежный белый прямоугольник с черными буквами, прочно закрепленный на двух столбах, вкопанных глубоко в землю.

 

ОТКРЫВАЕТСЯ «ХРАНИЛИЩЕ»

ФЕВРАЛЬ

Какое-то мгновение Билл стоял, уставившись на вывеску. Еще вчера ее здесь не было, и что-то в холодной четкости шрифта и безапелляционном утверждении послания вызвало у него смутное беспокойство – хотя он и сам не смог бы объяснить почему. Билл понимал, что это глупо; он был не из тех, кто полагается на предчувствия, интуицию и прочее, однако вывеска его встревожила. Он предположил, что это просто реакция на саму мысль о том, что на лужайке, которую он считал своим местом, будет построено что-то – все равно что. Конечно, здесь должна была быть построена бакалейная лавочка Бейлесса, однако работы так и не начались, и вывеска стояла на лужайке так долго, что полностью потеряла свой смысл. Она стала частью ландшафта, еще одной живописной придорожной достопримечательностью, такой же, как развалившийся сарай чуть дальше или заброшенная заправка Блейки на шоссе к западу от города, сдавшаяся под натиском разросшегося кустарника.

Билл огляделся по сторонам, пытаясь представить себе большое новое здание, посреди лужайки трава закатана под автостоянку, – и вызвать в воображении подобную картину оказалось до боли просто. Вместо искрящихся капелек росы на траве он по утрам, совершая пробежку, будет видеть черное полотно асфальта и белые полосы разметки. Вероятно, массивный бетонный параллелепипед заслонит собой холмы и далекие скалы. Конечно, сами горы не изменятся, но они составляли лишь малую часть красоты этого места. Именно идеальное сочетание всех составляющих делало эту полоску земли такой неповторимой.

Билл снова посмотрел на вывеску. Позади нее, между столбами, он разглядел мертвого оленя. До этого он его не замечал, но переместившиеся облака и поднявшееся солнце изменили освещение, и теперь стала отчетливо видна бурая туша, раздутый живот, неподвижная голова, торчащая из травы. Судя по всему, животное умерло совсем недавно. Вероятно, этой ночью.

Не было ни мух, ни признаков разложения, ни ран. Смерть пришла чисто, и почему-то это показалось Биллу более зловещим, чем если бы оленя застрелили, если бы его сбила машина или растерзала стая волков.

Часто ли дикие животные умирают своей смертью рядом с вывеской, извещающей о предстоящем строительстве?

Билл назвал бы все скверной приметой, если бы верил в приметы, но он в них не верил. Он устыдился того, что подумал о такой глупости, мысленно представил существование некой связи между этими двумя событиями и, сделав глубокий вдох, возобновил бег, направившись вниз по шоссе к Акрс, устремив взгляд на виднеющиеся на горизонте горы.

Однако тревога в душе осталась.

2

Когда Билл возвратился домой, Джинни уже встала и готовила завтрак.

Саманта мирно поглощала кукурузные хлопья со сливками перед телевизором, но Джинни и Шеннон были заняты жарким спором. Шеннон настаивала на том, что не должна завтракать, если не хочет, что она уже достаточно взрослая и сама может решать, голодна ли. Джинни читала ей лекцию по поводу булимии и анорексии 1   Булимия – ненормально повышенное чувство голода; анорексия – отсутствие аппетита.

[Закрыть].

Обе бросились к Биллу, как только тот вошел в дом.

– Пап! – воскликнула Шеннон. – Скажи маме, что я вовсе не должна плотно завтракать каждый божий день. Вчера вечером мы хорошо поужинали, и мне сейчас нисколько не хочется есть.

– И скажи Шеннон, – добавила Джинни, – что если она не перестанет как одержимая следить за своим весом, то все кончится проблемами с желудком.

Билл поднял руки.

– Я остаюсь в стороне. Разбирайтесь сами. А я иду в душ.

– Папа!

– Ты всегда предпочитаешь трусливо смыться, – заметила Джинни.

– Вы не втянете меня в свой спор!

Схватив из шкафа полотенце, Билл поспешил в ванную и запер за собой дверь. Первым делом он включил воду, заглушая доносящиеся с кухни звуки, затем скинул спортивный костюм и шагнул под горячие струи.

Душ принес облегчение. Закрыв глаза, Билл подставил лицо воде. Тоненькие струйки разом ударили ему в лоб, веки, нос, щеки, губы, подбородок. Вода стекала по телу, собираясь лужицей под ногами. Скудные осадки прошлой осенью и зимой привели к сокращению запасов воды, поэтому ее потребление в городе было ограничено, однако у Дэвисов была собственная вода, из собственного колодца, и Билл долго с наслаждением стоял под душем, позволяя нагретой жидкости ласкать усталые мышцы.

К тому времени как он вышел из ванной, девочки уже отправились в школу, поэтому он прошел на кухню и налил себе чашку кофе.

– Твоя поддержка мне бы не помешала, – обиженно заметила Джинни, складывая грязную посуду в посудомоечную машину.

– Ради всего святого, о какой анорексии у Шеннон может идти речь?

– Но в будущем такое не исключено.

– Ты преувеличиваешь.

– Вот как? Шеннон уже и так обходится без обедов. А теперь она еще собирается обходиться и без завтраков. В настоящее время она довольствуется одними ужинами.

– Я не хочу тебя огорчать, Джин, но Шеннон излишне полная.

Джинни быстро обернулась, словно ее дочь могла украдкой вернуться, чтобы подслушать разговор родителей.

– Ты только ей это не говори.

– Не скажу. Но это правда. Несомненно, она съедает не только один ужин.

– Мне просто не нравится, как Шеннон вечно беспокоится о числе блюд и размере порций, а также о своем весе и том, как она выглядит.

– В таком случае перестань приставать к ней с этим. Этим ты постоянно привлекаешь внимание Шеннон. Возможно, она сама ничего бы не замечала, если бы ты не зацикливалась на этом.

– Чепуха. Если я перестану за ней следить, Шеннон будет есть один раз в неделю.

Билл пожал плечами.

– Решать тебе.

Он осмотрел стоящую на плите кастрюлю. На дне лежала затвердевшая лепешка кукурузных хлопьев со сливками. Билл поморщился.

– Они только с виду такие неаппетитные, – сказала Джинни. – Плесни немного молока и разогрей.

– Я просто съем тост, – покачал головой Билл.

На столе стояла раскрытая хлебница, и он, достав два куска, сунул их в тостер.

– Когда я бегал, я видел новую вывеску. На ней написано, что открывается какой-то магазин…

– Точно! Забыла тебе сказать. Мне еще в пятницу говорила об этом Шарлинда. Компания Теда участвует в конкурсе на подряд на строительство крыши, и, по словам Шарлинды, за выполнение этого заказа он получит больше, чем за целый год. Если, конечно, получит подряд.

– Не сомневаюсь, многие строители в наших местах будут рады новым заказам.

– Я полагала, ты тоже этому обрадуешься. Ты всегда жаловался на высокие цены у нас в городе и на то, что за чем-то приличным приходится ездить в Финикс.

– Я радуюсь, – сказал Билл.

Но на самом деле это было не так. Умом он понимал, что открытие «Хранилища» можно только приветствовать. Это даст мощный толчок местной экономике и, возможно, приведет не только к временному увеличению количества рабочих мест в строительстве, но и к общему расширению торговли и сферы обслуживания, в первую очередь за счет молодежи. И потребители также будут в выигрыше. В город придут низкие цены и широкий ассортимент крупных торговых центров.

Однако нутром Билл был против появления «Хранилища» – и не только потому, что магазин должен был быть построен на живописном месте, которое он считал своим. По какой-то причине, не поддающейся рациональному объяснению, Билл не хотел видеть в Джунипере магазин крупной торговой сети.

Ему вспомнилась вывеска.

Вспомнился мертвый олень.

– Ну, не сомневаюсь, владельцы местных магазинов не в восторге, – заметила Джинни. – Многих из них «Хранилище» разорит.

– Что верно, то верно.

– Только этого нам в городе не хватает. Новых пустующих домов.

Поджаренный ломоть хлеба выскочил из тостера, и Билл достал из ящика с серебряными столовыми приборами нож для масла и вытащил из холодильника банку с джемом.

– Я пойду собираться, – сказала Джинни, обходя его.

Она направилась в ванную, и Билл, намазывая тост маслом, услышал, как она чистит зубы. Джинни вернулась через несколько минут, накрашенная, сжимая в руках сумочку.

– Опа, опа, я ухожу на работу.

– И я тоже. – Подойдя к жене, Билл поцеловал ее.

– Обедать домой придешь?

– По-моему, это беспроигрышное пари, – усмехнулся он.

– Отлично. Тогда тебе домывать посуду.

– Ох уж эти прелести работы на дому!

Проводив Джинни до двери, он еще раз поцеловал ее, а затем проследил, как она спустилась с крыльца и направилась к машине. Помахав ей на прощание, закрыл дверь, доел тост, вымыл руки на кухне и прошел через гостиную и до конца коридора к себе в кабинет.

Сев за стол, он включил компьютер и, как обычно, когда компьютер загрузился, испытал чуть ли не достойное порицания наслаждение, словно ему сошло с рук что-то непристойное. Крутанувшись в кресле, Билл выглянул в окно. Возможно, это была не совсем та жизнь, которую он себе представлял, – но нечто весьма близкое. В его воображении дом был просторным сооружением с обилием стекла в духе Фрэнка Ллойда Райта 2   Райт Фрэнк Ллойд (1867–1959) – выдающийся американский архитектор, основоположник так называемой «органической архитектуры».

[Закрыть], а сам он должен был восседать за массивным дубовым столом, глядя в огромное окно на лес, под чарующие звуки классической музыки, доносящиеся из высококлассной стереосистемы. В действительности же Билл работал в тесной комнатушке на задворках дома, где все свободные поверхности были залеплены журнальными статьями и записками с напоминаниями. И в реальной жизни он был далеко не таким образованным, как в грезах, – вместо классической музыки, как правило, слушал тяжелый рок по маленькому радиоприемнику, с негодованием отвергнутому дочерьми.

Но все остальное полностью совпадало. В комнате действительно имелось большое окно, и это большое окно действительно выходило на лес. И что самое главное, Билл занимался тем, чем хотел, там, где хотел. Пусть поставленная цель оказалась ему не по зубам, он ей не изменил. Он не отказался от своей мечты, довольствуясь меньшим. Не изменил своим принципам. И вот теперь он трудился у себя дома, работая на одну из крупнейших в стране фирм по разработке компьютерного программного обеспечения, за добрую тысячу миль от офиса, общаясь со своим начальством по модему и факсу.

Компьютер загрузился, и Билл проверил электронную почту. В ящике было два сообщения от компании – с напоминанием о сроках – и послание от Стрита Макгенри, владельца магазина электротоваров. Улыбнувшись, Билл открыл сообщение Стрита. В нем было всего два слова: «Вечером шахматы?»

Быстро напечатав ответ, Билл отослал его: «Увидимся».

Вот уже почти целый год они со Стритом разыгрывали одновременно по две шахматных партии – одну через Интернет, другую на обычной доске. Ни тот, ни другой не были страстными поклонниками шахмат, и, вероятно, все давным-давно прекратилось бы, если бы не один любопытный и не поддающийся объяснению факт: во всех интернет-партиях побеждал Билл, в то время как на доске верх неизменно брал Стрит.

Так не должно было быть. Пусть средства были разными, но игра оставалась той же самой. Шахматы есть шахматы, неважно, какими фигурами и где в них играть. И тем не менее дело обстояло именно так.

Неизменно, раз за разом.

Этого из ряда вон выходящего обстоятельства было достаточно, чтобы поддерживать интерес обоих к этим партиям.

Билл отправил краткое сообщение Бену Андерсону, извещая его о сегодняшней игре. Редактор местной газеты, последний член триумвирата, лишь совсем недавно узнал о Великой шахматной загадке Джунипера, как он ее окрестил, но он был просто очарован ею и пожелал лично присутствовать на всех партиях за доской и следить за всеми партиями в Интернете, чтобы попробовать определить какие-либо нюансы игры, найти логическое объяснение своеобразному распределению проигрышей и побед.

До сих пор отношение игроков к происходящему оставалось легкомысленным; их мучило любопытство, но и только, они обращали все в шутку – однако сейчас Билл, глядя на окно электронной почты и мысленно перебирая шахматные партии, сыгранные за год, почему-то вспомнил про «Хранилище».

 

Вывеска.

Олень.

Внезапно этот рисунок побед и проигрышей показался ему уже совсем не безобидным, и Билл пожалел о том, что согласился на сегодняшнюю партию. Он уже знал, каким будет исход, и теперь это вызывало у него определенное беспокойство.

Бросив взгляд на деревья за окном, Билл наконец снова повернулся к компьютеру. У него не было настроения сразу же приниматься за работу, поэтому вместо того чтобы просмотреть два письма от компании, он вышел из электронной почты, открыл страничку новостей своего интернет-провайдера «Фрилинк» и пробежал взглядом заголовки сообщений информационных агентств.

ТРЕТЬЕ ПОБОИЩЕ В «ХРАНИЛИЩЕ» ЗА МЕСЯЦ

Эти слова бросились ему в глаза. Были и другие заголовки, другие, более важные, новости, но Билл их не видел, и ему не было до них никакого дела. Чувствуя в груди леденящий холод, он вывел текст статьи. Как оказалось, продавец «Хранилища» в Лас-Каньос, штат Нью-Мексико, пришел на работу с пистолетом 45-го калибра, засунув его за пояс брюк и спрятав под форменной курткой. Отработав с восьми до десяти утра, как обычно, продавец в перерыве выхватил пистолет и открыл огонь по своим коллегам. Он успел ранить шестерых человек, после чего прервался, чтобы перезарядить пистолет, и тут на него набросились охранники, повалив его на пол. Из шестерых раненых пятеро скончались. Шестой в критическом состоянии находился в местной больнице.

Если верить статье, похожие инциденты произошли в течение последнего месяца в магазинах сети в Дентоне, штат Техас, и Ред-Блаффе, штат Юта. В Техасе покупатель открыл огонь по сотрудникам, убив трех человек и ранив двух. В Юте сотрудник склада стал стрелять в покупателей. У него было полуавтоматическое оружие, и он успел скосить пятнадцать человек, прежде чем его самого застрелил сменившийся с дежурства полицейский, зашедший в магазин за покупками.

Руководство «Хранилища» никак не прокомментировало эти трагические события, но подготовило заявление для прессы, в котором говорилось, что в настоящий момент изучается возможность их взаимосвязи.

Билл перечитал заметку, чувствуя, как холод разливается по всему телу.

Олень.

Выйдя из программы новостей, он в течение нескольких долгих минут смотрел на пустой экран, прежде чем наконец вернулся к электронной почте и открыл сообщения от компании, начиная рабочий день.

fictionbook.ru

Читать онлайн книгу «Хранилище» бесплатно — Страница 1

Бентли Литтл

Хранилище

Bentley Little

THE STORE

Copyright © Bentley Little, 1998. All rights reserved.

© Саксин С.М., перевод на русский язык, 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Пролог

«Кадиллак Десото» ехал по ухабистой грунтовой дороге, которая петляла между невысокими голыми холмами, обозначавшими конец техасских равнин. Машину сопровождало облако пыли – не просто следуя за ней, а обволакивая ее, однако пыль была предпочтительнее духоты, и стекла оставались опущенными.

Медовый месяц продолжался всего третий день, и хотя Нэнси не хотела признаваться себе в этом, но им с Полом, похоже, уже нечего было сказать друг другу.

Они ни словом не обмолвились с самого Хьюстона, если не считать просьб передать карту, с которыми Пол изредка обращался к Нэнси, и хотя та лихорадочно пыталась придумать, о чем можно было бы поговорить, любой темы хватило бы лишь на несколько минут. Нэнси решила приберечь их для ужина в Эль-Пасо.

Она постоянно обмахивалась сложенной картой. Невыносимая жара угнетала. В такое пекло Нэнси просто физически не могла ни о чем думать. Никогда в жизни ей еще не было так жарко и неуютно. Она с радостью сняла бы блузку и лифчик. Тот Пол, каким он был прежде, только рад был бы этому. Именно такой безумной спонтанности и должны предаваться новобрачные – тем безрассудным чудачествам, которые делают медовый месяц памятным, чтобы по прошествии многих лет можно было со смехом оглядываться на него. Все равно никто ее не увидит – вот уже два часа им не встретилась ни одна машина. И все же, даже не спрашивая у Пола, Нэнси чувствовала, что он ее не одобрит.

Они должны были пожениться еще три года назад, но Пола призвали в армию и отправили в Корею, и хотя Нэнси хотела обвенчаться с ним перед тем, как он сядет на корабль, он решил подождать… на всякий случай. Всякий раз, когда Нэнси заводила об этом речь, Пол напоминал ей о первом муже Скарлет О’Хары из «Унесенных ветром», о том мальчишке, за которого она вышла замуж прямо перед тем, как тот отправился умирать на Гражданскую войну; и хотя Нэнси понимала, что он пытался обратить все в шутку, на самом деле все обстояло серьезно, и ее приводила в ужас мысль о том, что Пол мог не вернуться.

Но он вернулся. Живой, без единой царапины. Однако после войны он стал каким-то другим. В нем что-то переменилось, хотя Нэнси и не могла никак определить, что именно. Она сразу же это заметила, хотела было спросить у него, но затем рассудила, что если он захочет, то расскажет сам, и решила его не трогать. Она была счастлива уже тем, что они снова вместе.

Муж и жена. И если молчание затягивалось чересчур долго, это было уютное молчание, и Нэнси не сомневалась в том, что когда они начнут новую жизнь в Калифорнии, заведут друзей, родят детей, привыкнут к семейной жизни, молчание останется в прошлом.

Впереди, у подножия скалы из песчаника, справа от дороги показалось небольшое кирпичное строение, совершенно неожиданное в этой глуши. Перед ним зеленела полоска лужайки, рассеченная пополам короткой белой дорожкой. Окон на фасаде не было, только большая вывеска на стене рядом с дверью, черные буквы на белом фоне.

– Странно, – пробормотал Пол, сбрасывая скорость.

Нэнси кивнула.

На таком расстоянии они уже могли разобрать слова на вывеске:

МАГАЗИН «ХРАНИЛИЩЕ»

БАКАЛЕЯ – АПТЕКА – ТОРГОВЛЯ

Пол рассмеялся.

– «Хранилище»? Это еще что за название?

– Честное и откровенное, – заметила Нэнси.

– Ага. Пожалуй. Вот только в большом городе с таким названием, как «Хранилище», ничего не выгорит. Нужно что-нибудь броское, что-нибудь громкое. – Снова рассмеявшись, он покачал головой. – «Хранилище»!

– Почему бы нам не остановиться? – предложила Нэнси. – Быть может, здесь есть холодная содовая. Она пришлась бы сейчас очень даже кстати.

– Ладно.

Площадки для стоянки не было, так что Пол свернул с грунтовки и остановился прямо перед входом в маленькое здание. Он повернулся к своей молодой жене.

– Что тебе купить?

– Я пойду вместе с тобой.

Пол решительно положил ей руку на плечо.

– Нет. Оставайся в машине. Я куплю содовой. Больше ты ничего не хочешь?

– Только содовую, – сказала Нэнси.

– Хорошо, пусть будет только содовая. – Открыв дверь, Пол вышел из машины. – Я мигом.

Он улыбнулся, и Нэнси улыбнулась в ответ, провожая его взглядом, однако ее улыбка погасла, когда она увидела, как Пол открыл стеклянную дверь и шагнул в магазин, скрываясь в мутном полумраке внутри. До нее вдруг дошло, какое же это странное место. До ближайшего города пятьдесят, а то и все сто миль, не видно ни телефонных, ни электрических проводов; скорее всего, здесь нет даже воды, и уж точно тут никто не ездит. Однако магазин был открыт и ждал покупателей, словно находился в оживленном центре Питтсбурга, а не в сердце техасской пустыни.

Нэнси стало не по себе.

Она уставилась на дверь, пытаясь заглянуть внутрь, но не смогла ничего рассмотреть. Ни движения. Ни силуэтов. Всему виной стекло, сказала себе Нэнси, и угол, под которым падают на него солнечные лучи. Только и всего. К тому же, если внутри действительно так темно, как это кажется с улицы, Пол не стал бы заходить.

Нэнси постаралась убедить себя в этом.

Пол появился через несколько минут, с большим бумажным пакетом. Вид у него был растерянный. Открыв дверь, он сел в машину и поставил пакет между передними сиденьями.

– Ты же должен был купить одну содовую, – заметила Нэнси.

Муж молча завел двигатель.

– Пол?

Он ничего не ответил, и Нэнси стала рыться в пакете.

– Лампочки? Зачем нам лампочки? У нас же медовый месяц. Оберточная бумага? Веник? Клейкая лента? Зачем все это?

Украдкой оглянувшись на «Хранилище», Пол включил передачу.

– Давай просто поскорее уедем отсюда.

Нэнси ощутила леденящую дрожь.

– Ничего не понимаю. Зачем ты купил все это? И где содовая? Содовую ты ведь не купил!

Пол посмотрел на нее. У него на лице был страх, страх и злость, и впервые с тех пор, как они поженились, впервые за все время знакомства Нэнси его испугалась.

– Заткнись, Нэнси. Просто заткнись, черт возьми!

Она ничего не сказала. Машина рванула с места. Но прежде чем она завернула за холм, прежде чем пыль полностью скрыла все из виду, Нэнси успела увидеть, как дверь магазина открылась.

И – это зрелище она не забудет до самой своей смерти – ей показалось, что она увидела владельца «Хранилища».

Глава 1

1

Выйдя на улицу, Билл Дэвис тихо прикрыл за собой входную дверь. Спустившись с крыльца, он постоял в конце дорожки, выполняя приседания и глубоко дыша. Воздух вырывался у него из легких облачками пара. Досчитав до пятидесяти, Билл остановился. Выпрямившись, он наклонился влево, наклонился вправо, затем прошел к дороге, где напоследок еще раз сделал глубокий вдох и выдох, после чего начал утреннюю пробежку.

У подножия холма грунтовая дорога перешла в асфальт. Пробежав мимо лужайки Гудвина, Билл свернул на Главную улицу.

Ему нравилось бегать по утрам. Не то чтобы он любил собственно бег – это было необходимое зло, – но ему доставляло наслаждение находиться вне дома в этот ранний час. Улицы еще были практически пустынными. Лен Мэдсон возился в пекарне, готовя свежую выпечку для первых покупателей; Крис Шнайдер раскладывал на витрине утренние выпуски газет; изредка проезжали грузовики, направляющиеся на стройку; но в остальном в городе царила тишина, улицы были свободны, и именно это и нравилось Биллу.

Он пересек центр Джунипера и направился к шоссе.

Воздух, хоть и морозный, был плотным, насыщенным богатым ароматом влажных растений, запахом свежескошенной травы. Билл дышал глубоко и размеренно. Дыхание вырывалось изо рта облачками пара, свежий воздух придавал силы, наполнял радостью жизни. Когда Билл выбежал на шоссе, деревья, растущие вдоль дороги, расступились, открывая картину пологих холмов, уходящих до самого горизонта. Прямо впереди солнце поднималось над разорванными облаками, неподвижно зависшими над горами, вырисовываясь на фоне бледного неба, черными посредине, с розовато-оранжевыми кромками. Перед восходящим солнцем летела на юг стая гусей, постоянно трансформирующимся клином, форма которого менялась каждые несколько секунд, когда новая птица перемещалась в его голову, а остальные выстраивались за ней. Косые полосы золотисто-желтого света пробивались сквозь тучи, сквозь ветви сосен, высвечивая предметы и места, не привыкшие к вниманию: валун, лощину, развалившийся сарай.

Для Билла это была любимая часть пробежки – открытое пространство между собственно городом и небольшим обособленным районом, известным как Криксайд-Акрс. Широкая грунтовая дорога по обе стороны от Акрс проходила через лес, но ему почему-то больше был по душе именно этот отрезок длиной около мили. Здесь высокие деревья окружали кольцом лужайку на склоне пологого холма. На южной окраине лужайки поднималась примитивным идолом груда камней, источенных непогодой, от чего она казалась творением человеческих рук.

Билл замедлил бег – не потому что устал, а просто поскольку ему хотелось насладиться мгновением. Посмотрев налево, он увидел, как ослепительно-желтые осины, рассеянные среди сосен, перехватили и многократно усилили свет поднявшегося солнца. Билл перевел взгляд направо, на противоположную сторону шоссе, где раскинулась лужайка, но там что-то было по-другому, что-то было не так. До него не сразу дошло, в чем дело, но он тотчас же заметил, что на лужайке появился какой-то новый элемент, совершенно чуждый, которому здесь было не место.

Вывеска изменилась.

Точно. Вот в чем дело. Билл остановился, учащенно дыша. Потрепанную вывеску, объявлявшую: «“БЕЙЛЕСС”! ОТКРЫТИЕ ЧЕРЕЗ ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ!», которая простояла здесь по меньшей мере десять лет, сменила новая – белоснежный белый прямоугольник с черными буквами, прочно закрепленный на двух столбах, вкопанных глубоко в землю.

ОТКРЫВАЕТСЯ «ХРАНИЛИЩЕ»

ФЕВРАЛЬ

Какое-то мгновение Билл стоял, уставившись на вывеску. Еще вчера ее здесь не было, и что-то в холодной четкости шрифта и безапелляционном утверждении послания вызвало у него смутное беспокойство – хотя он и сам не смог бы объяснить почему. Билл понимал, что это глупо; он был не из тех, кто полагается на предчувствия, интуицию и прочее, однако вывеска его встревожила. Он предположил, что это просто реакция на саму мысль о том, что на лужайке, которую он считал своим местом, будет построено что-то – все равно что. Конечно, здесь должна была быть построена бакалейная лавочка Бейлесса, однако работы так и не начались, и вывеска стояла на лужайке так долго, что полностью потеряла свой смысл. Она стала частью ландшафта, еще одной живописной придорожной достопримечательностью, такой же, как развалившийся сарай чуть дальше или заброшенная заправка Блейки на шоссе к западу от города, сдавшаяся под натиском разросшегося кустарника.

Билл огляделся по сторонам, пытаясь представить себе большое новое здание, посреди лужайки трава закатана под автостоянку, – и вызвать в воображении подобную картину оказалось до боли просто. Вместо искрящихся капелек росы на траве он по утрам, совершая пробежку, будет видеть черное полотно асфальта и белые полосы разметки. Вероятно, массивный бетонный параллелепипед заслонит собой холмы и далекие скалы. Конечно, сами горы не изменятся, но они составляли лишь малую часть красоты этого места. Именно идеальное сочетание всех составляющих делало эту полоску земли такой неповторимой.

Билл снова посмотрел на вывеску. Позади нее, между столбами, он разглядел мертвого оленя. До этого он его не замечал, но переместившиеся облака и поднявшееся солнце изменили освещение, и теперь стала отчетливо видна бурая туша, раздутый живот, неподвижная голова, торчащая из травы. Судя по всему, животное умерло совсем недавно. Вероятно, этой ночью.

Не было ни мух, ни признаков разложения, ни ран. Смерть пришла чисто, и почему-то это показалось Биллу более зловещим, чем если бы оленя застрелили, если бы его сбила машина или растерзала стая волков.

Часто ли дикие животные умирают своей смертью рядом с вывеской, извещающей о предстоящем строительстве?

Билл назвал бы все скверной приметой, если бы верил в приметы, но он в них не верил. Он устыдился того, что подумал о такой глупости, мысленно представил существование некой связи между этими двумя событиями и, сделав глубокий вдох, возобновил бег, направившись вниз по шоссе к Акрс, устремив взгляд на виднеющиеся на горизонте горы.

Однако тревога в душе осталась.

2

Когда Билл возвратился домой, Джинни уже встала и готовила завтрак.

Саманта мирно поглощала кукурузные хлопья со сливками перед телевизором, но Джинни и Шеннон были заняты жарким спором. Шеннон настаивала на том, что не должна завтракать, если не хочет, что она уже достаточно взрослая и сама может решать, голодна ли. Джинни читала ей лекцию по поводу булимии и анорексии[1].

Обе бросились к Биллу, как только тот вошел в дом.

– Пап! – воскликнула Шеннон. – Скажи маме, что я вовсе не должна плотно завтракать каждый божий день. Вчера вечером мы хорошо поужинали, и мне сейчас нисколько не хочется есть.

– И скажи Шеннон, – добавила Джинни, – что если она не перестанет как одержимая следить за своим весом, то все кончится проблемами с желудком.

Билл поднял руки.

– Я остаюсь в стороне. Разбирайтесь сами. А я иду в душ.

– Папа!

– Ты всегда предпочитаешь трусливо смыться, – заметила Джинни.

– Вы не втянете меня в свой спор!

Схватив из шкафа полотенце, Билл поспешил в ванную и запер за собой дверь. Первым делом он включил воду, заглушая доносящиеся с кухни звуки, затем скинул спортивный костюм и шагнул под горячие струи.

Душ принес облегчение. Закрыв глаза, Билл подставил лицо воде. Тоненькие струйки разом ударили ему в лоб, веки, нос, щеки, губы, подбородок. Вода стекала по телу, собираясь лужицей под ногами. Скудные осадки прошлой осенью и зимой привели к сокращению запасов воды, поэтому ее потребление в городе было ограничено, однако у Дэвисов была собственная вода, из собственного колодца, и Билл долго с наслаждением стоял под душем, позволяя нагретой жидкости ласкать усталые мышцы.

К тому времени как он вышел из ванной, девочки уже отправились в школу, поэтому он прошел на кухню и налил себе чашку кофе.

– Твоя поддержка мне бы не помешала, – обиженно заметила Джинни, складывая грязную посуду в посудомоечную машину.

– Ради всего святого, о какой анорексии у Шеннон может идти речь?

– Но в будущем такое не исключено.

– Ты преувеличиваешь.

– Вот как? Шеннон уже и так обходится без обедов. А теперь она еще собирается обходиться и без завтраков. В настоящее время она довольствуется одними ужинами.

– Я не хочу тебя огорчать, Джин, но Шеннон излишне полная.

Джинни быстро обернулась, словно ее дочь могла украдкой вернуться, чтобы подслушать разговор родителей.

– Ты только ей это не говори.

– Не скажу. Но это правда. Несомненно, она съедает не только один ужин.

– Мне просто не нравится, как Шеннон вечно беспокоится о числе блюд и размере порций, а также о своем весе и том, как она выглядит.

– В таком случае перестань приставать к ней с этим. Этим ты постоянно привлекаешь внимание Шеннон. Возможно, она сама ничего бы не замечала, если бы ты не зацикливалась на этом.

– Чепуха. Если я перестану за ней следить, Шеннон будет есть один раз в неделю.

Билл пожал плечами.

– Решать тебе.

Он осмотрел стоящую на плите кастрюлю. На дне лежала затвердевшая лепешка кукурузных хлопьев со сливками. Билл поморщился.

– Они только с виду такие неаппетитные, – сказала Джинни. – Плесни немного молока и разогрей.

– Я просто съем тост, – покачал головой Билл.

На столе стояла раскрытая хлебница, и он, достав два куска, сунул их в тостер.

– Когда я бегал, я видел новую вывеску. На ней написано, что открывается какой-то магазин…

– Точно! Забыла тебе сказать. Мне еще в пятницу говорила об этом Шарлинда. Компания Теда участвует в конкурсе на подряд на строительство крыши, и, по словам Шарлинды, за выполнение этого заказа он получит больше, чем за целый год. Если, конечно, получит подряд.

– Не сомневаюсь, многие строители в наших местах будут рады новым заказам.

– Я полагала, ты тоже этому обрадуешься. Ты всегда жаловался на высокие цены у нас в городе и на то, что за чем-то приличным приходится ездить в Финикс.

– Я радуюсь, – сказал Билл.

Но на самом деле это было не так. Умом он понимал, что открытие «Хранилища» можно только приветствовать. Это даст мощный толчок местной экономике и, возможно, приведет не только к временному увеличению количества рабочих мест в строительстве, но и к общему расширению торговли и сферы обслуживания, в первую очередь за счет молодежи. И потребители также будут в выигрыше. В город придут низкие цены и широкий ассортимент крупных торговых центров.

Однако нутром Билл был против появления «Хранилища» – и не только потому, что магазин должен был быть построен на живописном месте, которое он считал своим. По какой-то причине, не поддающейся рациональному объяснению, Билл не хотел видеть в Джунипере магазин крупной торговой сети.

Ему вспомнилась вывеска.

Вспомнился мертвый олень.

– Ну, не сомневаюсь, владельцы местных магазинов не в восторге, – заметила Джинни. – Многих из них «Хранилище» разорит.

– Что верно, то верно.

– Только этого нам в городе не хватает. Новых пустующих домов.

Поджаренный ломоть хлеба выскочил из тостера, и Билл достал из ящика с серебряными столовыми приборами нож для масла и вытащил из холодильника банку с джемом.

– Я пойду собираться, – сказала Джинни, обходя его.

Она направилась в ванную, и Билл, намазывая тост маслом, услышал, как она чистит зубы. Джинни вернулась через несколько минут, накрашенная, сжимая в руках сумочку.

– Опа, опа, я ухожу на работу.

– И я тоже. – Подойдя к жене, Билл поцеловал ее.

– Обедать домой придешь?

– По-моему, это беспроигрышное пари, – усмехнулся он.

– Отлично. Тогда тебе домывать посуду.

– Ох уж эти прелести работы на дому!

Проводив Джинни до двери, он еще раз поцеловал ее, а затем проследил, как она спустилась с крыльца и направилась к машине. Помахав ей на прощание, закрыл дверь, доел тост, вымыл руки на кухне и прошел через гостиную и до конца коридора к себе в кабинет.

Сев за стол, он включил компьютер и, как обычно, когда компьютер загрузился, испытал чуть ли не достойное порицания наслаждение, словно ему сошло с рук что-то непристойное. Крутанувшись в кресле, Билл выглянул в окно. Возможно, это была не совсем та жизнь, которую он себе представлял, – но нечто весьма близкое. В его воображении дом был просторным сооружением с обилием стекла в духе Фрэнка Ллойда Райта[2], а сам он должен был восседать за массивным дубовым столом, глядя в огромное окно на лес, под чарующие звуки классической музыки, доносящиеся из высококлассной стереосистемы. В действительности же Билл работал в тесной комнатушке на задворках дома, где все свободные поверхности были залеплены журнальными статьями и записками с напоминаниями. И в реальной жизни он был далеко не таким образованным, как в грезах, – вместо классической музыки, как правило, слушал тяжелый рок по маленькому радиоприемнику, с негодованием отвергнутому дочерьми.

Но все остальное полностью совпадало. В комнате действительно имелось большое окно, и это большое окно действительно выходило на лес. И что самое главное, Билл занимался тем, чем хотел, там, где хотел. Пусть поставленная цель оказалась ему не по зубам, он ей не изменил. Он не отказался от своей мечты, довольствуясь меньшим. Не изменил своим принципам. И вот теперь он трудился у себя дома, работая на одну из крупнейших в стране фирм по разработке компьютерного программного обеспечения, за добрую тысячу миль от офиса, общаясь со своим начальством по модему и факсу.

Компьютер загрузился, и Билл проверил электронную почту. В ящике было два сообщения от компании – с напоминанием о сроках – и послание от Стрита Макгенри, владельца магазина электротоваров. Улыбнувшись, Билл открыл сообщение Стрита. В нем было всего два слова: «Вечером шахматы?»

Быстро напечатав ответ, Билл отослал его: «Увидимся».

Вот уже почти целый год они со Стритом разыгрывали одновременно по две шахматных партии – одну через Интернет, другую на обычной доске. Ни тот, ни другой не были страстными поклонниками шахмат, и, вероятно, все давным-давно прекратилось бы, если бы не один любопытный и не поддающийся объяснению факт: во всех интернет-партиях побеждал Билл, в то время как на доске верх неизменно брал Стрит.

Так не должно было быть. Пусть средства были разными, но игра оставалась той же самой. Шахматы есть шахматы, неважно, какими фигурами и где в них играть. И тем не менее дело обстояло именно так.

Неизменно, раз за разом.

Этого из ряда вон выходящего обстоятельства было достаточно, чтобы поддерживать интерес обоих к этим партиям.

Билл отправил краткое сообщение Бену Андерсону, извещая его о сегодняшней игре. Редактор местной газеты, последний член триумвирата, лишь совсем недавно узнал о Великой шахматной загадке Джунипера, как он ее окрестил, но он был просто очарован ею и пожелал лично присутствовать на всех партиях за доской и следить за всеми партиями в Интернете, чтобы попробовать определить какие-либо нюансы игры, найти логическое объяснение своеобразному распределению проигрышей и побед.

До сих пор отношение игроков к происходящему оставалось легкомысленным; их мучило любопытство, но и только, они обращали все в шутку – однако сейчас Билл, глядя на окно электронной почты и мысленно перебирая шахматные партии, сыгранные за год, почему-то вспомнил про «Хранилище».

Вывеска.

Олень.

Внезапно этот рисунок побед и проигрышей показался ему уже совсем не безобидным, и Билл пожалел о том, что согласился на сегодняшнюю партию. Он уже знал, каким будет исход, и теперь это вызывало у него определенное беспокойство.

Бросив взгляд на деревья за окном, Билл наконец снова повернулся к компьютеру. У него не было настроения сразу же приниматься за работу, поэтому вместо того чтобы просмотреть два письма от компании, он вышел из электронной почты, открыл страничку новостей своего интернет-провайдера «Фрилинк» и пробежал взглядом заголовки сообщений информационных агентств.

ТРЕТЬЕ ПОБОИЩЕ В «ХРАНИЛИЩЕ» ЗА МЕСЯЦ

Эти слова бросились ему в глаза. Были и другие заголовки, другие, более важные, новости, но Билл их не видел, и ему не было до них никакого дела. Чувствуя в груди леденящий холод, он вывел текст статьи. Как оказалось, продавец «Хранилища» в Лас-Каньос, штат Нью-Мексико, пришел на работу с пистолетом 45-го калибра, засунув его за пояс брюк и спрятав под форменной курткой. Отработав с восьми до десяти утра, как обычно, продавец в перерыве выхватил пистолет и открыл огонь по своим коллегам. Он успел ранить шестерых человек, после чего прервался, чтобы перезарядить пистолет, и тут на него набросились охранники, повалив его на пол. Из шестерых раненых пятеро скончались. Шестой в критическом состоянии находился в местной больнице.

Если верить статье, похожие инциденты произошли в течение последнего месяца в магазинах сети в Дентоне, штат Техас, и Ред-Блаффе, штат Юта. В Техасе покупатель открыл огонь по сотрудникам, убив трех человек и ранив двух. В Юте сотрудник склада стал стрелять в покупателей. У него было полуавтоматическое оружие, и он успел скосить пятнадцать человек, прежде чем его самого застрелил сменившийся с дежурства полицейский, зашедший в магазин за покупками.

Руководство «Хранилища» никак не прокомментировало эти трагические события, но подготовило заявление для прессы, в котором говорилось, что в настоящий момент изучается возможность их взаимосвязи.

Билл перечитал заметку, чувствуя, как холод разливается по всему телу.

Олень.

Выйдя из программы новостей, он в течение нескольких долгих минут смотрел на пустой экран, прежде чем наконец вернулся к электронной почте и открыл сообщения от компании, начиная рабочий день.

Глава 2

1

Посмотрев на лежащий перед ним контракт, Грег Харгроув нахмурился. Ему совсем не нравилось вести дела подобным образом. Да, веяние времени и все такое – но он по-прежнему предпочитал общаться со своими клиентами по старинке, лично. Возможно, все эти факсы, телефонные переговоры и почтовые отправления годятся для инвестиционных фирм с Уолл-стрит, но, черт побери, строительство – это не перекладывание бумажек с места на место. Это тяжелый физический труд, требующий реальной работы реальных людей. Тех, кто своими руками создает что-то осязаемое.

Посему подобный подход казался Грегу в корне неправильным.

Он взял документ в руки. Это был самый крупный подряд из всех, какие у него когда-либо были, и, вероятно, из всех, какие у него когда-либо будут, и ему было не по себе общаться с одними только бумагами. Он хотел увидеть лицо, почувствовать рукопожатие, услышать голос.

Ну, на самом деле голос он слышал. Больше того, разные голоса. Они говорили с ним по телефону. Бездушные официальные голоса чиновников, говоривших ему, а не с ним, которых, похоже, нисколько не интересовало, хочет ли он сам что-либо сказать.

Но в последние несколько дней не было даже и этого. Остались только одни списки, перечни, разъяснения и требования.

Особенно выводило Грега из себя, что документы, как правило, пересылались ему по факсу ночью. Плохо было уже то, что он не имел возможности вести дело с человеческим существом, но провернуть все у него за спиной? Поставить его перед свершившимся фактом? Грег был просто взбешен.

Он привык к тому, что клиента можно провести по площадке, объяснить, что делается и почему, показать ему различные стадии и этапы работ, ответить на вопросы, рассеять опасения.

Он не привык составлять отчеты.

Не привык к тому, что его отчеты будут критиковать.

Вот что беспокоило его больше всего. Утрата контроля. Во всех предыдущих проектах Грег сам всем заправлял. Именно он принимал все принципиальные решения. Ну да, он должен был строить так, чтобы удовлетворить клиента, выполнить его волю, однако в этих широких рамках он пользовался полной самостоятельностью. Однако теперь Грег превратился в простого рабочего, который выполнял чужие распоряжения, не имея права думать.

Это ему совсем не нравилось.

А пока что был еще только этап планирования. Одному богу известно, что будет, когда начнется собственно строительство.

Будет лучше, сказал себе Грег. Обязательно будет лучше.

За спиной у него раздался стук в дверь, и он обернулся. На пороге кабинета стоял Тед Бакмен, тяжелым рабочим башмаком растиравший окурок о бетонный блок.

– Босс, вы готовы трогаться в путь? Мы собираемся приступить к разметке.

Вздохнув, Грег кивнул.

– Валяйте, – сказал он. – Я пойду с вами. Вот только возьму чертежи.

Уронив контракт на стол, Грег направился к шкафу за чертежами, по пути остановившись у факса, чтобы забрать уточнения, пришедшие сегодня утром.

2

Месячных до сих пор не было.

Закрыв шкафчик, Шеннон покрутила кодовый замок, перекладывая учебники из левой руки в правую. До сих пор у нее никогда не случались задержки. Она знала, что у некоторых девчонок циклы постоянно гуляют. Но у нее они были точными, как часы. За всю ее жизнь месячные не сбивались ни на один день.

И вот теперь они задерживались на три дня.

Держа учебники перед собой, Шеннон направилась по коридору в кабинет математики, которая сегодня была первым уроком. Она понимала, что это глупо, но тем не менее ее переполняло невыносимое чувство стыда, как будто ее беременность уже бросалась в глаза, и она шла, пытаясь прикрыть свой живот.

1 2 3 4 5 6 7 8

www.litlib.net

Хранилище - это... Что такое Хранилище?

  • хранилище — См. помещение... Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений. под. ред. Н. Абрамова, М.: Русские словари, 1999. хранилище база, склад, депо, помещение, пинакотека, кладовая, тайник, спецхран, субурган, закром, запасник, гениза, ступа …   Словарь синонимов

  • ХРАНИЛИЩЕ — ХРАНИЛИЩЕ, хранилища, ср. (книжн. спец.). Место, помещение для хранения чего нибудь. Хранилище старинных книг. Толковый словарь Ушакова. Д.Н. Ушаков. 1935 1940 …   Толковый словарь Ушакова

  • ХРАНИЛИЩЕ — ХРАНИЛИЩЕ, а, ср. Помещение для хранения чего н. Х. рукописей. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949 1992 …   Толковый словарь Ожегова

  • Хранилище — Storage facility; repository установка или специально подготовленная площадка для безопасного хранения или захоронения радиоактивных отходов, на которой предусмотрен контроль. Термины атомной энергетики. Концерн Росэнергоатом, 2010 …   Термины атомной энергетики

  • хранилище — хранилище, род. мн. хранилищ (не рекомендуется хранилищей) …   Словарь трудностей произношения и ударения в современном русском языке

  • хранилище — Означает объект, используемый для запасов природного газа и принадлежащий и/или эксплуатируемый предприятием природного газа, включая часть комплекса СПГ, используемую для хранения, но исключая часть, используемую для производственных операций, и …   Справочник технического переводчика

  • Хранилище — 3.14. Хранилище искусственная или естественная емкость, включает в себя комплекс сооружений, обустроенных и эксплуатируемых в соответствии с проектами и предназначенных для размещения хвостов обогащения полезных ископаемых, осадков сточных вод,… …   Словарь-справочник терминов нормативно-технической документации

  • Хранилище — Полигон (по захоронению отходов) Сухое хранилище отработанного ядерного топлива Хранилище данных склад Хранилище 13 Хранилище содержимого …   Википедия

  • хранилище — ▲ искусственное вместилище ↑ для (чего), хранение хранилище помещение для хранения чего л. сокровищница хранилище сокровищ. депозитарий. депонировать (# рукопись). депозитор, депонент. склад. складировать. складочный (# помещения). ▼ аккумулятор …   Идеографический словарь русского языка

  • хранилище — ХРАНИЛИЩЕ, а, ср То же, что склад. Нефтяное хранилище. Хранилище шампанских вин …   Толковый словарь русских существительных

  • dic.academic.ru