Мои иллюстрации к трилогии В. Крапивина "Голубятня на желтой поляне". Часть 1. Иллюстратор книг крапивина


Мои иллюстрации к трилогии В. Крапивина "Голубятня на желтой поляне". Часть 1

Здравствуйте, уважаемые подписчики и гости моего магазинчика!

Когда-то я делала в блоге запись со своими рисунками разных лет (посмотреть, кто не видел, можно тут - http://www.livemaster.ru/topic/379491-nemnogo-risovatelnoj-nostalgii?vr=1&inside=1 ) и обещала однажды выложить продолжение. А именно - иллюстрации к роману-трилогии замечательного писателя Владислава Крапивина "Голубятня на желтой поляне", которые были моим дипломным проектом при выпуске из универсистета

Владислав Крапивин - фигура для меня особая. Ваша покорная слуга выросла на его книгах Так что, когда во времена окончания университета в полный рост встал вопрос, что же именно иллюстрировать на диплом, я и минуты не сомневалась

Дипломный проект получился крайне масштабный. Он включал в себя полное оформление всех трех книг, разработку буклета, приглашений на презентацию, плакатов, оформление дисков аудиокниг. Одних иллюстраций для проекта было сделано больше сотни

Я не буду выкладывать все картинки в один блог в полном объеме, иначе запись получится просто бесконечной

Лучше сделаю несколько записей, и сегодня - первая из них.

Дипломный проект мы, на тот момент выпусники специальности "графический дизайн", сдавали в нескольких видах: гигантский презентационный баннер (стоя рядом с которым, мы и защищались), пухлые папки с нашими наработками, диск со всей информацией по диплому и - самое интересное - макеты наших проектов, так, как они выглядели бы, если бы наши труды были выпущены издательствами

Именно это я и хочу сегодня показать вам - фотографии макетов книг Крапивина, в частности, первой книги трилогии

Оформление делалось от и до: начиная от создания иллюстраций и заканчивая версткой текста.

Иллюстрации создавались при помощи пастели и акрила. Буквицы, заставки, оформление колонцифр - все было отрисовано вручную

Вот так выглядела трилогия в суперобложках...

А так - без суперобложек:

И более подробные фото макета первой книги трилогии - "Голубятня на желой поляне". Развороты показываю выборочно, дабы хоть немного сократить блог На самом деле страниц и иллюстраций в первой книге было много-много больше...

Продолжение с иллюстрациями ко второй книге трилогии можно найти тут - http://www.livemaster.ru/topic/797959-moi-illyustratsii-k-trilogii-v-krapivina-golubyatnya-na-zheltoj-polyane-chast-2?inside=0&wf=&vr=1

Также на днях я сделала подборку украшений, которые делала до того, как занялась росписью камней

Кому интересно взглянуть, добро пожаловать сюда - http://www.livemaster.ru/topic/793521-vzglyad-v-proshloe?vr=1&inside=0

www.livemaster.ru

Стерлигова Е. И. | Плим

РИСУЮЩИЙ ЧИТАТЕЛЬ[Интервью с Е. Стерлиговой]

Бывает, что художник, оформляющий книгу, становится полноценным соавтором. Его иллюстрации настолько органично «входят» в текст, что мы представляем себе героев произведения только такими, какими он их изобразил. Евгения Стерлигова — как раз такой художник. Если даже кто не слышал этого весьма известного имени, то наверняка видел ее романтические, по настоящему красивые рисунки в книгах Владислава Крапивина, на страницах «Уральского следопыта». Сегодня Евгения Ивановна Стерлигова — почётный гость «Книжного клуба».

— Скажите, Евгения Ивановна, как вы чувствуете, что прочитанная книга — ваша, что вы хотите и можете её рисовать?

— Скорее уж я чувствую, когда книга не моя, чётко не моя. Сейчас взяла читать «Дар» Набокова и поняла, что он нашего брата-иллюстратора презирал, просто на дух не выносил. Бывает такая порода изысканных авторов — боже упаси их тронуть. Мне вообще всегда важно, как автор книги воспримет мои иллюстрации. Я всю жизнь обожала братьев Стругацких. И на наших сборищах фантастов — на «Аэлите», на Евроконе — всё пыталась выспросить у Аркадия Натановича, как он относится к таким, как я, художникам. Он ничего определённого не отвечал, получалось, что не надо ему этого. И вот я на старости лет решила рискнуть. «Трудно быть богом» — вещь, которая всю юность сотрясала душу! Нарисовала, послала Аркадию Натановичу с оказией, ребята отвезли. Жду, трясусь, но вроде бы ничего, сошло. Потом я много рисовала Стругацких, в том же «Следопыте»…

— А как вы встретились и сработались с Владиславом Петровичем Крапивиным?

— Это отдельная история. Когда я прочла его первую сказку — удивительную, волшебную, печальную до невозможности, повторяющую какие-то мои старые детские сны, — тогда я поняла, что этот писатель родился для меня. Подумать только: на Урале, в Тюмени, родился человек моего поколения, которому дано выразить в слове то, что не дано сказать мне! И я решила — надо непременно его найти, втереться, ходить за ним по пятам, рисовать его книжки. Я человек вообще-то дикий, но тут попросила в редакции «Следопыта», чтобы мне Крапивина нашли и меня с ним познакомили. Нашли, познакомили. Я показала ему свои рисунки к сказке. Там было четверо героев, четверо мальчишек, и я предложила Владиславу Петровичу: ну-ка быстро определите, кто есть кто. Он сразу увидел у меня своих персонажей. Обещал подумать — ну, а потом сложилась работа на многие годы и на многие книги.                   читать

— Вы не пытались как художник работать с поэтическими сборниками?

— Нет, это не моё. Поэзия — больше музыка, я музыку люблю, но мне не дано этого выразить. Вот почему меня отталкивает музыкальный Набоков: эти словесные кружева, поиски ускользающего образа… Сюжет он, по-моему, в гробу видал. А я сюжетчик, я сказочник. В сказке должны быть начало, конец, кульминация.

— Вы как художник не мыслите себя без писательского слова?

— Нет, нет, никогда. Я однозначно второй номер — при писателе, при режиссёре. Всегда второй номер в пулеметном расчете. Всегда ведомый. Я по природе — рисующий читатель.

— Но ведь, помимо текста, у вас есть собственные творческие источники — и по жизни, и из искусства. У писателя для многих героев имеются прототипы — в разном количестве, по-разному слитые в литературный образ, но так или иначе в образе ощущаемые. А как у вас с прототипами? Вы, чтобы работать, нуждаетесь в живой натуре?

— Вовсе не обязательно. Бывает, что некоторые лица преследуют меня годами и выплывают неожиданно в самых разных характерах. А бывает, что «высасываю из пальца». Иногда рисуешь, рисуешь — ничего не получается. И тогда говоришь себе: а ну-ка не думай, лучше почувствуй. И действительно — рука сама делает. Рука, наверное, больше знает, чем я сама. Я часто говорю: «Мне думать вредно». Что-то внутри подсказывает, если не мешать.

— Вам ведь часто говорят, что мальчишки, которых вы рисуете, похожи на вас саму…

— Да, говорят, хотя я этого не вижу Но человек многого за собой не видит, не имеет понятия, как на самом деле работает внутренняя творческая «плавильня». Вот вообразите: на занятии мои студенты — я преподаю в архитектурном — рисуют череп. Натура эта безносая — перед ними. Но примерно половина рисует не то, что стоит, а собственный череп, представьте себе! Если парень длинный, худой, то и на листе у него что-то такое, кощеистое… Или был у нас натурщик, он нам позировал для портретов. Такой кондовый мужик, советский человек раз и навсегда. И что получалось у студентов? Примерно тридцать процентов рисовали с него Леонида Ильича: Брежнев один к одному! Ну, а дальше — всё политбюро: Шеварднадзе, Ельцин и так далее, — и вдруг почему-то Штирлиц! Так вот образ выплывает из подсознания.

— Преподавание не мешает вашему личному творчеству?

— Нет, что вы! Это главный кайф в моей жизни. Приходишь в аудиторию, там сидят двадцать умненьких деточек. Не знаю как в других институтах, а у нас детки очень умные. Ну, ты им что-то ставишь, маленько объясняешь, а потом берёшь карандаш — и вперед. И когда ты со студентом рисуешь, один карандаш из рук в руки перехватываешь, да ещё когда он твою идею подхватывает на лету, — он тебе уже не подначальный человек, а коллега. Друг, товарищ и брат.

— Бывает, что вы работаете с бывшими учениками именно как с коллегами?

— Ещё как бывает! Мой любимый ученик Дима Литвинов сперва работал у нас в «Следопыте», а потом сделался там художественным редактором, моим начальником, Я ему рисунки свои сдавала! Несу, руки трясутся — боже мой, неужели плохо сделала? Знала, конечно, что Димка всё равно их у меня возьмет — мой ученик, благородный человек! — но неужели ему придётся душой-то покривить? Старалась, в общем, на разрыв души.

— Вы отслеживаете современный книжный и видеорынок? Как вы относитесь к его заполнению?

— Хорошо отношусь, читаю детективы, а по телевизору так только и смотрю, что боевики и триллеры. Рисовать такую литературу я бы не смогла, вообще не могу изображать драки, насилие. А вот воспринимать — другое дело. Смотришь «Захват» — там сотни сволочей против одного супермена, и он их всех делает! Наказание зла у тебя на глазах — такого в жизни никогда не увидишь. Душа воспаряет!

— Вам не приходила идея работать на компьютере?

— Нет, что вы. Я рукодельщик, вечный кустарь-одиночка без мотора. Технику не переношу, а она не переносит меня. Тут и работать надо по-другому, больше по-дизайнерски, фотоколлажем. Вот Дима Литвинов — у него, по-моему, отлично получаются такие клиповые штучки. Сейчас он оформляет детективную серию в нашем екатеринбургском издательстве «АРД ЛТД». Вот, к вопросу о прототипах и подсознании: у меня сейчас несколько книжек Александры Марининой, которые оформил Дима, — так все персонажи с обложек очень похожи на «оригиналы» автора, и я, как читатель, внутренне соглашаюсь с каждым «портретом», хотя использованы были, с большой, конечно, обработкой, фотографии реальных людей. Художник, делающий книгу, — он ведь работает как режиссер: получает пьесу и подбирает актеров.

— Что вообще принесли вам перемены, случившиеся в стране за пос ледние годы?

— Я, в общем-то, сразу знала, что ничего хорошего лично мне они не принесут. Но сначала было безумно интересно. Когда всё началось, я сутками сидела у телевизора — и так целых пять лет. Все к тому времени привыкли, что человек перед камерой держит бумажку с текстом, на его лице маска, а что скрыто под маской и в душе — то похоронено на веки вечные. И вдруг — маски срываются с лиц и стремительно надеваются другие! Это был какой-то дикий гибрид театра с хоккейным матчем: в театре роли выучены заранее, а хоккейный матч — это всегда экспромт, и получалось захватывающее действо всех жанров сразу. Тогда, помните, в театрах была катастрофа — зрители перестали ходить на спектакли. А почему? Все сидели перед телевизорами, поголовно. И режиссёры сидели там же и говорили себе: нет, мне такого не поставить в жизни.

— И как, оправдались ваши пессимистические прогнозы?

— Да, но меня это сейчас не гнетёт. Я потеряла работу. Раньше я чётко делала по две книжки в год: одну здесь, другую в Москве. Но это только потому, что у меня был очень издаваемый писатель, который меня ценил. Существовало, как вы помните, по одному издательству на регион, и художник имел право сделать там одну книжку в год. Хотя я могла пять! И для писателей, кстати, тоже существовала такая же норма. Всех пропускали через узенькое бутылочное горлышко, и многие художники, да и мои ученики, которым сам Бог велел курса с третьего работать профессионально, не были востребованы. Книг издавалось безумно мало! Вы помните, какие тогда были книжные магазины? Полки битком забиты литературой, которая на фиг никому не нужна и никогда не будет нужна. «Комсомольские династии Урала»! «Урожай в руках механизаторов»! Насчёт урожая — это, кстати, была самая первая книжка, к которой мне позволили сделать обложку. Второй, слава Богу, была уже сказка, Игоря Ивановича Тарабукина покойного. В общем, всё к лучшему. Мне тогда везло, потому что плохо было другим. А теперь издательств много, масса всего выходит, и мои ученики имеют интересную, хорошо оплачиваемую, плотную работу. Они уже не рвутся в Союз художников за «правом» и «разрешением», а просто ищут заказы, заработок и профессиональное признание.

— Известно, что в период «дикого рынка», когда у нас вообще не существовало понятия об авторских правах, многих писателей и переводчиков хорошо «кидали» всякие пираты. Вы как художник книги, неотделимый от писательского цеха, не испытывали подобного на себе?

— Было, было. Мне как-то предложили сделать «Анжелику» — та ещё, конечно, литература. Но Дюма — мой автор, я хорошо знаю эту эпоху, и «Анжелика» по времени совпадает с «Виконтом де Бражелоном», один к одному. Ну, я решила упирать на историю и сделала целых три книжки «Анжелики». Потом оригиналы иллюстрации куда-то пропали, испарились в воздухе. И вдруг в Тюмени выходит «Анжелика» с моими иллюстрациями — двухмиллионным тиражом! Как они мои картинки украли — неизвестно. Качать права было бессмысленно: видимо, контора, как многие тогда, зарегистрировалась, откатала тираж, распродала его и самоликвидировалась. Ищи-свищи. Но главное, что обидно: они обложку сляпали свою. Позорище! Там ведь нигде не написано, что обложку делала не я. Эта книжка даже у нас в институтской библиотеке есть. Черным по белому проставлено: «Иллюстрации Евгении Стерлиговой»!

— Вы сказали, что хорошо знаете эпоху. У вас есть историческое образование?

— Нет, по первому образованию я ботаник. Это всё идет еще из школы. У нас была замечательная историчка, Наталья Захаровна. Тогда ещё даже «Три мушкетера» не были изданы в стране, зато в городе шли старые голливудские фильмы, трофейные, черно-белые. Евгения Захаровна снимала нас с уроков — и в кино! А потом — разбор! Мы просто болели историей. Не знать её было стыдно — о чем ты с одноклассниками сможешь разговаривать? Тогда было раздельное обучение, наша пятая школа так и называлась: «женский монастырь». Но мы всё равно бегали со шпагами, выстругивали их из каких-то деревяшек, — девчонки! У нас в классе были Атос, Портос, Арамис, д’Артаньян. Я была Арамисом. Д’Артаньян живет сейчас в двух кварталах от меня. Наша классная Миледи — до сих пор очень красивая женщина. Ну, а потом я сама учительствовала в Верхнем Тагиле — деревня, в общем-то, — и у меня уроки строились так: первые тридцать минут — ботаника, зоология, анатомия, а потом пятнадцать минут я рассказывала ученикам про мушкетёров и про профессора Челленджера. Книжек-то не было! Я своим детям так рассказала всего Конан Дойля, много романов Дюма…

— Говорят, что все мы «родом из детства», но, наверное, по отношению к творческим людям это вдвойне справедливо. Какие авторы пробудили ваше воображение?

— Я, наверное, потому и живая выросла, что матушка кидала мне на пол толстенный том Пушкина, я забиралась с ним под стол и там читала. А в общем, страшное выдалось времечко, потому что читать было почти что нечего. Спасибо, издавался Гайдар, но теперь-то я понимаю, что не должна была его любить! Я должна была любить страшные сказки, романы про графа Дракулу… Своим духовным отцом считаю Паустовского. Кто прочёл или хотя бы прослушал по радио его лирические рассказы, не мог не дрогнуть душой. Паустовского били, а он тихо, упорно пер против течения. Когда он умер в шестьдесят восьмом году, за гробом шли толпы народу. Именно его, а не Шукшина, первым хоронили с конной милицией. А бедный Беляев? Он был прекрасный писатель, он мог писать сказки, он создал «Человека-амфибию». Но на него давили, требовали создавать «производственные романы». И получилась «Звезда КЭЦ»! Мало, очень мало было пищи для воображения. Так что нынешний бурный рост книгоиздания — большое благо. Пусть много попадается неграмотных книжек — особенно бывают ужасные переводы, где не то что стиль хромает, а просто путаются падежи! Это пройдёт. Уже проходит. Нынешним детям есть что читать.

— Считаете ли вы, что искусство имеет пол?

— Не знаю, наверное, что-то такое есть… Вообще я нас, женщин, не люблю. Я в нас не уверена. Может, потому, что всегда была вторым номером при мужчине — при писателе, при режиссере. Я умею подчиняться. Тот же Крапивин — как он меня шпынял! А я, как оловянный солдатик, стояла по стойке «смирно». Наверное, это идет ещё от тех голливудских фильмов, где мужчина был героем. Рядом с мужчиной я всегда ощущаю себя дурой, хотя иногда и понимаю, что это не так. Мужчина — герой, думаю я, и он, наверное, должен быть умный… Мне всегда нужен хозяин, мой первый номер. Даже когда я рисую «для себя», это значит, что я рисую для Клиффорда Саймака, для Эрнста Теодора Амадея Гофмана… Может, кто-то меня не поймёт, но поиск «первого номера» ведет меня к контакту с автором, даже если я с ним незнакома, даже если его, положим, нет в живых. Я работаю — для него. Может быть, в этом и есть главный смысл женского творчества…

Интервью взялаВера ПЕТРОВА

Книжный клуб (Екатеринбург).- 1997.- сент.- ( 35 (52)).- С. 1-2, 5.

Пер. в эл. вид Ю. Зубакин, 2001

Источник: www.fandom.ru

booksplim.ru

Я рисую только реальных мальчишек

Встреча с Владиславом КрапивинымС Крапивиным нас свела случайность. Он увидел мои рисунки к его рассказу «Такая была планета», опубликованному в журнале «Пионер», и решил: я и есть тот художник, который должен рисовать его книги. В результате появился «Оруженосец Кашка» – и для него, и для меня это была первая «настоящая» книжка. И первая наша общая книга. Потом Слава уже даже представить не мог, что иллюстрации к его книгам рисует кто-то другой.

Как раньше было устроено книжное производство?

Рукописи приходили в «Детгиз». Сначала их смотрел литературный редактор, потом, после утверждения, передавал главному художнику. Тот решал, кто будет эту рукопись иллюстрировать.

Главным художником в то время был Борис Александрович Дехтерёв. Он прочитал очередную крапивинскую вещь, да и отдал ее одному из своих учеников. Слава узнал об этом и пошел ругаться. Дегтярев выразил недовольство: «Что это вы все к Медведеву очереди устраиваете?» Но Крапивину уступил. С тех пор я иллюстрировал все реалистические крапивинские вещи.

Я понимаю мальчишекДа, именно реалистические вещи. За фантастику я не брался и не берусь. Как-то мы оказались на одном празднике вместе с Сергеем Лукьяненко. Он увидел мои рисунки и предложил мне иллюстрировать его книги. Но я отказался. Фантастика – это не мое.

Я ведь зачем рисую? Во мне живет тоска – сильная тоска по ушедшему детству. И потому мне нравится детство рисовать. Я так свою тоску изживаю. И рисую в основном мальчишек: и для книжек Сотника мальчиков рисовал, и для «Приключений Травки» Сергея Розанова. Я даже поросенка Плюха как мальчика рисовал. Все думал, когда над ним работал: «Вот мальчишка бежит по росе».

Мне очень нравится фраза, которую однажды Крапивин сказал: «Мальчишки воспринимают тонко. Реагируют живо». Очень точно.

И свой путь художника я начал с рисования мальчишек. Моей дипломной работой в институте были иллюстрации к «Кондуиту и Швамбрании» Льва Кассиля. Потом, через двадцать лет «Кондуит…» решили переиздать, и мне предложили его иллюстрировать. Такой привет из юности получился.

А девочкой-то я не был. Не знаю, как девочки чувствуют. Поэтому и рисую их мало.

Рисовать – это как создавать декорации Взрослые тоже мне не понятны. И я тоже их не рисую. Я считаю, что во взрослой книге картинки только мешают.

Ведь что такое картинки?

Вот возьмите, к примеру, фразу: «На рейде стояло научное судно».

Что это такое «рейд»? Как это «стоять на рейде»? Чем научное судно отличается от других судов?

Я ведь ребенком войну пережил. В эвакуации был. В Ташкенте. И вот, помню, мальчик-пастух ослика пас. А я его «развлекал». Слово за слово, я и сказал: «А в России (мы, эвакуированные, Россией родные места называли, московские) сейчас уже снег идет. Елку пора наряжать». Мальчик-пастух снега в жизни не видел. О елке слыхом не слыхивал. «Снег? Елка? Это как?» Я думаю: как объяснить? Взял прутик и стал рисовать: вот так выглядит нарядная елка.

Сказать – одно, нарисовать – другое. Нарисовать – значит, объяснить. Взрослым подробные объяснения не нужны. А вот детям все нужно объяснять.

Художник-иллюстратор работает почти так же как театральный художник – создает декорации к действию. А «декорации» требуют серьезного изучения предмета: нужно основательно погружаться в тему. Это всегда отдельная трудоемкая работа. К примеру, я до встречи с Крапивиным был далек от «мокрой романтики». Любил все «сухопутное» – лес, поле, траву. А в крапивинских книгах – сплошные паруса да корабли.

Но Крапивину удалось заразить меня флотом. Методом «погружения». Я приехал к нему в Свердловск, в его клуб юных моряков «Каравелла». Меня сразу потащили куда-то к воде, надели на меня спасательный жилет, и отправились мы в плавание - на ладье. Так крапивинцы свое судно называли.

Ну и самому пришлось много чего узнавать. Термины я не учил. Кое-что просто так запомнилось, в результате метода «погружения». До сих пор помню, как Крапивин во время нашего плавания на ладье сказал: «Мы сейчас чуть не кильнулись».

Но этого, конечно, было недостаточно. Я и в яхт-клубе рисовал, и в библиотеку ходил– книжки изучать, и вырезки собирал. У меня были толстые пачки вырезок по разным темам. Интернета ведь в то время не было.

А предметный мир в книге должен быть нарисован подробно и точно. Как-то в редакцию «Пионерской правды» пришло письмо: двое ребят поспорили по поводу моей картинки. Оказывается, я нарисовал летящий самолет с неубранными шасси, и они спорили, может такое быть или не может. Один говорил: «Раз художник нарисовал, да еще и в газете напечатали, значит может». А другой настаивал, что художник ошибся.

Я действительно ошибся.

До сих пор немного переживаю, потому что рисунки в книге должны быть такими, чтобы по ним можно было эпоху изучать.

Персонажи Книжный художник – он еще и на режиссера похож: подбирает «актеров» на роли. Даже кастинг между ними проводит. Ведь не всегда сразу ясно, как должен выглядеть тот или иной герой.

Представления о персонажах могут сильно расходиться у автора и у художника. Писатель в своей работе ориентируется на прототипы. Он, когда пишет, «видит» конкретных людей. А художник этих людей не знает. Он ориентируется на текст. Что в тексте есть, то он должен учесть. А чего в тексте нет, порой нужно додумать, «достроить». Иначе не нарисуешь, иначе герой не материализуется. Поэтому с Крапивиным мы иногда спорили. Он посмотрит на эскиз и говорит: «Этот мальчишка не такой, каким я его вижу. Он не должен быть так нарисован». Но я всегда настаивал на своем праве рисовать так, как я вижу, а не как Крапивин. И Крапивин обычно со мной соглашался.

Особенности работыНо вообще-то, я думаю, художнику лучше не иметь личных отношений с автором. Это мешает работе. Художнику лучше с текстом иметь отношения. И мне, признаюсь, везло: в моей жизни были очень хорошие тексты.

Работа над ними меня увлекала. Я мог работать по 16 часов в день. Запрусь в мастерской, и никого из домашних к себе не пускаю. Дочка маленькая просит за дверью: «Папа, я тоже хочу рисовать. Дай мне листочек!» Так я ей листочек под дверь подсуну, а дверь не открываю. Нельзя ни на что отвлекаться – можно «нить» потерять.

А лучше всего работается поздним вечером – когда все уже спят, когда тихо.

Художнику нужно такое чувство – временного одиночества. Тогда «видится» хорошо. И работается легко.

Подготовила Марина Аромштам Фото Галины Соловьевой

_______________________________

В издательстве «КомпасГид» недавно вышла серия книг с иллюстрациями Евгения Медведева

Стихи русских поэтов«Моя мама»Художник Евгений МедведевИздательство «КомпасГид», 2017

«Лиса и заяц»Художник Евгений Медведев Издательство «КомпасГид», 2017

«Смоляной бычок»Художник Евгений МедведевИздательство «КомпасГид», 2017

«Три поросенка»Художник Евгений МедведевИздательство «КомпасГид», 2017

Другие книги с иллюстрациями Евгения Медведева

www.papmambook.ru

Евгения Стерлигова - val20101

? LiveJournal
  • Find more
    • Communities
    • RSS Reader
  • Shop
  • Help
Login
  • Login
  • CREATE BLOG Join
  • English (en)

    val20101.livejournal.com

    Стерлигова Евгения Ивановна | Плим

    Евгения Ивановна Стерлигова (род. 1939) — советский и российский художник-иллюстратор.

    Родилась 10 июля 1939 года. Окончила биологический факультет Уральского государственного университета, получив образование биолога, а затем художественно-графический факультет педагогического института в Нижнем Тагиле и Уральский полиграфический институт со специализацией по книжной графике. Преподаватель кафедры рисунка Уральской государственной архитектурно-художественной академии, доктор искусствоведения, почётный профессор.

    Иллюстрации Стерлиговой публиковались в журнале «Уральский следопыт», именно они принесли ей популярность. Является иллюстратором многих книг Владислава Крапивина.

    В 1980‑1981 годах на Свердловской киностудии в качестве художника-постановщика принимала участие в создании мультипликационных фильмов: «Всё дело в шляпе», «Лето в Муми-доле», «В Муми-дол приходит осень».

    Евгения Стерлигова — художник уникального, неповторимого стиля. Ее рука всегда узнаваема. И зачастую ее иллюстрации являются ключом к читательскому интересу. Не одно поколение романтиков отыскивало книги по ее рисункам.

    Иллюстрации Евгении Стерлиговой — это хрупкий мир, обворожительный, прозрачный и трогательный, полный воздуха и движения. Художник обладает, не только «повышенным чувством прекрасного», но и способностью заразить своей добротой и любовью к окружающему миру всякого, кто соприкоснется с ее творчеством.

    Практически невозможно представить себе фантастику Крапивина без рисунков Евгении Стерлиговой. «Голубятня на желтой поляне», «В ночь большого прилива», цикл «В глубине Великого кристалла», многие другие вещи были проиллюстрированы этой замечательной художницей.             читать

    «В 1971 году я прочитала «Летчика для особых поручений» в журнале «Уральский следопыт» и обмерла – от восторга. Тогда просто не было такой современной литературы, вокруг царила скукота. А тут такой роскошный, объемный мир! То, что этот пронзительно талантливый автор – мой земляк, решило дело. Я тут же побежала в редакцию журнала и через коллег познакомилась с Владиславом Петровичем. Через два года я уже жила радостями и проблемами крапивинского отряда «Каравелла», шила для ребят яхтенные паруса на старом бабушкином «Зингере», оформляла с ними стенгазеты…».Евгения Стерлигова

    «Первой прочитанной мной книжкой Владислава Крапивина был «Летчик для Особых Поручений». Книга меня потрясла! Я увидела сказку,написанную моим ровесником. Сказку светлую, тревожную и печальную. Я потом рисовала ее раза четыре или пять. Даже не для печати, хотя кое-что и было напечатано. Рисовала для себя».Евгения Стерлигова

    «У нас полное взаимопонимание, во многом одинаковое видение мира, – говорит Крапивин о своей верной соратнице. – А, кроме того, мы работаем, прежде всего, для детей. А дети – они стихийные реалисты. Они хотят видеть в книгах настоящих, живых героев-сверстников».В. Крапивин

    Награды и премии:1997 — Премия им. Ивана Ефремова2008 — Премия им. В. П. Крапивина

    Художник-иллюстратор Евгения Стерлигова живёт и работает в Екатеринбурге.

    Источник: статья о Стерлиговой Е. И. в Википедии, litparus.ru, www.tass-ural.ru

    «…и не то чтобы это были портреты: Стерлигова вовсе не «прикрепляет» к тому или иному герою конкретную физиономию. Может быть, она потому  столь органична в ипостаси иллюстратора, что понимает: такое «прикрепление» невозможно в принципе. Художница всегда работает на тему текста, создает не видеоряд, не рисованный комментарий, но атмосферу, воздух произведения. Она, если угодно, еще менее конкретна, менее материальна, чем автор, в чьем распоряжении только слова. Получается, как если бы кто-нибудь проиллюстрировал прозаическое произведение — стихами.

    Евгения Ивановна Стерлигова не просто дополняет литературный образ, но выявляет в нем фантастическое, оно же поэтическое. В ее работах всегда есть движение воздуха. Лица стариков и колдунов всегда узорны. Тяжести, массивы парят в невесомости, а невесомое, собственно, даже инематериальное — человеческий взгляд — становится «центром гравитации» графического листа. Самое важное — не фигура, но жест: человеческие жесты у Стерлиговой обладают той странной и притягательной экспрессивностью, какой в реальности обладает иногда человеческая тень. В то же время в манере Стерлиговой много ювелирного: нарисованные ею предметы и существа — кареты, шляпы, шпаги, птицы, драконы — это как бы ее изделия, и при желании их можно выполнить, например, в серебре…»

    В. Петрова, искусствовед.(Из статьи «Комментарии к творчеству художницы Евгении Стерлиговой»)

    Источник: koleso.tarakanov.net

    Мой друг фантастикаВладислав Крапивин. Летящие сказки«У романтиков – одна дорога…»РИСУЮЩИЙ ЧИТАТЕЛЬСветлый Мастер — иллюстратор Евгения СтерлиговаХудожник Стерлигова Евгения       

    Книги с иллюстрациями Стерлиговой Е. И. в Лабиринте

    Книги с иллюстрациями Стерлиговой Е. И. в Озоне

    Книги с иллюстрациями Стерлиговой Е. И. в моем блоге

    Крапивин В. П. «Летящие сказки»    в Лабиринте,  в Озоне

    Крапивин В. П. «Выстрел с монитора»    в Лабиринте,  в Озоне

    Крапивин В. П. «Гуси-гуси, га-га-га…»    в Лабиринте,  в Озоне

    Крапивин В. П. «Белый шарик Матроса Вильсона»    в Лабиринте,  в Озоне

    Крапивин В. П. «В ночь большого прилива»    в Лабиринте,  в Озоне

    Крапивин В. П. «Оранжевый портрет с крапинками»    в Лабиринте,  в Озоне

    Крапивин В. П. «Голубятня на жёлтой поляне»    в Лабиринте,  в Озоне

    Крапивин В. П. «Застава на Якорном Поле»    в Лабиринте,  в Озоне

    Крапивин В. П. «Крик петуха»    в Лабиринте,  в Озоне

    Крапивин В. П. «Лоцман»    в Лабиринте,  в Озоне

    Крапивин В. П. «Сказки о рыбаках и рыбках»   в Лабиринте,  в Озоне

    Крапивин В. П. «Болтик»   в Лабиринте,  в Озоне

    Крапивин В. П. «Давно закончилась осада… Севастопольская фантазия»   в Лабиринте,  в Озоне 

    Крапивин В. П. «Взрыв Генерального штаба»   в Лабиринте,  в Озоне 

    Крапивин В. П. «Полосатый жираф Алик»   в Лабиринте,  в Озоне 

    Рекомендую следующие книги с иллюстрациями Стерлиговой Е. И.    в Лабиринте, в Озоне        в Лабиринте, в Озоне  в Лабиринте, в Озоне    в Лабиринте, в Озоне в Лабиринте, в Озоне     в Лабиринте, в Озоне в Лабиринте, в Озоне     в Лабиринте, в Озоне   в Лабиринте,  в Озоне        в Лабиринте,  в Озоне

           в Озоне

     

    booksplim.ru

    Мои иллюстрации к трилогии В. Крапивина "Голубятня на желтой поляне". Часть 2

    Доброго всем дня!

    Вчера я выкладывала первую порций своих иллюстраций к замечательному роману-трилогии "Голубятня на желтой поляне" не менее замечательного писателя - Владислава Крапивина

    Посмотреть первую порцию иллюстраций и узнать причину, благодаря которой они появились на свет можно здесь - http://www.livemaster.ru/topic/797227-moi-illyustratsii-k-trilogii-v-krapivina-golubyatnya-na-zheltoj-polyane-chast-1?vr=1&inside=0

    А сегодня я хочу показать иллюстрации ко второй книге трилогии - "Праздник лета в Старогорске"

    И вновь выкладываю не все развороты из второй книги, а наиболее примечательные, дабы блог не превратился в бесконечный

    Продолжение можно увидеть тут - http://www.livemaster.ru/topic/802623-moi-illyustratsii-k-trilogii-v-krapivina-golubyatnya-na-zheltoj-polyane-chast-3?vr=1&inside=0

    www.livemaster.ru

    Иллюстрации художника Е. Медведева к книгам В. Крапивина презентовали в Тюмени

    В нашем городе состоялось открытие выставки художника-иллюстратора Евгения Медведева

    Вы помните свои первые книжки? Думаю, они хранятся в памяти почти у каждого человека. Образы любимых героев, мастерски созданные не только стараниями писателя, но и умелой рукой художника-иллюстратора запоминаются практически на всю жизнь. Книги тюменского детского писателя Владислава Крапивина , прославившегося не только в России, но и за рубежом – именно те издания, которые живут в сердцах многих людей.

    Сегодня в нашем городе в Литературно-краеведческом центре состоялось открытие выставки Евгения Медведева, художника-иллюстратора произведений знаменитого автора. Примечательно, что первая персональная выставка этого художника состоялась в лишь в 2009 году, спустя полвека непрерывной работы. Экспонатами выставки стали работы разных лет. Известно, что  Владислав Крапивин посвятил Тюмени порядка 70 произведений. Иллюстрации к книгам о «тополином городе», так автор называл с своих строках родную Тюмень, также представлены в открывшейся экспозиции.

    - Крапивин и Медведев начали работать почти одновременно – с 1964 года – рассказывает Надежда Васькова, заведующая экспозиционным отделом Литературно-краеведческого центра -  Понимаете, книжные иллюстраторы – это люди, которые вынуждены быть в тени популярности писателя. Хотя, на самом деле, текст и рисунок не могут полноценно существовать раздельно. Роль иллюстратора очень важна - умение прочитывать, чувствовать автора и создавать по-настоящему живые рисунки – это необычайная редкость. Евгений Медведев обладает таким уникальным талантом.

    Не секрет, что современная книжная иллюстрация – это в основном компьютерная графика. Поэтому работы, выполненные пером и краской – это редкое произведение искусства. Герои, изображенные Медведевым, словно живые – улавливается даже особенности походки персонажей и чуть заметные эмоции.  Его рисунки полны разнообразных мелких деталей, ювелирность его работ просто поражает.

    Девятиклассница Алина Нюлякова уже третий год учится в художественной школе и как прилежная ученица старается впитать в себя все то, что будет полезно будущему художнику. У Медведева она бы хотела перенять очень важное для каждого художника качество – это аккуратность.

    - Чувствуется, Медведев очень трепетно выполнял свои работы, все продумано до мелочей – увлеченно говорит Алина - Мне кажется, что для любого читателя важна иллюстрация. Ведь очень интересно сравнивать свое представление с видением автора.

    Лучшими иллюстрациями к книгам Крапивина считаются рисунки к произведениям «Мальчик со шпагой», «Трое с площади Карронад», «Журавленок и молнии», «Оранжевый портрет с крапинками», «Оруженосец Кашка», «Тень Каравеллы». Тандем Крапивин – Медведев не распался до сих пор. В настоящее время к выпуску готовится очередная книга.

    Нашли ошибку в тексте? Выделите слово и отправьте нам, нажав Ctrl+Enter. Спасибо.

    news.megatyumen.ru