Текст книги "Calendar Girl. Долго и счастливо!". Календарь герл книга


Читать книгу Calendar Girl. Долго и счастливо! Одри Карлан : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Одри КарланCalendar Girl. Долго и счастливо

Audrey Carlan

Calendar girl. October / November / December

© Calendar Girl – October / November / December by Audrey Carlan, 2015

Copyright © 2015 Waterhouse Press, LLC

© Зонис Ю., перевод, 2017

© Ларина Е., перевод, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2018

Октябрь

Дрю Хоффман

Это был долгий путь. Когда я только начинала, ты предложила помощь и советы в самый нужный момент. Спасибо тебе, что поделилась своими знаниями, оказала поддержку и стала мне другом. Я надеюсь, что тебе понравилась эта часть книги и ушлый Дрю Хоффман.

Глава первая

Тишина. Вот что приветствовало меня, когда я вошла в дом Уэса в Малибу. В свой дом. Не знаю, чего я ожидала. Возможно, у меня была мысль, что Вселенная внезапно распахнется передо мной и подарит рай на Земле в виде моего мужчины, стоящего на американской земле, в полной безопасности, в тепле нашего дома. Потому что, в конечном счете, именно этим он и был. Нашим домом. Уэс твердо настаивал на том, чтобы я изменила свой образ мыслей относительного того, что Джин называла особняком в Малибу. В качестве другого варианта он предлагал найти что-нибудь новое, уже вместе. Этого я не хотела. Если по-честному, я готова была с головой погрузиться во все, что отождествлялось у меня с Уэсом. Целиком и полностью моим. Единственным в своем роде. Элегантным. Великолепным.

Уэс тяжело работал, чтобы достичь всего этого в столь юном возрасте. Он не был хвастлив или жаден. Чистые линии, непринужденная обстановка так и манили присесть и многое говорили о владельце дома. Шагая по темным, пустым комнатам, я восстанавливала связь с принадлежавшими ему вещами, но что-то изменилось. На сей раз что-то было по-другому. Я окинула комнату внимательным взглядом, замечая небольшие различия, появившиеся за те два месяца, что я не была здесь.

На каминной доске над отделанным камнем камином стояла небольшая статуэтка балерины, высотой сантиметров двадцать пять. Она вскинула одну ногу высоко над головой, придерживая ее руками за лодыжку, и стояла на носке второй ноги. Эта вещичка принадлежала моей матери. Мама тоже вставала на цыпочки, прогибалась назад и в точности показывала мне, как балерины выполняют это движение. Мать была танцовщицей в Вегасе, но до этого выступала в балете, классическом и современном. Мне нравилось смотреть на то, как она двигается. Занимаясь уборкой, она вальсировала под музыку, слышную лишь ей одной. Ее черные волосы, спадавшие до талии, темной мантией кружились вокруг нее. В пять лет я считала, что моя мама – самая красивая женщина на свете, и я любила ее больше всех. Моя любовь была явно не к месту, в отличие от статуэтки. На этой каминной доске она занимала почетное место, и как бы мне ни хотелось смахнуть фигурку, чтобы она упала и разбилась, я все же ее не тронула. Если бы мне не хотелось сохранить статуэтку, я бы давно подарила ее кому-нибудь. Иногда воспоминания ранят, даже самые прекрасные.

Развернувшись, я оглядела гостиную. На журнальном столике стояла знакомая мне фотография в рамке. Мэдди. За день до того, как она пошла в колледж. Я бродила за ней по школе, словно потерявший хозяев щенок. Мэдс, с другой стороны, скакала, держа меня за руку и размахивая нашими сжатыми руками. Мы переходили из аудитории в аудиторию, и она рассказывала мне обо всех курсах, на которые записалась, и показывала по программе, что будет на них изучать. Ее радость была невероятно бурной, и я купалась в этом восторге. Именно тогда я отчетливо поняла, что моя девочка, моя младшая сестренка, станет кем-то значительным. Она уже стала. Моя гордость за нее не знала границ. Все дороги были открыты перед Мэдс, и ничто не могло ее удержать.

Следующим пунктом моего путешествия стала кухня. Здесь я обнаружила целый коллаж фотографий, прикрепленных магнитами к холодильнику. Отдельные снимки, которые я сняла с холодильника в своей крошечной квартирке, висели теперь тут. Мэдди, Джинель, папа. А еще я заметила парочку новых. Тех, что я не распечатывала. Уэс и я. Одна с ужина, а еще селфи, которое мы сняли в постели и на котором видны были только наши лица. Их мог повесить сюда только Уэс. Вот оно, начало всего. Я провела пальцем по улыбке Уэса на фото. Такой уверенный, сексуальный, крепко прижимающий меня к себе в кровати. У меня сжалось в груди, и я потерла больное место. Скоро. Скоро он будет дома. Мне надо верить. Довериться пути. Теперь, больше чем когда-либо раньше, мне надо было верить этим словам, вытатуированным у меня на ноге.

Перейдя в ту комнату, что стала нашей спальней, я застыла на месте, широко распахнув рот и выпучив глаза.

– Ох ты ж срань господня!

Замерев от восторга, я уставилась на изображение, глядевшее прямо на меня. Мое собственное изображение.

Это был последний портретный снимок, сделанный Алеком в феврале. Я стояла на обзорной площадке Спейс-Нидл и смотрела на раскинувшийся передо мной Сиэтл. Ветер сдувал назад мои волосы, развевавшиеся смоляными локонами у меня за спиной. В тот день я чувствовала себя освобожденной. Свободной от бремени, которое отец невольно взвалил мне на плечи, свободной от необходимости становиться тем, кого желал видеть клиент, – все это ушло в тот единственный миг спокойствия. Я была просто Миа, девушка, впервые увидевшая красоту раскинувшегося перед ней ландшафта.

Я не могла в это поверить. Уэстон приобрел самую дорогую из работ, сделанных Алеком со мной в качестве модели. Обсуждая с Уэсом прошедший год, я в конце концов рассказала ему об Алеке. Разумеется, не самые пикантные детали, только основное. Я сделала акцент на картинах, на том, как каждая из них изменила меня, позволила ясней взглянуть на жизнь, на любовь и на саму себя. Мы лежали в постели, обнаженные, со сплетенными руками и ногами, и я рассказывала Уэсу, как многим обязана Алеку за этот урок. И насколько неправильным казалось брать у него деньги после всего того, что он дал мне, – хотя у меня не было выбора.

Вытащив телефон, я проглядела список контактов и нажала на кнопку вызова.

– Ma jolie1   Радость моя (фр.).

[Закрыть], чем я обязан исключительной радости слышать твой голос? – ответил Алек тем мягким и страстным тоном, который напомнил мне о лучших, счастливых деньках, проведенных под этим французским развратником.

Развернувшись, я взобралась на кровать, уселась, скрестив ноги, и уставилась на картину.

– Я, э-э-э, я не могу поверить…

Не закончив фразу, я просто повернула телефон, щелкнула полотно Алека, отослала ему и вновь прижала мобильник к уху. Я услышала, как на другом конце линии тренькнуло мое сообщение.

– Миа, parle-moi2   Скажи мне (фр.).

[Закрыть], с тобой все в порядке? – обеспокоенно спросил Алек.

Впитывая каждой клеточкой тела красоту, висящую над кроватью Уэса – над нашей с Уэсом кроватью, – я ответила дрожащим голосом:

– Проверь свои смс-сообщения.

– Я не поклонник такого способа общения, chérie3   Дорогая (фр.).

[Закрыть].

– Просто сделай это, – простонала я, надеясь, что хоть так сумею его убедить.

Я услышала несколько щелчков.

– Ах, mais oui, ты сейчас смотришь на себя, non?

Бывают такие моменты, когда хочется дотянуться сквозь телефонную трубку и придушить того, с кем говоришь.

– Ты не понимаешь, Алек. Почему я смотрю на себя в спальне своего парня?

– Ma jolie, у тебя появился copain? Парень? – ахнул Алек.

Его раскатистое французское «р» почти заставило меня забыть о его раздражающей непонятливости.

– Ты наконец-то решилась связать с кем-то свою жизнь. Félicitations! – поздравил меня Алек, но при этом так и не ответил на вопрос, откуда здесь взялась его работа.

– Алек, милый, я прошу минутку внимания! – рявкнула я.

Он хмыкнул.

– Ох, chérie, я всегда уделяю тебе внимание. Особенно когда ты рядом и обнажена. Я в точности помню, каково это было – держать тебя в своих объятиях весь тот месяц. А ты помнишь, oui?

– Алек, я сейчас не склонна предаваться воспоминаниям. Мне нужны ответы. От тебя. Каким образом эта картина оказалась здесь, в моей спальне?

Алек издал короткий смешок, а затем вздохнул.

– Всегда хочешь все знать. Может, это задумывалось как сюрприз, compte tenu de votre amant.

Мой французский слегка заржавел, поскольку я больше не учила язык и в последнее время не особенно часто говорила с Алеком по телефону, но, если в общем, он предположил, что мой возлюбленный решил сделать мне сюрприз.

– Уэс купил ее?

– Не совсем.

Выпрямив спину, я стиснула зубы так крепко, что смогла бы разгрызть парочку камней.

– Не время для скромности, Алек. Давай уже, французик, колись.

В трубке раздался сдавленный звук, словно художника тошнило.

– Колоться? Мерзкая привычка, и я уж точно не собираюсь этим заниматься.

Закатив глаза, я плюхнулась спиной на кровать.

– Алек… – предостерегающе проговорила я.

– Твой любовник не платил за картину, – отчетливо произнес он.

– Так как же она здесь оказалась?

Вытянуть информацию из моего француза, когда он явно не хотел отвечать, было сложнее, чем заставить мужчину оттянуть приближающийся оргазм после нескольких серьезных раундов траха. То есть в принципе невозможно.

В конце концов он вздохнул.

– Ma jolie, я буду честен с тобой, oui?

Можно было подумать, что он нуждался в ответе – он и так знал, чего я хочу, но тем не менее я ответила:

– Oui. Merci.

– Твой любовник связался с моим агентом. Он хотел приобрести «Прощай, любовь». Но я отказывался продавать ее.

Это меня удивило. Художник, создающий картины специально на продажу, чтобы показать их всему миру, вдруг отказался продавать свою работу.

– Почему? Это бессмысленно.

Он снова неопределенно хмыкнул.

– Просто так. Я люблю тебя, и мне хотелось, чтобы на твою красоту любовались достойные ее люди. У меня были правила, касающиеся каждой картины. И с двумя работами я не собирался расставаться.

– И с какими же именно двумя?

Его голос стал тише, перейдя в сексуальное воркование, знакомое мне даже слишком хорошо.

– Мне нравится смотреть на нас в наш момент любви. Я повесил «Нашу любовь» в своей берлоге на вилле во Франции. Je ne pouvais pas m’en séparer, – сказал Алек, и я принялась судорожно рыться в памяти, пытаясь составить из его слов нечто осмысленное.

Насколько я поняла, он утверждал, что не в силах расстаться с ней.

– Алек, но это глупо, – рассмеялась я. – Вся суть выставки состояла в том, чтобы поделиться своим искусством.

– Ах-х, но я хочу, чтобы каждый день на нее смотрели лишь достойные. Я продал остальные, но каждая из них ушла к покупателям, которых я проверил и с которыми лично поговорил.

Я покачала головой и облизнула пересохшие губы. Внутри меня бурлили эмоции: картина, разговор с Алеком, тоска по Уэсу. Казалось, что в душе у меня прогулялся смерч. Я пыталась собрать воедино разрозненные куски мыслей и чувств, но что-то тут не складывалось.

– А эта картина? Как она здесь очутилась?

– Я поговорил с твоим Уэстоном. Он рассказ мне, кто он такой и откуда знает о наших отношениях. Я ожидал grabuge.

– Грабеж?

Он ожидал грабежа? Что?!

– Merde4   Зд.: черт возьми (фр.).

[Закрыть]. Нет. Как это у вас… уборка?

Тут я захрюкала от смеха.

– Разборка?

– Oui. Разборка. Однако он вел себя как истинный джентльмен. Сказал, что видел фотографии с выставки в Сети и хочет купить их.

– Их? В смысле, все картины?

– Oui.

Алекс сказал это так, словно не находил тут ничего необычного. Мне, напротив, показалось весьма необычным, что мой непритязательный серфингист решил вдруг потратить миллионы на картины… со мной. После его возвращения нам, несомненно, предстояло обсудить, зачем он транжирит тяжким трудом заработанные доллары. Боже, лишь бы он только вернулся.

Я быстро вскочила и прошлась по дому, заглядывая во все комнаты. Больше на меня мои изображения ниоткуда не пялились.

– И…

– Я ответил ему отказом. Я сказал, что он сможет купить лишь одну, и, если он сделает правильный выбор, я продам ему картину.

Господи Иисусе. Алек был очень странным парнем. Сложным, необычным, любящим, непосредственным, требовательным, невероятным в постели, но очевидно странным. С другой стороны, разве не все творческие личности такие? Нельзя подогнать их странную натуру под единый стандарт – хотя бы потому, что большинство людей реагируют иначе.

– И?

– Он выбрал правильно. Он выбрал тебя.

От того, как он это произнес, мурашки побежали у меня по предплечьям. Я потерла их и обхватила себя руками, поскольку рядом не было никого другого, кто мог бы меня обнять.

– Но я на всех картинах, Алек.

– Нет. На других просто какие-то случаи из твоей жизни, из опыта, а на некоторых ты просто играла во имя искусства. Лишь на этой изображена ты, такая как есть, сейчас. И он захотел ее. Так что я позволил ему обладать тобой.

Слово «обладать» прозвучало в его устах странно.

– О чем ты?

– Считай это подарком тебе и ему. Вашей любви.

– Ты подарил моему парню картину, которая стоит четверть миллиона долларов?

– Вообще-то полмиллиона, если быть точными.

– Твою ж мать!

– Миа. Je t’aime. Я все равно собирался отдать тебе половину денег, которые бы за нее выручил. А так у тебя перед глазами каждый день будет прекрасное напоминание о том, кто ты есть. Я в восторге от того, что он повесил картину над вашей кроватью. Лучше место для нее сложно было придумать.

Я шмыгнула носом, чувствуя, как слезы выступают на глазах.

– Я тоже люблю тебя, ты в курсе? По-нашему.

И я была абсолютно искренна.

Алек рассмеялся.

– Oui. Я знаю, ma jolie.

И в точном соответствии с названием картины он завершил наш разговор двумя словами:

– Прощай, любовь.

Я надеялась, что не в последний раз говорю с моим скабрезным французом. Даже несмотря на то, что сейчас он в каком-то смысле благословил нас с Уэсом, мне не хотелось, чтобы Алек уходил из моей жизни. Он навсегда останется частью этого путешествия, и я буду любить его до последнего своего дня. Просто Уэса я любила больше. Я была влюблена в него, и мне нужно было, чтобы он вернулся домой.

***

Ночь оказалась прохладней, чем во время моего прошлого посещения, но внутренний холод терзал меня уже много недель. Я перевела взгляд вверх, на звезды, думая о том, видит ли их сейчас Уэс. И хотя обещала себе, что подожду его звонка, вытащила из кармана телефон и набрала его номер. Звонок сразу перебросило на автоответчик. Все в моем теле сжалось от напряжения. Я с трудом успокоила дыхание, пытаясь не впадать в панику от того, что он не отвечает. Возможно, Уэс спал. Во имя всего святого, он выздоравливал после ранения в шею. Расслабься, Миа. Ты говорила с ним только вчера.

– Эй, привет, это я. Просто хотела услышать твой голос. Я дома. В, э-э-э, Малибу.

Я взглянула на темный океан вдалеке. Когда я снова заговорила, мой голос дрожал.

– В доме тишина. Я не знаю, где Джуди.

Волны разбивались о берег, а ветер трепал мои волосы, отчего я мерзла еще сильнее.

– Рада, что ты распаковал мои вещи. Или, может, это сделала Джуди – но я все же надеюсь, что это сделал ты, чтобы совместить наши жизни.

Я принялась дергать нитки, торчащие из шва на джинсах.

– Уэс, господи, мне так тебя не хватает. Я не хочу спать одна в нашей кровати.

Как бы я ни пыталась сдержать слезы, это не помогло, и пара предательских слезинок скатилась по щеке. Я не знала, что еще сказать ему, чтобы показать, как сильно мне его не хватает. Как я хочу его. И не верю, что в моей жизни будет хоть что-то хорошее, если мне придется прожить ее без него.

– Помни меня, – шепнула я и прервала звонок.

Для нас эти два слова значили столько же, сколько любые клятвы и уверения в любви, если не больше. Я еще раз взглянула на небо, развернулась и направилась в свою старую спальню. Если я не могла быть с ним по-настоящему, то и в нашей общей постели спать не собиралась.

***

Невесомость. Именно это я чувствовала. В душных волнах сна меня сжимали чьи-то сильные руки. Я крепче прижалась к теплому телу, потерлась носом, вдыхая знакомый мужской запах. Те немногие ночи, когда я могла спокойно спать, были наполнены им. Сегодня я не стала бороться с наваждением, а с охотой поддалась ему. Пусть меня охватит радость от его присутствия, от того, что он заботится обо мне, – пусть проникнет в каждую клеточку тела, обовьет и защитит сердце. Я представила, как Уэс укладывает меня в кровать. В нашу кровать. Представила подушку, пахнущую им: океаном, солью с легкой примесью чего-то еще, что было присуще только Уэсу. Запах впитался в подушку. Я потерлась лицом о мягкий хлопок.

– Я по тебе скучаю…

Мой голос дрогнул, а из глаза выкатилась слеза.

Что-то легонько, как перышко, коснулось моих щек.

– Я здесь. С тобой, – шепнул он мне на ухо.

Сны прекрасны тем, что могут быть жестокими и великолепными одновременно. Они способны были дать мне все, о чем я мечтала, – и лишь затем, чтобы при утреннем свете все исчезло без следа.

Мои веки распахнулись, и усталым глазам предстала некая фигура. Его фигура.

– Не бросай меня. Останься.

Я быстро заморгала, стараясь удержать глаза открытыми. Окна были распахнуты, и по комнате гулял прохладный морской ветерок. Я глубже зарылась в теплое одеяло, натянув его до подбородка. Меня охватило тепло. Рука обвилась вокруг моей талии, и во сне я ликовала, чувствуя его прикосновение. Чувствуя, что он близко, что он обнимает меня, а его дыхание щекочет мне шею.

Его крупное тело прижалось ко мне сзади, и я что было сил прильнула к воображаемому Уэсу, не думая о том, что на самом деле его нет рядом. Я представлю, что он здесь, и одну ночь посплю спокойно. То, как он обнимал меня, как тыкался носом в мои волосы, шею, плечо – это казалось таким реальным. Взяв его ладонь, лежавшую у меня на талии, я прижала ее к своей груди и поцеловала в костяшки пальцев, всем своим существом вдыхая его запах. Так, чтобы, проснувшись, чувствовать в своей душе его отпечаток. Его тяжелый вздох защекотал кожу за ухом. Вновь невольно потекли слезы. Я крепко зажмурилась, не желая, чтобы это сладкий мираж рассеялся. В конце концов тепло, согревающее мне спину, и окружающее меня чувство покоя притупили мою печаль и боль. По крайней мере на эту ночь.

Глубоко во сне я услышала его голос:

– Спи, милая. Я буду здесь. Я никогда тебя больше не оставлю.

– Хорошо, – шепнула я своему воображаемому Уэсу и прижалась к нему еще сильнее, стараясь успеть до того, как Песочный человек получит свою следующую жертву.

Руки Уэса сомкнулись вокруг меня, и на секунду во мне вспыхнула искра узнавания. Каждая часть его тела прикасалась ко мне точно так же, как если бы он на самом деле был здесь. Вздохнув, я расслабилась, погружаясь в сон.

Голос Уэса прозвучал как будто издалека, искаженный расстоянием:

– Я помню тебя, Миа. Каждый день нашей разлуки ты была там, со мной. Я жил памятью о тебе.

Глава вторая

П о моей коже прошлась яростная волна жара, облизнув каждый изгиб, пока я не почувствовала, что очутилась в адском пекле. Тяжесть, присоединившаяся к жару, мешала мне пошевелиться. Я попыталась двинуть ногами и обнаружила, что они прижаты к кровати. Чья-то волосатая нога была перекинута через мои бедра. Постойте. Что? Когда мой мозг наконец-то включился, все внутри напряглось. Мое сердце начало колотиться так громко, словно на грудь мне водрузили барабан – я даже начала опасаться, что этот грохот разбудит прикорнувшего у меня за спиной типа. Меня резко бросило в пот, а рецепторы страха врубились на полную мощность.

Как можно медленней я собрала в кучку свои влажные от ужаса конечности и приготовилась к атаке. Стиснув пальцы в кулак, я приготовилась к тому, чтобы ударить локтем, оттолкнуться и перекатиться на бок, примерно так, как нас учили в школе на уроке безопасности при пожаре. Только тогда это звучало как «остановиться», «упасть», «перекатиться». Я мысленно повторяла это, как заклинание. Ударить. Перекатиться. Упасть. В смысле, упасть с кровати и броситься бежать со всех ног.

У меня за спиной раздалось мужское ворчание, и конечности, обвивавшие меня, сжались еще крепче.

– Я практически слышу твои мысли.

Его голос прозвучал хрипло со сна.

Только я было собралась хорошенько врезать ему и побить олимпийские рекорды, следуя своей тщательно продуманной стратегии «ударить-перекатиться-упасть», как этот голос рассек мой план, словно острый клинок – сатиновую ленту.

Новое чувство охватило меня. По коже побежали мурашки, а затем меня пробрал озноб. На глазах выступили слезы, и я обернулась. Смертельная хватка ослабла до такой степени, что я смогла двигаться. И вот я очутилась лицом к лицу с мужчиной, которого желала больше, чем сделать следующий вдох.

С Уэсом.

Слезы хлынули. Его ладонь поднялась и прижалась к моей щеке.

– Скучала по мне? – ухмыльнулся он, и тут у меня снесло крышу.

Со скоростью ниндзя я повалила его на спину и оседлала. Весьма впечатляющая часть его тела явно демонстрировала, что ей тоже не терпится сказать «привет», но я собиралась заняться этим позднее. Мои губы уже двигались к цели. Я осыпала поцелуями каждый сантиметр его лица. Весь лоб, щеки, подбородок, обросший щетиной, щекотавшей и коловшей меня при каждом движении. Я не трогала лишь шею с повязкой, закрывавшей рану.

Боже, я не могла поверить, что он был здесь, во плоти.

В конце концов я прижалась губами к его губам. Он немедленно приоткрыл рот. Не прошло и полсекунды, как я сделала его своим.

Его язык был теплым и влажным – все, о чем я мечтала последние два месяца. Я взяла в ладони его лицо, и наши языки заплясали. Руки Уэса скользили по моей спине, бедра вдавливались в мою киску, одновременно успокаивая и разжигая тлеющее внутри меня желание.

Он ненадолго оторвался от моих губ и прорычал:

– Я должен быть внутри тебя, Миа. Дай мне ощутить всю полноту жизни.

Не прерывая поцелуя, я приподнялась и стянула с себя трусики. Покончив с этим, я вцепилась в его боксеры и дернула их, оттягивая ткань как можно ниже, пока она не собралась гармошкой у моих ног. Уэс одним движением стряхнул трусы и сжал мои бедра. Его член, длинный, массивный и твердый как камень, гордо выпрямился, готовый поразить цель.

Не было никакой нужды в прелюдии, нежных ласках или страстных словечках. Я не занималась любовью и даже не трахалась с мужчиной, по которому соскучилась после долгой разлуки. Нет, мы подтверждали свое право друг на друга. Животный, яростный секс, но все же исполненный неистового обожания.

Я снова приподнялась и размазала жемчужинку предспермы, выступившую на самом кончике члена, по всей головке. О, у меня слюнки текли от желания отсосать ему, но сейчас мне нужен был более плотный контакт. Я с силой опустилась и вскрикнула, когда толстый, перевитый жилками сосудов ствол пронзил меня. Воздух вырвался из легких. Моя киска сжималась и пульсировала вокруг жесткого стержня внутри меня. Подавшись вперед, я опустила ладонь с расставленными пальцами ему на грудь, прямо над сердцем, и заглянула в его светло-зеленые глаза.

– Уэс, – выдохнула я, похлопав его по груди, – ты настоящий.

– А ты отрада моих усталых очей, – отозвался он, но его глаза сказали мне все.

Как ему меня не хватало. Как он хотел меня. И как любовь, вспыхнувшая между нами, привела его домой.

– Боже, ты безумно красива.

Его пальцы сжались вокруг мясистой части моих бедер, оставляя синяки.

Но мне было плевать. Мне хотелось, чтобы он оставил на мне свое клеймо. Знать, что он оставил на мне физическую метку, – значит поверить, что он наконец-то дома, что он рядом. Я никогда его больше не отпущу.

Руки Уэса легли на мою майку, и я стянула ее через голову и отшвырнула в сторону. Затем я начала мерно раскачиваться. Он втянул воздух сквозь зубы и закрыл глаза.

– Не закрывай глаза!

Мой голос дрожал. Уэс облизнул губы и приподнял меня так, что его член практически вышел, а затем позволил гравитации вступить в дело, так что я рухнула на него. Мы оба ахнули от такой глубины проникновения. Я стиснула мышцы, и его член внутри раздулся еще больше.

– Почему, крошка? – спросил он, поддавая бедрами вверх.

Его каменнотвердый член прошелся по той самой заветной точке.

Я погладила Уэса по лицу, касаясь кончиками пальцев каждой черточки и снова убеждаясь, что он реален. Когда я дошла до губ, Уэс принялся посасывать и покусывать мои пальцы, отчего мое тело пронзил разряд чистого наслаждения. Моя киска сжалась, а место соединения наших тел стало скользким от влаги.

Покачиваясь взад и вперед, вверх и вниз, он позволил мне установить ритм.

– Почему? – снова спросил он, играя с моими сосками, пощипывая и оттягивая их так, что они превращались в крохотные очаги боли, жаждущие тепла его рта.

Упершись руками ему в грудь, я приподнялась и снова с силой опустилась, вдавливая клитор в его тазовую кость.

– Черт, милая. Я сейчас кончу.

– Таков мой план.

А заодно и способ отвлечь его от вопроса.

Но Уэс на это не купился. Он сжал мою талию, не давая мне двинуться. Меня как будто приколотили к стене, не считая того, что вместо гвоздя был гигантский, пульсирующий и сочный кусок мужской плоти. Я даже всхлипнула от того, что была полна до краев, но лишена удовольствия проехаться на этом члене, пока не кончу.

– Скажи мне.

Я вскинула голову, пытаясь избавить от засевшего в шее напряжения – такого застарелого, что, казалось, оно было там всю мою жизнь.

– Малыш, когда я вижу нас во сне, наши глаза закрыты, – просто ответила я.

Это был ответ, но туманный, неопределенный, скрывающий правду.

– Ты часто видела меня во сне?

Его вопрос застал меня врасплох, угодив прямиком в центр терзающего меня страха. Я боялась, что проснусь в одиночестве, сломленная и с такой огромной дырой в сердце, что весь Тихий океан сможет свободно протечь сквозь нее.

Поначалу я ничего не ответила, но Уэс начал вкруговую вращать бедрами, двигая членом внутри меня и заставляя мою киску пульсировать, а все остальное – дрожать от напряжения.

– Часто, милая?

Я кивнула и прикусила губу, наслаждаясь каждым его движением. Я хотела, чтобы он навсегда остался внутри меня. Говоря откровенно, я хотела, чтобы он остался навсегда. Точка.

– Ты кончала, думая обо мне?

Его глаза вспыхнули цветом темной лесной листвы, а зрачки расширились.

Я вздохнула и расслабилась – Уэс наконец-то позволил мне двигать бедрами, и я заерзала в страстном желании обрести разрядку.

Тихо вздохнув, я ответила ему. Я бы сделала для него все что угодно, даже если бы это поставило меня в неловкое положение. Уэс вернулся домой.

– Иногда. В основном ты исчезал, а я оставалась одна в чужой постели.

Он сжал мои бедра и подтолкнул вверх, а потом, задавая ритм, начал постепенно опускать – сантиметр за сантиметром. Его массивный член медленно протискивался сквозь чувствительные ткани, бросая меня в дрожь приближающегося оргазма.

– Не закрывай глаза, – повторила я.

– Я никуда не денусь.

Уэс приподнялся и начал отодвигаться назад, пока не уперся спиной в изголовье кровати. Его член проник невозможно глубоко, и я ахнула, откинув голову. Мои волосы рассыпались по спине, щекоча мою задницу и его бедра. Одной рукой Уэс крепко стиснул меня за талию, а второй повел вверх по спине, лаская кожу между ключицами, пока не добрался до волос и не захватил полную пригоршню… сильно. Он заставил меня поднять голову, пока мы не очутились лицом к лицу.

Железные тиски, сжавшие мои волосы, и покалывающий жар у корней быстро превратили боль в удовольствие. Я застонала, потянувшись губами к его губам.

– Это, милая. То, что между нами. Между мной и тобой. Именно это позволило мне выжить. Я обязан тебе жизнью.

Его глаза наполнились слезами. Он смотрел на меня так, словно мог заглянуть прямо в мою душу.

Я покачала головой и облизнула губы, прикоснувшись языком и к его губам. А затем, увидев две дорожки слез на его щеках, я тихо ахнула.

– Нет, Уэс. Я живу ради тебя. Ты заставил меня поверить, что я достойна большего. И, малыш, ты мое «навсегда»… и в этом все.

Я сжала в ладонях лицо Уэса, а он – мое, и наши губы встретились, давая, даря, любя. То, что я раньше считала любовью, не шло ни в какое сравнение с этим. Я знала, что никогда никого не полюблю всем своим существом так, как любила Уэстона Ченнинга Третьего.

Он чуть подался назад, покрывая мое лицо поцелуями. Его стержень все еще пронзал меня. Казалось, что ему достаточно просто быть внутри меня, сливаться со мной, превращая наши тела в одно общее.

– Я скоро женюсь на тебе.

Его дыхание обдало мое ухо теплом, но слова были обжигающими, и от них жар выплеснулся из моего сердца и разлился по телу. Я сжалась вокруг Уэса, и он застонал.

– Ты делаешь предложение?

Я двинула бедрами, напоминая ему о том, что мы все еще слиты воедино. Удовольствие ощущать его в себе, твердого и решительного, само по себе было афродизиаком. Я вздохнула, привстала на колени, передвинулась на пару сантиметров и вновь опустилась, опять разжигая огонь.

Уэс тихо ахнул и начал играть с моими сосками, а потом потянулся вперед и взял один из них в рот. Я прижала его голову к своей груди, наслаждаясь тем, что он снова здесь. Мои соски ныли от сладкого предвкушения. Уэс сильно присосался к самому кончику, а затем подался назад, выпуская его изо рта. Его слюна блеснула в утреннем свете на самом верху соска. Сексуальное зрелище, имитирующее то, что творилось сейчас внизу.

– Я не делаю предложение, потому что у тебя нет возможности ответить отказом, – ответил он, прежде чем вновь провести языком по соскучившейся груди.

– В самом деле?

Я вздохнула и крутанула бедрами, пытаясь усилить трение.

Он зарычал, не отрываясь от моей груди.

– Это тело принадлежит мне.

Он жадно втянул сосок в рот, отчего мое тело пронзил разряд наслаждения, а киска увлажнилась до невозможности. Его губы скользнули по коже, под которой лихорадочно билось мое сердце.

– Это сердце принадлежит мне.

Он лизал и целовал кожу, а затем сцепил руки у меня на затылке. Его губы нависли над моими.

– Эта любовь принадлежит нам.

Он подкрепил это заявление глубоким, крышесносным, умопомрачительным поцелуем.

Уэстон был прав. Эта любовь принадлежала нам, и в течение следующего часа он наглядно демонстрировал, как именно она выглядит, так что я теряла разум снова и снова.

***

Я наблюдала за тем, как Уэс спит и дышит во сне после наших занятий любовью. Никогда бы не подумала, что просто глядя на то, как мой любимый мужчина спит, дышит и просто находится рядом, я почувствую такой душевный покой – но так и было. Уэс точно удивил меня до чертиков, когда я проснулась и обнаружила, что он спит, свернувшись у меня за спиной. И все же, проводя пальцами по его волосам, я до сих пор с трудом могла поверить, что он в безопасности, целый и почти невредимый, дома. Конечно, слегка потрепанный, но живой и спящий рядом со мной.

Внезапно дверь спальни распахнулась, и вошла Джуди. Ее взгляд остановился на мне, а затем на Уэсе. Стопка чистого белья закачалась у нее в руках, и старушка громко ахнула. Я улыбнулась. Лицо Джуди просияло, щеки мило зарозовели. Она поспешно положила полотенца и простыни у комода, развернулась и вышла из комнаты.

iknigi.net

Читать книгу Calendar Girl. Никогда не влюбляйся! (фрагмент) Одри Карлан : онлайн чтение

Одри КарланCalendar Girl. Никогда не влюбляйся! (фрагмент)

Audrey Carlan

CALENDAR GIRL

January / February / March

Печатается с разрешения литературных агентств Bookcase Literary Agency и Andrew Nurnberg

© Calendar Girl – January / February / March by Audrey Carlan, 2015

Copyright © 2015 Waterhouse Press, LLC

© Зонис Ю., перевод, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *
Январь
Глава первая

Настоящей любви не существует. Долгие годы я верила, что она есть. По сути дела, я даже считала, что нашла ее. Если быть точной, четыре раза. Так, давайте посмотрим.

Тейлор. Мое увлечение времен старшей школы. Мы встречались вплоть до выпускного. Он был бейсболистом, лучшим в команде. Лучшим из тех, что когда-либо учились у нас в школе. Здоровенный, мышц на порядок больше, чем мозгов, а стручок размером с арахис. Возможно, из-за всех тех стероидов, что он вкачивал в себя у меня за спиной. Он бросил меня в ночь выпускного. Сбежал, прихватив с собой мою девственность и капитана группы поддержки. Я слышала, что его выперли из колледжа и теперь он работает механиком в каком-то захудалом городишке. У него двое детей и жена, которая больше не желает его поддерживать.

Затем был помощник преподавателя с моего первого курса психологии в муниципальном колледже Лас-Вегаса. Его звали Максвеллом. Я считала, что этот одаренный юноша способен чуть ли не по воде ходить. Оказалось, что он прошелся сапогами по моему сердцу, потому что перетрахал девиц со всех курсов, где работал помощником преподавателя. В его случае ПП означало «Попки и Письки», и он позаботился о том, чтобы никогда не испытывать в них недостатка. Ну и ладно. Кончилось тем, что он обрюхатил двух телок одновременно и его выперли из колледжа за неподобающее поведение. В девятнадцать за ним уже гонялись две малолетние мамашки, требующие алиментов. Есть в этом что-то невероятно поэтическое. Слава Господу, что я всегда просила его упаковать свой багаж, прежде чем пихать это сокровище в меня.

В двадцать я решила сделать перерыв в учебе и проработала весь год официанткой в «Эм-Джи-Эм Гранд» на Лас-Вегас-Стрип – в туристическом центре Лас-Вегаса. Там-то я и встретила счастливый номер три, Бенни. Правда, я не была особенно счастлива, да и он тоже. Он был шулером. Конечно, в то время он заявил, что работает агентом по продажам и просто любит покер. У нас состоялся бурный роман, хотя романтики в нем было немного. По-моему, большую часть времени я провела пьяной в доску под Бенни, но, увы, – мне казалось, он меня любит. Он это непрерывно твердил. Мы бухали два месяца напролет, плавали в гостиничном бассейне и трахались целыми ночами в одной из комнат, ключи от которых давал мне приятель из обслуги отеля. Я бесплатно поила его и его друзей в баре, а он почти каждый вечер предоставлял мне ключ от очередного номера. И это работало. Пока не перестало. Бенни поймали за подсчетом карт, и он испарился. В первый год после его исчезновения я была сама не своя. Потом я узнала, что его избили почти до смерти. Он какое-то время провалялся в больнице, а потом свинтил из города, не сказав мне ни слова.

Последняя ошибка оказалась той самой соломинкой, которая, по известному выражению, сломала спину верблюда. Именно из-за нее я теперь убеждена, что настоящую любовь изобрели компании по производству поздравительных открыток и те, кто пишет любовные романчики и романтические комедии. Его звали Блейном, хотя ему следовало бы называться Люцифером. Он был бизнесменом с хорошо подвешенным языком. Я вольно использую термин «бизнесмен». На самом деле он оказался кредитной акулой – той самой кредитной акулой, что ссудила моему отцу намного большую сумму, чем папа способен был вернуть. Начал Блейн с меня, а затем переключился на отца. В то время я считала, что наша любовь родом прямо из сказки. Он посулил мне весь мир, а подарил ад на земле.

– Вот почему я считаю, что ты должна просто согласиться на ту работу, что предлагает тебе твоя тетушка, и больше не рыпаться.

Моя лучшая подруга, Джинель, шумно лопнула жвачку прямо в телефонную трубку. Я отвела телефон от уха.

– Других вариантов нет, Миа. Как еще тебе удастся вырвать твоего папу из рук Блейна и его подельников?

Я втянула глоток ледяной воды, и калифорнийское солнце разбило капли на тысячи зайчиков, прыгающих по бокам потревоженной бутылки.

– Не знаю, что делать, Джин. У меня нет таких денег. Да у меня вообще нет никаких денег.

Я вздохнула. Даже мне этот вздох показался слишком громким и драматичным.

– Слушай, ты всегда любила саму идею любви…

– Уже нет! – напомнила я своей закадычной подруге детства.

В телефонной трубке слышался голос Вегаса. Люди почему-то убеждены, что в пустыне царит тишина. Но только не на Стрип. Игорные автоматы лязгали, колокольчики звенели – куда бы ты ни пошел, невозможно было избавиться от этого монотонного шума.

– Знаю, знаю.

Она передвинула трубку, и у меня в ухе треснуло.

– Но тебе ведь нравится секс, так?

– Я же не Барби, Джин. У меня нет проблем с арифметикой. Так что, пожалуйста, не задавай глупых вопросов. Я тут умираю.

Или, точнее, умереть предстояло моему отцу, если я каким-то образом не раздобуду миллион долларов.

Джинель театрально застонала и снова лопнула жвачку.

– Я имею в виду, если ты согласишься работать в службе сопровождения, тебе надо будет просто хорошо выглядеть и много трахаться, так? У тебя же несколько месяцев не было секса. Можно с тем же успехом расслабиться и получить удовольствие, а?

Положитесь на Джинель – уж она сумеет превратить место высокооплачиваемой девочки по вызову в работу мечты.

– Но это же не «Красотка», а я не Джулия Робертс.

Я подошла к своему мотоциклу, «Сузуки GSXR 600», который называла просто Сьюзи. Он был единственной моей ценной вещью. Перекинув ногу через седло, я вложила телефон в держатель и переключила его на громкую связь. Затем разделила свою густую длинную гриву на три пряди и ловко заплела их в толстую косу.

– Послушай, я знаю, что ты желаешь мне добра. И я искренне не понимаю, что мне делать. Я не шлюха. По крайней мере, не желаю быть шлюхой.

От одной этой мысли меня пронзило ужасом.

– Но мне надо что-то придумать. Как-то поднять нехилую кучу бабла, и быстро.

– Ну да, я тебя слышу. Дай мне знать, как прошла встреча в «Эксклюзивных эскортах». Позвони мне вечером, если сможешь. Блин, я опаздываю на репетицию, а мне еще надо переодеться.

Тут она запыхтела в трубку – я легко могла представить, как Джинель несется по казино, чтобы вовремя успеть на работу, прижимая при этом к уху мобилу и совершенно не обращая внимания на тех, кто пялится на нее или принимает за ненормальную. Вот что делало ее такой особенной. Она говорила все начистоту… всегда. Как и я.

Джинель работала в бурлеск-шоу «Классные куколки» в Вегасе. В полном соответствии с названием, моя подруга была маленькой, миловидной и отлично умела трясти задницей. Мужчины со всего мира слетались в Стрип, чтобы полюбоваться тамошними зажигательными представлениями. И все же Джинель зарабатывала недостаточно, чтобы выручить меня или моего старика – не то чтобы я ее об этом когда-то просила.

– Ладно, люблю тебя, сучка, – сладко пропела я, засовывая косу под воротник куртки-пилота, так что она уютно разместилась между лопатками.

– Люблю тебя еще больше, шалава.

Я повернула ключ в зажигании, завела мотор и надела шлем. Засунув телефон во внутренний карман, я выжала сцепление и рванула навстречу будущему – нежеланному, но неизбежному.

* * *

– Миа! Моя сладкая малышка! – проворковала тетушка, обвивая меня тощими, как у скелета, руками и впечатывая в свою грудь.

Для такой изящной женщины она обладала немалой силой. Ее темные волосы были собраны в элегантный французский узел. На ней была белая блузка, мягкая, как шелк, – вероятно, потому что и была шелковой. Блузу моя тетушка заправила в строгую черную кожаную юбку-карандаш, к которой прилагались шпилосы высотой с ходули, с той самой красной подошвой, о которой я так много читала в последнем номере «Вог». Она выглядела прекрасно. И, более того, она выглядела дорого.

– Тетя Милли, я так рада тебя видеть… – начала я, но тут два пальца с выкрашенными кроваво-красным лаком ногтями прижались к моим губам, заставив замолчать.

Тетушка неодобрительно прищелкнула языком.

– Нет-нет, здесь ты будешь звать меня мисс Милан.

Я театрально закатила глаза. Она в ответ сурово прищурилась.

– Куколка, во-первых, не закатывай глаза. Это грубо и не женственно.

Ее губы сжались в тонкую линию.

– И во-вторых…

Она обошла вокруг меня, окидывая оценивающим взглядом, словно я была произведением искусства – скажем, статуей. Чем-то холодным и непроницаемым. Что, возможно, соответствовало истине. В руке тетя держала черный кружевной веер, то открывая его, то закрывая, то похлопывая им по ладони.

– …никогда не называй меня Милли. Этой женщины давно уже нет – она умерла в тот день, когда первый мужчина, которому я доверилась, поджарил мое сердце и скормил его своим псам.

Образ весьма зловещий, но тетушка Милли говорила чистую правду.

– Подними подбородок.

Она хлопнула меня снизу по подбородку, заставив немедленно поднять его вверх. Затем она проделала то же самое с тем чувствительным участком кожи на спине, где облегающая концертная футболка слегка не доставала до моих обожаемых расписных джинсов. Я тут же выпрямила спину и выставила грудь вперед. Алые губы тетушки раздвинулись в широкой улыбке, продемонстрировав идеально отбеленные, ровные зубы. Лучшие зубы из тех, что можно купить за деньги, – и регулярный источник трат для богатых дамочек здесь, в Лос-Анджелесе. Через каждые два метра я натыкалась на тех, кто явно посещал дантиста чаще, чем это было необходимо по медицинским показаниям, – почти столь же часто, как косметолога для ежемесячных инъекций ботокса. Тетушка Милли, определенно, была постоянным клиентом в «Зубы-за-час». И все же, слегка перешагнув пятидесятилетний рубеж, она оставалась очень горячей штучкой.

– Что ж, ты, несомненно, красотка. И будешь выглядеть еще лучше, когда переоденешься в нечто презентабельное и сделаешь пробные снимки.

Она поморщилась, глядя на мой байкерский прикид.

Я попятилась и тут же наткнулась на кожаное кресло, стоявшее в паре шагов у меня за спиной.

– Я пока еще ни на что не подписывалась.

Глаза Милли сузились еще больше, превратившись в прицельные щели.

– Разве ты не говорила, что тебе срочно нужна крупная сумма денег? Что-то насчет того, как мой никудышный зятек угодил в больницу? И в неприятности?

Она медленно опустилась в кресло, скрестила ноги и аккуратно положила обе руки на белые кожаные подлокотники. Тетушка Милли никогда не любила моего отца. Что было весьма прискорбно, учитывая, какие усилия он прилагал в роли отца-одиночки, – особенно принимая во внимание тот факт, что ее сестра (и моя мать) бросила двух своих дочерей. В то время мне исполнилось десять лет. Мэдисон было пять, и у нее не осталось даже смутного воспоминания о нашей матери.

Прикусив губу, я взглянула в светло-зеленые глаза тети. Мы были так похожи. Не считая небольших вмешательств пластического хирурга, создавалось такое ощущение, будто я смотрю на себя в зеркало двадцать пять лет спустя. Ее глаза были того же светло-зеленого, почти золотистого оттенка, что всегда приводил в экстаз окружающих меня мужчин. Изумрудный аметист, по их выражению. Как будто вглядываешься в глубины редкого зеленого бриллианта. Наши волосы были одинаково черными, цвета воронова крыла, и на свету – любой бы поклялся – чуть отливали темно-синим.

Поерзав в неудобном кресле, я перевела дыхание и ответила:

– Да, папа вляпался с Блейном по-крупному.

Милли прикрыла глаза и покачала головой. Я закусила губу, вспомнив своего отца – бледного, изможденного, с синяками по всему телу, безжизненно лежащего на больничной койке.

– Сейчас папа в коме. Четыре недели назад его жестоко избили. Он пока не очнулся. Врачи считают, что может быть поврежден мозг, но мы еще какое-то время не узнаем наверняка. Ему переломали много костей. Он все еще в гипсе на все тело.

– Боже правый. Дикари, – прошептала тетя.

Подняв руку к волосам, она заправила за ухо одну прядь, возвращая себе самообладание. Я уже видела, как она это делает. Милли была искусным манипулятором и умела контролировать свои чувства лучше, чем любой из тех, кого я знала. Я жаждала обладать этим талантом. Он был мне так нужен!

– Ага. И на прошлой неделе, когда я дежурила у папиной постели, ко мне заявился один из громил Блейна. Сказал, что это было последнее предупреждение. Если они не получат своих денег с процентами, то убьют его. Затем они пришли ко мне и Мэдди за деньгами. Заявили, что это «долг по наследству». Какая-то такая хрень. В любом случае мне надо раздобыть миллион долларов, и как можно быстрее.

Тетя Милли плотно сжала губы и начала постукивать ногтем указательного пальца по ногтю большого. Это непрерывное щелканье чуть не вывело меня из себя. Как она могла быть такой спокойной, такой черствой? Жизнь близкого ей человека, моя жизнь и жизнь моей младшей сестренки висели на волоске. Пускай ей было плевать на папу, но она всегда питала слабость ко мне и моей сестре.

Милли перевела взгляд на меня, и я обнаружила, что в глазах ее горит свирепый, прежде незнакомый мне огонь.

– Это можно сделать. За год. Как думаешь, они дадут тебе год рассрочки, если ты будешь выплачивать долг по частям?

Изогнув бровь дугой, тетя сконцентрировала все внимание на мне.

Волоски у меня на предплечьях встали дыбом, и, покачав головой, я подалась вперед, готовясь обороняться.

– Не знаю. Я уверена, что Блейн хочет получить обратно свои деньги. И, поскольку у нас с ним кое-что было, я, наверное, могу попросить его об одолжении. Этому больному садистскому ублюдку всегда нравилось, когда я стояла на коленях и умоляла.

– Держи при себе свои сексуальные эскапады, куколка, – недобро ухмыльнулась тетя. – Похоже, нам придется сразу подключать тебя к работе. Только самые денежные клиенты. Нам надо поднимать планку. Первым делом ты придешь сюда завтра с утра на фотосессию. Это займет весь день. Мы сделаем несколько фотографий, поснимаем немного видео и так далее. Мои ребята разместят их на закрытом сайте к следующему дню.

Все происходило так быстро. Слова «это можно сделать» гремели в моих ушах, словно звонок на линию спасения. Они были словно плот в открытом океане. Плот, окруженный акулами, но все еще остающийся на плаву.

– Но мне нужно будет с ними спать? В смысле я знаю, что есть разные виды эскортных услуг.

Я закрыла глаза в ожидании ответа и сидела так до тех пор, пока что-то теплое не сжало мою ладонь. Тетя взяла мою руку в свои.

– Куколка, тебе не нужно будет делать ничего такого, чего бы ты сама не захотела. Но для того, чтобы заработать такие деньги, тебе придется рассмотреть и такой вариант. Если угодно, между мной и моими клиентами существует неписаное соглашение. Если мои девочки с ними спят, они добавляют к вознаграждению двадцать процентов. Эти деньги они оставляют наличными, в конверте, в комнате у девушки. Все это не проходит через меня или мое агентство, потому что проституция в Калифорнии запрещена, – тут Милли потерла указательным пальцем подбородок и подмигнула мне. – Но мои девушки должны получить больше за свои услуги, не так ли?

Я покорно кивнула, не зная, что думать об этом, и просто двигаясь про течению.

– Ты будешь работать помесячно. Это единственный способ получать за каждый месяц шестизначную сумму.

Взгляд ее светло-зеленых глаз стал оживленным настолько, что я почти поверила: это может быть легко, достаточно лишь отнестись ко всему без предубеждения.

– Тебя доставят к клиенту, после чего ты должна будешь удовлетворять все его прихоти в течение месяца. Однако я не торгую сексом. Если ты решишь переспать с ними, то только по собственному желанию… Но когда ты увидишь кое-кого из тех мужчин, что значатся в моем списке ожидания, ты еще дважды подумаешь, а не прыгнуть ли к ним в постель, – не говоря уж о дополнительном вознаграждении.

Тетя усмехнулась и встала. Оно обошла свой стеклянный рабочий стол и переключила внимание на компьютер, молча давая мне знать, что я свободна. Мне казалось, что я приросла к кожаному креслу, не в силах двинуться с места. Мысли о том, как, черт возьми, я справлюсь с этим, кружились у меня в голове, словно хищные птицы. Они когтили и клевали мои моральные принципы, один за другим, как будто те были живой и трепыхающейся добычей.

– Я сделаю это, – услышала я собственный шепот.

– Конечно же, сделаешь.

Она поглядела на меня поверх компьютера, и ее губы изогнулись в кривой ухмылке.

– У тебя нет других вариантов, если хочешь спасти своего папашу.

* * *

На следующий день меня захватил вихрь активности. Я чувствовала себя персонажем Сандры Буллок в фильме «Мисс Конгениальность». Каждый сантиметр моей кожи дергали, отскребали, выщипывали и депилировали воском. Я словно превратилась в человеческий эквивалент подушечки для булавок и в конце концов чуть хорошенько не врезала тетке-косметологу, которую Милли наняла, чтобы «привести меня в порядок». Это ее выражение, а не мое. Что ж, я не могла отрицать – все проверяется на практике. Посмотрев в зеркало, я едва узнала уставившуюся на меня оттуда женщину. Мои длинные волосы блестели как никогда раньше и идеальными волнами спадали по спине и плечам. Повсюду, где свет касался моей кожи, она как будто мерцала. Обычный загар, заработанный за несколько недель под калифорнийским солнцем, сменился дивным медовым свечением, действительно подчеркивающим лучшие мои черты. Лавандовое платье, в которое она меня нарядила, было удобным и придавало мне весьма соблазнительный вид. Оно идеально облегало все округлости и подтянутые участки тела, создавая желанный эффект: изящество и сексуальность. Когда фотограф усадил меня на холодную белую мраморную скамью, я выглядела, словно темный ангел. Он придавал мне то ту, то другую позу, и вскоре я прекрасно освоила искусство сексуально выпячивать губки и бессмысленно пялиться в пространство, не выдавая никаких эмоций. Вот какой мне следовало стать сейчас. Бесчувственной.

Когда мы закончили, и я снова переоделась в свой уличный прикид – всегда состоявший из джинсов и обтягивающей футболки, – я вернулась в офис Милли, или мисс Милан.

– Куколка, эти снимки просто великолепны! Я всегда знала, что ты идеально подходишь для модельного бизнеса.

Она щелкнула по клавише, а я обошла стол и взглянула на экран. Увидев собственное изображение, сделанное фотографом, я почувствовала, как у меня перехватило дыхание.

– Невероятно.

На секунду я просто потеряла дар речи.

– Не могу поверить, что это я.

Я покачала головой, глядя, как снимки один за другим загружаются на веб-сайт «Эксклюзивных эскортов». Если бы я не знала наверняка, кто на фотографиях, ни за что бы не поверила.

По губам моей тетушки скользнула ленивая улыбка.

– Ты очень красива.

Взгляд ее светло-зеленых глаз пересекся с моим.

– Ты так похожа на…

– Неважно.

Я тряхнула головой и оперлась бедром о ее стеклянный стол, не желая слышать, насколько я похожа на свою мать.

– Что дальше? – спросила я, скрестив руки на груди и испытывая странное желание защититься от того, что последует дальше.

Тетушка снова откинулась на спинку своего черного кожаного кресла. В ее глазах плясали искорки.

– Хочешь взглянуть на свое первое задание?

Холодные мурашки медленно поползли по спине, но я расправила плечи и смерила Милли непроницаемым взглядом.

– Я в деле.

Милли хмыкнула, а затем несколько раз щелкнула по ссылкам в своем интернет-поисковике, выводя на экран изображение одного из самых невыносимо шикарных красавцев, попадавшихся мне на глаза. Он выглядел настолько хорошо, что, казалось, ничто не могло его испортить. Даже на выложенном в открытый доступ корпоративном снимке его светло-каштановые волосы, зеленые глаза и скульптурная челюсть стоили отдельного упоминания. У него была длинная каскадная стрижка, придающая волосам тот взъерошенный, но безупречно стильный вид, который сейчас оказался на пике моды. Что-то тут не сходилось. Этому мужчине не могло быть больше тридцати. Плюс он явно не относился к тому типу парней, которым приходится платить за любовь. Скорей, он принадлежал к тому типу мужчин, на которых женщины вешаются по собственной инициативе, превращаясь в безмозглые сгустки вожделения.

– Я не врубаюсь. С какой стати… – я ткнула пальцем в улыбающегося красавчика на фото, – ему понадобился эскорт?

Моя тетушка откинулась на спинку кресла, сложила руки на коленях и улыбнулась.

– Он выбрал тебя.

Вероятно, у меня был крайне огорошенный вид, потому что Милли поспешно продолжила:

– Я лично отправила несколько твоих пробных снимков ему и его матери. Мы часто сотрудничаем с его матерью. В любом случае, он согласился с моим выбором. Завтра утром он пришлет за тобой машину. Этот клиент живет неподалеку, но тебе все равно придется остаться в его резиденции на следующие двадцать четыре дня.

Мне как будто врезали по голове невидимой бейсбольной битой – так быстро я ее отдернула.

– Двадцать четыре дня! Ты что, с ума сошла? Как, черт меня возьми, я буду наниматься на работу или проходить прослушивания?

Конечно, мою актерскую карьеру нельзя было назвать блестящей, однако и у меня имелся агент из самых дешевых, который время от времени подкидывал мне работенку. Плюс еще оставался ресторан, где я работала по вечерам.

Милли взглянула на меня так, словно я осмелилась отрастить вторую голову. Ее губы сжались в тонкую нитку, а носик сморщился, утратив всякую привлекательность.

– Миа, ты на год откажешься от любой другой работы. Теперь ты платный сотрудник «Эксклюзивных эскортов». Продолжительность твоих заданий – от одного дня до двадцати четырех, в зависимости от нужд клиентов. И, поскольку тебе необходимо за короткое время заработать крупную сумму, придется брать более длительные задания. По истечении двадцати четырех суток оставшиеся дни месяца ты проведешь дома – тебе надо будет отдохнуть, восстановиться и привести в порядок свою внешность. С началом каждого нового месяца ты будешь получать следующее задание.

– Не верю своим ушам!

Я начала вышагивать по ее кабинету, внезапно почувствовав себя запертым в клетку животным, жаждущим вырваться на свободу. До меня только сейчас дошло, что с привычной мне прежней жизнью покончено. Нормальных свиданий у меня больше не будет – но не то чтобы в последнее время их было слишком много. Больше никаких прослушиваний, что ставило крест на моей едва проклюнувшейся актерской карьере, и, конечно же, у меня почти – или совсем – не останется времени для того, чтобы повидать папу, Мэдди или Джинель.

– А ты поверь, девочка. Это не шутки. Тебе пришлось принять это решение из-за своего папаши и бывшего ухажера. И тебе еще очень повезло, что я вообще нашла для тебя местечко. Не будь неблагодарной. А теперь сядь и замолчи!

Привычная теплота начисто исчезла из ее голоса, сменившись холодным, формальным тоном решительной деловой женщины.

– Прошу прощения.

Она пыталась помочь мне, но все это произошло так… внезапно. Невероятно. Я рухнула в кресло перед ее столом и уронила голову на руки. Сколько ни тряси головой, результат от этого не изменится. Теперь я была девочкой по вызову. Каждый месяц меня будут сдавать внаем новому мужчине, и, если я соглашусь переспать с ним, получу на двадцать процентов больше.

Я покачала головой и расхохоталась – тем самым смехом, который доказывал, что я окончательно чокнулась. Затем опустила затылок на прохладную кожу кресла и взглянула вверх, на белый потолок. Секунду спустя во мне окрепла решимость, и я успокоилась. Я должна это сделать. Что ж, позволю сексуальному красавчику водить меня на скучные деловые обеды и что там еще у него на уме. Я не обязана с ними спать, и, что самое важное, у меня нет шансов влюбиться. Месяц на каждого нового мужчину – слишком мало времени, чтобы втрескаться по уши, как бывало со мной прежде. И кто сказал, что мне надо бросить актерскую карьеру? Разве есть лучший способ отточить актерское мастерство, чем стать той, кого желают видеть все эти мужчины? А затем, по истечении месяца, я превращусь в кого-то другого, а мой отец будет в безопасности. Если мне удастся уговорить Блейна принять ежемесячные платежи, это должно сработать.

Глубоко вздохнув, я встала и протянула тете руку. В ответ Милли улыбнулась мне своей недоброй, но бесконечно сексуальной улыбкой. Тетушка была очень хороша в своем деле.

– Ладно, мисс Милан, – я подчеркнула ее псевдоним, чтобы она поняла, что я решилась окончательно. – Похоже, я ваша новая Календарная Девушка.

iknigi.net

«Calendar Girl. Лучше быть, чем казаться» – читать

Одри Карлан

© Calendar Girl – July / August / September by Audrey Carlan, 2015

Copyright © 2015 Waterhouse Press, LLC

© Зонис Ю., перевод, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Июль

Роза Маканулти

* * *

Июль посвящается тебе, моя пуэрториканская принцесса. Спасибо тебе за то, что пуэрториканский диалект и особенности культуры Пуэрто-Рико в этой книге аутентичны и соответствуют духу персонажей. Спасибо тебе за то, что ты потрясающий член моей команды и группы поддержки, но больше всего за то, что ты мой друг. BESOS, Ангел.

* * *

Август

Кэтти Маклин Биль

* * *

Август посвящается тебе.

В море чужаков ты отыскала меня, предложила мне свою дружбу, улыбку и острейшее чувство юмора. Я никогда не забуду того, насколько запоминающейся Ты сделала мою первую встречу с коллегами. Ни за что на свете… я не забуду тебя.

* * *

Сентябрь

Кэрин Рома

* * *

Сентябрь посвящается тебе, моя австралийская подружка. Твои рецензии всегда честны, неважно, понравилась тебе книга или нет. И тем не менее ты никогда не переставала верить в меня.

В конце концов я считаю, что конструктивная критика заставляет меня работать больше и стремиться к лучшему. Ты делаешь меня лучше.

Спасибо тебе, Ангел.

Светловолосая. Голубоглазая. Высокая. Богиня. Иисус и все его присные! Вселенная, должно быть, хохотала надо мной во весь голос, пока я стояла, как столб, разглядывая эту женщину модельной внешности. Выглядела она словно до возмущения идеальная сестренка Рейчел, а ведь я считала, что у Рейчел потрясающая внешность. А вот и нет. Стопроцентная промашка.

Женщина стояла рядом с отполированным до блеска «Порше Бокстер» и переминалась с ноги на ногу, как будто сильно нервничала. Пальцами она громко отбивала ритм по табличке с моим именем, которую держала в руках. А то, как она переминалась с ноги на ногу на высоченных шпильках, лишь придавало больше остроты яростному нетерпению, которое излучала вся ее фигура. С другой стороны, может, всему виной была жара Майами. Господь Всеблагой, тут можно было захлебнуться в собственном поту, однако эта блондинка выглядела безупречно, как будто шагнула в аэропорт прямиком из видеоклипа для какой-нибудь рок-композиции. Джинсы в обтяжку, настолько узкие, что выставляли на всеобщее обозрение аппетитные полукружия ее попки. А при виде ее майки у меня так и потекли слюнки – монограмма, пересекавшая парочку внушительных сисек, гласила: « Обними меня и умри». Стройную шею незнакомки украшал по меньшей мере десяток ожерелий разных размеров и с бусинами разной величины. Еще у нее была зашибенская прическа – локоны и свободные пряди, убранные назад и уложенные в сложную конструкцию в лучшем стиле рок-шик.

После того как я пялилась на нее по меньшей мере несколько минут – или так мне показалось, – она остановила на мне взгляд своих серо-голубых глаз. Шумно выдохнув, женщина зашвырнула картонку в окно машины и резво направилась ко мне. Она оглядела меня с головы до ног, начиная с распущенных черных волос и до сарафана и пары простых балеток на немаленького размера ступнях.

– Не пойдет от слова «совсем», – безнадежно тряхнув головой, заявила незнакомка. После чего развернулась и бросила мне через плечо:

– Поехали, время – деньги.

Багажник распахнулся, и я швырнула туда свой чемодан.

– Кстати, я Миа, – сказала я, протягивая ей руку.

Блондинка нацепила пару ультракрутых очков-авиаторов, развернулась и взглянула на меня поверх них.

– Я знаю, кто ты. Это я тебя выбрала.

В ее тоне прозвучала явная нотка отвращения. Женщина завела машину и вдавила в пол педаль газа, даже не дожидаясь, пока я пристегнусь. Меня бросило вперед, так что пришлось упереться руками в обтянутую кожей приборную панель.

– Я чем-то тебя разозлила? – спросила я, поправляя ремень безопасности и глядя на профиль блондинки.

Она медленно выдохнула и тряхнула головой.

– Нет, – со стоном произнесла девушка. – Прошу прощения. Меня разозлил Антон. Я занималась важными делами, когда он заявил, что я должна поехать за тобой – потому что емунужен наш водитель, чтобы оттрахать парочку фанаток на заднем сиденье «Эскалейд».

Я поморщилась. Просто великолепно – похоже, моим боссом в грядущем месяце будет вонючий козел. Только не снова.

– Паршиво.

Она быстро свернула вправо, на шоссе.

– Можем начать знакомство заново? – спросила моя спутница, на сей раз искренним и виноватым тоном. – Я, кстати, Хизер Рени, персональный помощник Антона Сантьяго. Самого горячего хип-хоп-певца в стране.

– В самом деле?

Ничего себе. Я не догадывалась, что он настолько известная фигура. Я не слишком часто слушаю хип-хоп. Скорей, альтернативный или женский рок.

– Ага, – кивнула Хизер. – Все альбомы, которые он выпустил, стали платиновыми. Он «золотой мальчик» хип-хопа и, черт возьми, прекрасно об этом знает.

Тут она ухмыльнулась и добавила:

– Антон хочет сразу с тобой встретиться, но ты не можешь явиться к нему в этом.

Ее взгляд скользнул по моему простому зеленому сарафану. Сарафан подчеркивал цвет моих глаз, и волосы с ним выглядели просто шикарно. К тому же он был удобен в поездке.

– Почему нет? – спросила я, одергивая подол платья и чувствуя внезапное смущение.

– Антон ожидает увидеть модель – секс-бомбу с безумно аппетитными формами.

Тут она снова окинула взглядом мое одеяние.

– С формами все в порядке, но такое платьице пойдет разве что Сандре Буллок в роли соседской девчонки. Тебе придется выбрать один из тех комплектов, что я для тебя купила. В доме тебя ждет целый гардероб, набитый шмотками. Надень их. Антон ожидает, что твой вид будет ласкать глаз в любой момент.

Нахмурившись, я сосредоточилась на видах за окном. «Порше» ехал по Оушен-драйв. Мимо проносились здания в стиле арт-деко, обращенные фасадами к необъятным просторам Атлантики.

– Так вода по обе стороны? – спросила я, когда мы проезжали один из больших мостов.

Хизер махнула рукой.

– С одной стороны – залив Бискейн, с другой – Атлантический океан. Как видишь, – сказала она, указывая на группы высотных зданий, – здесь в основном гостиницы типа колониального отеля и прочих знаковых достопримечательностей. Ну и, естественно, персонажи…

Девушка заломила бровь.

– …типа Антона, которые могут позволить себе тут жить.

«Порше» несся по дороге, ветер трепал мои волосы. Разглядывая каждое пролетающее мимо здание, я заметила множество ярких цветов в сочетаниях, почти не встречавшихся мне раньше. В Вегасе все либо бурое, либо кирпично-красное. В Лос-Анджелесе можно увидеть целую палитру от снежно-белого до разных приглушенных оттенков, соответствующих духу Калифорнии. Однако здесь я обнаружила настоящее буйство красок: бледно-оранжевый, синий и розовый в сочетании с белым.

– Видишь все эти дома?

Она высунула руку в окно навстречу ветру, указывая на гостиницы вроде колониального отеля и Бульвар-отеля. Я кивнула и перегнулась через Хизер, чтобы получше их рассмотреть.

– На ночь во всех включают неоновую подсветку. Типа как в Вегасе.

Вегас. Уверена, что сердце у меня забилось чаще, а глаза широко распахнулись. Внезапно я ощутила острую необходимость позвонить Мэдди и Джинель. Боже, Джин из себя выйдет, когда я расскажу ей о том, что случилось в Вашингтоне. Может, удастся вообще не поднимать эту тему? Идея, определенно, была стоящая.

– Здорово. Я родом из Вегаса, так что приятно будет посмотреть на подсветку.

Я откинулась на спинку сиденья, позволяя свежему ветерку выдуть из меня напряжение, накопленное за месяц жизни в Вашингтоне и в Бостоне, где я попрощалась с Рейчел и Мейсоном.

Затем я залезла в карман, вытащила мобильник и включила его. Он несколько раз пискнул. Я просмотрела сообщения. Одно от Рейчел – она просила скинуть смску, когда я доберусь. Второе от Тая. Тот спрашивал, по-джентльменски ли ведет себя новый клиент, или пора снова покупать билеты на самолет. И сообщение от Джинель. Вот черт. Я мгновенно прониклась дурными предчувствиями.

В желудке у меня разверзлась бездна размером с Большой каньон, наполненная первозданным ужасом.

От: Шлюшки-потаскушки

Кому: Миа Сандерс

Тебя избили? Ты в больнице? Какого хрена я должна узнавать об этом из смски брата Тая?! Если ты еще не мертва, я тебя точно прикончу.

Крепко сжав зубы и втянув сквозь них воздух, я набрала ответ.

От: Миа Сандерс

Кому: Шлюшке-потаскушке

Так, небольшой инцидент. Ничего страшного. Я в полном порядке. Не волнуйся за меня. Звякну тебе позже, когда разберусь с Любовничком-латиносом.

От: Шлюшки-потаскушки

Кому: Миа Сандерс

Любовничек-латинос? Серьезно? Да он же номер один в хип-хопе и горяч как перчик хабанеро!

От: Миа Сандерс

Кому: Шлюшке-потаскушке

По слухам, он тот еще козлина.

От: Шлюшки-потаскушки

Кому: Миа Сандерс

Готова поработать его козочкой в любое время… особенно если он поработает языком!

От: Миа Сандерс

Кому: Шлюшке-потаскушке

Вот извращенка!

От: Шлюшки-потаскушки

Кому: Миа Сандерс

Хочу быть рисом и бобами в его гарнире. И пончиком в его десерте. Огоньком на его крем-брюле, чтобы он задул меня и обсосал дочиста.

От: Миа Сандерс

Кому: Шлюшке-потаскушке

Стоп! Вот бешеная шлюха. Господи. По сравнению с тобой я просто святая.

От: Шлюшки-потаскушки

Кому: Миа Сандерс

По крайней мере, я знаю, что, если попаду в ад, ты протянешь мне руку помощи.

Я громко рассмеялась.

– Работа? – спросила Хизер, кивнув на мой мобильник.

Я отключила звук и запихнула телефон в сумочку.

– Прошу прощения. Лучшая подруга. Проверяла, как у меня дела.

Вздохнув, я собрала волосы и перекинула через плечо. Жара начала доставать. Нагнувшись, я настроила кондиционер так, что он обдавал меня блаженно прохладной струей. Ох, так лучше. Хизер явно не волновало то, что кондей работает при открытых окнах.

– У вас близкие отношения? – спросила она, поджимая губы и направляя машину в подземный гараж.

Я нахмурилась. Какое именно из слов во фразе «лучшая подруга» она не расслышала?

– Ага. Ближе не бывает. Мы знакомы уже целую вечность.

Хизер фыркнула и резко дернула за ручник.

– Везет тебе. У меня нет никаких друзей.

От ее слов меня словно электрическим током пробило.

– В каком смысле? У всех есть друзья.

Хизер покачала головой.

– Не у меня. Слишком загружена работой, чтобы поддерживать отношения. Антон должен быть лучшим. Пускай я только его ПП, на меня взваливают все дела. К тому же у меня образование в сфере делового администрирования. Может, когда-нибудь я стану продюсером знаменитого певца. Если я хочу, чтобы мои мечты сбылись, надо впахивать.

– Ну да, наверное, – пожала плечами я и потащилась за ней, когда мы приехали.

Хизер бодрым шагом направилась к лифту мимо ряда весьма впечатляющих автомобилей класса «люкс».

– Вот черт, – тихо шепнула я, глядя на целые ряды «Мерседесов», «Рендж Роверов», «Кадиллаков Эскалейд», БМВ, «Бентли», «Феррари» и еще несколько европейских марок, которые не успела толком рассмотреть.

Но то, что я увидела, то, что заставило меня застыть на месте и прирасти к бетону, – это шесть самых горячих и сексуальных байков, попадавшихся мне на жизненном пути.

«БМВ Эйч-Пи2 Спорт» – белый, с голубыми колесными дисками и 1170 кубами. Уже на том этапе я чуть не описалась от восторга. Затем «МВ Агуста Ф4 1000» – единственный на свете мотоцикл с радиальными клапанами. Развернувшись, я выпустила ручку чемодана и провела пальцем по сиденью третьего байка, сексуальному, как грех. «Айкон Шин» – весь черный, с блестящими хромовыми деталями. Я ласкала его лишь кончиком пальца, как нежный любовник, проводя по изящным обводам и окантовкам. Этот мотоцикл стоил больше полутора сотен тысяч баксов! Дери меня. Нет, правда, мне нужно, чтобы меня отодрали на этом байке.

Воздуха, воздуха мне! Я охнула и присела на корточки, все еще не в силах оторвать взгляд от этой красоты. Милая малышка, иди к мамочке. Я вполне могла бы счастливо жить в этом гараже, просто любуясь мотоциклами своей мечты.

– Э-э, прием? Земля вызывает Миа? Какого черта ты делаешь?

Я слышала Хизер, но ничего не отвечала. Сейчас ее голос был для меня словно назойливый комар – сколько бы раз ты не смахивала его, он упорно возвращается.

Я медленно встала, перевела дыхание и окинула ряд еще одним взглядом. Его замыкал оранжево-черный тюнингованный «КТМ Супер Дьюк». Возможно, самый доступный из этой шестерки – определенно он числился в моем списке потрясных байков, которые я, возможно, однажды смогу купить.

– Чьи это мотоциклы? – спросила я.

Мой голос стал ниже на октаву от благоговения перед этим воплощенным сексом на двух колесах.

– Антона. Это здание принадлежит ему. Здесь его студия звукозаписи, танцзал, спортзал – и, разумеется, его квартира в пентхаусе. У остальных членов его команды тоже тут по квартире. Даже у тебя будет собственная студия. Обычно мы поселяем там приезжих знаменитостей или тех, кто работает над его альбомами.

– И он ездит на этих мотоциклах?

– А ты фанат байков, да? – ухмыльнулась она.

– Можно и так сказать.

Мне пришлось буквально выдавливать из себя слова, и я так и не смогла пока оторвать взгляд от этой рукотворной красоты.

– Может, он тебя прокатит.

Это заставило меня прислушаться.

– Прокатит?

Хизер кивнула, улыбаясь так лучезарно, что эта улыбка вполне бы подошла для коммерческой рекламы мирового уровня.

– Хрена с два. Я не езжу пассажиром, дорогуша. Я вожу сама.

* * *

Хизер дала мне аж целых пятнадцать минут на то, чтобы освежиться, прежде чем она поведет меня вниз на встречу с Антоном. Я запрыгнула в душ, смыла с себя пот, оставшийся после целого дня пути, и обнаружила наряд, который Хизер оставила для меня. Впрочем, «наряд» – это сильно сказано. На кровати валялась неубедительная полоска ткани, короткие шортики и сандалии с высоченными шпильками и ремешками, перекрещивающимися от лодыжки и до колена. Я натянула шорты и уставилась на себя в зеркало. Любой внимательный наблюдатель мог бы с легкостью заметить солидную часть ягодиц, выступающих из-под нижнего края. Вот черт. Я развернулась передом. Шорты были обрезаны так высоко, что снизу торчала подкладка кармана. Майка, однако, оказалась миленькой. Воздушная, с двумя тонкими бретельками на каждом плече. Зажмурившись, я сосчитала до десяти и мысленно произнесла зажигательную речь.

* * *

Ты можешь это сделать, Миа.

Всего лишь месяц с небольшим назад ты расхаживала в бикини за компанию с Таем и другими моделями. А здесь все же чуть больше ткани. К тому же ты здесь не для того, чтобы демонстрировать свои исключительные моральные качества, а для того, чтобы выглядеть сексуально и сыграть горячую кошечку в рок-клипе. То есть в хип-хоп-клипе.

* * *

Громко застонав, я собрала волосы в хвост. Похоже, жара усилилась до миллиона градусов или, может, моя собственная температура подскочила до сотни.

Медленно вдыхая через нос и выдыхая через рот, я встала и вышла в гостиную. Хизер, ожидавшая меня там, говорила по телефону. Она смерила взглядом мою фигуру от мысков туфель и до волос. Дойдя до последних, девушка сердито нахмурилась. Не отрывая телефон от уха, она подошла ко мне и потянула за резинку, так что густые пряди рассыпались по плечам.

– Уже лучше, – шепнула она, взбивая их то так, то эдак.

Затем, щелкнув пальцами, она направилась к двери.

– Не поняла. Ты что, щелкнула мне своими чертовыми пальцами?

То непринужденное товарищество, что возникло между нами в машине по дороги из аэропорта, разбилось вдребезги.

У Хизер хватило воспитания, чтобы принять виноватый вид.

– Прости, – беззвучно шепнула она. После чего вновь вернулась к мобиле и сказала:

– Да, Антон, сейчас я ее приведу.

В ее словах слышалось раздражение, плотное, как теннисный мячик, который можно подбросить в воздух и поймать на лету.

– Мы будем в танцзале. Да, через пять минут.

– Миа, прошу прощения, – снова обратилась она ко мне. – От него у меня просто зубы сводит. К сожалению, он слегка на взводе. Не хотела тебя оскорбить. Судя по всему, подтанцовка подкачала. Не смогли отплясывать так, словно им в трусы забрался пчелиный рой.

Я попыталась выдавить смешок, но вышло как-то неубедительно. Страх, пометавшись между ребрами, осел тяжким грузом у меня в желудке. Антон уж точно не придет в восторг, когда обнаружит, что эта белая девушка вообще не умеет танцевать. Но меня успокаивало то, что обратной силы сделка не имела. Любовничек-латинос должен был заплатить мне гонорар независимо от того, умею я танцевать или нет. В моем портфолио такого пункта не значилось, и я никогда не утверждала, что он там был.

Двери лифта открылись в зал с целиком зеркальными стенами. Обычные лампы не горели, только помаргивающая задняя подсветка и лучи софитов, освещавшие несколько извивающихся в танце фигур. Музыка гремела нестерпимо. Мужчина в спортивных шортах и футболке отбивал ритм, хлопая в ладоши, и выкрикивал какие-то числа – должно быть, танцевальные позиции, но я не была уверена.

Хизер провела меня в зал, и мы встали в сторонке. Только тут у меня впервые появилась возможность хорошенько разглядеть Антона Сантьяго. Я уставилась на его точеное, мускулистое тело, и у меня пересохло во рту. Все вокруг меня, казалось, запульсировало в такт с ударами сердца, когда он медленно двинулся вперед. Каждый такт мелодии подчеркивал движение его плеч, один разворот за другим, и ритмичное покачивание бедер. Пот покрывал все его тело, от выступающих ключиц до выпуклых мышц груди и соблазнительных кубиков пресса. Он был не только отлично сложен, его тело как будто взывало: «Обними меня, притронься ко мне, ляг на меня нагишом».

Он крутанулся на месте – и парни из подтанцовки повторили его движение – а затем ударился об пол… всем телом. В такт с музыкой он несколько раз отжался, сначала на двух, а затем и на одной руке. Мышцы на его плечах и предплечьях восхитительно напружинились. Он повторил движение, но на сей раз добавил к нему вращение бедер, словно трахал землю. Мать пресвятая… мне захотелось подбежать к нему и плюхнуться на пол, чтобы он смог попрактиковаться на живой, дышащей, горячей женщине. А мне было горячо. И еще как. Обмахиваясь, я следила за тем, как его тело изгибается, разворачивается и взмывает в воздух. Он приземлился на ноги и снова повторил вращение и толчок бедрами под невозможно сексуальные слова песни:

«Детка, танцуй со мной…» – переворот «Я всю ночь проведу с тобой…» – толчок «Позволь мне тебе помочь…» – переворот «Я с тобой проведу всю ночь…» – толчок

Он накрыл свои достоинства широкой ладонью и подтянул вверх, снова взмывая в воздух. Выглядело это так, словно золотисто-бронзовый бог только что кончил долбить девушку мечты и сейчас проверял состояние своего оружия, прежде чем вновь вступить в сексуальный поединок.

Музыка внезапно смолкла.

– Ладно, ребята, на сегодня хватит. Антон, все нормально, – выкрикнул парень в шортах.

Антон не сказал ни слова, лишь приподнял подбородок в царственном жесте, который был круче, чем яйца. Стайка девчонок подбежала к нему с полотенцем и водой.

– Ох, Антон, ты был просто потрясающим. Таким сексуальным.

Он остановился где-то в метре от меня, сверля взглядом. Зеленые глаза против зеленых глаз. Его горели, мои светились желанием.

– Оставьте меня, – сказал он.

– Но я думала, мы развлечемся после репетиции? – вякнула одна из девушек при поддержке подруги.

Он нахмурился.

– Антон не повторяется. Vete al carajo, –сказал он, прогоняя их взмахом руки.

Судя по их кривящимся и раздосадованным лицам, ничего хорошего это не значило. Впоследствии я узнала, что фраза переводится как «валите нахер».

– Lucita.

Когда мужчина облизывается так, как он облизнулся сейчас, по позвоночнику у вас бегут мурашки, а внутри все буквально сжимается. Да, ему стоило лишь один раз облизнуть губы, и моя киска сжалась.

– Теперь, когда ты здесь, что же нам с тобой делать?

От его пуэрториканского акцента у меня только сильней вскипела кровь. Взгляд Антона обшарил меня с ног до головы. С тем же успехом он мог протянуть руку и провести пальцем по моей коже – вот как остро я ощущала этот взгляд.

Эти зеленые очи затуманило то, что могло быть лишь незамутненной животной похотью. Мы стояли, глядя в лицо друг другу, словно между нами бушевала безмолвная война. Ноздри трепетали, глаза щурились, пока, наконец, я не заговорила:

– Ты мог бы покормить меня. Я умираю от голода.

Хизер, стоявшая намного ближе, чем я думала, громко фыркнула, снимая воцарившееся между мной и Любовничком-латиносом напряжение. Теперь, когда он стоял прямо передо мной, стало более чем понятно, откуда взялось это прозвище.

Певец резко повернул к ней голову.

– Извини, Антон, – сказала Хизер и отвернулась, не в силах спрятать улыбку.

Антон протянул мне руку.

– Миа, давай-ка тебя хорошенько заправим.

Он произнес это таким тоном, что в голове завертелось сотня неподобающих мыслей, не имеющих никакого отношения к еде. Я облизнула губы и хлопнула себя по ляжкам.

– Ага, давай.

Втроем с Антоном мы направились к лифту и поднялись в пентхаус, где располагалась личная резиденция Любовничка-латиноса. В ту же секунду, когда двери открылись, Антон шагнул в них, не предлагая нам присоединиться.

– Ты знаешь, что делать, Хи, – прокричал он через плечо, даже не удостоив нас взглядом.

Хизер потянула меня в противоположном направлении.

– Идем, девочка. Думаю, нам нужно пропустить стаканчик. И побольше.

Мы зашли в довольно просторную кухню. Всю стену занимал ряд белых кухонных шкафов, каждый с черной ручкой, украшенной завитками. Узор был уникален для каждого шкафчика, словно все они изготавливались индивидуально. Перед шкафами и новейшей кухонной техникой вытянулся неприлично длинный прилавок, отделанный черным гранитом. Десять барных табуретов с круглыми сиденьями выстроились перед ним в одну идеально ровную линию. Я отодвинула один и уселась, как можно тщательней подоткнув под себя крошечные шортики, чтобы задница не свисала со стула. Это никому не придаст изящества.

– Тебе нравятся гранаты? – спросила Хизер, доставая два хрустальных бокала для мартини.

– Очень, – кивнула я.

Она вытащила огромную бутылку водки «Серый гусь», металлический шейкер и сок.

– Так что Антон планирует со мной делать? – поинтересовалась я, пока она забрасывала в шейкер кубики льда.

Затем Хизер щедро плеснула водки и добавила самую малость гранатового концентрата.

– Не считая траха? – ухмыльнулась она.

Ее слова прозвучали скорее как обвинение, чем как вопрос. Я отпрянула, не веря такой беспардонности.

– Не строй из себя паиньку. Я видела, как вы двое только что пожирали друг друга глазами в студии. Думаю, он разложит тебя сегодня же вечером.

Хизер подтолкнула ко мне стакан, до краев наполненный багряной жидкостью.

– Пей до дна, – заявила она и сделала большой глоток.

Я последовала ее примеру – мне нужно было набраться храбрости, чтобы вправить ей мозги.

– Ты, похоже, не слишком высокого мнения обо мне, да?

Мои слова так и сочились ядом, словно укус гремучей змеи.

Брови Хизер сошлись к переносице.

– А разве ты не спишь со всеми своими клиентами? Ты же эскорт.

В одном этом слове «эскорт» заключалась невероятная доза презрения.

Тут я с грохотом опустила бокал на стол, расплескав алую жидкость по всему прилавку.

– Я сплю с кем хочу и когда хочу. Это не входит в мой контракт. Я эскорт, а не шлюха.

Резко выдохнув, я продолжила:

– Я предоставляю услуги по сопровождению и удовлетворению других потребностей, но секс с клиентами в эти потребности может и не входить.

Я так и кипела от негодования, хотя, технически говоря, и переспала с некоторыми из своих клиентов. Но не со всеми.

Я решаю, с кем, и я решаю, когда. Точка.

Недобрые мысли о тех мужчинах, которые хотели навязать мне свое представление о том, с кеми когда, вспыхнули у меня в подкорке. Если бы я могла, то загнала бы эти гнусные воспоминания обратно кувалдой, заперла в самом темном чулане и выкинула бы ключ. Вы не сможете управлять мной.

Жажда расплаты опалила мою грудь и прожгла в горле огненную дорожку. Ее подпитывал все еще отпускавший меня страх после того, что недавно произошло между мной и Аароном.

– Теперь я знаю, почему у тебя нет друзей. Ты предвзятая, стервозная и попросту грубая!

Хизер отступила на несколько шагов, так, что врезалась спиной в противоположный прилавок. От удара содрогнулась даже морозилка из нержавеющей стали с двойной дверцей. Не смотри я на девушку так внимательно, я, возможно, и не заметила бы, как ее голубые глаза подозрительно заблестели. Она откашлялась, прижала к груди руку с тонкими пальцами и пробормотала:

– Прошу прощения, Миа. Это было невежливо с моей стороны.

– Да уж точно, черт побери, абсолютно невежливо!

Я так сильно сжала зубы, что даже челюсть заболела. Пришлось быстро опрокинуть в рот остаток коктейля, чтобы его огненный вкус выжег привкус подступившей рвоты.

Хизер облизнулась, растерянно шаря глазами по комнате.

– Я еще раз прошу прощения. Я наняла тебя не для того, чтобы ты спала с ним. В этом у него как раз нет недостатка. Ты будешь главной героиней нового видеоклипа. Женщиной, которую он вожделеет, искусительницей, которую не способен заполучить.

Искусительницей. Вот уж до чего мне как до луны. Это прозвучало настолько смехотворно, особенно в свете только что состоявшейся напряженной беседы, что я откинула голову и рассмеялась. Это был утробный, громовой хохот, с всхлипами и икотой, который с каждой секундой становился все более громким и истерическим.

Брови Хизер взлетели к самым волосам.

– Э, ладно… больше выпивки тебене даем!

Она подмигнула, ловко разряжая ситуацию.

Я поставила локоть на стол и положила подбородок на ладонь.

– Сегодня был странный денек. Да что там, весь прошлый месяц был сумасшедшим. Это просто вишенка на том безумном торте, который я зову своей жизнью.

Я покачала головой и запустила пальцы в волосы. Они здорово отросли. Может, надо будет урвать немного свободного времени и подстричься.

Вопреки собственным словам Хизер смешала нам обеим еще по коктейлю.

– Мы можем заключить перемирие? Я действительно не хочу, чтобы ты плохо ко мне относилась, и я просто неправильно поняла, чем ты занимаешься.

Ее голубые глазищи на хорошеньком личике казались такими большими и круглыми, даже невинными.

Я протянула ей руку. Хизер взглянула на нее – реакция у девушки, похоже, была замедленной от усталости – а потом сжала в своей. Мы обменялись крепким рукопожатием.

– Мир, – улыбнулась я.

Она ухмыльнулась в ответ и повторила:

– Мир.

– Две леди, пожимающие друг другу руки над бокалами со спиртным, могут заставить мужчину понервничать. Что вы тут замышляете? – поинтересовался Антон, входя в кухню.

На нем были белые хлопчатобумажные штаны на резинке, свободно свисавшие чуть ли не по самое не могу. Их он дополнил свежайшей мятно-зеленой сорочкой, которую не потрудился застегнуть, так что его скульптурно вылепленный живот был выставлен на всеобщее обозрение. Пальцы с безупречным педикюром выступали из-под широких штанин. Черт, даже его ступни выглядели привлекательно. Одно это уже говорило слишком много о том удивительном образчике мужской красоты, что стоял передо мной. Я наблюдала, как он движется с грацией пумы, несмотря на вес всех этих мышц. Антон не был низким, но и особо высоким ростом не отличался. По моим прикидкам, около метра восьмидесяти, что нормально смотрелось рядом с моими ста семьюдесятью тремя сантиметрами, хотя обычно я предпочитала мужчин повыше, вроде Уэса и Алека.

Уэс и Алек. Двое совершенно разных мужчин, два совершенно разных чувства, мгновенно охвативших меня. Первый вызывал неугасимую надежду на возможное совместное будущее, а второй – неугасимое желание.

Антон подошел к Хизер и обнял ее одной рукой за плечи.

– Значит, Хи, эта Lucitaи будет недоступной возлюбленной в моем видео?

Он сжал плечо Хизер, по-дружески притягивая ее к себе, но при этом не сводя глаз с меня. Девушка молча кивнула и закатила глаза. Вторую руку Антон поднес ко рту и принялся поглаживать нижнюю губу большим пальцем, при этом продолжая рассматривать меня. Казалось, что кончик его пальца скользит по всем изгибам моего тела – таким взглядом он пожирал каждый сантиметр моей кожи.

Не стану врать. Я млела. Просто таяла. Черт, его внешность ничем не уступала манере двигаться и говорить. Этот легкий пуэрториканский акцент и то, как слова скатывались у него с языка, словно сам секс во плоти… все это действовало на меня. Действовало так, как мне бы не хотелосьпосле всего того, через что я прошла в июне с Аароном. Но, что бы вы думали – у этого парня, Любовничка-латиноса, похоже, были реактивные феромоны. Я чувствовала каждую их молекулу, как удар прямо по моей киске.

–  Черт, да ты настоящая красотка, – сказал Антон, наставив на меня подбородок. – Шаги знаешь?

– Э-э, какие именно шаги? – спросила я.

Встав на цыпочки, он крутанулся, отпрянул от Хизер и, продолжая кружиться, двинулся вдоль стола, пока, хлопнув в ладоши и качнув бедрами, не остановился рядом со мной. Антон замер в миллиметре от моего лица. Я ощутила запах геля для душа и кокоса и тут же вспомнила, как лежала на солнечном пляже на Гавайях. Я была бы не прочь полежать на пляже на Гавайях прямо сейчас, предпочтительно под этим божеством секса.

– Шаги, muñeca, – прошептал он.

Я чувствовала тепло его дыхания на своем лице – легкие дуновения, терзающие мои нервы и пробуждающие рецепторы похоти, пребывавшие в течение последнего месяца в спячке.

Не отводя взгляда, я подалась ближе, прижавшись щекой к его щеке так, чтобы шепнуть ему на ухо:

– Что значит muñeca?

Слова прозвучали мягко, практически лаская его кожу.

– Куколка.

Его голос был хриплым, как будто Антон проглотил ложку песка.

Данная книга охраняется авторским правом. Отрывок представлен для ознакомления. Если Вам понравилось начало книги, то ее можно приобрести у нашего партнера.

Поделиться впечатлениями

knigosite.org