Книга: Иван Калашников «Камчадалка». Камчадалка книга


Книга: Иван Калашников. Камчадалка

Иван Калашников

Ива́н Тимофе́евич Кала́шников (22 октября (2 ноября) 1797, Иркутск — 8 (20) сентября 1863, Санкт-Петербург) — русский писатель.

Биография

Отец — Тимофей Петрович Калашников — автор записок "Жизнь незнаменитого Тимофея Петровича Калашникова, простым слогом писанная с 1762 по 1794 год" ("Русский архив". Москва, 1904 год). В 1775 году отца перевели из Нерчинска в Удинск (ныне Улан-Удэ) — в Удинскую провинциальную канцелярию. В 1779 году Тимофей Петрович купил дом, и 11 октября женился на местной жительнице — Анне Григорьевне. В 1780 году у них родилась дочь Евдокия, а в 1782 году — Авдотья. В 1783 году семья выехала в Иркутск.

Иван Тимофеевич родился в Иркутске. Окончил Иркутскую губернскую гимназию. С 1813 года служил подканцеляристом Иркутской казенной экспедиции. В 1819 году генерал-губернатором Сибири был назначен М. М. Сперанский. Сперанский повысил в должности Калашникова, и поручил ему «…историческое и статистическое описание поселений Иркутской губернии». В 1821 году М. М. Сперанского отзывают в Санкт-Петербург. В 1822 году Калашникова переводят на службу в Тобольск, а в 1823 году в Санкт-Петербург. В Петербурге Калашников становится столоначальником в Министерстве внутренних дел. В 1827 году Калашников — начальник I-го отделения в департаменте уделов, в 1830 году — правитель канцелярии медицинского департамента. В 1859 году в чине тайного советника Калашников выходит в отставку.

Литературная деятельность

В печати дебютировал в 1817 году с краеведческими очерками об Иркутске и Иркутской губернии. Публиковал стихи в «Сыне Отечества», начиная с 1829. Известен как автор романов, представлявших одну из первых попыток изображения провинциальной жизни: «Дочь купца Жолобова» (из иркутских преданий, Санкт-Петербург, 1832 и 1842; переведён на немецкий язык) и «Камчадалка» (Санкт-Петербург, 1833 и 1843). Автор повестей «Изгнанники» (1834), «Жизнь крестьянки» («Библиотека для чтения», 1835), романа о злоключениях бедного добродетельного чиновника «Автомат» (Санкт-Петербург, 1841), мемуаров «Записки иркутского жителя» (впервые изданы в «Русской старине» в 1905 году).

Литература

  • И. А. Зайцева. Калашников. — Русские писатели. 1800 — 1917. Биографический словарь. Т. 2: Г — К. Москва: Большая российская энциклопедия, 1992. С. 443—444.
  • И. Т. Калашников (175 лет со дня рождения) // Родное Прибайкалье. – Иркутск, 1972.
  • Кунгуров Г. И. Т. Калашников // Литературная Сибирь: критико-биобиблиогр. слов. писателей Вост. Сибири / сост. В.П.Трушкин, В.Г.Волкова. – Иркутск, 1986.
  • Постнов Ю.С. Литература Сибири в русской критике первой половины XIX века // Очерки литературы и критики XVII-XX вв. – Новосибирск, 1976.

Источник: Иван Калашников

dic.academic.ru

Книга: Иван Калашников. Камчадалка

Иван Калашников

Ива́н Тимофе́евич Кала́шников (22 октября (2 ноября) 1797, Иркутск — 8 (20) сентября 1863, Санкт-Петербург) — русский писатель.

Биография

Отец — Тимофей Петрович Калашников — автор записок "Жизнь незнаменитого Тимофея Петровича Калашникова, простым слогом писанная с 1762 по 1794 год" ("Русский архив". Москва, 1904 год). В 1775 году отца перевели из Нерчинска в Удинск (ныне Улан-Удэ) — в Удинскую провинциальную канцелярию. В 1779 году Тимофей Петрович купил дом, и 11 октября женился на местной жительнице — Анне Григорьевне. В 1780 году у них родилась дочь Евдокия, а в 1782 году — Авдотья. В 1783 году семья выехала в Иркутск.

Иван Тимофеевич родился в Иркутске. Окончил Иркутскую губернскую гимназию. С 1813 года служил подканцеляристом Иркутской казенной экспедиции. В 1819 году генерал-губернатором Сибири был назначен М. М. Сперанский. Сперанский повысил в должности Калашникова, и поручил ему «…историческое и статистическое описание поселений Иркутской губернии». В 1821 году М. М. Сперанского отзывают в Санкт-Петербург. В 1822 году Калашникова переводят на службу в Тобольск, а в 1823 году в Санкт-Петербург. В Петербурге Калашников становится столоначальником в Министерстве внутренних дел. В 1827 году Калашников — начальник I-го отделения в департаменте уделов, в 1830 году — правитель канцелярии медицинского департамента. В 1859 году в чине тайного советника Калашников выходит в отставку.

Литературная деятельность

В печати дебютировал в 1817 году с краеведческими очерками об Иркутске и Иркутской губернии. Публиковал стихи в «Сыне Отечества», начиная с 1829. Известен как автор романов, представлявших одну из первых попыток изображения провинциальной жизни: «Дочь купца Жолобова» (из иркутских преданий, Санкт-Петербург, 1832 и 1842; переведён на немецкий язык) и «Камчадалка» (Санкт-Петербург, 1833 и 1843). Автор повестей «Изгнанники» (1834), «Жизнь крестьянки» («Библиотека для чтения», 1835), романа о злоключениях бедного добродетельного чиновника «Автомат» (Санкт-Петербург, 1841), мемуаров «Записки иркутского жителя» (впервые изданы в «Русской старине» в 1905 году).

Литература

  • И. А. Зайцева. Калашников. — Русские писатели. 1800 — 1917. Биографический словарь. Т. 2: Г — К. Москва: Большая российская энциклопедия, 1992. С. 443—444.
  • И. Т. Калашников (175 лет со дня рождения) // Родное Прибайкалье. – Иркутск, 1972.
  • Кунгуров Г. И. Т. Калашников // Литературная Сибирь: критико-биобиблиогр. слов. писателей Вост. Сибири / сост. В.П.Трушкин, В.Г.Волкова. – Иркутск, 1986.
  • Постнов Ю.С. Литература Сибири в русской критике первой половины XIX века // Очерки литературы и критики XVII-XX вв. – Новосибирск, 1976.

Источник: Иван Калашников

dic.academic.ru

Камчадалка - Некрасов Н.А.

Камчадалка. Роман, сочинение И. Калашникова. Издание второе. Четыре части. СПб.

Литература наша как-то несчастлива на романы. С тех пор как Лажечников издал последний свой роман, у нас не явилось почти ни одного особенно замечательного сочинения в повествовательном роде. Мы не считаем здесь "Мертвых душ" Гоголя, которые стоят высоко по многим отношениям, но которые еще не кончены и не могут быть разбираемы как роман. Вот и теперь нам приходится говорить об историческом романе, который еще не дозрел, хотя писался двадцать лет. Борис Михайлович Ф(Ѳ)едоров, известный автор детских книжек, который назидал русское юношество с отроческих лет в правилах добродетели и старался сообщить им оную под видом "Букетов", "Подарков", "Яичек", "Золотых книжек" и тому подобных, лет двадцать тому убедился, что юноши ныне рано развиваются и охотнее берут в руки романы, чем "Подарки милым детям", и решился написать детский роман под названием "Князь Курбский". Двадцать лет почтенный сочинитель неутомимо трудился над своим романом; тогдашние дети между тем выросли, возмужали, завелись семейством и увлеклись странною мыслью нового поколения, что детям гораздо лучше давать в руки хорошие исторические книги, чем плохие исторические романы. Вследствие того "Князь Курбский" сделался анахронизмом в наше время. Для возмужавших детей он слишком детская книга, для детей малолетних он - книга бесполезная и даже некоторым образом вредная, потому что может помешать развитию в них хорошего вкуса и научить высокому слогу, который давно вышел из моды и употребляется только в комедиях для смеху. Чтобы покороче познакомить вас с детским романом г. Федорова, расскажем вкратце его содержание. Курбский и другие воеводы ведут войну в Ливонии и на каждом шагу бьют рыцарей как мух. Между тем в Москве горе: Анастасия, супруга Иоанна Грозного, вдруг умерла; царь в отчаянии и обвиняет в колдовстве Сильвестра, Адашева и других бояр, приписывая им смерть царицы. Особенный гнев царя пал на Адашева, его семейство и его приверженцев. Признанный достойным смертной казни, он, однако, помилован и только разжалован из воевод. При получении о том известия он так занемог, что "метался из края в край одра своего" до тех пор, пока "печать тления изобразилась на лице прекрасном". Курбский, оплакав своего друга, поехал в Москву, вздумал вступиться за покойника, за покойницу его жену и за покойных и беспокойных друзей Адашева, готовившихся быть покойниками, и за то сам подпал под опалу царскую. К этому прибавилась еще беда: поляки разбили Курбского под Новлем. Иоанн отрешил его от воеводства и сослал в Юрьев. Отсюда Курбский, опасаясь за жизнь свою, бежит в Польшу, а жену и сына поручает нелепейшему рыцарю Тонненбергу, который берется проводить их в Нарву.

Они плачут, слезы льются, Как река шумят они!

Это историческая сторона детского романа; теперь следует собственно романическая, или вымысл Б. М. Федорова. Жил-был в Дерпте гражданин Ридель, имел он дочь распрекраснейшую Минну. Рыцарь Тонненберг был хват и молодец собою; вздумай он приглянуться Минне, вздумай и она в него влюбиться; взяли и полюбили друг друга. "Прелестное личико Минны невольно обращалось к нему, как цветок, по разлуке с солнцем тоскующий". Между тем это же прелестное личико с пренеприятной гримасой отворачивалось всегда от препочтенного и преостроумного господина Вирланда, который также вздумал вздыхать ио мамзель Минне и надоедать ей остротами. Видя, что ни вздохами, ни каламбурами ничего взять нельзя, он решился оклеветать Тонненберга и всучить родителю Минны подложное письмецо. Родитель приходит в гнев неописанный и отказывает Тонненбергу от дому. Минна поплакала, поплакала да и пропала. Пропал также Вирланд: полагают, что он ее похитил. В это-то печальное время, когда Тонненберг лишился невесты, Курбский поручил ему свою жену и сына. От нечего делать, чтобы рассеять грусть по утрате Минны, Тонненберг вздумал так, немножко влюбиться в мадам Курбскую и, вместо того чтоб ехать с ней в Нарву, привез ее в свой укрепленный замок. В замке Тонненберг приступает к княгине с очень решительными предложениями. Несчастная жертва готова пасть, но добродетели не суждено погибнуть в детском романе г. Федорова. Сей ловкий и милый Тонненберг выходит не что иное, как злодей и разбойник; и как злодей и разбойник он должен быть наказан в детском романе. Так и выходит: возвращаясь раз ночью с добычи, он застигнут наводнением и тонет в морской пучине. Кара небесная над ним совершилась. Какой поучительный пример для детей! Все жертвы, которые томились в его замке и, вероятно, заунывным голосом пели хор из "Аскольдовой могилы":

Ах, подруженьки, как скучно Целый век жить взаперти... -

вдруг получают свободу, и что же? Между ними и старые наши знакомые Вирланд и Минна! Каков ловкий и милый Тонненберг: он похитил и милую, и соперника своего; а еще прикидывался отчаянным и приходил к отцу Минны утешать его и плакать вместе с ним. Вот плут-то естественный! Между тем что начать княгине Курбской? Подумала, взяла узелок, пошла с своим сынком в Нарву. Но вот беда: дороги она не знает. Шла, шла - и заблудилась, заблудилась да и видит: огонек мелькает, пошла по огоньку, глядь - а это хижинка. Она постучала. В хижинке жил рыжий эстонец, с престрашенной бородой. Он хотел было ее сначала убить, да потом раздумал и пустил ее жить к себе в хижинку. Вот и живут они год, другой, третий. Раз эстонец и поди за дровами в лес, а мороз такой трескучий, снег преужасный; и возьми эстонец с собою маленького Курбского, Юриньку. Вдруг откуда ни возьмись волк, да преогромный; кинулся волк и съел эстонца. Юринька хотел бежать - да и не может с места сойти, завяз в снегу по самые уши. Он ну кричать. Едет купец путем-дорогою, на крик остановился, видит: мальчуган барахтается в снегу. Жалко ему стало: он и взял его с собою; думает: "Выращу, выхолю, будет купчина-молодчина, лихой приказчик". Осталась княгиня одна-одинешенька, сирота сиротой! поплакала, поплакала об сыне, взяла опять узелок свой и пошла в Нарву. Между тем Курбский пирует себе в Польше при дворе Сигизмунда. Он важный сановник, но ничто его не утешает: совесть грызет и мучит его. Чтобы избавиться от совести, он воюет под знаменами Сигизмунда и Батория против России, а совесть еще пуще... Он наконец, чтобы решительно от нее отделаться, от живой жены женится вторично на графине Дубрицкой, а совесть всё пуще и пуще... Он разводится с женою - а совесть всё не отстает. Вот он с отчаяния и начал смотреть на небо, да считать птиц, да посылать к ним сонеты в прозе: "Летите, птицы! Вы возвратитесь в прежний приют свой, а я бежал из отечества". Доходят слухи и до княгини Курбской обо всех этих делах ее супруга: она падает в обморок, а очнувшись, постригается в Тихвинскую обитель. Туда же прибыла и четвертая жена Иоанна, Анна Калтовская, которую она воспитывала. Обе очень обрадовались нечаянной встрече; но княгиня Курбская в это время собиралась уже умирать и послала за духовником; пришел духовник, а с ним юный черноризец. Само собой разумеется, что юный черноризец сын ее Юрий. Она узнает его и после очень слезной сцены умирает. Он восклицает: "О родительница!" - и отправляется к папеньке. Там он живет целый год, вместе с ним смотрит на птиц и не говорит ему, что он сын его. Наконец раз не утерпел, бухнул в ноги Курбскому, воскликнул: "Ужели ты не узнаешь меня, злополучный родитель!" Надо же было раз этим кончить. Родитель его поднял, обнял, поплакали, утешились. Наконец, чтобы загладить измену отца, Юрий идет в Россию, становится в ряды доблестных воинов отчизны против поляков и умирает геройскою смертью на поле брани. По смерти Иоанна Грозного и Стефана Батория Курбский едет в Гродно поклониться гробу своего покровителя. На дороге он останавливается на ночь на постоялом дворе. Он было улегся и приготовился" соснуть хорошенько, как вдруг к нему является в черной мантии привидение с волнистой брадой и остроконечным жезлом и говорит гробовым голосом: "Я пришел за тобою!" Курбский узнает в привидении Иоанна IV. Привидение подняло жезл, и злодей нашел достойное наказание. Очень трогательно и поучительно для детей! Только не надо давать им читать этот роман на ночь, а то очень страшно! Если они не почерпнут из этого романа точного понятия ни о характере Курбского, ни о Иоанне, Сигиз-мунде и Батории, ни о фактах исторических, если не найдут ни нравов, ни колорита эпохи, зато узнают очень важную и новую мысль: "что злодейство никогда не остается без наказания, а добродетель без награды и что добродетельный и в самой смерти находит отпаду, тогда как преступник умирает в терзаниях, увлекаемый страшными привидениями". От детской сказки перейдем к старой нашей знакомке, которая явилась очень кстати вторым изданием, чтобы утешить нас несколько на бесплодной почве русских романов. "Камчадалка" И. Т. Калашникова принадлежит к числу тех книг, которые можно прочесть два и три раза с одинаким удовольствием. Обычаи и нравы камчадалов, картины сибирской природы, которые г. Калашников умеет так мастерски иллюминовать и оживлять, невольно завлекают ваше любопытство и представляют вам предмет совершенно новый и в высшей степени интересный. Некоторые характеры этого романа обрисованы весьма удачно, и нить самих происшествий занимательна, потому что драма разыгрывается между свежим и малоизвестным нам народом. Подробности этого романа заставляют невольно желать, чтобы г. Калашников издал нам когда-нибудь книгу о Сибири, с которой он так коротко знаком и которую умеет так хорошо изображать в простодушном и занимательном рассказе. Мы еще очень мало знаем эту часть нашего отечества, и верная ее картина, начертанная образованным и умным пером, была бы истинным подарком для русской литературы. Но мы еще ждем этого труда от почтенного автора "Камчадалки", и он, верно, не заставит нас дожидаться слишком долго. А пока - советуем прочесть его "Камчадалку".

xn----7sbbinpigeftgii2ar.xn--p1ai

Историческая библиотека - Информационный портал "Камчадалы.Ру"

Подробности Опубликовано: 08.02.2017 03:24 Просмотров: 656

Подробнее...

Подробности Опубликовано: 28.08.2017 03:03 Просмотров: 402

Федору Афиногеновичу Греченину пошел уже 88-й год. Он родился в Нижнекамчатске (некогда бывшего столицей Камчатки), и, конечно же, по всем статьям является коренным камчадалом, и строки из знаменитого стихотворения Георгия Германовича Поротова относятся именно к нему. Напомним:

 Я –Камчадал закоренелый,К дорогам торным так и не привык, И мой таганчик обгорелыйСтоит среди нетоптанной травы.Когда-нибудьМелькнет моя зарница,Здесь кто-нибудь причалит свой ковчег.Увидит таганок и удивится:- Тут был Огонь и Человек!

Подробнее...

Подробности Опубликовано: 06.06.2017 23:06 Просмотров: 474

Книга с таким названием подготовлена к печати по заказу Усть-Большерецкого муниципального района Камчатского края. Но денег на ее издание нет.

Это книга о взлете и падении береговой рыбной промышленности на западном побережье Камчатки в ХХ столетии – о последствиях дрифтерной лососевой катастрофы.

Это книга о том, как рождались, росли и крепли на камчатском побережье многочисленные поселки рыбаков и рыбопереработчиков, как создавались мощные рыбокомбинаты, строились школы и больницы, создавались подсобные хозяйства и собственные профилактории на горячих ключах. Это книга об истории поселков, которые перестали существовать – Явино, Голыгино, Опала, Митога, Кихчик, Пымта, Кировск, Облуковина, Ича…

Подробнее...

Подробности Опубликовано: 12.02.2017 21:25 Просмотров: 552

Роман «Нести свой крест» - попытка осмыслить, что движет человеком в его устремлении по жизни? Чем брала Царская Россия в столь быстром освоении Сибири и Крайнего Севера–Востока от Урала до Аляски? Особой ли государственной политикой того времени, ватагами ли отчаянных, алчных до наживы флибустьеров той эпохи – казаков, либо неординарными личностями – патриотами России достигался успех приращивания ее владений?

Подробнее...

Подробности Опубликовано: 23.11.2016 21:44 Просмотров: 555

Когда Сергей Юрьевич Яременко писал эту книгу, он еще не знал, какое открытие у него будет впереди, он и думать не думал, что камчатский писатель Сергей Вахрин откроет ему, одну за другой, две большие генеалогичские тайны.

Первая тайна - он потомок фаворита царевны Елизаветы Петровны Алексея Шубина в его насильственном браке с камчадалкой.

А вторая тайна - Шубины происходят из рода Ильиных Грязных, которые имеют самое непосредственное отношение к помощнику Малюты Скуратова Васюку Грязному.

То есть скоро мы будем иметь продолжение этой книги Сергея Яременко....

 

 

Подробнее...

Подробности Опубликовано: 23.11.2016 21:15 Просмотров: 571

Камчадалка, любимая шутиха императрицы Анны Иоанновны Авдотья Ивановна Буженинова, в замужестве княжна Евдокия Ивановна Голицыны, имела большое потомство, рассеянное революцией по всему миру, следы которого постепенно обнаруживаются.

Подробнее...

Подробности Опубликовано: 30.06.2016 02:23 Просмотров: 887

Завершилась работа над вторым томом альбома «Тайны камчатских имен», в котором рассказывается об истории камчатских династий, проживавших до Октябрьской революции в южной части полуострова на территории современных Соболевского, Усть-Большерецкого, Быстринского и Елизовского района.

Подробнее...

Подробности Опубликовано: 25.04.2016 00:07 Просмотров: 650

«Летопись Великой войны» — пилотный проект создания эксклюзивных альбомов-летописей, посвященных либо важным историческим событиям, участниками которых были наши земляки, либо истории камчатских династий.

Подробнее...

Подробности Опубликовано: 21.01.2016 02:23 Просмотров: 1137

Книга-альбом, появление которой приурочено к 90-летию Усть-Большерецкого района, и посвящена которая большерецким родовым династиям - Черных, Усовым, Селивановым, Секириным, Логиновым, Коллеговым, Бречаловым, Кравченко, Игнатьевым, Сторожевским, Дивеевым, Ворошиловым.

Мы выставляем на суд читателей эту книгу для обсуждений, замечаний, комментариев, а также для заказов на ее приобретение. Она уже сдана в типографию и скоро выйдет из печати.

Подробнее...

Подробности Опубликовано: 20.01.2016 07:27 Просмотров: 702

В данной книге два произведения: документальное повествование известного писателя и краеведа Сергея Вахрина, в котором он отдаёт должное многим рядовым участникам тех событий. Ведь мы больше знаем о руководителях обороны: Завойко, Арбузове, Изыльметьеве, братьях Максутовых и т. д., а здесь – рядовые. Ведь именно их штыки, их сабли, их пули, их смелость и умение решили исход дела. Знать их имена, помнить этих людей – святая наша обязанность. И писатель Сергей Вахрин даёт нам такую возможность. Второе произведение – поэма Владимира Татаурова «Священные рубежи. 1854», в которой автор воспевает подвиг петропавловцев, проводя параллель с таким же героическим отражением англо-французского десанта почти в те же самые дни у стен Соловецкого монастыря. Как мало мы знаем из истории России… Нам рассказывали только о Севастополе. Ещё мы, жители Камчатки, знаем, конечно же, о Петропавловске, но подобные вражеские десанты пытались оторвать куски от России во многих её окраинных местах, вот и на Соловках, оказывается, тоже…

Подробности Опубликовано: 20.01.2016 07:33 Просмотров: 803 Новая книга члена Союза писателе России С.И. Вахрина посвящена истории японской рыболовной экспансии в российских дальневосточных водах и современным проблемам отечественного рыболовства, связанных с крупномасштабным дрифтерным промыслом тихоокеанских лососей в исключительной экономической зоне Российской Федерации.

Экономические интересы территории, связанные с береговым рыбопромышленным комплексом по добыче и переработке лососей; социальные проблемы населения, возникающие в связи с сокращением рабочих мест, потерей заработной платы и снижением уровня жизнеобеспечения; экологические проблемы, рождающиеся вместе с подрывом дрифтерным промыслом запасов тихоокеанских лосососей и других живых ресурсов, уничтожаемых "стенами смерти", - всё это темы, которые тщательно исследует автор в своей книге, не боясь вступать в открытую дискуссию с научными "корифеями" дрифтерного промысла.

Адресовано широкому кругу читателей.

Подробности Опубликовано: 21.01.2016 04:50 Просмотров: 714

Книга-альбом под таким названием готовится к публикации, но ее объем уже сейчас позволяет задуматься о двух- трехтомном издании.

Есть еще вариант, который мы открываем книгой-альбомом «Тайны камчатских имен. Большерецкий острог» - издать цикл книг.

Подробнее...

Подробности Опубликовано: 14.01.2016 04:35 Просмотров: 779

В 1984 году в газете «Камчатская правда» был опубликован большой цикл моих материалов «Камчатские фамилии», на основе которых и родилась впоследствии эта книга — «Потомки остроклювого бога (Камчадалы)».

История Камчатки через истории камчатских династий — вот главная идея этой книги, как и тех давних моих публикаций. Сопричастность камчадалов и камчатцев к истории своей земли, к прошлому и настоящему полуострова, осознание собственных исторических корней.

 

 

 

Подробности Опубликовано: 14.01.2016 04:41 Просмотров: 663

В истории Дальнего Востока России Камчатке принадлежит исключительная роль. Задолго до того, как были освоены нашими соотечественниками берега Амура и основаны военные посты и поселения на побережье Японского моря, отсюда, с Камчатки, шли русские мореплаватели и промышленники открывать Русскую Америку и Курилороссию.

Летом 1997 года исполняется 300 лет присоединения Камчатки к России - то есть уже три века русские люди живут на полуострове и осваивают его природные ресурсы. Поначалу это была пушнина - драгоценный мех соболя и лисицы, который шел в государеву казну для поддержания реформ Петра Великого.

Подробности Опубликовано: 12.01.2016 06:43 Просмотров: 881

Книга Сергея Вахрина открывает многовековые тайны происхождения фамилий, которые носят коренные жители Камчатки. Во втором томе завершается описание этих фамилий в алфавитном порядке от Т до Я, а затем даются очерки, продолжающие тему. Часть очерков была издана ранее отдельными книгами, но, собранные вместе, они дают цельную картину происходящих на Камчатке исторических событий, с которыми связаны все без исключения фамилии живущих ныны камчадалов и других коренных жителей полуострова.

Имя на картеПокорители Великого океанаВстречь солнцуХроника неоконченной войныПотомки остроклювого богаЗабытая экспедицияКамчатские ссыльные«Ты меня никогда не забудешь»Просветительница из Малок

www.kamchadaly.ru

Журавлиная родина. Содержание - Камчадалка

Брат хлопнул в ладоши. Сивый, с прочернью по спине, заяц вылетел из куста, затормозил всеми четырьмя, прыгнул и помчался, прижав уши, по нетронутой белизне озерка. Я бросился за ним, горячо называя и порская. Плакун остался на месте, а после выстрела брата, не торопясь, потрусил к барахтающемуся в снегу зверьку и остановился, не доходя нескольких шагов.

— Дай понюхать! — крикнул брат.

Я взял тушку зайца, но Плакун не подошел.

— Кинь ему пазанок!

Плакун понюхал заячью лапку и носом зарыл ее в снег.

Мы повернули к дому. Плакун шнырял по лесу в довольно энергичном, но неглубоком полазе.

— Стой, — сказал брат и схватил меня за руку. — Как же я не догадался раньше! Плакун — лисогон. Помещики всякими там зайчишками не очень-то интересовались, им гон по красному подай.

— А что ж. Все может быть, надо попробовать. Пойдем за реку к железной дороге, там недалеко от бойни в кустах не один лисий нарыск найдем.

Вечерело. Мы перешли Волужку и поднялись на поля. Солнце опускалось в лес, за Волгу. Из города на раннюю ночевку потянули вороны. Они молча рассаживались на высоких осокорях, роняя ледяную пыль с веток.

Четкий нарыск крупного лисовина попался скоро. След был свежий. Зверь только тронулся с дневки. До самого леса мы бежали по следу, называя Плакуна. Выжлец равнодушно бежал рядом, а потом опередил нас и скрылся среди деревьев.

— Нет… — начал брат и сразу смолк. Впереди послышался гон.

Я крикнул:

— Стой! Послушаем, куда поведет.

А гон продолжался. Ярко и не скупясь на голос, Плакун гнал где-то неподалеку к опушке. И как гнал!

— Господи! Какой голос! Какой удивительный голос, — почти простонал брат. — Помнишь у Дрианского? Стая гонит… «Не взбрех, не лай, не рев — непрерывная плакучая нота, выражавшая что-то близкое к мольбе о пощаде, в ней слышался какой-то предсмертный крик тварей, гаснущих, истаивающих в невыносимых муках…» Вот из таких голосов помещики и подбирали и…

— Подожди! Слушай, слушай, как он гонит, — перебил я его. — Только почему все на одном месте? Давай туда…

Запыхавшись, мы прибежали на большую поляну; Плакун был там. Сиреневый предвечерний снег был исхлестан во всех направлениях широкими собачьими прыжками, но ни заячьего, ни лисьего следа не было нигде.

— Кого он гонит?

— Смотри хорошенько.

Черточка, две ямочки, черточка, две ямочки… Ниточка мышиного следа протянулась от пня к вывороту. Плакун подбежал, сунулся к этому следу и, не поднимая головы, горячо погнал, сдваивая и трубя в нос. Так и гнал до самого выворота.

— Пойдем домой, — уныло промолвил брат. — Мышегона купили — мертвое дело. Сердцу тошно.

Камчадалка

Брат мой всегда был вдохновлен какой-нибудь идеей. Идеи и увлечения были разные: крупномасштабные и мелкие, дельные и фантастические. Жить без них он не мог, за это над ним подсмеивались и за это любили.

Уезжая в очередную экспедицию, он решил привезти лайку:

— Не какую-нибудь городскую цуньку, а настоящую, сибирскую, зверовую. В наших местах медведи каждый вечер на овсы выходят, а не подкараулить. Помнишь, сколько ночей зря? Мы здесь, а он там, в ста метрах. Слышно, как возится в овсе, а не видно — ночь темная. А тут на зорьке пройдем край овсяного, медвежатник след примет и пошел… Мы за ним. Остановит, мы с двух сторон на лай, он мишку за гачи цоп, мы ближе, он его еще раз за гачи, мы ближе. Стук! Лежит медведик. Печенку будем жарить…

Осенью я услышал знакомый условный звонок, открыл дверь и впустил густую рыжую бороду, ее хозяина, чемодан, заплечный мешок и крупную лайку волчьего окраса.

— Вот, — сказала борода бодрым голосом брата. — Как она тебе?

— Борода? Отвратительно.

— Серость! Я же тебя о собаке спрашиваю, о Дымке.

— Иди в комнаты. Лаечка вроде ничего. Бельчатница или по птице?

— Белка на Камчатке только-только появилась, не охотятся с собакой. Глухарь каменный, тетрао парвирострис камчатикус, собаку держит плохо. Дымка работает по горным баранам, замечательно работает. Только по ним и идет. Хозяин денег не брал, пришлось тройник отдать и две банки черного пороха.

— Юрочка! Можешь мне поверить, за последние двадцать пять лет жизни я ни разу не встречал здесь горных баранов, ни разу.

— Ограниченный ты человек, понимаешь, она зве-ро-ва-я… По медведю только притравить, покажем — и все. Стук! Лежит, готов медведик!.. Жарим печенку. На собаку лучше взгляни. Дымка! Дымушка… Хороша?

В час подъема солнца мы подошли к Долгому Мху, за ним на возвышенности расположились хуторские поля. Полоски озимых, паров и овсяных нив языками спускались до самого мха. Тут-то из кромки и любили выходить на овсы медведи. Мы не раз находили их тропы и кучи помета.

Иней так густо посеребрил мох, что казалось: это не иней, а пороша, ослепительная — глазам больно. Воздух пьянил свежестью, запахом багульника и раздавленной клюквы. «О-го-ро-ро!» — неустанно и яро гремел на болоте косач.

Дымка пошла легким галопом, резко перепрыгивая через ветровал. Я любовался собакой. Волк и волк — серая, пушистая, хвост, как у всех восточных лаек, не бубликом, а распущен, глаза раскосые, звериные, колодка не такая сбитая, как у западных лаек, поэтому ход плавнее, не подпрыгивающий.

С клюквы поднялся глухарь. Он пролетел мимо нас, сверкнув зеленой шеей и снежно-белым пятном подкрылья. Дымка молча вихрем мчалась позади. Глухарь сел в конце мшарины на корявую сосну, злобно распушился и скиркнул. Дымка подскочила и залаяла глухим низким голосом, похожим на вой. Подходить было бесполезно — мошник сидел на вершине одинокого дерева среди открытого болота. Только мы двинулись, глухарь с шумом порвался и потянул дальше. Собака бросилась за ним.

Мы пересекли мох и вошли в черноольховую крому. Подпорная вода была здесь выше колена. Пробирались к полю, хватаясь за стволы деревьев, перескакивая с кочки на кочку. Громкий плеск, — к полю карьером промчалась Дымка.

— Что-то учуяла или услышала, — сказал брат. — Видел, как бросилась?

Я не успел ответить. Впереди на бугре раздался страшный крик, затем топот, возня… Бежим, не разбирая дороги, черпая за голенища.

— А-а-а-яй! — непрерывно звал голос.

Первым на сухое выбрался Юрий, я еле поспевал.

Мы взбежали на бугор и остановились пораженные. Солнце согнало иней с пашни, и на ней, на черной и влажной земле пучились белыми боками четыре мертвые овцы, пятую, повалив за шею, Дымка приканчивала. На меже, подняв руки, стоял знакомый хуторский парень и тянул свое бесконечное «а-а-яй!»

Дымка бросила мертвую овцу и пошла к нам, весело повиливая хвостом. Она сделала все, что могла, лучшей охоты у нее не было даже на Камчатке.

Однострельная англичанка

Отпуск я проводил с семьей на хуторе у озера Тихого. Назывался этот хуторок Крутик, и нашел я его по карте — три темных квадратика у голубого пятна озера среди бездорожной зелени Новгородчины.

Со мной была Кора — английский сеттер приятеля. Он отдавал ее по первому полю в натаску егерю, но егерь поставить собаку не сумел.

По утрам, уложив в нос челнока Кору, я отправлялся на ближайшие острова. Стоя в корме, одним веслом ходко гнал долбленку по гладкой воде. Подо мной скользил такой же, только опрокинутый, челнок и весло рвало и качало белые кучевые облака. Кора, подняв над бортом голову, ловила запахи берега.

Мягкий толчок, скрип днища по песку, и вот мы на первом острове. Здесь, неподалеку, по вёснам на сиреневом льду озера бегали, ярились и прыгали синеперые косачи. Когда озеро открывалось, черныши перебирались на прибрежные сосны и на зорях лили воркующие песни. Эхо вторило, и казалось, все озеро гремит долгим тетеревиным стоном. На островах, в потайных болотцах гнездились тетеры и до осени водили молодых. Очень удобные места для натаски собаки.

Кора по разрешению выскакивала из лодки на берег и ложилась, выжидая. Я был доволен собакой. Вежливая от природы, она быстро усвоила простые команды и выполняла их охотно. Острое чутье, стильный для англичанки стелющийся ход. Что еще нужно? Нужна была стойка, а с ней не ладилось. Почует, потянет вперед и вперед — и так до самой птицы. Нет, она не гнала, по взлету останавливалась, иногда ложилась и виновато на меня смотрела, словно хотела сказать: не знаю, хозяин, как это опять получилось, нехорошо, но ничего не могу с собой поделать — тянет.

www.booklot.ru

камчадалка - это... Что такое камчадалка?

  • камчадалка — сущ., кол во синонимов: 1 • ительменка (2) Словарь синонимов ASIS. В.Н. Тришин. 2013 …   Словарь синонимов

  • Камчадалка — ж. см. камчадалы Толковый словарь Ефремовой. Т. Ф. Ефремова. 2000 …   Современный толковый словарь русского языка Ефремовой

  • камчадалка — камчадалка, камчадалки, камчадалки, камчадалок, камчадалке, камчадалкам, камчадалку, камчадалок, камчадалкой, камчадалкою, камчадалками, камчадалке, камчадалках (Источник: «Полная акцентуированная парадигма по А. А. Зализняку») …   Формы слов

  • камчадалка — камчад алка, и, род. п. мн. ч. лок …   Русский орфографический словарь

  • камчадалка — см. камчадалы; и; мн. род. лок, дат. лкам; ж …   Словарь многих выражений

  • камчадалка — іменник жіночого роду, істота арх …   Орфографічний словник української мови

  • камчадалка — камчадал/к/а …   Морфемно-орфографический словарь

  • Калашников, Иван Тимофеевич — писатель, родом сибиряк, служил в СПб., умер в 1855 г. Писал стихи в "Сыне Отечества" (30 х гг.). Известен как автор романов, представлявших одну из первых попыток изображения провинциальной жизни: "Дочь купца Жолобова" (из… …   Большая биографическая энциклопедия

  • Калашников Иван Тимофеевич — Калашников, Иван Тимофеевич беллетрист (1797 1863), один из первых бытописателей провинциальной жизни, служил в государственном коннозаводстве, написал: Дочь купца Жолобова (роман из иркутских преданий, Санкт Петербург, 1832 и 1842, переведена на …   Биографический словарь

  • Калашников Иван Тимофеевич — писатель, родом сибиряк, служил в СПб., умер в 1855 г. Писал стихи в Сыне Отечества (30 х гг.). Известен как автор романов, представлявших одну из первых попыток изображения провинциальной жизни: Дочь купца Жолобова (из иркутских преданий, СПб.,… …   Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

  • dic.academic.ru

    Камчадалка - это... Что такое Камчадалка?

  • камчадалка — КАМЧАДАЛЫ, ов, ед. ал, а, м. Название смешанного по своему происхождению коренного населения Камчатки, говорящего по русски. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949 1992 …   Толковый словарь Ожегова

  • камчадалка — сущ., кол во синонимов: 1 • ительменка (2) Словарь синонимов ASIS. В.Н. Тришин. 2013 …   Словарь синонимов

  • камчадалка — камчадалка, камчадалки, камчадалки, камчадалок, камчадалке, камчадалкам, камчадалку, камчадалок, камчадалкой, камчадалкою, камчадалками, камчадалке, камчадалках (Источник: «Полная акцентуированная парадигма по А. А. Зализняку») …   Формы слов

  • камчадалка — камчад алка, и, род. п. мн. ч. лок …   Русский орфографический словарь

  • камчадалка — см. камчадалы; и; мн. род. лок, дат. лкам; ж …   Словарь многих выражений

  • камчадалка — іменник жіночого роду, істота арх …   Орфографічний словник української мови

  • камчадалка — камчадал/к/а …   Морфемно-орфографический словарь

  • Калашников, Иван Тимофеевич — писатель, родом сибиряк, служил в СПб., умер в 1855 г. Писал стихи в "Сыне Отечества" (30 х гг.). Известен как автор романов, представлявших одну из первых попыток изображения провинциальной жизни: "Дочь купца Жолобова" (из… …   Большая биографическая энциклопедия

  • Калашников Иван Тимофеевич — Калашников, Иван Тимофеевич беллетрист (1797 1863), один из первых бытописателей провинциальной жизни, служил в государственном коннозаводстве, написал: Дочь купца Жолобова (роман из иркутских преданий, Санкт Петербург, 1832 и 1842, переведена на …   Биографический словарь

  • Калашников Иван Тимофеевич — писатель, родом сибиряк, служил в СПб., умер в 1855 г. Писал стихи в Сыне Отечества (30 х гг.). Известен как автор романов, представлявших одну из первых попыток изображения провинциальной жизни: Дочь купца Жолобова (из иркутских преданий, СПб.,… …   Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

  • dic.academic.ru