Онлайн чтение книги Камера обскура III. Камера обскура книга


Краткое содержание и анализ романа В.Набокова «Камера обскура»

Камера обскура в переводе с латыни - «темная комната». Природа удивительного оптического явления положена в основу этого древнего прообраза фотокамеры. Это абсолютно изолированная от света коробка с крошечным отверстием в одной из стенок, через которое на противоположную стенку проецируется перевернутое изображение того, что расположено снаружи.

Камера обскура… Набоков использовал ее как центральную метафору в романе 1933 года, носящем одноименное название.

Действие произведения разворачивается в Берлине конца двадцатых годов. С преуспевающим специалистом в области искусства, и в частности живописи, Бруно Кречмаром произошла банальная история – его поглотила страсть к шестнадцатилетней Магде, девушке из неблагополучной семьи с темным прошлым. Чувство настолько захватило его, что он уходит из семьи, оставив жену и дочь.

После того как жена Аннелизе уступает мужа молодой любовнице, пара переезжает жить в дом Кречмаров. Кроме этого, Бруно инвестирует деньги в сомнительный кинопроект, в котором Магда получает второстепенную роль.

Вскоре Магда случайно встречает первого, бросившего ее когда-то любовника, молодого карикатуриста Горна, к которому до сих пор неравнодушна. Она начинает тайно встречаться с Горном, обманывая, но по-прежнему пользуясь деньгами Кречмара, тем более, что у тридцатилетнего Горна нет денег, но масса долгов.

Кречмар вместе с Магдой едут в автомобильную поездку по Европе, в качестве водителя с ними едет и Горн. Они продолжают цинично обманывать Бруно, усыпив его ревность ложной гомосексуальностью карикатуриста.

Вскоре Кречмар случайно узнает об измене Магды и в порыве ревнивой ярости пытается убить ее. Девушка успокаивает его, но Бруно настаивает на немедленном отъезде, не дожидаясь Горна. В дороге Кречмар не справляется с управлением, что становится причиной аварии, в которой Бруно слепнет.

Горн написал Бруно обиженное письмо, в котором подтвердил еще раз свою гомосексуальность и сообщил, что направляется в Америку, хотя на самом деле он продолжал путешествие вместе с Магдой и Кречмаром. После выписки из больницы слепому Бруно предписан врачами покой, чем и пользуется преступный дуэт. Они снимают в Швейцарии, в горной отдаленной местности, особняк и живут в нем втроем, причем присутствие Горна является тайной для слепого Бруно.

По мере обострения всех органов чувств, в том числе и слуха, у Кречмара возникают мучительные подозрения, но Магда и Горн цинично издеваются над ним. Измученного и сходящего с ума от ревности Бруно спасает Макс, шурин. Он возвращает его в Берлин к первой жене Аннелизе, которая любит его по-прежнему.

Но узнав, что Магда приезжает в Берлин за вещами, Кречмар, оскорбленный ее изменой, пытается ее убить. Магда отнимает у него пистолет, в ходе короткой борьбы звучит выстрел, и Бруно падает замертво.

Владимир Набоков («Камера обскура»), вдохновленный художественным экспериментом, попытался создать произведение, лишенное назидательности и морализаторства, что не свойственно литературным произведениям русской литературы. Автор холодно и беспристрастно изображает искаженное восприятие героя, охваченного страстью.

Первая встреча героев состоялась в бархатном сумраке кинозала. Свет фонарика фрагментарно выхватывал то блеск глаза, то мягко очерченную щеку девушки, что напомнило ему живопись старых мастеров. Не стоит забывать, что Кречмар - искусствовед.

Темный зал кинотеатра – это и есть камера обскура героя. Находясь в неправильном мире, перевернутом вверх ногами, он вынужден подчиниться его искаженной логике. Чувственная ослепленность длится так долго, что, в конце концов, превращается в физическую слепоту. Оставаясь слепым буквально, Кречмар, которого камера обскура отпустила только перед смертью, наконец, «увидел» мир таким, какой он есть.

fb.ru

Камера обскура (роман) Википедия

Камера обскураАвтор Жанр Язык оригинала Оригинал издан Издатель Выпуск ISBN Предыдущая
Первое издание. Париж: Современные записки; Берлин. Парабола, 1933.
Владимир Набоков
роман
русский
1933
Современные записки; Парабола
1933
978-0-8112-0708-9
Подвиг

«Ка́мера обску́ра» — роман Владимира Набокова. Впервые опубликован издательствами «Современные записки» и «Парабола» (Берлин-Париж) в декабре 1933 года. Отдельные эпизоды выходили в журнале «Современные записки» в 1932—1933 годах. Тема болезненной страсти взрослого человека к девушке-подростку была продолжена в романе «Лолита» (1955).

На английском языке роман был издан в январе 1936 года под названием «Camera Obscura» лондонским издательством «John Long» в переводе Уинфред Рой. Позднее сам писатель подготовил другую английскую версию «Laughter in the Dark» («Смех во тьме») с переработанным сюжетом, которая вышла 6 мая 1938 года в американском издательстве «New Directions». В частности, Набоков переименовал Магду в Марго (её возраст был поднят до 18 лет), Бруно Кречмара — в Альберта Альбинуса, а Горна — в Акселя Рекса. В 1960 году в том же издательстве вышла незначительно отредактированная версия.

Сюжет

Действие романа происходит в Германии 1920-х годов. Искусствовед Кречмар знакомится с 16-летней девушкой Магдой с сомнительным прошлым. Он бросает жену с дочерью и уходит из дома. Спустя некоторое время дочь Кречмара умирает от гриппа. Жена убита горем и, похоже, готова принять Кречмара обратно, чтобы разделить с ним скорбь, но тот принимает решение не возвращаться.

Через год в доме Кречмара Магда встречает своего первого любовника 30-летнего художника Горна, которого до сих пор любит. Она начинает изменять Кречмару. Горн напрашивается в попутчики в автомобильное путешествие по Европе с Кречмаром и Магдой. Чтобы усыпить возможные подозрения, он притворяется геем. В одной из гостиниц они останавливаются в номере, где две комнаты разделены ванной. Это было удобно для Горна и Магды, последняя закрывалась в ванной, включала воду и переходила в комнату Горна, где они предавались любовным утехам. Кречмар пребывает в неведении.

Спустя какое-то время Кречмар узнаёт об этом и в приступе ревности пытается застрелить Магду. Той удаётся убедить его, что она в шутку дразнила приставаниями гомосексуалиста Горна. Кречмар заставляет её немедленно продолжить путешествие без Горна. По дороге они попадают в аварию, и Кречмар теряет зрение.

В больнице Магда зачитывает ему письмо Горна, в котором тот сообщил, что оскорблён таким отношением и уезжает в Америку. Горн ещё раз уверил, что интересуется только мужчинами. Однако на самом деле он следует за Магдой и Кречмаром. Врач прописывает Кречмару полный покой. Горн снимает отдалённый особняк в горах Швейцарии, и Магда с Кречмаром переезжают. Горн живёт вместе с ними, невидимый для слепого Кречмара.

По мере обострения слуха Кречмар начинает подозревать неладное, однако ничего не может сделать — кроме Магды ему не к кому обратиться. Его спасает шурин Макс и увозит в Берлин. Кречмар потрясён предательством Магды. В Берлине он узнаёт, что Магда приехала за своими вещами на другую квартиру. Он добирается до неё и пытается застрелить. Во время борьбы Магде удаётся вырвать браунинг и убить Кречмара.

Критики о романе

«Роман Сирина „Камера обскура“… занимателен, ловко скроен и поверхностно-блестящ. При такой плодовитости, какую проявляет молодой автор, трудно, конечно, ждать все новых шедевров… Роман внешне удачен, это бесспорно. Но он пуст. Это превосходный кинематограф, но слабоватая литература» (Георгий Адамович)[1].

«„Синематографизированный“ роман Сирина по существу очень серьезен. В нем затронута тема, ставшая для всех нас роковой: тема о страшной опасности, нависшей над всей нашей культурой, искажаемой и ослепляемой силами, среди которых синематограф, конечно, далеко не самая сильная, но, быть может, самая характерная и выразительная. Если в романе смерть героя кажется несколько поспешным и слишком внешне эффектным завершением фабулы (что, впрочем, отчасти и соответствует „синематографическому“ ее развитию), то со стороны затронутых тем эта смерть представляется как нельзя более логичной. Вновь и вновь дело идет о смерти, грозящей всей нашей культуре» (Владислав Ходасевич)[2].

«Перед нами стремительная, красочная, живая и часто остроумная книга. Обладая острым зрением, автор прекрасно передает движения и события. Он двумя словами может нарисовать образ девушки, снимающей с себя мокрое пальто, или вратаря во время хоккейного матча. Лаконизм и точность его наблюдений за внешним миром так же поразительны, как скорость и легкость, с которыми он рассказывает историю» (Томас Мёртон)[3].

Набоков о романе

«Это что-то вроде триллера, но зато — единственная книга, которая время от времени давала мне хоть немного денег. Она не особенно хороша. Немного грубовата. Думаю, переписав книгу еще раз, я бы сделал из нее нечто необычное» (New York Times Book Review. 1951. July 1б, р. 17)[4].

«Это мой худший роман… Персонажи — безнадежные клише»[5].

Экранизация

В 1969 году был снят фильм «Смех в тьме» режиссёра Тони Ричардсона. Роль Кречмара должен был играть Ричард Бартон, но уже по ходу работы он был заменён на Никола Уильямсона. Экранизация вызвала неоднозначную реакцию Набокова. В интервью 1969 года он похвалил игру Уильямсона, но неодобрительно отметил «банальность сексуальных сцен»[6].

Примечания

  1. ↑ Классик без ретуши: литературный мир о творчестве Владимира Набокова. / Под общей редакцией Н. Г. Мельникова. Сост., подготовка текста: Н. Г. Мельников, О. А. Коростелев. М.: Новое литературное обозрение, 2000. С. 97-98. ISBN 5-86793-089-0
  2. ↑ Классик без ретуши. С. 111.
  3. ↑ Мёртон Т. Реализм и авантюра (пер. с англ. А. Курт) // Иностранная литература. 2017. № 6. С. 211.
  4. ↑ Владимир Набоков «Знаете, что такое быть знаменитым писателем ?..». Из интервью 1950—1970-х годов Составление и предисловие Н. Г. Мельникова. Переводы с английского, французского и итальянского Н. Мельникова, М.Дадяна и Е. Лозинской // Иностранная литература. 2003. № 7. С. 212.
  5. ↑ Appel A. Nabokov’s Dark Cinema. N.Y., 1974, р. 262.
  6. ↑ Набоков о Набокове и прочем: интервью, рецензии, эссе. / Редактор-составитель Н. Г. Мельников. М.: Изд. Независимая Газета, 2002. С. 264. ISBN 5-86712-134-8

Ссылки

wikiredia.ru

Камера обскура (роман), сюжет, экранизация

Камера-обскура (значения)

НазваниеКамера обскура
АвторВладимир Набоков
Жанрроман
Оригинал выпуска1932
ИздательствоАзбука
Страниц240

«Камера обскура» — роман Владимира Набокова. Впервые опубликован издательствами «Современные записки» и «Парабола» (Берлин-Париж) в декабре 1933 года. Отдельные эпизоды выходили в журнале «Современные записки» в 1932—1933 годах. Тема болезненной страсти взрослого человека к девушке-подростку была продолжена в романе «Лолита» (1955).

На английском языке роман был издан в январе 1936 года под названием «Camera Obscura» лондонским издательством «John Long» в переводе Уинфреда Роя. Позднее сам писатель подготовил другую английскую версию «Laughter in the Dark» («Смех в темноте») с переработанным сюжетом, которая вышла 6 мая 1938 года в американском издательстве «New Directions». В частности, Набоков переименовал Магду в Марго (её возраст был поднят до 18 лет), Бруно Кречмара — в Альберта Альбинуса, а Горна — в Акселя Рекса. В 1960 году в том же издательстве вышла незначительно отредактированная версия.

Сюжет

Действие романа происходит в Германии 1920-х годов. Искусствовед Кречмар знакомится с 16-летней девушкой Магдой с сомнительным прошлым. Он бросает жену с дочерью и уходит из дома.

Через год в доме Кречмара Магда встречает своего первого любовника 30-летнего художника Горна, которого до сих пор любит. Она начинает изменять Кречмару. Горн напрашивается в попутчики в автомобильное путешествие по Европе с Кречмаром и Магдой. Чтобы усыпить возможные подозрения, он притворяется гомосексуалистом. В одной из гостиниц они останавливаются в номере, где две комнаты разделены ванной. Это было удобно для Горна и Магды, последняя закрывалась в ванной, включала воду и переходила в комнату Горна, где они предавались любовным утехам. Кречмар пребывает в неведении.

Через несколько дней Кречмар узнаёт об этом и в приступе ревности пытается застрелить Магду. Той удаётся убедить его, что она в шутку дразнила приставаниями гомосексуалиста Горна. Кречмар заставляет её немедленно продолжить путешествие без Горна. По дороге они попадают в аварию, и Кречмар теряет зрение.

В больнице Магда зачитывает ему письмо Горна, в котором тот сообщил, что оскорблён таким отношением и уезжает в Америку. Горн ещё раз уверил, что является гомосексуалистом. Однако на самом деле он следует за Магдой и Кречмаром. Врач прописывает Кречмару полный покой. Горн снимает отдалённый особняк в горах Швейцарии, и Магда с Кречмаром переезжают. Горн живёт вместе с ними, невидимый для слепого Кречмара.

По мере обострения слуха Кречмар начинает подозревать неладное, однако ничего не может сделать — кроме Магды ему не к кому обратиться. Его спасает шурин Макс и увозит в Берлин. Кречмар потрясён предательством Магды. В Берлине он узнаёт, что Магда приехала за своими вещами на другую квартиру. Он добирается до неё и пытается застрелить. Во время борьбы Магде удаётся вырвать браунинг и убить Кречмара.

Экранизация

В 1969 году был снят фильм «Смех в темноте» режиссёра Тони Ричардсона. Роль Кречмара должен был играть Ричард Бартон.

www.cultin.ru

Камера обскура (роман) - это... Что такое Камера обскура (роман)?

«Камера обскура» — роман Владимира Набокова. Впервые опубликован издательствами «Современные записки» и «Парабола» (Берлин-Париж) в декабре 1933 года. Отдельные эпизоды выходили в журнале «Современные записки» в 1932—1933 годах. Тема болезненной страсти взрослого человека к девушке-подростку была продолжена в романе «Лолита» (1955).

На английском языке роман был издан в январе 1936 года под названием «Camera Obscura» лондонским издательством «John Long» в переводе Уинфреда Роя. Позднее сам писатель подготовил другую английскую версию «Laughter in the Dark» («Смех в темноте») с переработанным сюжетом, которая вышла 6 мая 1938 года в американском издательстве «New Directions». В частности, Набоков переименовал Магду в Марго (её возраст был поднят до 18 лет), Бруно Кречмара — в Альберта Альбинуса, а Горна — в Акселя Рекса. В 1960 году в том же издательстве вышла незначительно отредактированная версия.

Сюжет

Действие романа происходит в Германии 1920-х годов. Искусствовед Кречмар знакомится с 16-летней девушкой Магдой с сомнительным прошлым. Он бросает жену с дочерью и уходит из дома.

Через год в доме Кречмара Магда встречает своего первого любовника 30-летнего художника Горна, которого до сих пор любит. Она начинает изменять Кречмару. Горн напрашивается в попутчики в автомобильное путешествие по Европе с Кречмаром и Магдой. Чтобы усыпить возможные подозрения, он притворяется гомосексуалистом. В одной из гостиниц они останавливаются в номере, где две комнаты разделены ванной. Это было удобно для Горна и Магды, последняя закрывалась в ванной, включала воду и переходила в комнату Горна, где они предавались любовным утехам. Кречмар пребывает в неведении.

Через несколько дней Кречмар узнаёт об этом и в приступе ревности пытается застрелить Магду. Той удаётся убедить его, что она в шутку дразнила приставаниями гомосексуалиста Горна. Кречмар заставляет её немедленно продолжить путешествие без Горна. По дороге они попадают в аварию, и Кречмар теряет зрение.

В больнице Магда зачитывает ему письмо Горна, в котором тот сообщил, что оскорблён таким отношением и уезжает в Америку. Горн ещё раз уверил, что является гомосексуалистом. Однако на самом деле он следует за Магдой и Кречмаром. Врач прописывает Кречмару полный покой. Горн снимает отдалённый особняк в горах Швейцарии, и Магда с Кречмаром переезжают. Горн живёт вместе с ними, невидимый для слепого Кречмара.

По мере обострения слуха Кречмар начинает подозревать неладное, однако ничего не может сделать — кроме Магды ему не к кому обратиться. Его спасает шурин Макс и увозит в Берлин. Кречмар потрясён предательством Магды. В Берлине он узнаёт, что Магда приехала за своими вещами на другую квартиру. Он добирается до неё и пытается застрелить. Во время борьбы Магде удаётся вырвать браунинг и убить Кречмара.

Экранизация

В 1969 году был снят фильм «Смех в темноте» режиссёра Тони Ричардсона. Роль Кречмара должен был играть Ричард Бартон.

Ссылки

dic.academic.ru

Камера обскура (роман) Википедия

Камера обскураАвтор Жанр Язык оригинала Оригинал издан Издатель Выпуск ISBN Предыдущая
Первое издание. Париж: Современные записки; Берлин. Парабола, 1933.
Владимир Набоков
роман
русский
1933
Современные записки; Парабола
1933
978-0-8112-0708-9
Подвиг

«Ка́мера обску́ра» — роман Владимира Набокова. Впервые опубликован издательствами «Современные записки» и «Парабола» (Берлин-Париж) в декабре 1933 года. Отдельные эпизоды выходили в журнале «Современные записки» в 1932—1933 годах. Тема болезненной страсти взрослого человека к девушке-подростку была продолжена в романе «Лолита» (1955).

На английском языке роман был издан в январе 1936 года под названием «Camera Obscura» лондонским издательством «John Long» в переводе Уинфред Рой. Позднее сам писатель подготовил другую английскую версию «Laughter in the Dark» («Смех во тьме») с переработанным сюжетом, которая вышла 6 мая 1938 года в американском издательстве «New Directions». В частности, Набоков переименовал Магду в Марго (её возраст был поднят до 18 лет), Бруно Кречмара — в Альберта Альбинуса, а Горна — в Акселя Рекса. В 1960 году в том же издательстве вышла незначительно отредактированная версия.

Сюжет[ | ]

Действие романа происходит в Германии 1920-х годов. Искусствовед Кречмар знакомится с 16-летней девушкой Магдой с сомнительным прошлым. Он бросает жену с дочерью и уходит из дома. Спустя некоторое время дочь Кречмара умирает от гриппа. Жена убита горем и, похоже, готова принять Кречмара обратно, чтобы разделить с ним скорбь, но тот принимает решение не возвращаться.

Через год в доме Кречмара Магда встречает своего первого любовника 30-летнего художника Горна, которого до сих пор любит. Она начинает изменять Кречмару. Горн напрашивается в попутчики в автомобильное путешествие по Европе с Кречмаром и Магдой. Чтобы усыпить возможные подозрения, он притворяется геем. В одной из гостиниц они останавливаются в номере, где две комнаты разделены ванной. Это было удобно для Горна и Магды, последняя закрывалась в ванной, включала воду и переходила в комнату Горна, где они предавались любовным утехам. Кречмар пребывает в неведении.

Спустя какое-то время Кречмар узнаёт об этом и в приступе ревности пытается застрелить Магду. Той удаётся убедить его, что она в шутку дразнила приставаниями гомосексуалиста Горна. Кречмар заставляет её немедленно продолжить путешествие без Горна. По дороге они попадают в аварию, и Кречмар теряет зрение.

В больнице Магда зачитывает ему письмо Горна, в котором тот сообщил, что оскорблён таким отношением и уезжает в Америку. Горн ещё раз уверил, что интересуется только мужчинами. Однако на самом деле он следует за Магдой и Кречмаром. Врач прописывает Кречмару полный покой. Горн снимает отдалённый особняк в горах Швейцарии, и Магда с Кречмаром переезжают. Горн живёт вместе с ними, невидимый для слепого Кречмара.

По мере обострения слуха Кречмар начинает подозревать неладное, однако ничего не может сделать — кроме Магды ему не к кому обратиться. Его спасает шурин Макс и увозит в Берлин. Кречмар потрясён предательством Магды. В Берлине он узнаёт, что Магда приехала за своими вещами на другую квартиру. Он добирается до неё и пытается застрелить. Во время борьбы Магде удаётся вырвать браунинг и убить Кречмара.

Критики о романе[ | ]

«Роман Сирина „Камера обскура“… занимателен, ловко скроен и поверхностно-блестящ. При такой плодовитости, какую проявляет молодой автор, трудно, конечно, ждать все новых шедевров… Роман внешне удачен, это бесспорно. Но он пуст. Это превосходный кинематограф, но слабоватая литература» (Георгий Адамо

ru-wiki.ru

Камера Обскура | Краткое содержание

1928 г. Берлин. Бруно Кречмар, преуспевающий знаток живописи, имеющий жену Аннелизу и дочку Ирму и ни разу не изменявший жене в течение девяти лет брачной жизни, неожиданно увлекается незнакомкой, которую встречает в кинематографе. Она работает там капельдинершей.

Ее зовут Магда Петере. Ей шестнадцать лет. Она из бедной семьи. Отец стар и болен. Мать всегда готова ударить ее или ее брата Отто, который старше Магды на три года. Родители корили Магду дармоедством, и она сбегает от них к пожилой даме Левандовской и начинает работать натурщицей. Сама Магда мечтает стать актрисой. Левандовская пытается свести ее с господином, назвавшимся Мюллером. Поскольку они понравились друг другу, Магда охотно убегает с ним. Через месяц он уезжает. Магда сначала хотела покончить с собой, но потом раздумала. После Мюллера были какие-то японцы, толстый старик «с носом, как гнилая груша». Магда пытается найти себе место актрисы, но безуспешно. Квартирная хозяйка устраивает ее работать в кинотеатр. Здесь ее и встречает Кречмар.

Кречмар дивится своей двойственности: с одной стороны, «ненарушимая нежность» к жене, с другой — желание встречи с, Магдой. Магда узнает его телефонный номер и звонит ему.

Кречмар в ужасе: трубку могла взять его жена. Он запрещает Магде звонить и предлагает ей снять квартиру. Магда, естественно, предложение принимает, но звонить не перестает. Однажды телефонистка случайно соединяет Макса — брата Аннелизы — с Кречмаром во время его разговора с Магдой. Макс ошеломлен и тут же вешает трубку. Он ничего не говорит Аннелизе.

Кречмар отправляется посмотреть квартиру, которую сняла Магда. Магда признается ему, что послала ему письмо с новым адресом. Это удар для Кречмара: его жена всегда читает его письма, потому что у них не было тайн друг от друга. Он понимает, что все кончено. Письмо уже нельзя вернуть. Он остается у Магды.

Аннелиза вместе с дочерью переезжает к Максу. Кречмар не может позволить себе пустить Магду в свою квартиру, поэтому поселяется у нее. Он пишет жене письмо о том, что по-прежнему ее любит, просит прощения. Однако о его возвращении речь не идет. Магда привлекает его, несмотря на вульгарность и грубое бесстыдство. Когда появляется брат Магды и требует у нее денег за молчание о ее прошлом, Кречмар выгоняет его. Кречмар ревнует Магду. Магда же так боится утратить все то, что дал ей Кречмар, что не смеет заводить какие-либо романы. Вскоре Магда начинает требовать их переезда на старую квартиру Кречмара. Тот поддается на уговоры. Они переезжают. Кречмар обещает получить развод и жениться на Магде, но на самом деле мысль о разводе приводит его в ужас. Магда уговаривает его финансировать фильм, где ей обещают вторую женскую роль. Фильм пошлый, глупый, но Кречмар дает на него деньги: лишь бы Магда была счастлива.

На одном из обедов у Кречмара появляется американец Горн, в котором Магда узнает человека, из-за которого она хотела расстаться с жизнью. Горн тоже узнает Магду. Страсть вновь разгорается. Однако все держится в секрете, поскольку терять деньги Кречмара Магда не собирается, а Горн имеет лишь неоплаченные долги.

Роберт Горн — карикатурист, он считает, что самое смешное в жизни основано на тонкой жестокости.

Дочь Кречмара Ирма неожиданно заболевает гриппом. Выздороветь она уже не может. Кречмар, за которым съездил Макс, застает последний день жизни дочери. Она умирает при нем. Пока он прощается с дочерью, Магда изменяет ему с Горном.

Фильм, в котором снималась Магда, наконец закончен. На просмотре над Магдой смеется весь зал: так отвратительно она играет. Дома Магда закатывает истерику и в очередной раз требует, чтобы Кречмар женился на ней. Тот обещает, но развод для него немыслим. Магда и Горн встречаются почти каждый день, сняв для этих встреч квартиру.

Кречмар и Магда едут в путешествие по Европе. Вместо шофера с ними едет Горн. Во Франции они останавливаются в отеле в соседних комнатах, соединенных общей ванной. Магда, делая вид, что моется, получает возможность свиданий с Горном.

Так проходят две недели. Возвращаясь с  одной из прогулок дачным поездом, они попадают в разные вагоны. В вагон к Магде и Горну садится друг Кречмара — писатель Зегелькранц. Собирая материал для нового романа, он записывает разговор Магды и Горна и помещает почти дословно в свой роман. Через несколько дней у горного ручья Зегелькранц читает этот роман Кречмару, поскольку не знает, что эта пара знакома ему.

Кречмар кидается в гостиницу: он хочет убить Магду. Но та клянется ему, что Горна не интересуют женщины. Кречмар ей верит, но требует немедленно уехать отсюда. Он сам ведет машину по извилистой горной дороге. Поскольку глаза его застилают слезы, он не может справиться с управлением. Они попадают в аварию. Магда отделывается легким испугом, а Кречмар слепнет.

Магда и Горн собираются жить вместе, пользуясь слепотой Кречмара, чьи деньги терять они не намерены. Магда снимает двухэтажную дачу под Берлином. Туда они и въезжают втроем. Магда и Горн встречаются с большой осторожностью, но затем Горн начинает вести себя открыто, хотя и не разговаривает. Кречмар постоянно слышит шаги, покашливания и другие звуки. Магда подсовывает ему на подпись чеки на огромные сумы, которые тот, естественно, подписывает, не задавая никаких вопросов. Магда же мечтает стать женой Кречмара, так как тогда к ней в руки попала бы половина его состояния.

Тем временем Зегелькранц узнает о трагедии, которая случилась с Кречмаром. Он едет в Берлин и рассказывает обо всем Максу, до которого уже начали доходить кое-какие слухи. Зегелькранц выражает опасение, что Кречмар, ныне совершенно беспомощный, находится полностью в руках Горна и Магды. Макс решает проведать Кречмара.

Он приезжает вовремя: Горн как раз придумал новое издевательство над Кречмаром. Макс бьет Горна тростью и собирается забрать Кречмара с собой в Берлин. Кречмар сначала умоляет его сказать, что никакого Горна не было, а потом хочет видеть Магду. Макс увозит его до ее прихода.

Аннелиза с радостью устраивает Кречмара в бывшей комнате Ирмы. Она все так же любит его. На четвертый день его пребывания в Берлине он остается дома один. Неожиданно ему звонит сторож из его дома и говорит, что Магда приехала забрать вещи и он не знает, впускать ли ее. Кречмару чудом удается добраться до своей квартиры. Он достает браунинг и хочет убить Магду, двигаясь на ощупь. В короткой борьбе Магда стреляет в Кречмара и убивает его.

Вы прочитали краткое содержание романа "Камера Обскура". Предлагаем вам также посетить раздел Краткие содержания, чтобы ознакомиться с изложениями других популярных писателей.

reedcafe.ru

Читать онлайн электронную книгу Камера обскура - III бесплатно и без регистрации!

Ее звали Магда Петерс, и ей было вправду только шестнадцать лет. Ее родители промышляли швейцарским делом. Отец, контуженный на войне, уже седоватый, постоянно дергал головой и впадал по пустякам в ярость. Мать, еще довольно молодая, но рыхлая женщина, холодного и грубого нрава, с ладонью, всегда полной потенциальных оплеух, обычно ходила в тугом платочке, чтобы при работе не пылились волосы, но после большой субботней уборки (производимой главным образом пылесосом, который остроумно совокуплялся с лифтом) наряжалась и отправлялась через улицу в гости. Жильцы недолюбливали ее за надменность, за деловую манеру требовать у входящего, чтобы он вытирал ноги о мат и не ступал по мрамору (которого, впрочем, было немного). Ей часто снилась по ночам сказочно-великолепная, белая как сахар лестница и маленький силуэт человека, уже дошедшего доверху, но оставившего на каждой ступени большой черный подошвенный отпечаток, левый, правый, левый, правый… Это был мучительный сон.

Отто, Магдин брат, был старше сестры на три года, работал теперь на велосипедной фабрике, презрительно относился к бюргерскому республиканству отца и, сидя в ближнем кабаке, рассуждал о политике, опускал с громовым стуком кулак на стол, восклицая: «Человек первым делом должен жрать, да!» Такова была главная его аксиома, – сама по себе довольно правильная.

Магда в детстве ходила в школу, и там ей было легче, чем дома, где ее били много и зря, так что оборонительный подъем локтя был самым обычным ее жестом. Это, впрочем, не мешало ей расти веселой и бойкой девочкой. Когда ей было лет восемь, ее до боли ущипнул без всякой причины почтенный старик, живший в партере. О ту пору она любила участвовать в крикливой и бурной футбольной игре, которую затевали мальчишки посреди мостовой. Десяти лет она научилась ездить на велосипеде брата и, голорукая, со взлетающей черной косичкой, мчалась взад и вперед по своей улице, весело вскрикивая, а потом останавливалась, уперевшись одной ногой в край панели и о чем-то раздумывая. В двенадцать лет она немного угомонилась, и любимым ее занятием сделалось стоять у двери, шептаться с дочкой угольщика о женщинах, шлявшихся к одному из жильцов, или смотреть на прохожих, отмечать платья и шляпы. Как-то она нашла на лестнице потрепанную сумочку, а в сумочке мыльце с приставшим волоском и полдюжины непристойных открыток. Как-то ее поцеловал в открытую шею один из гимназистов, еще недавно старавшихся сбить ее с ног во время игры. Как-то, среди ночи, с ней случилась истерика, и ее облили водой, а потом драли.

Через год она уже была чрезвычайно мила собой, носила короткое, ярко-красное платьице и была без ума от кинематографа. Появился в супротивном доме молодой человек, кудрявый, в пестрой фуфайке, который по вечерам облокачивался в окне на подушку и улыбался ей издали, – но скоро он съехал.

Впоследствии она вспоминала то время жизни с томительным и странным чувством, – эти светлые, теплые, мирные вечера, треск запираемых лавок, отец сидит верхом на стуле и курит трубку, поминутно дергая головой, словно энергично отрицая что-то, мать судачит о причудах жильцов с соседней швейцарихой («я ему тогда сказала… он мне тогда сказал…»), госпожа фон Брок возвращается домой с покупками в сетке, погодя проходит горничная Лизбет с левреткой и двумя жесткошерстыми фоксами, похожими на игрушки… Вечереет. Вот брат с двумя-тремя товарищами, они мимоходом обступают ее, немного теснят, хватают за голые руки, у одного из них глаза как у Файта. Улица, еще освещенная низким солнцем, затихает совсем. Только напротив двое лысых играют на балконе в карты, – и слышен каждый звук.

Ей было едва четырнадцать лет, когда, подружившись с приказчицей из писчебумажной лавки на углу, Магда узнала, что у этой приказчицы есть сестра натурщица – совсем молоденькая девочка, а уже недурно зарабатывающая. У Магды появились прекрасные мечты. Каким-то образом путь от натурщицы до фильмовой дивы показался очень коротким. В то же приблизительно время она научилась танцевать и несколько раз посещала с подругой заведение «Парадиз», бальный зал, где, под цимбалы и улюлюкание джаза, пожилые мужчины делали ей весьма откровенные предложения.

Однажды она стояла на углу своей улицы; к панели, резко затормозив, пристал несколько раз уже виденный молодой мотоциклист, с зачесанными назад бледными волосами, одетый в необыкновенную кожаную куртку, и предложил ее покатать. Магда улыбнулась, села сзади верхом, поправила юбку, и в следующее мгновение едва не задохнулась от быстроты. Он повез ее за город и там остановился. Был солнечный вечер, толклась мошкара. Кругом были вереск да сосны. Мотоциклист слез и сел рядом с ней на краю дороги. Он рассказал ей, что ездил недавно, вот так как есть, в Испанию, рассказал, что прыгал несколько раз с парашютом. Затем он ее обнял, стал тискать и очень мучительно целовать, и у нее было чувство, что все внутри тает и как-то разливается. Ей вдруг сделалось нехорошо, она побледнела и заплакала. «Можно целовать, – сказала она, – но нельзя так тормошить, у меня голова сегодня болит, я нездорова». Мотоциклист рассердился, молча пустил машину, довез Магду до какой-то улицы и там оставил. Домой она вернулась пешком. Брат, видевший, как она уезжала, треснул ее кулаком по шее, да еще пнул сапогом, так что она упала и больно стукнулась о швейную машину.

Зимой она наконец познакомилась с натурщицей, сестрой приказчицы, и с какой-то пожилой, важной на вид дамой, у которой было малиновое родимое пятно во всю щеку. Ее звали Левандовская. У этой Левандовской Магда и поселилась, в комнатке для прислуги. Родители, давно корившие ее дармоедством, были теперь довольны, что от нее освободились. Мать находила, что всякий труд, приносящий доход, честен. Брат, который, бывало, поговаривал не без угроз о капиталистах, покупающих дочерей бедняков, временно работал в Бреславле и к Левандовской нагрянул только гораздо позже, гораздо позже…

Она позировала сперва в большой классной комнате какой-то женской школы, а потом в настоящем ателье, где рисовали ее не только женщины, но и мужчины, некоторые совсем молодые. Все было, впрочем, очень чинно. Темноголовая, стриженая, совершенно голая, она боком сидела на коврике, опираясь на выпрямленную руку – так что на месте локтя был нежный морщинистый глазок, – сидела, чуть склонив худенький стан, в позе задумчивого изнеможения, и смотрела исподлобья, как рисовальщики поднимают и опускают глаза, и слушала легкий шорох карандашной штриховки или попискивание угля, – и скоро ей становилось скучно разбирать, кто сейчас воспроизводит ее ляжку, а кто голову, и было одно только желание: переменить положение тела. От скуки она выискивала самого привлекательного из художников, едва заметно щурилась всякий раз, когда он, с полуоткрытым от прилежания ртом, поднимал лицо. Ей никогда не удавалось смутить его, переключить его ум на другие, менее строгие, мысли, и это ее немножко сердило. Когда она прежде думала о том, как вот будет сидеть одинокая и голая под сходящимися взорами многих глаз, ей сдавалось, что будет стыдновато, но вместе с тем довольно приятно, как в теплой ванне. Оказывалось, что это вовсе не стыдно, а только утомительно и однообразно. Тогда она начала придумывать всякие штучки для своего развлечения, не снимала ожерелья с шеи, мазала губы, подводила свои и так подведенные тенью, и так очаровательные глаза, и раз даже чуть-чуть оживила кармином бледные кончики грудей. Ей за это сильно влетело от Левандовской, которой кто-то насплетничал.

Магда, впрочем, лишь смутно понимала, чего именно добивается. Далеко-далеко маячил образ фильмовой дивы. Господин в нарядном пальто с котиковым воротником шалью подсаживал ее в лаковый автомобиль. Она покупала переливчатое, прямо-таки журчащее платье, которое сияло и лилось в витрине баснословного магазина. Сидеть часами нагишом и даже не получать в свою собственность портреты, которые с нее пишут, было довольно пресным уделом. Она не замечала, что в каком-то смысле гений ее судьбы – гений кинематографический. Присутствия и мановения его она не заметила даже в тот весенний вечер, когда Левандовская впервые упомянула о «влюбленном провинциале».

«Нельзя тебе жить без друга, – спокойно сказала Левандовская, попивая кофе. – Ты – бойкое дитя, ты – попрыгунья, ты без друга пропадешь. Он скромный человек, провинциальный житель, и ему нужна тоже скромная подруга в этом городе соблазнов и скверны».

Магда держала на коленях собаку Левандовской – толстую желтую таксу с сединой на морде и с длинной бородавкой на щеке. Она взяла в кулак шелковое ухо собаки и, не поднимая глаз, ответила:

«Ах, это успеется. Мне только пятнадцать. И зачем? Все это будет так – зря, я знаю этих господ».

«Ты дура, – сказала Левандовская с раздражением, – я тебе рассказываю не о шелопае, а о добром, щедром человеке, который видел тебя на улице и с тех пор только тобой и бредит».

«Какой-нибудь старичок», – заметила Магда и поцеловала собаку в лоб.

«Дура, – повторила Левандовская. – Ему тридцать лет, он бритый, шикарный, – шелковый галстук, золотой мундштук. У него только душа скромная».

«Гулять, гулять», – сказала Магда собаке, – та сползла на пол и потом, в коридоре, затрусила, держа тело бочком, как это делают все старые таксы.

Господин, о котором шла речь, не был ни провинциалом, ни скромным человеком, ни даже Мюллером (фамилия, под которой он представился). С Левандовской он познакомился через двух темпераментных коммивояжеров, с которыми играл в покер, по дороге из Гамбурга в Берлин. О цене сначала не упоминалось: сводня показала фотографию улыбающейся девочки, и Мюллер потребовал смотрин. В назначенный день Левандовская накупила пирожных, наварила много кофе, посоветовала надеть как раз то красное платьице, которое Магде теперь казалось таким потрепанным, таким детским, и около шести раздался жданный звонок. «Чем я рискую, – в последний раз подумала Магда. – Если он собой дурен, то я ей так и скажу, а если нет, то я еще успею решить».

К сожалению, нельзя было так просто установить, дурен ли или хорош Мюллер. Странное, своеобразное лицо. Матово-черные волосы были небрежно причесаны на пробор сухой щеткой, на слегка впалые щеки как будто лег тонкий слой рисовой пудры. Блестящие рысьи глаза и треугольные ноздри ни минуты не оставались спокойными, между тем как нижняя часть лица с двумя мягкими складками по бокам рта была, напротив, весьма неподвижна, – изредка только он облизывал глянцевитые толстые губы. На нем была замечательная голубая рубашка, яркий, как тропическое небо, галстук и сине-вороной костюм с широченными панталонами. Он великолепно двигался, поводя крепкими квадратными плечами, – это был высокий и стройный мужчина, Магда ждала совсем не такого и несколько потерялась, когда, сидя со скрещенными руками на твердом стуле и сквозь зубы разговаривая с Левандовской о достопримечательностях Берлина, Мюллер принялся ее, Магду, потрошить взглядом; вдруг, перебив самого себя на полслове, он спросил ее резким, звенящим голосом, как ее зовут. Она сказала. «Ага, Магдалина», – произнес он с коротким смешком и, так же внезапно освободив ее от напора своего взгляда, продолжал свой глухой разговор с Левандовской.

Погодя он замолк, закурил и, отдирая прилипший к яркой, словно воспаленной, губе кусочек папиросной бумаги, сказал: «Идея, госпожа Левандовская. Возьмите на мой счет автомобиль и поезжайте в оперу, – у меня вот оказался свободный билет, вы как раз успеете».

Левандовская поблагодарила, степенно возразив, что сегодня устала и останется дома. «Можно вам сказать два слова?» – недовольно проговорил Мюллер и встал со стула. «Выпейте еще чашку», – спокойно предложила Левандовская. Он пожал плечами, окинул Магду каким-то хлещущим взглядом, но вдруг просиял добродушной улыбкой, сел на диван рядом с ней и принялся рассказывать серию анекдотов о каком-то своем приятеле певце, который, в «Лоэнгрине», не успел сесть на лебедя и решил ждать следующего. Магда кусала губы и вдруг наклоняла голову, помирая со смеху. У Левандовской уютно трясся бюст.

Он позволил себе роскошь медленного подступа, осторожных и ласковых взглядов, даже вздохов. Левандовская, получившая только небольшой задаток, а заломившая неслыханную цену, не отходила ни на шаг. С ее согласия Магда перестала позировать и проводила целые дни за вышивкой. Иногда, когда она вечером выводила собаку, Мюллер вырастал из сумерек и шел рядом с нею, и ее это так волновало, что она невольно ускоряла шаг, и забытая такса отставала, упорно и грустно ковыляя бочком, бочком. Левандовская вскоре почуяла эти встречи и стала выводить собаку сама.

Так прошло больше недели со дня знакомства. Однажды Мюллер решил принять чрезвычайные меры. Платить огромную сумму, которую просила сводня, было нелепо, раз дело выходило само собою. Придя вечером, он много наговорил смешного, выпил три чашки кофе, затем, улучив мгновение, подошел к Левандовской, поднял ее, быстрой, мелкой рысцой понес в ванную и, ловко переставив ключ, запер дверь. Левандовская была так поражена, что первые полминуты молчала, – потом, впрочем, принялась вопить, стучать и ухать всем телом в дверь. «Забирай свои вещи и айда», – обратился он к Магде, которая стояла среди гостиной, держась за голову.

Они поселились в хорошей комнате, снятой им накануне, и, едва переступив порог, Магда, с охотой, с жаром, даже с какой-то злостью, предалась судьбе, осаждавшей ее так давно, так упорно. Мюллер, впрочем, нравился ей совсем по-особенному, – было что-то неотразимое в его глазах, в голосе, в ухватках, в его манере толстыми жаркими губами ездить вверх и вниз по ее спине, между лопатками. Он мало с ней разговаривал, часами сидел, держа ее у себя на коленях, посмеиваясь и о чем-то думая. Она не знала, какие у него дела в Берлине, кто он, – и каждый раз, когда он уходил, боялась, что он не вернется. Если не считать этой боязни, она была счастлива, до глупости счастлива, она мечтала, что сожительство их будет длиться всегда. Кое-что он ей подарил, – парижскую шляпу, часики, – впрочем, не был чрезмерно щедр на подарки, зато водил ее в хорошие рестораны и в большие кинематографы, где она до слез хохотала над похождениями Чипи. Он так пристрастился к Магде, что часто, уже собираясь уходить, вдруг бросал шляпу в угол (эта привычка обращаться с дорогой шляпой ее немножко удивляла) и оставался. Все это продолжалось ровно месяц. Как-то утром он встал раньше обыкновенного и сказал, что должен уехать. Она спросила, надолго ли. Он уставился на нее, потом заходил по комнате в своей ослепительной малиново-лазурной пижаме, потирая руки, словно намыливал их. «Навсегда, навсегда», – сказал он вдруг и, не глядя на нее, стал одеваться. Она подумала, что он, может быть, шутит, и решила выждать, – откинула одеяло, так как было очень душно в комнате, и, вытянувшись, повернулась к стенке. «У меня нет твоей фотографии», – проговорил он, со стуком надевая башмаки. Потом она слышала, как он возится с чемоданом, защелкивает его. Еще через несколько минут: «Не двигайся, – сказал он, – и не смотри, что я делаю». «Застрелит», – почему-то подумала она, но не шелохнулась. Что он делал? Тишина. Она чуть двинула голым плечом. «Не двигайся», – повторил он. «Целится», – подумала Магда без всякого страха. Тишина продолжалась минут пять. В этой тишине бродил, спотыкаясь, какой-то маленький шуршащий звук, который казался ей знакомым, но почему знакомым? «Можешь повернуться», – проговорил он с грустью, но Магда лежала неподвижно. Он подошел, поцеловал ее в щеку и быстро вышел. Она пролежала в постели весь день. Он не вернулся.

На другое утро она получила телеграмму из Гамбурга: «Комната оплачена до июля прощай доннерветтер прощай». «Господи, как я буду жить без него?» – проговорила Магда вслух. Она мигом распахнула окно, решив одним прыжком с собою покончить. К дому напротив, звеня, подъехал красно-золотой пожарный автомобиль, собиралась толпа, из верхних окон валил бурый дым, летели какие-то черные бумажки. Она так заинтересовалась пожаром, что отложила свое намерение.

У нее оставалось очень мало денег; с горя, как в хороших фильмах, она пошла шататься по танцевальным кафе. Вскоре она познакомилась с двумя японцами и, будучи слегка навеселе, согласилась у них переночевать; утром она попросила двести марок, они ей дали три с полтиной и вытолкали вон, – после чего она решила быть осмотрительнее.

Однажды к ней подсел толстый старый человек, с носом как гнилая груша и с коричневыми точками сплошь по всей лысине, и сказал: «Приятно опять встретиться, помните, барышня, как мы резвились на пляже, в Герингсдорфе?» Она, смеясь, ответила, что он ошибается. Старик спросил, что она желает пить. Потом он поехал провожать ее и в темноте таксомотора сделался очень косноязычен и гадок. Она выскочила. Старик вышел тоже и, не смущаясь присутствием шофера, умолял о свидании. Она дала ему номер своего телефона. Когда он ей оплатил комнату до ноября да еще дал денег на котиковое пальто, она позволила ему остаться у нее на ночь. С ним оказалось сначала очень легко, он сразу засыпал, после краткого и слабого объятья, и спал непробудно до рассвета. Потом он начал требовать всяких странных новшеств. Гардероб ее пополнился двумя новыми платьями. Неожиданно он пропустил назначенное свидание, через несколько дней она позвонила к нему в контору и узнала, что он скончался.

Воспоминание о старике было омерзительно. Такого опыта она решила не повторять. Продав шубу, она дотянула до февраля. Накануне этой продажи ей страстно захотелось показаться родителям. Она подъехала к дому в таксомоторе. День был субботний, мать полировала ручку входной двери. Увидев дочь, она так и замерла. «Боже мой!» – воскликнула она с чувством. Магда молча улыбнулась, села снова в таксомотор и уже в окно увидела брата, который выбежал на панель, кричал ей что-то вслед – вероятно, угрозы.

Она переехала в комнату подешевле, вечерами неподвижно сидела на краю кушетки в нарастающей темноте, подпирая виски ладонями и пыхтя папиросой. Хозяйка, пожилая, неопределенных занятий, заглядывала к ней, сердобольно ее расспрашивала, рассказывала, что у ее родственника маленький кинематограф, приносящий неплохой доход. Зима была холодная, деньги шли на убыль. «Что же будет дальше?» – думала Магда. Как-то, в бодрый и дерзкий день, она ярко накрасилась и, выбрав самую звучную по названию кинематографическую контору на Фридрихштрассе, добилась того, что директор ее принял. Он оказался пожилым господином с черной повязкой на правом глазу и с пронзительным блеском в левом. Магда начала с того, что, дескать, уже много играла в провинции, получала хорошие роли… «В кино?» – спросил тот, ласково глядя на ее возбужденное лицо. Она назвала какую-то фирму, какую-то картину – очень убедительно и даже надменно, – оттого что все повторяла про себя: «Как он смеет не знать меня, как он смеет сомневаться…» Последовало молчание. Директор прищурил единственный видимый глаз и сказал: «А знаете, – ведь вам повезло, что вы попали именно ко мне. Любой мой коллега соблазнился бы вашей молодостью, наобещал бы вам горы добра и потребовал бы от вас очень определенного, очень банального задатка. Затем он бы вас бросил. Я человек немолодой, много видевший, у меня дочка, вероятно, старше вас, – и вот позвольте мне вам сказать: вы никогда актрисой не были и, вероятно, не будете. Пойдите домой, подумайте хорошенько, посоветуйтесь с вашими родителями…»

Магда хлестнула перчаткой по краю стола, встала и с искаженным лицом вышла вон. В том же доме была еще одна фирма. Там ее просто не приняли. В третьем месте ей сказали, – чтобы как-нибудь отделаться от нее: «Оставьте ваш телефон». Она вернулась домой в бешенстве. Хозяйка сварила ей два яйца, гладила ее по плечу, пока Магда жадно и сердито ела, потом принесла бутылку коньяку, две рюмки и, налив их до краев, унесла бутылку. «Ваше здоровье, – сказала она, опять садясь за стол. – Все будет благополучно. Я как раз завтра увижу моего деверя, я с ним поговорю…»

Первое время Магду забавляла новая должность. Было, правда, немного обидно начинать кинематографическую карьеру не актрисой, даже не статисткой… К концу первой же недели ей уже казалось, что она всю жизнь только и делала, что указывала людям места. В пятницу, впрочем, была перемена программы, это ее оживило. Стоя в темноте, прислонясь к стенке, она смотрела на Грету Гарбо. Через два-три сеанса ей стало опять нестерпимо скучно. Прошла еще неделя. Какой-то посетитель, замешкав в дверях, странно посмотрел на нее – застенчивым и жалобным взглядом. Через два-три вечера он появился опять. Выглядел он довольно молодо, был отлично одет, косил на нее жадным голубым глазом… «Человек очень приличный, но размазня», – подумала Магда. Когда, появившись в четвертый или пятый раз, он пришел невпопад, то есть на фильму, которую уже раз видел, Магда почувствовала некоторое возбуждение. Вместе с тем ей было памятно предупреждение хозяина: «Один раз глазки – и вышвырну». Посетитель, однако, был удивительно робок. Выйдя как-то из кинематографа, чтобы отправиться домой, Магда увидела его неподвижно стоящим на той стороне улицы. Она засеменила, не оглядываясь, рассчитывая, что он перейдет наискосок и последует за ней. Этого, однако, не случилось: он исчез. Когда, через два дня, он опять пришел в «Аргус», был у него какой-то больной, затравленный, очень интересный вид. По окончании последнего сеанса Магда вышла, раскрывая зонтик. «Стоит», – отметила она про себя и перешла к нему, на ту сторону. Он двинулся, уходя от нее, как только заметил ее приближение. Сердце у него билось в гортани, не хватало воздуха, пересохли губы. Он чувствовал, как она идет сзади, и боялся ускорить шаг, чтобы не потерять счастия, и боялся шаг замедлить, чтобы счастье не перегнало его. Но, дойдя до перекрестка, Кречмар принужден был остановиться: проезжали гуськом автомобили. Тут она его перегнала, чуть не попала под автомобиль и, отскочив, ухватилась за его рукав. Засветился зеленый диск. Он нащупал ее локоть, и они перешли. «Началось, – подумал Кречмар, – безумие началось».

«Вы совершенно мокрый», – сказала она с улыбкой; он взял из ее руки зонтик, и она еще теснее прижалась к нему, и сверху барабанило счастие. Одно мгновение он побоялся, что лопнет сердце, – но вдруг полегчало, он как бы разом привык к воздуху восторга, от которого сперва задыхался, и теперь заговорил без труда, с наслаждением.

Дождь перестал, но они все шли под зонтиком. У ее подъезда остановились, зонтик был отдан ей и закрыт. «Не уходите еще», – взмолился Кречмар и, держа руку в кармане пальто, попробовал большим пальцем снять с безымянного обручальное кольцо, – так, на всякий случай. «Постойте, не уходите», – повторил он и наконец судорожным движением освободился от кольца. «Уже поздно, – сказала она, – моя тетя будет сердиться». Кречмар подошел к ней вплотную, взял за кисти, хотел ее поцеловать, но попал в ее шапочку. «Оставьте, – пробормотала она, наклоняя голову. – Оставьте, это нехорошо». – «Но вы еще не уйдете, у меня никого нет в мире, кроме вас». – «Нельзя, нельзя», – ответила она, вертя ключом в замке и напирая на дверь. «Завтра я буду опять ждать», – сказал Кречмар. Она улыбнулась ему сквозь стекло.

Кречмар остался один, он, отдуваясь, расстегнул пальто, почувствовал вдруг легкость и наготу левой руки, поспешно надел еще теплое кольцо и пошел к таксомоторной стоянке.

librebook.me