Текст книги "Каюсь. Том Второй (СИ)". Каюсь книга


Каюсь. Том первый читать онлайн, Полина Раевская

Автор: Полина Раевская

Бета: OksiSs

Жанр: СЛР

Аннотация: Все мы грешны перед Богом - неоспоримая истина. Но сегодня я каюсь не перед Ним, а перед человеком, которого люблю больше этой проклятой жизни. Жаль, что я поняла это слишком поздно, ибо запоздалые раскаяния не вдохнут жизнь в засохший цветок. Но мне ничего не остается, кроме как поведать эту историю глупой, наивной девчонки, сумевшей влюбить в себя взрослого мужчину, но… не сумевшей удержать.

Слоган: За иллюзии приходится расплачиваться действительностью.

Рейтинг: 18+

Пролог

2014 год октябрь

Прежде чем начать эту историю, скажу сразу — я вам не понравлюсь. Не потому, что я плохая или же хорошая. Нет. Я обычная, такая же, как тысячи других женщин со всеми своими достоинствами и недостатками. Просто я дура, безнадежная, законченная…

Поскольку эта история о любви, то вы отметите, что все мы когда-то становились дурами из-за мужчин; забывали гордость или же, напротив, включали ее в попытке удержать свое счастье. Только вот я сделала все, чтобы его потерять. Не ценила, не понимала, не замечала, не берегла. Я была до невозможности глупой в своих мнимых, надуманных проблемах. Совершала ошибку за ошибкой, разрушая то, что так отчаянно искала.

Перед вами дура, познавшая, как никто иной, смысл банальных высказываний — «Что имеем — не храним…» или «Запоздалые раскаяния не вдохнут жизнь в засохший цветок». Кажется, так сказал мне во время последней встречи он. Спросите кто? Думаю, пояснения излишни. У каждой из нас есть «Он» — мужчина, которому достаточно одного местоимения, ибо нет таких слов, способных передать его значимость в нашей жизни.

Если бы вы знали, какая это мука быть виновной стороной. Думаю, пострадавшей легче. У нее хотя бы есть выбор: простить или забыть. У меня же его нет, как и надежды. Да и с моей стороны было бы наглостью и полнейшей тупостью ее питать. За иллюзии приходится расплачиваться действительностью — мой горький опыт. Вы, по всей видимости, думаете: «Ах, бедняжка», но не торопитесь. В этой истории я персонаж скорее отрицательный, чем положительный, как ни больно это признавать. А «больно» длится уже четыре месяца. Впрочем, все началось гораздо раньше, гораздо… Я бы сказала, больно было всегда. Точнее, мне так казалось. Боже, какой же дурой я была!

Как в той песне -“Если бы хоть раз нам дотемна по душам разобрать все по словам, да по молекулам.” Но, увы… Интересно, сколько этих «если бы» повторяет в жизни каждый человек? Хотя какой в этом смысл? «Если бы» возникает только когда безнадежно. Так почему же я не пойму никак этого? Отчего не приму жестокую истину? Я вам уже говорила, что дура? Безнадежная, законченная…

Четыре месяца пыталась научиться жить без него, залечивала раны, полученные по своей вине, но безрезультатно. Душа рвалась каждую секунду к нему, как ни напоминала себе, что на нет и суда нет, но сердцу плевать на любые доводы. Каждую ночь воспоминания душат, и везде он. И я за ним готова камнем в бездну, только бы дал шанс. Видит Бог, я готова валяться вечно у него в ногах, вымаливая прощение, если бы не знала этого мужчину достаточно хорошо. Его не тронут мои слезы. Больше уже нет, не после того, что я сделала. Но я все равно продолжаю мучить себя мыслями о нем.

Сколько я так жалела себя? Не знаю. Пока внутри что-то не щелкнуло. Словно накрыло волной понимания, что больше не могу так…

Не выдерживаю. Слишком долго терпела, ждала, надеялась. Устала. Хочу обрубить разом, поставить точку. Хотя за меня ее уже давно поставили, но я должна это окончательно принять. Поэтому бросаю свою тихую гавань вдали от него. В считанные минуты собираю всё необходимое, мысленно умоляю маму не спрашивать ни о чем, и она меня слышит — молча протягивает деньги на дорогу. Я тронута ее пониманием.

Через час поезд мчит меня в столицу, в город, где все началось и закончилось. А спустя трое суток Москва встречает меня раскатами грома и проливным дождем. Вдыхаю воздух, пропитанный суетой, надеждами и разочарованиями. Сердце сжимается от ностальгии. Болезненно, отчаянно трепещется. В горле стоит ком, сглатываю его и осматриваюсь по сторонам. В сотнях столичных лиц ищу его глаза, но это бред, безусловно, а я все равно лихорадочно всматриваюсь, прося чуда. Только забываю, что даже если увижу, все равно не смогу в эти глаза взглянуть. Никогда. Спросите меня, зачем я здесь? Сама не знаю. Наверное, чтобы в очередной раз предаться иллюзиям.

Мне никогда не нравилась Москва, особенно москвичи, но сейчас я рада вернуться. Правильно говорят: наш дом там, где наше сердце. Мое рядом с ним, а он здесь. Нет, я его не потревожу, не имею права, да и совесть не позволит. Если существовала хоть какая-то надежда на что-то, он уже бы дал знать. Честно признаюсь, я ждала. До последнего ждала. А теперь… Теперь пришла пора прощаться, похоронить воспоминания, надежды, мечты. Ну почему, почему я только сейчас поняла, что нет ничего важнее, чем быть рядом с ним? Риторический вопрос, конечно же.

Закрываю глаза и перевожу дыхание. Голова кружится от волнения, суеты и мелькающих лиц. Вокзальный шум бьет по натянутым нервам. Кто-то грубо толкает меня в сторону, инстинктивно хватаюсь за живот, и сердце колотится отчаянной птицей.

Возвращаюсь в реальный мир, чувствую холод, усталость и голод. Пора передохнуть — в моем положении такие эмоциональные и физические нагрузки вредны. Тяжело вздыхаю, вытираю влагу со щек. Не знаю, были ли это слезы или дождь — неважно.

Беру сумку и вливаюсь в спешащую толпу. Она подхватывает меня и направляет в сторону метро — то, что нужно.

В электричке, как всегда, не протолкнуться. Я, зажатая между двумя толстушками, воняющими потом, какими-то пирожками и дешевой туалетной водой, едва сдерживаю рвоту, прикрываю рот рукой, заодно зажимая нос. Спустя десять минут в глазах темнеет, руки трясутся, и паника начинает захлестывать. Держусь из последних сил и как молитву повторяю про себя: только бы не потерять сознание, только бы не потерять!

На нужной станции пулей вылетаю из удушливого вагона и жадно хватаю холодный воздух. Голова начинает кружиться еще сильнее, страх заполняет душу.

Только сейчас пришло понимание всей глупости моего порыва. О чем я думала? Какие могут быть путешествия в моем состоянии? А если со мной что-то случится? Это Москва. Тут будешь орать, что умираешь, никто не обратит внимания, разве что сморщиться от раздражения. Эта мысль моментально отрезвляет, тошнота отступает, да и дышать становится легче.

Восстанавливаю дыхание и иду в сторону недорогой гостиницы. К тете Кате не хотелось, у меня не было настроения и сил для разговоров, да и не ради этого я сюда приехала.

В убогой комнатушке чувствую покой и радость. Стараюсь ни о чем не думать, хотя не получается подавить мысль о том, что на другой окраине города мужчина, ставший для меня всем миром. Глупо, по-детски, но преодолев расстояние почти в четыре тысячи километров, мне кажется, я ближе к нему. Но только физически. Эмоционально же между нами миллиарды километров, хотя точнее было бы сказать — бездна, ибо километры предполагают возможность их преодолеть, а бездна нет.

Вновь слезы на глазах, только реветь нет никакого толка.

Боже, я скоро с ума сойду! Сколько можно? Такая агония: рвет на части, слезы градом, а в груди печет раскаленным огнем. Я готова биться об стену, чтобы только вытравить его образ из себя, но из этого лабиринта боли, сколько ни стараюсь, не могу найти путей. От сильного волнения вновь появилась тошнота.

Лечу в ванную, падаю на колени перед унитазом и задыхаюсь от рвотных позывов. Перед глазами пелена, меня выворачивает наизнанку скудным завтраком, а после желчью. В эту секунду хочется умереть. Кажется, это длится вечность. Меня трясет, пот застилает глаза. Становится холодно, когда взбесившийся желудок полностью освобождается от любого намека на пищу. Обессиленно прислоняюсь к стене, дышу рвано, но зато в голове пусто. Нет ни одной проклятой и ядовитой мысли. Опустошенная и разбитая снимаю с себя всю одежду, встаю под горячие струи воды, закрываю глаза и проваливаюсь в забытье. Тепло и хорошо. Тихо. Сил, чтобы купить себе еды не было, поэтому я уснула голодная, хотя понимала, что должна лучше заботиться о себе, но только не сегодня. Мне хочется сохранить эту тишину и не нарушать ее ничем. А потом, наконец, уснуть без воспоминаний, отчаянного шепота, слез и завываний в подушку.

Утром впечатления немного угасли, и я чувствовала в душе какое-то подобие покоя. Приведя себя в порядок и собравшись с силами, покидаю свое убежище. Выхожу на улицу, щурюсь от яркого солнечного света и, словно сорвавшийся с цепи пес, беру след дней, когда я была счастливой.

Вы спросите, а не мазохистка ли я? Не знаю. Но мне необходима эта прогулка по местам, которые навсегда останутся «нашими». Наверняка они есть у всех. Вот и у нас с ним было несколько таких. Не хочу травить себе душу, мне просто нужно погрустить о том счастливом времени и отпустить его, поставить точку в этой любви, которая не дожила до непреложного обета «в болезни и здравии, горе и радости… пока смерть не разлучит нас». Странный, сентиментальный порыв души, но как воздух необходимый.

Полдня я бродила по Москве, никуда не спеша, не заботясь ни о чем и не думая. Удивительно, но это была моя первая и настоящая прогулка по этому городу, не считая единственного раза, когда все только началось. Но тогда я была поглощена им, а столица меня не интересовала. Сейчас же я с интересом оглядывалась по сторонам, вновь открывая для себя этот город. В таком безмятежном ритме прошло несколько дней. Боль не прошла. Наверное, и не пройдет никогда, но она не была такой невыносимой.

Я приходила туда, где мы часто бывали с ним, закрывала глаза, представляла нас. А потом словно нажимала внутри себя на кнопку delete, стир ...

knigogid.ru

Каюсь читать онлайн, Полина Раевская

Автор: Полина Раевская

Бета: OksiSs

Жанр: СЛР

Аннотация: Все мы грешны перед Богом - неоспоримая истина. Но сегодня я каюсь не перед Ним, а перед человеком, которого люблю больше этой проклятой жизни. Жаль, что я поняла это слишком поздно, ибо запоздалые раскаяния не вдохнут жизнь в засохший цветок. Но мне ничего не остается, кроме как поведать эту историю глупой, наивной девчонки, сумевшей влюбить в себя взрослого мужчину, но… не сумевшей удержать.

Слоган: За иллюзии приходится расплачиваться действительностью.

Рейтинг: 18+

Пролог

2014 год октябрь

Прежде чем начать эту историю, скажу сразу — я вам не понравлюсь. Не потому, что я плохая или же хорошая. Нет. Я обычная, такая же, как тысячи других женщин со всеми своими достоинствами и недостатками. Просто я дура, безнадежная, законченная…

Поскольку эта история о любви, то вы отметите, что все мы когда-то становились дурами из-за мужчин; забывали гордость или же, напротив, включали ее в попытке удержать свое счастье. Только вот я сделала все, чтобы его потерять. Не ценила, не понимала, не замечала, не берегла. Я была до невозможности глупой в своих мнимых, надуманных проблемах. Совершала ошибку за ошибкой, разрушая то, что так отчаянно искала.

Перед вами дура, познавшая, как никто иной, смысл банальных высказываний — «Что имеем — не храним…» или «Запоздалые раскаяния не вдохнут жизнь в засохший цветок». Кажется, так сказал мне во время последней встречи он. Спросите кто? Думаю, пояснения излишни. У каждой из нас есть «Он» — мужчина, которому достаточно одного местоимения, ибо нет таких слов, способных передать его значимость в нашей жизни.

Если бы вы знали, какая это мука быть виновной стороной. Думаю, пострадавшей легче. У нее хотя бы есть выбор: простить или забыть. У меня же его нет, как и надежды. Да и с моей стороны было бы наглостью и полнейшей тупостью ее питать. За иллюзии приходится расплачиваться действительностью — мой горький опыт. Вы, по всей видимости, думаете: «Ах, бедняжка», но не торопитесь. В этой истории я персонаж скорее отрицательный, чем положительный, как ни больно это признавать. А «больно» длится уже четыре месяца. Впрочем, все началось гораздо раньше, гораздо… Я бы сказала, больно было всегда. Точнее, мне так казалось. Боже, какой же дурой я была!

Как в той песне -“Если бы хоть раз нам дотемна по душам разобрать все по словам, да по молекулам.” Но, увы… Интересно, сколько этих «если бы» повторяет в жизни каждый человек? Хотя какой в этом смысл? «Если бы» возникает только когда безнадежно. Так почему же я не пойму никак этого? Отчего не приму жестокую истину? Я вам уже говорила, что дура? Безнадежная, законченная…

Четыре месяца пыталась научиться жить без него, залечивала раны, полученные по своей вине, но безрезультатно. Душа рвалась каждую секунду к нему, как ни напоминала себе, что на нет и суда нет, но сердцу плевать на любые доводы. Каждую ночь воспоминания душат, и везде он. И я за ним готова камнем в бездну, только бы дал шанс. Видит Бог, я готова валяться вечно у него в ногах, вымаливая прощение, если бы не знала этого мужчину достаточно хорошо. Его не тронут мои слезы. Больше уже нет, не после того, что я сделала. Но я все равно продолжаю мучить себя мыслями о нем.

Сколько я так жалела себя? Не знаю. Пока внутри что-то не щелкнуло. Словно накрыло волной понимания, что больше не могу так…

Не выдерживаю. Слишком долго терпела, ждала, надеялась. Устала. Хочу обрубить разом, поставить точку. Хотя за меня ее уже давно поставили, но я должна это окончательно принять. Поэтому бросаю свою тихую гавань вдали от него. В считанные минуты собираю всё необходимое, мысленно умоляю маму не спрашивать ни о чем, и она меня слышит — молча протягивает деньги на дорогу. Я тронута ее пониманием.

Через час поезд мчит меня в столицу, в город, где все началось и закончилось. А спустя трое суток Москва встречает меня раскатами грома и проливным дождем. Вдыхаю воздух, пропитанный суетой, надеждами и разочарованиями. Сердце сжимается от ностальгии. Болезненно, отчаянно трепещется. В горле стоит ком, сглатываю его и осматриваюсь по сторонам. В сотнях столичных лиц ищу его глаза, но это бред, безусловно, а я все равно лихорадочно всматриваюсь, прося чуда. Только забываю, что даже если увижу, все равно не смогу в эти глаза взглянуть. Никогда. Спросите меня, зачем я здесь? Сама не знаю. Наверное, чтобы в очередной раз предаться иллюзиям.

Мне никогда не нравилась Москва, особенно москвичи, но сейчас я рада вернуться. Правильно говорят: наш дом там, где наше сердце. Мое рядом с ним, а он здесь. Нет, я его не потревожу, не имею права, да и совесть не позволит. Если существовала хоть какая-то надежда на что-то, он уже бы дал знать. Честно признаюсь, я ждала. До последнего ждала. А теперь… Теперь пришла пора прощаться, похоронить воспоминания, надежды, мечты. Ну почему, почему я только сейчас поняла, что нет ничего важнее, чем быть рядом с ним? Риторический вопрос, конечно же.

Закрываю глаза и перевожу дыхание. Голова кружится от волнения, суеты и мелькающих лиц. Вокзальный шум бьет по натянутым нервам. Кто-то грубо толкает меня в сторону, инстинктивно хватаюсь за живот, и сердце колотится отчаянной птицей.

Возвращаюсь в реальный мир, чувствую холод, усталость и голод. Пора передохнуть — в моем положении такие эмоциональные и физические нагрузки вредны. Тяжело вздыхаю, вытираю влагу со щек. Не знаю, были ли это слезы или дождь — неважно.

Беру сумку и вливаюсь в спешащую толпу. Она подхватывает меня и направляет в сторону метро — то, что нужно.

В электричке, как всегда, не протолкнуться. Я, зажатая между двумя толстушками, воняющими потом, какими-то пирожками и дешевой туалетной водой, едва сдерживаю рвоту, прикрываю рот рукой, заодно зажимая нос. Спустя десять минут в глазах темнеет, руки трясутся, и паника начинает захлестывать. Держусь из последних сил и как молитву повторяю про себя: только бы не потерять сознание, только бы не потерять!

На нужной станции пулей вылетаю из удушливого вагона и жадно хватаю холодный воздух. Голова начинает кружиться еще сильнее, страх заполняет душу.

Только сейчас пришло понимание всей глупости моего порыва. О чем я думала? Какие могут быть путешествия в моем состоянии? А если со мной что-то случится? Это Москва. Тут будешь орать, что умираешь, никто не обратит внимания, разве что сморщиться от раздражения. Эта мысль моментально отрезвляет, тошнота отступает, да и дышать становится легче.

Восстанавливаю дыхание и иду в сторону недорогой гостиницы. К тете Кате не хотелось, у меня не было настроения и сил для разговоров, да и не ради этого я сюда приехала.

В убогой комнатушке чувствую покой и радость. Стараюсь ни о чем не думать, хотя не получается подавить мысль о том, что на другой окраине города мужчина, ставший для меня всем миром. Глупо, по-детски, но преодолев расстояние почти в четыре тысячи километров, мне кажется, я ближе к нему. Но только физически. Эмоционально же между нами миллиарды километров, хотя точнее было бы сказать — бездна, ибо километры предполагают возможность их преодолеть, а бездна нет.

Вновь слезы на глазах, только реветь нет никакого толка.

Боже, я скоро с ума сойду! Сколько можно? Такая агония: рвет на части, слезы градом, а в груди печет раскаленным огнем. Я готова биться об стену, чтобы только вытравить его образ из себя, но из этого лабиринта боли, сколько ни стараюсь, не могу найти путей. От сильного волнения вновь появилась тошнота.

Лечу в ванную, падаю на колени перед унитазом и задыхаюсь от рвотных позывов. Перед глазами пелена, меня выворачивает наизнанку скудным завтраком, а после желчью. В эту секунду хочется умереть. Кажется, это длится вечность. Меня трясет, пот застилает глаза. Становится холодно, когда взбесившийся желудок полностью освобождается от любого намека на пищу. Обессиленно прислоняюсь к стене, дышу рвано, но зато в голове пусто. Нет ни одной проклятой и ядовитой мысли. Опустошенная и разбитая снимаю с себя всю одежду, встаю под горячие струи воды, закрываю глаза и проваливаюсь в забытье. Тепло и хорошо. Тихо. Сил, чтобы купить себе еды не было, поэтому я уснула голодная, хотя понимала, что должна лучше заботиться о себе, но только не сегодня. Мне хочется сохранить эту тишину и не нарушать ее ничем. А потом, наконец, уснуть без воспоминаний, отчаянного шепота, слез и завываний в подушку.

Утром впечатления немного угасли, и я чувствовала в душе какое-то подобие покоя. Приведя себя в порядок и собравшись с силами, покидаю свое убежище. Выхожу на улицу, щурюсь от яркого солнечного света и, словно сорвавшийся с цепи пес, беру след дней, когда я была счастливой.

Вы спросите, а не мазохистка ли я? Не знаю. Но мне необходима эта прогулка по местам, которые навсегда останутся «нашими». Наверняка они есть у всех. Вот и у нас с ним было несколько таких. Не хочу травить себе душу, мне просто нужно погрустить о том счастливом времени и отпустить его, поставить точку в этой любви, которая не дожила до непреложного обета «в болезни и здравии, горе и радости… пока смерть не разлучит нас». Странный, сентиментальный порыв души, но как воздух необходимый.

Полдня я бродила по Москве, никуда не спеша, не заботясь ни о чем и не думая. Удивительно, но это была моя первая и настоящая прогулка по этому городу, не считая единственного раза, когда все только началось. Но тогда я была поглощена им, а столица меня не интересовала. Сейчас же я с интересом оглядывалась по сторонам, вновь открывая для себя этот город. В таком безмятежном ритме прошло несколько дней. Боль не прошла. Наверное, и не пройдет никогда, но она не была такой невыносимой.

Я приходила туда, где мы часто бывали с ним, закрывала глаза, представляла нас. А потом словно нажимала внутри себя на кнопку delete, стирая все из памяти: обнуляя, блокируя его образ, его голос, ш ...

knigogid.ru

Читать онлайн книгу «Каюсь. Том 1» бесплатно — Страница 1

 За иллюзии приходится расплачиваться действительностью.

Пролог

2014 год октябрь

Прежде чем начать эту историю, скажу сразу — я вам не понравлюсь. Не потому, что я плохая или же хорошая. Нет. Я обычная, такая же, как тысячи других женщин со всеми своими достоинствами и недостатками. Просто я дура, безнадежная, законченная…

Поскольку эта история о любви, то вы отметите, что все мы когда-то становились дурами из-за мужчин; забывали гордость или же, напротив, включали ее в попытке удержать свое счастье. Только вот я сделала все, чтобы его потерять. Не ценила, не понимала, не замечала, не берегла. Я была до невозможности глупой в своих мнимых, надуманных проблемах. Совершала ошибку за ошибкой, разрушая то, что так отчаянно искала.

Перед вами дура, познавшая, как никто иной, смысл банальных высказываний — «Что имеем — не храним…» или «Запоздалые раскаяния не вдохнут жизнь в засохший цветок». Кажется, так сказал мне во время последней встречи он. Спросите кто? Думаю, пояснения излишни. У каждой из нас есть «Он» — мужчина, которому достаточно одного местоимения, ибо нет таких слов, способных передать его значимость в нашей жизни.

Если бы вы знали, какая это мука быть виновной стороной. Думаю, пострадавшей легче. У нее хотя бы есть выбор: простить или забыть. У меня же его нет, как и надежды. Да и с моей стороны было бы наглостью и полнейшей тупостью ее питать. За иллюзии приходится расплачиваться действительностью — мой горький опыт. Вы, по всей видимости, думаете: «Ах, бедняжка», но не торопитесь. В этой истории я персонаж скорее отрицательный, чем положительный, как ни больно это признавать. А «больно» длится уже четыре месяца. Впрочем, все началось гораздо раньше, гораздо… Я бы сказала, больно было всегда. Точнее, мне так казалось. Боже, какой же дурой я была!

Как в той песне -“Если бы хоть раз нам дотемна по душам разобрать все по словам, да по молекулам.” Но, увы… Интересно, сколько этих «если бы» повторяет в жизни каждый человек? Хотя какой в этом смысл? «Если бы» возникает только когда безнадежно. Так почему же я не пойму никак этого? Отчего не приму жестокую истину? Я вам уже говорила, что дура? Безнадежная, законченная…

Четыре месяца пыталась научиться жить без него, залечивала раны, полученные по своей вине, но безрезультатно. Душа рвалась каждую секунду к нему, как ни напоминала себе, что на нет и суда нет, но сердцу плевать на любые доводы. Каждую ночь воспоминания душат, и везде он. И я за ним готова камнем в бездну, только бы дал шанс. Видит Бог, я готова валяться вечно у него в ногах, вымаливая прощение, если бы не знала этого мужчину достаточно хорошо. Его не тронут мои слезы. Больше уже нет, не после того, что я сделала. Но я все равно продолжаю мучить себя мыслями о нем.

Сколько я так жалела себя? Не знаю. Пока внутри что-то не щелкнуло. Словно накрыло волной понимания, что больше не могу так…

Не выдерживаю. Слишком долго терпела, ждала, надеялась. Устала. Хочу обрубить разом, поставить точку. Хотя за меня ее уже давно поставили, но я должна это окончательно принять. Поэтому бросаю свою тихую гавань вдали от него. В считанные минуты собираю всё необходимое, мысленно умоляю маму не спрашивать ни о чем, и она меня слышит — молча протягивает деньги на дорогу. Я тронута ее пониманием.

Через час поезд мчит меня в столицу, в город, где все началось и закончилось. А спустя трое суток Москва встречает меня раскатами грома и проливным дождем. Вдыхаю воздух, пропитанный суетой, надеждами и разочарованиями. Сердце сжимается от ностальгии. Болезненно, отчаянно трепещется. В горле стоит ком, сглатываю его и осматриваюсь по сторонам. В сотнях столичных лиц ищу его глаза, но это бред, безусловно, а я все равно лихорадочно всматриваюсь, прося чуда. Только забываю, что даже если увижу, все равно не смогу в эти глаза взглянуть. Никогда. Спросите меня, зачем я здесь? Сама не знаю. Наверное, чтобы в очередной раз предаться иллюзиям.

Мне никогда не нравилась Москва, особенно москвичи, но сейчас я рада вернуться. Правильно говорят: наш дом там, где наше сердце. Мое рядом с ним, а он здесь. Нет, я его не потревожу, не имею права, да и совесть не позволит. Если существовала хоть какая-то надежда на что-то, он уже бы дал знать. Честно признаюсь, я ждала. До последнего ждала. А теперь… Теперь пришла пора прощаться, похоронить воспоминания, надежды, мечты. Ну почему, почему я только сейчас поняла, что нет ничего важнее, чем быть рядом с ним? Риторический вопрос, конечно же.

Закрываю глаза и перевожу дыхание. Голова кружится от волнения, суеты и мелькающих лиц. Вокзальный шум бьет по натянутым нервам. Кто-то грубо толкает меня в сторону, инстинктивно хватаюсь за живот, и сердце колотится отчаянной птицей.

Возвращаюсь в реальный мир, чувствую холод, усталость и голод. Пора передохнуть — в моем положении такие эмоциональные и физические нагрузки вредны. Тяжело вздыхаю, вытираю влагу со щек. Не знаю, были ли это слезы или дождь — неважно.

Беру сумку и вливаюсь в спешащую толпу. Она подхватывает меня и направляет в сторону метро — то, что нужно.

В электричке, как всегда, не протолкнуться. Я, зажатая между двумя толстушками, воняющими потом, какими-то пирожками и дешевой туалетной водой, едва сдерживаю рвоту, прикрываю рот рукой, заодно зажимая нос. Спустя десять минут в глазах темнеет, руки трясутся, и паника начинает захлестывать. Держусь из последних сил и как молитву повторяю про себя: только бы не потерять сознание, только бы не потерять!

На нужной станции пулей вылетаю из удушливого вагона и жадно хватаю холодный воздух. Голова начинает кружиться еще сильнее, страх заполняет душу.

Только сейчас пришло понимание всей глупости моего порыва. О чем я думала? Какие могут быть путешествия в моем состоянии? А если со мной что-то случится? Это Москва. Тут будешь орать, что умираешь, никто не обратит внимания, разве что сморщиться от раздражения. Эта мысль моментально отрезвляет, тошнота отступает, да и дышать становится легче.

Восстанавливаю дыхание и иду в сторону недорогой гостиницы. К тете Кате не хотелось, у меня не было настроения и сил для разговоров, да и не ради этого я сюда приехала.

В убогой комнатушке чувствую покой и радость. Стараюсь ни о чем не думать, хотя не получается подавить мысль о том, что на другой окраине города мужчина, ставший для меня всем миром. Глупо, по-детски, но преодолев расстояние почти в четыре тысячи километров, мне кажется, я ближе к нему. Но только физически. Эмоционально же между нами миллиарды километров, хотя точнее было бы сказать — бездна, ибо километры предполагают возможность их преодолеть, а бездна нет.

Вновь слезы на глазах, только реветь нет никакого толка.

Боже, я скоро с ума сойду! Сколько можно? Такая агония: рвет на части, слезы градом, а в груди печет раскаленным огнем. Я готова биться об стену, чтобы только вытравить его образ из себя, но из этого лабиринта боли, сколько ни стараюсь, не могу найти путей. От сильного волнения вновь появилась тошнота.

Лечу в ванную, падаю на колени перед унитазом и задыхаюсь от рвотных позывов. Перед глазами пелена, меня выворачивает наизнанку скудным завтраком, а после желчью. В эту секунду хочется умереть. Кажется, это длится вечность. Меня трясет, пот застилает глаза. Становится холодно, когда взбесившийся желудок полностью освобождается от любого намека на пищу. Обессиленно прислоняюсь к стене, дышу рвано, но зато в голове пусто. Нет ни одной проклятой и ядовитой мысли. Опустошенная и разбитая снимаю с себя всю одежду, встаю под горячие струи воды, закрываю глаза и проваливаюсь в забытье. Тепло и хорошо. Тихо. Сил, чтобы купить себе еды не было, поэтому я уснула голодная, хотя понимала, что должна лучше заботиться о себе, но только не сегодня. Мне хочется сохранить эту тишину и не нарушать ее ничем. А потом, наконец, уснуть без воспоминаний, отчаянного шепота, слез и завываний в подушку.

Утром впечатления немного угасли, и я чувствовала в душе какое-то подобие покоя. Приведя себя в порядок и собравшись с силами, покидаю свое убежище. Выхожу на улицу, щурюсь от яркого солнечного света и, словно сорвавшийся с цепи пес, беру след дней, когда я была счастливой.

Вы спросите, а не мазохистка ли я? Не знаю. Но мне необходима эта прогулка по местам, которые навсегда останутся «нашими». Наверняка они есть у всех. Вот и у нас с ним было несколько таких. Не хочу травить себе душу, мне просто нужно погрустить о том счастливом времени и отпустить его, поставить точку в этой любви, которая не дожила до непреложного обета «в болезни и здравии, горе и радости… пока смерть не разлучит нас». Странный, сентиментальный порыв души, но как воздух необходимый.

Полдня я бродила по Москве, никуда не спеша, не заботясь ни о чем и не думая. Удивительно, но это была моя первая и настоящая прогулка по этому городу, не считая единственного раза, когда все только началось. Но тогда я была поглощена им, а столица меня не интересовала. Сейчас же я с интересом оглядывалась по сторонам, вновь открывая для себя этот город. В таком безмятежном ритме прошло несколько дней. Боль не прошла. Наверное, и не пройдет никогда, но она не была такой невыносимой.

Я приходила туда, где мы часто бывали с ним, закрывала глаза, представляла нас. А потом словно нажимала внутри себя на кнопку delete, стирая все из памяти: обнуляя, блокируя его образ, его голос, шепот, запах и ощущения его губ и рук. Я помню каждый сантиметр его тела, каждую морщинку, родинку и шрам. Как же мне его не хватает!

Я мечтала проснуться однажды tabula rasa, с чувством, будто все сон и нас просто не было. Но мечты они на то и мечты, чтобы никогда не сбываться.

Сердце плачет и кричит о нем каждую минуту, а я просто привыкла к этой боли, поэтому уже не столь восприимчива.

Поездка пошла мне на пользу — я готова жить дальше, мне есть ради чего. Осознание этого пришло только, когда я покупала билет до Рубцовска. Я вдруг отчетливо поняла: все кончено и назад пути нет. Странное это чувство — принять сердцем то, что давно уже осмыслил разумом.

Я медленно брела по городу, сама не зная куда. До моего рейса оставалось еще несколько часов, поэтому сидеть на вокзале не хотелось. Я шла, пока не оказалась перед рестораном «Марио». Увидев вывеску, мое сердце ухнуло с огромной высоты вниз. С этим местом у меня были связаны особые воспоминания, которые я не решалась вытащить наружу даже сейчас. Достаточно уже того, что это его любимый ресторан. Все эти дни я обходила его стороной: во-первых, не могла отделаться от какого-то тревожного чувства; а во-вторых, у меня не было денег, чтобы позволить себе такую роскошь. Сейчас я стояла и смотрела на уже ставшую родной вывеску, но не смела двинуться вперед. Сомнения терзали душу, хотелось войти и в то же время бежать отсюда как можно дальше. Но какой-то неведомой силой меня понесло внутрь, и я, не сопротивляясь, подчинилась ей.

Дрожащей рукой обхватила ручку двери, замерла на мгновение, подсчитывая, сколько у меня денег. Вроде бы на чашку кофе хватает. Решительно потянула на себя дверь. Моментально окунулась в тепло и в божественный аромат, от которого у меня свело желудок. Я вошла внутрь, ко мне сразу же подошел метрдотель с вежливой улыбкой, но когда присмотрелся, то искренне заулыбался. И узнав меня, сказал:

— О, сеньорита, добрый вечер! Какой сюрприз. Вы так давно не радовали наш взор своей божественной красотой, а мы вас ждали. Маэстро был безутешен, думая, что вам что-то пришлось не по вкусу, — театрально восклицал этот итальянец с русскими корнями. Впервые за долгое время я засмеялась от всей души, тронутая его вниманием. Мне было неловко за свой внешний вид, отсутствие денег, за то, что ступила на территорию класса, к которому больше не относилась. Впрочем, я никогда ему и не принадлежала. Понимание этого я увидела в глазах мужчины, когда он скользнул по мне взглядом.

Я сжалась, он смущенно улыбнулся. Стало страшно, что сейчас меня выпроводят. Но он преувеличенно радостно хлопнул в ладоши и подозвал одного из официантов.

— Вашу одежду.

Я дрожащими пальцами расстегнула куртку, которая была мне великовата, оставаясь в водолазке, обтянувшей меня, словно вторая кожа и делая мое положение очевидным. Раздевшись, я глянула на себя в зеркало и поморщилась. Волосы были небрежно собраны в хвост, лицо бледное, не накрашенное, с обветренными, ярко-красными губами. Под глазами залегли тени. Потрепанная, уставшая, несчастная. Я сильно похудела, поэтому мой живот казался огромным, как арбуз. Отвернувшись от зеркала, чтобы окончательно не портить настроения, я стала ждать, когда меня проводят за столик. Нервничала, переминалась с ноги на ногу, пока метрдотель не сказал:

— Проходите, мы вам рады.

А затем обратился к официанту:

— Проводи сеньориту за столик у камина.

Я благодарно улыбнулась за такую щепетильность и заботу. Мы всегда заказывали столик у камина, и я рада, что он оказался не занят.

Следуя за официантом, я, как и в первый раз, прихожу в восторг от интерьера ресторана, выдержанного в пастельных тонах, декорированного к зиме припорошенными снегом рябинами со снегирями, сидящими на гроздьях красных ягод.

Пока я шла, замечала косые взгляды. На лицах собравшейся элиты было написано: «Кто ее сюда пустил?». Я сглотнула комок в горле и вздернула подбородок выше. Стыд и неловкость отравляли кровь. Я проклинала себя за то, что поддалась порыву и оказалась тут, но не бежать же обратно.

Вежливо поблагодарила официанта, села лицом к окну и спряталась за меню, хотя кроме капучино ничего не могла себе позволить. Сделав заказ, сконцентрировала внимание на пробегающих за окном людях. Кофе принесли спустя несколько минут, я втянула потрясающий аромат — такой знакомый и привычный.

В груди что-то сжалось. Прикрыв глаза, сделала глоток, обожглась, но боли не почувствовала. Хотелось моргнуть и встретиться с ласковым взглядом ярких, лазурных, как летнее небо, глаз. Такого красивого и насыщенного оттенка я ни у кого не видела. До ломоты во всем теле было необходимо увидеть обаятельную, мальчишескую улыбку. Я зажмурилась, прогоняя образ, едва заметно встряхнула головой, и, открыв глаза, посмотрела в зал, проверяя, заметил ли кто-нибудь мое странное поведение. Но присутствующие были поглощены кто чем: едой, беседой, телефонными разговорами. Я с облегчением вздохнула, пока не посмотрела в сторону двери. Сердце замедлило ход. Мне хватило даже мимолетного взгляда, чтобы понять — это он.

Я как можно ниже склонилась над чашкой кофе, пытаясь казаться незаметной. Наплевав на этикет; поставила локоть на стол, прикрывая лицо, украдкой наблюдая за ним. Пульс начал зашкваливать, когда я осторожно повернула голову. Мгновенно воздуха стало мало. Потому как он был не один. Рядом с ним стояла высокая шатенка в черном пальто, которое он галантно помогал снять, шепча ей что-то, отчего на губах женщины играла легкая улыбка.

Мои руки дрожали, как у алкоголички, а кровь шумела в висках, но я продолжала смотреть. Он был, как всегда безупречен: в дорогом темно-синем кашемировом пальто, которое небрежно снял и отдал метрдотелю, оставшись в пиджаке спортивного кроя, цвета океана, поверх бледно-голубой сорочки в мелкую клетку, застегнутую не на все пуговицы; серые брюки и темно-коричневые аксессуары: часы и ремень заканчивали безукоризненный образ делового, уверенного мужчины.

Женщина была ему под стать: ухоженная, элегантная и самодостаточная. Она не была прям уж красавицей, что меня на мгновение порадовало, но в ней присутствовал шарм, уверенность и умение себя подать. Прямая челка акцентировала внимание на глаза, элегантное, черное платье выгодно подчеркивало эффектную фигуру, но, пожалуй, самым обворожительным моментом была широкая улыбка женщины. Я с болью признавала, что она –образец хорошего вкуса и гармонично смотрится рядом с ним, не то что я когда-то…

Слезы наворачивались на глаза — хотелось убежать. Меня вновь затошнило, когда заметила, что его рука по-хозяйски лежит на ее талии. Отчаянье захлестывало, как и дикий страх. Я застыла на своем месте, когда они, переговариваясь и смеясь, последовали за официантом к столику напротив меня. Я не знала, что мне делать, кроме как отвернуться и до крови прикусывать губу. Меня кидало то в жар, то в холод. Было невыносимо, адски больно. А когда услышала мягкий женский голос, то выдержка покинула меня.

— Да я просто из принципа узнаю, кто спонсировал его программу. Я сегодня подвергла его поведение критике в интервью, поэтому результат не заставит себя ждать. Ой, да ладно, черт с ним! Надоела работа. Я ведь так ждала этого вечера, ужасно соскучилась.

— Я тоже скучал, дорогая, — раздался такой родной до дрожи, бархатный голос, — Очень… — многозначительно добавил он.

Я была готова завыть от ревности, невыносимой боли, заражающей мою кровь. Каждая их фраза, смех, словно ядовитые стрелы впивались в мое сердце, пуская кровь, отравляя, вызывая адскую муку. До боли сжимала край стола холодными пальцами и дрожала. Слезы медленно потекли по щекам, я зажала рот рукой, чтобы окончательно не зарыдать. Хотелось убежать, провалиться сквозь землю, умереть прямо сейчас. Я задыхалась от понимания, что эта женщина все эти четыре месяца, пока я загибалась в глуши от безысходности, была рядом с ним. И сегодня ночью она тоже будет рядом. В его постели. Чувствовать прикосновение его чувственных губ, сильных, с ума сводящих рук, дышать с ним в унисон и двигаться в такт.

Хочется заорать дурниной от отчаянья и дикой, разрывающей боли, а я молчу, вцепившись в край стола. Дрожу всем телом, задыхаясь прахом былых отношений, захлебываясь пониманием, что он стал только сильнее, а я все та же дура, не научившаяся ни жить дальше без него, ни хотя бы лгать, что все хорошо.

Не в силах вынести их тихий разговор и легкий смех, поднимаю взгляд и холодею, встретившись с равнодушным, абсолютно ничего не выражающим взглядом голубых, холодных, как лед, глаз. Смотрю в непроницаемое лицо, жадно впитываю родные черты; не пухлые и не тонкие губы — четко очерченные, нижняя чуть пухлее верхней; высокий лоб; глубоко посаженные, прищуренные глаза с сеточкой морщинок вокруг них; широкий нос, визуально кажущийся тонким из-за заостренного кончика — все зависело от того, с какой стороны на него посмотреть. На впалых щеках столь модная сейчас легкая небритость. В общем, все тот же охренительный мужик, от которого у меня, как и в первую встречу, захватило дух. Толька эта остановка дыхания была болезненной. Любимое лицо, такое холодное и отчужденное, разрывало душу в клочья.

Сглатываю тяжело, ищу в его взгляде хоть какой-то проблеск чувств. Пусто. Мне нечем согреться в этих ледяных глазах. Я думала, что похоронила надежду, но когда он просто кивнул мне, я словно услышала оглушительный грохот разбившихся ожиданий. Последняя капля надежды испарилась. Оказывается, я еще ждала чуда. Там, в глубине души, уповала, что как в долбаной мелодраме, он подойдет ко мне — не выдержит. Я до самого конца не верила, что больше не нужна ему. А финал наступил именно сейчас. Легкий кивок: равнодушный, безжалостный, жестокий в своей простоте, словно я лишь какая-то знакомая.

Я не отвечаю на этот его жест. Лишь прожигаю полным боли и сожаления взглядом, но он отворачивается к своей спутнице и продолжает о чем-то с улыбкой рассказывать. В его действиях нет ни грамма наигранной радости, дабы спровоцировать меня на ревность. Нет, это не для него — он слишком уверен в себе. Он уважает себя. Ему нет необходимости опускаться на мой уровень, на уровень большинства людей, которые в подобной ситуации стали бы изображать безграничное счастье и вселенскую любовь. Ему это не нужно и я ему не нужна, как и моя ревность вкупе с болью. Он одним махом разорвал между нами канат. Если он что-то делает, то раз и навсегда. Слишком гордый, скрытный, скупой на эмоции и слова, он был и остается человеком дела. Если любит, то не на словах, хочет порвать — рвет, обрывает каждую ниточку. Он всегда был таким: принципиальным, решительным, скупым на эмоции, немногословным, несмотря на внешнее довольство жизнью. Как же поздно я осознала, что за человек рядом со мной. Ослепленная рекламой, я пропускала кино, пока оно не закончилось.

Делаю трудный вдох, сил больше нет выносить пытку. Агония и безысходность вот-вот прольются в горьких слезах. Подзываю официанта и хриплым, надорванным голосом прошу:

— Принесите счет.

Мне кивают, я же усмехаюсь с горечью, ибо вот, перед глазами, мой счет за ошибки — довольный жизнью любимый человек. Но он не со мной.

Том 1. Глава 1

3 года назад

2011 год

Я закончила школу.

Лето было насыщенное событиями: единый государственный экзамен, выпускной , совершеннолетие. ЕГЭ я сдала не сказать, что блестяще, но обнадеживающе. Я вообще по натуре оптимистка, поэтому верила, что у меня обязательно получится поступить на бюджет в Московскую Государственную Академию Хореографии. Оставаться в Рубцовске смерть, как не хотелось. Я уже давно для себя решила, что если не поступлю, то все равно уеду из родного города, который городом-то назовешь с натяжкой. Одна главная улица с вереницей магазинов и куча тюрьм-вот и весь Рубцовск. Из молодежи здесь оставались только «гопари»- так я звала всех тех, кто вечно обсасывал бутыль пива и не стремился ни к чему, кроме вечерних посиделок на лавочке за « Круглым» -магазин такой или же домоседы, боящиеся без мамы шаг сделать. Я не относилась ни к той, ни к другой категории, поэтому дальнейших перспектив для себя в этой деревне не видела. Конечно, меня пугало будущее, но все же любопытство и предвкушение были сильнее страха, сильнее ожидания выпускного вечера. Впрочем, он меня особо не интересовал, точнее, если быть честной, мне просто не в чем было на него идти. Я росла без отца с мамой и бабушкой, поэтому на крутые наряды рассчитывать не приходилось, учитывая, что все деньги откладывали на мое поступление: на билеты до Москвы, на проживание там, пока я буду сдавать вступительные экзамены и прочие расходы , связанные с этим. Естественно, мне хотелось блистать на вечере, но я понимала, что в нашем положении приходиться выбирать; либо «звездить», либо поступать. Понимать –то я понимала , а все равно хотелось быть королевой вечера-мое самолюбие на меньшее не согласно.

Вот стою сейчас, смотрю на себя в зеркало и вижу, что мое платье больше подходит к какому-то деловому ужину , но никак не к такому торжеству, как выпускной. А все из-за моей практичности, не хотелось тратить деньги на вещь, которую в лучшем случае одену раз, да и бюджет был ограничен. Поэтому, когда увидела это черное бандажное платье с прозрачной вставкой над грудью , поняла, именно это я и искала. Его можно было одеть в принципе и на праздник, и на что-то менее торжественное, но главное-оно не лежало бы мертвы капиталом в шкафу. Я была вполне довольна, платье идеально подчеркивало каждый изгиб моего тела. А если верить зеркалу, то очень такого аппетитного тела. До форм Памеллы, конечно, далековато, но фигура у меня «что надо»-эдакая золотая серединка. Я много тренировалась в этом году, готовясь к просмотру в академии и это было заметно; тело приобрело рельефность и упругость, хотя я старалась работать над собой без фанатизма, чтобы не потерять женственность и не превратиться в накаченную бабу. Моя мама хореограф, поэтому подготовка у меня проходила не абы как, а ого-го как. После маминых прогонов, я ели доползала до кровати, но никогда не было желания жаловаться или просить сбавить темп. Я хотела быть студенткой МГАХ, хотела, чтобы в родном городе говорили, что я учусь в столице. Хотела, чтобы мама и бабушка мною гордились. Короче, тщеславие трепетало в предвкушение и крепко держало меня в своих объятиях, не позволяя сделать шаг в сторону. По этой причине я стала меньше общаться с подругами, практически никуда не ходила. В будни тренировалась, а в выходные отсыпалась после напряженной недели, и выползти с девчонками куда-то было просто мне не под силу. Только ближе к весне я заметила, что мои подруги от меня отдалились и я совершенно не в теме, когда они о чем –то говорят. Чаще это были разговоры о каких-то тусовках, на которых меня, естественно, не было. И что самое обидное-меня туда никто не звал. О каких-то парнях, которых я не знала, и с которыми меня никто не собирался знакомить. В общем, я поняла, что стала чужой.

Это понимание далось мне нелегко. Я переживала, иногда даже ревела в подушку, а потом взыграла гордость, и я решила, что пошли они все! Пусть тусуются, трахаются с какими-то сопляками, а меня ждет Москва. Не знаю, почему-то мне казалось, что как только я туда приеду, обязательно произойдет что-то сказочное, невероятное-короче, будет, как в кино. Я вообще с этим поступлением стала считать себя особенной. А особенным негоже печалиться из-за обыкновенных людишек, верно? Ну, это сарказм конечно. На самом деле очень меня печалили эти «обыкновенные людишки» то бишь мои подруги, особенно сейчас. Мы продолжали поддерживать отношения, хотя это скорее была видимость - просто ходили вместе на уроки да в столовку, в остальное же время, каждый из нас занимался своими делами. Точнее расклад такой; они гуляли вместе, созванивались, ночевали друг у друга-все, как и всегда, только я сама по себе, ни при делах и не в курсе событий. После экзаменов, стало совсем одиноко, но звонить сама и напрашиваться в их компанию, где с недавних пор мое присутствие было нежелательным, гордость не позволяла. Сегодня, в день моего выпуска из школы, это чувствовалось особо остро, ибо я знала, что они соберутся у Насти перед официальной частью, чтобы выпить по рюмочке нашего любимого Бейлиза для настроения, а после Настин брат Костя отвезет их в Дом Культуры, где должна пройти официальная часть. Мне же придется тащиться на такси с мамой и бабушкой, старательно изображая радость.

-Янка, ты чего там застряла? –прокричала мама из другой комнаты. Я вздрогнула и оторвалась от своих не радужных мыслей.

-Одеваюсь. –прокричала я в ответ и вновь посмотрела на себя в зеркало.

-Давай в темпе, время уже много, опоздаем.

Да и по фигу, если честно! –огрызнулась про себя, в слух же согласилась:

-Ага, пять минут еще мам.

-Поторапливайся, я такси уже вызываю.

На это я могла лишь тяжело вздохнуть . Блин, как же не хочется никуда! Но выбора у меня нет, я еще должна выступать со своим танцем, так что придется тащиться. Оглядев себя с ног до головы, осталась довольной представшей картиной. На внешность мне жаловаться не приходиться, природа расщедрилась и подарила густые черные волосы с шоколадным отливом, которые сейчас были уложены локонами на один бок в стиле 60-х, губы аля Анджелина Джоли, высокие скулы, аккуратненький носик и серо-голубые, холодные глаза. Я не из тех, кто выискивает в себе какие-то недостатки или постоянно чем-то недоволен, поэтому мое отражение в зеркале меня устраивает на все сто, но и зацикливаться на нем не имею привычки. Я всегда старалась следить за собой; маникюр и макияж –это обязательно . Гламурной девочкой меня вряд ли назовешь, но аккуратной и симпатичной запросто. Некоторым парням из нашей школы я нравилась, но так, чтобы они за мной толпами ходили, такого не было. А может просто не замечала этого, но в любом случае мужским вниманием избалованна я не была, не смотря на то, что многие бы назвали меня красивой. Хотя, если быть откровенной, я вообще не знала, что такое мужское внимание. Отца ни разу не видела. Мама рассказывала, что он уже был женат на момент их знакомства и когда интрижка на стороне вылилась в нежелательную беременность , благополучно помахал маме рукой, четко обозначив свое нежелание иметь детей на стороне. Не знаю, почему мама решила оставить меня, как-то она не распространялась относительно причин, но я родилась, а она до сих пор одна. Говорит, что ей так удобнее. Не могу судить, у меня даже парня еще не было. Но я не переживала по этому поводу, как-то не до того было. А вообще мне казалось нелепым заводить отношения в таком возрасте да еще с одногодкой. Когда смотрю на своих подружек и их парней, так и тянет закатить глаза. И что эти дурехи в них нашли? Дети ведь совсем. Может, я перечитала любовных романов? Да, есть у меня такая страсть. Надо же хоть где-то получать впечатления сексуального характера. Мне предпочтительнее с мистером Греем и рукой в трусиках под одеялом, чем с каким-нибудь сопляком, у которого марафон под девизом «чем больше телочек оприходуешь, тем круче будешь» . Нет уж, увольте, лучше я сама. Хотя это сейчас я стала относится спокойно к своим « небольшим исследованиям», как назвала сие занятие. Просто слово мастурбация у меня ассоциируется с чем-то жутким. А год назад считала себя конченной дебилкой и извращенкой, но почему-то с некоторых пор не могла контролировать свои желания после прочтения особенно жаркой сцены. Тело горело огнем, грудь ныла, а между ног было мокро. Я не собиралась ничего делать, просто дотронулась до напряженных сосков, и черт, это оказалось так приятно, что не смогла остановиться; другой рукой скользнула в трусики и задохнулась от острого наслаждения, коснувшись клитора. Закрыла глаза и представила, что это пальцы знойного красавца с охренительным телом культуриста. Темные волосы, синие глаза, чувственный рот и сексуальный голос, от которого поджилки трясутся и между ног мокро. Короче, типичный самец. И вот этот мачо ласкает меня, шепчет своим прокуренным голосом. Ну, хриплый голос у меня ассоциируется с курением. Так вот этим своим низким голосом он шепчет какие-то нереально –сексуальные вещи, немного пошловатые и даже грязные, но мне нравится, я дрожу, кусаю губы. Тело словно тетива натянулось, каждая мышца напряжена, а внизу так мокро и жарко. Меня заносит: появляется дикое желание не просто гладить, но и проникнуть внутрь, но я сдерживаюсь, ускоряю темп, сжимаю другой рукой сосок еще сильнее. Красавчик становится почти реальным, наклоняется ко мне, резко раздвигает мои ноги и шепчет:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

www.litlib.net

Читать Каюсь. Том 1 (СИ) - Раевская Полина - Страница 1

Полина Раевская

Каюсь

Пролог

2014 год октябрь

Прежде чем начать эту историю, скажу сразу — я вам не понравлюсь. Не потому, что я плохая или же хорошая. Нет. Я обычная, такая же, как тысячи других женщин со всеми своими достоинствами и недостатками. Просто я дура, безнадежная, законченная…

Поскольку эта история о любви, то вы отметите, что все мы когда-то становились дурами из-за мужчин; забывали гордость или же, напротив, включали ее в попытке удержать свое счастье. Только вот я сделала все, чтобы его потерять. Не ценила, не понимала, не замечала, не берегла. Я была до невозможности глупой в своих мнимых, надуманных проблемах. Совершала ошибку за ошибкой, разрушая то, что так отчаянно искала.

Перед вами дура, познавшая, как никто иной, смысл банальных высказываний — «Что имеем — не храним…» или «Запоздалые раскаяния не вдохнут жизнь в засохший цветок». Кажется, так сказал мне во время последней встречи он. Спросите кто? Думаю, пояснения излишни. У каждой из нас есть «Он» — мужчина, которому достаточно одного местоимения, ибо нет таких слов, способных передать его значимость в нашей жизни.

Если бы вы знали, какая это мука быть виновной стороной. Думаю, пострадавшей легче. У нее хотя бы есть выбор: простить или забыть. У меня же его нет, как и надежды. Да и с моей стороны было бы наглостью и полнейшей тупостью ее питать. За иллюзии приходится расплачиваться действительностью — мой горький опыт. Вы, по всей видимости, думаете: «Ах, бедняжка», но не торопитесь. В этой истории я персонаж скорее отрицательный, чем положительный, как ни больно это признавать. А «больно» длится уже четыре месяца. Впрочем, все началось гораздо раньше, гораздо… Я бы сказала, больно было всегда. Точнее, мне так казалось. Боже, какой же дурой я была!

Как в той песне -“Если бы хоть раз нам дотемна по душам разобрать все по словам, да по молекулам.” Но, увы… Интересно, сколько этих «если бы» повторяет в жизни каждый человек? Хотя какой в этом смысл? «Если бы» возникает только когда безнадежно. Так почему же я не пойму никак этого? Отчего не приму жестокую истину? Я вам уже говорила, что дура? Безнадежная, законченная…

Четыре месяца пыталась научиться жить без него, залечивала раны, полученные по своей вине, но безрезультатно. Душа рвалась каждую секунду к нему, как ни напоминала себе, что на нет и суда нет, но сердцу плевать на любые доводы. Каждую ночь воспоминания душат, и везде он. И я за ним готова камнем в бездну, только бы дал шанс. Видит Бог, я готова валяться вечно у него в ногах, вымаливая прощение, если бы не знала этого мужчину достаточно хорошо. Его не тронут мои слезы. Больше уже нет, не после того, что я сделала. Но я все равно продолжаю мучить себя мыслями о нем.

Сколько я так жалела себя? Не знаю. Пока внутри что-то не щелкнуло. Словно накрыло волной понимания, что больше не могу так…

Не выдерживаю. Слишком долго терпела, ждала, надеялась. Устала. Хочу обрубить разом, поставить точку. Хотя за меня ее уже давно поставили, но я должна это окончательно принять. Поэтому бросаю свою тихую гавань вдали от него. В считанные минуты собираю всё необходимое, мысленно умоляю маму не спрашивать ни о чем, и она меня слышит — молча протягивает деньги на дорогу. Я тронута ее пониманием.

Через час поезд мчит меня в столицу, в город, где все началось и закончилось. А спустя трое суток Москва встречает меня раскатами грома и проливным дождем. Вдыхаю воздух, пропитанный суетой, надеждами и разочарованиями. Сердце сжимается от ностальгии. Болезненно, отчаянно трепещется. В горле стоит ком, сглатываю его и осматриваюсь по сторонам. В сотнях столичных лиц ищу его глаза, но это бред, безусловно, а я все равно лихорадочно всматриваюсь, прося чуда. Только забываю, что даже если увижу, все равно не смогу в эти глаза взглянуть. Никогда. Спросите меня, зачем я здесь? Сама не знаю. Наверное, чтобы в очередной раз предаться иллюзиям.

Мне никогда не нравилась Москва, особенно москвичи, но сейчас я рада вернуться. Правильно говорят: наш дом там, где наше сердце. Мое рядом с ним, а он здесь. Нет, я его не потревожу, не имею права, да и совесть не позволит. Если существовала хоть какая-то надежда на что-то, он уже бы дал знать. Честно признаюсь, я ждала. До последнего ждала. А теперь… Теперь пришла пора прощаться, похоронить воспоминания, надежды, мечты. Ну почему, почему я только сейчас поняла, что нет ничего важнее, чем быть рядом с ним? Риторический вопрос, конечно же.

Закрываю глаза и перевожу дыхание. Голова кружится от волнения, суеты и мелькающих лиц. Вокзальный шум бьет по натянутым нервам. Кто-то грубо толкает меня в сторону, инстинктивно хватаюсь за живот, и сердце колотится отчаянной птицей.

Возвращаюсь в реальный мир, чувствую холод, усталость и голод. Пора передохнуть — в моем положении такие эмоциональные и физические нагрузки вредны. Тяжело вздыхаю, вытираю влагу со щек. Не знаю, были ли это слезы или дождь — неважно.

Беру сумку и вливаюсь в спешащую толпу. Она подхватывает меня и направляет в сторону метро — то, что нужно.

В электричке, как всегда, не протолкнуться. Я, зажатая между двумя толстушками, воняющими потом, какими-то пирожками и дешевой туалетной водой, едва сдерживаю рвоту, прикрываю рот рукой, заодно зажимая нос. Спустя десять минут в глазах темнеет, руки трясутся, и паника начинает захлестывать. Держусь из последних сил и как молитву повторяю про себя: только бы не потерять сознание, только бы не потерять!

На нужной станции пулей вылетаю из удушливого вагона и жадно хватаю холодный воздух. Голова начинает кружиться еще сильнее, страх заполняет душу.

Только сейчас пришло понимание всей глупости моего порыва. О чем я думала? Какие могут быть путешествия в моем состоянии? А если со мной что-то случится? Это Москва. Тут будешь орать, что умираешь, никто не обратит внимания, разве что сморщиться от раздражения. Эта мысль моментально отрезвляет, тошнота отступает, да и дышать становится легче.

Восстанавливаю дыхание и иду в сторону недорогой гостиницы. К тете Кате не хотелось, у меня не было настроения и сил для разговоров, да и не ради этого я сюда приехала.

В убогой комнатушке чувствую покой и радость. Стараюсь ни о чем не думать, хотя не получается подавить мысль о том, что на другой окраине города мужчина, ставший для меня всем миром. Глупо, по-детски, но преодолев расстояние почти в четыре тысячи километров, мне кажется, я ближе к нему. Но только физически. Эмоционально же между нами миллиарды километров, хотя точнее было бы сказать — бездна, ибо километры предполагают возможность их преодолеть, а бездна нет.

Вновь слезы на глазах, только реветь нет никакого толка.

Боже, я скоро с ума сойду! Сколько можно? Такая агония: рвет на части, слезы градом, а в груди печет раскаленным огнем. Я готова биться об стену, чтобы только вытравить его образ из себя, но из этого лабиринта боли, сколько ни стараюсь, не могу найти путей. От сильного волнения вновь появилась тошнота.

Лечу в ванную, падаю на колени перед унитазом и задыхаюсь от рвотных позывов. Перед глазами пелена, меня выворачивает наизнанку скудным завтраком, а после желчью. В эту секунду хочется умереть. Кажется, это длится вечность. Меня трясет, пот застилает глаза. Становится холодно, когда взбесившийся желудок полностью освобождается от любого намека на пищу. Обессиленно прислоняюсь к стене, дышу рвано, но зато в голове пусто. Нет ни одной проклятой и ядовитой мысли. Опустошенная и разбитая снимаю с себя всю одежду, встаю под горячие струи воды, закрываю глаза и проваливаюсь в забытье. Тепло и хорошо. Тихо. Сил, чтобы купить себе еды не было, поэтому я уснула голодная, хотя понимала, что должна лучше заботиться о себе, но только не сегодня. Мне хочется сохранить эту тишину и не нарушать ее ничем. А потом, наконец, уснуть без воспоминаний, отчаянного шепота, слез и завываний в подушку.

online-knigi.com

Читать онлайн книгу Каюсь. Том Второй (СИ)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 31 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 17

пять месяцев спустя…

«Согласись, пусть будет – не бесплатное, липовое,

мертвенное, ватное, с дарственной на выцветшем боку.

Подари мне небо, хоть плакатное, я его приклею к потолку.» – прокручивается в голове раз за разом, пока я бездумно вожу пальцем по гравировке, сжимая брелок в кулаке.

Интересно, Чайка уже пожалела, что вытатуировала эти строки на своем теле?– вспыхивает вдруг вопрос в моем воспаленном мозгу. Хотя почему это «вдруг»? Все, как обычно – ни дня без мыслей о ней. Ни единого мгновения передышки. А ведь прошло уже пять месяцев. Пять бесконечных и в тоже время призрачных месяца, проведенных в попытках забыть, обмануть и убедить самого себя, что поступил я исключительно правильно. Правила…

«Опять эти твои дурацкие правила, Гладышев!»– сказала бы она.

Дурацкие, Янка, не то слово – дурацкие.

И сам я – дурак. Дурак, каких свет не видывал. Все пыжился, что-то пыжился. И ведь искренне полагал и верил, что уже ни что не всколыхнет мою охладевшую душу. Что смогу контролировать свои эмоции и душевные порывы. Но не смог. Ни черта я не смог! Да и разве с ней можно? А ведь я с самого начала знал, что совершаю ошибку, ввязываясь в эти отношения. Но мы же плавали, и не на таких еще нарывались. А в том и дело, что не на таких. Она единственная, перевернувшая мой мир, разбередившая душу, разбудившая во мне безумного мальчишку, готового сорваться по первому ее зову. Я до сих пор не могу понять, как оказался в Рубцовске. Услышал ее испуганный голосок, отчаянные рыдания, и напрочь крышу снесло. Забыл, о принятом накануне, решении поставить точку в наших отношениях, о разуме забыл, о времени и расстояние. Да что говорить, если я на семью и дочь забил, бросившись к ней посреди ночи?! В то мгновение все потеряло смысл, кроме ее блага, ради которого я готов был положить к ногам этой девочки весь мир, саму судьбу на колени поставить, только бы все у моей Янки было хорошо, только бы не слышать ее отчаянного голоса.

И я летел, к ней летел, ни на секунду не задумываясь, что творю, какую чудовищную ошибку совершаю. А после, с этой проклятой болезнью, все вообще полетело к такой-то матери, и я потерял контроль над управлением машиной под названием моя собственная жизнь. Вот тут начался апокалипсис, полный хаос. Меня завертело, закружило с бешеной скоростью в этих совместных обедах, завтраках и ужинах, в этих размеренных вечерах за какой-то глупой комедией, в Чайке закружило такой домашней, счастливой, примерившей наверняка уже и свадебное платье, и мою фамилию. А я, как рыба, выброшенная на берег, задыхался от ужаса и паники, не властный над происходящим. Потому что этот разогнавшийся поезд уже просто невозможно было остановить без каких-либо потерь. А во мне сирена вопила, что надо, надо, надо, мать твою, притормозить и как можно скорее! Ведь мне не двадцать, чтобы с места в карьер. Хотя хотелось, до безумия хотелось вот так – смело махнув рукой на все и будь, что будет. Но утратил я эту способность вместе со своей юностью. И если быть до конца честным, струсил. Меня накрыл страх перемен и того, что они сулят. А предположить просто невозможно, поскольку с этой девчонкой всегда, как на вулкане, с ней я сам превращаюсь в вулкан, теряю контроль и разум. И это настолько дико для меня, привыкшего к идеальному порядку, к абсолютному контролю над каждым аспектом своей жизни, что я испугался. Так испугался, что готов был жилы рвать, дабы обогнать этот несущейся на всех порах поезд. Ибо не для того я свою жизнь по кирпичикам выстраивал, чтобы однажды появилась она, и как ураган разнесла все к чертям собачьим. Ошалевший от этих всех чувств, эмоций, мыслей, я запаниковал и бросился наперерез несущейся махине, в отчаянной попытке остановить даже ценой катастрофы. Только бы сбежать, только бы не дать слабину, не оставить себе ни единого шанса на ошибку, потому что это будет именно ОШИБКОЙ! Я задавил в зародыше любой протест, заткнул его грубо, жестко, безапелляционно. И помог разогнавшемуся поезду слететь с рельс, да так, чтобы искры летели, перекорежило до неузнаваемости, расхлестало, раздробило, размазало без права на восстановления. Только не думал, что буду подыхать, наблюдая за разворачивающейся трагедией, что останусь погребен под останками наших «сред» и «пятниц», давно вышедших из заданных рамок. Представить даже не мог, что будет всего наизнанку выворачивать, ломать от боли. Я зашивался, глядя на нее – мою Чайку, такую беззащитную, открытую, любящую, отчаянно пытающуюся бороться за то, чему я не дал ни единого шанса. Но если бы она знала, как ее слезы душу наизнанку выворачивали, как каждое слово подобно ржавому ножу проходилось по сердцу, а потом оседало где-то глубоко внутри, чтобы всплывать по ночам и медленно, но верно уничтожать. Ибо мое подсознание с каким-то садистским удовольствием прокручивало нашу последнюю встречу, стоило только на секунду закрыть глаза. Если бы она только знала, что я ее с мясом от себя отдирал, «наживую», разве бы она ушла? Нет, она бы зубами вцепилась со всем своим энтузиазмом, и у меня бы не хватило сил справиться не то, что с ней, с самим собой. Вот только, что потом? Что сталось бы с моей жизнью, со мной, с моей дочерью? И пока эти вопросы еще бились в моей голове, придавая мне сил, я сделал то, что должен был сделать давно, очень давно, пока это не стало такой проблемой.

Да только оказалось поздно, ибо «проблема» проросла вглубь меня, разлилась по крови, заставляя признать, что ни хрена оно не с глаз долой из сердца вон. Брехня это! Думал, уберу ее из своей жизни и смогу, задавлю в зародыше все эти непонятные чувства, но они, как анаэробные бактерии размножились еще больше без воздуха и поразили каждую клетку моего нутра. И как не старайся, чем не трави их, они прорастают только глубже, отравляют кровь, разум и всю мою жизнь. Загибаюсь я, с ума схожу или уже сошел.

Вот с такими мыслями в паршивом настроение я подъехал к Плазе. Сказывалась также хроническая усталость от почти полугодового трудоголизма и, как следствие, недосыпание, недоедание, перенапряжение. С утра еще Марина-моя… даже не знаю, как обозначить. На данный момент все же любовница, если это можно так назвать. Да, я попробовал двигаться дальше, но дурацкая эта затея оказалась. С Мариной мы знакомы уже достаточно давно, порядка десяти лет. Она умная, самодостаточная женщина, всего добившаяся в этой жизни сама. Провести вечер в ее компании я всегда был рад. До недавнего времени наши отношения редко когда выходили за рамки приятельских, хотя однозначно нас тянуло друг к другу и нет -нет мы срывались, но после все возвращалось на круги своя. Умение трезво оценивать ситуацию – одно из многочисленных достоинств этой женщины. Она никогда не драматизировала происходящее. И когда я месяц назад посетил в очередной раз Нью-Йорк, мы по традиции встретились. Я сам не знаю, какой черт меня потянул, зачем мне это понадобилось, ведь знал, что ничто не заменит мне мою Чайку. Но на тот момент мне просто хотелось переключиться, войти в привычную колею и забыть…. Ее забыть, наказанье это божье. Но не помогло, только лишние проблемы и головная боль, а также понимание-какая пропасть между реальной « средой» и «пятницей» и тем, что происходило у нас с Чайкой. Нет, я сам лично положил конец тому, что было между нами, но познав то сумасшествие, выздоравливать уже не хочется.

Поэтому сегодня решил, что пора нам с Мариной заканчивать наш суррогат, на который нет ни времени, ни сил, да и желания тоже. Какой спрашивается понт в подруге, если когда надо, ее нет?! Я понимаю, не ее вина, что рейс задержали, а раньше она не могла прилететь из-за дел. Только убеждаюсь, что деловые женщины интересны в общение, иногда хороши в постели, но совершенно не подходят мне, ибо мне нужна баба, которая сорвется, прилетит и все сделает, как надо, для которой приоритет – я, а не работа или еще что-то. В общем, Марина тоже не прибавила хорошего настроения, а тут еще Олеся со своими очередными выкрутасами настолько достала, что даже повод, по которому мы собрались в Crowne Plaza, не радовал, а ведь я шесть лет угробил, чтобы выйти на этот уровень. Раньше думал, что когда этот день настанет, буду почти счастлив. Но вот цель достигнута, а мне как шел, так и ехал подписанный контракт. Все эти месяцы я, кажется, жил на работе, поэтому сейчас у меня было лишь одно желание – отсидеть этот гребанный вечер и уехать куда-нибудь отдыхать. Планировал с дочерью, но честно, хочется побыть в одиночестве. Я устал бегать от самого себя, от того, что с ума схожу, думая, что где-то там -далеко женщина, хотя, какая она, черт возьми, женщина?! Сумасбродная девчонка, без которой мне свет стал не мил. Хреново без нее, так хреново, что готов все бросить и на коленях приползти, признавая, что конченый дебил. Просить прощение за каждое слово, взгляд, действие, которыми я раз за разом делал ей больно, особенно за последнюю нашу встречу.

Каждый день на части рвет и тянет к ней, ломает сука! По ней ломает. По смеху ее вульгарному, по голосу прокуренному, по стонам ее, от которых пульс зашкаливало. По ней, сотканной из противоречий; нежной, грубой, покорной и дерзкой, колючей и ласковой. Пора, наверное, признать, что бросив ее, я остался в дураках и от этого не спрятаться, не убежать, она выиграла. Уложила на лопатки. Влюбила в себя, как и говорила. Влюбила!

Эта мысль, конечно, не бьет обухом по голове, но почему-то именно сейчас желание бросить все и рвануть к ней просто зашкаливает. Бред, конечно, полный бред! Пять месяцев прошло. Черт возьми, пять месяцев! Сто пятьдесят дней бесконечных мыслей о ней проклятой. За все это время я много раз порывался найти ее, но сразу же пресекал эти порывы, удовлетворяясь информацией о том, как она устроена; работает ли, закончила ли курсы, нет ли проблем с жильем, здорова ли. Я знал, что никаких материальных сложностей у нее не должно было возникнуть, денег я оставил ей достаточно. Не в качестве какого-то утешительного приза или компенсации за моральный ущерб. Нет, просто мне хотелось, чтобы она спокойно закончила все, что планировала и готовилась к поступлению в университет, не испытывая нужды и не завися от своих придурочных родственников. Мне хотелось, чтобы моя девочка реализовала себя в этой жизни, чтобы не знала забот и проблем, чтобы была счастлива, занимаясь тем, чем ей нравится. Я просто хотел и хочу, чтобы все у нее было хорошо. Я не искал с ней встреч, не узнавал, где она живет и с кем, дабы не искушать себя. Только общие факты, чтобы не травить и без того растравленную душу и в тоже время хоть немного, но быть ближе к ней. Такая вот иллюзия и полный идиотизм.

Выхожу из майбаха и окидываю безразличным взглядом роскошную обстановку. Рядом, как по мановению палочки, появляется швейцар, готовый проводить меня внутрь. Ни секунды не медлю, хочется уже поскорее покончить с работой. На двадцатом этаже у входа в конференц-зал меня встречает моя секретарша. Оглядываю ее с ног до головы. Выглядит вроде сносно. Хотя мне как-то всегда фиолетово было, главное, чтобы работу свою выполняла.

– Олег Александрович, мы уже заждались. Всем вы срочно понадобились. Я уже не знала, что говорить, а вы на звонки не отвечали, – пожаловалась она.

– Мил, мне это неинтересно. Я за то и плачу, чтобы ты подобные ситуации разруливала самостоятельно, – раздраженно парирую я.

– Я и разрулила. Просто хотела, чтобы вы знали, – огрызнулась она.

– Ну и умница, – усмехнулся я и примирительно предложил ей руку. – Ладно, пошли. Сопровождать меня будешь сегодня.

Она удивленно взглянула и даже побледнела.

– Но, Олег Александрович… Я с мужем же… – начала она возражать, вызывая глухое раздражение.

– Мил, мы не на отдыхе, а на работе. Так что избавь меня от лишней головной боли. А муж твой никуда не денется. Пошли! – отрезал я, подхватив ее под руку.

Знаю, что поступаю в очередной раз эгоистично, учитывая, насколько непросто складываются отношения у Людки с мужем из-за моих требований. Но разве это мои проблемы? За те деньги, что плачу ей, могу себе позволить все что угодно, хоть включить в перечень ее обязанностей минет каждые полчаса. Слава Богу, она это понимает и чаще всего помалкивает. Сегодня что-то не то на нее нашло.

С этими мыслями завожу Людмилу в роскошный банкетный зал. На нас сразу же обращаются сотни взглядов, а у меня чувство, будто меня повели на эшафот. Последующий час прошел в приветствиях и поздравлениях. Переговорив с немцами и обсудив некоторые моменты, выдыхаю.

Наконец-то можно расслабиться и просто насладиться хорошей музыкой и вечером. Но не успеваю это сделать, как в поле моего зрения попадают Миха со своей благоверной.

– Здорово, Мих, – улыбаясь, обнял я друга, когда он подошел. Ему искренне рад, а касательно его жены, то, как всегда, не смог сдержать сарказм: —Приветствую вас, Виктория Викторовна. Как поживаете?

– Прекрасно, Олег Александрович. Спасибо, вы очень любезны, – улыбнулась она иронично.

Миха с улыбкой покачал головой.

– Ну, что, пить будем? Я уж думал, если честно, что ни черта не получится с этим контрактом, –признался он, облегченно выдыхая. Взяв у проходившего официанта бокалы, протянул один мне, другой – Вике. – Давай, Гладышев, как в старые добрые. За такое дело грех не выпить по бокальчику.

Я с ним согласен, но решил, что гулять буду ближе к ночи, когда с друзьями соберемся, а не здесь.

– Не, позже будем праздновать, а то, как начну чудить, и сбегут наши партнеры, – со смешком напоминаю о том, что пить мне нельзя. Антроповы смеются. Наверняка вспомнив, какие я коры мочил по пьяни.

– Ну, а мы все равно выпьем. За успех, Олег! – провозгласила Викуля.

Я символически приподнял бокал и словно закаменел, услышав знакомый до боли смех. Слегка мотнул головой, прогоняя наваждение. Но через мгновение вновь слышу этот до невозможности неприличный, громкий и заливистый хохот, который узнаю из тысячи. Резко оборачиваюсь и сканирую окружающее пространство ищущим взглядом. Кровь в висках пульсирует набатом, гонит по венам возбуждение, азарт и безумное желание увидеть мою девочку. В глотке пересыхает, и я залпом выпиваю шампанское, не обращая внимания на удивленное лицо Михи.

– Ой, Гладышев, не твоя ли бывшая цыпочка вон там? – наигранно восклицает Вика, кивнув, видимо, в сторону Чайки. Уверен, она только и ждала подходящего случая, чтобы это сказать.

Медленно, очень медленно поворачиваюсь и смотрю в указанном направлении. Скольжу жадным взглядом. И через мгновение, словно удар под дых со всей дури, когда вижу Чайку. И как в первый раз дух захватывает от ее красоты, сексуальности и невероятной притягательности. Пожираю ее, вглядываюсь и не могу поверить, что это моя девочка. Сейчас, в этой помпезной обстановке, она являет собой шик, элегантность, красоту и секс в одном флаконе. Ее роскошные волосы уложены в высокую прическу, открывая изящную шею, которую я так любил ласкать, зная, что она у нее невероятно чувствительная. От воспоминаний мгновенно возбуждаюсь, словно впечатлительный щегол, дорвавшийся до порно. Хотя Чайка всегда так на меня действовала: достаточно было одного взгляда, чтобы я слетел с катушек. Но сейчас это больше, чем похоть.

Смотрю, нет, жру ее глазами, как чокнутый ловлю звук ее голоса. Даже дышать боюсь. Не могу поверить, что вижу ее здесь. Какого вообще хрена она тут делает?

И будто ответ на мой вопрос – к ней подходит какой-то боров, по-хозяйски кладет руку ей на талию, шепча что-то на ухо. Она же, прикусив губку, едва сдерживает улыбку. Меня же начинает захлестывать волной гнева. А когда Чайка вновь засмеялась и что-то прошептала ему в ответ, дразняще улыбнувшись и заговорчески подмигнув, меня начало трясти от бешеной ярости.

И эта сучка еще втирала мне что-то про любовь? Вот это бл*дство что ли то самое «люблю и так любить никто не будет» ?! Да в гробу я такую любовь видел! Ты смотри, быстро к хорошенькому-то привыкла, паразитка. И блажь вся испарилась из башки, как паек урезали. Сразу ноги раздвинула перед первым попавшимся кошельком.

И я еще, идиот, собирался к ней приползти? Во олень! Сама эта сука приползет, как миленькая! Явно не мед под таким боровом валяться. Уж точно не от хорошей жизни натянуто скалится. Вот же дрянь продажная!

Я бесился, распалял сам себя, следя за ней, словно коршун за своей добычей. Как представлю, что эта дура оставила свои принципы и легла под вот такое подобие человека, так по шкуре мороз. Где она вообще его откопала?!

Мимо прошел официант, я вновь взял бокал. Мне необходимо было выпить. А когда Чайка поднялась из-за стола, я потерял дал речи, и окаменел. Настолько откровенного платья, хоть и оно было до пола, я еще не видел. Меня заколотило от бешенства. Я смотрел на ее наряд с разрезом от бедра – где чуть выше, на талии, драпировка закреплялась каким-то украшением, – и он действовал на меня, как красная тряпка на быка. Но стоило ей сделать шаг, как меня бросило в жар от одного взгляда на ее ноги и мелькнувшие, при одном чуть свободном движении, трусики. Мать твою! Ты что же творишь-то, падла?! Но тут же от мысли, что ее трахает вон то жирное чмо, мутить начинает.

– По рукам пошла девочка, – ехидно замечает Викуля и уходит от греха подальше. И правильно! Не в том я состояние, чтобы любезничать. Не верится даже, что у нее заработали мозги.

Но не успела она отойти, как ко мне подошел один из наших иностранных партнеров и, вдруг заявил, проследив за моим взглядом:

– Oh , ja! Diese Frau ist wunderschon. Ich kann den ganzen Abend Blick nicht rei?en ! Feuer! Fur eine Nacht mit einer Seele bereit ist zu verkaufen.( О, да! Эта женщина великолепна. Не могу оторвать весь вечер взгляд! Огонь! За ночь с такой и душу продать не жалко.)

Беру очередной бокал и большими глотками осушаю его в два счета, чтобы залить пожар в груди. Зашкаливает желание разнести тут все к чертям, но в первую очередь хотелось свернуть шею Яночке. Вместо этого, как ни в чем не бывало, холодно отвечаю:

– Ich denke, nur ein paar Dollar. ( Думаю, достаточно пары баксов.)

Немец усмехается и, похлопав меня по плечу, добродушно укоряет:

– Ein Zyniker du mein Freund! Aber man muss zugeben, dass das Gluck der Mann, der

die paar Dollar zahlt.( Да вы циник, друг мой! Но согласитесь, счастливчик тот мужчина, что платит эти пару баксов.)

Приподняв высокомерно бровь, лишь усмехаюсь, чтобы не послать к чертям этого болвана или не отхерачить до потери сознания, хоть он и ни при чем.

Поворачиваюсь к Михе, ведущему беседу еще с одним немцем. Друг обеспокоено поглядывает на меня. Вежливо, насколько это возможно в моем состоянии, откланиваюсь, и иду на поиски Людки. Мне срочно нужно узнать, что за хрен с этой вертихвосткой!

Моя секретарша нашлась сразу же. Когда я подошел, муж ее надулся, как индюк. Так и хотелось успокоить бедолагу, сказав, что такие курицы, как его жена, не в моем вкусе. Но Людку не хочется обижать – нормальная она баба.

– Мил, ты мне нужна, – подзываю ее без всяких расшаркиваний и ненужных знакомств.

Она без возражений следует за мной. Подвожу ее поближе к Чайке и ее спутнику. Людмила обращается в «слух». Люблю своих подчиненных за исполнительность.

– Вон там, видишь, мужика толстого? Это кто-то из наших? Что-то не припоминаю его, – киваю на борова, который, как мне кажется, с кем-то из администрации увлеченно беседует.

– Это один из наших юристов, Олег Александрович. Кстати, очень ценный кадр. Вы сами отмечали, – напоминает Люда. Мне же остается только подивиться.

– Не помню, – отмахиваюсь. Алкоголь начал действовать: голова кружилась, энергия била ключом и хотелось ее куда-нибудь выплеснуть. Наблюдение – однозначно, не мой метод.

– Ну, пошли, похвалим «ценный кадр», – подтолкнув Милу вперед, с предвкушающей улыбкой, иронизирую.

Людка смотрит на меня удивленно, но никак не комментирует происходящее. Я же уже ничего не замечаю, кроме Чайки. Приняв соблазнительную позу, она наигранно улыбается и, потягивая шампанское, делает вид, что внимательно слушает. На самом деле, малыш очень далеко отсюда, о чем свидетельствует затуманенный взгляд.

Чем ближе к ней, тем хреновее. Глаза ее, губы, волосы, запах – сводят с ума, до дрожи в каждой клетке. Она стала той женщиной, которую мне не нужно видеть, чтобы чувствовать и ощущать. Она все это время была везде и всюду, была во мне, впиталась в кровь, заразила неизлечимо. И я заболел. Заболел с первой минуты, как столкнулся с ней в Де Марко. Перед глазами наши полгода проносятся – лучшие месяцы в моей жизни. Пора уже это признать. И как бы я ни отнекивался – хочу ее, одержим ей, как дьяволом. Почему? Не знаю. Просто сгораю рядом с ней, теряю голову от бешеной страсти. А у страсти нет мотивов, на то она и страсть. Ни одна женщина так не цепляла, а эта девчонка одним взглядом на колени ставит. У нас с ней все было через край, но после этих месяцев без нее я себе не желаю лучшего. Не могу без нее. Шальная, невыносимая, дикая. Убил бы. Но я, видите ли, люблю ее.

С каждым шагом все отчетливее и отчетливее это осознаю. А может, я просто пьян? Меня кидает из стороны в сторону. Ни хрена уже не понимаю. Не знаю, чего хочется больше: убить ее или увести отсюда, выкрасть, наплевав на возражения. Боров берет ее руку и подносит к своим губам. Фу, бл*дь! Но она улыбается да еще так мило, что меня реально стошнит сейчас. Оскара Чайке! Оскара! Ты смотри, какой покорной стала детка. Убить, суку, мало!

Я сошел с ума – это точно! От ярости колотит, но еще пытаюсь сохранять лицо. Натягиваю маску вежливости и подхожу к парочке. Лицо Чайки – это нечто. Такой потрясающей метаморфозы я еще не наблюдал. Улыбка сменяется гримасой, в которой смешалась гамма чувств. Мне нравится ее замешательство. Наслаждаюсь ее растерянностью, бледностью и промелькнувшим в глазах ужасом. Не забыла ничего. Не переболела! Эта новость вызывает радость. Горькую такую радость.

– Олег Александрович, добрый вечер! Вячеслав Иванович, –воодушевленно воскликнул ее спутник, представившись. Смотрю на его заискивающее лицо, протянутую руку и демонстративно убираю свою в карман брюк. Толстяк тут же стушевался, вызывая у меня какое-то удовольствие и в тоже время отвращение. Перевожу взгляд на Чайку и презрительно усмехаюсь. Она выдерживает мой взгляд, приподняв подбородок.

Мои губы растягиваются в хищной улыбке. Так бы и смотрел на нее. Но вспоминаю вовремя, что мы не одни и продолжаю свою игру.

– И вам добрый, Вячеслав Иванович. Не представите нас вашей спутнице?

Он тут же спохватился, кивнул и торопливо начал исправлять оплошность:

– Позвольте представить вам Яночку. Мою…

– Очень приятно, Яна, – перебиваю его намеренно, едва сдерживаясь, чтобы не закопать тут же от одного этого «моя». Хер ты угадал, боров! Чайка дерзко ухмыляется и грубо отрезает:

– Не могу ответить вам взаимностью, Олег Александрович.

Ее спутник меняется в лице и ошарашенно смотрит на нее. Она же невозмутимо делает глоток шампанского.

– Прошу прощения, но мне нужно отойти, – вежливо улыбнувшись, с гордо поднятой головой Янка растворяется в толпе.

Иваныч начинает что-то торопливо объяснять и извиняться, Людка тактично помалкивает. Я же едва сдерживаю себя, чтобы не бросится за этой…этой… У меня слов не хватало. В это мгновение я едва ли мог справиться с эмоциями. Меня на части разрывало от ярости и дикого гнева. Смотрю на этого идиота и не могу поверить, что она спит с таким ничтожеством! Вот это недо-существо ее лапает, потеет на нее? Меня тошнит, наизнанку выворачивает. Боже, я ее не просто убью, я ее изувечу, шлюху!

Взяв бокал, в бешенстве покидаю компанию толстяка и Людки, ни слова не сказав. Наплевав на все, ищу в толпе Чайку. На ходу одним махом выпиваю шампанское, словно воду. Уже просто для того, чтобы хоть как-то заглушить внутреннего зверя, иначе за себя не отвечаю. Но алкоголь еще сильнее распаляет меня.

К тому моменту, как я подошел к туалету, где Янка наверняка пряталась от меня, я уже был не просто под градусом, я был «в хлам».

Чуть ли не с ноги открываю дверь в дамскую комнату и сразу же вижу ее, поправляющую макияж. Она вздрагивает, резко поворачивается, из дрожащих рук выпадает пудра и с глухим ударом разлетается на полу. Но ни я, ни Чайка не обращаем на это внимание. Захлопнув за собой дверь, нетвердым шагом направляюсь к побледневшей Янке. Она не двигается, следит за мной напряженным взглядом и учащенно дышит.

– Что тебе нужно? – холодно спрашивает, как только я подхожу достаточно близко.

– Да вот стало любопытно: почем сейчас «любовь»?– насмешливо отзываюсь, продолжая медленно, словно хищник, приближаться к ней.

–Цена слишком высока, не потянешь, Гладышев.– иронично замечает она, наигранно улыбнувшись, взяв себя в руки.

–Уверена?– приближаюсь почти вплотную, отчего она тут же меняется в лице, маска невозмутимости вновь на мгновение слетает, что вызывает у меня довольную улыбку.

– Ты, кажется, не в курсе моих возможностей, малыш, – шепчу, едва сдерживаясь, когда ее прерывистое дыхание касается разгоряченной кожи моей шеи.

–Я как раз-таки в курсе, поэтому и говорю-не по карману тебе, Олеженька!– снисходительно сообщает она, дерзко ухмыльнувшись, а меня с ума сводит ее чувственный оскал, вызов в голубых глазах и весь этот бунтарский дух, что на краткий миг даже забываю о своей ярости.

–Интересно, что может быть не по карману МНЕ из того, что по карману простому юристику?– издевательски осведомляюсь, не сводя голодного взгляда с ее губ, которые она тут же сурово сжимает, заметив мой повышенный интерес.

–Ты так и не понял, Гладышев, все, что можно купить за деньги уже дешево!– цедит презрительно, отталкивая меня от себя, но я еще сильнее вжимаю ее в бортик раковины.

– Вот как?! Ну, просвети меня, что нужно, чтобы обладать тобой, уж больно любопытны расценки. – начинаю я вновь звереть при мысли, что она позволила лапать свое тело тому жирному ублюдку.

–Любить меня, уважать, ценить, боготворить! – чеканит она яростно, сверля меня гневным взглядом.– Из перечисленного ты ни на что не способен. И уж тем более, ты не в состоянии сделать меня женой и матерью, а это и есть мои «расценки». И на меньшее я не согласна! Так что убери свои грязные руки, пьяная скотина, и не смей ко мне прикасаться даже взглядом!

Меня эта бравада настолько вывела из себя, что я не выдержал, прижался к ней вплотную и, обхватив ее пылающее от ярости лицо, сдавил щеки, заставляя рот раскрыться.

–Я буду тебя касаться так, как хочу, и когда хочу вот этими самыми руками, и ты мне слова не скажешь!– цежу ей прямо в лицо, едва касаясь ее губ, – А этот дешевый пафос оставь для идиотов, вроде того, что ждет тебя в зале. До чего же ты опустилась! Или он, наверное, единственный, кто готов такой шлюхе, как ты заплатить подобную….– я не успеваю договорить, оглушительная пощечина останавливает поток моего пьяного, ревнивого бреда.

–Заткнись, мерзкий ублюдок! Это с тобой я опустилась, позволив такой свинье, как ты, прикоснуться к себе!– выплевывает она, вырываясь их моих стальных тисков, лихорадочно растирая нежную кожу щек. Я только сейчас понял, с какой силой сжимал ее лицо, и стало не по себе. Я на мгновение замер, вглядываясь в нее. И у меня опять поехала крыша. Все эти месяцы тоски по ней обрушились, будто лавина и мне нестерпимо стало стоять просто рядом, когда хочется быть в ней. Утонуть, захлебнуться.

–Не приближайся ко мне!– вскричала она, когда я решительно направился в ее сторону, обезумивший от дикого коктейля эмоций. Она бросилась к кабинке туалета, но не успела скрыться, я резко дернул на себя дверцу и втиснулся в маленькое пространство, толкнув Чайку к стене. А потом меня повело, и я навалился на нее, прижавшись вплотную, ощущая каждый изгиб ее роскошного тела, заводясь от этой близости. Ее аромат окутал меня, дурманя и сводя с ума. Мы часто дышали, словно после бега, глядя друг другу в глаза полыхающими взглядами; я голодным, бешеным, она – испуганным и в тоже время возмущенным. Подаюсь вперед, не в силах больше противостоять зову тела, но Янка тут же отворачивается, и я скольжу губами по ее щеке.

–Ты что, совсем с ума сошел?! Что тебе нужно?– шипит она зло, пытаясь отпихнуть меня, но я только сильнее распаляюсь от того, как она извивается подо мной.

–Тупой вопрос, Чайка! Как будто ты еще что-то можешь предложить, кроме того, что у тебя в трусиках, – шепчу, касаясь губами ее шеи, скользя ладонью вверх по ее оголенному бедру, пока не достигаю своей цели. Она тут же сводит ноги, хватает меня за руку, пытаясь остановить, но я резко дергаю клочок кружева и касаюсь ее там. Она сухая, но меня это подстегивает еще сильнее.

–Я тебе ничего не собираюсь предлагать, животное! Прекрати!– задохнувшись, выдавливает она из себя, когда я начинаю ласкать ее так, как ей всегда нравилось.

–А я в твоих предложениях не нуждаюсь, сам возьму. Ты все равно разборчивостью не отличаешься, верно?– насмешливо выдыхаю, почувствовав на пальцах ее влагу.

– Не твое дело! Я не развлечение для пьяного идиота!– огрызается она и со всей дури ударяет меня по лицу, отчего у меня темнеет в глазах. Щека пульсирует от боли, в глазах красное марево, в голове звенит и все кружится. Меня ведет, а в душе поднимается звериная ярость, прежде всего, от ее слов, от понимания, что она все это время кувыркалась с кем-то и возможно, не только с тем боровом, тогда, как я переживал, как она там и все ли у нее –суки в порядке.

–Так или иначе, ты – развлечение. И если бы я не был пьян, в жизни бы к тебе не подошел после того ничтожества. –цежу, сверля ее бешеным взглядом.

–Так сделай одолжение и себе и мне, протрезвей уже!

– Я сделаю нам обоим одолжение, если оторву твою бестолковую голову. Чего тебе, бл*дь, не хватало? Какого хера тебе не живется? – рычу, встряхивая ее, как куклу. Потому что там внутри у меня все вопит от потери, от дикой боли и разочарования. Не могу поверить! Просто в голове не укладывается это дерьмо! Как она до этого додумалась?

–А тебе какого не живется?! Все ведь так, как ты хотел, как тебе было удобно и выгодно! Что теперь тебе надо? Собственнические инстинкты взыграли? – заорала она, отталкивая меня.

–Скорее либидо, в кровати тебе равных нет, – уже не думая ни о чем, выплескиваю весь негатив, всю свою ярость.

–К счастью, тебя в этом плане, да впрочем, и во всех заменить оказалось не сложно, – ехидно замечает она.

–Дешёвка! –выплевываю, демонстративно убирая руки, потому что мне действительно противно.

–Все сказал?– холодно осведомляется она.

–Пошла отсюда! Чтобы тебя и твоего хахаля здесь через пять минут не было.

Назад к карточке книги "Каюсь. Том Второй (СИ)"

itexts.net

Читать Каюсь. Том Второй (СИ) - Раевская Полина - Страница 1

Глава 17

пять месяцев спустя…

«Согласись, пусть будет - не бесплатное, липовое,

мертвенное, ватное, с дарственной на выцветшем боку.

Подари мне небо, хоть плакатное, я его приклею к потолку.» - прокручивается в голове раз за разом, пока я бездумно вожу пальцем по гравировке, сжимая брелок в кулаке.

Интересно, Чайка уже пожалела, что вытатуировала эти строки на своем теле?- вспыхивает вдруг вопрос в моем воспаленном мозгу. Хотя почему это «вдруг»? Все, как обычно – ни дня без мыслей о ней. Ни единого мгновения передышки. А ведь прошло уже пять месяцев. Пять бесконечных и в тоже время призрачных месяца, проведенных в попытках забыть, обмануть и убедить самого себя, что поступил я исключительно правильно. Правила…

«Опять эти твои дурацкие правила, Гладышев!»- сказала бы она.

Дурацкие, Янка, не то слово – дурацкие.

И сам я - дурак. Дурак, каких свет не видывал. Все пыжился, что-то пыжился. И ведь искренне полагал и верил, что уже ни что не всколыхнет мою охладевшую душу. Что смогу контролировать свои эмоции и душевные порывы. Но не смог. Ни черта я не смог! Да и разве с ней можно? А ведь я с самого начала знал, что совершаю ошибку, ввязываясь в эти отношения. Но мы же плавали, и не на таких еще нарывались. А в том и дело, что не на таких. Она единственная, перевернувшая мой мир, разбередившая душу, разбудившая во мне безумного мальчишку, готового сорваться по первому ее зову. Я до сих пор не могу понять, как оказался в Рубцовске. Услышал ее испуганный голосок, отчаянные рыдания, и напрочь крышу снесло. Забыл, о принятом накануне, решении поставить точку в наших отношениях, о разуме забыл, о времени и расстояние. Да что говорить, если я на семью и дочь забил, бросившись к ней посреди ночи?! В то мгновение все потеряло смысл, кроме ее блага, ради которого я готов был положить к ногам этой девочки весь мир, саму судьбу на колени поставить, только бы все у моей Янки было хорошо, только бы не слышать ее отчаянного голоса.

И я летел, к ней летел, ни на секунду не задумываясь, что творю, какую чудовищную ошибку совершаю. А после, с этой проклятой болезнью, все вообще полетело к такой-то матери, и я потерял контроль над управлением машиной под названием моя собственная жизнь. Вот тут начался апокалипсис, полный хаос. Меня завертело, закружило с бешеной скоростью в этих совместных обедах, завтраках и ужинах, в этих размеренных вечерах за какой-то глупой комедией, в Чайке закружило такой домашней, счастливой, примерившей наверняка уже и свадебное платье, и мою фамилию. А я, как рыба, выброшенная на берег, задыхался от ужаса и паники, не властный над происходящим. Потому что этот разогнавшийся поезд уже просто невозможно было остановить без каких-либо потерь. А во мне сирена вопила, что надо, надо, надо, мать твою, притормозить и как можно скорее! Ведь мне не двадцать, чтобы с места в карьер. Хотя хотелось, до безумия хотелось вот так – смело махнув рукой на все и будь, что будет. Но утратил я эту способность вместе со своей юностью. И если быть до конца честным, струсил. Меня накрыл страх перемен и того, что они сулят. А предположить просто невозможно, поскольку с этой девчонкой всегда, как на вулкане, с ней я сам превращаюсь в вулкан, теряю контроль и разум. И это настолько дико для меня, привыкшего к идеальному порядку, к абсолютному контролю над каждым аспектом своей жизни, что я испугался. Так испугался, что готов был жилы рвать, дабы обогнать этот несущейся на всех порах поезд. Ибо не для того я свою жизнь по кирпичикам выстраивал, чтобы однажды появилась она, и как ураган разнесла все к чертям собачьим. Ошалевший от этих всех чувств, эмоций, мыслей, я запаниковал и бросился наперерез несущейся махине, в отчаянной попытке остановить даже ценой катастрофы. Только бы сбежать, только бы не дать слабину, не оставить себе ни единого шанса на ошибку, потому что это будет именно ОШИБКОЙ! Я задавил в зародыше любой протест, заткнул его грубо, жестко, безапелляционно. И помог разогнавшемуся поезду слететь с рельс, да так, чтобы искры летели, перекорежило до неузнаваемости, расхлестало, раздробило, размазало без права на восстановления. Только не думал, что буду подыхать, наблюдая за разворачивающейся трагедией, что останусь погребен под останками наших «сред» и «пятниц», давно вышедших из заданных рамок. Представить даже не мог, что будет всего наизнанку выворачивать, ломать от боли. Я зашивался, глядя на нее – мою Чайку, такую беззащитную, открытую, любящую, отчаянно пытающуюся бороться за то, чему я не дал ни единого шанса. Но если бы она знала, как ее слезы душу наизнанку выворачивали, как каждое слово подобно ржавому ножу проходилось по сердцу, а потом оседало где-то глубоко внутри, чтобы всплывать по ночам и медленно, но верно уничтожать. Ибо мое подсознание с каким-то садистским удовольствием прокручивало нашу последнюю встречу, стоило только на секунду закрыть глаза. Если бы она только знала, что я ее с мясом от себя отдирал, «наживую», разве бы она ушла? Нет, она бы зубами вцепилась со всем своим энтузиазмом, и у меня бы не хватило сил справиться не то, что с ней, с самим собой. Вот только, что потом? Что сталось бы с моей жизнью, со мной, с моей дочерью? И пока эти вопросы еще бились в моей голове, придавая мне сил, я сделал то, что должен был сделать давно, очень давно, пока это не стало такой проблемой.

Да только оказалось поздно, ибо «проблема» проросла вглубь меня, разлилась по крови, заставляя признать, что ни хрена оно не с глаз долой из сердца вон. Брехня это! Думал, уберу ее из своей жизни и смогу, задавлю в зародыше все эти непонятные чувства, но они, как анаэробные бактерии размножились еще больше без воздуха и поразили каждую клетку моего нутра. И как не старайся, чем не трави их, они прорастают только глубже, отравляют кровь, разум и всю мою жизнь. Загибаюсь я, с ума схожу или уже сошел.

Вот с такими мыслями в паршивом настроение я подъехал к Плазе. Сказывалась также хроническая усталость от почти полугодового трудоголизма и, как следствие, недосыпание, недоедание, перенапряжение. С утра еще Марина-моя… даже не знаю, как обозначить. На данный момент все же любовница, если это можно так назвать. Да, я попробовал двигаться дальше, но дурацкая эта затея оказалась. С Мариной мы знакомы уже достаточно давно, порядка десяти лет. Она умная, самодостаточная женщина, всего добившаяся в этой жизни сама. Провести вечер в ее компании я всегда был рад. До недавнего времени наши отношения редко когда выходили за рамки приятельских, хотя однозначно нас тянуло друг к другу и нет -нет мы срывались, но после все возвращалось на круги своя. Умение трезво оценивать ситуацию - одно из многочисленных достоинств этой женщины. Она никогда не драматизировала происходящее. И когда я месяц назад посетил в очередной раз Нью-Йорк, мы по традиции встретились. Я сам не знаю, какой черт меня потянул, зачем мне это понадобилось, ведь знал, что ничто не заменит мне мою Чайку. Но на тот момент мне просто хотелось переключиться, войти в привычную колею и забыть…. Ее забыть, наказанье это божье. Но не помогло, только лишние проблемы и головная боль, а также понимание-какая пропасть между реальной « средой» и «пятницей» и тем, что происходило у нас с Чайкой. Нет, я сам лично положил конец тому, что было между нами, но познав то сумасшествие, выздоравливать уже не хочется.

Поэтому сегодня решил, что пора нам с Мариной заканчивать наш суррогат, на который нет ни времени, ни сил, да и желания тоже. Какой спрашивается понт в подруге, если когда надо, ее нет?! Я понимаю, не ее вина, что рейс задержали, а раньше она не могла прилететь из-за дел. Только убеждаюсь, что деловые женщины интересны в общение, иногда хороши в постели, но совершенно не подходят мне, ибо мне нужна баба, которая сорвется, прилетит и все сделает, как надо, для которой приоритет - я, а не работа или еще что-то. В общем, Марина тоже не прибавила хорошего настроения, а тут еще Олеся со своими очередными выкрутасами настолько достала, что даже повод, по которому мы собрались в Crowne Plaza, не радовал, а ведь я шесть лет угробил, чтобы выйти на этот уровень. Раньше думал, что когда этот день настанет, буду почти счастлив. Но вот цель достигнута, а мне как шел, так и ехал подписанный контракт. Все эти месяцы я, кажется, жил на работе, поэтому сейчас у меня было лишь одно желание – отсидеть этот гребанный вечер и уехать куда-нибудь отдыхать. Планировал с дочерью, но честно, хочется побыть в одиночестве. Я устал бегать от самого себя, от того, что с ума схожу, думая, что где-то там -далеко женщина, хотя, какая она, черт возьми, женщина?! Сумасбродная девчонка, без которой мне свет стал не мил. Хреново без нее, так хреново, что готов все бросить и на коленях приползти, признавая, что конченый дебил. Просить прощение за каждое слово, взгляд, действие, которыми я раз за разом делал ей больно, особенно за последнюю нашу встречу.

online-knigi.com

Каюсь. Том Второй (СИ) - Полина Раевская

  • Просмотров: 2510

    Ядовитый привкус любви (СИ)

    Есения

    Мне предстоит выйти замуж. Ну и что? - спросите вы. Это делает каждая вторая, ничего необычного в…

  • Просмотров: 2477

    Отбор под маской (СИ)

    Наталья Самсонова

    Грете Линдер девятнадцать лет и она сильный, но недоученный менталист. При дворе затеяли новый…

  • Просмотров: 2323

    Бунтарка. (не)правильная любовь (СИ)

    Екатерина Васина

    Наверное, во всем виноват кот. Или подруга, которая предложила временно пожить в пустующей…

  • Просмотров: 2123

    Отдай свое сердце (СИ)

    Уля Ласка

    Я - Светлана Колосова, няня-психолог, работающая с детьми очень богатых и влиятельных родителей. У…

  • Просмотров: 1976

    Мой любимый босс (СИ)

    Янита Безликая

    Безответно любить восемь лет лучшего друга. Переспать с ним и уехать на два года в другой город.…

  • Просмотров: 1944

    Измена (СИ)

    Полина Рей

    Влад привык брать всё, что пожелает, не оглядываясь на ту, что рядом с ним. И когда встречает…

  • Просмотров: 1915

    Я тебе не нянька! (СИ)

    Мира Славная

    Глупо быть влюбленной в собственного босса. Особенно если у него уже есть семья. Я бы так и…

  • Просмотров: 1900

    Между Призраком и Зверем

    Марьяна Сурикова

    Одна роковая встреча, и жизнь неприметной библиотекарши бесповоротно изменилась. Теперь ей…

  • Просмотров: 1747

    Закон подлости (СИ)

    Карина Небесова

    В первый раз я встретила этого нахала в маршрутке, когда опаздывала на собеседование. Он меня за то…

  • Просмотров: 1575

    Синеглазка или Не будите спящего медведя! (СИ)

    Анна Кувайкова

    Кому-то судьба дарит подарки, а кому-то одни неприятности.Кто-то становится Принцессой из Золушки,…

  • Просмотров: 1453

    Не люблю тебя, но уважаю (СИ)

    Лилия Швайг

    Утонула и очнулась в другом мире? Не беда! Главное, что ты в своём теле и обрела новую семью. Пусть…

  • Просмотров: 1448

    У любви пушистый хвост, или В погоне за счастьем! (СИ)

    Ольга Гусейнова

    Если коварные родственники не думают о твоем личном счастье, более того, рьяно ему мешают, значит,…

  • Просмотров: 1317

    Жена навеки (...и смерть не разлучит нас) (СИ)

    Светлана Волкова

    Страшно бессмертному магу любить обычную женщину. Она состарится и умрет, оставив его в горе и…

  • Просмотров: 1212

    Отдых с последствиями (СИ)

    Ольга Олие

    Казалось бы, что может произойти на курорте? Океан, солнце, пальмы, развлечения. Да только наш…

  • Просмотров: 1199

    Соблазни меня (СИ)

    Рита Мейз

    Девочка, которая только что все потеряла. И тот, кто никогда ни в чем не нуждался.У нее нет ничего,…

  • Просмотров: 1156

    Оболочка (СИ)

    Кристина Леола

    Первая жизнь Киры Чиж оборвалась трагично рано. Вторая — началась там, куда ещё не ступала нога…

  • Просмотров: 1007

    Алисандра. Игры со Смертью (СИ)

    Надежда Олешкевич

    Если тебе сказали: "Крепись, малышка" - беги. Только вперед, без оглядки, куда-нибудь, не…

  • Просмотров: 960

    Выкуп инопланетного дикаря (ЛП)

    Калиста Скай

    Быть похищенной инопланетянами никогда не было в моем списке желаний.Но они явно не знали об этом,…

  • Просмотров: 881

    Невеста особого назначения (СИ)

    Елена Соловьева

    Теперь я лучшая ученица закрытой академии, опытный воин. И приключения мои только начинаются. Совет…

  • Просмотров: 827

    Безумие Эджа (ЛП)

    Сюзан Смит

    Иногда единственный способ выжить — позволить безумию одержать верх…Эдж мало что помнил о своем…

  • Просмотров: 771

    Соблазни меня нежно

    Дарья Кова

    22 года замечательный возраст. Никаких обязательств, проблем и ... мозгов. Плывешь по течению,…

  • Просмотров: 759

    Принеси-ка мне удачу (СИ)

    Оксана Алексеева

    Рита приносит удачу, а Матвею, владельцу торговой сети, как раз нужна капля везения. И как кстати,…

  • Просмотров: 730

    Нам нельзя (СИ)

    Катя Вереск

    Я поехала на семейное торжество, не зная, что там будет он — тот, кого я любила десять лет тому…

  • Просмотров: 638

    Замуж за миллиардера (ЛП)

    Мелани Маршанд

    Мэдди Уэнрайт давно уже плюнула на брак и на мужчин. После многочисленных свиданий с неудачниками,…

  • Просмотров: 627

    ФЗЗ. Книга 2 (СИ)

    Маргарита Блинова

    «Ноэми, хочешь ли ты изменить мир?»Знала бы черная пантера-оборотень заранее, чем дело обернется,…

  • Просмотров: 623

    Ожиданиям вопреки (СИ)

    Джорджиана Золомон

    Когда местный криминальный авторитет, которому ты отказала много лет назад, решает, что сейчас…

  • Просмотров: 615

    Кувырком (СИ)

    Анна Баскова

    Университет окончен, с работой в родном городе туго. Что остается делать? Отправляемся покорять…

  • Просмотров: 586

    Несвобода (СИ)

    Тальяна Орлова

    Жившая в роскоши и изоляции, она ничего не знает о мире. Привыкший получать все, прирожденный…

  • itexts.net