Книга Ким Филби. Содержание - Николай Долгополов Ким Филби. Ким филби книга


Читать онлайн "Ким Филби" автора Долгополов Николай - RuLit

Николай Долгополов

Ким Филби

Посвящается моему отцу —

журналисту Михаилу Долгополову

М. Богданов. Оставался верным присяге

Говорят, каждый человек способен написать хотя бы одну книгу — книгу о своей жизни. Ну, может быть, не целую книгу, а хотя бы описать какой-нибудь один яркий эпизод из пережитого, который произошел только с ним, который неповторим и поэтому обогатит копилку человеческого опыта.

Книгу, которая перед вами, читатель, написал не я. Но всё, о чем в ней говорится, мне настолько близко, настолько «рядом», что я просто не мог не принять участия в работе над ней.

По любым меркам Ким Филби — выдающаяся личность. В нашей стране он по праву завоевал себе славу легендарного разведчика. Но, как это ни странно, его имя пользуется широкой популярностью и в Англии. Его там, конечно, кто-то ненавидит, кто-то осуждает, но в целом, как мне показалось, на родине относятся к Филби с уважением и даже… с гордостью: мол, такой незаурядной личностью может быть только англичанин.

Киму Филби посвящены десятки томов исследовательской, мемуарной и художественной литературы. Но все они в основном касаются периода его работы на советскую разведку в качестве «агента в поле» (agent in the field). И крайне малоизвестно, если не считать догадок, а может, — домыслов западных беллетристов, чем же занимался бывший шеф британской внешней контрразведки после того, как 27 января 1963 года он пересек советскую границу в направлении Москвы. А ведь он провел в Советском Союзе 25 лет — треть своей жизни. И отнюдь не бездействовал. Здесь он любил, отчаивался, радовался, путешествовал, находил и терял друзей. Он работал, творил и даже создал школу своих учеников.

Самое святое имя, которое мне приходилось слышать от Кима в последние годы его жизни, — это Руфа, Руфина Ивановна, его жена. Опытный психолог, Ким разглядел ее с первой же встречи, уже через несколько дней предложил ей руку и сердце. И не ошибся. Союз этот оказался на редкость гармоничным и, вне всякого сомнения, принес Филби самые счастливые мгновения на склоне его лет.

Ким буквально боготворил свою Руфину и, казалось, в ее отсутствие был абсолютно беспомощен. Она была для него «светом в окошке» — если хотите, поводырем в нелегкой советской действительности, без которого ему было бы трудно, — а может, и просто невозможно, — сохранить достоинство и имидж «легендарного», налагаемый его положением.

С Руфиной Ивановной мы познакомились незадолго до ухода Кима и уже по-настоящему подружились в последние годы. Подробную беседу с этой хрупкой, деликатной и очень интеллигентной женщиной вы найдете здесь, в книге. В беседе этой отражено всё самое сокровенное для Руфины Ивановны, а в результате появились яркие, образные зарисовки, раскрывающие неизвестные доселе черты личности Филби, точно передающие атмосферу его жизни в Советском Союзе. Ведь дома, на пенсии, рядом с любимой женщиной ведут себя естественно — не так ли? Нет никаких оснований подозревать Филби в лукавстве, и когда ему приходилось выступать в своей официальной ипостаси — легендарного разведчика и «несгибаемого борца за дело коммунизма» (небольшие уловки и недомолвки в интересах конспирации не в счет). Это с готовностью подтвердит любой из коллег Кима, общавшихся с ним в последнюю треть его жизни. Некоторые из них, сохранив в силу специфики своей деятельности право на анонимность, поделились своими впечатлениями и воспоминаниями с автором книги, которые он, на мой взгляд, передал точно и деликатно, сохранив личную стилистику каждого персонажа. В результате Ким предстает перед нами на редкость многогранной личностью — могучей, волевой и в то же время в высочайшей степени цельной.

Цельность, мне кажется, это ключевое понятие к разгадке феномена Филби. Без каких-либо претензий на окончательное слово в продолжающихся уже десятилетия попытках определить историческую роль его личности постараюсь все же объяснить, что имею в виду.

С обложки английского издания книги «Моя тайная война» бросается в глаза вопрос: «Циничный предатель или человек убеждений?» Вопрос этот, по сути, отражает полярные трактовки личности Кима Филби. За первой из этих позиций стоит уязвленный британский истеблишмент, который до сих пор не может до конца осознать: как же такое могло случиться, что «один из них» (или несколько, если говорить о всей знаменитой «Кембриджской пятерке») предал их интересы, их школьные и университетские связи ради службы Советскому Союзу? Отсюда растут всякие страхи относительно существования еще и «оксфордской пятерки», преувеличение степени влияния советской разведки на политическую жизнь Великобритании, до сих пор не прекращающиеся поиски «скелетов в шкафу» — вплоть до высших эшелонов Уайтхолла.

Что касается второй позиции, то она отдает определенным цинизмом. Усердно эксплуатируя, казалось бы, неуязвимое, положительное словосочетание «человек убеждений», советская официальная пропаганда пыталась отождествить искренние — добавим, весьма идеалистические — коммунистические убеждения Филби со всем тем, включая преступления и откровенные безобразия, что творилось в нашей стране «во имя светлого будущего». По этой логике получалось, что раз Ким называет Советский Союз своей родиной, то он должен одобрять любую политику ее руководителей — и Сталина, и Хрущева, и Брежнева, и Горбачева.

Давайте для начала разберемся, кого и что предал «циничный предатель» Филби. Даже британские историографы разведки вынуждены признать, что в результате его деятельности не была поставлена под угрозу жизнь ни одного англичанина. Сам он до последнего дня по своим привычкам, манерам и образу мышления оставался англичанином до мозга костей и в этом смысле, вероятно, ненамного отличался от многочисленных своих соотечественников, проживших значительную часть жизни, скажем, в Индии или Африке.

Что же касается предательства, то оно, вероятно, подразумевает переход в стан врага, отказ от веры, убеждений (по крайней мере, по Далю, предатель — это «вероломец», «душепродавец»). Но ведь Филби ничего этого не совершил! Только раз в жизни, в двадцать с небольшим лет, он дал присягу на верность идеалам коммунизма и никогда ей не изменял.

Широкому кругу читателей этой книги предоставляется возможность узнать, как с раннего детства формировалось его мировоззрение. Когда и почему он стал атеистом, антиимпериалистом, социалистом, затем — убежденным коммунистом и, наконец, советским разведчиком. Логика этих метаморфоз, особенно последней, изложена предельно ясно. Она подчеркивает еще одно замечательное качество Кима — он всегда был человеком дела. Избрав свой жизненный путь, он сделал все от него зависящее, чтобы добиться на нем конкретных результатов.

Тут может возникнуть вопрос: неужели Филби не видел «изъянов» дела, за которое боролся? Осмелюсь заметить, что даже широким массам советских людей преступный характер сталинизма приоткрылся лишь в середине 1950-х годов. И только к началу 1990-х выявилась общая картина того, что же на самом деле представляет из себя коммунистическая доктрина — на практике, а не в теории, ибо в идеях равенства, социальной справедливости и т. д. не то что нет ничего предосудительного — они благородны и вечны. А что делать, если, находясь, как Филби, в «глубоком подполье», не знаешь реалий советской жизни, связан добровольно данным честным словом, уже внес весомый конкретный вклад в дело защиты СССР от фашизма и к тому же постоянно сталкиваешься с грязными методами работы западных спецслужб по подрыву СССР и советского влияния в мире?

Я вынужден попросить извинения за этот монолог, самоуверенно произнесенный в защиту Филби. Может быть, он в этом не нуждается и его мотивы были иными. Тем не менее хотелось привлечь внимание к внутренней трагедии этого, по моему глубочайшему убеждению, кристально честного, порядочного человека.

Его отношения с боссами из КГБ, несмотря на внешнее благополучие, складывались в Москве отнюдь не однозначно, и это почувствует вдумчивый читатель. Да, был почет по «высшему разряду» (вплоть до пышной панихиды в Центральном клубе им. Дзержинского), были теплые отношения с Андроповым, контакты с начальником разведки Крючковым и личная дружба с целым рядом чекистов различного ранга — от высокопоставленных руководителей до молодых оперативных работников.

www.rulit.me

Ким Филби (Николай Долгополов) читать онлайн книгу бесплатно

Западные специалисты считают Кима Филби (1912–1988) наиболее известным из советских разведчиков. Британский аристократ, выпускник Кембриджа, он в 1934 году связал свою судьбу с советской разведкой, по ее заданию поступил на службу в СИС — разведку Великобритании. Карьера, которую сделал советский разведчик в рядах этой спецслужбы, поражает: в 1944 году он руководил отделом, занимавшимся борьбой с советской разведкой на английской территории, в 1949–1951 годах возглавлял в Вашингтоне миссию по связи СИС и ЦРУ. В итоге, по свидетельству одного из ветеранов американской разведки, «все чрезвычайно обширные усилия западных разведок в период с 1944 по 1951 год были безрезультатными. Было бы лучше, если бы мы вообще ничего не делали». Филби даже являлся одним из кандидатов на должность руководителя СИС. В исследовании историка разведки Николая Долгополова, известного читателям по книге серии «ЖЗЛ» «Абель — Фишер», не только раскрывается ряд малоизвестных страниц жизни самого легендарного разведчика после его бегства в 1963 году из Бейрута в Москву, но и подробно рассказывается обо всей «Кембриджской пятерке», в состав которой входил Ким Филби. Специально для этого издания Служба внешней разведки предоставила ряд уникальных рассекреченных документов, ранее не публиковавшихся.

О книге

  • Название:Ким Филби
  • Автор:Николай Долгополов
  • Жанр:Биографии и Мемуары
  • Серия:-
  • ISBN:978-5-235-03513-3
  • Страниц:74
  • Перевод:-
  • Издательство:Молодая гвардия
  • Год:2012

Электронная книга

Посвящается моему отцу —

журналисту Михаилу Долгополову

М. Богданов. Оставался верным присяге

Говорят, каждый человек способен написать хотя бы одну книгу — книгу о своей жизни. Ну, может быть, не целую книгу, а хотя бы описать какой-нибудь один яркий эпизод из пережитого, который произошел только с ним, который неповторим и поэтому обогатит копилку человеческого опыта.

Книгу, которая перед вами, читатель, написал не я. Но всё, о чем в ней говорится, мне настолько близко, настолько «рядом», что я просто не мог не принять участия в работе над ней.

По любым меркам Ким Филби — выдающаяся личность. В нашей стране он по праву завоевал себе славу легендарного разведчика. Но, как это ни странно, его имя пользуется широкой популярностью и в Англии. Его там, конечно, кто-то ненавидит, кто-то осуж...

lovereads.me

Читать онлайн книгу Ким Филби

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Назад к карточке книги

Николай ДолгополовКим Филби

Посвящается моему отцу —

журналисту Михаилу Долгополову

М. Богданов.Оставался верным присяге

Говорят, каждый человек способен написать хотя бы одну книгу – книгу о своей жизни. Ну, может быть, не целую книгу, а хотя бы описать какой-нибудь один яркий эпизод из пережитого, который произошел только с ним, который неповторим и поэтому обогатит копилку человеческого опыта.

Книгу, которая перед вами, читатель, написал не я. Но всё, о чем в ней говорится, мне настолько близко, настолько «рядом», что я просто не мог не принять участия в работе над ней.

По любым меркам Ким Филби – выдающаяся личность. В нашей стране он по праву завоевал себе славу легендарного разведчика. Но, как это ни странно, его имя пользуется широкой популярностью и в Англии. Его там, конечно, кто-то ненавидит, кто-то осуждает, но в целом, как мне показалось, на родине относятся к Филби с уважением и даже… с гордостью: мол, такой незаурядной личностью может быть только англичанин.

Киму Филби посвящены десятки томов исследовательской, мемуарной и художественной литературы. Но все они в основном касаются периода его работы на советскую разведку в качестве «агента в поле» (agent in the field). И крайне малоизвестно, если не считать догадок, а может, – домыслов западных беллетристов, чем же занимался бывший шеф британской внешней контрразведки после того, как 27 января 1963 года он пересек советскую границу в направлении Москвы. А ведь он провел в Советском Союзе 25 лет – треть своей жизни. И отнюдь не бездействовал. Здесь он любил, отчаивался, радовался, путешествовал, находил и терял друзей. Он работал, творил и даже создал школу своих учеников.

Самое святое имя, которое мне приходилось слышать от Кима в последние годы его жизни, – это Руфа, Руфина Ивановна, его жена. Опытный психолог, Ким разглядел ее с первой же встречи, уже через несколько дней предложил ей руку и сердце. И не ошибся. Союз этот оказался на редкость гармоничным и, вне всякого сомнения, принес Филби самые счастливые мгновения на склоне его лет.

Ким буквально боготворил свою Руфину и, казалось, в ее отсутствие был абсолютно беспомощен. Она была для него «светом в окошке» – если хотите, поводырем в нелегкой советской действительности, без которого ему было бы трудно, – а может, и просто невозможно, – сохранить достоинство и имидж «легендарного», налагаемый его положением.

С Руфиной Ивановной мы познакомились незадолго до ухода Кима и уже по-настоящему подружились в последние годы. Подробную беседу с этой хрупкой, деликатной и очень интеллигентной женщиной вы найдете здесь, в книге. В беседе этой отражено всё самое сокровенное для Руфины Ивановны, а в результате появились яркие, образные зарисовки, раскрывающие неизвестные доселе черты личности Филби, точно передающие атмосферу его жизни в Советском Союзе. Ведь дома, на пенсии, рядом с любимой женщиной ведут себя естественно – не так ли? Нет никаких оснований подозревать Филби в лукавстве, и когда ему приходилось выступать в своей официальной ипостаси – легендарного разведчика и «несгибаемого борца за дело коммунизма» (небольшие уловки и недомолвки в интересах конспирации не в счет). Это с готовностью подтвердит любой из коллег Кима, общавшихся с ним в последнюю треть его жизни. Некоторые из них, сохранив в силу специфики своей деятельности право на анонимность, поделились своими впечатлениями и воспоминаниями с автором книги, которые он, на мой взгляд, передал точно и деликатно, сохранив личную стилистику каждого персонажа. В результате Ким предстает перед нами на редкость многогранной личностью – могучей, волевой и в то же время в высочайшей степени цельной.

Цельность, мне кажется, это ключевое понятие к разгадке феномена Филби. Без каких-либо претензий на окончательное слово в продолжающихся уже десятилетия попытках определить историческую роль его личности постараюсь все же объяснить, что имею в виду.

С обложки английского издания книги «Моя тайная война» бросается в глаза вопрос: «Циничный предатель или человек убеждений?» Вопрос этот, по сути, отражает полярные трактовки личности Кима Филби. За первой из этих позиций стоит уязвленный британский истеблишмент, который до сих пор не может до конца осознать: как же такое могло случиться, что «один из них» (или несколько, если говорить о всей знаменитой «Кембриджской пятерке») предал их интересы, их школьные и университетские связи ради службы Советскому Союзу? Отсюда растут всякие страхи относительно существования еще и «оксфордской пятерки», преувеличение степени влияния советской разведки на политическую жизнь Великобритании, до сих пор не прекращающиеся поиски «скелетов в шкафу» – вплоть до высших эшелонов Уайтхолла.

Что касается второй позиции, то она отдает определенным цинизмом. Усердно эксплуатируя, казалось бы, неуязвимое, положительное словосочетание «человек убеждений», советская официальная пропаганда пыталась отождествить искренние – добавим, весьма идеалистические – коммунистические убеждения Филби со всем тем, включая преступления и откровенные безобразия, что творилось в нашей стране «во имя светлого будущего». По этой логике получалось, что раз Ким называет Советский Союз своей родиной, то он должен одобрять любую политику ее руководителей – и Сталина, и Хрущева, и Брежнева, и Горбачева.

Давайте для начала разберемся, кого и что предал «циничный предатель» Филби. Даже британские историографы разведки вынуждены признать, что в результате его деятельности не была поставлена под угрозу жизнь ни одного англичанина. Сам он до последнего дня по своим привычкам, манерам и образу мышления оставался англичанином до мозга костей и в этом смысле, вероятно, ненамного отличался от многочисленных своих соотечественников, проживших значительную часть жизни, скажем, в Индии или Африке.

Что же касается предательства, то оно, вероятно, подразумевает переход в стан врага, отказ от веры, убеждений (по крайней мере, по Далю, предатель – это «вероломец», «душепродавец»). Но ведь Филби ничего этого не совершил! Только раз в жизни, в двадцать с небольшим лет, он дал присягу на верность идеалам коммунизма и никогда ей не изменял.

Широкому кругу читателей этой книги предоставляется возможность узнать, как с раннего детства формировалось его мировоззрение. Когда и почему он стал атеистом, антиимпериалистом, социалистом, затем – убежденным коммунистом и, наконец, советским разведчиком. Логика этих метаморфоз, особенно последней, изложена предельно ясно. Она подчеркивает еще одно замечательное качество Кима – он всегда был человеком дела. Избрав свой жизненный путь, он сделал все от него зависящее, чтобы добиться на нем конкретных результатов.

Тут может возникнуть вопрос: неужели Филби не видел «изъянов» дела, за которое боролся? Осмелюсь заметить, что даже широким массам советских людей преступный характер сталинизма приоткрылся лишь в середине 1950-х годов. И только к началу 1990-х выявилась общая картина того, что же на самом деле представляет из себя коммунистическая доктрина – на практике, а не в теории, ибо в идеях равенства, социальной справедливости и т. д. не то что нет ничего предосудительного – они благородны и вечны. А что делать, если, находясь, как Филби, в «глубоком подполье», не знаешь реалий советской жизни, связан добровольно данным честным словом, уже внес весомый конкретный вклад в дело защиты СССР от фашизма и к тому же постоянно сталкиваешься с грязными методами работы западных спецслужб по подрыву СССР и советского влияния в мире?

Я вынужден попросить извинения за этот монолог, самоуверенно произнесенный в защиту Филби. Может быть, он в этом не нуждается и его мотивы были иными. Тем не менее хотелось привлечь внимание к внутренней трагедии этого, по моему глубочайшему убеждению, кристально честного, порядочного человека.

Его отношения с боссами из КГБ, несмотря на внешнее благополучие, складывались в Москве отнюдь не однозначно, и это почувствует вдумчивый читатель. Да, был почет по «высшему разряду» (вплоть до пышной панихиды в Центральном клубе им. Дзержинского), были теплые отношения с Андроповым, контакты с начальником разведки Крючковым и личная дружба с целым рядом чекистов различного ранга – от высокопоставленных руководителей до молодых оперативных работников.

Но было и другое. Филби, например, еще в период своей активной деятельности каким-то шестым чувством ощущал, что практически все его советские «контролеры» репрессированы. По приезде в Москву он наткнулся на непонимание своей действительной ценности в качестве уникального источника информации о деятельности западных спецслужб. Был в начале 1980-х годов период, когда молодых учеников из «семинара Филби» отстраняли от контактов со своим учителем под предлогом того, что тот, по мнению «высокого руководства», критикует советскую действительность. Были, наконец, и откровенно беспардонные или профессионально неграмотные действия со стороны отдельных лиц, порой его опекавших.

Я не говорю уже о советском быте, окружавшем привыкшего к западному комфортному образу жизни англичанина, – об этом не скажешь лучше, чем рассказала Руфина Ивановна.

Тем не менее Ким Филби с достоинством вынес и это последнее выпавшее на его долю испытание. Все проблемы – повторюсь, во многом благодаря поддержке преданной Руфины – оставались за кадром, и публика, даже близкие друзья, видела перед собой только «легендарного» и «несгибаемого».

Наблюдая за этим явлением в течение тринадцати последних лет жизни Филби, я часто задавался вопросом: почему же все-таки большинство англичан, с которыми мне приходилось сталкиваться, интуитивно, как бы «про себя» уважают и даже гордятся им? Потом вдруг осенила догадка: они, наверное, видят в Филби олицетворение того, что у них с детства ассоциируется с проявлением собственного своего национального характера, с тем, что делает англичанина именно АНГЛИЧАНИНОМ. Может быть, все дело в вышеупомянутой цельности характера, врожденном чувстве достоинства, не позволяющем идти на сделки с собственными убеждениями, каким бы испытаниям человек ни подвергался? В гордости, не позволяющей стать предателем, отказаться от сознательно избранного пути, и стремлении довести начатое дело до конца? Иными словами, в знаменитом английском «Му word is my bond» 1   Дословно: «Мое слово – мои оковы (или узы)».

[Закрыть], адекватном нашему «Береги честь смолоду». Ким Филби свою честь сберег и ни разу, ничем не предал своих убеждений. Однако ошибочными оказались не его убеждения, а, как мы теперь знаем, нечто совсем другое.

Он был на редкость скромным, сдержанным, тактичным и мудрым человеком. Оптимистом по натуре, хотя и осторожным в проявлениях своего оптимизма. Таким Ким Филби запомнился и Руфине Ивановне, и мне, и, думается, большинству окружавших его в Москве людей.

М. Богданов, полковник Службы

внешней разведки России в отставке,

ученик Кима Филби

От автора.Да, были люди

Англичанин Гарольд Адриан Рассел Филби, известный всему миру под именем Ким, был великим советским разведчиком.

Почти за двадцать лет, что пишу о разведке, мне не приходилось встречать примеров того, чтобы иностранец, да еще представитель высшего света, столько совершил для нашей страны. Возможно, были люди даже более самоотверженные, но их отдача, принесенный результат никак не соотнести с тремя десятками лет работы Кима, лишь поворотом изменчивой судьбы не ставшего руководителем Сикрет интеллидженс сервис, британской разведки, одной из самых сильных, квалифицированных и агрессивных спецслужб мира.

Хотя, кто знает, возможно, где-то и в каких-то неведомых архивах хранятся дела советских, российских агентов, которые сделали еще больше – но пока же нет, не предъявлено на свет божий разведчика, равного Филби. Помещенные в приложениях документы, рассекреченные специально для этой книги серии «Жизнь замечательных людей», выпущенной к столетию Кима Филби, дают определенное представление о масштабах его работы.

А вообще, о Киме Филби написано больше двухсот книг, снято бесчисленное количество игровых и документальных фильмов. Однако о двадцати пяти годах, проведенных Филби в Москве, известно было до обидного мало. Да и откуда, если вся жизнь его в советской столице проходила под грифом «Совершенно секретно»? Что делал он на своей новой родине с 1963-го – после бегства из Бейрута и до кончины в 1988-м? Могу твердо сказать, что по правде все было не так, иногда совсем не так, как представлялось и его поклонникам, и его недоброжелателям.

Знаю это, ибо мне любезно разрешили встретиться с теми, кто хорошо знал Филби, кто с ним работал и у него учился. Среди собеседников и действующие, и вышедшие в отставку сотрудники Службы внешней разведки Российской Федерации в разных чинах – от майора до генерал-лейтенанта. Единственным и сразу же выдвигаемым условием было – только никаких имен… Объяснять причины этого требования не буду.

Встречи с Руфиной Ивановной Пуховой-Филби, самым близким и родным человеком для разведчика, дали неожиданно много. Она превратилась в главного поводыря в этом сооруженном Филби хитросплетении двух жизней – профессиональной, закрытой, и сугубо личной. 18 лет в браке, глубокая обоюдная любовь, светлая память о муже… Сколько эпизодов, фактов – и выводов. Здесь, надеюсь, Ким Филби предстанет для читателя в новом, совсем новом облике. И совсем не в таком, в каком его представляли иностранные авторы, иногда и в переведенных на русский язык произведениях.

Думаю, эта глава заинтересует по чисто житейски, по-человечески и тех, чьи интересы далеки от разведки. Киму и Руфине Ивановне повезло. Замечу, что верный глаз Кима Филби не подвел его и в выборе жены.

Спасибо всем, кто помог, вне зависимости от того, известны мне их имена или неизвестны. Особая благодарность руководителю пресс-бюро СВР Сергею Иванову. Он, профессиональный журналист, подсказал идею книги. Без Сергея Николаевича и его сотрудников осуществить издание было бы невозможно.

Я не хотел идеализировать Кима Филби и четырех его соратников, каждому из которых посвящено по главе, в которых рассказывается, кто и что сделал. Не собирался превращать Кима Филби в икону. Да он никогда и не был ею. Иконопись и разведка – занятия совершенно разные. Повторюсь, что Ким Филби был и остается величайшим советским разведчиком.

Прочитайте книгу. И, надеюсь, вы согласитесь со мной.

Искренне ваш —

Николай Долгополов

Первый на все времена. Ким Филби (1912–1988)
«Кембриджская пятерка» – истоки

Признаем с самого начала: «Кембриджская пятерка» – название довольно условное. По признанию жены Кима Филби – Руфины Ивановны Пуховой-Филби, сам разведчик относился к этому термину довольно сдержанно. Да и «патриарх» советской «атомной разведки», Герой России Владимир Борисович Барковский оценивал название несколько критически и рекомендовал мне «не попадать в плен различных терминов».

Не претендуя на роль первооткрывателя, выскажу свое сугубо личное мнение. Никто и никогда не узнает, сколько действительно человек было в группе преданных Советскому Союзу англичан, поддержавших чужую страну в борьбе с фашизмом, а потом и в холодной войне.

В этом не заинтересована ни одна из двух наиболее затронутых деятельностью «пятерки» держав – Англия и Россия. Англичанам, имею в виду не журналистов и фанатиков, а спецслужбы и британский истеблишмент, не нужны новые скандалы и разоблачения. Ничего хорошего тщательно оберегаемому имиджу они не принесут. Верная собственным неизменным принципам российская Служба внешней разведки, тщательно оберегающая покой родных и близких своих агентов в любом поколении, ни разу за всю свою историю не пошла на излишние откровения.

Достоверно известна и еще одна роковая подробность. Высокие чины и прославленные наши разведчики не раз говорили мне, что практически все дела, особенно касающиеся иностранных источников, уничтожены. Если я правильно понимаю, часть их сгинула еще во время сталинских «чисток» в 1936–1938 годах. Затем наступил черед Великой Отечественной, и многое было предано огню осенью 1941-го, когда фашисты стояли под Москвой. Затем пришел период смены сталинского строя и прихода к власти людей, заклеймивших его культ личности. Значительнейшая часть досье, касающаяся источников из Кембриджа, была уничтожена в 1953-м. Оставшееся и, возможно, не самое главное вывезли, как я слышал, в далекий город. И, наконец, еще часть документов влилась в поток сознательно «канувших в Лету» в период смены формаций в 1991-м. Тогда некоторые близорукие оптимисты верили во всемирное примирение и вечную дружбу со всеми прежними оппонентами и подстегивали разведку поделиться со всем светом своими секретами. Они рвались в архивы только созданной СВР России, но, к счастью, глупостей удалось избежать. А вот архивы в очередной раз понесли потери.

Так что оригиналы документов, переданные «кембриджцами» и даже докладывавшиеся в Кремль – Сталину, Молотову, Маленкову и другим небожителям, ушли в небытие. Если что-то и остается, то только личные дела членов «пятерки», как и некоторых других зарубежных источников, но все они строжайше засекречены. Нет им, полагаю, срока давности.

Хочется верить, я убедил вас в том, что «Кембриджской пятерке» так и оставаться «пятеркой» – несколько искусственным, однако навечно пришпиленным к ней термином.

Из кого же она состояла?

1. Итак, Ким Филби, он же «Зенхен», «Том», «Стенли». С 1944 года – наиболее ценный агент, ставший начальником 9-го отдела СИС, занимавшийся изучением русской агентуры и борьбой с ней, а затем – представитель СИС в Вашингтоне, координирующий связи британских спецслужб с ЦРУ и ФБР. Был кандидатом на должность руководителя всей английской разведки.

2. Гай Бёрджесс – «Медхен», «Пауль», «Хикс». Сотрудник английских спецслужб, дипломат, журналист.

3. Дональд Маклин – «Стюарт», «Уайз», «Лирик», «Гомер». Дипломат.

4. Энтони Блант – «Тони», «Джонсон», «Ян». Искусствовед, академик, сотрудник английских спецслужб, хранитель королевских картинных галерей.

5. Джон Кернкросс – «Мольер», «Лист», «Карел»… Дипломат, служащий ряда ключевых министерств, сотрудник английских спецслужб.

Возможно, и 6, 7, 8, 9…?

Помимо количества источников, входивших в группы, идет и другой непрекращающийся спор: кто все-таки завербовал этих великолепных агентов? Можно ли здесь расставить точки? Судите сами.

Человек пять-шесть разведчиков с искренней гордостью рапортовали о том, что это они завербовали Филби. Как ни парадоксально, однако каждый из них, вероятно, имеет право претендовать на эту честь. Однако попробуем разобраться в этом с помощью имеющихся официальных документов.

Начнем с даты создания нелегальной резидентуры советской разведки в Великобритании – год 1933-й. Тут сплошной блеск имен советских нелегалов. Орлов, пусть и сбежавший потом в США, Дейч, Малли, менее известный Рейф… Это они сумели высмотреть, вычислить, оценить перспективы, подготовить к вербовке, стать связниками «пятерки». Из всех упомянутых СВР особо выделяет Арнольда Дейча.

Портрет Арнольда Генриховича Дейча, родившегося в 1904-м в Вене, украшает один из стендов Кабинета истории внешней разведки в Ясеневе. Биография для той поры типична. В 20 лет – членство в австрийской компартии, с 1928-го – в подпольной организации Коминтерна. Поездки в качестве связника в самые разные страны – от Румынии с Грецией и до Сирии с Палестиной. А в 1932 году – ожидаемый шаг. Дейч переезжает в Москву, переводится в партию большевиков и с подачи Коминтерна работает в Иностранном отделе НКВД СССР За это время не совсем понятным образом – как хватило времени? – успевает закончить университет в Вене, защитить диплом и стать доктором философии, свободно осваивает, помимо родного немецкого, английский, французский, итальянский, голландский и русский языки.

Из Москвы быстро подготовленный нелегал Дейч вместе с женой выезжает в 1932 году во Францию, откуда часто наведывается и в Австрию, а в 1933-м обосновывается в Англии, где изучает психологию в Лондонском университете.

Вместе с Дейчем, которому присвоен псевдоним «Стефан Ланг», в британскую столицу перебирается и группа его помощников. Внимание, среди них и «Эдит» – Тюдор Харт!

Кто она, эта дама, которой было суждено сыграть огромную роль в судьбе Кима Филби? Австриячка, вышедшая замуж за англичанина. Жена известного врача, она с его помощью сумела проникнуть в высшее общество. Задача, поставленная Дейчем перед Тюдор Харт, была очевидна, однако сложна. Ей предстояло знакомиться с людьми, которые могли бы быть полезны советской разведке сейчас или на перспективу. Такая специальность в разведке называется «наводчик». Сферы ее интересов начинались с Оксфорда, Кембриджа и Лондонского университета, ковавших будущие кадры для государственной службы Британской империи. Конечно, они затрагивали Форин оффис, различные госучреждения, не говоря уже о разведке с ее дешифровальной службой, которая в Англии всегда отличалась высочайшим классом. «Эдит» искала и находила людей, уже занимающих определенные посты, и молодежь – на будущее.

Таким перспективным «Эдит» сочла и Кима Филби. Есть в мемуарной литературе упоминания о знакомстве первой жены Филби, Литци, с вербовщицей «Эдит». Что ж, две австрийские коммунистки вполне могли быть знакомы. Но сомнительно, чтобы Литци вывела «Эдит» на Кима. Скорее, осторожная «Эдит» могла проконсультироваться с ней, задать вопросы о прошлом Кима. После определенного периода изучения она сообщила Филби, что им очень интересуется человек, который мог бы сыграть серьезную роль в его жизни. Не раздумывая, Ким сказал, что готов «на рандеву», и «Эдит» представила его Арнольду Дейчу. Вроде бы ответ на вопрос «кто и как завербовал Филби?» получен. По крайней мере, есть такой его вариант – а остальные можно и не рассматривать, они менее интересны и убедительны…

Вот описание знакомства Филби с Дейчем. Однажды в июне 1934 года Тюдор Харт вместе с Кимом несколько часов кружили по Лондону, добираясь до Риджентс-парка 2   Regent's Park – один из королевских парков в зеленой зоне центрального Лондона.

[Закрыть]. Понимал ли Филби, что пересадки из такси в метро и прогулки по улицам были не чем иным, как стремлением «Эдит» проверить, нет ли за ними слежки?

В Риджентс-парке спутница подвела Филби к скамейке, представила его сидевшему здесь человеку, назвавшемуся «Отто», и навсегда исчезла из его жизни – в отличие от незнакомца, который долго говорил с ним по-немецки, а потом предложил отказаться от идеи о вступлении в компартию. По замыслу Арнольда Дейча, этот яркий представитель истеблишмента по внешности и происхождению должен был выполнить роль совсем иную. Филби сразу понял какую: стать агентом глубокого проникновения. Не спрашивая, что «Отто» представляет – Коминтерн или советскую разведку, Ким согласился на его предложение.

Дейч быстро разглядел в Филби способного ученика. Ему был присвоен псевдоним «Зенхен». Множество раз беседуя с ним, постепенно вводя в круг обязанностей, «Отто» заставил его обращать особое внимание на проблему обеспечения собственной безопасности, тратя на это немало времени – собственного и ученика. Филби поначалу такое расточительство не понравилось, но Дейч твердо стоял на своем. И убедил-таки Кима в необходимости всегда и везде соблюдать строжайшие меры предосторожности. Впоследствии Ким Филби признавал: он настолько проникся мыслями куратора, что «был буквально одержим идеями о безопасности и конспирации. В значительной мере именно поэтому мне удалось выжить».

А вот судьба Дейча сложилась трагично. В 1937-м они с женой возвращаются в СССР, получают советское гражданство и паспорта на имя супругов Лангов. Чудом ему удается избежать сталинских тюрем и лагерей – наверное, помогло и то, что Дейч-Ланг, оставаясь в разведке, был переведен в один из институтов Академии наук, где трудился до начала войны старшим научным сотрудником.

В июне 1941-го последовало его возвращение к активной деятельности разведчика. Из-за чрезвычайных обстоятельств одна придуманная легенда сменялась другой, а в 1942 году Дейч на пароходе отправился из Архангельска в США. Но добраться до места назначения ему не удалось – транспортное судно «Донбасс» было атаковано в Норвежском море немецкими бомбардировщиками и быстро затонуло. Части пассажиров и команды удалось спастись, но Дейч, раненный в ноги, не смог покинуть тонущий корабль. Ему исполнилось всего 38 лет. Сколько было сделано! И сколько бы еще он успел…

Назад к карточке книги "Ким Филби"

itexts.net

Автор: Филби Ким - 1 книг.Главная страница.

Ким Филби (англ. Kim Philby, полное имя Гарольд Адриан Рассел Филби, англ. Harold Adrian Russell Philby; 1 января 1912, Амбала, Британская Индия ─ 11 мая 1988, Москва) — один из руководителей британской разведки, коммунист, агент советской разведки с 1933 года. Сын известного британского арабиста Гарри Сент-Джона Бриджера Филби. В 1929 году поступил в Тринити-колледж Кембриджского университета, где состоял членом социалистического общества. В 1933 году, с целью антифашистской борьбы, по линии Комитета помощи беженцам от фашизма, действовавшего в Париже, приезжает в Вену, столицу Австрии, где участвует в работе венской организации МОПР (Международная организация помощи борцам революции — коммунистическая благотворительная организация, созданная по решению Коминтерна в качестве коммунистического аналога Красному Кресту). Предвидя скорый захват власти в Австрии фашистами, возвращается в Англию вместе с активисткой австрийской компартии Литци Фридман, на которой женится в апреле 1934 года. В начале июня 1934 года был завербован советским разведчиком-нелегалом Арнольдом Дейчем. Благодаря случаю в 1940 году поступает на службу в SIS (Secret Intelligence Service ─ Секретная разведывательная служба, государственный орган внешней разведки Великобритании), и уже через год занимает там пост заместителя начальника контрразведки. В 1944 году становится руководителем 9-го отдела SIS, занимавшегося советской и коммунистической деятельностью в Великобритании. Только за время войны передал в Москву 914 документов. В 1951 году засвечены первые два участника «Кембриджской пятёрки»: Дональд Маклин и Гай Бёрджесс. Филби предупреждает их об опасности, но и сам попадает под подозрение: в ноябре 1952 года его допрашивает британская контрразведка МИ-5, однако из-за недостатка улик отпускает. Филби пребывает в подвешенном состоянии до 1955 года, когда он уходит в отставку. Однако уже в 1956 году его вновь принимают на секретную службу Её Величества, на этот раз в МИ-6. Под прикрытием корреспондента газеты The Observer и журнала The Economist он отправляется в Бейрут. 23 января 1963 года Филби нелегально переправляют в СССР, где до конца жизни он жил в Москве, в квартире неподалёку от станции метро Киевская и Москвы-реки, на персональную пенсию, под фамилиями «Федоров» и «Мартинс». Изредка привлекался советскими дипломатами и руководителями спецслужб на консультации. Подробнее в Википедии

Кембриджская пятёрка в Википедии

litvek.com

Ким Филби. Содержание - Николай Долгополов Ким Филби

Николай Долгополов

Ким Филби

Посвящается моему отцу —

журналисту Михаилу Долгополову

М. Богданов.Оставался верным присяге

Говорят, каждый человек способен написать хотя бы одну книгу — книгу о своей жизни. Ну, может быть, не целую книгу, а хотя бы описать какой-нибудь один яркий эпизод из пережитого, который произошел только с ним, который неповторим и поэтому обогатит копилку человеческого опыта.

Книгу, которая перед вами, читатель, написал не я. Но всё, о чем в ней говорится, мне настолько близко, настолько «рядом», что я просто не мог не принять участия в работе над ней.

По любым меркам Ким Филби — выдающаяся личность. В нашей стране он по праву завоевал себе славу легендарного разведчика. Но, как это ни странно, его имя пользуется широкой популярностью и в Англии. Его там, конечно, кто-то ненавидит, кто-то осуждает, но в целом, как мне показалось, на родине относятся к Филби с уважением и даже… с гордостью: мол, такой незаурядной личностью может быть только англичанин.

Киму Филби посвящены десятки томов исследовательской, мемуарной и художественной литературы. Но все они в основном касаются периода его работы на советскую разведку в качестве «агента в поле» (agent in the field). И крайне малоизвестно, если не считать догадок, а может, — домыслов западных беллетристов, чем же занимался бывший шеф британской внешней контрразведки после того, как 27 января 1963 года он пересек советскую границу в направлении Москвы. А ведь он провел в Советском Союзе 25 лет — треть своей жизни. И отнюдь не бездействовал. Здесь он любил, отчаивался, радовался, путешествовал, находил и терял друзей. Он работал, творил и даже создал школу своих учеников.

Самое святое имя, которое мне приходилось слышать от Кима в последние годы его жизни, — это Руфа, Руфина Ивановна, его жена. Опытный психолог, Ким разглядел ее с первой же встречи, уже через несколько дней предложил ей руку и сердце. И не ошибся. Союз этот оказался на редкость гармоничным и, вне всякого сомнения, принес Филби самые счастливые мгновения на склоне его лет.

Ким буквально боготворил свою Руфину и, казалось, в ее отсутствие был абсолютно беспомощен. Она была для него «светом в окошке» — если хотите, поводырем в нелегкой советской действительности

www.booklot.ru

Ким Филби. Содержание - Наука от Кима Филби

— Но это свойственно человеку. Вот мы с вами люди одного поколения шестидесятилетних, но у нас уже есть уходы друзей, и сколько еще всего неизбежного надвигается… Сверстники Филби уходили. Людей вокруг оставалось меньше.

—  Знаете, после разговора с вами я еще больше укрепился во мнении: все основное Кимом Филби было сделано там, далеко отсюда.

— Конечно. Он — разведчик. И его разведывательное дело было сделано до ухода из Бейрута. Даже в Бейруте, по-прежнему работая, в меру сил нам помогая, он был, как мы говорим, практически в законсервированном состоянии. Конечно, оставался рядом с политикой, был журналистом, еще где-то и чего-то… Но сравните со Штатами, когда в 1949—1951-м он работал представителем СИС. А потом его вызвали в Лондон, выразили ему недоверие. К тому времени основная часть его работы уже была совершена.

—  Это судьба разведчика — сделать два, может быть, три дела?

— Можно вообще сделать одно дело. Ведь многие дела в разведке сделаны, они зарезультированы, они заархивированы — и всё. И никто не знает об этом! Люди спокойны. Кто на пенсию ушел, кто из жизни — и никто ничего. Знают только то, что становится достоянием общественности, печати. Тогда уже идет ранжирование, у кого подвигов больше.

—  У Филби полтора десятка лет такого горения, такой отдачи и таких подвигов — и потом тоже, конечно, не доживание, не угасание, но уже другая, совсем иная жизнь.

— Вы поднимаете очень интересный философский пласт. Это важная задача — показать, что, во-первых, даже в такой очень специфической сфере есть место и горению, и решению высших задач. Что же касается Кима Филби, есть еще один аспект: ему никто, в том числе и на Западе, не может предъявить претензии, что он работал за деньги. Такой ореол чистоты, романтизма в отношении к стране, для которой десятилетиями работал, в которую верил!

Наука от Кима Филби

Однажды у меня дома раздался вечерний звонок: на трубке — мой давний приятель, с которым мы, идя разными жизненными путями, изредка общаемся. Поговорили о том о сем, и вдруг:

— Видел по телевидению передачу о разведке. Согласен с вашим выступлением — таким, как Ким Филби и Рудольф Абель, надо присваивать звание героя. Пусть сейчас, пусть завтра — если опоздали сделать это при их жизни!

— А почему вас это так взволновало? — удивился я.

www.booklot.ru