Клык (роман Ежи Тумановского). Клык книга


Читать Клык - Паттерсон Джеймс - Страница 1

Джеймс Паттерсон

Клык

Слава богу, люди не могут летать. А то бы они загадили небо так же, как землю.

Генри Дэвид Торо [1]

Книга первая

Встреча с профессором Богом

1

Нет во мне ничего среднего, ничего умеренного — сплошные крайности. Коли что люблю — не оберешься щенячьих восторгов (правда, без облизываний). Коли психую — оса, или даже целый осиный рой. А в гневе — разъяренная медведица, охраняющая своих медвежат.

Я это к тому, что в последнее время вся моя жизнь — сплошные крайности. Например, сейчас. Лечу над землей на высоте двадцати тысяч футов. Все пятеро, кого я больше всего на свете люблю, со мной рядом. Мы не в самолете, не в корзине воздушного шара и даже не на параглайдерах — нам больше по душе добрые старые крылья, технология, испытанная и природой, и временем.

Если вы когда-нибудь мечтали полететь, мечты ваши абсолютно оправданы. Ощущение именно такое, какое вам грезится, только умножьте как минимум на сто.

Даже если, спасая жизнь, летишь в туннеле подземки, все равно кайфово. А сегодняшний полет над Африкой вообще ни с чем не сравнишь. Может, самое лучшее в этом полете то, что в первый раз за тысячу лет мы не драпаем от всяких психов, которые на нас охотятся, а летим на задание. Творить добро!

— Макс! — зовет меня Игги. — Почему они себя Чадом назвали? Все равно что целую страну Бифом [2] или Треем [3] назвать. У меня лично это в голове не укладывается.

— Иг, прекрати говорить глупости. Ты прекрасно знаешь, люди себя так сами не называют.

— Откуда ты знаешь? Мы-то себя сами назвали, — встряла Надж.

Как будто мы без нее не помним, как росли в лаборатории и как измывались над нами психованные генетики.

— Это потому, что мы особенные. — Я махнула рукой на ее крылья в двенадцать футов размахом. И, заметив в отдалении марсианские голые скалы, скомандовала стае:

— Внимание! Проверьте-ка вот те камешки.

Клык повернул голову и одарил меня одной из своих классических полуулыбок. Как у Моны Лизы. Была бы Мона Лиза парнем, подростком с длинными волосами, черными глазами и в кожаной куртке — о-о-о-о! — она бы именно так улыбалась.

И наше путешествие такое же классное, как клыковские улыбки. Хотя мили и мили загадочных зыбучих песков пустыни там, внизу. Вообще-то нас удивить трудно. Кто-кто, а мы завзятые путешественники. Нас носит по свету от Долины Смерти до Антарктики. Но пустыня — это нечто! Ее ни с чем не сравнишь! А все те страны, над которыми мы пролетали… О черт! Опять забыла, какие мы пролетали страны.

— Мавритания, Алжир, Мали, Нигерия и Чад. Пустыня составляет шестьдесят процентов территории этих стран, — как по писаному декламирует Ангел, прочтя мои невысказанные вопросы. Вот она у нас какая! Мысли чужие читает, как не фиг делать. И географию где-то выучить успела!

— А по мне, так больно много этой треклятой пустыни, — причитает Газзи, брат Ангела. — По мне, пусть бы лучше внизу коровки паслись и травку зеленую жевали.

— Ангел, тебе за географию пятерка с плюсом. Газзи и Игги, отставить критиканство и скулеж.

Скажите, чудеса: родителей у нас нет, откуда только я, спрашивается, всех этих воспитательных штучек поднабралась? Но должна честно признаться, без них командиру не обойтись.

— Я, ребята, прекрасно понимаю, перелет у нас был долгий, и вы от него немного… того… прибалдели. Но теперь нам представился случай помочь людям. Настоящим живым людям. Подчеркиваю, на-сто-я-щим.

Настоящим, в смысле того, что не тем, которые за стеклом в теплице выросли, типа нас. Если, конечно, собачью конуру в лаборатории можно считать теплицей. А Клык уточняет:

— И не разным там ученым фанатикам.

— Вот именно. Вам, друзья мои, когда-нибудь приходило в голову, — с пафосом продолжаю я, — что наше предназначение спасти мир, вполне вероятно, означает спасти конкретных людей, всех по одному. Оповестить мир о людях в беде — дело, безусловно, важное и благородное. Но реально накормить одного за другим, конкретных голодающих мужчин, детей и женщин, доставить им лекарства и прочее — это совсем другое дело. Ничего такого раньше нам делать не доводилось. И я хочу вам сказать, что, возможно, в этом и состоит наша великая миссия.

— Макс права, — соглашается Ангел. Что на нее совершенно не похоже, особенно в последнее время. Мы с ней давненько уже с глазу на глаз как следует не беседовали, и я — хоть убей — не пойму, что у нее теперь на уме.

— Знаешь что, Макс. Ходят слухи, что мир спасать — это твоя задача, — продолжает гундеть Игги. — А про нас я ничего такого не слышал.

Вот трус. Вечно он норовит легкие пути искать. Одно спасение, Клык не такой. Хоть на него положиться можно.

— Макс, я за тобой хоть на край света пойду, где бы ты ни вздумала мир спасать… — Клык снова улыбнулся мне своей неотразимой улыбкой. — Мать Тереза [4] ты наша.

Сердце у меня екнуло, будто, сложив крылья, я в свободном падении ухнула вниз. Да здравствуют щенячьи восторги!

Но на наслаждение моей праведностью мне было отпущено ровно пять секунд. Потому что через пять секунд на горизонте появились три черные точки. И они надвигались прямо на нас.

Похоже, медвежата снова в опасности. Не буду лишний раз объяснять, что это значит: отставить щенячьи восторги! Пора просыпаться грозной медведице.

2

Неопознанный объект идет на сближение. Немедленно все вниз!

Быстро приближающиеся к стае объекты обычно принадлежат к одной из трех категорий:

А. Пули.

Б. Мутанты с нездоровыми намерениями убить детей-птиц.

В. Транспортные средства, зафрахтованные злодеями, страдающими манией величия, с целью нас похитить и использовать наши способности, чтобы подчинить себе человечество.

Потому-то я и действую, исходя из предположения, что три черные приближающиеся точки означают единственно возможное, а именно — неизбежную смерть.

— Макс, расслабься! — Клык ухитрился остановить меня прежде, чем я нырнула головой вниз. — По-моему, это грузовые самолеты КППБ.

КППБ — это Коалиция по Прекращению Безумия, партия, в которой состоит моя некрылатая мама. Это по просьбе КППБ мы отправились в Африку с гуманитарной миссией помочь распространению информации о деятельности партии в республике Чад. Это КППБ своими заданиями медленно, но верно превращает нас из грязных помоечных отщепенцев в благородных Робин Гудов. Мы уже участвовали в их борьбе с глобальным потеплением и загрязнением океана радиоактивными отходами. И вот теперь у нас новая задача и новое место назначения. К тому же никто не отменял стоящего у меня на повестке дня спасения мира. Господи, я совсем закрутилась — ни дня свободного нет. И не предвидится.

Короче, Клык прав. У меня совершенно из головы выскочило, что где-то в этом районе мы должны встретиться с самолетами КППБ и лететь с ними вместе дальше в лагерь беженцев.

Бросаю Клыку благодарный взгляд, мол, спасибо тебе, хоть у одного из нас голова на плечах. Наши глаза встречаются, и меня пробирает озноб. Это любовь.

Меж тем Газзи орет мне во все горло:

— Макс! Где? Я ничего не вижу!

— И я ничего не вижу! — вторит ему Игги.

— Иг! Прекрати паясничать! — Как ему только не надоест спекулировать своей слепотой. Но, если честно, Игги, хоть и слепой, но с нами совершенно на равных. Так что это наша семейная шутка.

— Да нет же, я тебе правду говорю, что ничего не вижу, — настаивает на своем Газзи. — Посмотри, какое внизу пыльное облако.

Я глянула вниз. Мутная в жарком мареве поверхность пустыни затуманилась еще больше.

online-knigi.com

Часть первая. Клык, Прыщ и капитан - Александр Дядищев, Ежи Тумановский - Тени чернобыля

Скачать книги серии Сталкер

Я вышел в дорогу, когда уже начало смеркаться. Многие из наших считают это дурной приметой и пробираются к защитному периметру еще днем, но мне нет дела до чужих примет.

Это в самом начале, будучи учеником сталкера-шамана я усердно читал молитвы и сушил лапки диковинных насекомых, принесенных из Зоны другими. Тогда мой учитель – да будет легка его доля – внушал мне, что главное – это найти правило. Пусть оно будет нелепо, пусть вызывает насмешки ученых людей из Центра Изучения Зоны, но получив его, можно стать величайшим сталкером и заработать очень много денег.

Смешной был человек, учитель Лик. Когда дорога ложится мне под ноги, я всегда вспоминаю его. Вспоминаю с уважением и печалью. Он сам не знал, что говорил тогда.

Солнце, видимо, попало в какую-то свою космическую «комариную плешь», сплющилось у горизонта, брызнуло кровью на далекие облака и медленно поползло в свое логово, зализывать раны и собирать новые силы для похода в этот мир.

Тропинка под ногами упруго вела меня через пару холмов до ближайшего леса. Нужное настроение появилось почти сразу, как только я перевалил через верхушку первого холма. Я стал видеть мир как-то иначе, более просто и гораздо четче, чем обычно, лишние мысли отброшены, внутри легкий холодок монументального спокойствия. Если бы мне не удалось поймать этот настрой, поход в Зону пришлось бы отложить как минимум на неделю. Именно поэтому я не вожу с собой последышей. Люди, жаждущие что-либо получить, не могут понять, что на все есть своя цена, платить которую приходится не только им.

В лес вошел уже с последними лучами. Солнце еще немного поблестело на прощание и окончательно скрылось из виду. На ходу сдвинул нож на поясе за спину, перетянул поясной ремень плоского рюкзака, что почти не менял формы моего силуэта, и двинулся под высокие кроны деревьев, пока еще обычного, леса.

Впе

stalkerbooks.ru

Читать онлайн книгу «Клык» бесплатно — Страница 1

Джеймс Паттерсон

Клык

Слава богу, люди не могут летать. А то бы они загадили небо так же, как землю.

Генри Дэвид Торо[1]

Книга первая

Встреча с профессором Богом

1

Нет во мне ничего среднего, ничего умеренного — сплошные крайности. Коли что люблю — не оберешься щенячьих восторгов (правда, без облизываний). Коли психую — оса, или даже целый осиный рой. А в гневе — разъяренная медведица, охраняющая своих медвежат.

Я это к тому, что в последнее время вся моя жизнь — сплошные крайности. Например, сейчас. Лечу над землей на высоте двадцати тысяч футов. Все пятеро, кого я больше всего на свете люблю, со мной рядом. Мы не в самолете, не в корзине воздушного шара и даже не на параглайдерах — нам больше по душе добрые старые крылья, технология, испытанная и природой, и временем.

Если вы когда-нибудь мечтали полететь, мечты ваши абсолютно оправданы. Ощущение именно такое, какое вам грезится, только умножьте как минимум на сто.

Даже если, спасая жизнь, летишь в туннеле подземки, все равно кайфово. А сегодняшний полет над Африкой вообще ни с чем не сравнишь. Может, самое лучшее в этом полете то, что в первый раз за тысячу лет мы не драпаем от всяких психов, которые на нас охотятся, а летим на задание. Творить добро!

— Макс! — зовет меня Игги. — Почему они себя Чадом назвали? Все равно что целую страну Бифом[2] или Треем[3] назвать. У меня лично это в голове не укладывается.

— Иг, прекрати говорить глупости. Ты прекрасно знаешь, люди себя так сами не называют.

— Откуда ты знаешь? Мы-то себя сами назвали, — встряла Надж.

Как будто мы без нее не помним, как росли в лаборатории и как измывались над нами психованные генетики.

— Это потому, что мы особенные. — Я махнула рукой на ее крылья в двенадцать футов размахом. И, заметив в отдалении марсианские голые скалы, скомандовала стае:

— Внимание! Проверьте-ка вот те камешки.

Клык повернул голову и одарил меня одной из своих классических полуулыбок. Как у Моны Лизы. Была бы Мона Лиза парнем, подростком с длинными волосами, черными глазами и в кожаной куртке — о-о-о-о! — она бы именно так улыбалась.

И наше путешествие такое же классное, как клыковские улыбки. Хотя мили и мили загадочных зыбучих песков пустыни там, внизу. Вообще-то нас удивить трудно. Кто-кто, а мы завзятые путешественники. Нас носит по свету от Долины Смерти до Антарктики. Но пустыня — это нечто! Ее ни с чем не сравнишь! А все те страны, над которыми мы пролетали… О черт! Опять забыла, какие мы пролетали страны.

— Мавритания, Алжир, Мали, Нигерия и Чад. Пустыня составляет шестьдесят процентов территории этих стран, — как по писаному декламирует Ангел, прочтя мои невысказанные вопросы. Вот она у нас какая! Мысли чужие читает, как не фиг делать. И географию где-то выучить успела!

— А по мне, так больно много этой треклятой пустыни, — причитает Газзи, брат Ангела. — По мне, пусть бы лучше внизу коровки паслись и травку зеленую жевали.

— Ангел, тебе за географию пятерка с плюсом. Газзи и Игги, отставить критиканство и скулеж.

Скажите, чудеса: родителей у нас нет, откуда только я, спрашивается, всех этих воспитательных штучек поднабралась? Но должна честно признаться, без них командиру не обойтись.

— Я, ребята, прекрасно понимаю, перелет у нас был долгий, и вы от него немного… того… прибалдели. Но теперь нам представился случай помочь людям. Настоящим живым людям. Подчеркиваю, на-сто-я-щим.

Настоящим, в смысле того, что не тем, которые за стеклом в теплице выросли, типа нас. Если, конечно, собачью конуру в лаборатории можно считать теплицей. А Клык уточняет:

— И не разным там ученым фанатикам.

— Вот именно. Вам, друзья мои, когда-нибудь приходило в голову, — с пафосом продолжаю я, — что наше предназначение спасти мир, вполне вероятно, означает спасти конкретных людей, всех по одному. Оповестить мир о людях в беде — дело, безусловно, важное и благородное. Но реально накормить одного за другим, конкретных голодающих мужчин, детей и женщин, доставить им лекарства и прочее — это совсем другое дело. Ничего такого раньше нам делать не доводилось. И я хочу вам сказать, что, возможно, в этом и состоит наша великая миссия.

— Макс права, — соглашается Ангел. Что на нее совершенно не похоже, особенно в последнее время. Мы с ней давненько уже с глазу на глаз как следует не беседовали, и я — хоть убей — не пойму, что у нее теперь на уме.

— Знаешь что, Макс. Ходят слухи, что мир спасать — это твоя задача, — продолжает гундеть Игги. — А про нас я ничего такого не слышал.

Вот трус. Вечно он норовит легкие пути искать. Одно спасение, Клык не такой. Хоть на него положиться можно.

— Макс, я за тобой хоть на край света пойду, где бы ты ни вздумала мир спасать… — Клык снова улыбнулся мне своей неотразимой улыбкой. — Мать Тереза[4] ты наша.

Сердце у меня екнуло, будто, сложив крылья, я в свободном падении ухнула вниз. Да здравствуют щенячьи восторги!

Но на наслаждение моей праведностью мне было отпущено ровно пять секунд. Потому что через пять секунд на горизонте появились три черные точки. И они надвигались прямо на нас.

Похоже, медвежата снова в опасности. Не буду лишний раз объяснять, что это значит: отставить щенячьи восторги! Пора просыпаться грозной медведице.

2

Неопознанный объект идет на сближение. Немедленно все вниз!

Быстро приближающиеся к стае объекты обычно принадлежат к одной из трех категорий:

А. Пули.

Б. Мутанты с нездоровыми намерениями убить детей-птиц.

В. Транспортные средства, зафрахтованные злодеями, страдающими манией величия, с целью нас похитить и использовать наши способности, чтобы подчинить себе человечество.

Потому-то я и действую, исходя из предположения, что три черные приближающиеся точки означают единственно возможное, а именно — неизбежную смерть.

— Макс, расслабься! — Клык ухитрился остановить меня прежде, чем я нырнула головой вниз. — По-моему, это грузовые самолеты КППБ.

КППБ — это Коалиция по Прекращению Безумия, партия, в которой состоит моя некрылатая мама. Это по просьбе КППБ мы отправились в Африку с гуманитарной миссией помочь распространению информации о деятельности партии в республике Чад. Это КППБ своими заданиями медленно, но верно превращает нас из грязных помоечных отщепенцев в благородных Робин Гудов. Мы уже участвовали в их борьбе с глобальным потеплением и загрязнением океана радиоактивными отходами. И вот теперь у нас новая задача и новое место назначения. К тому же никто не отменял стоящего у меня на повестке дня спасения мира. Господи, я совсем закрутилась — ни дня свободного нет. И не предвидится.

Короче, Клык прав. У меня совершенно из головы выскочило, что где-то в этом районе мы должны встретиться с самолетами КППБ и лететь с ними вместе дальше в лагерь беженцев.

Бросаю Клыку благодарный взгляд, мол, спасибо тебе, хоть у одного из нас голова на плечах. Наши глаза встречаются, и меня пробирает озноб. Это любовь.

Меж тем Газзи орет мне во все горло:

— Макс! Где? Я ничего не вижу!

— И я ничего не вижу! — вторит ему Игги.

— Иг! Прекрати паясничать! — Как ему только не надоест спекулировать своей слепотой. Но, если честно, Игги, хоть и слепой, но с нами совершенно на равных. Так что это наша семейная шутка.

— Да нет же, я тебе правду говорю, что ничего не вижу, — настаивает на своем Газзи. — Посмотри, какое внизу пыльное облако.

Я глянула вниз. Мутная в жарком мареве поверхность пустыни затуманилась еще больше.

— На пыльную бурю как-то не похоже, — говорит Клык, у которого перья потускнели от пыли, а вокруг рта нарисовались черно-серые усы.

— Не похоже, — соглашаюсь я.

И в ту же секунду Ангел бормочет:

— Ох-хо-хо…

От ее «ох-хо-хо» кровь обычно стынет у меня в жилах. Еще раз внимательно поглядев вниз, замечаю перед пыльным облаком несколько черных точек. Над одной из них вертикально вырастает крошечный восклицательный знак.

Уж теперь-то я не паникую.

— Пушки! — ору я. — Они вооружены!

3

В воздухе вокруг меня зловеще запели пули, и Клык командует:

— Быстро все вверх!

Забираю вверх, чуть не врезаюсь в брюхо КППБешного самолета. Посадочная полоса где-то совсем рядом, самолеты пошли на посадку.

— Вниз, быстро все вниз, — ору я во все горло. Наши практически вертикально пошли вверх, а самолеты резко сдали вниз и чуть не на голову нам сели. Моторы прямо в уши ревут — оглохнуть можно. Вот нас и прижало, так сказать, между молотом и наковальней.

— Берегись! — дернула я Игги вниз за ногу, отпихнув его от вылезающих шасси. — Вниз, давай вниз!

В пуле, конечно, мало приятного. Но пуля — дура. Промажет, и дело в шляпе. А вот рядом с самолетом, пусть даже союзным, нас вот-вот раздавит в лепешку, поджарит раскаленными выхлопными газами или засосет в мотор. Согласитесь, перспективы не из приятных.

Мне уже видны на земле почерневшие от солнца лица мужчин. Боже… Да они на верблюдах! И продолжают в нас целиться. Мне пулей только что прядь волос срезало. В полсекунды мой мозг обрабатывает имеющуюся информацию:

1) попадание пули в бензобак самолета — хреново;

2) сбросить скорость и затормозить — хреново. Затормозить — значит упасть камнем вниз;

3) прибавить скорость — хреново. Прибавить скорость — значит оказаться впереди самолета. Того и гляди расплющит.

Выход один: переходить в наступление.

К счастью, атака и наступление — мое призвание. В атаке я в родной стихии. По крайней мере, в тех нередких ситуациях, когда обстреливают мою стаю.

— Ныряйте! — кричу я. — Валите их с верблюдов!

Прижимаю крылья плотнее к спине и ракетой лечу вниз. На такой скорости им в меня ни за что не попасть. Радар нужен или тепловой прицел. Да и то промажут. Ошеломленно задрав головы, стрелки подняли на меня округлившиеся от неожиданности глаза.

— Иййа-а-а-а! — лихо взвизгиваю я и с налету вбуравливаюсь пятками наезднику в спину. Его винтовка летит в небо в одну сторону, а сам он — в другую. Пусть испытает радость полета, пока через три секунды не плюхнется прямо под ноги ошалевшим верблюдам.

— Валите остальных, — командую я стае. — Свобода верблюдам!

На шестерых порядком разозлившихся детей-птиц десять стрелков — дело плевое. Тем более что мы к пулям привыкли, а им стремительные летающие мутанты — в диковинку и в новинку. А о преимуществах нападения с воздуха я и говорить не буду: нет ничего проще, чем, зайдя сверху из-за спины, выхватить винтовку у обалдевшего мужика.

Но у каждого из нас свои излюбленные приемчики. Игги нападает сбоку. Газ хлопает крыльями прямо вояке по роже. Результат у обоих блестящий — потерявшие своих седоков верблюды радостно уносятся в пустыню. Подбираю выпавшую винтовку и, как бейсбольной битой, впиливаю ею очередному всаднику под дых. Он кубарем летит с верблюда, но я — увы — не успеваю вовремя взмыть вверх.

И это означает, что я — стыд мне и позор — оказываюсь под копытами у верблюда, изрядно психанувшего и начисто лишенного чувства юмора. Пригнув голову, он бодает меня в живот, как тряпичную куклу, подкидывает в воздух, и я, пару раз перекувырнувшись, неизвестно каким образом оказываюсь в седле.

— Ты, Макс, молоток! Эк ты его ловко оседлала! — восхищенно комментирует Надж откуда-то у меня из-за спины. Чего она без толку глазеет? Нет чтобы противника атаковать.

Не успела я вскинуть руку в победоносном салюте, как сумасшедшая верблюдица, взбрыкнув, выкидывает меня из седла и оголтело несется вскачь. Едва мои кроссовки чиркнули по песку, я обеими руками хватаюсь за повод и вишу на нем, из последних сил подтягивая ноги наверх. Крылья в моем плачевном «висячем» положении — увы — бесполезны. Главное сейчас — подоткнуть их поплотнее, только бы по земле не волочились.

Постепенно забираюсь обратно в седло и, накрепко сжав его коленями, подхлестываю верблюдицу вожжами:

— Эгей, милая. Чья теперь взяла? Ну-ка пошла! Вперед!

— Макс! — кричит сверху Клык. — Кончай вольтижировку![5] Вверх и вперед!

Бросаю поводья, вскакиваю в седле на ноги, пружиню, подпрыгиваю и резко распахиваю крылья. И в один миг становлюсь легче воздуха, тверже стали и быстрее, чем… обезумевшая верблюдица.

Гляжу, как она чешет к ближайшей деревне. Кому-то сейчас достанется спятившее животное. Дела…

Классно начинается наша африканская миссия.

4

— Итак, стая! — Я бинтую свои обожженные о песок колени. — Кто из вас готов к спасению мира? Не мира вообще, а каждого человека в отдельности, одного за другим.

— Я готова! — бодро откликается Надж, сделав последний глоток воды из стакана.

Двадцать минут назад мы приземлились перед толпой изумленных местных жителей. Стая еще не отдышалась после освобождения верблюдов от их всадников, поэтому особого энтузиазма в их голосе не слышно. Оптимизм не изменил только Надж и Клыку, который молча поднимает вверх оба больших пальца.

Патрик Руни Третий, член КППБ, с которым нам здесь предстоит работать, ведет нас в лагерь беженцев, через нескончаемые гектары потрепанных палаток и глинобитных хижин. Ничего подобного я в жизни своей не видела.

— Нам туда, — показывает он на два самых больших тента — медицинский и для хранения продуктов.

Надж и Игги поручают распаковать доставленные ящики и разобрать их содержимое; Клык помогает устраивать походную лабораторию для анализов крови. Правда, походная лаборатория — это громко сказано. На самом деле он просто по четырем углам ставит ящики один на другой, а между этими колоннами со всех сторон натягивает занавески.

Газзи и Ангел развлекают собравшихся. От их белокурых волос и голубых глаз здешние дети просто с ума посходили. А уж о крыльях и говорить не приходится. Ребятня помладше бегает вокруг них кругами и машет разведенными в стороны руками, мол, смотрите, мы тоже летаем. И на всех черных рожицах восторженно сияют белозубые улыбки.

Но лично я особенных поводов для восторгов не вижу. Уж на что мы, стая, всякого на своем веку навидались, из помоек еду таскали, крыс и мышей на обед ловили, но у здешних людей совсем ничего нет. Абсолютно, совершенно ни-че-го. Все тощие — не передать. У нас кожа да кости, но здесь никого с нами даже сравнить нельзя!

— Вот здесь будет вход. Здесь будут делать прививки от гепатита, от столбняка, от кори, скарлатины и множества других болезней, — объясняет нам медбрат по имени Роджер. — Предупреждаю вас, многие взрослые относятся к прививкам с большим подозрением. Само собой, дети будут плакать. Так что вы приготовьтесь.

Это ничего, с этим я справлюсь. Никто нам легкой жизни не обещал, а Матерью Терезой и подавно быть нелегко.

— Вон там, смотри, — Роджер показывает в другую сторону, — мешки с рисом. Каждый по шестьдесят фунтов. Пойди найди кого-нибудь, пусть тебе помогут передвинуть их поближе к пункту раздачи.

— Не нужно мне ничьей помощи. Щас все сама быстренько перекидаю.

Даром, что ли, я в генетической лаборатории сработана. Нас там всех так усовершенствовали, что шестьдесят фунтов для нас — детские игрушки. Но Роджер, видать, брифинга никакого не получал и с сомнением окидывает меня оценивающим взглядом с головы до ног.

— Как знаешь. На, держи. — Он протягивает мне мерный ковшик. — Взрослым будешь выдавать по две чашки сухого риса. А детям в придачу полагается по пакетику сушеных фруктовых трубочек. Только не забудь объяснять, что их можно есть, а то местная ребятня ничего подобного никогда не видела. Кстати, ты по-французски говоришь?

— Не-е-е… — Как это он так быстро обнаружил очередной прокол в моем образовании? — И по-африкански тоже не говорю.

Роджер улыбается:

— В Африке тысяча языков. Только в одном Чаде двести различных языковых групп. Но Франция когда-то владела Чадом. Вот и получилось, что французский язык здесь государственный. И арабский тоже.

Я насупилась:

— Как это «владела»? Они же так далеко друг от друга?

— Да так же, как Англия владела Америкой.

Терпения Роджеру не занимать, а мне страшно стыдно. Чувствую себя круглой дурой, что, уверяю вас, случается со мной крайне редко.

Пару минут спустя Клык стоит рядом со мной на раздаче, и мы бесконечно отмеряем по две чашки риса. Спина сразу заныла, рука скоро отвалится, но знаете, что в этом самое трудное? Не давать больше двух мисок. Если бы могла, я бы им все-все отдала. Мы с Клыком переглядываемся.

— Знаешь, на что это похоже? Давно-давно, еще до того, как Джеб нас из лаборатории увел и мы в собачьих конурах жили… — Горло у меня свело, но Клык кивает. Он и так знает, о чем я. У нас с ним общее прошлое.

Но мне сейчас не от воспоминаний больно — больно видеть, как столько людей живут, точно в клетках, и без всякой надежды из них выйти. Получается, что какие бы трудности и горести нам в жизни ни выпали, мы намного счастливее, чем беженцы в этом лагере.

Когда Ангел подводит ко мне маленькую девочку, от протянутых рук, голодных глаз, от постоянных наклонов и от жары голова у меня идет кругом.

— Привет, — говорит Ангел. Лицо у нее — плотная серая пыльная маска, а золотистые кудрявые волосы встали дыбом так, что вокруг потемневшего лица светится золотистый ореол. Но им меня не обманешь — кроме этого нимба ничего ангельского в ней нет и в помине. — Знакомьтесь, это Жанет. Жанет, это Макс и Клык.

В глазах у Ангела я читаю нечто, от чего на ум мне сразу же приходят самые решительные выражения, наиболее доступно и безоговорочно объясняющие ей, почему мы никогда и ни при каких обстоятельствах не сможем удочерить эту очаровательную кроху. Напомню, двух псов мы уже усыновили (только на сей раз Тотал и Акела остались в Аризоне с моей мамой, доктором Валенсией Мартинез). Но, честно скажу, Жанет такая славная, что, боюсь, сердце у меня вот-вот дрогнет — так и быть, пусть остается с нами.

Девочка улыбается:

— Merci pour tout les aides.[6]

Она подходит и крепко меня обнимает. Шершавой ручкой она нежно гладит мне плечо, лицо и шею, а потом так же ластится к Ангелу.

— У Жанет есть дар. — Ангел серьезно смотрит на меня. — Как у нас. Она необыкновенная. Жанет, давай покажем Макс, что ты умеешь!

Жанет улыбается и протягивает мне руку ладонью вверх. Наверное, ждет, что я что-нибудь ей сейчас в нее положу. Еще один отчаянно голодный ребенок, на все готовый ради еды.

Ангел достает из кармана шорт камень, похожий на наконечник стрелы. И уж точно такой же острый.

— Ангел, ты с ума со…

— Макс, да не кричи ты. Лучше смотри. — И она полоснула острием по раскрытой ладони Жанет.

Из раны закапала кровь.

5

— Прекрати! — взвизгнула я, бросилась на Ангела и изо всех сил стукнула ее по руке. Камень взлетел в воздух, закрутился, упал и затерялся в пыли. — Ангел! Ты совсем ума лишилась!

— Да ничего страшного, — уверяет меня Ангел. Она потрясла рукой, но даже не надулась. А Жанет кивает:

— Oui, oui. Да, да.

Встаю на колени, беру ее руку и, пока Жанет сосет палец на здоровой руке, осматриваю ее глубокую рану как минимум в инч длиной.

— Подожди. Потерпи немножко. Я сейчас быстро сгоняю, аптечку принесу, — говорю я ей, задыхаясь.

Нераненой рукой Жанет схватила меня за запястье:

— Non, Non! Вот! — Она показывает на свою кровоточащую ладонь.

— Я знаю, знаю. Прости нас, Жанет. Прости Ангела. У нее, у нас немного… того… не все дома… — бормочу я в полной растерянности. — Я сейчас тебе все забинтую. Я тебе обещаю. Честное слово. Ладошка у тебя заживет.

— Вот и я говорю, что заживет, — спокойно возражает Ангел.

Все. Чаша моего терпения переполнилась. Уж я ей наподдам по первое число!

Жанет приложила обслюнявленный палец к надрезу и прижала его к ране.

— Ой! Не трогай! Микробов занесешь! Заражение крови будет! — лихорадочно верчу головой. — Есть здесь кто-нибудь, кто по-французски говорит? Скажите ей, что…

И тут я лишаюсь дара речи. Чего я только в жизни не перевидала, но такого даже представить себе не могла. Прямо у меня на глазах происходит чудо.

Прижимая палец к кровавому надрезу, Жанет медленно ведет им вдоль раны. Которая тут же закрывается, точно ее и не было.

Она себя сама исцелила.

6

Так-так-так… Теперь в любой момент… — В обрывках слов слышен сильный акцент. Мистер Чу навис над ассистентом, нетерпеливо глядя на пустой экран компьютера. Монитор замигал, разделился пополам, и на обеих половинах засветились две таблицы. Указательные стрелки запрыгали по клеткам двух крайних левых колонок, перескакивая со строки на строку: числа ударов сердца в секунду; температура; содержание кислорода в крови и т. д. и т. п.

Ассистент с минуту поразмышлял, уставившись на таблицы, и напечатал на одной стороне «Максимум», а на другой — «Ангел». Мистер Чу с головой ушел в цифры и выкладки биологических показателей.

— Мистер Чу, к вам посетитель. — Второй ассистент вырос в дверях трейлера, как и полагается по уставу, положив руку на кобуру пистолета.

Два шага по короткому узкому коридору, и мистер Чу входит в крошечную приемную. Перед ним маленькая девочка в желтом платье нервно теребит тощую косичку.

— Здравствуй, Жанет, — улыбаясь, говорит мистер Чу. — Молодец, ты хорошо справилась со своим заданием.

Жанет с трудом выдавливает из себя слабую ответную улыбку:

— Les filles oiseaux sont tres belles.[7]

Кивком головы мистер Чу подзывает ассистента.

— На, вот тебе награда за труды. — Чу берет у ассистента леденец и протягивает его девчушке. Глаза у нее расширяются от восторга, она торопливо срывает обертку, засовывает леденец в рот и блаженно закрывает глаза.

Мистер Чу снова кивает, и ассистент несколько раз проводит по руке Жанет проспиртованной салфеткой. Рука у нее по всей длине испещрена чуть заметными красными точками — доброй сотней следов от уколов. Новый укол не заставил себя ждать — ассистент вводит содержимое шприца в практически несуществующую мышцу Жанет. В следующие двадцать четыре часа ее ожидает еще дюжина таких же уколов.

Жанет к ним давно привыкла, как смирилась и с капельницами, и с таблетками. Уж лучше они, чем мучительные побочные явления ее способности к самоисцелению. К тому же леденцы — вполне достойное вознаграждение.

Игла вошла под кожу, ее опущенные веки слегка дрогнули, но она перекатила во рту леденец и не сказала ни слова.

7

Мы проработали весь день до темноты. В целом мы необыкновенно выносливы. При одном условии: нам вынь да положь три-четыре тысячи калорий в день. А где их здесь возьмешь? Поэтому к шести вечера мы все здорово приуныли.

— Макс. — Патрик волочет ко мне набитые чем-то жестким мешки из рогожи. — Вот ваши постели. Боюсь, роскошными их не назовешь, но уж не обессудьте. Чем богаты. Вон там, видишь, справа, мы вам палатку поставили. Идите, располагайтесь. У вас до обеда есть минут десять.

— Спасибо. Кстати, Патрик, не знаешь, что это за чуваки на верблюдах на нас напали?

— Точно не скажу. Многие местные на американцев большой зуб имеют. В здешней политике сам черт ногу сломит. Так что это длинный разговор. Если хочешь, можем потом на эту тему отдельно побеседовать. А сейчас иди быстренько обустройся…

— Ладно, ладно, иду.

Беру у него тюки и оглядываю мою стаю:

— Вы ребята, оставайтесь здесь. Похоже, сейчас хавку раздавать будут. И пейте воды побольше.

— Давай я тебе помогу. — Клык берет у меня половину тюков и поворачивает к нашей палатке.

— Давай, — откликаюсь я походя, но сердце у меня подпрыгивает от радости.

Ныряем под изношенный нейлон тента, бросаем мешки на землю и, забыв о жаре, пыли и песке на губах, о том, какие мы оба липкие, потные и грязные, всем телом приникаем друг к другу.

— Классный был перелет, но я хотел быть только с тобой… — шепчет мне на ухо Клык.

Он пытается погладить меня по волосам, и его пальцы застревают в моих колтунах.

— Я тоже. Только вряд ли нам с тобой здесь куда-нибудь вдвоем удрать удастся. Сдается мне, это наш единственный шанс.

— Я чуть не умер от страха, когда в тебя сегодня стреляли, — говорит Клык, целуя мне шею.

Я чуть не подпрыгнула от удивления:

— Ты же миллион раз видел, как в меня стреляли.

Он щекотно проводит пальцами мне по спине между крыльев, так что у меня побежали мурашки:

— Раньше было по-другому. А теперь мне за тебя страшно.

— А мне за тебя.

Я беру его лицо обеими руками и целую его в губы, медленно и долго. Кажется, что время остановилось. Кажется, на всей земле никого, кроме нас с Клыком, нет. И я никак не пойму, отчего я вся горю в этой сорокапятиградусной жаре.

— Макс! Клык! Обедать!

Я вскочила и отпрянула от Клыка. Но в палатку никто не входит, и, пока мы безуспешно пытаемся сделать нормальные безразличные лица, Клык продолжает ласкать мне руки и плечи. Вот бы остаться здесь навсегда, целоваться с ним бесконечно и забыть обо всем на свете. Но меня тут же кольнуло жало вины: а как же стая? Они там ждут нас снаружи. Они же моя семья. Я же за них в ответе.

8

— Передай мне вот ту… шамовку, — минуты спустя говорит Игги, протягивая ко мне руку.

— Желтую или коричневую? — Щеки у меня все еще пылают после нашего с Клыком короткого «свидания». Что, надеюсь, никому не заметно.

— Без разницы. — Игги пытается пригладить свои рыжеватые волосы, но они слиплись от пыли и пота и упрямо стоят дыбом. Надо будет после обеда отвести стаю к единственной в лагере колонке, накачать пару галлонов воды и попробовать их отмыть, если это, конечно, возможно. Что бы вы ни говорили про относительность наших гигиенических стандартов, я их свято соблюдаю.

— Вы, ребята, здорово нам сегодня помогли, — хвалит нас Патрик. — Поди, с непривычки совсем из сил выбились?

— Мммм… — мычу я с полным ртом, пытаясь проглотить бесцветную просяную лепешку. Вымоченная в арахисово-козьем соусе, она на моей шкале кулинарных изысков обогнала жареную пустынную крысу и шашлык из ящерицы, но существенно уступает ростбифу.

Медбрат Роджер вручает Игги маленькую гнутую жестяную миску:

— Вот, держи, сушеная рыба со… всякой всячиной. Угощайся.

Чем мы только ни кормились! Нам, бездомным, не до разносолов. К тому же мы сжигаем калории, как гоночная машина бензин. Поэтому нам без еды никак не прожить — что под руку ни попадет, все подметем.

Рядом в темноте заиграли языки пламени. Красиво, уютно. Но вонища такая, ни в сказке сказать, ни пером описать! И не мудрено — костер развели из верблюжьих лепешек. Должна сказать, и сам-то верблюд розами не пахнет, а уж лепешки его воняют — страшное дело. Особенно когда горят. Единственный, кто не морщит нос, это Газзи. Но без костра пропадем: только солнце село, температура опустилась градусов на тридцать. Пусть уж лучше воняет.

Ем, стараясь не вспоминать про шоколад. Чувствую, как под покровом темноты Клык прижимает ко мне свою ногу, и по третьему разу прокручиваю картинки нашего недавнего уединения в палатке. Когда-то мы теперь с ним снова один на один останемся? Последнее время я что-то невероятно часто мечтаю о Клыке. И о том, как мы с ним удерем ото всех. На целый день…

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

www.litlib.net

Клык (роман Ежи Тумановского) | S.T.A.L.K.E.R. — КНИГИ

Клык — фантастический роман Ежи Тумановского 2004 года. Первое крупное и одно из лучших произведений в мире вселенной S.T.A.L.K.E.R. Первые три главы «Клыка» были написаны в период с конца 2002 по 2003 годы в рамках литературного конкурса, на котором произведение заняло второе место. Часть глав романа была создана при участии Александра Дядищева, будущего коммьюнити-менеджера GSC Game World[1]. Структурно произведение состоит из четырёх частей-новелл, повествующих о нескольких взаимосвязанных случаях из жизни сталкера-одиночки Клыка, произошедших на протяжении длительного времени. Роман изобилует оригинальными авторскими элементами, некоторые из которых, в том числе и сам Клык, были использованы в компьютерной игре S.T.A.L.K.E.R.

    Аннотация

    Лишь нелепые и странные обстоятельства заставили сталкера по имени Клык принять участие в войне двух аномальных явлений Зоны — духами погибших в ней людей, и самым злобным порождением Зоны, которое она когда-либо создавала. Так началось противостояние и охота на самого предводителя одной из армий. Это длинный рассказ. Если у вас нет настроения читать длинные рассказы — не читайте его. Это история не о супермене с шестиствольной базукой, а о простом, нелюдимом сталкере, которого судьба толкает в ситуации, к развитию которых он совсем не готов. Так получилось, что каждый следующий рассказ о сталкере по имени Клык выходил всё больше и больше. Третья история самая длинная, но не готов присягать, что самая интересная. Местами это откровенно скучный текст. Я предупредил вас, но все же заранее приношу извинения, если этот рассказ испортит вам настроение, или вы посчитаете, что напрасно потратили своё время. Кроме того, первый рассказ самый маленький и если он вам не понравится, остальное можно будет пропустить с лёгким сердцем. Как утверждают многие, несмотря на то, что все рассказы писались как самостоятельные произведения, начинать лучше с первого — качественнее восприятие получается. Поэтому авторы рекомендуют читать эту историю так: «Клык, Прыщ и капитан», «Клык и Караул», «Клык и его последняя битва».

    Авторское предисловие Ежи Тумановского

    Содержание

    Клык, Прыщ и капитан Клык и Караул Клык и его последняя битва Исход

    Элементы

    Основная статья — Литературные элементы в творчестве Ежи Тумановского.
    Ключевые персонажи
    Группировки
    • Шаманы — группировка сталкеров-исследователей.
    • «Долг» — военизированная группировка.
    • Мародёры — криминальные сообщества Зоны.
    Существа Зоны
    • Слепой пёс — пёс-мутант.
    • Чёрный пёс — порода бродячих собак Чернобыля.
    • Карлик — существо-телекинетик.
    • Кенг — прыгучее мелкое животное, травоядное. Указывает путь из аномалий.
    • Медверог — мутированный медведь.
    • Контролёр — мутант-телепат.
    • Зомби — реанимированный и взятый под контроль телепата труп.
    • Белый зверь — загадочное существо-трансформер.
    Аномалии и артефакты
    Оружие и снаряжение

    Сюжет

    См. также

    Примечания

    1. ↑ А. Дядищев в то время проявлял немерянную прыть, участвуя без особого успеха в различных конкурсах проводимых GSC. Значимость участия Дядищева в создании глав романа «Клык» представляется сомнительной. По словам самого Дядищева, опубликованным в "предисловии" ко второй главе романа, его роль заключалась только в «корректировании, дополнении и просто улучшении» текста Ежи Тумановского.

    ru.stalker-knigi.wikia.com

    Книга: Клык

    Паттерсон ДжеймсКлыкДети-птицы понемногу взрослеют, Макс и Клык понимают, что любят друг друга. Но вот в их шестерке появляется новенький - Дилан, такой же, как и они. Он идеально подходитМакс, потому что его специально… — Клуб семейного досуга, (формат: 84x108/32, 240 стр.) Maximum Ride Подробнее...2014280бумажная книга
    Джеймс ПаттерсонКлыкДоктор Гюнтер-Хаген просит помощи у стан Макс в создании новой чудодейственной вакцины. На самом же деле они нужны ему для ужасного эксперимента. По воле судьбы жертвой ученого становится Клык… — Книжный клуб "Клуб семейного досуга". Харьков, Книжный клуб "Клуб семейного досуга". Белгород, (формат: 84x108/32, 240 стр.) Maximum Ride Подробнее...2014221бумажная книга
    Джеймс ПаттерсонКлык (изд. 2014 г. )Мировой бестселлер! Дети-птицы понемногу взрослеют, Макс и Клык понимают, что любят друг друга. Но вот в их шестерке появляется новенький - Дилан, такой же, как и они. Он идеально подходит Макс… — Клуб семейного досуга, (формат: 84x108/32, 384 стр.) Maximum Ride Подробнее...2014187бумажная книга
    Анна ОдуваловаКлык ФенрираВосемнадцатый век. Российская империя. Эпоха войн и балов, дворцовых переворотов и… магии. В этот котел страстей попадает обычный парень из XXI века, студент-археолог Алексей, случайно обнаруживший… — Эксмо, Новые герои электронная книга Подробнее...2013129электронная книга
    Голубева М.В.Клык ФенрираВосемнадцатый век. Российская империя. Эпоха войн и балов, дворцовых переворотов и… магии. В этот котел страстей попадает обычный парень из XXI века, студент-археолог Алексей, случайно обнаруживший… — Эксмо, (формат: 84x108/32, 240 стр.) Новые герои Подробнее...2013127бумажная книга
    Марина Голубева, Анна ОдуваловаКлык ФенрираВосемнадцатый век. Российская империя. Эпоха войн и балов, дворцовых переворотов и... магии. В этот котел страстей попадает обычный парень из XXI века, студент-археолог Алексей, случайно обнаруживший… — Эксмо, (формат: 84x108/32, 384 стр.) Новые Герои Подробнее...2013100бумажная книга
    Анна Одувалова, Марина ГолубеваКлык ФенрираВосемнадцатый век. Российская империя. Эпоха войн и балов, дворцовых переворотов и… магии. В этот котел страстей попадает обычный парень из XXI века, студент-археолог Алексей, случайно обнаруживший… — Эксмо, (формат: 84x108/32, 384 стр.) Новые герои Подробнее...2013бумажная книга
    Майкл ВомбатКлык и коготь. Рассказ о драконах и не толькоВы когда-нибудь задумывались о том, как дракон чистит зубы? Теперь вы можете узнать это, прочитав эту захватывающую фантастическую историю. Стоматолог Джена многолет обслуживает драконов. Но сейчас… — Издательские решения, (формат: 84x108/32, 384 стр.) электронная книга Подробнее...48электронная книга
    Майкл ВомбатКлык и коготь. Рассказ о драконах и не толькоВы когда-нибудь задумывались о том, как дракон чистит зубы? Теперь вы можете узнать это, прочитав эту захватывающую фантастическую историю. Стоматолог Джена многолет обслуживает драконов. Но сейчас… — Издательские решения, (формат: 84x108/32, 384 стр.) Подробнее...бумажная книга
    Ричес ЭнтониКлык леопардаСын опального римского сенатора, скрывавшийся от имперского тайного сыска в Британии, возвращается на континент. Он и его сослуживцы направлены в Нижнюю Германию, только что опустошенную страшной… — Эксмо, (формат: 84x108/32, 384 стр.) Исторический роман. Новое оформление Подробнее...2017655бумажная книга
    Бушуев А.В.Клык леопардаСын опального римского сенатора, скрывавшийся от имперского тайного сыска в Британии, возвращается на континент. Он и его сослуживцы направлены в Нижнюю Германию, только что опустошенную страшной… — Эксмо, (формат: 84x108/32, 384 стр.) Исторический роман Подробнее...2017482бумажная книга
    Ричес Э.Клык леопардаСын опального римского сенатора, скрывавшийся от имперского тайного сыска в Британии, возвращается на континент. Он и его сослуживцы направлены в Нижнюю Германию, только что опустошенную страшной… — Издательство "Эксмо" ООО, (формат: 84x108/32, 384 стр.) Исторический роман. Новое оформление Подробнее...2017450бумажная книга
    Ричес Э.Клык леопардаСын опального римского сенатора, скрывавшийся от имперского тайного сыска в Британии, возвращается на континент. Он и его сослуживцы направлены в Нижнюю Германию, только что опустошенную страшной… — Издательство Э, (формат: Твердая бумажная, 416 стр.) Подробнее...2017524бумажная книга
    Энтони РичесКлык леопардаСын опального римского сенатора, скрывавшийся от имперского тайного сыска в Британии, возвращается на континент. Он и его сослуживцы направлены в Нижнюю Германию, только что опустошенную страшной… — ЭКСМО, (формат: Твердая бумажная, 416 стр.) Подробнее...2017359бумажная книга

    dic.academic.ru

    Клык. Содержание - 13 - Книги «BOOKLOT.RU»

    Я вздохнула с облегчением. Слава богу, не лев. Если там человек, значит, кто-то начинает какую-то новую игру. И в игры я с удовольствием поиграю. Вам ли не знать, что счет в любой из них в конце концов оказывается в мою пользу. А вот голодного льва, честно скажу, я здорово опасаюсь. При одной мысли о здешнем животном мире у меня разыгралось воображение, рисуя самые кровавые ужастики. Пуля — пожалуйста, сколько хочешь, а рваные раны от львиных зубов — нет уж, пожалуйста, увольте.

    Пока я размышляю про таинственные опасности, которые сулит нам африканская фауна, человек останавливается и поворачивает к нашей палатке. Коренастая невысокая тучная фигура. Заметьте, среди местных я не видела еще ни одного толстого. Внимательно наблюдаю за силуэтом. Одна рука поднимается. Похоже, человек в ней что-то держит. Но пистолет это или нет, разглядеть невозможно.

    Каждый нерв во мне напрягается. Я готова поднять тревогу и немедленно разбудить стаю.

    Осторожно высвобождаюсь из объятий Клыка и снимаю со своего плеча руку Надж. Сажусь на корточки, не сводя глаз с силуэта, резко расстегиваю молнию входа в палатку и выскакиваю наружу.

    Никого.

    Осмотревшись, подпрыгиваю, распахиваю крылья. Пара мощных взмахов — и я поднимаюсь в воздух футов на пятнадцать.

    Ага-а-а! Вот и он! Тучная низкорослая фигура прячется в тени пары худосочных деревьев. С моим орлиным зрением мне пара пустяков рассмотреть в темноте каждую деталь. Не может быть! Я не верю своим глазам.

    Чу?

    Он настоящий мерзавец. Я миллион гадов на своем веку перевидала, но таких, как он, — раз, два и обчелся. Это я вам гарантирую. Совсем недавно мы выяснили, что он сбрасывает в океан радиоактивные отходы. Это все на Гавайях случилось. А что он теперь здесь, спрашивается, делает?

    Как могу бесшумно опускаюсь на ближайшее дерево. Чу тихо с кем-то разговаривает. Похоже, по мобильнику.

    — Да… Собираю новые экземпляры… Приблизительно через пятнадцать минут… — И он исчезает в неприметной палатке со стоящим перед ней знаком ПУНКТ ПЕРВОЙ ПОМОЩИ. Больше десяти человек там не поместится.

    Так что представьте мое удивление, когда в следующие пятнадцать минут за ее пологом скрывается не меньше пары дюжин молодых беженцев.

    И ни один не выходит.

    Любопытство не дает мне усидеть на дереве. Тихонько слезаю и подкрадываюсь вплотную к задней стенке. В палатке ни звука. Даже дыхания ничьего не слышно. Осторожно озираясь вокруг, на цыпочках подхожу ко входу. По-прежнему ни звука.

    Ничего не остается, как заглянуть внутрь. Встаю в позу нападения в стиле кунг-фу и ногой отодвигаю полог тента.

    Пустота.

    Вывод: или у меня галлюцинации, или отсюда ведет туннель в ад. Должна признаться, что ни тот, ни другой вывод меня в данный момент не устраивает.

    Нахмурившись, возвращаюсь обратно в нашу палатку, изо всех сил стараюсь не наступить на раскинутые руки, ноги и крылья, устраиваюсь на своем месте между Клыком и Надж и снова беру Клыка за руку.

    Он открывает глаза:

    — Все в порядке?

    — Мммм… — мычу я. — Спи.

    Соврать Клыку я не в состоянии.

    13

    Представьте себе палаточную трущобу, разросшуюся на десятки километров. Теперь представьте себе, что вы поворачиваете налево и прямо перед вами вырастает купол нью-йоркского цирка. Только это не цирк, а палатка профессора Г-Х. Разукрашенная до невозможности, с окнами, с крытой верандой и с зеленой ковровой дорожкой, расстеленной на песке перед входом.

    Мельком глянула на Ангела, и она вяло мне улыбнулась. Мы обе хорошо помним, как я вчера вышла из себя. И радости нам обеим это не прибавляет. Сегодня утром Клык велел мне не приставать к ней с расспросами. А, если честно, хорошенько обдумав ситуацию за ночь, я и сама решила, что мне не больно хочется знать подробности. Делаю вид, что ничего не произошло. Надеюсь, все это были ее детские бредни и все само собой рассосется.

    Дверь палатки-дворца открывает… чувак в белой форме. Он здесь привратником, что ли, подвизается?

    Внутри все залито светом, бьющим в громадные окна, мощные вентиляторы гоняют теплый воздух. Наши ноги утонули в толстом шелковистом ворсе плотно застилающих пол восточных ковров, и я, не сдержавшись, чуть не мурлычу от удовольствия.

    Доктор выходит из-за перегородки и встречает нас с распростертыми объятиями:

    — Проходите, дорогие гости, располагайтесь. — Как и вчера, его безукоризненный дорогущий полотняный костюм сияет свежестью. — Вы, наверное, проголодались. Я бесконечно рад наконец с вами познакомиться. Я так давно следил за вашей деятельностью. Ни одной статьи не пропустил, в какой бы стране о вас в прессе ни писали.

    Осмотревшись по сторонам и приметив все возможные выходы и пути к отступлению, присаживаюсь на край кожаного стула около низкого столика. Ангел садится напротив. Похоже, ей хочется быть от меня подальше. Стараюсь (безуспешно) не придавать этому большого значения.

    Следил за нашей деятельностью? Надо его хорошенько прощупать.

    — А Джеба Батчелдера вы знаете?

    Он недоумевающе на меня смотрит:

    — Ааа… Нет… Не имел чести. Он что, ваш друг?

    — Нет.

    Входит слуга с серебряным подносом в руках. Как он только его не уронит? Столько на нем наставлено всяких вкусностей: пирожки, кувшин со свежевыжатым апельсиновым соком, нарезанные фрукты, яйца, бекон. Никакого сравнения с той шамовкой, которая ждет стаю. А уж о том, что едят беженцы в лагере, и говорить не приходится. Стараюсь (опять безуспешно) чувствовать себя виноватой.

    — Пожалуйста, не стесняйтесь. Ешьте от души. Если не ошибаюсь, вашему организму нужно очень много калорий. Так ведь?

    Я молча киваю.

    Входит Дилан, и голова у меня невольно поворачивается в его сторону. Его медового цвета волосы еще не высохли — наверное, после душа. Боже, какой же он чистый! Не то что мы с Ангелом. Можно подумать, сейчас из-за занавески выскочит фотограф и начнет щелкать камерой для очередной фотосессии.

    — Привет, Макс. Привет, Ангел! — Дилан садится рядом со мной. — Наша вчерашняя встреча — это что-то невероятное! Я как во сне был. Пока вас не увидел, до конца поверить не мог, что вы настоящие. А теперь вы здесь. И, значит, я не одинок.

    Кажется, он не врет. Лицо у него открытое и честное, и на меня прямо устремлены его ясные глаза. Чувствую, как медленно краснеют мои щеки. Это от первоклассного кофе, который я только что отхлебнула из фарфоровой чашки.

    — Берите клубнику, не стесняйтесь. — Профессор Г-Х с улыбкой подталкивает ко мне серебряную миску с красными сочными ягодами. — Не беспокойтесь, на всех хватит. В случае чего еще принесут.

    Кто ему сказал, что мы стесняемся? Плохо же он за нами «следил». Тяну время, делая вид, что полностью занята завтраком и калориями: намазываю булочку маслом, кладу сверху полную ложку мармелада и откусываю кусок побольше. Повисает неловкое молчание.

    — А ты из какой лаборатории? — коротко спрашиваю Дилана с набитым ртом.

    Никому в голову не придет присвоить мне титул «Мисс манеры», но доктор Г-Х и Дилан со мной еще не так хорошо знакомы, чтоб об этом заранее подумать.

    Веки у Дилана слегка дрогнули.

    — Да так, одна из лабораторий в Канаде. Я был… Меня… клонировали от другого Дилана. Он в автокатастрофе погиб. Или что-то в этом роде. — Он сконфуженно кусает pain au chocolat.[9]

    Так-так… Клоны, которых я раньше видела, все были роботами, типа неудачных спецэффектов в плохих фильмах. Но Дилан на них нисколько не похож.

    — А сколько тебе лет?

    — Ммм… думаю, около восьми месяцев. — Он вопросительно смотрит на профессора Гюнтер-Хагена в ожидании подтверждения. Тот кивает. — Мне столькому еще надо учиться. Я, видишь ли, очень плохо летаю. Я вообще много чего плохо делаю.

    От смущения он поперхнулся, уставился в пол, и мне становится его жалко.

    Но тут же поднимается волна гнева и подозрительности. Кто он такой? Нам о нем ничего не известно. Кто мне сказал, что это не очередная изощренная ловушка?

    www.booklot.ru