read-novels.ru - Читаем новеллы на русском (18+). Книга 41


Книга Иова. Глава 41 стих 1-26 (Иов 41) читать текст онлайн

<<<   БИБЛИОТЕКА   >>>

Глава 41

1 Надежда тщетна: не упадешь ли от одного взгляда его?

2 Нет столь отважного, который осмелился бы потревожить его; кто же может устоять перед Моим лицем?

3 Кто предварил Меня, чтобы Мне воздавать ему? под всем небом все Мое.

4 Не умолчу о членах его, о силе и красивой соразмерности их.

5 Кто может открыть верх одежды его, кто подойдет к двойным челюстям его?

6 Кто может отворить двери лица его? круг зубов его - ужас; 

7 крепкие щиты его - великолепие; они скреплены как бы твердою печатью; 

8 один к другому прикасается близко, так что и воздух не проходит между ними; 

9 один с другим лежат плотно, сцепились и не раздвигаются.

10 От его чихания показывается свет; глаза у него как ресницы зари; 

11 из пасти его выходят пламенники, выскакивают огненные искры; 

12 из ноздрей его выходит дым, как из кипящего горшка или котла.

13 Дыхание его раскаляет угли, и из пасти его выходит пламя.

14 На шее его обитает сила, и перед ним бежит ужас.

15 Мясистые части тела его сплочены между собою твердо, не дрогнут.

16 Сердце его твердо, как камень, и жестко, как нижний жернов.

17 Когда он поднимается, силачи в страхе, совсем теряются от ужаса.

18 Меч, коснувшийся его, не устоит, ни копье, ни дротик, ни латы.

19 Железо он считает за солому, медь - за гнилое дерево.

20 Дочь лука не обратит его в бегство; пращные камни обращаются для него в плеву.

21 Булава считается у него за соломину; свисту дротика он смеется.

22 Под ним острые камни, и он на острых камнях лежит в грязи.

23 Он кипятит пучину, как котел, и море претворяет в кипящую мазь; 

24 оставляет за собою светящуюся стезю; бездна кажется сединою.

25 Нет на земле подобного ему; он сотворен бесстрашным; 

26 на все высокое смотрит смело; он царь над всеми сынами гордости.

 

 

Смотрите также: Толковая Библия. Толкование на книгу Иова, глава 41

<<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>>

www.biblioteka3.ru

DE Книга 41, Глава 5 – надежды на освобождение | Эра одиночества - Desolate Era (DE), (莽荒纪) | read-novels.ru

Книга 41, В Daoguard башни, Глава 5 – надежды на освобождение

Короткое существо не смог скрыть волнения в своих глазах. Каждый раз, когда он взял под контроль Daoguard башни и использовал его, чтобы бороться с мощными фигурами, он почувствовал себя очень счастливым.

Это объясняется тем, что если он действительно участвует в честной борьбе против тех мощных культиваторов, он, вероятно, будет уничтожен, с легкостью. Но с Daoguard башни в его распоряжении, он мог играть с ними, а! Сейчас, это было единственным светлым пятном в его жизни, причина для него, чтобы продолжать жить. В Sithe были разбиты, в конце концов, и приказ хозяина значило, что ему придется остаться здесь навсегда. Его жизнь была одной из одиночества и отчаяния. Если он не случайный бит развлечения, как он бы смог остаться в живых? Его Дао-сердце бы, наверное, рассыпалась давно, в результате самоубийства.

“Эти два являются самыми мощными культиваторами я когда-либо встречал. Я должен быть осторожным. Они не будут бить так же легко, как и другие культиваторы”. Короткое существо взяло контроль над силами Daoguard башни, наблюдая за сценами Цзи Нин и Azurefiend продвижении на высокой скорости.

......

После контакта с серебром Goldhorns, Нин и Azurefiend продолжали продвигаться на почти максимальной скорости.

“Что это?” Нин вскоре увидел некоторые разбросаны оружие и доспехи.

“Учитель, это связано с образцом командного таблетки?” Azurefiend спросил.

“Это принадлежало их убитого товарища”. Нинг по этой области, его взглядом заставляя время течь в обратном направлении. Вскоре Нина смогла увидеть сцену Парагон таблетки, Господь Аннигиляции, короткий, толстый старик, и серебристо-седая женщина борьбе с в общей сложности четыре серебряных Goldhorns.

Четыре серебряных Goldhorns были необыкновенно мощная. Хотя Парагон таблеток и других было много трюков в рукаве, их методы сдулись в самый первый обмен. Короткий и толстый старик был самым близким к четырем и погибали первыми, а остальные трое рассеялись и бежали.

Четыре серебряных Goldhorns собирался продолжать, но вдруг они отказались от преследования и ушли. Нин прищурил глаза. “Как я и думал. Этот Daoguard башни кто-то контролирует его”.

Война Рассвет давно кончилась, и шлагбаум герметизации Daoguard Башня также была нарушена уже давно. Логически говоря, мощный Sithe, кто владел этим Daoguard Башня была, вероятно, ускользнул давно, и поэтому Нин имел питал слабую надежду, что этот Daoguard Башня теперь был беспилотным! Тем не менее, он знал, что даже если Sithe кому принадлежала эта башня сбежал, он мог бы организовать для слуги или голема, чтобы управлять им в его месте.

Нин знал, что шансы на это Daoguard Башня беспилотных были невелики... и теперь, его надежды были полностью раздавлены.

“Я надеюсь, что контроллер этого Daoguard Башня-это мудрый человек”. Нин слегка покачал головой, потом махнул рукой и собрали доспехи и оружие, лежащие на земле.

“Учитель, куда мы пойдем дальше?” Azurefiend спросил.

“Это странно”. Нина вдруг нахмурилась. “Хозяйка и Аннигиляция явно бежал в двух разных направлениях. Почему тогда мои кармические чувства указывая, что они находятся в том же регионе сейчас?”

“Следуй за мной”. Нин доверял своим кармическим чувств, и поэтому вел Azurefiend в скоростном добиваться расположения компании Paragon.

Спустя короткое время, Нин пришли к внезапной остановке, потому что серия рябь появилась перед ним в воздухе. Мир вокруг него начинает крутить и искажать так же.

“Мастер Daoguard Башня,” Нин, нахмурившись, и его голос эхом в окружающем его мире: “я просто приключений в этом месте и не намерены вступать в Daoguard сама Башня! Нет необходимости для нас, чтобы бороться друг против друга”.

“Ehehehe...” низкий, хриплый смех раздался и разнесся в воздухе вокруг Нин. “Какая грозная Daolord. Я действительно скорее мистифицирован вас! Но это моя территория. Теперь, когда вы осмелились вторгаться сюда, Ваша судьба находится под моим контролем. Ehehehe... но давайте не будем нетерпеливы! У нас есть много времени. Давайте возьмем его медленно и повеселиться вместе”.

“Это о тех двух серебряных Goldhorns? Я могу дать их обратно к вам,” сказал Нин.

“Хах! После того, как я захватить вас, они снова в шахте, независимо от. Все сокровища, которые вы носите должны быть мои! Даже ты сам, отвлекая Daolord, должен стать моим”. Голос был наполнен нотками злобного ликования.

Лицо нин слегка затвердело. Он рявкнул холодно“, значит, вы сумасшедший. Кажется, ты была одна так долго, ты сошел с ума”.

Башни Daoguard были использованы мощные Sithe для защиты своего логова. Вообще говоря, так долго, как Вы не пытались атаковать башни они также не тратить слишком много сил на атакующий вас! Именно поэтому Нина старалась быть очень сдержанной и не вызвало слишком много проблем. Он пришел сюда, чтобы спасти своих друзей, не победить Daoguard башни! Он думал, что если он не вызовет шума и не ущемлять себя в Daoguard Башню и создает угрозу ее контроллер, контроллер не на жизнь, а на смерть сражаться против него. Очевидно, он был неправ. Контроллер этой Daoguard башни был сумасшедший.

Безумец сам по себе не так страшно, но Daoguard башню!

“Хе-хе-хе... никого, кто пришел сюда, смог спастись и выжить. Вы не смогли избежать”. Когда голос умолк, окружающие мерной пульсации быстро начал тянутся к Нин.

“Мастер?” Azurefiend немного волновался.

“Я закончила играть хорошо!” Лицо нин закаленным и острым взглядом, промелькнуло в его глазах. “Домен Меч Дао!”

Рокот... бесчисленные лезвия меча света появились по всей планете. Ясно, Нин только что расширил свой меч Дао домен до невероятных размеров, используя его, чтобы покрыть всю планету!

“Подавить!” Нин ничего не сдерживает вообще. В прошлом, он держал меч Дао домен царило в довольно небольшую площадь, потому что не хочу причинять слишком много проблем с хозяином Daoguard башни... но так как они уже были в ссоре, он не будет показывать никакого милосердия на всех.

Грохот... страшный домен меч Дао мгновенно рухнул вниз, принося ужасающее количество энергии против всех в этой планете.

“Черт!” Короткое существо в Daoguard Башня мгновенно побледнел, и его глаза стали наполняться как ужас и волнение. Его тело начало дрожать. “Это домен вечной Омега меч Дао! Ахаха, это на самом деле Вечный Омега меч Дао! Все мои оборону держать!”

Появился ряд мембрано-подобных барьеров по поверхности всей планеты, каждый из которых охватывает часть планеты в сплошную сторону. Таким образом, когда мембраны выросли вместе, они смогли перекрыть все меч-свет.

“Энергия Daoguard башни истощаются с невероятной скоростью”. Короткое существо было довольно нервной. Защита от этого много меч-свет потреблял энергию из Daoguard башни на шокирующий уровень, но домен Нин меч Дао черпали энергию от мощности самого Дао; другими словами, он извлек из власть Chaosverse! Его силы были безграничны.

......

В другой части этой планеты, где пространство и время были искажены. Образец таблетки, одетый в черный марлевые, сидел в позе лотоса в области света. С тех пор как она была здесь в ловушке, она приняла позу лотоса и не двигается.

“Я до сих пор не смог видеть сквозь тайны, скрытые за этим местом. Чем больше я двигаюсь, тем ближе я буду к смерти.” Образец таблетки взвешивают зону вокруг нее с ее взглядом. Она проходится много мест в Sithelands и совсем немного опыта в этом отношении. Кроме того, она была крайне больной и достиг очень высокого уровня в Дао, кармы, Дао формаций, и Дао пространства-времени. Таким образом, в большинстве мест она была обычно в состоянии раскрыть тайны ловушки, а потом сбежать.

Причина, почему она достигла такого высокого уровня мастерства в этих Даос был, потому что она знала, что ей придется полагаться на них и сама ее реанимировать ушедшие братья. Она вложила огромное количество усилий в изучение пространства-времени и кармы, и они стали ее тайным оружием в обеспечении того, чтобы она смогла пережить ее поездки в Sithelands. В противном случае, она бы давно умер в одном из ее безумной экспедиции здесь.

Бум! Вдруг, все поле света вокруг нее задрожала.

“Да?” Парагон таблеток подняла голову, чтобы смотреть в небо. Она чувствовала, что вне поля размыто светом, стояли две огромные потоки силы, которые сталкиваются друг с другом. Обе державы были настолько огромны, что заставляют ее чувствовать себя в шоке.

“Это может быть Darknorth?” Образец таблетки были довольно сложные смотреть на ее лицо. Ее аватар был рядом с аватаром Господа Аннигиляции, и она знала, что Господь Аннигиляции пошла против ее воли и спросил Нин, чтобы прийти и спасти их.

......

“Либо мы сейчас остановимся, или продолжим, пока вы не уйдете.” Голос нин было холодно, и он прозвучал во всем мире. Стены рябью пространства-времени вокруг него заблокировали его органы чувств, но он знал, что Daoguard башне расходуют огромное количество энергии.

“Остановить теперь? Ахахаха! Идти вперед и стараться атаковать Daoguard башни. Просто попытаться убить меня! Хах! Если Вы не можете, вы будете один, чтобы умереть! Неужели ты думаешь, что способен противиться мне, тщедушный культиватор? Кроме того, если я могу взять кого-то, кто находится под контролем Вечного Омега меч Дао, моя смерть уже стоит!” Короткое существо никогда не чувствовал этого с ума, потому что каждый на своем Chaosverse, кто был под контролем Вечного Омега Дао будет очень высокий статус, который далеко превосходит Autarchs.

Это произошло потому, что императоры, которые освоили Вечный Омега Дао были наравне с простыми Autarchs может, но Autarchs достиг конца дороги; не было никакого способа для них, чтобы стать более мощным. Омега императоров, однако, все еще имел шанс сделать еще один шаг и стать Омега Autarchs.

Этот локальный Chaosverse был слабым, и его культиваторы были варварскими... что означало для них, культиватор, кто освоил Вечный Омега Дао будет даже более важно!

“Если бы вы были настоящим императором, я бы, наверное, нет шансов вообще. Однако, ваш truesoul рушится, значит у меня есть шанс убить тебя”. Короткое существо окончательно сошла с ума, потому что он знал, что если ему удалось убить Вечный Омега меч Дао хозяину, и он бы вынес невероятные существа на свою сторону. Даже если он умер, его truesoul бы вернуться на родину, в какой момент он бы почти наверняка быть восстановлен и возвращен к жизни своими усилиями.

Он думал, что его ничего не оставалось, как ждать смерти, что уже нет никакой надежды в его жизни..., что заигрывание с нагловатыми проникновение культиваторы было единственное, что осталось. Но сейчас? Теперь он видел надежду, надежду на освобождение!

“Умереть! Мерный Сепаратор!” Короткое существо не выбрал, чтобы быть осторожными, так как он был в начале. Его глаза наполнились безумием, он немедленно использовал порочный метод, который оказал серьезное влияние люфтов.

Ухх!

Нина вдруг почувствовала, как будто вся эта планета, внезапно раскололась, как арбуз. Она была разделена на две части, которые затем были разделены на сотни различных частей! В районе он был только один ‘черепок’ арбуза, осколок, что был в совершенно другом мерном континууме, который был полностью заперт сам и разведение диких Azurefiend пределах.

read-novels.ru

Книга 41

Количество просмотров публикации Книга 41 - 12

1. (1) <…> Эпулон1 вооружил истрийцев, при отце его живших мирно, чем очень угодил молодежи, жаждавшей грабежей. Консул2 держал совещание об истрийской войне — одни считали, что начинать ее нужно немедленно, покуда враги еще не смогли стянуть свои силы; другие — что следует сначала снестись с сенатом3. Верх одержали сторонники безотлагательных действий. (2) Консул, выступив из Аквилеи, стал лагерем близ Тимавского озера, что возле моря. Туда же корабельный дуумвир Гай Фурий привел десять военных судов. (3) Эти дуумвиры в свое время были учреждены для защиты от кораблей иллирийцев. С двадцатью кораблями они должны были охранять Верхнее море4; направо от Анконы и до Тарента побережье оборонял Луций Корнелий, (4) налево и до Аквилеи — Гай Фурий. Эти корабли вместе с грузовыми, полными продовольствия, отправили в ближайшую истрийскую гавань; за ними по берегу последовал с легионами консул и поставил лагерь в пяти милях от моря. (5) Вскоре в гавани появился многолюдный торговый городок, и оттуда в лагерь всœе подвозили. Для безопасности подвоза лагерь со всœех сторон окружили сторожевыми заставами: (6) со стороны, обращенной к Истрии, расположилась стоянка спешно набранной Плацентийской когорты; для охраны местности между морем и лагерем, а заодно для прикрытия пути к реке за водой войсковому трибуну второго легиона Марку Эбутию приказано было отвести туда два манипула; а войсковые трибуны (7) Тит и Гай Элии отвели на дорогу, ведущую к Аквилее, третий легион для охраны заготовителœей продовольствия и доставщиков дров. (8) В этой же стороне, почти в миле располагался лагерь галлов5: их было не более трех тысяч, и возглавлял их царек Катмел.

2. (1) Как только римляне передвинули лагерь к Тимавскому озеру, истрийцы укрылись за холмом (2) и оттуда боковыми тропинками незаметно следовали за ними, готовые ко всякой случайности; ничто ни на суше, ни на море не ускользало от их внимания. (3) И когда они поняли, что посты перед лагерем слабые, а прибрежная площадь, переполненная безоружной толпой торгующих, не защищена ни с суши, ни с моря, они ударили сразу на две стоянки — на плацентийскую когорту и на манипулы второго легиона. (4) Утренний туман скрыл их предприятие; когда солнце начало пригревать, мгла стала рассеиваться, и неверный утренний свет, как обычно, представляющий взгляду всœе преувеличенно, сбил с толку римлян, принявших вражеские отряды за несметное войско. (5) Перепуганные этим воины с обеих стоянок в смятении кинулись бежать в лагерь и нагнали там гораздо больше страха, чем испытали сами. (6) Ни объяснить, от чего они бежали, ни толково ответить на расспросы они не могли; от ворот слышался шум, как будто бы там не было застав, чтобы сдержать нападение; натыкаясь в сумраке друг на друга, воины заподозрили, что неприятель проник уже внутрь лагеря. (7) Слышен был только крик звавших к морю. Этот зов случайно и необдуманно брошенный кем-то одним, был тотчас подхвачен всœеми. (8) По этой причине сперва немногие, будто повинуясь приказу, бросились к морю — меньшая часть с оружием, с ними и безоружные, дальше — больше, и наконец почти всœе, и сам консул, пытавшийся остановить бегущих — властью, влиянием, мольбами, — всœе напрасно. (9) Остался один Марк Лициний Страбон, войсковой трибун третьего легиона с тремя отрядами, брошенный остальными. Вторгшись в пустой лагерь, не встретив на своем пути ни одной живой души, истрийцы застигли трибуна перед преторской палаткой, строившего и ободрявшего своих воинов. (10) Схватка была более жестокой, чем можно было ждать от столь немногих сопротивляющихся, и закончилась не раньше, чем погибли и сам трибун, и всœе, кто с ним были. (11) Опрокинув палатку и разграбив всœе, что там было, враги добрались и до квесторской палатки, форума и квинтанской улицы6. (12) У квестора они нашли всœе приготовленным и расставленным к пиру, а ложа застланными. Царек, возлегши, принялся за еду и питье. (13) К нему присоединились и прочие, забыв об оружии и о врагах; чем изысканнее и непривычней была еда, тем жадней набивали они животы пищей и вином.

3. (1) Отнюдь не тем же заняты были тогда римляне: и на суше, и на море в трепете моряки снимают палатки и тащат выгруженные припасы на корабли. (2) Напуганные солдаты бросаются в лодках в море; моряки, боясь, что суда переполнятся, сдерживают толпу, другие отгоняют корабли в открытое море; (3) в давке между моряками и солдатами вспыхивает ссора, потом драка, с ранеными и даже убитыми, пока по приказу консула флот не отводят подальше в море. (4) Консул начинает отделять безоружных от вооруженных. В огромной толпе он едва находит тысячу двести вооруженных воинов и немногих всадников с конями, остальное было позорным скопищем то ли торговцев, то ли обслуги — готовой добычею для врагов, в случае если бы только те сами помнили о войне.

(5) Только тогда был отправлен гонец, чтобы вернуть третий легион и галльский сторожевой отряд; тогда же отовсюду стали стекаться римляне, чтобы отбить лагерь и смыть позор. Размещено на реф.рф(6) Войсковые трибуны третьего легиона велят бросить запасенные корм и дрова и приказывают центурионам, чтобы на вьючных животных, освободив их от поклажи, посадили по двое старших летами солдат, конникам же — каждому посадить за седло по одному молодому пехотинцу. (7) Блистательной будет слава их третьего легиона, в случае если своей доблестью они отобьют лагерь, потерянный трусостью солдат из второго; а отбить его легко, в случае если врасплох ударить на занятых грабежом варваров; они взяли лагерь — значит, он должна быть взят. (8) С великим одушевлением выслушали воины эту речь. Знаменосцы спешат вперед, и латники не отстают от них. Первыми, однако, достигли вала консул и войско, двигавшееся от моря. (9) Первый трибун второго легиона Луций Атий не только ободрял воинов, но и объяснял им, (10) что если бы победители — истрийцы — думали бы о том, чтобы, захватив лагерь, тем же оружием его удержать, то прежде всœего погнали бы выбитого оттуда врага до самого моря, а потом, конечно, выставили бы перед валом караулы: но похоже на то, что они сейчас, перепившись, спят.

4. (1) С этими словами он приказывает своему знаменосцу Авлу Бекулону, мужу замечательной храбрости, броситься вперед со своим знаменем. (2) Тот ответил, что, в случае если за ним последуют, он ускорит дело; затем, усилившись, он перебросил знамя через вал7 и первым ворвался в ворота. (3) С другой стороны подоспели с конницей войсковые трибуны третьего легиона Тит и Гай Элии; вслед за ними и те, что по двое сидели на вьючных животных, а там и консул со всœем войском. (4) Немногим из истрийцев умеренность в выпивке позволила помыслить о бегстве, остальным смерть продлила сон; римляне вернули себе всœе в целости и сохранности, кроме разве выпитого и съеденного врагами. (5) Даже больные воины, оставленные в лагере, поняв, что в лагере снова свои, схватились за оружие и учинили большую резню. (6) Особенно отличился тогда конник Гай Попилий, по прозвищу Сабелл. Раненный в ногу, он остался в лагере, а теперь больше всœех истребил врагов. (7) До восьми тысяч истрийцев было убито, пленных не брали, потому что гнев и ярость не позволяли думать о добыче. При этом истринский царек, пьяный после пира, был второпях посажен своими людьми на коня и бежал. (8) Из победителœей погибло двести тридцать семь человек, — больше во время утреннего бегства, чем при возвращении лагеря.

5. (1) Между тем по случайности аквилейцы Гней и Луций Гавиллии Новеллы, прибыв с припасами и ни о чем не подозревая, едва не попали в захваченный неприятелœем римский лагерь. (2) Когда они, бросив обоз, бежали назад в Аквилею, то посœеяли страх и смятение не только что в Аквилее, но через несколько дней и в самом Риме; (3) ведь они сообщили, будто не только солдаты бежали и лагерь взят (что было правдой), но и войско разбито, и всœему конец. (4) По этой причине, как всœегда при смятении, был объявлен спешный воинский набор и в Риме, и по всœей Италии. Набраны были два легиона римских граждан, латинским союзникам приказали поставить десять тысяч пехоты и пятьсот конников. (5) Консул Марк Юний получил приказ перейти в Галлию и от каждой общины в этой провинции требовать воинов сколько возможно. (6) Тут же постановили, чтобы по приказу претора Тиберия Клавдия Нерона8 в Пизу собрались четвертый легион и пять тысяч латинских союзников, а также двести пятьдесят конников, чтобы охранять эту провинцию во время отсутствия консула; (7) претору Марку Титинию велœено было собрать в Ариминœе первый легион и столько же пехотинцев и всадников из числа союзников-латинов. (8) Нерон, облачившись в военный плащ, отбыл в провинцию, в Пизу; Гай Титиний, произведя набор в Риме, отправил в Аримин военного трибуна Луция Кассия командовать легионом. (9) Консул Марк Юний, перейдя из Лигурии в провинцию Галлию и приказав галльским общинам поставить вспомогательные войска, а колониям — воинов, прибыл в Аквилею. (10) Там, удостоверившись, что войско цело, он отправил в Рим письмо, чтобы там не беспокоились, а сам, отпустив войско, собираемое в Галлии, отправился к своему сотоварищу. (11) Рим от неожиданности ликовал: набор был прекращен, воины освобождены от присяги, а войско, пострадавшее в Ариминœе от морового поветрия, распустили по домам. (12) Когда истрийцы, чье войско находилось неподалеку от консульского лагеря, услыхали, что с новым войском приближается второй консул, они рассеялись по своим городам, кто куда. Консулы же отвели легионы на зиму в Аквилею.

6. (1) Когда тревога по поводу истрийской войны наконец утихла, сенат постановил, чтобы консулы договорились, кому из них возвратиться в Рим для проведения выборов. (2) На сходках народные трибуны Авл Лициний Нерва и Гай Папирий Турд бранили отсутствующего Манлия и обнародовали свое предложение, чтобы Манлий после мартовских ид — а консулам уже продлили на год их пребыванье в провинциях — (3) сложил с себя власть, с тем чтобы он сразу же смог предстать перед судом; однако сотоварищ его Квинт Элий воспротивился этому предложению и после бурных прений настоял на его отклонении9.

(4) В эти дни вернулись из Испании в Рим Тиберий Семпроний Гракх и Луций Постумий Альбин10; претор Марк Титиний созвал сенат в храме Беллоны, чтобы они поведали о своих делах, потребовали заслуженных почестей и воздали хвалу бессмертным богам.

(5) В это же время возмутилась и Сардиния, о чем стало известно из писем претора Тита Эбутия, доставленных в сенат его сыном: (6) илийцы11, присоединив к себе вспомогательные войска баларов, вторглись в замиренную провинцию, а слабое войско, от мора совсœем поредевшее, не могло оказать им сопротивление. (7) То же самое сообщали послы сардов, умоляя сенат оказать помощь хотя бы их городам, ибо поля уже погибли. И это сообщение, и всœе прочее, относящееся к Сардинии, отложили для новых должностных лиц.

(8) К состраданию взывало и посольство ликийцев, жаловавшееся на жестокость родосцев, которым их отдал Луций Корнелий Сципион12. (9) Раньше, говорили ликийцы, были они под царем Антиохом, но рабство у царя в сравнении с нынешним их положением видится им прекрасной свободой. И не только государство их ныне задавлено, но и каждый из них в настоящем рабстве. (10) Их жен и детей истязают, свирепствуют над телом, бичуют, и, что совсœем недостойно, позорят их и бесчестят родосцы; открыто творят гнусности лишь для того, чтобы утвердиться в присвоенном праве, чтобы ликийцы не сомневались: между ними и купленными за деньги рабами разницы нет никакой. (11) Возмущенный сенат передал ликийцам такое послание для родосцев: сенату не угодно, чтобы ликийцы отданы были в рабство родосцам, и вообще те, кто рожден свободным, не должен быть ничьим рабом; ликийцы должны состоять под рукою и под опекой родосцев на таких же условиях, как союзные государства под верховенством Рима.

7. (1) Затем справлены были подряд два триумфа за победы в Испании. (2) Сначала Семпроний Гракх справил триумф за победу над кельтиберами и их союзниками, а на другой день Луций Постумий — за победу над лузитанами и окрестными испанцами13. Тиберий Гракх пронес в шествии сорок тысяч фунтов серебра, Альбин — двадцать тысяч фунтов серебра. (3) Оба раздали солдатам по двадцать пять денариев, вдвое — центурионам и втрое — всадникам; союзники получили столько же, сколько римляне.

(4) В эти же дни из Истрии в Рим прибыл для проведения выборов и консул Марк Юний. (5) Народные трибуны Папирий и Лициний, утомив его в сенате расспросами о том, что произошло в Истрии, повели его и на сходку. (6) Консул отвечал, что провел в этой провинции не больше одиннадцати дней, а о случившемся там без него он знает, как и они, по слухам; (7) тогда трибуны стали допытываться: а отчего ж не явился в Рим именно Манлий, чтобы дать римскому народу ответ, почему это он из Галлии, провинции, полученной им по жребию, перешел в Истрию? (8) И когда же постановил сенат, когда повелœел народ римский вести там войну? Да, он, конечно, хоть и начал эту войну по собственному почину, но вел-то ее разумно и храбро. (9) Куда там! Нельзя даже и сказать, преступней ли начата им эта война или ведена безрассудней. Истрийцы захватили врасплох две римских стоянки, взяли римский лагерь и перебили пеших и конных воинов, оставшихся там, (10) а прочие, без оружия, нестройной толпой, с консулом впереди, бросились к морю и кораблям. Придется Манлию отчитываться за всœе уже частным лицом, раз он не пожелал сделать этого, будучи консулом14.

8. (1) Потом прошли выборы. В консулы избраны были Гай Клавдий Пульхр и Тиберий Семпроний Гракх. На другой день были выбраны преторы Публий Элий Туберон вторично, Гай Квинкций Фламинин, Гай Нумизий, Луций Муммий, Гней Корнелий Сципион, Гай Валерий Левин. (2) Туберону досталась городская претура, Квинкцию — судебные дела с чужеземцами, Нумизию — Сицилия, Муммию — Сардиния; Сардиния, однако, ввиду важности там предстоявшей войны, была вверена консулу. (3) Галлию, разделœенную на две провинции, получили Сципион и Левин.

(4) В мартовские иды, в день вступления Семпрония и Клавдия в должность, в сенате только упомянули о провинциях Истрии и Сардинии и врагах, затевавших войны в обеих. (5) Лишь на другой день явились в сенат послы сардов, чье дело было отложено в ожидании смены должностных лиц, и Луций Минуций Терм, бывший легат консула Манлия в Истрии. От них сенат узнал, сколь грозная война предстоит в этих провинциях.

(6) Сенат взволновало и посольство союзников-латинов15, уже докучавшее и цензорам, и прежним консулам, но наконец допущенное в сенат. (7) Суть жалоб состояла в том, что их сограждане, прошедшие перепись в Риме, во множестве переселились в Рим16, и если это и впредь позволят, то не пройдет и нескольких переписей, как их опустевшие города и поля не смогут поставить в Рим ни единого воина. (8) Самниты и пелигны тоже жаловались, что от них четыре тысячи семей переселились в Фрегеллы17, а при наборе тем не менее послаблений не было ни тем, ни другим. (9) При перемене гражданства отдельными лицами обман был двух видов. Закон18 разрешал союзникам-латинам получать римское гражданство, в случае если дома они оставляли потомство. Злоупотребляя этим законом, одни наносили вред союзническим городам, другие — народу римскому. (10) Ведь, не желая оставлять детей в своем городе, они их передавали во власть19 каким-нибудь римлянам, с тем чтобы, отпускаемые на волю, эти дети становились римскими гражданами. А те, у кого не было потомства, чтобы оставить его в родном городе и стать, таким образом, римскими гражданами, усыновляли кого-нибудь20. (11) Ну а впоследствии перестали заботиться даже о видимости соблюдения правил, и всœе без разбора (и без закона, и без потомства) стали переходить в римское гражданство посредством переселœения или записи в ценз. (12) Послы просили впредь не допускать этого и приказать бывшим их согражданам вернуться в союзнические города, а на будущее издать закон, запрещающий усыновлять или отчуждать детей ради перемены гражданства; если же кто получил римское гражданство таким путем, то чтобы гражданином он не считался. Сенат удовлетворил их просьбы.

9. (1) Затем приняли решение о провинциях Сардинии и Истрии, где шла война. (2) Для Сардинии велœено было набрать два легиона по пять тысяч двести пехотинцев и по триста конников в каждом; а также тысячу двести пехотинцев и шестьсот конников из числа союзников-латинов и десять квинкверем, в случае если консул пожелает их вывести в море. (3) Столько же пехотинцев и всадников определœено было выслать в Истрию. Консулам велœели послать к Марку Титинию в Испанию один легион с тремястами всадниками и от союзников пять тысяч пехотинцев и двести пятьдесят всадников. (4) Прежде чем бросить жребий, кому какая достанется провинция, огласили предзнаменования: (5) в Крустуминской земле упал с неба камень в Марсово озеро; в окрестностях Рима родился мальчик без рук, без ног и видели четвероногую змею; на главной площади Капуи многие здания поразила молния; в Путеолах от молнии сгорели два корабля. (6) Пока обо всœем этом сообщили, в самый Рим через Коллинские ворота средь бела дня вбежал волк и, преследуемый шумной толпой, выбежал через Эсквилинские. (7) По поводу этих предзнаменований консулы принœесли в жертву взрослых животных и в течение одного дня во всœех храмах21 шло молебствие. (8) Совершив жертвоприношения согласно обычаям, консулы бросили жребий: Клавдию выпала Истрия, Семпронию — Сардиния.

(9) Затем Клавдий по постановлению сената провел закон о союзниках и издал указ о том, что всœе союзники-латины, которые (сами или их предки) прошли перепись у союзников-латинов в цензорство Марка Клавдия и Тита Квинкция или позднее, должны возвратиться каждый в свой город до ноябрьских календ22. (10) Следствие о тех, кто ослушается и не вернется, было поручено претору Луцию Муммию. (11) К закону и консульскому указу добавлено было сенатское постановление: пусть всякий диктатор, консул, интеррекс23, цензор, претор — нынешний или будущий, — перед которым кто-то будет отпускать кого-то на волю или возбуждать иск о чьем-то восстановлении в правах свободного человека, требует от отпускающего на волю клятвенного заверения в том, что это делается не с целью перемены гражданства; а без такой клятвы отпущенье на волю не будет иметь силы24. (12) Все это предусмотрено было на будущее, и в соответствии с указом консула Гая Клавдия даны были приказания <…>25 поручено было Муммию.

10. (1) Пока всœе это происходило в Риме, Марк Юний и Авл Манлий, консулы минувшего года, перезимовав в Аквилее, в начале весны привели войско в землю истрийцев; (2) и началось повсœеместное опустошенье полей, так что скорей боль и негодование при виде растаскиваемого имущества подвигли истрийцев на бой, чем надежда выстоять с недостаточными силами против двух консульских войск. (3) Поспешно собранное из сбежавшейся молодежи всœех их племен войско в первом же натиске билось яростно, но не упорно. (4) Около четырех тысяч погибло, а остальные, бросив поле битвы, разбежались по своим общинам. Оттуда они послали в лагерь римлян сначала послов с просьбой о мире, а потом и заложников согласно приказу. (5) Когда об этом стало известно в Риме из письма проконсулов, консул Гай Клавдий испугался, как бы в таких обстоятельствах не отняли у него провинцию, да и войско26. По этой причине он, не произнесши обетов, не облачив по-военному ликторов, никого не уведомив, кроме своего сотоварища, ночью стремглав помчался в свою провинцию, и его поведение там было еще безрассуднее, чем при отбытии. (6) Он, созвав сходку, выбранил Авла Манлия за бегство из лагеря — воины слушали недружелюбно, потому что это они тогда побежали первыми, — тут консул стал порочить и Марка Юния, разделившего-де позор со своим сотоварищем, и кончил тем, что обоим велœел покинуть провинцию. (7) Проконсулы на это ответили, что будут слушаться консула, когда тот, следуя обычаям предков, выступит из Рима, произнесши сперва должные обеты в Капитолии, сопровождаемый ликторами в воинских плащах27. (8) Клавдий разъярился и потребовал позвать к себе Манлиева проквестора с оковами, угрожая отослать Юния с Манлием в Рим закованными. (9) Но и проквестор пренебрег приказанием консула: обступившее их войско, приверженное к своим полководцам и враждебное консулу, поощряло неповиновение. (10) В конце концов консул, измучившись насмешками всякого, да еще и глумлением толпы, вернулся в Аквилею на том же корабле, на каком и приплыл. (11) Оттуда он написал сотоварищу и попросил его приказать новым воинам, набранным для похода в Истрию, чтобы они собрались в Аквилее и чтобы ничто не задерживало его в Риме, когда он произнесет обеты и облачится в военный плащ. (12) Тот выполнил всœе, как было попрошено, — срок для сбора войск был назначен самый короткий. Клавдий и сам почти что догнал собственное письмо. (13) Произнесши на созванной им сходке речь о поведении Манлия и Юния и пробыв в Риме не более трех дней, он, облачив ликторов по-военному и принœеся в Капитолии обеты, устремился в провинцию так же быстро, как в первый раз.

11. (1) За несколько дней до этого Юний и Манлий со всœеми своими силами осадили город Несаттий28, куда укрылись предводители истрийцев и сам царек Эпулон. (2) Клавдий, приведя туда два новых легиона, отослал старое войско с его вождями и сам обложил данный город, а для осадных работ расставил навесы; (3) реку, протекавшую вдоль городских стен, которая для приступа была помехой, а для истрийцев источником воды, он повернул в новое русло, затратив на это много дней. (4) Отведенная вода ужаснула варваров как чудо. Но даже и теперь, не мысля о мире, они занялись избиением жен и детей, и, чтобы враги воочию видели это кровавое злодеяние, открыто убивали их на стене и сбрасывали вниз. (5) Под рыдания женщин и детей, среди этой нечестивой резни, воины, перебравшись через стену, ворвались в город. (6) Когда по отчаянным крикам бегущих царь понял, что город взят, он пронзил себе грудь мечом, чтобы не попасть в плен живым; остальные были захвачены или перебиты. (7) Затем были взяты приступом и разрушены еще два города, Мутила и Фаверия. (8) Добычи от бедного народа оказалось больше, чем ждали, и всю ее отдали воинам. Пять тысяч шестьсот тридцать два человека были проданы в рабство, зачинщики войны высечены розгами и обезглавлены. (9) С разрушением трех городов и смертью царя вся Истрия была замирена; всœе окрестные племена, прислав отовсюду заложников, отдались под руку римлян.

(10) Под конец Истрийской войны стали подумывать о войне лигурийцы.

12. (1) Проконсул Тиберий Клавдий, претор минувшего года, стоял в Пизе с одним легионом. (2) Узнав из его письма о замыслах лигурийцев, сенат постановил переслать это письмо Гаю Клавдию, (3) поскольку другой консул уже переправился в Сардинию, и добавил указ: так как Истрия уже покорена, то пусть он, в случае если сочтет нужным, переведет войско в Лигурию. (4) В то же время по письму консула о делах, совершенных им в Истрии, было назначено двухдневное молебствие.

И другому консулу, Тиберию Семпронию, в Сардинии сопутствовала удача. (5) Он вступил с войском в землю сардинских илийцев: на помощь илийцам поспешили большие силы баларов: с обоими племенами консул сразился в открытом бою. Враг был разбит, обращен в бегство, выбит из лагеря, двенадцать тысяч воинов потерял убитыми. (6) На другой день консул приказал сложить в кучу собранное оружие, посвятить его Вулкану29 и сжечь. Победоносное войско он отвел на зимовку в союзные города.

(7) Гай Клавдий, получив донесение Тиберия Клавдия и постановление сената͵ перевел легионы из Истрии в Лигурию. (8) Спустившись с гор на равнины, враги поставили лагерь на берегу реки Скультенны30. Здесь и произошло сражение. Пятнадцать тысяч были перебиты, более семисот захвачены в плен в бою или в лагере, который тоже был взят, захвачено было и пятьдесят одно воинское знамя. (9) Уцелœевшие лигурийцы разбежались в горы кто куда; никто не поднял оружия против консула, опустошавшего равнины. (10) Клавдий, победивший в один год два народа, замиривший в одно консульство две провинции (что бывает редко), возвратился в Рим.

13. (1) В этом году сообщали о таких знамениях: в Крустуминской области птица, называемая санквалий31, разбила клювом священный камень; (2) в Кампании заговорила корова; в Сиракузах на медную корову вскочил заблудившийся деревенский бык и обрызгал ее семенем. (3) В крустуминской области на месте происшествия было совершено однодневное молебствие, в Кампании корову поставили на общественное довольствие, сиракузское знамение замаливали перед богами, каких указали гаруспики. (4) В этом году умер понтифик Марк Клавдий Марцелл, бывший консул и бывший цензор32. Заменой ему в коллегии понтификов стал сын, Марк Марцелл. Тогда же в Луну были выведены посœелœенцы — две тысячи римских граждан. (5) Вывели эту колонию триумвиры Публий Элий, Марк Эмилий Лепид и Гней Сициний; каждый посœелœенец получил пятьдесят один с половиной югер земли, отнятой у лигурийцев; до лигурийцев эта земля принадлежала этрускам.

(6) Консул Гай Клавдий явился в Город; после того как он поведал сенату о своих успехах в Истрии и у лигурийцев, сенат по его просьбе назначил ему триумф. Консул отпраздновал победу одновременно над двумя народами. (7) Он пронес в триумфальной процессии триста семь тысяч денариев и восœемьдесят пять тысяч семьсот два викториата33. Каждому воину выдали по пятнадцать денариев, центурионам вдвое, а конникам — втрое. (8) Союзникам дали вдвое меньше, чем римским гражданам, в связи с этим они следовали за колесницей молча, давая почувствовать свое недовольство34.

14. (1) Пока справляли триумф, сами лигурийцы, поняв, что не только консульское войско отведено в Рим, (2) но и пизанский легион распущен Тиберием Клавдием, осмелœели, тайно собрали войско, боковыми дорогами перешли через горы и спустились на равнину, опустошив по дороге земли Мутины, и внезапным ударом взяли саму колонию. (3) Когда известие об этом пришло в Рим, сенат приказал консулу Гаю Клавдию как можно скорей провести выборы должностных лиц на следующий год, а потом вернуться в провинцию и отбить колонию у врагов. Итак, по решению сената были проведены выборы. (4) В консулы выбрали Гнея Корнелия Сципиона Гиспалла и Квинта Петилия Спурина. (5) Затем были избраны преторы: Луций Попилий Ленат, Публий Лициний Красс, Марк Корнелий Сципион, Луций Папирий Мазон, Марк Абурий, Луций Аквилий Галл. (6) Консулу Гаю Клавдию продлили на год власть над провинцией Галлией и, чтобы истрийцы не последовали лигурийскому примеру, ему приказали послать в Истрию латинских союзников, выведенных было из провинции ради триумфа.

(7) Когда консулы Гней Корнелий и Квинт Петилий в день вступления в должность приносили по обычаю в жертву быков, в жертве Квинта Петилия на печени не оказалось головки35. Доложив об этом сенату, он получил приказ продолжать жертвоприношения до благоприятных предзнаменований36. (8) На запрос о провинциях сенат назначил консулам Пизу и Лигурию37; (9) кто получит Пизу, тому следовало в назначенный срок вернуться в Рим для выборов должностных лиц. (10) Далее в постановлении говорилось, чтобы каждый консул набрал по два новых легиона и по триста всадников; латинским союзникам было приказано поставить десять тысяч пехотинцев и шестьсот всадников. (11) Тиберию Клавдию власть была продлена на время до прибытия в провинцию консула.

15. (1) Пока в сенате шло обсуждение, Гней Корнелий, вызванный посыльным, вышел из здания и вскоре вернулся в смущении; он рассказал сенаторам, что у полуторагодовалого бычка, принœесенного им в жертву, растеклась печень. (2) Услыхав о том от служителя, он-де, не поверив ему, приказал вылить воду из горшка, где варились внутренности, и увидел, что всœе остальное цело, а печень полностью истреблена непонятной порчей. (3) Отцы-сенаторы были напуганы этим предзнаменованием, а тут и другой консул обеспокоил всœех, сообщив, что боги отвергли еще трех быков после того, у которого на печени не оказалось головки. (4) Сенат приказал приносить в жертву взрослых животных до тех пор, пока боги их примут. Боги приняли жертвы благосклонно, кроме Салюты38, которая отвергла жертву Петилия. Далее консулы и преторы по жребию распределили провинции. (5) Пиза досталась Гнею Корнелию, Лигурия — Квинту Петилию, Луций Папирий Мазон получил городскую претуру, Марк Абурий — судебные дела с чужеземцами, Марк Корнелий Сципион Малугинский — Дальнюю Испанию, Луций Аквилий Галл — Сицилию. (6) Два претора просили не посылать их в провинции. Марк Попилий отказывался от Сардинии: ее, говорил он, замирял Гракх, в помощники которому сенатом был дан претор Гай Эбутий, (7) а ведь никогда не следует прерывать ход дел, для успеха которых важна сама их непрерывность: (8) из-за передачи власти и неопытности преемника, который еще должен сперва освоиться, часто упускают хорошую возможность действовать. (9) Доводы Попилия были признаны убедительными. Публий Лициний Красс, которому досталась Ближняя Испания, отговаривался тем, что должен совершить положенные жертвоприношения39. (10) Ему было велœено либо отправляться, либо перед сходкой поклясться, что обязанность совершить жертвоприношения задерживает его в Городе. Когда Публий Лициний получил такое распоряжение, то и Марк Корнелий потребовал принять от него такую же клятву, чтобы ему не идти в Дальнюю Испанию. (11) Оба претора принœесли клятву в тех же самых словах. Проконсулам Марку Титинию и Титу Фонтею велœено было оставаться в Испании с прежней властью; в подкрепление им решили послать три тысячи римских граждан с двумястами всадниками и пять тысяч латинских союзников с тремястами всадниками.

16. (1) Латинские празднества справляли за три дня до майских нон. При одном из жертвоприношений данувийский магистрат не помолился за римский народ квиритов — обряд был нарушен40. (2) Извещенный об этом сенат в свою очередь обратился к понтификам; и они, так как празднества были проведены не по чину, приняли решение повторить их с тем, чтобы весь скот для жертв доставили ланувийцы, виновники этого повторения. (3) Богобоязненность усугубилась еще и тем, что консул Гней Корнелий, возвращаясь с Альбанской горы, упал, и часть тела у него отнялась; он отправился на Куманские воды41, но болезнь шла всœе хуже, и в Кумах он умер. Размещено на реф.рф(4) Оттуда уже мертвым он был доставлен в Рим и торжественно похоронен. (5) Он был и понтификом. Консулу Квинту Петилию было велœено, как только позволят ауспиции, созвать народное собрание, чтобы избрать себе сотоварища вместо умершего и объявить о Латинских празднествах. Он назначил собрание на третий день до секстильских нон, Латинские же празднества на третий день до секстильских ид42. (6) А богобоязненные души озабочены были еще и новыми знамениями: в Тускуле на небе показался факел, в Габиях молния ударила в храм Аполлона и во многие частные нежилые строения, а в Грависках — в стену и ворота. Сенаторы приказали принœести жертвы, какие назначат понтифики.

(7) Пока консулам мешали сначала заботы об умилостивлении богов, потом одному смерть другого, и выборы, и повторение Латинских празднеств, Гай Клавдий подвел войско к Мутинœе, захваченной лигурийцами в минувшем году. (8) Не прошло и трех дней с начала осады, как он возвратил посœелœенцам отнятый у врагов город. Восœемь тысяч лигурийцев полегли в стенах города; в Рим были тотчас посланы письма, в которых Клавдий не только описывал происшедшее, но и хвалился тем, что благодаря его доблести и удаче у народа римского не осталось ни одного врага по сю сторону Альп и что земли завоевано столько, что ее хватит для подушного раздела между многими тысячами людей.

17. (1) В это же время Тиберий Семпроний в Сардинии после многих успешных сражений покорил сардов. (2) Пятнадцать тысяч врагов было убито, всœе отложившиеся племена сардов опять подчинились. С прежних данников взыскали двойную подать, остальные расплатились хлебом43. (3) После замирения провинции со всœего острова собрали двести тридцать заложников, а в Рим отправили послов сообщить об этом и просить сенат воздать почести бессмертным богам за всœе совершенное под водительством и при ауспициях Тиберия Семпрония, а самому ему позволить оставить провинцию и взять с собой войско44. (4) Выслушав послов в храме Аполлона, сенат назначил двухдневное молебствие, приказал консулам принœести в жертву сорок взрослых животных, а Тиберию Семпронию повелœел остаться с войском в провинции проконсулом еще на год.

(5) Назначенные на третий день до секстильских нон выборы консула вместо скончавшегося были в тот самый день завершены. (6) Консул Квинт Петилий объявил своим сотоварищем Гая Валерия Левина, выбранного с тем, чтобы он сразу же вступил в должность. Сам Квинт Петилий давно уже рвался в свою провинцию, а тут как раз кстати приспела весть о восстании лигурийцев: в секстильские ноны он отбыл из Рима, облачившись в военный плащ <…>45. Выслушав известия о мятеже, сенат приказал третьему легиону отправиться к проконсулу Гаю Клавдию в Галлию, (7) а корабельным дуумвирам — в Пизу, чтобы они, плавая вдоль лигурийского побережья, отвращали опасность с моря. (8) В той же Пизе консул Петилий велœел собраться и войску, назначив для этого день. (9) Проконсул Гай Клавдий также, услышав о лигурийском восстании, кроме тех сил, что были при нем в Парме, привел к границам Лигурии войско из наскоро набранных воинов.

18. (1) К прибытию Клавдия враги, помня, как недавно при встрече с ним потерпели они поражение у реки Скультенны46, решились защищаться против несчастливо испытанной силы не столько оружием, сколько условиями местности, и засели на горах Лете и Баллисте, окружив подступы к ним стеной. (2) Задержавшиеся в полях были застигнуты римлянами, и около полутора тысяч врагов погибло; (3) остальные держались в горах, но, даже напуганные, не изменили своей природной жестокости и свирепствовали над захваченной в Мутинœе добычей. Пленников гнусно терзали и убивали, в святилищах зверски забивали скот вместо жертвоприношений по чину. (4) Насытившись убийством живых существ, принялись и за неживые вещи — стали бить об стену всякого рода посуду, по большей части не для украшения предназначенную, а для повсœедневного употребления47.

(5) Консул Квинт Петилий, опасаясь, как бы война не закончилась без него, в письме к Гаю Клавдию попросил его явиться к нему с войском в Галлию, он будет ждать его в Макри Кампи48. (6) Получив письмо, Клавдий выступил из Лигурии и в назначенном месте передал войско консулу. Туда же через несколько дней прибыл второй консул, Гай Валерий. (7) Разделив войско, консулы, прежде чем разойтись, вместе произвели смотр и очистительные жертвоприношения. Потом бросили жребий, кому куда отправиться, потому что не хотели нападать на врагов с одной и той же стороны. (8) Известно, что Валерий бросал жребий по свершении ауспиций, находясь на освященном участке49, с Петилием же, как впоследствии объясняли авгуры, вышла ошибка, жребий брошен был в урну не на освященном участке и урна была туда принœесена, а должен был сам Петилий оставаться снаружи. (9) Потом они разошлись; Петилий разбил лагерь против горного кряжа, связывающего горы Баллисту и Лет50. (10) Рассказывают, что, ободряя воинов на сходке, он, забыв о двусмысленности произносимого слова, сказал, что в тот же день возьмет Лет. (11) Подступ к горам он начал сразу с двух сторон. Часть войска, предводимая им самим, продвигалась стремительно, другую же часть враги потеснили; консул, чтобы поправить дело, примчался на коне и удержал своих от бегства; но чересчур неосторожно разъезжая перед строем, он был пронзен дротиком и пал. (12) При этом враги не заметили гибели вождя, а немногие из своих, которые заметили, тщательно спрятали его тело, понимая, что от этого зависит победа. (13) Остальная толпа пехотинцев и конников, опрокинув врага, заняла горы и без полководца. Около пяти тысяч лигурийцев было убито: из римского войска погибло пятьдесят два воина. (14) Мало того, что дурное предзнаменование столь явно сбылось, — один пулларий51 говорил, что ауспиции были проведены небезупречно и что консул об этом знал. (15) Гай Валерий, услышав <…>52.

(16) Опытные в божеском и человеческом праве люди считали, что если оба консула этого года погибли, один от болезни, другой на поле боя, то консул-заместитель53 не может проводить выборы <…>54.

19. (1) По сю сторону Апеннин жили гарулы, лапицины и гергаты. За Апеннинами (по эту сторону реки Ау

referatwork.ru