Книга Абсент. Содержание - Приложение 2. Некоторые марки абсента. Книга абсент


Читать онлайн книгу «Абсент» бесплатно — Страница 1

Фил Бейкер

Абсент

Пролог. Три гроба поутру

В августе 1905 года по передовицам европейских газет прокатилась весть об одной мерзкой трагедии. Тридцатилетний Жан Ланфре, швейцарский крестьянин французского происхождения, выпил два стакана абсента, достал из шкафа старую армейскую винтовку и выстрелил в голову своей беременной жене. Когда на шум в комнату вошла его четырехлетняя дочь Роз, он застрелил и ее. Потом он пошел в соседнюю комнату и убил свою вторую двухлетнюю дочь Бланш, которая лежала в детской кроватке. После этого он попытался застрелиться, но неудачно и, пошатываясь, вышел во двор, где упал и заснул, сжимая в руках мертвое тело Бланш.

На следующее утро, уже при полицейских, Ланфре показали тела его жены и детей. Их положили (какой-то ужасный и живописный штрих в духе Диккенса!) в три гроба, один другого меньше. Должно быть, это было отрезвляющее зрелище.

Общественная реакция на дело Ланфре была необычайно бурной, причем сосредоточилась она на одной-единственной детали. Возмущало не то, что Ланфре был горьким пьяницей и перед убийствами выпил не только два стакана абсента до работы (то есть задолго до трагедии), но еще и по рюмке мятного ликера и коньяка, шесть стаканов вина за обедом, стакан вина перед уходом с работы, чашку кофе с бренди, литр вина уже дома и еще один кофе с коньяком. Все это не имело значения, как и то, что он вообще выпивал в день до пяти литров вина. Каждый знал, что виноват именно абсент. Через несколько недель жители окрестных городов и деревень подали властям петицию. 82 450 человек требовали запретить абсент в Швейцарии; на следующий год так и сделали. Никакой другой напиток, даже джин в Лондоне времен Хогарта, не имел такой дурной славы.

Глава 1. Что такое абсент?

Ты говоришь, что пристрастился к абсенту, — знаешь ли ты, что это значит?

Мария Корелли, «Полынь»

Что такое абсент? Один из самых крепких алкогольных напитков, причем на психику действует вдобавок содержащаяся в нем полынь. Вокруг идеи абсента сложилась особая мифология. У самого этого слова есть какой-то странный отзвук. Так и кажется, что это не алкогольный напиток, а что-то вроде амаранта, неувядающего цветка, символизирующего бессмертие, или непентеса — успокоительного снадобья, которое делают из хищных растений.

Как мы увидим, когда упоминают абсент, особенно в англоязычном мире, прежде всего приходит мысль о зле — не о грехе, но все же о чем-то недобром. Нельзя сказать, что абсент не обладает подспудной прелестью греха. Но все-таки он для этого слишком крепок. Везде, особенно во Франции, он часто связан с чем-то более низким и болезненным, связан не столько с грехом, сколько с пороком.

Родился он в Швейцарии в конце XVIII века, как тоник, аперитив, а в середине XIX стал прочно ассоциироваться с французской колониальной армией в Алжире. Рюмка абсента стала респектабельной и почти повсеместной буржуазной привычкой в пышные времена Второй империи, но к концу ее абсент приобрел два особых и опасных значения. Его стали связывать с поэтами, художниками, вообще с богемой, а кроме того — с пьянством рабочего класса, особенно после ужасов 1870-1871 годов, когда вслед за франко-прусской войной последовали восстание и разгром Парижской коммуны. Положение ухудшилось в 80-е годы, когда неурожаи винограда привели к тому, что абсент стал дешевле вина. В конце концов, эти два смысла соединились на том перекрестке, где богема встречается с притоном, знаменуя один и тот же конец и для рабочих, и для художников. Абсент — уже не «зеленая фея», а «зеленая ведьма», «королева ядов» — вызывает общественный ужас и нравственную панику. К этой поре он устойчиво связан с безумием, и во Франции его именуют «омнибусом в Шарантон», то есть в сумасшедший дом. «Если абсент не запретить, — писал один из его противников, — наша страна быстро превратится в огромную палату, обитую войлоком, где одна половина французов наденет смирительные рубашки на другую».

Во Франции абсент был запрещен в 1915 году. Когда задумались над национальной проблемой алкоголизма и неготовностью французской армии к Первой мировой войне, он стал козлом отпущения. Однако он сохранился в Испании и Восточной Европе, а сегодня, после нового «fin-de-siecle», вернулся, вместе со всеми своими старыми обертонами. Каждый из трех авторов, писавших в последнее время об абсенте, связывает с ним целый ряд смыслов: Реджину Нейдельсон он наводит на мысль о «пленительном упадке» и «истории, богатой сексуальными и наркотическими коннотациями»; пишет она и о том, что как социальное явление он был «кокаином XIX века». Для Барнаби Конрада история абсента — это история «убийств, безумия и отчаяния»; он считает, что в XIX веке абсент «символизировал анархию, намеренный отказ от нормальной жизни и ее обязательств». Согласно Дорис Ланье, абсент «ассоциировался с вдохновением, со свободой и стал символом французского декаданса»; само это слово вызывает у нее «мысли о наркотической интриге, эйфории, эротизме и декадентской чувственности».

В дополнение ко всему этому абсент всегда будет ассоциироваться со старым fin-de-siecle, 90-ми годами Оскара Уайльда и Эрнеста Доусона в «Cafe Royal», а также с такими французскими символистами, предшественниками английского декаданса, как Верлен и Рембо. В Лондоне до недавнего возрождения абсента отношение к нему всегда было связано с Парижем, в частности — как пишет где-то Алистер Кроули — с «представлением среднего кокни о парижском разврате». Это отношение к Франции и ко всему французскому сохранилось в Англии вплоть до 60-70-х годов XX века. Так, Лу Рид сравнивает песню группы «Velvet Underground» «Some Kinda Love» с «грязным французским романом!», а Патти Смит предстает на обложке журнала для болельщиков «Уайт Стаф» с дешевым и вульгарным изданием романа «Порочность» монмартрского писателя Франсиса Карко [1].

Порочность, несомненно, ключевой мотив романа «Полынь» (1890), где Мария Корелли обличает абсент. Эта книга так высокопарна, что рядом с ней «Призрак оперы» кажется «Гордостью и предубеждением». Рассказывается в ней о Гастоне Бове, порядочном и умном человеке, который после роковой встречи с абсентом совершенно деградировал, погубив и себя и окружающих. «Дайте мне быть безумным!» — кричит Бове:

…безумным безумием абсента, самым диким, самым роскошным безумием в мире! Vive la folie! Vive l’amour! Vive I’animalisme! Vive le Diable! [2]

Вскоре становится ясно, что кроме пристрастия к абсенту у Гастона есть еще один неприличный недостаток. Он — француз.

Болезненная мрачность современной французской души хорошо известна и признана всеми, даже самими французами; откровенный атеизм, жестокость, легкомыслие и вопиющая безнравственность французской мысли не подлежат сомнению. Если преступление поражает своей хладнокровной жестокостью, его чаще всего совершают в Париже или где-нибудь неподалеку; если появляется откровенно непристойная книга или картина, автор или художник, в девяти случаях из десяти, оказывается французом.

«…» Несомненно, уровень моральной ответственности и высокие чувства у современных парижан стремительно падают по многим причинам; но я без колебаний скажу, что одна из этих причин — безудержная абсентомания, охватившая все классы общества, от богатых до бедных. Всем известно, что в Париже мужчины отводят особые часы этому роковому пристрастию так же благоговейно, как мусульмане выделяют время для молитвы… Воздействие абсента на человеческий мозг ужасно и неизлечимо, и ни один романтик не сможет преувеличить жуткую реальность этого зла.

Кроме того, надо помнить, что во многих французских кафе и ресторанах, недавно открывшихся в Лондоне, абсент всегда можно купить по обычной для Франции низкой цене. Французские привычки, французская мода, французские книги, французские картины имеют особую привлекательность для англичан, и кто сможет поручиться, что модные во Франции наркотики не войдут у нас в моду?

После того как Бове был представлен «зеленоглазой фее» своим другом Жессоне, сумасшедшим художником, он бросился в пучину самоуничтожения. Мелодраматически ужасное падение приводит его в парижский морг и на кладбище Пер-Лашез. «Ты говоришь, что пристрастился к абсенту, — говорит отец Гастона, — знаешь ли ты, что это значит?»

— Наверное, да, — ответил я равнодушно. — В конце концов, это — смерть.

— О, если бы только смерть! — воскликнул он с горячностью… — Это самые отвратительные преступления, это грубость, жестокость, апатия, чувственность, одержимость! Понимаешь ли ты, какую судьбу себе уготовил?..

Гастон, в конце концов, становится настоящим мистером Хайдом, «крадущимся, шаркающим зверем, полуобезьяной, получеловеком, чей вид настолько отвратителен, чье тело так трясется в бреду, чьи глаза так кровожадны, что, если бы вы случайно столкнулись с ним днем, вы бы, наверное, невольно вскрикнули от ужаса».

Но вы меня не увидите — мы не друзья с дневным светом. В своей ненависти к солнцу я стал подобен летучей мыши или сове!.. Ночью я живу; ночью я выползаю на улицы вместе с другими мерзостями Парижа и одним своим присутствием добавляю нечистоты к нравственным ядам воздуха!

Легко посмеяться над Марией Корелли, но, возможно, она заслуживает и невольного уважения. Абсент у нее — что-то такое, что семейка Адамс [3] могла бы пить на Рождество; злой рок в бутылке.

У истории абсента есть несколько отрезвляющих лейтмотивов: зависимость, разорение, смерть. Его эстетический заряд, скорее горький, чем сладкий, не столько прекрасен, сколько возвышен в том смысле этого слова, который Эдмунд Берк использовал в своем протоготическом эссе «Философское исследование о происхождении наших идей возвышенного и прекрасного». Возвышенное вызывает и благоговение и что-то вроде ужаса. В одном из интернетовских сайтов, упоминая «Старый дом абсента» в Новом Орлеане, автор пишет, что мраморная стойка «вся изъедена оспинами, говорят — оттого, что на нее все время проливали абсент. Невольно подумаешь, какой вред причиняет абсент человеческому телу, если он разъедает даже прочный камень» (курсив мой. — Ф.Б.). Возможно, стойку повредила капающая вода, но здесь ярко выражен ужас перед абсентом; люди хотят, чтобы он был страшным, ведь страшное доставляет особое наслаждение.

Ричард Клайн считал, что сигареты возвышенны. Им свойственна, писал он, «красота, которая никогда не считалась чисто положительной, но всегда связывалась с отвращением, грехом и смертью». Ссылаясь на Канта, Клайн определяет возвышенное как эстетическую категорию, подразумевающую негативный опыт, шок, опасность, напоминание о смерти, созерцание бездны. Если бы сигареты были полезны, говорит Клайн, они не были бы возвышенны, но

…они возвышенны и отметают все доводы здоровья и пользы. Предостерегая заядлых курильщиков или новичков об опасности, мы еще ближе подводим их к краю пропасти, где, как путешественников в Швейцарских Альпах, их может ужасать утонченная высота близкой смерти, открывающаяся сквозь крохотный ужас каждой затяжки. Сигареты дурны, тем они и хороши — не добры, не прекрасны, а возвышенны.

Если следовать этим доводам, абсент — еще возвышеннее.

Итак, история абсента являет нам удовольствие, смешанное с ужасом. Оно похоже на чувство, о котором говорит Томас де Квинси, рассуждая о «мрачно-возвышенном». По его мнению, возвышенным может быть не только большое (горы или бури), но и маленькое, из-за своих ассоциаций, например — бритва, которой кого-то убили, или пузырек с ядом…

Но хватит говорить о гибели и тьме. Пора вызвать первого свидетеля защиты.

Алистер Кроули (1875-1947) так успешно присвоил наследие оккультного возрождения конца девятнадцатого века, что в двадцатом веке его имя стало практически синонимом магии. Ему нравилось, что его называли Зверем из бездны, как апокалиптическое чудовище, а когда газеты лорда Бивербрука начали бранить его в 1930-х годах, он прославился как «самый плохой человек в мире». Сомерсет Моэм знал его в Париже, сделал прототипом Оливера Хаддо в романе «Чародей» и вынес ему самый лаконичный из всех приговоров: «Шарлатан, но не только».

В Париже Кроули вечно сидел в баре ресторана «Белый Кот» на Rue d’Odessa [4] (где Моэм с ним и познакомился). В те дни «Перно» было маркой абсента, а не анисовой водки, которой ему пришлось стать после того, как абсент запретили. Кроули очень любил разыгрывать знакомых, и, когда его старый друг Виктор Нойбург приехал к нему в Париж, Зверь из бездны не удержался и дал ему совет:

Его предостерегали, чтобы он не брал в рот абсента, и мы сказали ему, что это правильно, но (добавили мы) и другие напитки в Париже очень опасны, особенно для такого милого молодого человека. Есть только один надежный, легкий и безвредный напиток, который можно пить сколько хочешь, без малейшего риска, и заказать его просто — крикни только: «Гарсон! Мне — перно!»

Этот совет привел к разным несчастьям. Сам Кроули пил абсент не в Париже, а главным образом в Новом Орлеане, где написал эссе «Зеленая богиня»:

Что делает абсент особым культом? Если им злоупотребляют, действует он совсем не так, как другие стимуляторы. Даже в падении и деградации он остается собой; его жертвы обретают неповторимый и жуткий ореол и, в своем странном аду, извращенно гордятся тем, что они не такие, как все.

Но нельзя оценивать что-то только по злоупотреблениям. Мы же не проклинаем море, где бывают кораблекрушения, и не запрещаем лесорубам использовать топоры из сочувствия к Карлу I или Людовику XVI. С абсентом связаны не только особые пороки и опасности, но и милости и добродетели, которых не даст никакой другой напиток.

Например:

Так и кажется, будто первый изобретатель абсента действительно был волшебником, настойчиво искавшим сочетание священных зелий, которое бы очищало, укрепляло и одаряло благоуханием человеческую душу.

Несомненно, если пить абсент правильно, добиться этого нетрудно. От одной порции дыхание становится свободней, дух — легче, сердце — горячее, а душа и разум лучше выполняют те великие задачи, для которых они, возможно, и созданы Творцом. Даже пища в присутствии абсента теряет свою грубость, становится манной небесной и совершает таинство питания, не вредя телу.

В одном особенно интересном отрывке Кроули говорит об абсенте и художественном отстранений. Красота есть во всем, пишет он, если смотреть с должной отстраненностью. Секрет в том, чтобы отделить ту часть себя, которая «существует» и воспринимает, от другой части, которая действует и страдает во внешнем мире. «Собственно, — добавляет Кроули, — это и есть творчество». Абсент, на его взгляд, помогает все это сделать.

В одном месте Кроули поднимает и без того возвышенный тон своего эссе, цитируя стихи по-французски. «Знаете ли вы французский сонет „La Legende de l’Absinthe?“ [5]» — спрашивает он. Было бы удивительно, если бы читатели ответили: «Да», так как Кроули сам его и сочинил. Опубликовал он его в прогерманской газете «The International» (Нью-Йорк, октябрь 1917 года), подписавшись прозвищем известной звезды Мулен Руж, которую рисовал Тулуз-Лотрек, — «Прожорливая Жанна» (Jeanne La Goulue).

Аполлон, оплакавший Гиацинта,

Не хотел уступить победу смерти.

Он ведал таинства превращений,

Святую алхимию совершенства,

А потому стал терзать и мучить

Благие дары прекрасной Флоры,

Пока изломанные созданья,

Дыша и светясь золотистым светом,

Не дали первой капли абсента.

Во тьме погребов и в сверкании залов,

Собравшись вместе и поодиночке,

Пейте это любовное зелье!

В этом напитке — дивные чары,

Бледный опал прекращает муку,

Дарит красы сокровенную тайну,

Пленяет сердце, возносит душу.

Алистер Кроули [6]

Абсент когда-то можно было найти везде, где была французская культура, — не только в Париже и Новом Орлеане, но и во французских колониях, особенно во французской Кохинхине (Вьетнаме). В своих «Признаниях» Кроули рассказывает о случае в Хайфоне, который кажется ему «восхитительно колониальным». На углу одной из главных улиц решили снести большое здание, но француза, командовавшего работами, нигде не могли найти. Наконец один из его подчиненных обнаружил его в питейном заведении, где тот буквально упился абсентом. Тем не менее француз все еще мог говорить и, с огрызком карандаша, на мраморной плите столика стал подсчитывать, сколько понадобится взрывчатки. Однако он неправильно поставил запятую в десятичной дроби, и заряд динамита взорвал не только здание на углу, но и весь квартал. Виноват, конечно, абсент. Кроули вовремя напоминает нам, что «этот напиток не слишком полезен в том климате».

Алистер Кроули защищал абсент. Это неудивительно, ведь он был самым плохим человеком в мире. За более непредвзятым суждением мы обратимся к Джорджу Сентсбери (1845-1933), который был некогда известным английским критиком. Откровенно ориентируясь на удовольствие как главный критерий литературной оценки, он был мастером того критического стиля, который можно сравнить с дегустацией вин. «Социальная миссия английской критики» его не привлекала, совесть — не мучила, и ему представлялось, что самое высокое, райское блаженство — читать Бодлера, пока маленькие дети чистят каминные трубы. Джордж Оруэлл упоминает Сентсбери в «Дороге к причалу Виган Пир», двусмысленно восхищаясь его политическими убеждениями. «Нужно много храбрости, — говорит он, — чтобы открыто быть таким подлецом».

Похожий на мандарина бородатый старик в очках, Сентсбери славился огромной эрудицией, странными, но блестящими суждениями (Пруст, например, напоминал ему Томаса де Квинси) и феноменально запутанным синтаксисом. Для потомства сохранился такой его отрывок: «Никто, кроме них, не сделал и не мог бы сделать ничего подобного, но было много такого, чего — могли они это сделать или нет, никто из них не совершил».

Сентсбери так хорошо разбирался в винах и других напитках, что в гедонистические 20-е годы в его честь назвали общество, которое существует по сей день («Saintsbury Society»). Перед смертью он особенно настаивал, чтобы никто и никогда не писал его биографии. Что он скрывал? Этого мы не знаем. Но в отрывке из главы о ликерах его известной «Книги погреба» он пишет об абсенте:

…Прежде, чем завершить эту короткую главу, я хотел бы сказать несколько слов о самом злом, как думают многие, напитке этого племени — «зеленой музе», воде Звезды Полынь, из-за которой погибли многие. Это Absinthia taetra, заслуживающая, по всеобщему мнению, много худшего эпитета, чем тот, который употребил величайший из римских поэтов [7]. Я полагаю (хотя со мной это не случалось), что абсент причинил много вреда. Его главный элемент слишком силен, если не слишком ядовит, чтобы позволить ему неразборчиво и мощно воздействовать на человеческое тело. Я думаю, он всегда был слишком крепким, и никто, кроме сумасшедших, которыми, как считается, он нас и делает, и тех, кому сумасшествие предначертано, не станет пить его в чистом виде «…»

Человек, пьющий неразбавленный абсент, заслужил свою судьбу, какой бы она ни была. Вкус сгущен до омерзения, спирт жжет, «как факельная процессия», — словом, только сверхъестественно сильная или обреченная роком голова не будет после этого болеть.

И еще по одной причине лучше пить абсент разбавленным: иначе вы потеряете почти наркотическую прелесть особого ритуала — «все церемонии и весь этикет правильного питья, пленительные для человека со вкусом». Позднее мы подробнее расскажем о различных способах приготовления абсента, однако метод Сентсбери описан с особой любовью.

Поставьте рюмку с ликером в стакан с самым плоским дном, какой только сможете найти, и осторожно наливайте в абсент воду (или прикажите, чтобы наливали) так, чтобы смесь переливалась через край в стакан. Темный изумрудный цвет чистого ликера, нежно клубясь, сначала превращается в то, что было бы цветом звездного смарагда [8], если бы Всемогущий пожелал завершить квартет звездных камней…

Здесь мы должны ненадолго прервать странного старика. Он собирается сказать, что смотреть, как чистый абсент становится мутным, очень приятно, но, прежде чем добраться до этого, делает отступление о своей любви к драгоценностям и редкости «звездных драгоценностей».

Звездных камней, говорит он в своей сладострастной сноске,

…пока лишь три — сапфир (встречается он довольно часто), рубин (пореже) и топаз, которого я никогда не видел, а старый синьор Джулиано, одаривший меня по своей доброте множеством хороших бесед в обмен на очень скромные покупки, видел, по его словам, только раза два. Но обычный изумруд в форме кабошона очень точно являет одну из стадий разбавления абсента.

Ну, что ж. Ему нравится, как абсент превращается сначала в изумруд, потом в опал, который, по ходу дела, исчезает; и когда в рюмке нет ничего, кроме чистой воды, а напиток готов, и запах его, и вкус даруют нам поразительное сочетание — они и освежают, и услаждают. Что говорить, это очень приятно. Как к многим приятным вещам, тут нетрудно пристраститься. Сам я никогда не пил больше рюмки в день.

Это занятное свидетельство отмечает несколько особых свойств, с каждым из которых мы еще встретимся, — крепость абсента, его дурную славу, его связь с ритуалом и нерасторжимый союз с эстетизмом.

Корелли — против абсента, Кроули — за него, Сентсбери изящно, даже изысканно уравновешен. Но для каждого из них, живших в золотую пору этого напитка, он уже был каким-то мифическим веществом.

Рассуждая о самой идее «совершенного напитка», Ролан Барт полагает, что он должен быть «богат разнообразнейшими метонимиями», то есть символическими заменами вроде «часть вместо целого» или «вершина айсберга», по которым узнаешь, почему мы чего-то хотим. Люди, приверженные Шотландии, могут пить шотландский виски; те, кто верит в пресуществление, могут пить кровь Христову; а пьющим вино радостно думать о винограде, солнечном свете, доброй почве и многом другом. Когда Ките хочет вина в «Оде к соловью», он ищет в нем вкуса «Флоры и зелени сельской / пляски, французской песни, лиц загорелых. / О, полный сосуд жаркого юга!». Немного похоже на рекламу.

Абсент — промышленный продукт, такой же синтетический, как зелье доктора Джекилла, и какие бы метонимии здесь ни играли, они родом не из деревенского ландшафта, а из городской культуры. На первый план выходят эстетство, декаданс и богемная жизнь, вместе с идеей Парижа XIX века и Лондона 90-х годов. Как говорит реклама марки абсента «Хилл», не принося извинений тому, кого называли некогда Принцем: «Сегодня у нас будет вечеринка, как в 1889-м!»

Глава 2. Девяностые годы XIX века

Абсент всегда будет ассоциироваться с fin-de-siecle, декадансом 90-х годов XIX века, десятилетием абсента. Неподражаемый комический персонаж Макса Бирбома Енох Сомс — автор двух стихотворных сборничков «Отрицания» и «Грибы» — вряд ли мог бы пить что-нибудь другое. Впервые мы встречаем Сомса в «Cafe Royal», «в роскоши позолоты и алого бархата, среди смотрящихся друг в друга зеркал и стройных кариатид, где табачный дым вечно поднимается к расписанному языческому потолку». Бирбом и художник Уильям Ротенстайн приглашают его присесть и выпить:

И он заказал абсент. «Je me tiens toujours fidele», — сказал он Ротенстайну, — «a la sorciere glauque» [9].

— Это вам вредно, — сухо сказал Ротенстайн.

— Мне ничто не вредит, — ответил Сомс. «Dans се monde il n’у a ni de bien ni de mal» [10].

— Ни добра, ни зла? Что вы имеете в виду?

— Я объяснил это в предисловии к «Отрицаниям».

— Отрицаниям?

— Да. Я их вам подарил.

— Ах да, конечно! А объяснили вы, к примеру, что на свете нет ни хорошей ни плохой грамматики?

— Н-нет… — сказал Сомс. — Конечно, в искусстве есть добро и зло, в искусстве — но не в жизни. — Он скручивал сигарету.

У него были слабые белые руки, довольно грязные, а пальцы — желтые от никотина. — В жизни есть иллюзии добра и зла, но, — голос его ослаб до бормотания, в котором едва слышались слова «vieux jeu» [11] и «rococo» [12].

Сомс не просто плохой поэт, но и сатанист, поклонник дьявола или что-то в этом роде.

— Не то чтобы поклонник, — определил он, потягивая свой абсент. — Тут дело скорее в доверии и поддержке.

Бездарный, отчаявшийся позер, Сомс продает душу дьяволу за обещание посмертной славы. Но он и так уже был на дороге в ад. Ведь он пил абсент.

Девяностые годы XIX века были странным десятилетием, которое часто считают концом старой викторианской респектабельности и пристойности, началом модерна. Это было время «фантастической усталости и скуки, фантастического предвкушения новых сил». Правили Уайльд и Бердсли, но среди непомерной роскоши крайняя нищета была распространена среди богемы гораздо больше, чем во времена романтиков или высокого викторианства.

Возник интерес к урбанистическим темам и городской нищете, вызванный, с одной стороны, мрачными условиями лондонской жизни, а с другой — влиянием таких французских писателей, как Бодлер. Гомосексуализм вышел было на первый план как особо отмеченная тенденция внутри эстетизма, но снова ушел в подполье после суда над Уайльдом в 1895 году. Люди чувствовали, что они живут в эпоху кризиса и упадка, и ощущение это обостряла привычка мыслить столетиями. «Конец века» — всегда странное время, будь то 1590-е годы с темным и болезненным духом тогдашней драмы или 1790-е годы с их революцией и гильотиной. Писатели, хорошо знающие античную культуру, сравнивали последнее десятилетие XIX века с упадком и гибелью Римской империи и декадансом Петрония. Оккультизм и католическая церковь собирали жатву. Царили пессимизм и отчаяние, в особенности у самого типичного поэта девяностых Эрнеста Доусона, не говоря уже о Енохе Сомсе. Питер Экройд изящно и блистательно определяет писателей той поры:

…проклятые поэты и писатели, составляющие поколение девяностых, которые принесли пьянящий аромат тепличных цветов из странной оранжереи fin-de-siecle. Ричард Ле Гальен со Суинберном, Доусоном и Саймонсом — лишь часть странных певцов похоти и безнадежности.

Однажды ночью, в 1890 году, поэт Лайонел Джонсон предложил эссеисту и второстепенному поэту Ле Гальену выпить абсента. Ле Гальен вспоминает, что они шли из кабака (тот уже закрылся), и Джонсон пригласил его к себе, в Холборн, в «Грейз Инн» выпить по последней. Вспоминая это в 1925 году, Ле Гальен пишет, что предупреждение, сделанное Джонсоном, когда они поднимались по лестнице, все еще вызывает у него улыбку, «очень уж оно типично для 1890-х»: «Я надеюсь, вы пьете абсент, — сказал Джонсон, — у меня ведь больше ничего нет».

Я только слышал, что абсент — таинственно-изысканный и даже сатанинский напиток, что-то вроде чемерицы или мандрагоры. Я ни разу его не пробовал, да и после он не стал моим любимым напитком. Но в 90-е, говоря о нем, кичились своей безнадежной порочностью, намекая на сатанизм и крайнюю растленность.

Эти важнейшие ассоциации и коннотации тут же вступили в игру: «Разве Поль Верлен не пил его все время в Париже? А Оскар Уайльд и его близкие друзья, судя по туманным намекам, услаждались им каждый вечер в „Cafe Royal“».

Поэтому я смотрел со сладким трепетом, как клубится абсент в наших стаканах. Вдвоем с Лайонелом Джонсоном я впервые пил его глубокой ночью, в учено-строгой комнате, с красивой дароносицей на каминной полке и серебряным распятием на стене.

(Роскошно украшенная дароносица — часть католической церковной утвари, вроде реликвария, где хранится для поклонения пресуществленная гостия.) Джонсон был одним из основателей и членов Клуба стихотворцев, группы поэтов, которая встречалась в кафе «Старый чеширский сыр» на Флит-стрит. Туда входили Ле Гальен, Доусон, Артур Саймоне и У.Б. Йейтс, большой поклонник Джонсона. Джонсон был типичен для fin-de-siecle, но настоящим декадентом его назвать нельзя, как показывает его резкое эссе о декадансе «Образованный фавн» (опубликовано в «Антиякобинце», 1891).

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

www.litlib.net

Читать книгу Абсент »Бейкер Фил »Библиотека книг

Абсент «King of Spirits» явно близок к «Sebor», хотя он крепче и более горек на вкус. Могу сказать, что в умеренных дозах он мне очень нравится. Наверное, мир стал бы скучнее, если бы его перестали выпускать. Рейтинг Доусона: четыре.

«Mari Mayans»(70% спирта), Испания

Этот абсент производят в Ибисе и продают (по крайней мере, иногда) в пронумерованных «коллекционных бутылках». Марка, очевидно, пользуется неизменным успехом с 1880 года. Абсент никогда не был запрещен в Испании. У «Mari Mayans» приятно мягкий и богатый вкус с очень сильным, свежим, довольно простым анисовым оттенком, как у «Перно», и легким намеком на лакрицу. Почти кондитерская чистота вкуса маскирует большую крепость. Имейте в виду, что «Перно», например, содержит лишь 40% спирта, и даже он крепче виски. Это – самая анисовая марка из всех, которые я проверил.Цвет у нее – бледнозеленый с какимто электрическим оттенком. При контакте с водой она становится опаловой, и кажется, что радиоактивная на вид жидкость должна светиться в темноте. Абсент действительно хороший, мне он очень нравится.Рейтинг Доусона: пять.

«La Fee»(68% спирта), Франция

Это новый конкурент из Франции, где его производят только для экспорта. Абсент, очевидно, основан на оригинальном рецепте XIX века, и его восхваляет от всей души сама госпожа Абсент, МариКлод Делаэ, директор музея, возможно, главный в мире эксперт в этой области. Ее подпись стоит на черной этикетке. Своим существованием «La Fee» обязана протестам Делаэ против «Hill’s» и принадлежит той же компанииимпортеру, что и «Hill’s», – «Зеленой Богемии», связанной с журналом «The Idler».Вкус у этой марки менее «чистый», чем у «Mari Mayans», менее сладкий и менее анисовый, с более сложным сочетанием трав. Вначале чувствуется лекарственная нота сладковатой микстуры от кашля и немало аниса, потом идет чтото вроде лесного озера, а после всего – привкус, напоминающий темные напитки, например виски и ром, возможно, благодаря карамели. Древесные ноты придают ему не только привкус аниса, но и анисового семени, словно вы добираетесь до сердцевины и находите там горькое, как будто горелое, черное ядрышко. Это немного напоминает такие напитки, как кюммель.Добавление воды делает этот абсент приятно опаловым, а его вкус – немного более чистым, удаляя сладковатый привкус микстуры и давая волю анису и горьким травам. Как и в случае с «Mari Mayans», если добавить столько ледяной воды, сколько надо (на этикетке рекомендуется разбавлять его в соотношении от шести до восьми к одному), этот абсент очень освежает, если такое невинное слово уместно, когда речь идет о смертельно крепком напитке. Эта марка тоже очень хорошая и, вполне вероятно, скоро затмит «Hill’s» на британском рынке. При дегустации она разделила первое место с «Mari Mayans», хотя каждая из этих марок сохраняет особые и независимые качества.Рейтинг Доусона: пять.

Мы решили не включать сюда постоянно меняющиеся цены, но в начале нового века (XXI) «Hill’s», «Mari Mayans», «King of Spirits» и «Sebor» стоили примерно сорокпятьдесят фунтов стерлингов.Этот скромный отбор отнюдь не охватывает все доступные сейчас виды абсента, но в него вошли основные марки. Слышал я хорошие отзывы и об испанской марке «Deva». В мире сейчас существует от сорока до пятидесяти видов абсента, включая любопытные марки типа «Absenta Serpis» (красного цвета) и такие редкие виды, как «La Bleue» – швейцарская марка, которая распространяется полуподпольно и содержит внушительную дозу в 60 мг туйона, а также «Logan 100» – феноменально дорогая чешская марка, в которой 100 мг туйона.Тэд Бро, химик и биолог из Нового Орлеана, потратил несколько лет на исследования абсента и воссоздал рецепт старого «Перно». В этих изысканиях ему помогли две очень редкие столетние бутылки настоящего абсента. По некоторым сообщениям, Бро собирается запустить в производство свою собственную марку, которую будут продавать за пределами США. В некоторых сферах этого ждут с нетерпением. 1 Карко («автор», как написано на обложке, «ТОЛЬКО ЖЕНЩИНЫ и ПОРОЧНОСТИ») был достаточно известным французским писателем, пока «Библиотека Беркли за 35 центов» не наложила на него лапу. Он – лауреат «Большого приза за роман» Французской Академии и член Академии Гонкуров. – Примеч. авт.

2 Да здравствует безумие! Да здравствует любовь! Да здравствует скотство! Да здравствует дьявол! (франц.).

3 «Семейка Адамс» («AddamsFamily») – американская черная комедия с элементами фильма ужасов. – Примеч. пер.

4 Улица Одессы, Одесская улица (франц.). – Примеч. пер.

5 «Легенда об абсенте» (франц.).

6 Здесь и далее, если нет особых указаний стихи в переводе Н.Т.

7 Лукреций, «О природе вещей», КнигаIV, Пролог. Лукреций пишет, что полынь горькая.

8 Старое название изумруда.

9 Я навсегда верен серозеленой колдунье (франц.)

10 В этом мире нет ни добра, ни зла (франц.)

11 Старомодно (франц.)

12 Рококо (франц.)

13 Во втором издании его книги «Иероглифы» на фронтисписе, по словам автора, была его фотография. «Я кажусь на ней мрачным, праведным и строгим, – пишет он. – На самом деле она выражает мои чувства во время позирования».«Господи! – говорил я себе. – Почему я должен тратить время на фотографию в БэронсКорт, когда в блаженный воскресный день мог бы пить абсент…?»

14 Нет, месье, здесь ничего нет (франц.)

15 Уныние, скука, тоска (франц.)

16 «Курьезы» (лат.) – «занимательные случаи» (конечно, непристойные) и «фацетии» (лат.)

17 Их можно найти целиком в конце этой книги.

18 «Нужноприниматьчеловекатаким, какойонесть. Зачем жалеть, что поэт – пьяница? Лучше жалеть, что не все пьяницы – поэты» (франц.)

19 «EnRoute („В пути“; 1895)

20 …Отсутствует (франц.)

21 Русский перевод Е.В, Баевской в кн.: Бодлер Ш. Цветы зла. Стихотворения в прозе. Дневники М.: Высшая школа, 1993. С. 309.

22 Перевод В. Левика.

23 Часто писали, что у Верлена китайские или монгольские скулы и глаза.

24 Моя слава – лишь жалкий эфемерный абсент, Выпитый тайно, со страхом предательств, И если я его больше не пью, у меня на это есть причины (букв. пер.)

25 Дерьмо (франц.). (Примеч. пер.)

26 «Мертвая Крыса». На посуде были изображены две крысы, дерущиеся на шпагах, и крысысекунданты в цилиндрах.

27 Несуществующее слово, образованное от «merde» – «дерьмо». Может быть междометием, вроде божбы, но здесь – повидимому – как бы название места. (Примеч. пер.)

28 Мой друг (франц.)

29 Перевод М. Кудинова, в кн.: Рембо А. Пьяный корабль: Стихотворения. М.: ЭКСМОПресс, 2000. С. 202. (Примеч. пер.)

30 Перевод В. Набокова, в кн.: Верлен П., Рембо А., Малларме С. Стихотворения, проза. М.: Рипол Классик, 1998. С. 369. (Примеч. пер.)

31 По крайней мере, так говорила его сестра. Не все с ней согласны.

32 Смычок (франц.)

33 Сандаловый ларец (франц.)

34 Завтра (франц.)

35 Парижское кафе. (Примеч. пер.)

36 «Святая трава» (франц.). Произносится «лэрб сэнт», слова немножко похожи. (Примеч. пер.)

37 Пофранцузски «сверхреальный» – «surrealiste». (Примеч. ред.)

38 Жарри пересказывал китайскую легенду, которую он нашел в книге XIII века, переведенной маркизом Эрве де СенДени, востоковедом и автором книг о контроле над снами. Это легенда о народе, у которого головы улетали с наступлением ночи и возвращались на рассвете.Сенгль гуляет по лесу со своим другом Валансом в таком «состоянии, как будто он принял гашиш», и ему мерещится, что душа отделилась у него от тела и летает по воздуху, как воздушный змей, прикрепленная лишь тонкой нитью. В той же главе Жарри упоминает об «астральном теле».

39 Слово «medecin» (врач) он старается уподобить слову «merde». (Примеч пер.)

40 Салон непоследовательных (франц.)

41 Это может показаться иронией, но и здесь больше здравого смысла, чем кажется, как мы увидим из 11й главы.

42 Промах, неприличный поступок (франц.)

43 Зеленосерого (франц.)

44 Ж.К. Гюисманс тоже описывает «ChateauRouge» в своем романе 1898 года «Бьевр и СенСеверэн».

45 Любительницы абсента (франц.)

46 Приблизительно – «В честь Мане», «Дар Мане»

47 «Любительница абсента и Марселей Дебутен»

48 Смех(франц.)

49 «Абсент и любители абсента» (франц.)

50 «Общий анализ алкоголизма и, в частности, токсического воздействия ликера абсент» (франц.)

51 «Абсент сводит с ума» (франц.)

52 Нищета; пролетарий (франц.)

53 «Обжора» (франц.)

54 «Абсент и мания преследования» (франц.)

55 «Живопись Матисса сводит с ума!» (франц.)

56 Конечно, у Джойса – игра слов, основанная на том, что «рассеянный» – «absentminded» очень похоже на выдуманное автором «absinthminded» – «с абсентом на уме», «думая об абсенте». (Примеч. пер.)

57 «Фраппе с абсентом» (франц.)

58 «BarrioChino» – Китайский квартал (исп.).

59 Игра слов: «woodworm»– «древоточец», «wormwood» – «полынь». (Примеч. пер.)

60 Caresse – ласка (франц.; не зверек, а отглагольное существительное от «ласкать»). (Примеч. пер.)

61 Черный Нарцисс; Клитор (франц.)

62 Исцеление от болезней (франц.)

63 Отель художников, отель служителей искусства (франц.)

64 Несколько искаженное «Кусающая летучая мышь» (англ.; первое слово – как бы латинское). (Примеч. пер.)

65 Эта ложка сейчас – в музее абсента мадам Делаэ (ОверсюрУаз) вместе с письмом от отдела реквизита, выражающим благодарность. Ее фотографию можно увидеть на с. 232 книги «Абсент. История Зеленой феи» (MarieClaudeDelahaye «LAbsinthe:HistoiredelaFeeVerte»)

66 «Ногти длиной в девять дюймов» (англ.)

67 Во делает интересное практическое замечание о том, что абсент, повидимому, удваивает воздействие напитков, которые пьют после него. Это отмечали многие, и раньше говорили, что «абсент – искра, от которой взрывается порох вина». Автор книг об алкогольных напиткахX. Уорнер Аллен предупреждал об «усиливающем» действии абсента: «Те, кто хочет экспериментировать с абсентом, должны помнить, что он обладает любопытным свойством удваивать воздействие любого напитка, который пьешь после него. Поэтому полбутылки вина после абсента равняются целой бутылке».

68 Букв.: «делоурийной горячкой» – игра слов основана на сходстве фамилииLowry со словом «delirium», и «слишком распутное Лоурипутешествие», напоминающее фамилию «ТулузЛотрек». (Примеч. пер.)

69 Водка (исп.)

70 «Окисленный», снабженный кислородом (франц.)

71 Это мое здоровье (франц.)

72 Очень милый и «харизматический», Фрейзер когдато был одним из самых модных торговцев картинами. Он ходил по барам с «RollingStones»; именно он прикован наручниками к Мику Джаггеру на плакате Ричарда Гамильтона «Громадный Лондон» после того, как их обоих арестовали за употребление наркотиков в 1967 году. Его биография включает и участие в акции протеста вместе с Иди Амином. Фрейзер прославился любовью к современному искусству и неоплаченными счетами, оставшимися после того, как закрыли его галерею. Он пристрастился к героину и, когда умирал от СПИДа в 1986 году, был практически забыт.

73 В атмосфере безделья, сладкой жизни (франц.)

74 Мутный, неясный, подозрительный (франц.)

75 Поразить; удивить; ударить (франц.)

76 Букв.: «превосходное пюре», но слово «puree» во французском языке имеет более широкое значение. Здесь примерно: смесь точно той густоты, какая нужна. (Примеч. пер.)

77 См. Приложение 1

78 Гилл – 1/4 пинты; пинта 0,57л.

79 Смешанный (франц.)

80 Гороховый суп (франц.)

81 Абсент с сахаром (франц.)

82 «Швейцаркой» (франц.)

83 Арабский отдел (франц.)

84 Землетрясение (франц.)

85 Виноградный спирт в 36 градусов, то есть неочищенный бренди, как в стихотворении Бодлера, «UnеBeotieBelge»

86 «Обозрение клинической токсикологии» (англ.). (Примеч. пер.)

87 «Британский журнал исследования наркотической зависимости»

88 Повидимому, отсылка к словам из Нового Завета: «… странники и пришельцы на земле» (Евр, 11: 13). (Примеч. пер.)

89 «Британский медицинский журнал»

90 Алкоголь медленно убивает (франц.)

91 А мы не спешим (франц.)

92 «Бан Шоп» или «Бан Хаус» находился в доме 417 по Стрэнду. Теперь здесь винный бар и ресторан «У Марко»

93 «Бан» («Bun») – булочка (англ.). (Примеч. пер.)

94 Боже мой! (франц.). (Примеч. пер.)

95 Весь этот балаган (франц.). (Примеч.. пер.)

96 Мой друг (франц.). (Примеч. пер.)

97 См. гл. 5 этой книги

98 Эликсир жизни (лат.). (Примеч. пер.)

99 Здесь обитает смерть (франц.). (Примеч. пер.)

100 В духе (франц.). (Примеч. пер)

101 Отец (франц.). (Примеч. пер.)

102 Прощайте! (франц.). (Примеч. пер.)

103 «Газету для смеха» (франц.). (Примеч. пер.)

104 На помощь! Напомощь! (франц.). (Примеч. пер.)

105 Любитель абсента (франц.). (Примеч. пер.)

106 Как и автор книги, мы даем в этой главе буквальные переводы. (Примеч. пер.)

107 «RoseCroix» – розенкрейцеры (франц.)

108 Тоска (франц.). (Примеч. пер.)

109 Аллюзия на роман «Шпион, пришедший с холода» Джона Ле Карре

110 При здоровой нравственности и разумной гигиене человек умирает лишь от старости (франц.). (Примеч. пер.)

??

??

www.libtxt.ru

Абсент. Содержание - Глава 1. Что такое абсент?

Фил Бейкер

Абсент

Пролог. Три гроба поутру

В августе 1905 года по передовицам европейских газет прокатилась весть об одной мерзкой трагедии. Тридцатилетний Жан Ланфре, швейцарский крестьянин французского происхождения, выпил два стакана абсента, достал из шкафа старую армейскую винтовку и выстрелил в голову своей беременной жене. Когда на шум в комнату вошла его четырехлетняя дочь Роз, он застрелил и ее. Потом он пошел в соседнюю комнату и убил свою вторую двухлетнюю дочь Бланш, которая лежала в детской кроватке. После этого он попытался застрелиться, но неудачно и, пошатываясь, вышел во двор, где упал и заснул, сжимая в руках мертвое тело Бланш.

На следующее утро, уже при полицейских, Ланфре показали тела его жены и детей. Их положили (какой-то ужасный и живописный штрих в духе Диккенса!) в три гроба, один другого меньше. Должно быть, это было отрезвляющее зрелище.

Общественная реакция на дело Ланфре была необычайно бурной, причем сосредоточилась она на одной-единственной детали. Возмущало не то, что Ланфре был горьким пьяницей и перед убийствами выпил не только два стакана абсента до работы (то есть задолго до трагедии), но еще и по рюмке мятного ликера и коньяка, шесть стаканов вина за обедом, стакан вина перед уходом с работы, чашку кофе с бренди, литр вина уже дома и еще один кофе с коньяком. Все это не имело значения, как и то, что он вообще выпивал в день до пяти литров вина. Каждый знал, что виноват именно абсент. Через несколько недель жители окрестных городов и деревень подали властям петицию. 82 450 человек требовали запретить абсент в Швейцарии; на следующий год так и сделали. Никакой другой напиток, даже джин в Лондоне времен Хогарта, не имел такой дурной славы.

Глава 1. Что такое абсент?

Ты говоришь, что пристрастился к абсенту, — знаешь ли ты, что это значит?

Мария Корелли, «Полынь»

Что такое абсент? Один из самых крепких алкогольных напитков, причем на психику действует вдобавок содержащаяся в нем полынь. Вокруг идеи абсента сложилась особая мифология. У самого этого слова есть какой-то странный отзвук. Так и кажется, что это не алкогольный напиток, а что-то вроде амаранта, неувядающего цветка, символизирующего бессмертие, или непентеса — успокоительного снадобья, которое делают из хищных растений.

Как мы увидим, когда упоминают абсент, особенно в англоязычном мире, прежде всего приходит мысль о зле — не о грехе, но все же о чем-то недобром. Нельзя сказать, что абсент не обладает подспудной прелестью греха. Но все-таки он для этого слишком крепок. Везде, особенно во Франции, он часто связан с чем-то более низким и болезненным, связан не столько с грехом, сколько с пороком.

Родился он в Швейцарии в конце XVIII века, как тоник, аперитив, а в середине XIX стал прочно ассоциироваться с французской колониальной армией в Алжире. Рюмка абсента стала респектабельной и почти повсеместной буржуазной привычкой в пышные времена Второй империи, но к концу ее абсент приобрел два особых и опасных значения. Его стали связывать с поэтами, художниками, вообще с богемой, а кроме того — с пьянством рабочего класса, особенно после ужасов 1870-1871 годов, когда вслед за франко-прусской войной последовали восстание и разгром Парижской коммуны. Положение ухудшилось в 80-е годы, когда неурожаи винограда привели к тому, что абсент стал дешевле вина. В конце концов, эти два смысла соединились на том перекрестке, где богема встречается с притоном, знаменуя один и тот же конец и для рабочих, и для художников. Абсент — уже не «зеленая фея», а «зеленая ведьма», «королева ядов» — вызывает общественный ужас и нравственную панику. К этой поре он устойчиво связан с безумием, и во Франции его именуют «омнибусом в Шарантон», то есть в сумасшедший дом. «Если абсент не запретить, — писал один из его противников, — наша страна быстро превратится в огромную палату, обитую войлоком, где одна половина французов наденет смирительные рубашки на другую».

Во Франции абсент был запрещен в 1915 году. Когда задумались над национальной проблемой алкоголизма и неготовностью французской армии к Первой мировой войне, он стал козлом отпущения. Однако он сохранился в Испании и Восточной Европе, а сегодня, после нового «fin-de-siecle», вернулся, вместе со всеми своими старыми обертонами. Каждый из трех авторов, писавших в последнее время об абсенте, связывает с ним целый ряд смыслов: Реджину Нейдельсон он наводит на мысль о «пленительном упадке» и «истории, богатой сексуальными и наркотическими коннотациями»; пишет она и о том, что как социальное явление он был «кокаином XIX века». Для Барнаби Конрада история абсента — это история «убийств, безумия и отчаяния»; он считает, что в XIX веке абсент «символизировал анархию, намеренный отказ от нормальной жизни и ее обязательств». Согласно Дорис Ланье, абсент «ассоциировался с вдохновением, со свободой и стал символом французского декаданса»; само это слово вызывает у нее «мысли о наркотической интриге, эйфории, эротизме и декадентской чувственности».

В дополнение ко всему этому абсент всегда будет ассоциироваться со старым fin-de-siecle, 90-ми годами Оскара Уайльда и Эрнеста Доусона в «Cafe Royal», а также с такими французскими символистами, предшественниками английского декаданса, как Верлен и Рембо. В Лондоне до недавнего возрождения абсента отношение к нему всегда было связано с Парижем, в частности — как пишет где-то Алистер Кроули — с «представлением среднего кокни о парижском разврате». Это отношение к Франции и ко всему французскому сохранилось в Англии вплоть до 60-70-х годов XX века. Так, Лу Рид сравнивает песню группы «Velvet Underground» «Some Kinda Love» с «грязным французским романом!», а Патти Смит предстает на обложке журнала для болельщиков «Уайт Стаф» с дешевым и вульгарным изданием романа «Порочность» монмартрского писателя Франсиса Карко [1].

Порочность, несомненно, ключевой мотив романа «Полынь» (1890), где Мария Корелли обличает абсент. Эта книга так высокопарна, что рядом с ней «Призрак оперы» кажется «Гордостью и предубеждением». Рассказывается в ней о Гастоне Бове, порядочном и умном человеке, который после роковой встречи с абсентом совершенно деградировал, погубив и себя и окружающих. «Дайте мне быть безумным!» — кричит Бове:

…безумным безумием абсента, самым диким, самым роскошным безумием в мире! Vive la folie! Vive l’amour! Vive I’animalisme! Vive le Diable! [2]

Вскоре становится ясно, что кроме пристрастия к абсенту у Гастона есть еще один неприличный недостаток. Он — француз.

Болезненная мрачность современной французской души хорошо известна и признана всеми, даже самими французами; откровенный атеизм, жестокость, легкомыслие и вопиющая безнравственность французской мысли не подлежат сомнению. Если преступление поражает своей хладнокровной жестокостью, его чаще всего совершают в Париже или где-нибудь неподалеку; если появляется откровенно непристойная книга или картина, автор или художник, в девяти случаях из десяти, оказывается французом.

«…» Несомненно, уровень моральной ответственности и высокие чувства у современных парижан стремительно падают по многим причинам; но я без колебаний скажу, что одна из этих причин — безудержная абсентомания, охватившая все классы общества, от богатых до бедных. Всем известно, что в Париже мужчины отводят особые часы этому роковому пристрастию так же благоговейно, как мусульмане выделяют время для молитвы… Воздействие абсента на человеческий мозг ужасно и неизлечимо, и ни один романтик не сможет преувеличить жуткую реальность этого зла.

www.booklot.ru

Абсент. Содержание - Приложение 1. Избранные тексты об абсенте

Почему писатели пьют? Не все, конечно; и тем не менее в своей книге об американском литературном алкоголизме Том Дардис показал, что американские писатели испытывают культурное давление, вынуждающее их пить, чтобы соответствовать американскому представлению о том, что такое писатель. Дардис цитирует слова Гленуэя Уэсткотта, друга Хемингуэя и Фицджеральда, о разнице между американской и французской литературной жизнью. «Во Франции никто не ждет многого от пьющего человека, а вот в Америке он должен и пить, и творить. Некоторым американским писателям это удавалось, однако во Франции отношение к пьющим „…“ совершенно другое». Абсент, возможно, вдохновлял некоторых героев этой книги, но значительно более ощутимое его влияние состояло в том, что он укорачивал их творческую, да и человеческую жизнь.

Кроме американского культурного давления писатели вообще, по-видимому, склонны пить. У одних есть какая-то горечь в характере, врожденная или привнесенная писательской жизнью, с которой связаны длительные стрессы, в частности — неспособность отделять жизнь от творчества. Творчество всегда тяготеет над писателем, он не может от него убежать. Выпивка, писал Хемингуэй, «дает возможность примиряться с дураками, оставлять в покое работу, не думать о ней после того, как ты с ней разделался… и спать по ночам».

Фредерик Эксли тоже пишет, что алкоголь помогает отключаться и чуть меньше думать: «В отличие от некоторых, я никогда не пил для храбрости, обаяния или остроумия. Я использовал алкоголь по назначению, как депрессант, чтобы обуздывать умственное возбуждение, вызванное длительной трезвостью». Это ужасное «воз— буждение» вызывает в памяти восхитительно парадоксальное замечание Бодлера о писательском ремесле: «Вдохновение всегда приходит, когда ты хочешь, но не всегда уходит по твоему желанию».

Есть странная красота в том, как описан алкоголизм в блестящей автобиографической книге Кэролин Кнапп «Пьянство»:

…примерно во время второго стакана щелкнул выключатель… что-то стало таять, я ощутила теплое и легкое волнение в голове, словно сама безопасность пришла ко мне в этом стакане… беспокойство уменьшилось, и его заменило что-то вроде любви. Как будто пьешь звезды. Так Мэри Карр описывает это в своих мемуарах, «Клуб лжецов»… она чувствовала эту медленную теплоту почти как свет. «Что-то похожее на большой подсолнух раскрывалось в самой моей сердцевине, — пишет она. -… Вино просто и легко текло сквозь меня, сквозь мои кости…»

Хватит? Это слово чуждо алкоголику, абсолютно ему неведомо… Вы постоянно ищете эту страховку, постоянно думаете о ней, всегда чувствуете облегчение, когда пьете первый стакан и ощущаете теплоту в затылке, всегда полны решимости поддержать это состояние, усилить кайф, прибавить к нему, не потерять его. Моя знакомая Лиз называет склонность к выпивке болезнью «еще, еще!», подразумевая жадность, которую многие из нас испытывают к выпивке, стремление завладеть ею, чувство надвигающейся потери и уверенность в том, что нам никогда ее не хватит.

Очень точное описание такой жизни можно найти и в романе Патрика Макграта «Гротеск»: «Дорис — одна из тех, в ком первый стакан дня может породить совершенное удовлетворение, не сравнимое ни с чем в ряду человеческих услад». Интересно, добавляет повествователь,

…не приходило ли вам в голову, что пьянство и самоубийство чем-то похожи?.. Но внезапную смерть, внезапное и благословенное прекращение жизни, освобождение от себя, которых жаждет самоубийца, пьяница с презрением отверг бы. Внезапная смерть — проклятие для пьяницы, ибо приближение к пустоте должно быть постепенным и утонченным.

Постепенным и утонченным? Так и есть. Когда во время общественной кампании «Здоровье нации» во Франции 1950-х годов расклеили плакаты: «L’alcool tue lentement» [90], члены оппозиционной авангардистской группы писали на них: «On n’est pas presses» [91].

Ведущей фигурой в группе «Леттристов», а потом и «Ситуационистов» был Ги Дебор. В своем безупречно ясном классическом стиле, с ледяной ясностью и параноидальным величием, он хвастался тем, что «много прочитал, но выпил еще больше». «Я написал намного меньше, чем большинство писателей, но выпил намного больше, чем большинство пьяниц». Как и многое другое у Дебора, его сжатое описание пьянства можно выгравировать на камне. Кстати, оно читается так, как будто это уже сделали:

Вначале, как всем, мне нравилось легкое опьянение. Потом, очень скоро, мне стало нравиться то, что лежит за пределами буйного пьянства, — величественный и ужасный покой, настоящий вкус течения времени.

Приложение 1. Избранные тексты об абсенте

Терстон Хопкинс. Лондонский призрак

В «мемуарах» Р. Терстона Хопкинса о Доусоне, прекрасно передающих атмосферу того времени, цитируется известная фраза об абсенте. Однако они ближе к художественной, чем к документальной прозе. Достоверность этих воспоминаний многие подвергали сомнению, не в последнюю очередь потому, что позднее их автор стал плодить детективные рассказы в том же духе. В частности, он, среди прочих, приложил руку к созданию легенды о проклятии мумии. Тем не менее, как пишет биограф Доусона Джед Адамс, Хопкинс «передает волшебный аромат вечеров, проведенных с Доусоном, и показывает, что даже в опьянении и некотором безумии тот мог быть потрясающим собеседником для правильного слушателя».

В конце 90-х годов XIX века я учился в Университетском Колледже, на Гоувер-Стрит в Лондоне. Мне кажется, больше ничего не нужно говорить о том, что не интересно ни для кого, кроме автора. Но (и это может заинтересовать читателя) именно в то время в мою жизнь вошел через «Бан Хаус» [92], богемное место на Стрэнде, удивительный и эксцентричный поэт Эрнест Доусон. Он был худощав и субтилен, с вьющимися, вечно всклокоченными светло-русыми волосами, голубыми глазами, усталым голосом, вялыми, нерешительными руками и тонкими пальцами, которые все время что-нибудь роняли. Таким выходит Доусон из тумана дорогого мне ушедшего Лондона 90-х годов. Он носил позорно протертое на локтях пальто, мучительно топорщившееся на спине. Я отчетливо помню, что воротник был подвязан куском широкой черной муаровой ленты, которая одновременно играла роль бабочки и держала на месте рубашку.

Доусон редко улыбался. Лицо его, морщинистое и серьезное, все же было круглым лицом школьника, и в его голубых глазах иногда можно было поймать искру юности. В такие мгновения тень улыбки внезапно пробегала по его мрачным чертам и стирала раздражительность, обычно прятавшуюся в них.

Тогда он носил в заднем кармане брюк маленький посеребренный револьвер и, видимо, до смешного гордился им. Он доставал его в барах и кафе и передавал по кругу для всеобщего обозрения без слов и без видимой причины. Я так и не узнал, какими извилистыми тропами ходил Доусон и почему он считал необходимым носить при себе пистолет; возможно, он просто тешился мыслью о самоубийстве. Бог свидетель, он наверняка считал жизнь очень печальным делом, ибо его тридцатилетнее пребывание на земле было длинным списком разочарований, финансовых тревог и бед.

Я провел с Доусоном много вечеров в «Бан Хаус». Несмотря на название, здесь не было булочек [93]. Это — просто лондонский паб, который стал частью литературной и журналистской жизни 1890-х годов. Именно там я впервые встретил поэта Лайонела Джонсона, Джона Ивлина Барласа, поэта и анархиста, пытавшегося «расстрелять» палату общин, Эдгара Уоллеса, незадолго до того снявшего военную форму, Артура Мейкена, всегда носившего плащ с капюшоном, который, по его словам, был ему верным другом двадцать лет. «Надеюсь сносить за мою жизнь четыре таких великолепных плаща, — прибавлял он. — Во всяком случае, я уверен, четырех хватит на сто лет!»

www.booklot.ru

Абсент » Рассказы

Виктор МатвиенкоЛЕГЕНДАРНОЕ ИСКУШЕНИЕ АБСЕНТОМИнтересный и познавательный рассказ про абсент.+ официальная информация от ЗАО ВАСКО о содержании туйона в абсентах XENTA и XENTA SUPERIOR, а также о некоторых особенностях этих марок абсента.читать>>

Алекс ЭкслерНебольшая передача про наш сайт на радио Маяк!Спасибо Алексу Экслеру, который посетив наш сайт, сделал радиопередачу о нём.скачать для прослушивания>> формат Asf 830 кБ

InityКнига Фила Бейкера “Абсент”. Полный текст.Автор книги англичанин Фил Бейкер. Текст скорее художественный, чем документальный. Книгу в электронный вид перевёл Vened, за что ему большое спасибо.скачать для чтения>> формат Zip 175 кБ

Gexogen“ЗЕЛЁНАЯ ФИЛОСОФИЯ”Наплевав на мелкие тревоги,На душевность, делая акцент.Мы колдуем рьяно, как Ван Гоги,Разбавляем водою абсент.читать дальше>>

Albert V. Mer.В “Склепе”Видимо в человеческой природе заложено стремление искать что-то там, где нет ничего. И вот вновь на столе красовалась бутылка с ярко зеленой жидкостью, в очередной раз вселяя надежду на божественное просветление сознания, раскрепощение полета мысли и неуловимо тонкое очарование фантастических образов.читать дальше>>

ichikСлон в бутылке абсентаХолодный ветер продувал реальность насквозь, вымывал кальций из костей, путал, сбивал с толку, пронизывающим холодом разрушал картину мира. Было холодно, ветрено и странно, словно кто-то поставил вентилятор в холодильник Серое небо противно поскрипывалооо старой, потертой кожей - скрип глубокими бороздами царапал слух. “Мда, как-то не очень…” - пробормотал Тима и встряхнул пустую бутылку из-под абсента - слон, лежавший на дне перекувыркнулся и тихонько ойкнул.читать дальше>>

Inity (Tatiana Matveeva)Сборник стихов из цикла “Зеленоокая бездна”Пью с сахаром , как древние поэты,Чтоб мир забыть для новой красотыИ на полу кафе в лучах рассветаЗеленого, восходят пусть цветы.читать дальше>>

SergeВыдержки из книги Ф.Бейкера «АБСЕНТ» (2002)Утром 27 июля 1890 года, уходя рисовать, Ван Гог взял с собой пистолет и днем выстрелил.Поисковая группа нашла его после того, как вечером он не вернулся домой.Ван Гога похоронили на местном кладбище, и его друг доктор Гаше купил для украшения могилы дерево. Это была туя, которая позднее была определена учеными как характерный источник туйона. Спустя пятнадцать лет, когда истекла краткосрочная аренда места на кладбище, тело Ван Гога эксгумировали, чтобы захоронить рядом с могилой его брата Тео. Когда гроб откопали, стало видно, что корни туи полностью оплели его, словно в последнем кадре фильма ужасов. По словам одного из очевидцев, корни эти “как будто держали его в крепких объятиях”.Тело перенесли, а дерево пересадили в сад доктора Гаше. Оно сохранилось до наших дней.читать дальше>>

Синий как ИзалентаАбсент - водка и трава в одном флаконе!Дарова чувак бля. Сёдня мы рассмотрим очередной способ как некисло наебать свой головной мозг. А говорить мы седня будем о замечательном напитке - абсент.Это своего рода компромисс между бухлом и психоделическими веществами. Основное действующее вещество – полынь, которая обогащает абсент туйоном, веществом, которое и дает тот вожделенный кайф. Туйона может быть много или мало, в зависимости от марки абсента, но стоит помнить, что в большом количестве туйон – яд( а что в большом количестве не яд? ? ). Кроме того абсент – не настойка на полыни. Настоявшийся на полыни и еще некоторых веществах( в зависимости от рецептуры ) перегоняется. В результате получается такая штука, что мало не покажется. Абсент может быть прозрачным, желтым, коричневым и даже красным, но чаще имеет изумрудно-зелёный цвет. Сейчас абсент приобретает статус клубного напитка, напитка молодежи. На то есть свои причины.читать дальше>>

InityОдин хороший день из жизни девушки с абсентом.Более всего прекрасно сегодня было то, что весьэтот день словно был подчинен некому особенномуплану, который я не ощущала, это был простохороший день, но он был наполнен такимгармоничным потоком удач и неожиданных, нопросто замечательных совпеадений, и простохороших вещей, которые случались вокруг, то ядаже не знаю, с чего бы это все. Может быть кто-тотам на небе сегодня все время пекся обо мне.читать дальше>>

Albert V. Mer.В поисках зелёной феи. часть 1Итак… Все было готово. Как нельзя лучше для этой процедуры подходил немецкий сервант конца позапрошлого века с выдвижным столиком из натурального мрамора. Посуда была выбрана с мыслью об удобстве проливания сладкой воды сквозь абсент. Безусловно чистая вода, рафинированный сахар, лимон, конфеты для смягчения вкуса и т.д. И вот… Из утроб глубокого кармана достает Пал Иваныч результат своего творчества… Изумрудным цветом, кристальной слезой играет он в лучах осеннего солнца.читать дальше>>

Albert V. Mer.В поисках зелёной феи. часть 2Стрелка спидометра плавно двигалась около отметки 130. Извиваясь как змея, скрывалась от нас ночная дорога там, где лучи фар уж не выделяли из пустынного пространства ни одного объекта. Нудно и томно тянулось время. Каким-то мистическим сюжетом виделось скорое грядущее, и в такие моменты нет особого желания думать о чем-то серьезном. Однако предчувствие чего-то нового не давало мне покоя. В голове проносились мысли о давно минувших днях, рисовались образы городов Европы прошлого столетия, в улочках которых, в грязных и обшарпанных кафе, собиралась “богема”, чтоб испить жуткое зелье, помогающее им забыть “прелести” бытия.читать дальше>>

www.absintheclub.ru

Абсент. Содержание - Приложение 2. Некоторые марки абсента

Нераскаявшийся Кроншоу

Сомерсет Моэм создал запоминающийся образ ни о чем не жалеющего любителя абсента, Кроншоу, которому, по-видимому, известна тайна жизни. Он появляется в романе 1915 года «О страстях человеческих». Кроншоу вернулся из Парижа и теперь живет в Сохо, на Хайд-стрит, 43. Филип, молодой врач-идеалист, снова встречает его в захудалом ресторане на Дин-стрит.

Прошло почти три года с тех пор, как они расстались, и Филип был потрясен переменой, которая произошла с Кроншоу. Прежде он был скорее грузен, теперь же лицо у него было высохшее, желтое, кожа на шее обвисла и сморщилась; одежда болталась мешком, как с чужого плеча, воротничок казался на три или на четыре номера шире, чем надо, и это делало его еще более неряшливым. Руки непрерывно дрожали. Филип вспомнил его почерк: неровные строчки, бесформенные каракули. Кроншоу был, очевидно, тяжело болен.

— Ем я теперь мало, — сказал он. — По утрам меня всегда тошнит. На ужин заказываю суп, а потом беру кусочек сыру.

Филип невольно смотрел на абсент, и, перехватив его взгляд, Кроншоу ехидно посмотрел на собеседника, словно издеваясь над его попыткой воззвать к здравому смыслу.

— Да, вы правильно поставили диагноз. Небось, считаете, что мне не надо его пить?

— У вас, очевидно, цирроз печени, — сказал Филип.

— Да, наверное.

Он насмешливо поглядел на Филипа; прежде этот взгляд заставлял молодого врача болезненно чувствовать свою ограниченность. Казалось, он говорил, что все рассуждения Филипа уныло тривиальны: ну хорошо, вы признали очевидную истину, стоит ли еще распространяться?

Филип переменил тему.

— Когда вы собираетесь обратно в Париж?

— Я не собираюсь в Париж. Я собираюсь умереть.

Простота, с какой он это сказал, потрясла Филипа. Он раздумывал, что бы ответить, но всякие слова казались неубедительными. Он ведь знал, что Кроншоу болен смертельно.

— Значит, вы намерены обосноваться в Лондоне? — неловко осведомился я.

— А что мне Лондон? Я здесь как рыба, вытащенная из воды. Брожу по людным улицам, меня со всех сторон толкают, и у меня такое чувство, будто я попал в мертвый город. Мне не захотелось умирать в Париже. Я решил умереть на родине. Не понимаю, в чем тут дело, но какая-то внутренняя тяга привела меня домой.

Филип знал женщину, с которой жил Кроншоу, и его двух чумазых детей, но тот ни разу о них не упомянул, и он не решался о них спросить. Интересно, что с ними?

— Не понимаю, почему вы так настойчиво говорите о смерти, — сказал он.

— Года два назад я болел воспалением легких, и врачи мне объяснили, что я выкарабкался только чудом. Оказалось, что я крайне подвержен этому заболеванию. Стоит мне схватить его еще раз, и я погиб.

— Какая ерунда! Дело совсем не так плохо, как вам кажется. Надо только быть поосторожнее. Почему бы вам не бросить пить?

— Потому, что я не желаю. Человек может поступать, как ему угодно, если он согласен нести за это ответственность. Вот и я готов нести ответственность. Легко вам предлагать мне бросить пить, а это ведь — единственное, что у меня осталось. Какая, по-вашему, была бы у меня без этого жизнь? Вы понимаете, сколько счастья дает мне абсент? Я не могу без него существовать. Когда я пью абсент, я наслаждаюсь каждой каплей, а выпив, чувствую, что душа моя парит от счастья. Вам противно это слушать. Вы пуританин и в глубине души презираете чувственные наслаждения. А ведь чувственные наслаждения — самые сильные и самые утонченные. Я — человек, одаренный острым чувственным восприятием, и всю жизнь потакал своим чувствам. Теперь мне приходится за это платить, и я готов. Филип поглядел ему прямо в глаза.

— А вы не боитесь?

Мгновение Кроншоу молчал. Казалось, он обдумывает ответ.

— Иногда, когда я один. — Он взглянул на Филипа. — Вы думаете, это и есть мое наказание? Ошибаетесь. Я не боюсь своего страха. Христианские слова о памяти смертной — безумие. Жить можно только тогда, когда ты забудешь, что умрешь. Смерть не заслуживает того, чтобы о ней думали. Страх смерти не должен влиять на мудреца. Да, умирая, я буду томиться от удушья и от страха. Да, я не смогу удержаться от горького сожаления о жизни, которая довела меня до этой ужасной минуты; но я заранее отрекаюсь от своего раскаяния. Покамест я, вот такой, как я есть, — старый, больной, беспомощный, нищий, умирающий — хозяин своей души, и ни о чем не жалею.

— Помните персидский ковер, который вы мне подарили? — спросил Филип.

Лицо Кроншоу медленно, как прежде, осветилось улыбкой.

— Я вам сказал, что он ответит на ваш вопрос, когда вы спросили меня, в чем смысл жизни. Ну как, вы нашли ответ?

— Нет, — улыбнулся Филип. — А вы мне его не откроете?

— Не могу. Разгадка не имеет никакого смысла, если вы не нашли ее сами.

Приложение 2. Некоторые марки абсента

С тех пор как абсент «Hill’s» пришел с холода [109] в 1998 году, рынок наводнила волна марок абсента и похожих на абсент напитков. Некоторые из них — отнюдь не абсент, кто-то должен это сказать. Вообще же есть два стиля абсента: подлинный французский (или испанский) стиль, очень похожий на «Перно», но крепче и часто скорее зеленоватый, чем желтый (эти марки мутнеют при добавлении воды), и абсент восточноевропейского, «богемского» стиля, часто голубоватый, который не мутнеет при контакте с водой и нередко напоминает жидкость для мытья окон. Я говорю «стиль», так как некоторые из худших марок восточноевропейского стиля производятся во Франции. И наоборот, есть хорошие восточноевропейские марки.

Все комментарии здесь даны, как выражаются в судебных кругах, «без пристрастия». Итак, в затемненной комнате, вызвав ушедший дух Джорджа Сентсбери, приступим.

«Pere Kermann’s Absinthe» (60% спирта), Франция, но в восточноевропейском стиле

Несомненно, лучшее в этой марке — этикетка, на которой изображен милый старый монах, похожий на гигантского хомяка, который сидит в своей келье и пишет в старой книге: «Mon Absinthe Sera Tonique et Digestif» («Мой абсент возбуждает и легко усваивается»). Совет, который приводится ниже, тоже достоин того, чтобы задержать на нем взгляд: «Avec une morale saine et une hygiene rationelle l’homme ne meurt que de vieillesse» [110]. Эта сентенция, несомненно, правдива, но что она делает на бутылке? Что нам пытаются сказать?

Как только вы пробуете этот напиток, на самом деле довольно ужасный, вам уже не смешно. Вкус этой марки, очень синтетический, с оттенком ванильного ароматизатора, возможно, немного напоминает что-то вроде «Кюрасао». На мысль о «Кюрасао» наталкивает и ее искусственный цвет. У этой марки нет анисового привкуса, а жгучая жидкость, похожая на какое-то полоскание, в сущности, просто разбавленный водой неочищенный спирт с добавлением искусственных ароматизаторов. Цвет этой марки более светлый и голубоватый, чем цвет классического абсента. Она не мутнеет при контакте с водой, а просто становится жиже.

Более внимательно глядя на этикетку на задней стороне бутылки, мы обнаруживаем, что эта марка претендует лишь на то, чтобы «напомнить об имевшем плохую репутацию, запрещенном французском напитке», и что она содержит «полынь Artemisia Vulgaris». Это не настоящая полынь (Artemisia Absinthium), а красиво названный чернобыльник. Рекомендуется только любителям лосьонов после бритья.

Рейтинг Доусона: ноль.

www.booklot.ru

Абсент >> Рассказы, стихи, статьи, выдержки из книг

Виктор Матвиенко ЛЕГЕНДАРНОЕ ИСКУШЕНИЕ АБСЕНТОМ Интересный и познавательный рассказ про абсент. + официальная информация от ЗАО ВАСКО о содержании туйона в абсентах XENTA и XENTA SUPERIOR, а также о некоторых особенностях этих марок абсента. читать>>

Алекс Экслер Небольшая передача про наш сайт на радио Маяк! Спасибо Алексу Экслеру, который посетив наш сайт, сделал радиопередачу о нём.скачать для прослушивания>> формат Asf 830 кБ

Inity Книга Фила Бейкера "Абсент". Полный текст. Автор книги англичанин Фил Бейкер. Текст скорее художественный, чем документальный. Книгу в электронный вид перевёл Vened, за что ему большое спасибо.скачать для чтения>> формат Zip 175 кБ

Gexogen "ЗЕЛЁНАЯ ФИЛОСОФИЯ" Наплевав на мелкие тревоги,На душевность, делая акцент.Мы колдуем рьяно, как Ван Гоги,Разбавляем водою абсент. читать дальше>>

Albert V. Mer. В "Склепе" Видимо в человеческой природе заложено стремление искать что-то там, где нет ничего. И вот вновь на столе красовалась бутылка с ярко зеленой жидкостью, в очередной раз вселяя надежду на божественное просветление сознания, раскрепощение полета мысли и неуловимо тонкое очарование фантастических образов. читать дальше>>

ichik Слон в бутылке абсента Холодный ветер продувал реальность насквозь, вымывал кальций из костей, путал, сбивал с толку, пронизывающим холодом разрушал картину мира. Было холодно, ветрено и странно, словно кто-то поставил вентилятор в холодильник Серое небо противно поскрипывалооо старой, потертой кожей - скрип глубокими бороздами царапал слух. "Мда, как-то не очень..." - пробормотал Тима и встряхнул пустую бутылку из-под абсента - слон, лежавший на дне перекувыркнулся и тихонько ойкнул. читать дальше>>

Inity (Tatiana Matveeva) Сборник стихов из цикла "Зеленоокая бездна" Пью с сахаром , как древние поэты, Чтоб мир забыть для новой красоты И на полу кафе в лучах рассвета Зеленого, восходят пусть цветы. читать дальше>>

Serge Выдержки из книги Ф.Бейкера «АБСЕНТ» (2002) Утром 27 июля 1890 года, уходя рисовать, Ван Гог взял с собой пистолет и днем выстрелил. Поисковая группа нашла его после того, как вечером он не вернулся домой. Ван Гога похоронили на местном кладбище, и его друг доктор Гаше купил для украшения могилы дерево. Это была туя, которая позднее была определена учеными как характерный источник туйона. Спустя пятнадцать лет, когда истекла краткосрочная аренда места на кладбище, тело Ван Гога эксгумировали, чтобы захоронить рядом с могилой его брата Тео. Когда гроб откопали, стало видно, что корни туи полностью оплели его, словно в последнем кадре фильма ужасов. По словам одного из очевидцев, корни эти "как будто держали его в крепких объятиях". Тело перенесли, а дерево пересадили в сад доктора Гаше. Оно сохранилось до наших дней. читать дальше>>

Синий как Изалента Абсент - водка и трава в одном флаконе! Дарова чувак бля. Сёдня мы рассмотрим очередной способ как некисло наебать свой головной мозг. А говорить мы седня будем о замечательном напитке - абсент. Это своего рода компромисс между бухлом и психоделическими веществами. Основное действующее вещество – полынь, которая обогащает абсент туйоном, веществом, которое и дает тот вожделенный кайф. Туйона может быть много или мало, в зависимости от марки абсента, но стоит помнить, что в большом количестве туйон – яд( а что в большом количестве не яд? ? ). Кроме того абсент – не настойка на полыни. Настоявшийся на полыни и еще некоторых веществах( в зависимости от рецептуры ) перегоняется. В результате получается такая штука, что мало не покажется. Абсент может быть прозрачным, желтым, коричневым и даже красным, но чаще имеет изумрудно-зелёный цвет. Сейчас абсент приобретает статус клубного напитка, напитка молодежи. На то есть свои причины. читать дальше>>

Inity Один хороший день из жизни девушки с абсентом. Более всего прекрасно сегодня было то, что весь этот день словно был подчинен некому особенному плану, который я не ощущала, это был просто хороший день, но он был наполнен таким гармоничным потоком удач и неожиданных, но просто замечательных совпеадений, и просто хороших вещей, которые случались вокруг, то я даже не знаю, с чего бы это все. Может быть кто-то там на небе сегодня все время пекся обо мне. читать дальше>>

Albert V. Mer. В поисках зелёной феи. часть 1 Итак... Все было готово. Как нельзя лучше для этой процедуры подходил немецкий сервант конца позапрошлого века с выдвижным столиком из натурального мрамора. Посуда была выбрана с мыслью об удобстве проливания сладкой воды сквозь абсент. Безусловно чистая вода, рафинированный сахар, лимон, конфеты для смягчения вкуса и т.д. И вот... Из утроб глубокого кармана достает Пал Иваныч результат своего творчества... Изумрудным цветом, кристальной слезой играет он в лучах осеннего солнца. читать дальше>>

Albert V. Mer. В поисках зелёной феи. часть 2 Стрелка спидометра плавно двигалась около отметки 130. Извиваясь как змея, скрывалась от нас ночная дорога там, где лучи фар уж не выделяли из пустынного пространства ни одного объекта. Нудно и томно тянулось время. Каким-то мистическим сюжетом виделось скорое грядущее, и в такие моменты нет особого желания думать о чем-то серьезном. Однако предчувствие чего-то нового не давало мне покоя. В голове проносились мысли о давно минувших днях, рисовались образы городов Европы прошлого столетия, в улочках которых, в грязных и обшарпанных кафе, собиралась "богема", чтоб испить жуткое зелье, помогающее им забыть "прелести" бытия. читать дальше>>

© 2003- «Абсент»

absinthe.narod.ru