Читать бесплатно книгу Алькатрас и Пески Рашида - Сандерсон Брендон. Книга алькатрас


Гид по самой известной тюрьме в мире — FURFUR

Почему преступники боялись Алькатраса?

Ещё задолго до громкого побега в тюрьме произошло немало удивительных историй и событий, делающих её репутацию ещё более зловещей и кошмарной. Начиная с 1920-х годов каждый неуловимый и опасный гангстер знал, что, если его возьмёт полиция или ФБР, то ему прямая дорога в Алькатрас. В Алькатрас не направляли прямым решением суда обычных преступников, туда попадали либо самые жестокие «враги государства», либо неудачно бежавшие зэки. Сливки криминального мира знали, что из тюрьмы мало шансов выйти живым: оттуда невозможно сбежать, а тюремные сроки местных злодеев не давали надежды выйти на свободу на своих ногах.

Над тюрьмой постоянно кружили легенды и мифы, многие из которых оказались зловещей правдой. Все понимали, что сбежать из тюрьмы практически нереально: на острове находилась современная тюрьма, камеры имели прочные решётки, везде была автоматика, на кухне были установлены баллоны со слезоточивым газом. Последние, кстати, так никогда и не были использованы. Каждая камера соседствовала с другой, поэтому делать подкоп или разрушать стену не имело смысла. По статистике, на каждого надзирателя приходилось трое заключённых, тогда как в обычной тюрьме — целых 12. Тюрьма была окружена прочной и высокой стеной, повсюду была протянута колючая проволока и стояли патрули. Но даже если случалось чудо (как в июне 1962 года) и зэки оказывались за стенами тюрьмы, дальше их ждала сама природа. Отвесные скалы, яростный ветер, постоянный прилив, сильное течение и ледяная вода отрезали пути к побегу. До континента было 1,5 мили, а проплыть такое расстояние вкупе с вышеперечисленными природными условиями очень сложно даже профессиональному пловцу. Власти тюрьмы просчитали даже это: чтобы организм зэка не смог перенести возможный заплыв в ледяной воде, в душевых Алькатраса включали только горячую воду, чтобы преступники привыкли к теплу.

Относительно статуса заключённого и его прав в Алькатрасе тоже были особые правила. Все зэки были равны (знаменитому Аль Капоне по прибытии в Алькатрас быстро объяснили, что привилегий здесь нет), однако делились по степени опасности. Расперсонализация почти не позволяла выделиться лидерам и авторитетам, как это всегда было и есть в обычных тюрьмах. Не было общих камер: зэк почти всегда был один на один с собой. Каждый имел право на крышу над головой, форму, пищу, стрижку раз в месяц и бритье раз в неделю. Зэки могли «заслужить» право трудиться, а если повезёт — заниматься спортом, рисовать или даже вязать. Всё это ценилось в «Скале», ведь в основное время зэки сидели одни в своих камерах. Пища была самая обыкновенная, но почти всегда в меню были макаронные изделия, что сводило многих гурманов с ума.

Особым задирам, драчунам и злостным противникам режима всегда были открыты двери в карцер. До сих пор ходят легенды о блоке D — самом тёмном и мрачном месте во всей тюрьме. Здесь находился карцер, в котором заключённый, и так проводивший большую часть времени наедине с собой, сутки напролёт был представлен самому себе. Рассказывают, что в карцере было одно популярное развлечение: подбрасываешь монетку, затем делаешь несколько оборотов вокруг своей оси и начинаешь искать её на полу. И так бесконечное количество раз, пока на ладонях не появятся мозоли от долгого прощупывания пола. Одно время в Алькатрасе запрещали издавать какие-либо звуки, пока сидишь в своей камере. Долгие часы в абсолютной тишине, нарушение которой каралось, превращались в психологическую пытку, многие сходили с ума.

Распорядок дня типичного заключённого выглядел следующим образом. В 6:30 камеры открывались, и толпа шла в столовую на завтрак. С семи начиналась работа, которая прерывалась обедом в 11:40, а затем продолжалась до 16:13. После ужина зэки шли в свои камеры, где до 21:30 занимались своими делами. Алькатрас славился своими проверками и контролем, постоянно проводились незапланированные обыски в камерах. За сутки надсмотрщики устраивали 13 перекличек, делая перерыв лишь на ночь.

www.furfur.me

Тайны Алькатраса - Городские легенды Америки

Знание, как известно — сила. Но даже сегодня, в праздничную неделю, посвященную Дню знаний, нам, например, не суждено предугадать, какие сюрпризы преподнесет новый сериал от создателя «Lost» Джей Джей Абрамса «Алькатрас», премьеру которого осталось ждать совсем недолго.

А пока, попробуем разобраться, какие же тайны хранит это место. Кто знает, может быть, нам удастся угадать хотя бы некоторые сюжетные хитросплетения фильма.

Подробно об Алькатрасе-тюрьме рассказывается в нашем родственном сообществе american_gangst, мы же остановимся на некоторых событиях из таинственной, паранормальной, призрачной истории этого места.

Алькатрас — это не только самое старое пенитенциарное учреждение в стране, но также — это одно из самых таинственных и густонаселенных призраками мест.

Алькатрас часто описывается, как портал в другое измерение, наполненный энергией тех, кто, придя сюда, так и не покинул это место. Легенды сопровождали остров задолго до того как на нем был построен форт, превращенный позднее в тюрьму.

Еще коренные американцы считали, что остров населен злыми духами. В качестве сурового наказания они отправляли на него своих соплеменников, которые нарушили племенные законы.

Сегодня эти духи, к которым присоединились неупокоенные души множества преступников, навсегда оставшиеся на туманном острове, живут в темных коридорах тюрьмы. Их можно услышать и почувствовать. Персонал и посетители часто слышат звуки мужских голосов, крики, свист, звон металлических дверей.

Многие охранники тюрьмы сообщали о том, что слышали рыдания и стоны, а также неоднократно докладывали о встречах с «существом с горящими глазами». Причем, фантомы заключенных представали не только перед ними, но даже перед их семьями, проживавшими на острове.

Даже Уорден Джонстон — первый начальник тюрьмы Алькатрас (с 1933 по 1948 год), не веривший в существование призраков, оставил в своих мемуарах упоминание о женских рыданиях, которые он слышал в темных тюремных коридорах. При этом жуткие звуки слышал не только Джонстон, но и посетители, которых он сопровождал. Когда плач стих, люди почувствовали ледяной холод, как будто нечто пролетело сквозь них, оставив позади шлейф холодного воздуха.

С 1940-х годов странные явления наблюдались в том месте, где стоял, сгоревший позднее, дом тюремного надзирателя. Несколько охранников стали свидетелями, когда во время новогоднего праздника перед ними внезапно появился призрачный человек в сером костюме и бакенбардами. Пока пораженные охранники разглядывали привидение, в комнате стало очень холодно, огонь в камине погас. Менее чем через минуту, призрак растворился в воздухе.

Когда тюрьма еще была открыта, охранники рассказывали, что очень отчетливо слышали звуки выстрелов. Они были настолько реальными, что опытные надзиратели падали на землю, полагая, что кто-то из заключенных вырвался на свободу и получил в руки оружие. Осмотревшись, они никого не видели, а все узники были на месте. Эти инциденты никогда не были объяснены.

Печально известный тюремный блок D, в котором отбывали наказание заключенные, нарушившие режим содержания, наиболее известен необъяснимыми и таинственными явлениями. Первоначально эта часть тюрьмы ничем не отличалась от других. Там располагались обычные камеры. Однако после попытки побега Артура Баркера в 1939 году, во время которого он был убит, бюро тюрем выделило дополнительные средства на обустройство специального блока с усиленным режимом охраны и более строгими условиями содержания.

Блок D состоит из 42 камер. Заключенные в них, не видели солнечного света, и вообще были лишены какого бы то ни было контакта не только с другими заключенными, но даже с охранниками. Содержавшиеся в этом блоке не выходили на работу и им запрещалось принимать пищу месте со всеми в столовой. Они могли только один раз в день выйти на прогулку в тюремный двор и раз в неделю принять душ. Блок D располагался в той части тюрьмы, которое выходит на пролив Золотые ворота, а это значит, что продувалось ожесточенными ветрами, и там всегда было очень холодно.

Пять камер из 42 были зарезервированы для самых серьезных нарушителей тюремных правил. Их называли «Дыра». Эти камеры располагались на нижнем ярусе, и в них было еще холоднее, чем в остальных. В распоряжении заключенного в такой камере имелись только ледяные бетонные стены, маломощная электрическая лампочка, грязная раковина и унитаз. Матрасы, на которых можно было спать, выдавались только на ночь. Обитателям «Дыры» запрещалось выходить на прогулку, принимать душ, им не выдавали книг. «Стандартное» наказание здесь составляло 20 дней.

Но самым жестоким наказанием, который мог предложить «Алькатрас» был сектор, известный как «Восточный». Сюда заключенный помещался голым и был лишен всех периферийных чувств. В стальной клетке не было вообще ничего. Кромешная темнота и маленькое отверстие в полу для испражнений — единственное, что имелось у заключенного туда человека.

Один из охранников, работавший там в 1940-е г.г., сообщил, что он и его коллеги часто видели здесь призрак мужчины одетого по моде конца XIX века. Его прозвали человеком с горящими глазами. Призрак прохаживался по коридору сектора «Восточный», а иногда «заходил» в камеры с заключенными. Сложно представить тот ужас, который должен был испытывать человек, находившийся в полной темноте, когда вдруг перед ним возникал призрачный силуэт с мерцающими огнями в глазах.

Однажды встреча с призраком закончилась трагически. Одной из ночей по «Восточному» сектору разнеслись крики заключенных. Они кричали, что на них кто-то напал из темноты. Проинструктированные надзиратели привычно не обращали внимания на крики, полагая, что это какая-то уловка со стороны преступников или же попытка вступить в хоть какой-то контакт с другими людьми, сходящих с ума от одиночества и холода заключенных. Крики продолжались до поздней ночи, а потом внезапно стихли. Наутро, когда одна из камер была открыта, внутри надзиратели обнаружили мертвого осужденного с гримасой ужаса на лице. Экспертиза показала, что он был задушен, причем смертельные увечья он нанес себе не сам. На шее трупа виднелись заметные следы от чужих рук.

В то время возникла версия, что бедняга был задушен одним из охранников, но ничто не указывало на это, и многие по сей день полагают, что к убийству причастен беспокойный призрак человека с горящими глазами.

Описанный случай имел удивительное продолжение. Когда через несколько дней после случившегося осужденных выстроили на перекличку, в конце строя оказался тот самый задушенный заключенный. Разумеется, это был его призрак. После того как его заметили, шеренга заключенных смешалась — люди бросились прочь от привидения. Охранники, испугавшиеся беспорядков, принялись «успокаивать» подопечных. В возникшей суматохе призрак растворился в воздухе.

Сегодняшние посетители и персонал часто сообщают о необъяснимых явлениях именно в блоке D. Камеры 12 и 14 являются наиболее активными в этом отношении. Их посещали экстрасенсы, и все они отмечали в них высокую паранормальную активность. Некоторые смотрители тюрьмы-музея отказываются спускаться туда в одиночку.

Когда авторы книги о привидениях Ричард Виннер и Нэнси Осборн совершили поездку в Алькатрас и посетили эти камеры, они испытали жуткие чувства. Они ощутили сильную вибрацию и покалывание в руках и ногах. Убежденная, что кто-то был рядом с ними, Осборн сказала, что она никогда не чувствовала столько «психической» энергии в одном месте.

А писатель, опубликовавший книгу об Алькатрасе, Майкл Кури повстречал приведение невысокого арестанта с бритой головой, который сказал ему, что был избит охранниками и сломали ему ноги. После этого, привидение оставило Кури одного.

Также беспокойным местом считается и блок С. Здесь содержались Бернард Кой, Джозеф Гретцер и Марвин Хаббард — преступники, которые предприняли попытку побега из Алькатраса в 1946 году и были убиты охраной.

Здесь также постоянно слышны шумы непонятного происхождения, бестелесные голоса и призраки мужчин, одетых в тюремные робы на том самом месте, где были застрелены беглецы.

В этом же блоке находится еще одно место, которое вошло в историю Алькатраса. Это прачечная. Здесь был устроен пожар и предпринята попытка бунта. В то время, когда команда CBS News снимала сюжет для телевидения, сотрудник съемочной группы Сильвия Томпсон повстречалась с призраком высокого человека с маленькими глазами-бусинками. Он приблизился к ней и сказал примерно следующее: «Я помню Мясника. Его звали Эйби Малдовитц, но мы называли его Мясник. Он убил полицейского, прежде чем другой заключенный убил его. Здесь, в прачечной». Тюремные записи подтверждают, что, действительно, осужденный по имени Малдовитц и еще один заключенный были убиты во время беспорядков.

Ну, и, конечно же, не обойтись без упоминания о самом знаменитом узнике Алькатраса — Аль Капоне. Когда Капоне был заключен в тюрьму, он был помещен в камеру, располагавшуюся в блоке В. Ему запрещалось иметь при себе музыкальные инструменты, но и тогда, и сейчас нередко можно услышать звуки мандолины, доносящиеся из камеры, в которой он отбывал наказание.

Призрачная история Алькатраса настолько обширна и разнообразна, что знаменитый остров уже получил прозвище «Hellcatraz».

americanlegends.livejournal.com

Книга "Алькатрас и Пески Рашида" из серии alcatraz 1

 
 

Алькатрас и Пески Рашида

Автор: Сандерсон Брендон Жанр: Детская фантастика Серия: alcatraz #1 Язык: русский Год: 2010 Издатель: Эксмо, Домино ISBN: 978-5-699-43959-1 Город: Москва, СПб. Переводчик: Мария Васильевна Семенова Добавил: Admin 19 Май 12 Проверил: Admin 19 Май 12 Формат:  FB2 (299 Kb)  RTF (273 Kb)  TXT (255 Kb)  HTML (295 Kb)  EPUB (490 Kb)  MOBI (741 Kb)  JAR (222 Kb)  JAD (0 Kb)  

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Можно ли доверить тому, у кого до сих пор получалось только ломать, портить, крушить, повреждать, ухудшать и выводить из строя, такую сложную и деликатную миссию, как спасение человечества?Тринадцатилетнему приемышу, получившему в день рождения мешочек с песком, никогда бы не пришло в голову, что найдется на свете вор, способный позариться на такую ерунду. Но те, кто рвется к мировому господству, прекрасно осведомлены о волшебных свойствах Песков Рашида. Приверженцы темного культа уже почти достигли вожделенной цели, остался один шаг, самый последний и совсем короткий… Разве способен их, всесильных и всемогущих, остановить мальчишка, вооруженный лишь очками да талантом «мастера-ломастера»?Первая книга об удивительных приключениях Алькатраса Смедри в переводе знаменитой писательницы Марии Семеновой.

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги автора Сандерсон Брендон

Другие книги серии "alcatraz"

Похожие книги

Комментарии к книге "Алькатрас и Пески Рашида"

Комментарий не найдено
Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

www.rulit.me

Читать онлайн книгу «Алькатрас и Пески Рашида» бесплатно — Страница 1

Брендон Сандерсон

«Алькатрас и Пески Рашида»

Моему отцу, Уинну Сандерсону, за то, что покупал мне книги

Предисловие автора

Ну что тут поделаешь, не очень-то хороший я человек.

Да знаю я, знаю, что обо мне болтают много всякого разного. Называют меня и героем, и Окулятором Драматусом, и спасителем двенадцати королевств. Слухи все это, вот что. Слухи и кривотолки. Большей частью — преувеличения, а есть и форменное вранье.

Правда, она ведь гораздо менее выигрышна.

Когда мистер Бэгворт впервые обратился ко мне с предложением написать автобиографию, я испытал немалые колебания. Однако в скором времени понял, что мне подвернулся удачный случай наконец-то объяснить народу, как все было в действительности.

Насколько мне известно, данная книга увидит свет в Свободных Королевствах и во Внутренней Либрарии одновременно. Это налагает на меня особые обязательства, ведь моя история должна быть понятна жителям обоих этих регионов. Ну сами подумайте. Жителям Свободных Королевств запросто могут оказаться незнакомы такие понятия, как базука, папка для бумаг или пистолет. А жители Либрарии — эта область называется еще Тихоземьем — могут понятия не иметь об Окуляторах или Кристине и, само собой, даже не подозревать о глубинах заговора Библиотекарей.

Тем из вас, кто живет в Свободных Королевствах, я советую положить рядом с собой толковый словарик, благо подходящих среди них много. Там вы с легкостью отыщете все незнакомые слова. Помимо прочего, эта книга в ваших странах выйдет с подзаголовком «Автобиография», а потому я не ставлю себе цели знакомить вас с допотопной техникой и устарелым оружием Либрарии. Я просто хочу рассказать о себе правду и продемонстрировать, что не такой уж я герой, как утверждает молва.

Что же касается Тихоземья — я имею в виду подпавшие под власть Библиотекарей страны, как Соединенные Штаты, Канада и Англия, — моя книга в их магазинах будет поставлена на полочку фэнтези. Так вот — не дайте им одурачить себя! Это далеко не сказочная фантастика! И, уж подавно, зовут меня совсем не Брендон Сандерсон, как будет значиться на обложке. И псевдоним, и обозначение жанра суть лишь средства уберечь эту книгу от агентов Либрарии. Увы, даже невзирая на вышеописанные методы предосторожности, я почти уверен, что Библиотекари разузнают о моей книге и наложат на нее запрет.

Если так оно и произойдет, нашим (Свободных Королевств, конечно!) агентам придется тайно проникать в библиотеки и книжные магазины и незаметно ставить ее на полки! Если вы натолкнетесь на эти с немалым риском доставленные томики — считайте, вам крупно повезло!

А вы, живущие в Тихоземье, — вам, я знаю, история моей жизни покажется таинственной и небывалой. Что ж, я постараюсь очень внятно все объяснить, но, пожалуйста, помните: я пишу совсем не ради того, чтобы вас развлекать. Отнюдь! Моя цель — открыть вам глаза на истинное положение дел!

Мне также известно, что, взявшись за перо, я вряд ли приобрету много друзей в обоих этих мирах. Что поделаешь! Людям редко нравится, когда убедительно разоблачают то, во что они много лет верили.

Но именно это я обязан совершить, и будь что будет. Вот она, моя история. История презренного себялюбивого недоумка.

История труса…

Глава 1

Я лежал, привязанный к алтарю, сложенному из устаревших энциклопедий. Библиотекари, служители темного культа, собирались принести меня в жертву силам Зла…

Полагаю, вы согласитесь: ситуация не из самых приятных. Очень, очень даже тревожная ситуация. Такая, что сознание и разум начинают выделывать забавные штуки. Опасность заставляет человека, угодившего в подобную передрягу, как бы отвлечься от бренного и задуматься о прожитой жизни. Если вам ни разу не доводилось влипнуть, как мне сейчас, что ж, поверьте знатоку на слово.

А если вы вправду оказывались в подобном положении — вы, скорее всего, уже умерли и вряд ли читаете эти строки.

Что же касается конкретно моей персоны, близость неминуемой гибели заставила меня подумать о родителях. Странная это была мысль, если учесть, что рос я не с ними. До своего тринадцатого дня рождения я вообще знал о них всего одну вещь, а именно: чувство юмора у них было, как бы помягче выразиться… странное такое…

Почему? Да вот, видите ли, предкам было угодно назвать меня Элом. Эл часто является сокращением от очень неплохого имени Альберт. Полагаю, вы в своей жизни водили знакомство с одним-двумя Альбертами, и велики шансы, что это были ребята вполне достойные. А если нет, то никак не имя было тому виной!

Но меня зовут не Альбертом.

Эла также используют как сокращенное от Александра. Я бы совсем не возражал зваться именно так. Александр — классное имя. По-моему, в нем есть нечто царственное.

Но меня зовут не Александром.

Полагаю, вы запросто припомните еще кучу имен, которым подходит сокращенное Эл. Например, Альфонсо звучит очень даже приятно. Подошел бы и Алан, и даже Альфред, хотя наклонности работать лакеем у меня никогда не было.

Так вот, меня зовут не Альфонсо, не Алан и не Альфред. А также не Алехандро, не Элтон, не Элдрис и не Алонсо.

Меня зовут Алькатрас. Алькатрас Смедри, вот так-то. Полагаю, на тех из вас, кто живет в Свободных Королевствах, подобное имя может произвести впечатление, но я-то вырос в Тихоземье — в самых что ни есть Соединенных Штатах. И хотя я не подозревал об Окуляторах и всяком таком прочем, о том, что на свете есть тюрьмы, я все-таки знал.

Вот поэтому я и пришел к выводу, что с чувством юмора у моих предков был некоторый непорядок. Ну вот что, по-вашему, надо иметь в голове, чтобы назвать своего ребенка по самой зловещей тюрьме во всей истории Штатов?..

А в день, когда мне стукнуло тринадцать, я получил еще одно подтверждение тому, что мои родители были публикой довольно жестокой. Каким образом? А в тот день я получил по почте то единственное наследство, которое они мне оставили. Спросите, что это было?

Мешочек песка!

Помню, как я стоял в дверях и недоуменно хмурился, разглядывая сверток, врученный мне почтальоном. Посылка выглядела старой. Шпагат, которым она была перевязана, весь обветшал, коричневая оберточная бумага выцвела и потерлась. Я проводил глазами удалявшегося почтальона и развернул пакет. Внутри обнаружилась коробочка, а в ней — вот эта коротенькая записка.

Алькатрас!

Поздравляем с тринадцатилетием! Вот наследство, которое было тебе обещано.

С любовью

твои мама и папа

Под запиской и лежал тот мешочек. Совсем небольшой, величиной примерно с кулак. И песок в нем был самый обыкновенный. Буроватый береговой песок, какого всюду полно.

Понятное дело, первым долгом я посчитал все это розыгрышем. Вы бы на моем месте, наверное, тоже так подумали. Одна вещь, правда, привлекла мое внимание. Я поставил коробочку и разгладил мятую-перемятую упаковочную бумагу.

Край ее был весь исчеркан — что-то вроде того, что получается, когда кто-то пытается расписать засохшую чернильную ручку. Но посередине была вразумительная надпись. Тоже, конечно, выцветшая и затертая, местами почти нечитаемая. Тем не менее это был, вне всякого сомнения, мой нынешний адрес.

Вот только проживал я по этому адресу всего восемь месяцев.

Невероятно, подумалось мне.

Потом я вошел в дом и поджег кухню…

Я ведь честно предупреждал вас — я не очень хороший человек. Те, кто знавал меня в детстве, нипочем не поверили бы, что такого типа, как я, однажды назовут героем. Геройство — это было настолько не про меня! А еще, описывая юного Эла Смедри, люди редко употребляли такие слова, как «милый» или хотя бы «дружелюбный». Допускаю, меня могли назвать умным, да и то, скорее, назвали бы изворотливым. А еще я постоянно слышал о себе, что я — разрушитель, только мне было плевать. Да и это слово, если уж на то пошло, не особенно точное.

Короче говоря, люди про меня редко говорили с теплом. Хорошие ребята ведь не устраивают пожаров на кухне, верно?

Итак, я шел в сторону кухни моих приемных родителей, пребывая в глубокой задумчивости и держа странную посылку в руках. Кухонька у них была очень милая. Такая вся современная, с беленькими обоями и кучей всякой блестящей хромированной бытовой техники. Войдя туда, всякий тотчас отметил бы — вот кухня, хозяева которой любят и умеют готовить и гордятся своим кулинарным талантом!

Я положил сверток на стол и направился к кухонной плите.

Если вы — житель Тихоземья, вы бы сочли меня вполне обычным американским мальчишкой в мешковатых джинсах и футболке. Кое-кто считал меня симпатичным подростком, даже говорили, будто у меня «такая невинная» физиономия. Я был не очень высокого роста, у меня были темно-каштановые волосы и способность ломать все, что угодно.

О-очень большая способность…

Когда я был совсем мелким, другие дети звали меня Руки-Крюки. В моих руках действительно все гибло. Тарелки, фотоаппараты и цыплята. Все, за что бы я ни взялся, с неизбежностью падало, разбивалось или еще как-то приходило в негодность. Такой вот, с позволения сказать, дар. Сам знаю, что не самый впечатляющий в молодом человеке.

И это при том, что я всегда хотел как лучше. А получалось…

И в тот день получилось — как всегда. По-прежнему размышляя о странной посылке, я наполнил чайник водой. Потом вытащил несколько пластиковых мисочек с лапшой быстрого приготовления и стал смотреть на плиту. Это была газовая плита с настоящим открытым огнем, потому что Джоан, моя приемная мать, ни под каким видом не соглашалась на электрическую.

Осознание того, насколько легко я ломал вещи, иногда даже пугало. Это было что-то вроде простенького проклятия, висевшего надо мной тем не менее ежечасно. Наверное, не стоило мне даже пробовать приготовить обед. Надо было просто пойти к себе в комнату, вот и все. Ну ладно, а дальше-то что? Так там и сидеть? Носа не высовывая наружу из страха, что опять что-нибудь погублю?

Еще не хватало!

Я протянул руку и включил горелку.

И естественно, пламя мгновенно взвилось вокруг чайника, да так высоко, что это выглядело технически невозможным. Я тут же постарался выключить газ, но рукоятка регулятора отвалилась и осталась у меня в руке. Я хотел схватить чайник и снять его с плиты. С тем же успехом — у меня в руке осталась лишь ручка. Несколько мгновений я таращил на нее глаза, потом снова посмотрел на огонь. Его языки уже добрались до занавесок. Огонь весело рванулся вверх по ткани…

«Ну и провались оно на фиг», — подумал я, кидая отвалившуюся ручку через плечо. Затушить огонь я и не пытался. Помните, я вам уже говорил, что человек я не слишком хороший? Так вот, напоминаю на всякий случай. Я забрал свою посылку со стола и вышел за дверь.

В гостиной я развернул и разгладил оберточную бумагу и стал рассматривать марки. На одной была женщина в летных очках, а за спиной у нее — старомодный аэроплан. В целом марки выглядели старыми. Ну, то есть им было на вид примерно столько же лет, сколько мне самому. Я включил компьютер, вызвал базу данных по выпускам почтовых марок и убедился, что угадал. Все они были отпечатаны тринадцать лет назад.

Да, кто-то явно не пожалел усилий, чтобы этот дурацкий подарок выглядел упакованным, надписанным и промаркированным десятилетие с хвостиком тому назад. Предположение, что его вправду отослали именно тогда, выглядело совершенно невероятным. Откуда мог знать отправитель, где я буду жить? За тринадцать минувших лет я сменил не один десяток приемных семей. А кроме того, я уже накопил некий жизненный опыт, и он подсказывал мне, что количество марок, необходимых для отправки пакета, меняется довольно-таки непредсказуемо (и дело тут, подозреваю, в садистских наклонностях почтовых служащих). Так, спрашивается, каким образом тринадцать лет назад кто-то мог наперед угадать нынешние почтовые цены?..

Покачав головой, я поднялся и заодно выкинул в мусорник клавишу «М» с компьютерной клавиатуры. Я давно уже перестал даже пытаться приклеивать клавиши обратно, они все равно потом снова отваливались. Сняв со стены огнетушитель, я вернулся на кухню, где к тому времени уже не продохнуть было от дыма. Я поставил коробку и огнетушитель на стол, потом взял швабру, задержал дыхание и спокойно оборвал остатки сгоревших занавесок, бросая их прямо в раковину. После чего открыл воду и наконец пустил в ход огнетушитель, загасив горевшие обои и шкафчики, а заодно и плиту.

Понятное дело, пожарная сигнализация и не подумала срабатывать. Видите ли, я ее сломал еще раньше. Мне оказалось достаточно легонько коснуться ее корпуса, она и развалилась на части.

Окошка я не открыл, зато у меня хватило ума взять плоскогубцы и завинтить газовый кран. Потом я снова глянул на бывшие занавески. В раковине еще курилась кучка золы.

«Приплыли, — подумал я с некоторым разочарованием. — После такого Джоан с Роем навряд ли оставят меня у себя…»

Полагаю, вам кажется, что я должен был чувствовать стыд. Ну хорошо, а как я должен был поступать? Ну не прятаться же, в самом деле, с утра до ночи у себя в комнате? Я что, должен был избегать жизни только потому, что для меня она была несколько иной, чем для большинства? Нет уж. И потом, я уже настропалился жить со своим странным проклятием. Любой на моем месте настропалился бы.

Потом я услышал, как по дорожке к дому подъехал автомобиль. Сообразив наконец, что в кухне еще вовсю разит дымом, я открыл окно и стал махать полотенцем, пытаясь проветрить.

Прошла секунда, и в кухню вбежала Джоан — моя приемная мать. Вбежала и замерла на пороге, с ужасом обозревая пожарище.

Я бросил полотенце и, ни слова не сказав, ушел наверх, в свою комнату.

* * *

— Этот мальчишка — просто несчастье ходячее!

Голос Джоан свободно проникал в мою комнату через закрытое окно. Приемные родители сидели внизу, в кабинете. Они всегда туда удалялись, имея в виду «посекретничать» обо мне. По счастью, чуть ли не самым первым, что я сломал в этом новом для себя доме, были оконные ролики кабинета. В итоге окошко так и застряло полуоткрытым, давая мне возможность вникать во все их тайны.

— Да ладно тебе, Джоан, — прозвучал другой, более рассудительный голос. Он принадлежал Рою, моему приемному отцу.

— Нет, с меня хватит! — Джоан буквально брызгала слюной. — Он разрушает буквально все, к чему прикасается!

Ну вот и прозвучало ключевое слово — «разрушает». Я почувствовал, что вот-вот ощетинюсь от раздражения. «Да не разрушаю я ничего! — хотелось мне заорать. — Ломаю — да, но зачем напраслину возводить? После меня все на месте, как было… Правда, не работает…»

— Он хочет, как лучше, — говорил между тем Рой. — Он хороший мальчик. У него доброе сердце.

— Для начала он разделался со стиральной машиной, — бушевала Джоан. — Потом с газонокосилкой. Потом приговорил ванную наверху. И вот теперь — кухню! И все это — меньше, чем за год!..

— У него была нелегкая жизнь, — сказал Рой. — Он просто слишком старается. Ты бы на его месте тоже старалась, если бы тебя гоняли из семьи в семью и ты бы нигде не чувствовала себя дома.

— А я вот очень даже понимаю людей, которые от него избавлялись, — сказала Джоан. — Я…

Ее прервал стук в парадную дверь.

Какое-то мгновение прошло в тишине, и я живо вообразил, чем занимались мои приемные. Джоан, скорее всего, метнула в Роя «тот самый» взгляд. В моих прежних семьях, как правило, этот взгляд, подразумевавший, что меня пора отсылать, метал именно муж. В нынешней — мягкосердечной стороной был как раз Рой. Я услышал его шаги — он отправился открывать дверь.

— Входите.

Теперь я едва слышал его голос, потому что Рой стоял на пороге. Я валялся на кровати. За окном вечерело, но солнце еще не зашло.

— Миссис Шелдон, — прозвучал снизу новый голос. Кто-то поздоровался с Джоан. — Я приехала сразу, как только узнала о несчастном случае у вас дома.

Это был женский голос, и я его знал. Деловой такой голос, отрывистый и с отчетливо снисходительным выражением. В целом — ничего удивительного, что замуж эта мисс Флетчер так и не вышла.

— Мисс Флетчер… — запинаясь, ответила Джоан. Они всегда запинаются, когда настает решительный момент, и она не стала исключением. — Я… то есть… в смысле… мне очень жаль…

— Не вините себя, — сказала мисс Флетчер. — Вы еще молодцы, что продержались так долго. Я все устрою, и мальчика завтра же заберут.

Я закрыл глаза и тихо вздохнул. Да, Джоан и Рой продержались действительно долго. Уж всяко дольше, чем кто-либо из моих прежних «родителей». Заботиться обо мне в течение аж восьми месяцев — да, тут определенно попахивало героизмом. У меня даже легонько дернулось что-то в животе.

— Где он сейчас? — спросила мисс Флетчер.

— Там, наверху.

Я молча ждал. Мисс Флетчер для порядка стукнула в дверь, но моего ответа дожидаться не стала — сразу вошла.

— Здравствуйте, мисс Флетчер, — сказал я. — Прекрасно выглядите.

Это была бессовестная натяжка. Мисс Флетчер — мой персональный куратор — могла бы выглядеть более-менее неплохо, если бы не носила эти жуткие роговые очки. А еще она постоянно закручивала волосы в тугой пучок, чуть менее жесткий, чем вечно недовольный изгиб ее губ. Белый верх, черный низ, юбка по самые щиколотки… И — ах, для нее это было таким излишеством! — темно-бордовые туфли.

— Почему кухня? — спросила она. — Алькатрас, почему кухня?

— Это был несчастный случай, — пробормотал я. — Я пытался своим приемным родителям что-нибудь вкусное приготовить…

— И ты решил, что сделаешь доброе дело, спалив кухню Джоан Шелдон — одного из самых уважаемых в городе шеф-поваров?..

Я безнадежно пожал плечами.

— Я хотел просто приготовить обед. Думал, даже я не сумею испортить готовую лапшу в мисочках.

Мисс Флетчер фыркнула. Переступив порог, она не забыла осуждающе покачать головой, минуя мой платяной шкаф. Потом ткнула указательным пальцем в распакованную посылку, вне сомнения отметив про себя мятую бумагу и ветхий шпагат. Имелся у нее пунктик насчет порядка и аккуратности. Потом она снова повернулась ко мне.

— Смедри, так у нас приемных семей не хватит. До людей ведь слухи доходят! Кончится тем, что нам больше некуда будет отправить тебя.

Я помалкивал, лежа на кровати.

Мисс Флетчер со вздохом скрестила руки на груди и проговорила, пристукивая все тем же указательным пальцем:

— Надеюсь, ты вполне понимаешь свою бесполезность?

«Ну вот, опять начинается». Меня аж затошнило. Это была самая противная часть неминуемого разговора. Я молча смотрел в потолок.

— У тебя нет ни матери, ни отца, — сказала мисс Флетчер. — Ты паразит, живущий за счет нашей системы. Тебе был дан второй, третий… а теперь — только подумай! — двадцать седьмой шанс! И чем, спрашивается, ты отвечаешь на такое вот великодушие? Равнодушием, непочтительностью и разрушительными наклонностями!

— Да не разрушаю я ничего, — проговорил я тихо. — Я ломаю. Есть же разница…

Мисс Флетчер негодующе хмыкнула. Потом она вышла вон и резким движением захлопнула за собой дверь. Я слышал, как она прощалась с Шелдонами, обещая, что ее помощник завтра с утра подъедет и разберется со мной.

«Скверно, — подумалось мне. — Рой и Джоан были вообще-то славные. Из них бы отличные родители получились…»

Глава 2

Ну что? Полагаю, вы уже теряетесь в догадках насчет начала предыдущей главы? Ну помните — злые Библиотекари, всякие там алтари, сложенные из устаревших энциклопедий и ваше собственное: «Как же так! Алькатраса собрались принести в жертву!!!»

Прежде чем мы до этого доберемся, позвольте объяснить вам кое-что. Я в своей жизни чем только не занимался. Был студентом. Шпионом. Жертвой. Растением в горшке. Ну а в данный момент представляю собой нечто весьма отличное от всего перечисленного. Нечто гораздо более пугающее и зловещее.

Я — писатель.

Вы, может быть, заметили, что я и книгу-то начал с динамичной сцены, дышащей опасностью и напряжением, а потом плавно перешел к скучному описанию своего детства. Почему? Да все потому же. Решил еще раз доказать вам: ну не особенно приятный я тип, вот и все.

Стал бы хороший человек начинать повествование с такой вот завлекательной сцены, а потом заставлять на протяжении всей книги ждать, чем она кончится? Стал бы хороший человек вообще писать книгу, открывая истинное лицо мира невежественным жителям Тихоземья, тем самым ввергая в хаос их жизни? Стал бы хороший человек писать книгу с целью доказать, что Алькатрас Смедри, величайший герой Свободных Королевств, — всего лишь малосимпатичный подросток?

Ну конечно же нет.

На следующее утро я проснулся в самом мрачном расположении духа. Проснулся оттого, что на первом этаже кто-то колотил в дверь. Я слез с кровати и накинул халат. Часы показывали десять утра, но я совсем не чувствовал себя отдохнувшим. Вчера я засиделся допоздна — все думал. Потом Джоан с Роем пытались попрощаться со мной. Я им не открыл. Пусть все идет своим чередом, а без соплей как-нибудь обойдемся.

В общем, я не очень-то обрадовался тому, что меня разбудили. Будь моя воля, спал бы, наверное, до полудня. Зевая, я спустился вниз и отворил, полагая, что увижу за дверью помощника, присланного мисс Флетчер меня забирать.

— Доб… — начал было я, но жизнерадостный голос перебил меня на полуслове, так что если вышло похоже на «дерь…» — право, я не хотел.

— Алькатрас, мальчик мой! — вскричал стоявший в дверях человек. — С днем рождения!

— …рое утро, — договорил я наконец.

— Мальчик мой, ругаться нехорошо, — упрекнул человек и вошел в дом, чуть ли не отпихнув меня с дороги.

Это был немолодой мужчина в безукоризненном черном смокинге и странных очках с красноватыми стеклами. Голова у него была практически лысая, если не считать полоски белых волос на затылке. Они топорщились и выглядели довольно неухоженными. А еще у него были пышные седые усы, и, когда он повернулся ко мне, улыбка собрала морщинами его лицо, но глаза горели от возбуждения.

— Ну, мальчик мой, — сказал он, — и как это тебе ощущается — быть тринадцатилетним?

— Да примерно так же, как и вчера, — ответил я, продолжая зевать. — День рождения у меня был вообще-то вчера. Вам, наверное, мисс Флетчер неправильную дату сказала. Я еще не собрал вещи, вам придется подождать.

И я устало двинулся по лестнице вверх.

— Погоди, — сказал старик. — Твой день рождения был… вчера?

Я кивнул. Этого типа я никогда прежде не встречал, но у мисс Флетчер было несколько помощников. Всех знать я был не обязан.

— Рокочущие Роунсы! — вырвалось у него. — Так я опоздал!

— Нет, — сказал я, продолжая карабкаться по ступенькам. — На самом деле вы приехали рановато. Говорю же — придется подождать.

Старикан кинулся за мной вверх по лестнице.

Я хмуро обернулся.

— Может, вы там, внизу, подождете?..

— Быстрее, малыш! — воскликнул он. — Я не могу ждать! Скоро ты получишь по почте пакет, и тогда…

— Погодите-ка. Вы что, знаете об этой посылке?

— Конечно знаю! Мне ли о ней не знать! Так ты… хочешь сказать, что уже получил ее?

Я кивнул.

— Болезненные Бруксы!.. — вскричал он. — Парень, где она? Где?

Я нахмурился.

— Ее что, мисс Флетчер послала?

— Мисс Флетчер? Никогда не слыхал об этой особе. Посылку, мальчик мой, отправили твои родители!

Никогда не слыхал об этой особе?.. Тут до меня дошло, что я и не поинтересовался, с кем разговариваю. Мало мне неприятностей, еще и психа в дом впустил.

— Ох, проклятье! — Старик сунул руку во внутренний карман и вытащил еще одни очки, на сей раз с желтыми стеклами. Быстро надел их вместо красных и огляделся. — Вот она! — крикнул он и бросился наверх по ступенькам, уже натурально меня оттолкнув.

— Эй; погодите-ка… — начал было я, но он не остановился.

Я побежал за ним, неслышно ругаясь. Старикан был для своего возраста потрясающе шустрый. Он уже стоял на моем пороге.

— Так это твоя комната, мальчик мой? — спросил он. — Сюда ведет множество следов. А что случилось с дверной ручкой?

— Отвалилась, — пояснил я. — В самый первый вечер, что я тут жил.

— Как странно, — пробормотал он и толкнул дверь. — Так, где же коробка…

— Погодите, — потребовал я, останавливаясь у входа. — Вы бы лучше ушли, а то полицию вызову.

— Полицию? — удивился он. — Но зачем?

— Потому что вы без спроса шаритесь по моему дому. В смысле, бывшему дому, но это неважно.

Он заметил:

— Но ты же меня впустил.

Я подумал и сказал:

— А теперь хочу выпустить.

— Но с какой стати? — не унимался он. — Мальчик мой, ты меня разве не узнаешь?

Я поднял бровь. Каким образом я должен был его узнать?

— Да я же твой дед, парень! Я твой дедушка Смедри! Ливенворт Смедри, Окулятор Драматус! Только не говори, будто не помнишь меня! Я ведь при твоем рождении присутствовал…

Я недоуменно моргнул. Потом нахмурился. Потом склонил голову к плечу.

— Присутствовали при…

— Да, да! — сказал он. — Тринадцать лет тому назад! Ну, разумеется, с тех пор ты меня ни разу не видел…

— Ага, — кивнул я. — И предполагается, будто я должен вас помнить?

— Естественно! У всех Смедри великолепная память. Так вот, что касается коробки…

Дедушка?! Лжет, конечно. У меня родителей и тех нет, а тут дедушка появляется. С какой такой стати, интересно бы знать?

Теперь-то, оглядываясь назад, я понимаю, до чего это была глупая мысль. Дедушка есть у каждого человека. Даже целых двое. И если вы их ни разу не видели, это еще не значит, что их не существует на свете. Дедушки в этом смысле похожи на кенгуру.

А еще временами я думаю, что все-таки должен был вызвать полисменов и предъявить им этого седовласого вторженца. Ибо в конечном счете он оказался первопричиной всех бед, постигших меня начиная с того дня. Увы, увы, я не выкинул его вон.

Вместо этого я бездеятельно наблюдал, как он прячет желтые очки и вновь вытаскивает красноватые. И вот наконец он запеленговал коробку у меня на столе и рядом с нею — развернутую бумагу с надписью. Засек — и устремился прямо к ней.

«Уж не он ли ее и отправил?» — подумалось мне.

А он сунул руку в коробку и вытащил записку, причем, как мне показалось, коснулся ее со странным благоговением. Прочел, с любовью улыбнулся — и поднял на меня глаза.

— Так где оно?

Вот такой вопрос на засыпку от деда Смедри, или кем он там на самом деле мне доводился.

— Оно — в смысле что?

— Наследство, парень! Твое наследство!

Я кивнул на посылку.

— В коробке…

— Но в ней ничего нет! Только записка!

— Как так? — изумился я, подходя ближе.

Коробка и в самом деле оказалась пуста. Мешочка с песком как не бывало.

Я спросил:

— Что вы с ним сделали?

— С чем?

— С мешочком песка.

Старикан благоговейно перевел дух.

— Так оно и вправду дошло, — прошептал он, округляя глаза. — Там действительно лежал мешочек песка?

Я медленно кивнул.

— Какого цвета был песок, парень?

— Ну… — Я замялся. — Такого… песочного…

— Голодные Геммельсы! — ахнул он. — Я опоздал!.. Похоже, они опередили меня! Быстрее, парень! Соображай! Кто заходил сюда, в комнату, после того, как ты получил посылку?

— Никто не заходил, — буркнул я раздраженно. Все происходившее меня довольно-таки напрягло, голова шла кругом. Я уж молчу, что не выспался и даже позавтракать не успел. А еще у меня все мышцы ныли после физкультуры на прошлой неделе. Хотя вы, наверное, думаете, что все это неважно.

— Никто? — повторил старик. — Точно никто сюда не входил?

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

www.litlib.net

Читать книгу Алькатрас и Пески Рашида »Сандерсон Брендон »Библиотека книг

Алькатрас и Пески РашидаБрендон Сандерсон

Алькатрас #1Можно ли доверить тому, у кого до сих пор получалось только ломать, портить, крушить, повреждать, ухудшать и выводить из строя, такую сложную и деликатную миссию, как спасение человечества?

Тринадцатилетнему приемышу, получившему в день рождения мешочек с песком, никогда бы не пришло в голову, что найдется на свете вор, способный позариться на такую ерунду. Но те, кто рвется к мировому господству, прекрасно осведомлены о волшебных свойствах Песков Рашида. Приверженцы темного культа уже почти достигли вожделенной цели, остался один шаг, самый последний и совсем короткий… Разве способен их, всесильных и всемогущих, остановить мальчишка, вооруженный лишь очками да талантом «мастера-ломастера»?

Первая книга об удивительных приключениях Алькатраса Смедри в переводе знаменитой писательницы Марии Семеновой.

Брендон Сандерсон

«Алькатрас и Пески Рашида»

Моему отцу, Уинну Сандерсону, за то, что покупал мне книги

Предисловие автора

_Ну_что_тут_поделаешь,_не_очень-то_хороший_я_человек._

_Да_знаю_я,_знаю,_что_обо_мне_болтают_много_всякого_разного._Называют_меня_и_героем,_и_Окулятором_Драматусом,_и_спасителем_двенадцати_королевств._Слухи_все_это,_вот_что._Слухи_и_кривотолки._Большей_частью_—_преувеличения,_а_есть_и_форменное_вранье._

_Правда,_она_ведь_гораздо_менее_выигрышна._

_Когда_мистер_Бэгворт_впервые_обратился_ко_мне_с_предложением_написать_автобиографию,_я_испытал_немалые_колебания._Однако_в_скором_времени_понял,_что_мне_подвернулся_удачный_случай_наконец-то_объяснить_народу,_как_все_было_в_действительности._

_Насколько_мне_известно,_данная_книга_увидит_свет_в_Свободных_Королевствах_и_во_Внутренней_Либрарии_одновременно._Это_налагает_на_меня_особые_обязательства,_ведь_моя_история_должна_быть_понятна_жителям_обоих_этих_регионов._Ну_сами_подумайте._Жителям_Свободных_Королевств_запросто_могут_оказаться_незнакомы_такие_понятия,_как_базука,_папка_для_бумаг_или_пистолет._А_жители_Либрарии_—_эта_область_называется_еще_Тихоземьем_—_могут_понятия_не_иметь_об_Окуляторах_или_Кристине_и,_само_собой,_даже_не_подозревать_о_глубинах_заговора_Библиотекарей._

_Тем_из_вас,_кто_живет_в_Свободных_Королевствах,_я_советую_положить_рядом_с_собой_толковый_словарик,_благо_подходящих_среди_них_много._Там_вы_с_легкостью_отыщете_все_незнакомые_слова._Помимо_прочего,_эта_книга_в_ваших_странах_выйдет_с_подзаголовком_«Автобиография»,_а_потому_я_не_ставлю_себе_цели_знакомить_вас_с_допотопной_техникой_и_устарелым_оружием_Либрарии._Я_просто_хочу_рассказать_о_себе_правду_и_продемонстрировать,_что_не_такой_уж_я_герой,_как_утверждает_молва._

_Что_же_касается_Тихоземья_—_я_имею_в_виду_подпавшие_под_власть_Библиотекарей_страны,_как_Соединенные_Штаты,_Канада_и_Англия, —_моя_книга_в_их_магазинах_будет_поставлена_на_полочку_фэнтези._Так_вот_—_не_дайте_им_одурачить_себя!_Это_далеко_не_сказочная_фантастика!_И,_уж_подавно,_зовут_меня_совсем_не_Брендон_Сандерсон,_как_будет_значиться_на_обложке._И_псевдоним,_и_обозначение_жанра_суть_лишь_средства_уберечь_эту_книгу_от_агентов_Либрарии._Увы,_даже_невзирая_на_вышеописанные_методы_предосторожности,_я_почти_уверен,_что_Библиотекари_разузнают_о_моей_книге_и_наложат_на_нее_запрет._

_Если_так_оно_и_произойдет,_нашим_(Свободных_Королевств,_конечно!)_агентам_придется_тайно_проникать_в_библиотеки_и_книжные_магазины_и_незаметно_ставить_ее_на_полки!_Если_вы_натолкнетесь_на_эти_с_немалым_риском_доставленные_томики_—_считайте,_вам_крупно_повезло!_

_А_вы,_живущие_в_Тихоземье, —_вам,_я_знаю,_история_моей_жизни_покажется_таинственной_и_небывалой._Что_ж,_я_постараюсь_очень_внятно_все_объяснить,_но,_пожалуйста,_помните:_я_пишу_совсем_не_ради_того,_чтобы_вас_развлекать._Отнюдь!_Моя_цель_—_открыть_вам_глаза_на_истинное_положение_дел!_

_Мне_также_известно,_что,_взявшись_за_перо,_я_вряд_ли_приобрету_много_друзей_в_обоих_этих_мирах._Что_поделаешь!_Людям_редко_нравится,_когда_убедительно_разоблачают_то,_во_что_они_много_лет_верили._

_Но_именно_это_я_обязан_совершить,_и_будь_что_будет._Вот_она,_моя_история._История_презренного_себялюбивого_недоумка._

_История_труса…_

Глава 1

Я лежал, привязанный к алтарю, сложенному из устаревших энциклопедий. Библиотекари, служители темного культа, собирались принести меня в жертву силам Зла…

Полагаю, вы согласитесь: ситуация не из самых приятных. Очень, очень даже тревожная ситуация. Такая, что сознание и разум начинают выделывать забавные штуки. Опасность заставляет человека, угодившего в подобную передрягу, как бы отвлечься от бренного и задуматься о прожитой жизни. Если вам ни разу не доводилось влипнуть, как мне сейчас, что ж, поверьте знатоку на слово.

А если вы вправду оказывались в подобном положении — вы, скорее всего, уже умерли и вряд ли читаете эти строки.

Что же касается конкретно моей персоны, близость неминуемой гибели заставила меня подумать о родителях. Странная это была мысль, если учесть, что рос я не с ними. До своего тринадцатого дня рождения я вообще знал о них всего одну вещь, а именно: чувство юмора у них было, как бы помягче выразиться… странное такое…

Почему? Да вот, видите ли, предкам было угодно назвать меня Элом. Эл часто является сокращением от очень неплохого имени Альберт. Полагаю, вы в своей жизни водили знакомство с одним-двумя Альбертами, и велики шансы, что это были ребята вполне достойные. А если нет, то никак не имя было тому виной!

Но меня зовут не Альбертом.

Эла также используют как сокращенное от Александра. Я бы совсем не возражал зваться именно так. Александр — классное имя. По-моему, в нем есть нечто царственное.

Но меня зовут не Александром.

Полагаю, вы запросто припомните еще кучу имен, которым подходит сокращенное Эл. Например, Альфонсо звучит очень даже приятно. Подошел бы и Алан, и даже Альфред, хотя наклонности работать лакеем у меня никогда не было.

Так вот, меня зовут не Альфонсо, не Алан и не Альфред. А также не Алехандро, не Элтон, не Элдрис и не Алонсо.

Меня зовут Алькатрас. Алькатрас Смедри, вот так-то. Полагаю, на тех из вас, кто живет в Свободных Королевствах, подобное имя может произвести впечатление, но я-то вырос в Тихоземье — в самых что ни есть Соединенных Штатах. И хотя я не подозревал об Окуляторах и всяком таком прочем, о том, что на свете есть тюрьмы, я все-таки знал.

Вот поэтому я и пришел к выводу, что с чувством юмора у моих предков был некоторый непорядок. Ну вот что, по-вашему, надо иметь в голове, чтобы назвать своего ребенка по самой зловещей тюрьме во всей истории Штатов?..

А в день, когда мне стукнуло тринадцать, я получил еще одно подтверждение тому, что мои родители были публикой довольно жестокой. Каким образом? А в тот день я получил по почте то единственное наследство, которое они мне оставили. Спросите, что это было?

Мешочек песка!

Помню, как я стоял в дверях и недоуменно хмурился, разглядывая сверток, врученный мне почтальоном. Посылка выглядела старой. Шпагат, которым она была перевязана, весь обветшал, коричневая оберточная бумага выцвела и потерлась. Я проводил глазами удалявшегося почтальона и развернул пакет. Внутри обнаружилась коробочка, а в ней — вот эта коротенькая записка.

Алькатрас!

Поздравляем с тринадцатилетием! Вот наследство, которое было тебе обещано.

С любовью

    твои мама и папа

Под запиской и лежал тот мешочек. Совсем небольшой, величиной примерно с кулак. И песок в нем был самый обыкновенный. Буроватый береговой песок, какого всюду полно.

Понятное дело, первым долгом я посчитал все это розыгрышем. Вы бы на моем месте, наверное, тоже так подумали. Одна вещь, правда, привлекла мое внимание. Я поставил коробочку и разгладил мятую-перемятую упаковочную бумагу.

Край ее был весь исчеркан — что-то вроде того, что получается, когда кто-то пытается расписать засохшую чернильную ручку. Но посередине была вразумительная надпись. Тоже, конечно, выцветшая и затертая, местами почти нечитаемая. Тем не менее это был, вне всякого сомнения, мой нынешний адрес.

Вот только проживал я по этому адресу всего восемь месяцев.

Невероятно, подумалось мне.

Потом я вошел в дом и поджег кухню…

Я ведь честно предупреждал вас — я не очень хороший человек. Те, кто знавал меня в детстве, нипочем не поверили бы, что такого типа, как я, однажды назовут героем. Геройство — это было настолько не про меня! А еще, описывая юного Эла Смедри, люди редко употребляли такие слова, как «милый» или хотя бы «дружелюбный». Допускаю, меня могли назвать умным, да и то, скорее, назвали бы изворотливым. А еще я постоянно слышал о себе, что я — разрушитель, только мне было плевать. Да и это слово, если уж на то пошло, не особенно точное.

Короче говоря, люди про меня редко говорили с теплом. Хорошие ребята ведь не устраивают пожаров на кухне, верно?

Итак, я шел в сторону кухни моих приемных родителей, пребывая в глубокой задумчивости и держа странную посылку в руках. Кухонька у них была очень милая. Такая вся современная, с беленькими обоями и кучей всякой блестящей хромированной бытовой техники. Войдя туда, всякий тотчас отметил бы — вот кухня, хозяева которой любят и умеют готовить и гордятся своим кулинарным талантом!

Я положил сверток на стол и направился к кухонной плите.

Если вы — житель Тихоземья, вы бы сочли меня вполне обычным американским мальчишкой в мешковатых джинсах и футболке. Кое-кто считал меня симпатичным подростком, даже говорили, будто у меня «такая невинная» физиономия. Я был не очень высокого роста, у меня были темно-каштановые волосы и способность ломать все, что угодно.

О-очень большая способность…

Когда я был совсем мелким, другие дети звали меня Руки-Крюки. В моих руках действительно все гибло. Тарелки, фотоаппараты и цыплята. Все, за что бы я ни взялся, с неизбежностью падало, разбивалось или еще как-то приходило в негодность. Такой вот, с позволения сказать, дар. Сам знаю, что не самый впечатляющий в молодом человеке.

И это при том, что я всегда хотел как лучше. А получалось…

И в тот день получилось — как всегда. По-прежнему размышляя о странной посылке, я наполнил чайник водой. Потом вытащил несколько пластиковых мисочек с лапшой быстрого приготовления и стал смотреть на плиту. Это была газовая плита с настоящим открытым огнем, потому что Джоан, моя приемная мать, ни под каким видом не соглашалась на электрическую.

Осознание того, насколько легко я ломал вещи, иногда даже пугало. Это было что-то вроде простенького проклятия, висевшего надо мной тем не менее ежечасно. Наверное, не стоило мне даже пробовать приготовить обед. Надо было просто пойти к себе в комнату, вот и все. Ну ладно, а дальше-то что? Так там и сидеть? Носа не высовывая наружу из страха, что опять что-нибудь погублю?

Еще не хватало!

Я протянул руку и включил горелку.

И естественно, пламя мгновенно взвилось вокруг чайника, да так высоко, что это выглядело технически невозможным. Я тут же постарался выключить газ, но рукоятка регулятора отвалилась и осталась у меня в руке. Я хотел схватить чайник и снять его с плиты. С тем же успехом — у меня в руке осталась лишь ручка. Несколько мгновений я таращил на нее глаза, потом снова посмотрел на огонь. Его языки уже добрались до занавесок. Огонь весело рванулся вверх по ткани…

«Ну и провались оно на фиг», — подумал я, кидая отвалившуюся ручку через плечо. Затушить огонь я и не пытался. Помните, я вам уже говорил, что человек я не слишком хороший? Так вот, напоминаю на всякий случай. Я забрал свою посылку со стола и вышел за дверь.

В гостиной я развернул и разгладил оберточную бумагу и стал рассматривать марки. На одной была женщина в летных очках, а за спиной у нее — старомодный аэроплан. В целом марки выглядели старыми. Ну, то есть им было на вид примерно столько же лет, сколько мне самому. Я включил компьютер, вызвал базу данных по выпускам почтовых марок и убедился, что угадал. Все они были отпечатаны тринадцать лет назад.

Да, кто-то явно не пожалел усилий, чтобы этот дурацкий подарок выглядел упакованным, надписанным и промаркированным десятилетие с хвостиком тому назад. Предположение, что его вправду отослали именно тогда, выглядело совершенно невероятным. Откуда мог знать отправитель, где я буду жить? За тринадцать минувших лет я сменил не один десяток приемных семей. А кроме того, я уже накопил некий жизненный опыт, и он подсказывал мне, что количество марок, необходимых для отправки пакета, меняется довольно-таки непредсказуемо (и дело тут, подозреваю, в садистских наклонностях почтовых служащих). Так, спрашивается, каким образом тринадцать лет назад кто-то мог наперед угадать нынешние почтовые цены?..

Покачав головой, я поднялся и заодно выкинул в мусорник клавишу «М» с компьютерной клавиатуры. Я давно уже перестал даже пытаться приклеивать клавиши обратно, они все равно потом снова отваливались. Сняв со стены огнетушитель, я вернулся на кухню, где к тому времени уже не продохнуть было от дыма. Я поставил коробку и огнетушитель на стол, потом взял швабру, задержал дыхание и спокойно оборвал остатки сгоревших занавесок, бросая их прямо в раковину. После чего открыл воду и наконец пустил в ход огнетушитель, загасив горевшие обои и шкафчики, а заодно и плиту.

Понятное дело, пожарная сигнализация и не подумала срабатывать. Видите ли, я ее сломал еще раньше. Мне оказалось достаточно легонько коснуться ее корпуса, она и развалилась на части.

Окошка я не открыл, зато у меня хватило ума взять плоскогубцы и завинтить газовый кран. Потом я снова глянул на бывшие занавески. В раковине еще курилась кучка золы.

«Приплыли, — подумал я с некоторым разочарованием. — После такого Джоан с Роем навряд ли оставят меня у себя…»

Полагаю, вам кажется, что я должен был чувствовать стыд. Ну хорошо, а как я должен был поступать? Ну не прятаться же, в самом деле, с утра до ночи у себя в комнате? Я что, должен был избегать жизни только потому, что для меня она была несколько иной, чем для большинства? Нет уж. И потом, я уже настропалился жить со своим странным проклятием. Любой на моем месте настропалился бы.

Потом я услышал, как по дорожке к дому подъехал автомобиль. Сообразив наконец, что в кухне еще вовсю разит дымом, я открыл окно и стал махать полотенцем, пытаясь проветрить.

www.libtxt.ru

Серия: Алькатрас - 2 книг. Главная страница.

КОММЕНТАРИИ 284

Магоискин. Том второй (СИ) Astrollet

М-да, ну такое себе чтиво, рояль на рояле, гг просто Демиург, постоянные напоминания о мести за учителя и ничего после этого не делая, обретение 'семьи' только из за того что его накормили кашей. В общем, на 3 балла из 10,читайте только если совсем все перечитали.

Иван   14-10-2018 в 13:45   #283 Осколки (СИ)Сергей Соловьев

Прочитал тут серию "Добро пожаловать во Мрак"... Ну, то могу сказать ?! Отныне ВСЕ книги этого авторства буду сразу же отфильтровывать в мусор.. ибо точно не мое… ну не понимаю, при всех прочих посредственных показателях (язык изложения, сюжет книги, характеры героев и пр.), зачем было ажно три книги высасывать из пальца, столь подробно излагая все ужасы, через которые герои проходят, чтобы в конце разродиться пшиком..

Вообще, изложенная в серии история ГГ напоминает пузырь, который дулся, дулся (характеристики качал, чуть не до уровня бога…) и лопнул. Сразу скажу – в конце все герои умерли, преданные и оставленные друзьями и богами… или оказались в дурке, мир погрузился в безнадегу и помойку, в которую и книгу следом следует отправить… Вот, собственно, я и рассказал весь сюжет на уровне «убийца - дворецкий». Такая маленькая месть с моей стороны автору за бездарно потерянное на прочтение время…

Игорь Мальцев   08-10-2018 в 12:54   #281 Айдол-ян [с иллюстрациями]Андрей Геннадьевич Кощиенко

Понравилось, не совсем для меня интересная субкультура айдолов. Но узнал очень многое о Ю. Корее и даже проникся всем этим Корейским шоубизнесем. Герои и сюжет очень увлекательны. Хочется еще проды или хотя бы что то в таком стиле. Очень не типичное и не обычное "попаданство"

sazonenkov_pm   08-10-2018 в 10:20   #280 Режим бога Скс

Спасибо автору. Тема интересная, хотя есть некоторые неточности. Например Ладожский вокзал был открыт к 300-летию города, в 2003 году. А в основном хорошо написано!

Виктор   03-10-2018 в 14:17   #276 Механики (24 части)Александр Март

Автор столько закладок под дальнейшее развитие сделал, что становится жуть как интересно куда и как он будет писать дальше. Части проглатываю сразу после публикации. Всегда новые обновлнения на Механиков и многое другое Вы найдёте по адресам: http://mehaniki.co.nf http://mechaniki.byethost4.com

Babuin   03-10-2018 в 13:24   #275

ВСЕ КОММЕНТАРИИ

litvek.com

Книга IX АДСКИЙ АЛЬКАТРАС. Преисподняя XXI века

Сан-Франциско

Во чреве гигантского летающего чудовища мы перемещались на другой уровень преисподней, в место, именуемое Сан-Франциско. Мой народ назвал бы самолет великим серебряным орлом, но я понимал, что это всего лишь еще один из странных прислужников богов потустороннего мира.

Каден рассказала мне, что в городе, куда мы летим, находится знаменитая старая тюрьма.

— Заключенные назвали Алькатрас — АдКатрас. Из всех федеральных тюрем страны там были самые суровые условия содержания. Попасть туда считалось огромным несчастьем.

Неужели худшим, чем мир непрекращающейся смерти, в котором заточен я? Айо! Должно быть, эта тюрьма представляет собой одну из преисподних Миктлана, где я еще не был и о которой по сию пору даже не слышал. Надо думать, там меня ждет испытание, превосходящее уже пройденные, причем пройти его мне предстоит вместе с Каден. Духом она, конечно, сильна, но в отличие от Иксчель, бывшей игроком в мяч, физически решительно не годится для схватки с демонами, наверняка поджидающими нас в той области потустороннего мира.

После приземления мы перебрались в другое летающее чудовище, на сей раз больше похожее на стрекозу. Каден назвала его вертолетом, а я притворился, будто ничего о нем не знаю, хотя на самом деле видел по телевизору, как такие стрекозы доставляют к месту событий команды, делающие новости, или вывозят с поля боя убитых и раненых.

Из виденного по телевизору я также узнал, что подобных мне людей демоны называют «примитивными», потому что у нас нет машин для убийства. Они относились бы к нам с куда большим уважением, будь и у нас всяческие металлические устройства, способные убивать по многу людей за раз. У нас, дикарей, самым совершенным образцом вооружения являлась бамбуковая копьеметалка-атлатль, позволявшая воинам бросать копья на дальнее расстояние. Айо! Владыки преисподней имели бомбы, способные разом убивать миллионы людей.

— Чтобы добраться до места назначения, Рыбачьей верфи, нам понадобится вертолет, — сказала Каден. — Вокруг царит хаос, и пытаться добраться туда на машине опасно.

Мы летели над городом, тесно застроенным и переполненным людьми: кишащие внизу толпы наводили на мысль о муравейнике, хотя муравьи, конечно, не в пример более чистоплотны и трудолюбивы. Я видел несчетное множество разоренных домов и рваных палаток, и машины, брошенные прямо на улице из-за поломки или отсутствия горючего, некоторые обгоревшие, а некоторые — превратившиеся в пристанище бродяг и бездомных, использовавших все, что могло сойти за убежище.

Даже не спускаясь на землю, я знал, что люди там грязные, дурно пахнущие, крикливые, злобные и жадные. Большинство составляли взрослые: и стариков, и детишек было немного. Впрочем, все это демоны уже показывали мне по своему телевизору.

Внизу, на улицах, царило то же самое, что постоянно заполняло экраны: насилие. Мы пролетели над бушующей толпой, которую полиция выстрелами отгоняла от колонны цистерн с водой. А потом я увидел, как мужчины и женщины ведут огонь друг по другу, прячась и перебегая с места на место.

Заметив мой заинтересованный взгляд, Каден пояснила:

— Это игра такая, называется — «победитель получает все». Люди складывают в одном месте все ценное, что у них есть, включая запасы воды и провизии, после чего начинают убивать друг друга всеми подручными средствами, от ружей до ножей и дубинок. Все имущество достается победителю, тому единственному, кто остается в живых.

То, что в преисподней имеется своя версия Игры Черепа, меня ничуть не удивило.

— Это, конечно, безумие, но что поделаешь. На всех еды и воды не хватает, а одному из такой группы для выживания будет достаточно.

— А было ли время, когда ваша… — Я чуть было не сказал «преисподняя», но вовремя спохватился и поправился: — Ваш мир был более… миролюбивым?

— Тебе не стоит судить о нас только на основании увиденного сегодня. Всего несколько лет назад все здесь было по-другому. Проблемы были и тогда: еда, мир, благосостояние — все это не было в равной мере доступно всем, но, вопреки войнам, терроризму и невежеству, повсюду шел и прогресс. Но ничего, мы выживем и восстановим утраченное.

— У вас всегда было так мало стариков и детей?

— Так мало — нет!

Она отвернулась, пытаясь скрыть боль и печаль. Айо! Что я такого сказал, чтобы так ее огорчить?

Когда Каден снова повернулась ко мне, выражение ее лица было спокойным, но взгляд все равно оставался страдальческим.

— Выживают самые приспособленные. Дети малы и слабы, где уж им добыть себе воду, еду и пристанище… Они умирают первыми. Вместе со стариками и больными.

Когда мы приблизились к северной части полуострова, показались перекинутые через залив мосты. В них зияли огромные проломы.

— Золотые Ворота и другие мосты через залив были намеренно разрушены Зональным управлением безопасности для обеспечения контроля за миграцией на север, — пояснил Хольт. — Для каждого, кто находится в Сан-Франциско — если он, конечно, не рыба, — единственный путь из города ведет на юг, через весь полуостров, пятьдесят миль всей этой благодати.

Он кивнул вниз, на дышащие ненавистью и хаосом улицы, и одарил меня взглядом, значение которого я прекрасно понял: «Не вздумай бежать, пленник, тебе все равно некуда скрыться». Сегодня утром, перед посадкой на самолет они сняли с меня парализующий пояс.

— Посмотрим, не попытаешься ли ты скрыться. Это проверка, — откровенно заявил Хольт. — У тебя только две возможности: или сотрудничать с нами и помогать нам, или умереть.

Я прекрасно все понял, мне уже довелось проходить испытание в первой из преисподних. Теперь пришло время нового испытания. Но о чем понятия не имели демоны, так это о том, что на сей раз я не пустился бы в бега, даже будь у меня возможность избегнуть при этом смерти. Ведь бежать означало бы бросить Каден, а я не хотел ее подводить.

Вертолет принялся кружить над улицей, называемой Бродвеем. Хольт с его демонами высматривали что-то внизу: их особое внимание привлекло высокое, круглое здание, именуемое «башня Койт».

— Как я раньше любила Сан-Франциско, — вздохнула Каден.

Она стала рассказывать про Китайский квартал, канатную дорогу, Северный пляж, итальянские рестораны и улицу плотских утех с ее зазывалами, стоящими на тротуарах и громко предлагающими посетителям посмотреть на танцы нагих красоток.

Я сказал ей, что уже слышал про Бродвей, но другой, известный своими театрами, тот, что в городе на берегу Восточного моря, зовущемся Нью-Йорк. Как я понял из телепередач, то был Теотиуакан здешнего мира, и уже одно это вызывало у меня огромный интерес.

— Это пустая трата времени, — заявил Страйкер. — Люди, которых мы ищем, наверняка в Нью-Йорке. Да, Бродвей можно найти в нескольких больших городах, но вот Таймс-Сквер есть только там, и нигде больше.

Насколько я понимал, владыка демонов Хольт использовал эту операцию как испытание для меня, и мне показалось любопытным, что Страйкеру, похоже, не больно-то интересно, как я поведу игру на этом уровне преисподней. Его что, не заботит, как я буду играть, когда мы окажемся в одной команде?

— Здешняя резиденция Зонального управления разместилась в старом здании «Джирарделли чоклэт», — пояснил для меня и Каден Хольт, — там, где разворачивались вагончики канатной дороги. Заодно Управление прибрало к рукам консервный завод и весь прилегающий ареал. Охраняемый коридор охватывает всю Рыбачью верфь и 39-й пирс, до того места, где Бродвей переходит в Эмбракадеро. Всякий, кто попытается преодолеть заграждения, схлопочет пулю.

Когда подъехали к месту, называемому Рыбачьей верфью, я увидел в заливе окутанные туманом острова.

— Вот о том я тебе уже рассказывала, — произнесла Каден, указывая на ближайший остров, призрачный, затянутый маревом. — Старая тюрьма. Холодная, сырая, с репутацией средневекового каземата.

— Теперь там поселенческая община, — сообщил Хольт. — Сначала, в шестидесятых, остров вернули себе индейцы, после чего его превратили в парк аттракционов, а сейчас на нем обосновалась религиозная секта, какие-то чокнутые, вроде как ждущие, когда их унесет отсюда комета.

— Взяли бы и меня с собой, — вздохнула Каден.

— Что тебе за радость лететь через пространство на грязной ледышке? — спросил я. — Тем паче что ты и дышать там не сможешь.

Каден и Хольт вытаращились на меня. Я пожал плечами:

— «Космос», Государственная служба телевещания.

Мы приземлились на поле и были размещены в здании, которое, как объяснила мне Каден, использовали для ночлега приезжие.

— Все бывшие гостиницы и мотели нынче используются как казармы сил Зонального управления или для поселения посетителей вроде нас.

После того как мы подкрепились в большой комнате, называемой «обеденный зал», Каден предложила мне пойти с ней прогуляться.

— Почему это место называют «обеденный зал», здесь ведь не только обедают, да и не зал это? — поинтересовался я.

— Не знаю, так принято. Я слышала, солдаты называют это место еще «обжорной», или «тошниловкой».

— А почему не называть все как оно есть?

Каден рассмеялась:

— Тах, если ты попытаешься докопаться до первопричины того, что, как да почему называется на нашем языке, ты только больше запутаешься. Мы принимаем слова как данность, независимо от того, почему возникло то или иное название.

Каден учила меня английскому, помогая уразуметь, что значат слова, смысл которых мне не могло помочь постичь даже вживленное в мою голову демонами магическое зерно.

Когда мы брели по набережной, она сказала:

— Ох, как же мне в прежние времена нравилась Рыбачья верфь… Я была здесь десятилетней девочкой, а потом еще раз, в свой медовый месяц.

«Медовый месяц»? Это выражение я знал.

— Так ты замужем?

Она покачала головой:

— Была замужем. Это было большой ошибкой для нас обоих. Интересы карьеры призывали меня в один штат, его — в другой, а поступиться карьерой ради семейных отношений не хотели ни он, ни я. Сейчас я даже не знаю, где он и что делает. Впрочем, я ничего не знаю и о большей части моих друзей, даже живы ли они. Так что семьи, близких у меня нет: и теперь мне начинает казаться, что оно и к лучшему.

Мне было приятно узнать, что она больше не замужем: это избавляло от необходимости убивать ее мужа. Айо! Я уже подумывал о том, как забраться ночью к ней в комнату — и в постель. Должны же даже в преисподней быть какие-то удовольствия.

— Почти все, что не занято Зональным управлением, пострадало от бунтов, пожаров и землетрясений. — Она указала на оставшиеся после разрушительных катастроф развалины и обломки. — Вот там были когда-то старые ресторанчики и просто прилавки, на которых можно было купить сэндвич с крабом. Здесь, — она указала она обугленный остов более современного здания, — выпекали особый хлеб на опаре, сан-францисский. Такого больше нигде не было: что-то здешнее, может, воздух, может, залив, океан, не знаю уж, что именно, придавало ему неповторимый вкус. Ox, Tax, — простонала она, схватив меня за руку, — как бы мне хотелось угостить тебя сэндвичем с крабом на куске настоящего сан-францисского хлеба… Это было восхитительно!

За нами следовали двое вооруженных людей. Заметив, что я смотрю на них, Каден сказала:

— Не беспокойся, они тебя охраняют. Следят за тем, чтобы никто не причинил тебе вреда.

Я покачал головой:

— Тюремная стража. Одиночное заключение. Нора. Зона строгого режима. Побег из Алькатраса. Скала. Тюрьма. Большой дом. Вверх по реке.

Она покатилась со смеху.

— Они сами не знали, что делают, когда позволили тебе смотреть телевизор. Ты все усваиваешь куда быстрее, чем они думают. Это напоминает мне один старый фильм…

— А я знаю, какой. «Человек, который упал на Землю». Дэвид Боуи, 1976 год. Он там смотрел шесть или семь телевизоров одновременно. Там показывают совсем голых, и мужчин, и женщин. В конце концов его схватили и ввергли в преисподнюю. Не стоило ему доверяться демонам, которые притворялись его друзьями. Я этот фильм три раза смотрел.

— Пару лет назад я посоветовала бы тебе не морочиться этим телевизором: сотня каналов, а смотреть нечего. Люди называли телевизор «ящик для дураков» или «зомбоящик», а то, что по нему показывают, — «великой пустошью». Но сейчас, когда в пустошь, населенную зомби, превращается весь мир, возможность валяться на диване и пересматривать старые фильмы и шоу воспринимается совсем по-другому. Для психического здоровья это куда полезнее, чем нынешняя реальность, которая страшнее любого фильма ужасов. — Она зашелестела страницами. — Офицер Зонального управления дал мне тут брошюру по истории Алькатраса…

Я склонился к ней поближе, вдыхая аромат роз, в то время как она на ходу знакомила меня с написанным на страницах. Хотя странный язык, называемый английским, я уже выучил в достаточной степени, чтобы разговаривать с людьми и понимать их, с чтением и письмом дело обстояло иначе. Если я что и понимал, то на «примитивном» уровне — этим словечком, «примитивный», они характеризовали меня, еще когда я находился в лаборатории, в пластиковом пузыре. Интересно, а какое слово было бы самым подходящим для обозначения их полнейшей неспособности читать и писать на моем языке?

Я шел с ней рядом, куда более увлеченный ее ароматом, чем словами, которые я, по мысли Каден, должен был молча прочитывать, пока она произносит их вслух. Впрочем, скоро до нее дошло, что ничего я не читаю.

— Ладно, так и быть, сама все расскажу. Слушай. Когда-то там находился старый форт, потом его преобразовали в федеральную тюрьму, а затем устроили туристический аттракцион. Там, на Скале, сиживало множество знаменитых злодеев. Роберт Страуд[45], Аль Капоне, заправила мафии в Чикаго, Келли Пулемет[46] и другие любители пострелять в людей.

— Почему у вас слава так часто связана с насилием?

— Что ты имеешь в виду?

— Ваши телепередачи, фильмы — почти все они про людей, совершающих насилие по отношению к другим. Жестокие преступники убивают людей, жестокие полицейские убивают преступников, насилие следует за насилием, и порой уже невозможно разобрать, кто хороший, а кто плохой. Взять хоть эту бумагу с нацарапанными на ней словами. Она прославляет всех тех, кто жил на этом острове, где сначала была крепость, предназначенная для войны, а потом узилище для убийц. То есть делает то же самое, что и ваш телевизор… рассказывает о людях, которые вредят людям.

— Но их же ловят.

Я пожал плечами:

— Вовсе не всегда. И потом: те, которые их ловят, зачастую не лучше их самих, да и ловят их уже после того, как дали им возможность причинить людям много зла. Сей Мир тоже почитает самых сильных людей, ими восхищаются, но они должны принести клятву богам не грабить и не обижать слабых под страхом увечья.

Каден покачала головой:

— Тах, мне трудно объяснить тебе, каковы мы. Тебя породила культура, в которой лидерство принадлежит самым сильным физически. Мы до последнего времени выше ценили разум, но теперь все летит кувырком. Очень часто физическая сила дает возможность контролировать ситуацию, как в твое время. Я уже говорила тебе раньше: выживает сильнейший.

Мы прошли чуть дальше, к группе строений. Большая часть из них лежала в руинах, но центр комплекса был, очевидно, совсем недавно восстановлен и приведен в пригодное к использованию состояние.

— В прежние времена это был знаменитый Пирс 39, часть большого туристического аттракциона. Как раз здесь продавались билеты на экскурсию по Алькатрасу. Пирс был славным местечком, хоть и более современным, чем остальная верфь. Ему малость недоставало этого небрежного духа старины.

Мы вступили на территорию комплекса, и она, осмотревшись, сказала:

— Похоже, тут теперь рекреация.

— Рекреация?

— Зона отдыха, место, где солдаты могут расслабиться. Поиграть в электронные игры и все такое.

— А это что? — поинтересовался я, увидев длинный, узкий стол с шестью отверстиями в столешнице и разноцветными шарами на нем.

— Бильярд.

— Ярд — это мера длины. А биль?..

— Ох, да просто слово такое. Я не знаю, почему они так назвали игру.

Я взял в руку маленький игровой мяч: на ощупь он был как из прекрасно отполированного камня. Мне нравилось ощущать в руке этот гладкий, твердый, округлый предмет.

— Тут восемь шаров. Думаю, если быстренько сунешь один в карман, никто и не заметит.

Я так и сделал, а когда Каден задержалась у автомата для электронных игр, оглядел зону отдыха. Из игровых автоматов звучали выстрелы и людские крики. Подумав, Каден не стала играть и двинулась дальше.

— Не понимаю, какой нынче людям резон гонять в эти игрушки. Уж чего-чего, а стрельбы и убийств хватает и в жизни, стоит только выйти за охраняемую территорию.

Когда мы покидали рекреацию, я заметил своих вооруженных охранников, куривших неподалеку сигареты.

Каден повела меня к пришвартованной неподалеку лодке, но я чуть задержался, попытавшись сложить в слова знаки на деревянном щите, которые, как раньше объяснила мне она, представляли собой оставшуюся с былых времен рекламу, приглашение посетить Алькатрас. Медленно, по слогам, мне удалось прочесть образованную выцветшими красными буквами фразу: «Добро пожаловать на Скалу». По одну сторону рекламного щита красовался план строения и пещер для узников, называемых камерами. Я изучил его, заинтересованный больше всего возможностью потолковать о географии с Каден, которая, уж это я усвоил хорошо, с удовольствием посещала это место, до того как умерла и снизошла в преисподнюю.

Она ушла было вперед, но поскольку я продолжал рассматривать схему, вернулась и сказала:

— Пойдем. Я покажу большую старую рыбацкую лодку, которая затонула, но видна под водой.

— А что, Алькатрас — это часть Манхэттена?

Про Манхэттен я знал немало. Судя по множеству фильмов, этот маленький речной остров населяли копы, хорошие и плохие, безумные убийцы и хвастливые миллиардеры.

— Нет, Манхэттен — это совсем другой остров, в трех тысячах миль отсюда. А что?

— Хольт со Страйкером в разговоре заметили, что Бродвей здесь есть, а Таймс-Сквер — нет.

— Правильно. Бродвей — улица, пересекающая Таймс-Сквер на Манхэттене. В Сан-Франциско тоже есть Бродвей, но Таймс-Сквера там нет.

— В Алькатрасе есть и то и другое.

— В Алькатрасе нет улиц.

В ответ я указал ей слова «Бродвей» и «Таймс-Сквер» на карте Алькатраса.

— Боже мой!

librolife.ru