Книга "Рассуждения" автора Аретино Пьетро - Скачать бесплатно, читать онлайн. Книга аретино


Книга "Рассуждения" автора Аретино Пьетро

 
 

Рассуждения

Автор: Аретино Пьетро Жанр: Классическая проза Серия: Цветы зла Язык: русский Год: 1995 Издатель: Инапресс ISBN: 5-87135-015-1 Город: СПб. Переводчик: Светлана Константиновна Бушуева Добавил: Admin 16 Июл 13 Проверил: Admin 16 Июл 13 Формат:  FB2 (307 Kb)  RTF (283 Kb)  TXT (264 Kb)  HTML (304 Kb)  EPUB (371 Kb)  MOBI (1307 Kb)  

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

«Рассуждения» (1534), знаменитое сочинение Пьетро Аретино, представляющее собой эротически насыщенную сатиру на современные нравы, в течение долгого времени числилось по разряду порнографической литературы и, может быть, поэтому до сих пор не существовало в русском переводе.Читателю предлагается первый русский перевод знаменитой книги, которая давно стала классикой мировой литературы. Перевод снабжен подробным комментарием и обстоятельной статьей, представляющей читателю яркую фигуру автора — Божественного Аретино, прозванного современниками «Бичом князей».

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги автора Аретино Пьетро

Другие книги серии "Цветы зла"

Похожие книги

Комментарии к книге "Рассуждения"

Комментарий не найдено
Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

www.rulit.me

Любовные позиции эпохи Возрождения - Пьетро Аретино

  • Просмотров: 3647

    Я тебе не нянька! (СИ)

    Мира Славная

    Глупо быть влюбленной в собственного босса. Особенно если у него уже есть семья. Я бы так и…

  • Просмотров: 3347

    Временная невеста (СИ)

    Дарья Острожных

    Своенравному правителю мало знать родословную и сумму приданого, он хочет лично увидеть каждую…

  • Просмотров: 3275

    Синеглазка или Не будите спящего медведя! (СИ)

    Анна Кувайкова

    Кому-то судьба дарит подарки, а кому-то одни неприятности.Кто-то становится Принцессой из Золушки,…

  • Просмотров: 2563

    Выкуп инопланетного дикаря (ЛП)

    Калиста Скай

    Быть похищенной инопланетянами никогда не было в моем списке желаний.Но они явно не знали об этом,…

  • Просмотров: 2331

    Отдых с последствиями (СИ)

    Ольга Олие

    Казалось бы, что может произойти на курорте? Океан, солнце, пальмы, развлечения. Да только наш…

  • Просмотров: 2326

    Соблазни меня (СИ)

    Рита Мейз

    Девочка, которая только что все потеряла. И тот, кто никогда ни в чем не нуждался.У нее нет ничего,…

  • Просмотров: 1957

    Подмена (СИ)

    Ирина Мудрая

    В жестоком мире двуликих любовь - непозволительная роскошь. Как быть презренной полукровке?…

  • Просмотров: 1790

    Невеста особого назначения (СИ)

    Елена Соловьева

    Теперь я лучшая ученица закрытой академии, опытный воин. И приключения мои только начинаются. Совет…

  • Просмотров: 1751

    Ожиданиям вопреки (СИ)

    Джорджиана Золомон

    Когда местный криминальный авторитет, которому ты отказала много лет назад, решает, что сейчас…

  • Просмотров: 1710

    Ришик или Личная собственность медведя (СИ)

    Анна Кувайкова

    Жизнь - штука коварная. В один момент она гладит тебя по голове, в другой с размаху бьёт в спину.…

  • Просмотров: 1638

    Босс с придурью (СИ)

    Марина Весенняя

    У всех боссы как боссы, а мой — с придурью. Нет, он не бросается на подчиненных с воплями дикого…

  • Просмотров: 1578

    Нам нельзя (СИ)

    Катя Вереск

    Я поехала на семейное торжество, не зная, что там будет он — тот, кого я любила десять лет тому…

  • Просмотров: 1309

    Соблазни меня нежно

    Дарья Кова

    22 года замечательный возраст. Никаких обязательств, проблем и ... мозгов. Плывешь по течению,…

  • Просмотров: 1299

    Ледышка или Снежная Королева для рокера (СИ)

    Анна Кувайкова

    Не доверяйте рыжим. Даже если вы давно знакомы. Даже если пережили вместе не одну неприятность и…

  • Просмотров: 1261

    Истинная чаровница (СИ)

    Екатерина Верхова

    Мне казалось, что должность преподавателя — худшее, что меня ожидает на жизненном пути. Но нет! Я…

  • Просмотров: 1245

    Босс-обманщик, или Кто кого? (СИ)

    Ольга Обская

    Антон Волконский, глава успешной столичной компании, обласканный вниманием прекрасного пола,…

  • Просмотров: 1168

    Мой предприимчивый Викинг (СИ)

    Марина Булгарина

    Всегда считала, что настойчивые мужчины — миф. Но после отпуска, по возвращению обратно в Россию,…

  • Просмотров: 1161

    Девственник (ЛП)

    Дженика Сноу

    Куинн. Я встретил Изабель, когда мне было десять. Я влюбился в нее прежде, чем понял, что это…

  • Просмотров: 1127

    Мятежный Като (ЛП)

    Элисса Эббот

    Он берет то, что хочет. И он хочет меня. Когда у нас заканчивается топливо в сотнях световых лет от…

  • Просмотров: 1078

    Притворись, что любишь (СИ)

    Ева Горская

    Он внезапно появился на пороге их дома, чтобы убить женщину, которая Ее воспитала. Он считал, что…

  • Просмотров: 1042

    Горничная особых кровей (СИ)

    Агата Грин

    Чужакам, которые покупают титулы, у нас не место! Так думали все, глядя на нашего нового владетеля…

  • Просмотров: 1021

    Галактическая няня (СИ)

    Мика Ртуть

    Кто сказал, что воспитатель — это не работа мечты? Когда красавец-наниматель предлагает путешествие…

  • Просмотров: 968

    И пусть будет переполох (СИ)

    Biffiy

    Джульетта и Леонард встретились пять лет назад в спортзале и жутко не понравились друг другу. Но…

  • Просмотров: 917

    Босс в нокауте (СИ)

    Tan Ka

    Чёрный пояс по каратэ кому-нибудь помог найти свою любовь? Мне - нет. Зато, благодаря ему, я…

  • Просмотров: 818

    Стану твоим дыханием (СИ)

    SashaXrom

    Не отводи глаза, не отпускай меня.Мир без чудес, да кто это выдумал?Черным по белому, не отводи…

  • Просмотров: 756

    И при чем здесь лунный кот? (СИ)

    Nia_1976

    В Империю демонов прибывает эльфийская делегация со странным довеском. Кто эта мелкая человечка, и…

  • Просмотров: 739

    Не пара (ЛП)

    Саманта Тоул

    Дэйзи Смит провела за решёткой полтора года своей жизни, отбывая наказание за преступление, которое…

  • Просмотров: 715

    Вас подвезти? (СИ)

    Татьяна Карат

    Никогда не замечала за собой излишней сентиментальности. А тут решила подвести бомжеватого…

  • itexts.net

    Читать Рассуждения - Аретино Пьетро - Страница 1

    Пьетро Аретино

    РАССУЖДЕНИЯ

    Рассуждения Нанны и Антонии под фиговым деревом, в Риме, которые ради своей забавы и в поучение женщинам трех состояний сочинил Божественный Аретино

    Светлана Бушуева

    Скандальная жизнь и скандальные сочинения Пьетро Аретино

    I

    Читатель держит в руках одно из самых скандальных сочинений Аретино, его «Рассуждения» («Ragionamento»), «Рассуждения» никогда не переводились на русский язык, как, впрочем, и остальные произведения писателя, за исключением двух пьес — «Комедия о придворных нравах» («La Cortigiana») и «Философ» («Il filosofo»), — которые были опубликованы в 1965 году в сборнике итальянской драматургии эпохи Возрождения [1]. А так как и на французский язык Аретино был переведен очень поздно, во второй половине XIX века [2], образованный русский читатель, пожелавший познакомиться с сочинениями великого итальянца, долго не мог воспользоваться и этим, привычным ему ходом. Таким образом, Аретино оказался доступен лишь тем немногим, которые могли читать его в подлиннике. Судя по некоторым свидетельствам, его знал Пушкин [3].

    Забавно, что незнакомство с творчеством писателя нисколько не помешало распространению и утверждению в Россию его репутации. Тут знали формулу Ариосто «Divino Aretino», что значит «Божественный Аретино». Знали и то, что «Божественный» — в высшей степени, прямо-таки фантастически непристоен.

    Вряд ли сведения о непристойном характере его сочинений были почерпнуты у библиографов, которые долгое время помещали эротические книги Аретино в разделе «порнографической литературы». Это, конечно же, эхо прижизненной славы, причем славы не только литературной.

    Аретино жил, как писал, поражая современников дерзостью своего поведения. Будучи свидетелем небывалого падения нравов в придворных кругах и в особенности в среде папской курии, именно светскую и церковную знать он сделал предметом нелицеприятной и бесстрашной критики, получив за это от современников уважительное прозвище «Бич князей». Аретино не щадил ни кардиналов, ни пап, ни герцогов, ни королей, ни даже самого Карла V, императора Священной Римской империи. Но при этом — удивительное дело! — он продолжал поддерживать с ними самые дружеские отношения. Принимал подарки, которыми те надеялись его умилостивить, а порою и не стеснялся их вымогать, напоминая о возможностях своего злоязычия [4].

    Этот «бытовой маккиавеллизм» «Божественного», подчинявшего нравственные принципы соображениям «практической пользы», разумеется, не мог не подрывать его позиции моралиста. Какой уж там моралист! Ближайший друг Аретино великий Тициан называл его «кондотьером от литературы» [5].

    Слово найдено точно — именно кондотьер, но то, что «кондотьерство» Аретино было «от литературы», несколько меняет дело. Свобода от моральных обязательств, без которой нет кондотьера, в случае Аретино выступала как условие достижения свободы творчества, которую можно было обрести, лишь порвав с традиционной вассальной зависимостью от «князей». Независимость, принимавшая у Аретино столь уродливые формы, была все-таки не чем иным, как независимостью, и, может быть, в ту пору всеобщего падения нравов другие формы трудно было себе представить. Подчеркнутое великолепие его собственного, Аретинова, «двора», которым он поспешил обзавестись, укрывшись от своих «покровителей» в Венеции, объяснялось не только суетностью Аретино и его любовью к роскоши; за всем этим стояло остро переживаемое писателем самоощущение свободного человека.

    Начав преступать правила, нормы и приличия с сочинения «Сладострастных сонетов», первого среди своих порнографических произведений, Аретино кончил «нарушением» куда более серьезным. Преступив правила тогдашнего социального этикета, он достиг степени независимости, позволившей ему беседовать с «князьями» на равных. Аретино считал, что для писателя, который «властвует» с помощью «пера и бутылки чернил», именно такое положение совершенно естественно, и «князья», дорожившие его дружбой, искавшие у него совета и расположения, по-видимому, с этим соглашались. Он же сидел себе в своем роскошном дворце в Венеции и кого хотел — казнил, кого хотел — миловал, ни с кем, впрочем, не ссорясь, как умел это всегда. Аретино прожил в Венеции тридцать лет и умер там в 1556 году от апоплексического удара. Правда, ходили слухи, что — не от удара. Просто он будто бы захохотал и, не сумев остановиться, захлебнулся собственным смехом. Разумеется, такой конец был бы больше в его духе.

    Впрочем, роковому взрыву смеха предшествовала целая жизнь — шестьдесят пять лет бурной, опасной, но, в общем, счастливой жизни.

    II

    Началась эта жизнь 20 апреля 1492 года, в ночь на Страстную Пятницу, когда в больнице города Ареццо у местного сапожника по имени Лука (его фамилии история не сохранила) и его жены Маргериты Бончи родился сын Пьетро. Существует, правда, легенда, согласно которой Пьетро был незаконным сыном богатого горожанина Луиджи Баччи. Сам Аретино эту версию никогда не поддерживал и недоброжелателю, очередной раз попрекнувшему его низким происхождением, ответил однажды так: «Я всем этим нобилям пожелал бы таких сыновей, какого сумел родить простой сапожник из Ареццо». Однако фамилии отца он почему-то не взял и предпочел зваться по имени родного города: Аретино — значит «из Ареццо».

    Учился мальчик недолго и особого прилежания не проявлял. «Я не столько посещал школу, — вспоминал он в одном из писем, — сколько увиливал от нее, моля Бога чудом ниспослать мне знания». В тринадцать лет он бежал из дома в Перуджу и стал там учеником переплетчика. Общение с книгой не прошло даром: в 1511 году в Венеции вышел первый сборник стихов Аретино, бесследно канувший в Лету. Поездив по Италии, поэт понял, что кратчайший путь к жизненному успеху пролегает через Рим, и в 1517 году приехал в Вечный Город с твердым намерением пробиться к папскому двору. Это удалось ему очень быстро. Пробыв некоторое время в услужении у известного банкира Агостино Киджи, Аретино перешел к кардиналу Джулио Медичи. Таким образом, он получил доступ в курию и возможность вблизи наблюдать господствовавшие там развратные нравы. Те самые нравы, против которых совсем недавно (1494) взбунтовался Савонарола, а в 1517-м — пойдет Мартин Лютер, вывесив 31 октября на дверях Виттенбергской церкви свои знаменитые «95 тезисов против злоупотреблений католической церкви», которые положили начало движению Реформации. Критикой этих «злоупотреблений» занялся и Аретино, сочинивший в эту пору свои первые «пасквинаты» — анонимные издевательские стихи, где были выведены самые высокие представители папской курии. Тогда же он написал «в стол» свою первую пьесу «Комедия о придворных нравах», которая вышла в свет лишь двадцать лет спустя.

    В 1522 году Лев X умер, и конклав приступил к выбору нового папы, колеблясь между голландским прелатом Адрианом и кардиналом Джулио Медичи. Аретино поддержал своего хозяина, сделав его соперника героем бесчисленных пасквинат. Победил все-таки соперник Медичи, и Аретино благоразумно бежал из Рима, боясь преследований.

    Впрочем, вынужденная разлука с Римом пошла Аретино на пользу. «Князья», наслышанные о его римских эскападах и мгновенно подпадавшие под власть его обаяния, переманивали изгнанника друг у друга, пытаясь удержать его при себе щедрыми подарками и обещанием покровительства. Аретино вел список этих благодеяний. «Епископ Пизы, — сообщал он в одном из писем 1522 года, — заказал для меня черную куртку, расшитую золотом, лучше которой не сыщешь. Синьор маркиз Мантуанский <…> очень лестно отозвался обо мне в письме кардиналу, что было мне полезно, и подарил к тому же триста скуди. Весь двор во мне души не чает, и каждый желает получить от меня стихи». Самый воинственный из клана Медичи, Джованни Далле Банде Нере, зазвал Аретино в свой военный лагерь, надеясь заполучить в его лице товарища по оргиям. Но удержать «Божественного» не удавалось никому.

    online-knigi.com

    Позы Аретино — WiKi

    «По́зы» Арети́но, «Шестна́дцать поз», «Любо́вные позы», (итал. I Modi, Sedici Modi, лат. De omnibus Veneris Schematibus) — частично утраченная знаменитая эротическая книга эпохи Ренессанса.

    Книга иллюстрирована шестнадцатью художественно исполненными гравюрами с разнообразными любовными позами, каждая из которых сопровождается соответствующими сонетами Пьетро Аретино (итал. Sonetti Lussuriosi, «Похотливые сонеты», «Развратные сонеты», «Сладострастные сонеты»). Книга считалась символом разврата, но несмотря на преследование цензурой и уничтожение тиражей, стала широко известна в просвещённых кругах Ренессанса, не утратив свою славу в последующую эпоху.

    История создания

    Оригинальное издание «Поз» Романо

    Как гласит легенда[1], ученик Рафаэля Джулио Романо поссорился с папой Климентом VII по причине неуплаты гонорара, и из мести расписал зал Константина в Ватикане порнографическими сценами. Фрески были уничтожены, но гравёр Маркантонио Раймонди, другой ученик Рафаэля, зарисовал их, а потом создал по этим рисункам гравюры. По более приземлённой версии Джулио Романо нарисовал эти фрески по заказу герцога мантуанского Федерико II для дворца Палаццо дель Те в Мантуе.

    В 1524 году Маркантонио Раймонди осуществил издание этих гравюр, что привело к аресту Раймонди по приказу Папы Римского и уничтожению всех копий иллюстраций. Автор оригинальных картин Джулио Романо не подвергался наказанию, поскольку работал для частного заказчика в закрытых помещениях, и его работы, в отличие от гравюр, массовую публику не развращали. Знаменитый поэт Пьетро Аретино навестил Романо, всё ещё продолжавшего работать над фресками во дворце, и сочинил к каждой любовной позиции по сонету. Он также помог Раймонди освободиться из заключения.

    Вазари пишет:

      Уцелевшая гравюра Раймонди

    После этого Джулио Романо поручил Маркантонио вырезать по его рисункам на двадцати листах все возможные способы, положения и позы, в каких развратные мужчины спят с женщинами, и, что хуже всего, мессер Пьетро Аретино написал для каждого способа неприличный сонет, так что я уж и не знаю, что было противнее: вид ли рисунков Джулио для глаза или слова Аретино для слуха. Произведение это было строго осуждено папой Климентом, и, если бы, когда оно было опубликовано, Джулио уже не уехал в Мантую, он заслужил бы суровое наказание от разгневанного папы. (...) А так как некоторые из этих рисунков были найдены в местах, где это меньше всего можно было ожидать, они не только были запрещены, но и сам Маркантонио был схвачен и заключён в тюрьму, и плохо бы ему пришлось, если бы кардинал Медичи и Баччо Бандинелли, находившиеся в Риме на службе у папы, его не выручили. (...) да и в самом деле не следовало бы, как это, однако, часто делается, злоупотреблять божьим даром на позор всему миру в делах омерзительных во всех отношениях.

    Оригинальное издание «Поз» Аретино

      Пиратское издание 1550 года

    В 1527 году было осуществлено второе издание гравюр, теперь уже с сонетами Пьетро Аретино, после чего их сюжеты получили прозвище «Поз Аретино». Издание стало первым сочинением, сочетавшим одновременно эротические иллюстрации с текстами. По приказу папы римского тираж был снова уничтожен. Раймонди избежал нового заключения чудом.

    Копий двух первых оригинальных изданий не сохранилось, за исключением нескольких фрагментов в Британском музее и двух копий позы № 1. Ещё один экземпляр, предположительно изданный пиратским способом с топорно перерисованными иллюстрациями, был напечатан в 1550 году в Венеции, содержит 15 из 16 рисунков.[2]

    Хотя до нашего времени оригинала Раймонди не дошло, по меньшей мере один полный набор рисунков избежал уничтожения, поскольку и пиратская копия 1550 года, и т. н. «Позы Карраччи» (см. ниже) опираются на единый источник в композиции и стилистике. Сравнение с фрагментами из Британского музея подкрепляет это предположение.

    «Позы» Карраччи и его продолжатели

      Иллюстрация Э. А. Авриля, 1892 год

    Новое издание «Поз» было осуществлено Агостино Карраччи (1557—1602) (или, что менее вероятно, Камилло Прокаччини).

    Самым распространённым его переизданием является тираж 1798 года, отпечатанный в Париже под названием «L'Arétin d'Augustin Carrache, ou recueil de postures érotiques, d'après les gravures à l'eau-forte par cet artiste célèbre» благодаря Жаку-Жозефу Коиньи (1761—1809).

    В последующие годы несколько художников создавали свои рисунки к «Позам» на основе иконографии Карраччи. Среди них Вальдек, Жан-Фредерик и Авриль, Эдуар Анри.

    В 1858 году граф Жан-Фредерик Максимильен де Вальдек, известный своими мистификациями, заявил, что обнаружил экземпляр оригинального издания в библиотеке францисканского монастыря в Мехико. Эта копия была опубликована Вальдеком, но почти бесспорно, что это не оригинал Романо, а компиляция по рисункам из Британского музея и гравюрам Карраччи, тем более что монастыря, который он назвал в качестве места находки рукописи, не существует. Предпринимались и другие попытки подделать оригинал на основе поз Каррачи.

    Содержание

    XIV

    Погоди, постой, Купидон упорный,Не тащи, ослище, свой воз упрямо!Я хотел бы уд мой направить прямоВ лоно той, что скачет на нем проворно.

    Но, увы, то в чистый цветок, то в сорныйПопадает он. Неужели срамаНе избегну — стоя, как мул, — и дамаПодвиг мой сочтёт слабиной позорной?

    Беатриче! И Вам в этой позе трудно.Но, поверьте, мне во сто крат труднее —Я собою жертвую поминутно:

    Замирают члены мои, немея.И когда б Ваш зад не сиял так чудно,Я решил бы — кончить я не сумею

    При попытке — тягостной, безрассудной.Но желанней персика Ваши доли –И крепят мой уд в его тяжкой доле.

    Пьетро Аретино[3]

    Как предполагают, первое издание Маркантонио Раймонди отличалось от тех «Поз Аретино», которые дошли до потомков в изложении Карраччи. У Карраччи все рисунки номинально изображают знаменитые пары любовников (например, Антония и Клеопатру), или женатых богов (Юпитера и Юнону) из классической истории и мифологии. Персонажи изображались с узнаваемыми атрибутами. Действие происходит в классических интерьерах. Основываясь на единственной сохранившейся гравюре из первого издания предполагают, что у Раймонди любовники были простыми людьми, без атрибутов, и занимались сексом в обычных интерьерах.

    На фронтисписе Карраччи изображена Venus Genetrix, обнажённая и управляющая колесницей, запряжённой голубями. Фигуры несут явственный отпечаток стиля эпохи — чрезмерно мускулистые торсы, маленькие груди.

    Текст

    Текст включает 16 сонетов плюс 2 стихотворных эпилога. Содержание сонетов по большей части является похабно-куртуазным диалогом между мужчиной и женщиной либо готовящимися предаться страсти, либо во время испытания какой-либо позы.

    В некоторых случаях Аретино упоминает имена женщин:

    • № 12 — куртизанка Анжела Грека;
    • № 14 — куртизанка Беатриче де Бонис — куртизанка родом из Флоренции. Позднее переехала в Рим и жила в дорогом квартале рядом с харчевней «Медведь». В числе её клиентов были Лоренцо Медичи, герцог Урбино, другие знатные люди. В переписи 1526 года указывается, что Лоренцина и Беатриче — хорошо устроенные «честные проститутки».

    Пьетро Аретино посвятил свои стихи другу, доктору Баттиста Дзатти из Брешии[4].

    Переводы на русский с итальянского Алексея Пурина (в традициях академического перевода со стилизацией под ренессанс), и Игоря Петенко. Последний переводит с обилием русского мата, что не соответствует стилистической окраске соответствующих слов в языке итальянского Возрождения, и в произвольном размере (Пурин использует логаэды, укладывающиеся в силлабику подлинника). Аретино использует слова cazzo (в современных словарях — хер, хрен, член), potta (дырка) и fottere (отодрать, трахнуть).

    В «Записях и выписках» М. Л. Гаспарова упоминается, что сонеты Аретино просили перевести знаменитого переводчика-итальяниста Е. М. Солоновича, на что тот ответил: «Не получится, там все необходимые слова свои, а у нас какие-то неестественные, как будто из тюркских пришли»[5].

    Иллюстрации

    Список иллюстрирован гравюрами издания конца XVIII века.

    Илл. № Название Мужчина Женщина Поза Примечания
      0 - Венера (Venus Genetrix) - Заставка
      1 «Парис и Энона» Парис, царевич из Трои нимфа Энона Мужчина на коленях сверху над лежащей женщиной, его ноги обхватывают ногу женщины Сохранившаяся гравюра из 1-го издания (см. выше) изображает дворцовый интерьер, а здесь хижина, хотя позы те же.
      2 «Анжелика и Медор» Медор Анжелика Женщина сверху Персонажи из «Неистового Роланда»
      3 «Сатир и нимфа» сатир нимфа Миссионерская позиция
      4 «Юлия и атлет» атлет Юлия Старшая Женщина сидит на мужчине, повернувшись к нему спиной Дочь 1-го римского императора Августа, была сослана отцом на остров за разврат, ставший достоянием широкой публики
      5 «Геркулес и Деянира» Геракл Деянира Мужчина, стоя лицом к лицу, поддерживает женщину за бедра на руках и на своём колене
      6 «Марс и Венера» Арес Афродита Лёжа лицом к лицу, женщина сверху. Миссионерская позиция наоборот.
      7 «Культ Приапа» Бог Пан или некий сатир Женщина-сатир Женщина сидит перед стоящим мужчиной
      8 «Антоний и Клеопатра» Марк Антоний Клеопатра VII В положении лёжа на боку, лицом к лицу
      9 «Вакх и Ариадна» Дионис Ариадна «Прыжок лягушки». Женщина с широко разведёнными согнутыми ногами в положении спиной к стоящему мужчине, который держит на весу её бедра.
      10 «Полиен и Хрисеида» Полиен Хрисеида Мужчина на коленях перед лежащей на спине женщиной. Вариация миссионерской позиции (лицом к лицу). Полиен — отсутствующий в мифологии герой, поздняя выдумка
      11 «Сатир с женой» Некий сатир Его супруга-сатир Миссионерская позиция (мужчина стоит, женщина сидит)
      12 «Юпитер и Юнона» Зевс Гера Мужчина стоит, опираясь одним коленом на кровать, женщина полулежит перед ним на кровати
      13 Мессалина в каморке Лициски Клиент римского борделя Валерия Мессалина Вариация предыдущей позиции с мужчиной, стоящим на обеих ногах Жена императора Клавдия прославилась своей похотью. Чтобы удовлетворить болезненную страсть, посещала бордели, где отдавалась любому клиенту.
      14 «Ахилл и Брисеида» Ахилл Брисеида Мужчина держит на руках обхватившую его руками и ногами женщину Одна из любимых режиссёрами поз в эротических сценах в кино
      15 «Овидий и Коринна» поэт Овидий, автор наставлений по любви Коринна, его возлюбленная Миссионерская позиция, изображение позиции № 3 с другого ракурса
      16 «Эней и Дидона» Эней Дидона Ласки указательным пальцем Наиболее прикрытые одеждой (среди прочих гравюр) персонажи в компании Купидона со свечкой
      17 «Алкивиад и Гликера» Алкивиад гетера Гликера Мужчина стоит перед лежащей на спине женщиной и обхватывает руками её колени. Одна нога женщины выпрямлена высоко вверх. Это анахронизм, так как Гликера жила в эллинистический период, на два столетия позже Алкивиада
      18 «Пандора» Мужчина в короне, предположительно Эпиметей Пандора Лёжа на боку лицом к лицу с переплетёнными ногами Мальчик со свечой, возможно, намекает на картину греческого живописца Антифила; она называлась «Мальчик, раздувающий огонь» и описана Плинием Старшим в Естественной истории.

    Слава

    «Позы» Аретино стали синонимом разврата, а число поз увеличивалось от 16 по нарастающей, видимо, прибавляемые новыми авторами:

    • Аббат де Брантом[6] в книге «Галантные дамы» (прозванной «Новым Декамероном») с иронией описывает отношение высшей французской аристократии к иллюстрациям Аретино:

    «Он [герцог Анжуйский] приобрёл у ювелира великолепный кубок позолоченного серебра тончайшей работы, истинный шедевр ювелирного искусства, доселе невиданный: в нижней части этого кубка весьма изящно и прихотливо были вырезаны фигурки мужчин и женщин в позах Аретино, а наверху столь же мастерски изображались различные способы соития зверей; там-то и увидел я впервые (впоследствии мне частенько доводилось любоваться сим кубком и даже, не без смеха, пить из него) случку льва со львицею, вовсе не похожую на спаривание всех прочих животных; кто сие видел, тот знает, а кто не видел, тому и описывать не берусь. Кубок этот стоял у принца в столовой на почетном месте, ибо, как я уже говорил, отличался необыкновенной красотою и роскошью отделки что внутри, что снаружи и радовал глаз. Когда принц устраивал пир для придворных дам и девиц, а такое случалось часто, то по его приказу виночерпии никогда не забывали поднести им вина в этом кубке; и те, что ещё не видали его, приходили в великое изумление и, взяв кубок в руки или уже после того, прямо-таки теряли дар речи; другие краснели, не зная, куда деваться от смущения, третьи шептали соседкам: „Что же тут такое изображено? По моему разумению, это мерзость из мерзостей. Да лучше умереть от жажды, нежели пить из эдакой посудины!“ Однако же им приходилось либо пить из описываемого кубка, либо томиться жаждою, вот почему некоторые дамы пили из него с закрытыми глазами, ну а другие и этим себя не утруждали. Те дамы или девицы, кто знал толк в сём ремесле, посмеивались втихомолку, прочие же сгорали от стыда».

    Он также пишет: «Одна дама, хранившая у себя в комнате с разрешения мужа томик Аретино, признавалась любовнику, что книги и другие выдумки хорошо ей служат». Некий придворный подарил своей любовнице альбом с картинками, изображающими аристократок во всех любимых Аретино двадцати семи позах. Книга обошла весь королевский двор и произвела любопытный эффект. Когда одна из дам просматривала её с двумя подругами, то так возбудилась, что «впала в любовный экстаз на виду у присутствующих и не смогла пойти дальше четвёртой страницы, лишившись чувств на пятой».[7]

    • Дени Дидро в «Племяннике Рамо» пишет: «Разве всё это может помешать тому, что сердце её пылает, что вздохи вырываются из её груди, что страсть её разгорается, что желание преследует её и что воображение рисует ей ночью сцены из „Монастырского привратника“ или позы из Аретино?»
    • Английский король Карл II говорил, что его любовница леди Каслмейн знала поз больше, чем Аретино[7].
    • Казанова в своих воспоминаниях пишет, что он отпраздновал новый 1753 год с монахиней в аретиновской позе: «— А пока я взял в твоем будуаре одну книжечку. Это позы Пьетро Аретино. В оставшиеся три часа я хочу некоторые из них испробовать. — Мысль достойна тебя; но там есть позы неисполнимые, и даже нелепые. — Верно; но четыре весьма заманчивы. Трудам этим мы предавались все три часа».[8] В другом месте он пишет: «В перерыве, видя их покорность и похотливость, я заставил их принимать сложные позы по книжке Аретино, что развлекло их сверх всякой меры».
    • Александр Пушкин в одном из своих писем писал, несколько преувеличив число поз Аретино: «Я буду передразнивать обезьяну, злословить и нарисую вам г-жу N в 36 позах Аретино»[9].
    • Альфред де Мюссе, «Галиани»: «Элевантино и Аретино были нищими перед нашей фантазией».

    Произведения по мотивам

    • В 2007 году Майкл Найман положил 8 из этих стихотворений на музыку — 8 Lust Songs. После исполнения в 2008 году в Cadogan Hall они были сняты с программы по причине непристойности[10].
    • Современный роман «16 наслаждений» (автор — Роберт Хелленга (англ.)русск.). По сюжету, молодая американка, реставратор книг, едет в Италию спасать искалеченные наводнением произведения. В женском монастыре кармелиток, где героиня работает над восстановлением библиотеки, собранной Лючией де Медичи, одна из монахинь находит шокирующую книгу. С одним из молитвенников переплетён сборник эротических рисунков ученика Рафаэля с сопровождающими их непристойными сонетами Пьетро Аретино. Книга уникальна, все другие экземпляры уничтожены церковью. Главная героиня — Марго решает продать книгу, чтобы выручить деньги для защиты монахинь и их прав на владение библиотекой от епископа. Для того чтобы продать книгу, её следует отреставрировать. Работа над этой возбуждающей книгой превращает жизнь героини в настоящее приключение.

    См. также

    Примечания

    Библиография

    • Издания:
      • Русское издание: «Любовные позиции эпохи Возрождения» / Перевод сонетов Алексея Пурина; составитель О. Я. Неверов. — М., 2002. ISBN 5-7654-1170-3, 5-94730-054-0
      • Развратные сонеты Пьетро Аретино. Стихи и переводы / Перевод стихов Игоря Петенко. — 2007. ISBN 978-5-98628-083-7
      • I Modi : the sixteen pleasures : an erotic album of the Italian renaissance / Giulio Romano … [et al.] edited, translated from the Italian and with a commentary by Lynne Lawner. Northwestern University Press, 1988. ISBN 0-7206-0724-8
    • Исследования:

    Ссылки

    ru-wiki.org

    Читать книгу Всемирная история без цензуры. В циничных фактах и щекотливых мифах Марии Багановой : онлайн чтение

    Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

    Пьетро Аретино

    Этот талантливый человек писал в самых разных жанрах: сочинял пьесы, драмы и даже философские труды, но тем не менее слава его была скандальной, а репутация ужасной. Причиной были его язвительные сонеты, в которых он не щадил даже самых знатных, даже римских пап. Своим злым языком он делал себе карьеру.

    Аретино – это не фамилия, это прозвище по месту рождения, городку Ареццо. Пьетро был сыном сапожника и, судя по всему, внебрачным. Затем он учился в Перуджи, понабравшись там кое-каких знаний, но не избавившись от дурных манер и простонародного выговора.

    Из Перуджи он перебрался в 1516 году в Рим, пристроившись в дом самого богатого из римских банкиров, Агостино Киджи. Аретино нельзя было отнести к интеллектуалам: образование он получил более чем среднее, латынь знал весьма приблизительно, греческого не знал совсем. Поначалу приближенные Киджи смотрели на нового пришельца свысока, но Аретино не любил оставаться в тени. Чрезвычайно наглый, находчивый и остроумный, он протискивался вперед настойчиво и энергично, сумев внушить страх даже лицам, обладавшим значительной властью. Если его пробовали осадить, он отвечал насмешкой, эпиграммой, вынося на свет нечто такое, о чем все говорили втихомолку, но о чем не решались сказать громко.

    Внимание папы Льва X (Джованни Медичи) привлекла сатира «Завещание слона», написанная на смерть его любимого белого слона, содержавшегося в зверинце Ватикана. Аретино высмеял кардиналов и епископов, но сумел вызвать не гнев, а напротив – милость понтифика. В это же время он заручился покровительством еще одного члена семейства Медичи – кардинала Джулио.

    Аретино часто в своих остротах переходил дозволенные границы. Но перед угрозой силы он смирялся. В 1529 году он отозвался не очень почтительно о Федериго Гонзага в присутствии мантуанского посла. Посол велел ему сказать, что если так будет продолжаться, то Аретино не спасется от него и в раю. Аретино извинился. Извинился он и в другом случае, когда по поводу его нападок на придворных Федериго тот просил передать ему, что он велит дать ему несколько ударов кинжалом в самом центре Риальто. Английский посланник не стал дожидаться извинений и велел подстеречь Аретино и избить палками. Эрколе д’Эсте тоже подсылал к нему убийц, но те не дождались главной жертвы и ушли, ранив одного из многочисленных любовников Аретино, которых он называл «ганимедами» в честь мифического виночерпия и наложника древнегреческого бога Зевса. После того как Лев X умер, новый папа Адриан VI решил расправиться со злоязычным сатириком, и тот вынужден был бежать – но ненадолго: не прошло и года, как Адриан умер, а его преемником стал друг и покровитель Аретино кардинал Джулио Медичи, взошедший на святейший престол под именем Климента VII.

    Поэт снова вернулся в Рим, но практически сразу же оказался замешанным в страшном скандале, связанном с публикацией сборника порнографических гравюр.

    Эти гравюры изображали разнообразные способы соития мужчины и женщин. Скандальный сборник вошел в историю под разными названиями: «Позы Аретино», «Шестнадцать поз», «Любовные позы», «Похотливые сонеты», «Развратные сонеты», «Сладострастные сонеты».

    Изначальным автором этих «поз» называют Джулио Романо – талантливого и знаменитого ученика Рафаэля. По одной версии, Романо нарисовал непристойные фрески по заказу герцога мантуанского Фредерико II для дворца Палаццо дель Те в Мантуе, по другой, более шокирующей, он поссорился с папой Климентом VII, так как тот недоплатил ему гонорар за какую-то работу, и в отместку расписал зал Константина в Ватикане вместо заказанных фресок на божественные сюжеты – порнографическими сценами. Случился скандал, росписи были уничтожены, но их успел перекопировать гравер Маркантонио Раймонди, другой ученик Рафаэля, и создал по этим сюжетам серию гравюр. Пьетро Аретино, увидев то ли фрески Романо, то ли гравюры, сочинил к каждой из них по непристойному сонету.

    Образец сонета:

     М: Интересно все-таки знать, куда ВыСобираетесь крепкую вставить пробку?Ж: Неужели? А если, положим, в попку –Разве ты откажешься от такой забавы?    М: О, Мадонна! Здесь все-таки Вы не правы,Я скорей бы выбрал иную тропку,Хоть на ней и чувствую себя робко, – Но монахов слишком презренны нравы.    Впрочем, раз Вы склонны таким макаромНас принять – как гранды, то как хотитеПоступайте, главное – с должным жаром.    Ухватите свечку и поместитеВ Ваш чуланчик. Капающим нагаромОбжигаясь, тьму его осветите.    Поглядите, милая, я уж ярымПолыхаю пламенем от одной раскачки –Не сгорю ли я в настоящей скачке?8   Перевод А. Пурина. Любовные позиции эпохи Возрождения / Сост. Неверов О.Я., 2 изд. – СПб, 2003.

    [Закрыть]

     

    Издание Маркантонио получило большую известность, но вызвало гнев Ватикана. В 1524 году гравер был арестован, а все копии его книги – сожжены. Автора оригиналов – Джулио Романо, имевшего богатых покровителей, папский гнев минул.

    Джорджо Вазари:

    «После этого Джулио Романо поручил Маркантонио вырезать по его рисункам на двадцати листах все возможные способы, положения и позы, в каких развратные мужчины спят с женщинами, и, что хуже всего, мессер Пьетро Аретино написал для каждого способа неприличный сонет, так что я уж и не знаю, что было противнее: вид ли рисунков Джулио для глаза или слова Аретино для слуха. Произведение это было строго осуждено папой Климентом, и, если бы, когда оно было опубликовано, Джулио уже не уехал в Мантую, он заслужил бы суровое наказание от разгневанного папы. (…) А так как некоторые из этих рисунков были найдены в местах, где это меньше всего можно было ожидать, они не только были запрещены, но и сам Маркантонио был схвачен и заключен в тюрьму, и плохо бы ему пришлось, если бы кардинал Медичи и Баччо Бандинелли, находившиеся в Риме на службе у папы, его не выручили. (…) да и в самом деле не следовало бы, как это, однако, часто делается, злоупотреблять божьим даром на позор всему миру в делах омерзительных во всех отношениях».

    В 1527 году было осуществлено второе издание гравюр, теперь уже вкупе с сонетами Пьетро Аретино. По приказу папы и этот тираж был снова уничтожен. Раймонди избежал нового заключения чудом.

    От этих двух первых изданий сохранились лишь отдельные листы. В 1550 году в Венеции было выпущено третье издание – очень плохо сделанное с грубо исполненными гравюрами, от него дошло 15 из 16 поз. Четвертое издание «Поз» было осуществлено в конце века Агостино Карраччи, дошедшее до нас полностью, хотя и редкое. Этот издатель дал звучные имена каждой паре любовников: Марс и Венера, Антоний и Клеопатра, – и снабдил их соответствующими атрибутами, в то время как в первоначальном варианте любовники были простыми людьми, занимающимися сексом в обычных интерьерах того времени. Описавший гравюры Аретино упомянул имена двух женщин – Анжелы Грека и Беатриче де Бонис; обе они были его современницами, известными куртизанками.

    Ныне наиболее распространен тираж 1798 года, отпечатанный в Париже.

    Брантом:

    «Знавал я принца, поступившего еще остроумнее: он приобрел у ювелира великолепный кубок позолоченного серебра тончайшей работы, истинный шедевр ювелирного искусства, доселе невиданный: в нижней части этого кубка весьма изящно и прихотливо были вырезаны фигурки мужчин и женщин в позах Аретино, а наверху столь же мастерски изображались различные способы соития зверей; там-то и увидал я впервые (впоследствии мне частенько доводилось любоваться сим кубком и даже, не без смеха, пить из него) случку льва со львицею, вовсе не похожую на спаривание всех прочих животных; кто сие видел, тот знает, а кто не видел, тому и описывать не берусь. Кубок этот стоял у принца в столовой на почетном месте, ибо, как я уже говорил, отличался необыкновенной красотою и роскошью отделки что внутри, что снаружи и радовал глаз.

    Когда принц устраивал пир для придворных дам и девиц, а такое случалось часто, то по его приказу виночерпии никогда не забывали поднести им вина в этом кубке; и те, что еще не видали его, приходили в великое изумление и, взяв кубок в руки или уже после того, прямо-таки теряли дар речи; другие краснели, не зная, куда деваться от смущения, третьи шептали соседкам: “Что же тут такое изображено? По моему разумению, это мерзость из мерзостей. Да лучше умереть от жажды, нежели пить из эдакой посудины!” Однако же им приходилось либо пить из описанного кубка, либо томиться жаждою, вот почему некоторые дамы пили из него с закрытыми глазами, ну а другие и этим себя не утруждали. Те дамы или девицы, кто знал толк в сем ремесле, посмеивались втихомолку, прочие же сгорали со стыда.

    На вопрос, что они видели и отчего смеются, дамы отвечали, что видели резьбу на кубке и теперь ни за какие сокровища в мире не согласятся пить из него. Другие же говорили: “По моему разумению, здесь нет ничего худого, любоваться произведением искусства не грешно”; третьи заключали: “Доброе вино и в таком кубке доброе”. Такие уверяли, будто им все равно, из чего пить, лишь бы утолить жажду. Некоторых дам упрекали в том, что они не закрывают глаза, когда пьют из него; Ответ был таков: им, мол, хотелось воочию убедиться, что подали именно вино, а не яд или какое-нибудь снадобье. У таких выспрашивали, от чего они получают большее удовольствие – от того, что пьют, или от того, что видят; дамы отвечали: “От всего”. Одни восклицали: “Вот чудища!” Другие: “Ну и шутки!” Третьи: “Ах, какие прелестные фигурки!” Четвертые: “Ох и точные же зеркала!” Пятые: “Уж верно, ювелир позабавился вволю, выделывая эдаких уродцев!” На что шестые добавляли: “А вы, монсеньёр, забавляетесь еще более, купив сей прекрасный сосуд!” Иногда спрашивали у дам, не зудит ли у них внутри, когда они пьют из кубка; те отвечали, что не такой безделице разбудить в них любовный зуд; у других допытывались, не разогрело ли их сверх меры вино из такого кубка, заставив позабыть о зимней стуже; на это следовал ответ, что, напротив, вино их освежило. Осведомлялись также, какие из этих изображений дамы желали бы иметь у себя в постели; те возражали, что невозможно перенести их с кубка в другое место. Короче сказать, кубок этот вызывал великое множество шуток, прибауток и острот, коими перебрасывались за столом кавалеры и дамы, забавляя себя и других, в том числе и меня, бывшего сей потехе свидетелем; но самое забавное, на мой взгляд, зрелище представляли невинные девицы либо притворявшиеся таковыми и впервые попавшие сюда дамы, которые сидели с постной миною и кислой усмешкою, строя из себя святош, как свойственно некоторым женщинам. Заметьте себе, что, даже умирай они от жажды, слуги не осмелились бы подать им вина в другом кубке или бокале. И пусть какие-то из них клялись и божились, что ноги их больше не будет на таких пирах, однако все равно они являлись вновь и вновь, ибо принц был веселым и щедрым хозяином. Были такие дамы, которые в ответ на приглашение отвечали: “Я приду, но с условием, что меня не принудят пить из того кубка”, однако за столом не выпускали его из рук. И наконец, все дамы привыкли и стали пить из него без малейшего стеснения; надо думать, они перепробовали и пустили в дело все, на нем увиденное, в свое время и в своем месте».

    Сопроводительные сонеты принесли неприятности и Аретино. Поэт вынужден был покинуть Рим, где слишком многие были готовы свести с ним счеты. И если раньше недоброжелатели вынуждены были смиряться, помня о его дружбе с папой Климентом, то теперь, воспользовавшись его опалой, к нему даже подослали наемных убийц, тяжело ранивших сатирика. Аретино спасся, бежав в земли знаменитого кондотьера Джованни делле Банде Нере Медичи. Больше в Рим он не вернулся, проведя последние годы жизни в Венеции, где писал пасквили на ее врагов. Он подружился с Тицианом, заводил себе любовниц и любовников и устраивал в своем саду оргии. По легенде, смерть Аретино стала следствием услышанной им на пиру непристойной остроты – разразившись хохотом, Аретино якобы упал и размозжил себе череп.

    На оргиях в саду Аретино собирались знаменитые венецианские куртизанки. Этот промысел был чрезвычайно распространен в Италии эпохи Возрождения. В Риме в конце кватроченто насчитывалось 6800 проституток, в Венеции в начале чинквеченто – одиннадцать тысяч. Бывали времена, когда институт куртизанок приходилось специально поощрять, поскольку уж слишком распространялся «гнусный грех», то есть содомия. В связи с этим проституткам запрещалось одеваться в мужскую одежду и делать себе мужские прически.

    Сохранились целые трактаты, посвященные искусству продажной любви, в которых говорится, чем славились венецианки, в чем заключалась неодолимая сила генуэзок и каковы были достоинства испанок. До нас дошли мемуары некоторых известных куртизанок, из которых можно узнать, что публичные женщины часто были весьма образованными и умными особами. Своим ремеслом они начинали заниматься лет в двенадцать, а заканчивали, будучи уже за сорок. Постаревшие проститутки занимались также физиогномикой, хиромантией, врачеванием и изготовлением лечебных и любовных средств.

    Частенько их привозили из Германии, так как итальянцы ценили светлые волосы немок. Те итальянки, которых природа обделила этим богатством, специально окрашивали и высветляли свои локоны, способом довольно простым, хоть и длительным по времени: волосы смачивали раствором крепкой щелочи (например, водой, настоянной на золе, лучше всего из березовых дров), а затем равномерно распределив по полям большой шляпы без тульи, сушили на ярком солнце.

    Многие из куртизанок были прекрасными музыкантшами и поэтессами.

    Вероника Франко

    Самой знаменитой из них на сегодняшний день является Вероника Франко, жившая во второй половине XVI века – чинквеченто.

    Вероника сама была дочерью куртизанки и считалась cortigiana onesta, «достойной куртизанкой», принадлежащей к самой высшей категории представительниц этой профессии. Она была включена в «Il Catalogo di tutte le principale et piщ honorate cortigiane di Venezia» – перечень всех основных и наиболее уважаемых куртизанок Венеции и согласно этому перечню жила на Кампо-Санта-Мария-Формоса вместе с матерью. Готовя дочь в жрицы любви, мать постаралась дать ей хорошее образование, не хуже чем у трех ее братьев.

    В юности Вероника вышла замуж за какого-то доктора, но семейная жизнь не привлекла молодую женщину, и она вскоре развелась с мужем, вернув себе приданое. Разводу не помешала даже ее беременность. Всего от разных отцов у нее родилось шестеро детей, трое из которых умерли в младенчестве.

    Пока Вероника была молода, жизнь ее складывалась счастливо: богатые любовники, в числе которых был даже французский король, достаток, роскошь, интересное, интеллектуальное окружение: она была участницей литературного салона сенатора Доменико Веньера. Вероника славилась красотой и умом, она писала стихи и вызывала всеобщее восхищение.

    Но в 1575 году в Венеции разразилась эпидемия чумы. Испуганная Вероника покинула город, а когда вернулась, то нашла свой дом разграбленным. К тому же на ее плечи легла забота об осиротевших племянниках.

    Ну а тут свалилась новая беда: Веронику обвинили в ведьмовстве. Клеветником стал Ридольфо Ваннителли, учитель ее сына, долго и безнадежно добивавшийся взаимности знаменитой куртизанки. Сохранились документы суда, из которых видно, что Вероника сумела защитить себя в суде и сделала это блестяще. Клеветнику она отомстила, обвинив его в воровстве.

    Но репутация ее была повреждена, молодость миновала и с этого момента ее карьера пошла на спад. Вероника была вынуждена переселиться в менее престижный квартал и, по некоторым сведениям, стала очень религиозной. Свою литературную деятельность она прекратила. Умерла она в возрасте 45 лет от тяжелой болезни.

     ПОСЛАНИЕ V.От Вероники Франко к неизвестному мужчине    «Так явна доблесть в Вас, и ярка добродетель,А красноречье столь неистово сильно,Что сердце Вы спасли из чуждой сети,    И только Вами лишь оно теперь полно,И биться хочет только рядом с Вашей грудьюИ жить лишь так, как Вами решено.    Боготворила то, что ныне чту беспутьем…Но больше не ищу я бренной красоты,Казнюсь, что наслаждалась ее сутью.    Позор мне, полюбившей полного тщеты,Когда наоборот, любить Вас надо было,Ведь добродетельны, мудры Вы и чисты.    Песчинок меньше волнами намыло,Чем слез об этом излила за раз:О добродетелях, любя тщету – забыла…    В ошибке этой я, вздыхая, созналась,Сейчас же клятвой непреложной обещаю,Что ожидает красоту теперь отказ.    От Ваших совершенств томлюсь, изнемогая,Стучится сердце, больше не в сети,Меня не держит Купидона воля злая –    Отныне – разум, ты один меня веди»!9   Перевод С. Пономаревой.

    [Закрыть]

     
    Туллия д’Арагона

    Туллия д’Арагона, старшая современница Вероники Франко, также была дочерью куртизанки. В отличие от матери, которая считалась знаменитой красавицей, Туллия красивой вовсе не была. Тогда ценились женщины дородные, с пышными формами и мягкими чертами лица. Туллия же была высокой, худощавой, с большими тонкими губами и крючкообразным носом. Зато она была очень умной (сейчас ее бы назвали вундеркиндом), остроумной, обладала прекрасным голосом и отлично играла на лютне. Покровительствовал девочке кардинал Луиджи д’Арагона, архиепископ Палермо, который, возможно, был ее отцом.

    Туллия жила то в Венеции, то в Сиене, то в Болонье, то в Риме, то в Ферраре – она вообще любила путешествовать. Туллия занялась древнейшей профессией лет в восемнадцать и довольно быстро, благодаря своему уму, оказалась в элите.

    В двадцать один год она пленила Филиппо Строцци, флорентийского банкира. Этот довольно грубый человек был «славен» тем, что унижал, оскорблял и довел до ранней смерти влюбившуюся в него красавицу-куртизанку, поэтессу Камиллу Пизана. Тем не менее он влюбился в Туллию настолько, что стал делиться с ней государственными секретами, что вызвало скандал и банкира срочно отозвали домой во Флоренцию, где Козимо Медичи приказал его убить.

    Любовниками Туллии были люди весьма выдающиеся. Эмилио Орсини основал даже «Общество Туллии», состоявшее из шести кавалеров, поклявшихся защищать ее доброе имя.

    Венецианский поэт Бернардо Тассо, феррарские поэты Джироламо Муцио и Эрколе Бентиволио посвящали ей стихи. Во Флоренции она пользовалась расположением Козимо Медичи и его жены – Элеоноры Толедской. Благодаря их ходатайству, Туллия получила право не соблюдать запрет куртизанкам носить драгоценности и шелковые платья, получив статус «поэтессы». В эти годы она написала неоплатонические «Диалоги о бесконечности любви» (1547) и еще много стихов и поэм.

    Казалось бы, все складывалось отлично, но свойственная Туллии тяга к перемене мест взяла свое: в тридцать восемь лет она перебралась в Рим, где прожила еще восемь лет. Об этом последнем периоде ее жизни известно мало. Последняя ее поэма о странствиях юноши Джиаррино, обращенного в рабство и совершившего путешествие по Европе, Азии, Африке, Чистилищу и Аду, была опубликована посмертно.

    Туллия скончалась в 1556 году, похоронена в церкви Сант-Агостино, рядом с матерью и дочерью.

     К Пьетро Манелли, молодому флорентийцу и поэту    «Вас и меня природа (иль Создатель) сотворилиПо мерке сходной, очень старой; и материя одна.Так в чем причина, что мне гордость с честью не дана,И мыслить дар – коль Вас, Манелли, ими наделили?    Духовно я весьма проста, Вы как-то говорили,На людях не осмелюсь петь, настолько смущена,Вы знаете – отвага во мне страхом сожжена,Ведь никогда мне с Вашим не сравняться стилем?    Нет, Пьетро, точно знаю, не сумеете поверить:Я в точности как Вы тружусь, чтоб к небесам взлететьДушой; а именем – внизу добиться славы вечной.    И коль судьба не будет злой – мечтаний не развеет,То прежде чем наступит час покинуть тела клеть,Увижу утоленье своей жажды вековечной».10   Перевод С. Пономаревой.

    [Закрыть]

     
    Гаспара Стампа

    По некоторым предположениям, куртизанкой была и Гаспара Стампа – самая известная итальянская поэтесса того времени, прожившая всего лишь чуть больше тридцати лет. Но скорее всего, она не принадлежала к когорте «жрицей любви», а занималась пением и музицированием. Современники восхищались ее игрой на лютне и нежным сильным голосом.

    Родилась она в Падуе в семье ювелира. Отец ее умер, когда Гаспаре исполнилось всего лишь восемь лет, и ее мать с тремя детьми – двумя девочками и сыном – вернулась в свой родной город – Венецию и постаралась дать детям хорошее образование. Девочки учились пению и музыке и вскоре стали пользоваться успехом, их приглашали на частные концерты. Гаспара исполняла стихи Петрарки, а также песенки собственного сочинения.

    Самые большие надежды семья возлагала на брата Гаспары, который учился в университете Падуи и писал стихи, получившие одобрение знаменитых литераторов. Его безвременная смерть стала для семьи тяжелым ударом, Гаспара даже подумывала уйти в монастырь. Прожив за его стенами несколько месяцев, она вернулась к мирской жизни, снова занявшись музыкой. Замуж она не выходила, но часто заводила романы, более или менее длительные. Страстная влюбленность в графа Коллатино ди Коллальто, длившаяся несколько лет, до самой ее смерти, стала для Гаспары мукой и одновременно источником вдохновения. Их отношения были разорваны в 1551 году: граф охладел к прекрасной лютнистке и женился на другой. Однако сама Гаспара продолжала любить его!

    Стараясь забыть своего возлюбленного, Гаспара создала целый цикл стихов, впоследствии сделавших ее знаменитой. Она так и не сумела вернуть душевный покой и умерла, возможно покончила с собой, в возрасте тридцати одного года. Ее сестра Касандра, восхищавшаяся талантами сестры, посмертно издала сборник ее сонетов и мадригалов, который двести лет спустя был переиздан одним из потомков жестокого графа Коллальто.

     «Нередко господина моегоЯ сравниваю с небом дня и ночи,Где солнце – лик его, а звезды – очи,Где в высоте вещает божество    Делийское, где страшен гнев его,Страшней, чем гром, и град, и снег, и прочийУкор небес, о нет, мой страх жесточе,Но небо после бури не мертво!    Весну торопит зелень луговаяВ моей душе, когда, лучом дразня,Росткам велит пробиться он наружу,    Но вновь зима вселяет в сердце стужу,Когда грозит покинуть он меня,Листву надежд последних обрывая».11   Перевод Р. Дубровкина.

    [Закрыть]

     

    iknigi.net

    Читать онлайн книгу Рассуждения - Пьетро Аретино бесплатно. 1-я страница текста книги.

    сообщить о нарушении

    Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

    Назад к карточке книги

    Пьетро АретиноРАССУЖДЕНИЯРассуждения Нанны и Антонии под фиговым деревом, в Риме, которые ради своей забавы и в поучение женщинам трех состояний сочинил Божественный Аретино

    Светлана БушуеваСкандальная жизнь и скандальные сочинения Пьетро Аретино
    I

    Читатель держит в руках одно из самых скандальных сочинений Аретино, его «Рассуждения» («Ragionamento»), «Рассуждения» никогда не переводились на русский язык, как, впрочем, и остальные произведения писателя, за исключением двух пьес – «Комедия о придворных нравах» («La Cortigiana») и «Философ» («Il filosofo»), – которые были опубликованы в 1965 году в сборнике итальянской драматургии эпохи Возрождения1   См.: Комедии итальянского Возрождения / Сост. и вступит. статья Г. Бояджиева; Редакция переводов и примеч. Н. Томашевского. М.: Искусство, 1965. С. 321–449; 451–531. (Пер. А. Габричевского).

    [Закрыть]. А так как и на французский язык Аретино был переведен очень поздно, во второй половине XIX века2   Первым переводчиком книги на французский язык был А. Бонно (см.: Les Ragionamenti / Trad. par Bonneau. Paris, 1879–1880; 10 vols). Вторым переводом сочинений Аретино на французский стало, насколько нам известно, издание, подготовленное Гийомом Аполлинером, см.: L’oeuvre du Divin Arétin / Introduction et notes par Guillaume Apollinaire. Paris: Bibliothèque des curieux, MCMIX. („Les maitres de l’afnour“).

    [Закрыть], образованный русский читатель, пожелавший познакомиться с сочинениями великого итальянца, долго не мог воспользоваться и этим, привычным ему ходом. Таким образом, Аретино оказался доступен лишь тем немногим, которые могли читать его в подлиннике. Судя по некоторым свидетельствам, его знал Пушкин3   Об этом см.: Лернер H. О. Пушкинологические этюды // Звенья: Сб. материалов и документов по истории литературы, искусства и общественной мысли XIX века / Под ред. Влад. Бонч-Бруевича. М.; Л.: Academia, 1935. [Кн]. V. С. 122–125. (Глава «Пушкин и Аретино»).  Самым убедительным из приведенных исследователем свидетельств знакомства Пушкина с Аретино является цитата из французского письма Пушкина 1823 года, где поэт упоминает «8 Аретиновых поз».

    [Закрыть].

    Забавно, что незнакомство с творчеством писателя нисколько не помешало распространению и утверждению в Россию его репутации. Тут знали формулу Ариосто «Divino Aretino», что значит «Божественный Аретино». Знали и то, что «Божественный» – в высшей степени, прямо-таки фантастически непристоен.

    Вряд ли сведения о непристойном характере его сочинений были почерпнуты у библиографов, которые долгое время помещали эротические книги Аретино в разделе «порнографической литературы». Это, конечно же, эхо прижизненной славы, причем славы не только литературной.

    Аретино жил, как писал, поражая современников дерзостью своего поведения. Будучи свидетелем небывалого падения нравов в придворных кругах и в особенности в среде папской курии, именно светскую и церковную знать он сделал предметом нелицеприятной и бесстрашной критики, получив за это от современников уважительное прозвище «Бич князей». Аретино не щадил ни кардиналов, ни пап, ни герцогов, ни королей, ни даже самого Карла V, императора Священной Римской империи. Но при этом – удивительное дело! – он продолжал поддерживать с ними самые дружеские отношения. Принимал подарки, которыми те надеялись его умилостивить, а порою и не стеснялся их вымогать, напоминая о возможностях своего злоязычия4   Эти свои возможности он ощущал поистине безграничными. В тогдашней Италии ходил анекдот. Наслушавшись от «Бича князей» поношений всех и вся, собеседник удивлялся: «А вот о Господе Боге Вы пока ничего дурного не сказали. С чего бы это?» – «К сожалению, я с ним незнаком», – отвечал Аретино.

    [Закрыть].

    Этот «бытовой маккиавеллизм» «Божественного», подчинявшего нравственные принципы соображениям «практической пользы», разумеется, не мог не подрывать его позиции моралиста. Какой уж там моралист! Ближайший друг Аретино великий Тициан называл его «кондотьером от литературы»5   Сведения о жизни и творчестве Аретино почерпнуты мной из следующих источников: Borsellino Nino. Pietro Aretino: La vita // Aretino Pietro. Ragionamento. Dialogo. [Milano, 1984]. P. V–XXX; Renda U. e Operti P. Dizionario storico della letteratura italiana. Torino; Milano; Padova; Firenze; Pescara; Roma; Napoli; Palermo; G. B. Paravia & C., [1959], Dizionario critico della letteratura italiana. Torino, 1973; G. A. [Apollinaire Guillaume]. Introduction // L’oeuvre du Divin Arétin. P. 1–20; Де Санктис Франческо. История итальянской литературы / Пер. с итал. Под ред. Д. Е. Михальчи, с послесловием Д. Е. Михальчи и М. Ф. Овсянникова. М.: Прогресс, 1964. T. II. См. 147–175.  Письма Аретино в дальнейшем цитируются по этим источникам без особых оговорок (в некоторых случаях произведена стилистическая правка перевода). Переводы с итальянского принадлежат автору вступительной статьи.

    [Закрыть].

    Слово найдено точно – именно кондотьер, но то, что «кондотьерство» Аретино было «от литературы», несколько меняет дело. Свобода от моральных обязательств, без которой нет кондотьера, в случае Аретино выступала как условие достижения свободы творчества, которую можно было обрести, лишь порвав с традиционной вассальной зависимостью от «князей». Независимость, принимавшая у Аретино столь уродливые формы, была все-таки не чем иным, как независимостью, и, может быть, в ту пору всеобщего падения нравов другие формы трудно было себе представить. Подчеркнутое великолепие его собственного, Аретинова, «двора», которым он поспешил обзавестись, укрывшись от своих «покровителей» в Венеции, объяснялось не только суетностью Аретино и его любовью к роскоши; за всем этим стояло остро переживаемое писателем самоощущение свободного человека.

    Начав преступать правила, нормы и приличия с сочинения «Сладострастных сонетов», первого среди своих порнографических произведений, Аретино кончил «нарушением» куда более серьезным. Преступив правила тогдашнего социального этикета, он достиг степени независимости, позволившей ему беседовать с «князьями» на равных. Аретино считал, что для писателя, который «властвует» с помощью «пера и бутылки чернил», именно такое положение совершенно естественно, и «князья», дорожившие его дружбой, искавшие у него совета и расположения, по-видимому, с этим соглашались. Он же сидел себе в своем роскошном дворце в Венеции и кого хотел – казнил, кого хотел – миловал, ни с кем, впрочем, не ссорясь, как умел это всегда. Аретино прожил в Венеции тридцать лет и умер там в 1556 году от апоплексического удара. Правда, ходили слухи, что – не от удара. Просто он будто бы захохотал и, не сумев остановиться, захлебнулся собственным смехом. Разумеется, такой конец был бы больше в его духе.

    Впрочем, роковому взрыву смеха предшествовала целая жизнь – шестьдесят пять лет бурной, опасной, но, в общем, счастливой жизни.

    II

    Началась эта жизнь 20 апреля 1492 года, в ночь на Страстную Пятницу, когда в больнице города Ареццо у местного сапожника по имени Лука (его фамилии история не сохранила) и его жены Маргериты Бончи родился сын Пьетро. Существует, правда, легенда, согласно которой Пьетро был незаконным сыном богатого горожанина Луиджи Баччи. Сам Аретино эту версию никогда не поддерживал и недоброжелателю, очередной раз попрекнувшему его низким происхождением, ответил однажды так: «Я всем этим нобилям пожелал бы таких сыновей, какого сумел родить простой сапожник из Ареццо». Однако фамилии отца он почему-то не взял и предпочел зваться по имени родного города: Аретино – значит «из Ареццо».

    Учился мальчик недолго и особого прилежания не проявлял. «Я не столько посещал школу, – вспоминал он в одном из писем, – сколько увиливал от нее, моля Бога чудом ниспослать мне знания». В тринадцать лет он бежал из дома в Перуджу и стал там учеником переплетчика. Общение с книгой не прошло даром: в 1511 году в Венеции вышел первый сборник стихов Аретино, бесследно канувший в Лету. Поездив по Италии, поэт понял, что кратчайший путь к жизненному успеху пролегает через Рим, и в 1517 году приехал в Вечный Город с твердым намерением пробиться к папскому двору. Это удалось ему очень быстро. Пробыв некоторое время в услужении у известного банкира Агостино Киджи, Аретино перешел к кардиналу Джулио Медичи. Таким образом, он получил доступ в курию и возможность вблизи наблюдать господствовавшие там развратные нравы. Те самые нравы, против которых совсем недавно (1494) взбунтовался Савонарола, а в 1517-м – пойдет Мартин Лютер, вывесив 31 октября на дверях Виттенбергской церкви свои знаменитые «95 тезисов против злоупотреблений католической церкви», которые положили начало движению Реформации. Критикой этих «злоупотреблений» занялся и Аретино, сочинивший в эту пору свои первые «пасквинаты» – анонимные издевательские стихи, где были выведены самые высокие представители папской курии. Тогда же он написал «в стол» свою первую пьесу «Комедия о придворных нравах», которая вышла в свет лишь двадцать лет спустя.

    В 1522 году Лев X умер, и конклав приступил к выбору нового папы, колеблясь между голландским прелатом Адрианом и кардиналом Джулио Медичи. Аретино поддержал своего хозяина, сделав его соперника героем бесчисленных пасквинат. Победил все-таки соперник Медичи, и Аретино благоразумно бежал из Рима, боясь преследований.

    Впрочем, вынужденная разлука с Римом пошла Аретино на пользу. «Князья», наслышанные о его римских эскападах и мгновенно подпадавшие под власть его обаяния, переманивали изгнанника друг у друга, пытаясь удержать его при себе щедрыми подарками и обещанием покровительства. Аретино вел список этих благодеяний. «Епископ Пизы, – сообщал он в одном из писем 1522 года, – заказал для меня черную куртку, расшитую золотом, лучше которой не сыщешь. Синьор маркиз Мантуанский очень лестно отозвался обо мне в письме кардиналу, что было мне полезно, и подарил к тому же триста скуди. Весь двор во мне души не чает, и каждый желает получить от меня стихи». Самый воинственный из клана Медичи, Джованни Далле Банде Нере, зазвал Аретино в свой военный лагерь, надеясь заполучить в его лице товарища по оргиям. Но удержать «Божественного» не удавалось никому.

    В 1523 году папский престол все-таки занял Джулио Медичи (Климент VII), и Аретино возвратился в Рим, уверенный в высочайшем покровительстве. Он решил воспользоваться своим новым положением и, оставив на время пасквинаты, заняться политикой и попытаться оказать влияние на ход «итальянских войн».

    «Итальянскими войнами» принято называть непрерывные военные действия, которые велись на Апеннинском полуострове с 1493-го по 1559 год. Начавшиеся как война французов против испанцев за «передел» итальянских земель, они втянули в себя остальную Европу, в частности императора Священной Римской империи Карла V, и очень скоро превратились в войну всех против всех. Раздробленная Италия не только не объединилась против общего врага – в ней усилились междоусобные противостояния. Отдельные герцогства, княжества и города, пытаясь отстоять эгоистический местный интерес, попеременно становились то на одну, то на другую сторону в стане завоевателей, образуя самые фантастические коалиции. Французы в ходе войны не раз превращались из захватчиков в союзников. Папа сдал Флоренцию испанцам ради того, чтобы они восстановили там тиранию семейства Медичи. История этой военной эпопеи изобилует примерами самого низкого коварства, непростительной трусости, бессмысленной жестокости. В результате многолетнего кровопролития испанцы еще прочнее укрепились в Италии, французы получили Пьемонт, и только итальянцы остались ни с чем.

    Аретино, видимо, надеялся, что, опираясь на личные отношения с «князьями», он сможет остановить кровопролитие. Он пытался «примирить» Карла V и французского короля Франциска II, потом того же короля с папой, наконец призвал всю католическую Европу объединиться и, оставив внутренние распри, выступить против усиливающегося общего врага, Османской империи. Однако из всех его попыток ничего не вышло: из-за отсутствия объединяющей национальной идеи все дело портили сами итальянцы. Единственным результатом усилий Аретино было то, что он завязал дружбу с множеством новых «князей», в числе которых оказался, как это ни удивительно, турецкий султан Сулейман Великолепный.

    Разочаровавшись в политике, Аретино снова обратился к литературе и, как и следовало ожидать, стал виновником очередного скандала. В 1524 году знаменитый художник Джулио Романо создал серию скабрезных рисунков, на которых изобразил шестнадцать разнообразных соитий, причем запечатлел в этих позах священнослужителей с девками. Не менее известный гравер Маркантонио Раймонди исполнил по этим рисункам гравюры, а завершил дело – Аретино, написавший к каждому листу сонет.

    Сочинение, получившее название «Сладострастные сонеты» («Sonetti lussuriosi», 1524), не было напечатано (оно вышло в Венеции лишь в 1556 году) и распространялось тайно, в списках. Несмотря на это, «сонеты» сразу стали известны Ватикану и вызвали самую резкую реакцию главы папской канцелярии Джиберти. Аретино ответил ему вызывающе, и, как результат, на него было совершено покушение: нападавший был ближайшим родственником Джиберти. Раны удалось залечить, но, поскольку стало ясно, что рассчитывать на папское заступничество не приходится, Аретино счел за благо бежать из Рима, не дожидаясь судебного разбирательства. Он уехал в октябре 1525 года, полагая, что ненадолго, а между тем оказалось, что навсегда.

    Поначалу он еще надеялся переждать опасность и проводил время, навещая старых друзей. Заехал к Джованни Далле Банде Нере, который сделался к тому времени крупным военачальником в Коньякской лиге, объединившей Францию, Венецию, Геную, миланского герцога и Святой Престол против испанцев. Аретино оказался свидетелем битвы, в которой Джованни погиб, и описал происшедшее в одном из писем 1526 года. Затем он заехал в Мантую к герцогу Гонзага и там, в числе других пасквинат, направленных против курии, написал в начале 1527 года ядовитое, адресованное непосредственно папе «Предсказание». Жанр был выбран за его популярность в эту эпоху бурного расцвета астрологии, и полное название сочинения Аретино звучало так: «Суждение, или Предсказание о Годе 1527-м маэстро Пасквино, пятого евангелиста».

    Все несчастья, которые сочинитель предсказал папе, сбылись, и очень скоро. Измена Климента VII Коньякской лиге и наспех заключенный союз с императором Священной Римской империи не спасли ни папу, ни его город. Вышедшие из повиновения Карлу V ландскнехты жестоко разграбили Рим, сам папа очутился в плену, потом выплатил императору дань, а в довершение всего был вынужден короновать его итальянской короной. Разграбление Рима и пленение папы, что вся католическая Италия пережила как катастрофу, у «пятого евангелиста» не вызвало ничего, кроме злорадства. Он откликнулся на эти печальные события пасквинатой, выполненной в форме папского послания: «Pax vobiscum, Brigata» («Мир вам, честная компания»).

    Послание было сочинено, когда Аретино уже поселился в Венеции. «Светлейшая» («Serenissima», таков был неофициальный титул города) очень вовремя предложила свое гостеприимство римскому изгнаннику. Имея дело с таким врагом, как папская курия, Аретино не мог чувствовать себя в безопасности даже при дружественном мантуанском дворе. Убежище, которое предоставляла ему Венеция, было куда более надежным, к тому же, будучи олигархической республикой, она не обязывала писателя к придворному служению, на что он был бы обречен при герцоге Гонзага. Аретино с благодарностью принял приглашение дожа Андреа Гритти и, прибыв в Венецию 27 марта 1527 года, заявил, что останется здесь навсегда. «Почерпнув в свободе столь великого государства уменье быть свободным, – писал он, – я навсегда отвергаю придворную жизнь и впредь уж не покину этого прибежища, потому что тут нет места предательству, а право не зависит от чьей-либо благосклонности ». Разумеется, тут не обошлось без преувеличений, неизбежных в жанре благодарности, но, говоря о необычно высоком, по меркам остальной Италии, уровне гражданских свобод, достигнутом в Венеции, Аретино был прав. Этот уровень находился в прямой связи с уровнем свободы, достигнутым самой Венецией, которая единственная среди всех областей Италии продолжала оставаться независимой. Она не пустила на порог чужестранцев и в кровавой неразберихе итальянских войн чаще всего ухитрялась оставаться в стороне. Несмотря на усиление Турции, потеснившей «Светлейшую» в Эгейском море, Венеция продолжала быть экономически процветающей и социально устойчивой олигархической республикой, покровительствовавшей не только ремеслам и торговле, но и наукам и искусствам. Выбрав для жительства Венецию, Аретино очутился в поистине блистательном кругу. В «Светлейшей» работали Тициан, Тинторетто, Веронезе, Джорджоне, архитекторы Сансовино и Палладио. Тут процветало типографское дело, начатое в 1494 году знаменитым Альдо Мануцио. Сюда наезжали артисты со всей Европы. И тут не было двора, при котором художника обязывали «кормиться». Аретино наконец нашел место, где он мог жить по своему вкусу.

    И он принялся устраиваться. При этом, разумеется, не забыл собрать привычную дань с «князей». Со старых знакомцев, таких, как князь Салернский, назначивший ему пенсию в сто дукатов, или маркиз дель Васто, плативший ему столько же. Равно как и с новых – среди которых оказался столь неожиданный благодетель, как Ибрагим-паша, тоже его одаривавший и приглашавший в Константинополь. Очень может быть, что удалось получить кое-что и из Рима, потому что и с папой, и с Джиберти, как это ни удивительно, Аретино в конце концов помирился и его отношения с римской курией становились все лучше. Юлий II, взошедший на папский престол в 1550 году, произвел Аретино в кавалеры ордена Святого Петра, и в Риме даже поговаривали о его будущем «кардинальстве».

    Но хотя Аретино ценил приношения6   Одно из таких приношений, роскошная золотая цепь, подаренная Аретино императором Священной Римской империи, запечатлено кистью Тициана. Цепь украшает грудь Аретино на знаменитом портрете.

    [Закрыть] и не собирался от них отказываться, он прекрасно мог содержать себя сам. Как с гордостью сообщал он в одном из писем, ему удавалось ежемесячно зарабатывать тысячу скуди «с помощью бумаги и бутылки чернил».

    В деньгах недостатка не было; проблема состояла лишь в том, чтобы их потратить. Впрочем, и проблемы-то не было – что-что, а тратить Аретино умел и любил. «Признаюсь, – писал он в письме 1548 года, – у меня большие потребности. Почему, спросите вы, человек, не получивший наследства, так неумеренно расходует средства? Да потому, что у меня душа короля, а такие души не знают ограничений, когда речь идет о роскошестве».

    Душа Аретино ограничений и вправду не знала. Историк итальянской литературы Ф. де Санктис утверждает, что «Божественный» потратил за свою жизнь больше миллиона франков. Так что на дом, в котором он собирался прожить всю жизнь, денег Аретино, естественно, не пожалел. Был это не просто дом – мраморный дворец. Роскошный, просторный, стоящий на берегу Большого Канала. С внутренним садом. С великолепным убранством. При входе посетителя встречал мраморный бюст хозяина дома, увенчанный лавровым венком. Медали с его изображением теснились на красном бархате, декорировавшем стены.

    Впрочем, Аретино утверждал, что его изображение встречалось в Венеции на каждом шагу, и считал это вполне закономерным. Говорил он об этом так: «Считаю вполне естественным, что мой портрет можно встретить на фасадах дворцов, он украшает футляры гребешков, рамки зеркал, фаянсовые тарелки» (одно из писем 1545 года). Столь же часто в венецианском обиходе встречалось имя Аретино. «…некоторые сорта муранских ваз из хрусталя, – продолжает он в том же письме, – носят название аретинских. Аретинской называется порода лошадей . И, к вящей досаде педагогов, которым приходится говорить о «стиле Аретино», три мои служанки или экономки, ушедшие от меня и ставшие синьорами, нарекли себя Аретинами».

    Эти три – наверняка хорошенькие – служанки, на чье место в доме, где не держали мужской прислуги, без сомнения, заступили такие же, являют собой апофеоз великолепной картины, нарисованной Аретино. Что зеркала, что вазы, что лошади, если «запечатлеть» себя именем Аретино желали даже прекрасные венецианки?!

    Аретино любил прихвастнуть («И в Персии, и в Индии вывешивают мой портрет и уважают мое имя!»), но в Венеции он действительно был в большой моде. Тут всегда ценили острый и злой язык, а также сибаритские наклонности в сочетании с чувством прекрасного.

    Он любил изобразить из себя покровителя искусств и старался окружить себя «артистами», людьми искусства. Правда, далеко не со всеми удавалось завязать дружеские отношения. Так, например, Тинторетто, отбиваясь от его гостеприимных «домогательств», однажды просто замахнулся на Аретино палкой, и тому пришлось отступиться. А вот с Тицианом они были близкими друзьями, художник даже стал его кумом. Дружил Аретино и с архитектором Сансовино, тем самым, что, построив дворец Коррер, сформировал знаменитую площадь Св. Марка. И с известным писателем Пьетро Бембо тоже дружил. Впрочем, с кем только он не дружил, с кем только не водился! Актерам, музыкантам, священникам, куртизанкам, монахам, пажам – всем нравилось бывать у него в гостях, все любили его дом.

    Да он и сам его любил, свой красивый, просторный дом, где кроме него да трех Аретин обитали еще две дочки, Адрия и Австрия, которыми он умудрился разжиться в Венеции, хитроумно избежав при этом брачных цепей. Аретино жил в молодом женском окружении и чувствовал себя прекрасно. Мужской пол в его доме представляла, помимо него самого, лишь обезьянка по кличке Багаттино, что значит «Грошик».

    Не следует, однако, думать, что, устроившись по своему вкусу, любитель наслаждений этим и ограничился. Вовсе нет! Свобода, которую Аретино обрел в Венеции, была для него прежде всего свободой творчества. Правда, он и раньше-то никогда особенно не удерживал свое перо, но тогда речь шла о выпадах против частных лиц или, самое большее, о сатире на священническое сословие. Теперь Аретино ставит перед собой куда более амбициозные задачи. Конечно, он по-прежнему не оставляет в покое прелатов – да и вообще власть имущих, поскольку его обязывает к этому сам его титул «Бича князей»7   Примечательны несколько строк на эту тему в одном из его писем: «Ко мне приходят турки, евреи, индусы, французы, немцы, испанцы… И каждый из них рассказывает об обиде, нанесенной ему каким-нибудь прелатом или светским властителем».

    [Закрыть], но теперь социальная сатира Аретино становится лишь частью широкой картины мира.

    Главным для него делается широта картины, поскольку Аретино теперь хочет быть «секретарем мира» («segretario del mondo») и для этого, по-видимому первый в истории, осваивает жанр журналистского репортажа. В репортаж он превращает письмо, свое собственное письмо частному лицу. Он смотрел на него как на страницу из будущей книги и потому, отказавшись от традиционной для эпистолярного жанра риторики, сделал его максимально информативным, раскрыв при этом художественный потенциал «документального». Письмо о смерти Джованни Далле Банде Нере, написанное в декабре 1526 года, – это образец яркого репортажа с театра военных действий.

    Книга писем («Lettere») писалась Аретино всю жизнь, а публиковалась с 1537-го по 1557 год. Последний, шестой, том вышел уже после смерти автора. Может быть, ни к одному своему сочинению Аретино не относился так серьезно, как к этой летописи эпохи. Когда знаменитого стилиста Пьетро Бембо спросили, не возражает ли он, если его назовут современным Цицероном, а Аретино – современным Плинием, тот без тени улыбки ответил: «Лишь бы его это устроило».

    Создав новый жанр, Аретино не оставил и традиционных. В 1530–1540-е годы он сочинил несколько комедий («Кузнец», «Комедия о придворных нравах» (окончательная версия), «Таланта», «Лицемер», «Философ») и трагедию «Горация». В 1535 году, как бы в опровержение своей репутации сочинителя скабрезностей, он написал сочинение «Страсти Христовы», в 1539-м – «Житие Св. Марии» и «Житие Св. Екатерины», а в 1543-м – «Житие Св. Фомы». В этих богоугодных сочинениях был продолжен стилистический поиск, начатый в «Письмах»; отказавшись от риторических фигур, Аретино пытался придать евангельским сюжетам черты документально достоверных историй. А в 1545 году, словно бы вспомнив о своей скандальной репутации, он написал забавнейшую вещь «Говорящие карты», в которой художник-миниатюрист, карточный мастер, беседует с картами об их влиянии на человеческую судьбу.

    Впрочем, о репутации не стоило беспокоиться. В 1534 и 1536 годах Аретино издал две книги – «Рассуждения» и «Диалог», – которые надолго связали его имя с порнографической литературой. Первая из них и предлагается сейчас вниманию русского читателя. Хотелось бы, чтоб эротическая репутация книги не помешала ему оценить ее литературные достоинства. Непристойности – непристойностями, но «Рассуждения» – это еще и прекрасная книга, в чем-то перекликающаяся со своей ровесницей (тоже 1534 год!), книгой Рабле о Гаргантюа и Пантагрюэле. Там тоже достаточно непристойностей. Но если бы дело было только в них, ни Рабле, ни Аретино, быть может, не стоило бы и переводить.

    III

    Но, скажет читатель, если дело не в Аретиновых скабрезностях, то в чем же? Все остальное вроде бы уже было у Боккаччо и кажется читанным.

    На первый взгляд, это выглядит действительно так. Книга Аретино и вправду приводит на память жанр, достаточно традиционный для итальянской литературы эпохи Возрождения, – эротически насыщенную сатиру на современные нравы. За двести лет до Аретино ее образец был представлен Боккаччо в «Декамероне», где действуют те же распутные монахини и монахи, те же неверные жены, те же коварные шлюхи. Да и в форме «Рассуждений», с их дроблением по «дням», явно ощущается влияние традиции. Правда, в «Декамероне» рассказ движется монологами, а у Аретино построен как диалог, но это тоже не изобретение последнего. В середине 1530-х годов вся Италия втайне зачитывалась непристойнейшим сочинением Антонио Виньяли «Cazzaria», которое по-русски пристойней всего перевести как «Херня». Этот запрещенный церковью образчик непристойности был выполнен как раз в форме диалога. Что же касается стиля Аретино, то его избыточный метафоризм, в общем, соответствовал литературной моде эпохи, в которой господствовал маньеризм.

    Но все это только на первый взгляд. Аретино был писателем Нового времени, и традиционные приемы служили у него иным, чем это было раньше, задачам.

    Боккаччо понадобились его десять «дней» для того, чтобы организовать равнозначный материал. Если не считать X-го «дня», большинство его новелл можно поменять местами без ущерба для смысла книги.

    Аретино его «дни» нужны были совсем для другого. Материал, положенный в основу повествования каждого «дня», по замыслу писателя далеко не равнозначен, и именно ход времени, фиксирующий постепенное изменение авторской интонации от благодушия к безнадежности, в конце концов и выявляет этот замысел, стягивающий все три части книги в единое целое. Становится ясно, что у книги есть скрытый сквозной сюжет, и это принципиально отличает ее от рассредоточенной, внутренне статичной «хроники» Боккаччо.

    То же – с диалогом. Поначалу кажется, что Аретино использует эту форму – формально. Рассказ доверен одному персонажу, Нанне; это, в сущности, монолог, изредка нарушаемый репликами Антонии, которая либо поддакивает, либо подбивает подругу к продолжению. Но постепенно, чем дальше, тем определеннее, выясняется, что Антонии отведена в диалоге особая роль. Она выступает тут от имени пошлого здравомыслия, несовместимого с бессознательно трагическим мироощущением другой героини, и эта оппозиция мироощущений сообщает диалогическому повествованию неподдельное напряжение драматизма.

    На уровне стиля Аретино тоже преодолевает традицию, то пародируя, то вступая с нею в соревнование, то противопоставляя расхожим художественным штампам свою собственную, новую образность.

    Преобладает тут, безусловно, принцип пародирования. Среди Аретиновых пародий есть совершенно демонстративные, вроде мифологического вступления ко «Второму дню», в котором итальянские исследователи давно усмотрели пародию на XI песнь Дантова «Чистилища». А есть и более тонкие, которые современный читатель рискует даже не распознать. Например, финал «Посвящения», где автор буквально исходит риторическими штампами, словно для того, чтобы доказать благонамеренность своей книги тем, кто пожелал бы обвинить его в клевете на церковь. Если не знать скандальной биографии Аретино – грозы прелатов, то можно было бы предположить, что на риторику автора подвигла вынужденность этого пассажа. Но так как о вынужденности не могло быть и речи, нам остается оценить этот отрывок как чисто пародийное стилистическое упражнение.

    Пародийно и посвящение книги обезьяне: Багаттино появляется тут на тех самых страницах, которые традиционно бывали отведены «князьям», кого Аретино язвительно именует тут «великими мужами». Пародийно использование церковной латыни, которой щедро пересыпаны самые рискованные места. Пародийны литературные дискуссии героинь, двух старых шлюх, которые пересказывают новеллы Боккаччо и обсуждают его стиль, цитируют Петрарку и Данте и вступают в споры об «атрибутировании» отдельных строф! Но особенно забавен их спор о чистоте языка (пародия на действительные академические дискуссии той поры). Простушка Антония требует, чтобы рассказчица перестала утомлять ее всякими пестиками и чашечками, палочками и розочками, а так прямо и говорила бы «Пи» или «Ху». На что более искушенная Нанна отвечает, что именно в борделе и требуется особенное изящество слога.

    Под этим тезисом Нанны мог бы подписаться и Аретино, который, судя по всему, полагал, что только в борделе изящество и требуется. Поэтому, даже сражаясь с литературным противником на его собственном поле, то есть сохраняя характерный для того времени прием развернутого сравнения, Аретино начисто лишал его «изящества». Предмет сравнения тенденциозно и последовательно снижался за счет характерно выбранного второго элемента, сопоставляемого с первым. Сосредоточенно жующих участников трапезы Аретино сравнивает с шелковичными червями. Роскошно одетых кавалеров, толпящихся под окном героини, – со стаей воробьев, слетевшихся к зерну. Монахов, испуганных внезапным приездом настоятеля, – с мышами, которых неожиданный шум заставил в ужасе застыть на куче орехов. В финале «Второго дня» Аретино демонстрирует этот прием, словно вводя читателя в свою литературную кухню. Описав наступление ночи в традиционном духе, то есть сравнив звезды, их постепенное появление в небе – с розами, которые «раскрываются одна за другой», Аретино тут же предлагает иное и очень специфическое сравнение. «Я, – говорит он, – сравнил бы это с тем, как бывает, когда в деревню входит полк солдат. Сначала появляется десять человек, потом тридцать, оглянуться не успеешь – как вся их толпа рассеялась по деревне. Но боюсь, что мое сравнение не будет принято благосклонно: ведь супы нынче стряпают только из розочек, фиалочек и травинок».

    Надо было действительно объесться супом из розочек, чтобы захотелось сравнить звезду с солдатом!

    Но что делать?! Это были издержки Аретиновой программы, согласно которой в литературу, где царила «умозрительность», должна была вернуться чувственная реальность бытия. Поскольку развернутая метафорическая конструкция мешала созданию такого образа реальности, Аретино все чаще заменял ее «прямым» описанием.

    Если речь шла о пире, Аретино показывал и стол, и скатерть, и приборы, и кушанья. Если о саде – деревья, кусты, и грядки, и всякий овощ в отдельности! Он останавливал мгновенья повседневной жизни, закрепляя их на бумаге характерными деталями быта. Благодаря ему мы узнаем, что насаженная на палку вертушка, которую так любят наши дети, родилась не сегодня и даже не вчера: мальчишки бегали с ней по флорентийским улицам еще в начале XVI века. А в добросовестно описанном танце «балерины из Феррары» любой знаток балета с изумлением опознает классическое фуэте.

    И уж конечно, взявшись показать грешную жизнь монахинь, Аретино не мог обойтись одними только метафорами. Их было достаточно его предшественнику Боккаччо, для которого главным было движение сюжета, «история». У Аретино же на весь «Первый день» история одна: любовь за монастырскими стенами. И потому – ему ничего не остается, как показать ее в «прямом» описании. Разумеется, он пользуется эвфемизмами, и еще как! – изобретательно и остроумно, – но они погружены у него в такой эротически насыщенный контекст, что никак не мешают созданию иллюзии чувственной реальности.

    Как это ни странно, но именно в первой части, где живописуется развратная жизнь священнослужителей, Аретино менее всего ядовит и обличителен. Правда, он рисует здесь гротескную фигуру старой уродливой монахини, которая посредством колдовства заманивает на свое ложе юношу, но совершенно ясно, что эта ситуация оскорбляет в нем скорее эстетическое, чем моральное чувство. А в принципе он настроен благодушно. Он словно бы на стороне здоровой чувственности, перед которой церковь поставила свою искусственную, но, к счастью, не очень прочную преграду. Это не высказанное прямо сочувствие сквозит тут во всех рискованных описаниях (вспомнить только оду женскому заду, пропетую на стр. 46!), и именно это делает их такими живыми и от этого еще более непристойными.

    Назад к карточке книги "Рассуждения"

    itexts.net

    Пьетро Аретино. Всемирная история без цензуры. В циничных фактах и щекотливых мифах

    Пьетро Аретино

    Этот талантливый человек писал в самых разных жанрах: сочинял пьесы, драмы и даже философские труды, но тем не менее слава его была скандальной, а репутация ужасной. Причиной были его язвительные сонеты, в которых он не щадил даже самых знатных, даже римских пап. Своим злым языком он делал себе карьеру.

    Аретино — это не фамилия, это прозвище по месту рождения, городку Ареццо. Пьетро был сыном сапожника и, судя по всему, внебрачным. Затем он учился в Перуджи, понабравшись там кое-каких знаний, но не избавившись от дурных манер и простонародного выговора.

    Из Перуджи он перебрался в 1516 году в Рим, пристроившись в дом самого богатого из римских банкиров, Агостино Киджи. Аретино нельзя было отнести к интеллектуалам: образование он получил более чем среднее, латынь знал весьма приблизительно, греческого не знал совсем. Поначалу приближенные Киджи смотрели на нового пришельца свысока, но Аретино не любил оставаться в тени. Чрезвычайно наглый, находчивый и остроумный, он протискивался вперед настойчиво и энергично, сумев внушить страх даже лицам, обладавшим значительной властью. Если его пробовали осадить, он отвечал насмешкой, эпиграммой, вынося на свет нечто такое, о чем все говорили втихомолку, но о чем не решались сказать громко.

    Внимание папы Льва X (Джованни Медичи) привлекла сатира «Завещание слона», написанная на смерть его любимого белого слона, содержавшегося в зверинце Ватикана. Аретино высмеял кардиналов и епископов, но сумел вызвать не гнев, а напротив — милость понтифика. В это же время он заручился покровительством еще одного члена семейства Медичи — кардинала Джулио.

    Аретино часто в своих остротах переходил дозволенные границы. Но перед угрозой силы он смирялся. В 1529 году он отозвался не очень почтительно о Федериго Гонзага в присутствии мантуанского посла. Посол велел ему сказать, что если так будет продолжаться, то Аретино не спасется от него и в раю. Аретино извинился. Извинился он и в другом случае, когда по поводу его нападок на придворных Федериго тот просил передать ему, что он велит дать ему несколько ударов кинжалом в самом центре Риальто. Английский посланник не стал дожидаться извинений и велел подстеречь Аретино и избить палками. Эрколе д’Эсте тоже подсылал к нему убийц, но те не дождались главной жертвы и ушли, ранив одного из многочисленных любовников Аретино, которых он называл «ганимедами» в честь мифического виночерпия и наложника древнегреческого бога Зевса. После того как Лев X умер, новый папа Адриан VI решил расправиться со злоязычным сатириком, и тот вынужден был бежать — но ненадолго: не прошло и года, как Адриан умер, а его преемником стал друг и покровитель Аретино кардинал Джулио Медичи, взошедший на святейший престол под именем Климента VII.

    Поэт снова вернулся в Рим, но практически сразу же оказался замешанным в страшном скандале, связанном с публикацией сборника порнографических гравюр.

    Эти гравюры изображали разнообразные способы соития мужчины и женщин. Скандальный сборник вошел в историю под разными названиями: «Позы Аретино», «Шестнадцать поз», «Любовные позы», «Похотливые сонеты», «Развратные сонеты», «Сладострастные сонеты».

    Изначальным автором этих «поз» называют Джулио Романо — талантливого и знаменитого ученика Рафаэля. По одной версии, Романо нарисовал непристойные фрески по заказу герцога мантуанского Фредерико II для дворца Палаццо дель Те в Мантуе, по другой, более шокирующей, он поссорился с папой Климентом VII, так как тот недоплатил ему гонорар за какую-то работу, и в отместку расписал зал Константина в Ватикане вместо заказанных фресок на божественные сюжеты — порнографическими сценами. Случился скандал, росписи были уничтожены, но их успел перекопировать гравер Маркантонио Раймонди, другой ученик Рафаэля, и создал по этим сюжетам серию гравюр. Пьетро Аретино, увидев то ли фрески Романо, то ли гравюры, сочинил к каждой из них по непристойному сонету.

    Образец сонета:

    М: Интересно все-таки знать, куда Вы

    Собираетесь крепкую вставить пробку?

    Ж: Неужели? А если, положим, в попку —

    Разве ты откажешься от такой забавы?

    М: О, Мадонна! Здесь все-таки Вы не правы,

    Я скорей бы выбрал иную тропку,

    Хоть на ней и чувствую себя робко, —

    Но монахов слишком презренны нравы.

    Впрочем, раз Вы склонны таким макаром

    Нас принять — как гранды, то как хотите

    Поступайте, главное — с должным жаром.

    Ухватите свечку и поместите

    В Ваш чуланчик. Капающим нагаром

    Обжигаясь, тьму его осветите.

    Поглядите, милая, я уж ярым

    Полыхаю пламенем от одной раскачки —

    Не сгорю ли я в настоящей скачке?[8]

    Издание Маркантонио получило большую известность, но вызвало гнев Ватикана. В 1524 году гравер был арестован, а все копии его книги — сожжены. Автора оригиналов — Джулио Романо, имевшего богатых покровителей, папский гнев минул.

    Джорджо Вазари:

    «После этого Джулио Романо поручил Маркантонио вырезать по его рисункам на двадцати листах все возможные способы, положения и позы, в каких развратные мужчины спят с женщинами, и, что хуже всего, мессер Пьетро Аретино написал для каждого способа неприличный сонет, так что я уж и не знаю, что было противнее: вид ли рисунков Джулио для глаза или слова Аретино для слуха. Произведение это было строго осуждено папой Климентом, и, если бы, когда оно было опубликовано, Джулио уже не уехал в Мантую, он заслужил бы суровое наказание от разгневанного папы. (…) А так как некоторые из этих рисунков были найдены в местах, где это меньше всего можно было ожидать, они не только были запрещены, но и сам Маркантонио был схвачен и заключен в тюрьму, и плохо бы ему пришлось, если бы кардинал Медичи и Баччо Бандинелли, находившиеся в Риме на службе у папы, его не выручили. (…) да и в самом деле не следовало бы, как это, однако, часто делается, злоупотреблять божьим даром на позор всему миру в делах омерзительных во всех отношениях».

    В 1527 году было осуществлено второе издание гравюр, теперь уже вкупе с сонетами Пьетро Аретино. По приказу папы и этот тираж был снова уничтожен. Раймонди избежал нового заключения чудом.

    От этих двух первых изданий сохранились лишь отдельные листы. В 1550 году в Венеции было выпущено третье издание — очень плохо сделанное с грубо исполненными гравюрами, от него дошло 15 из 16 поз. Четвертое издание «Поз» было осуществлено в конце века Агостино Карраччи, дошедшее до нас полностью, хотя и редкое. Этот издатель дал звучные имена каждой паре любовников: Марс и Венера, Антоний и Клеопатра, — и снабдил их соответствующими атрибутами, в то время как в первоначальном варианте любовники были простыми людьми, занимающимися сексом в обычных интерьерах того времени. Описавший гравюры Аретино упомянул имена двух женщин — Анжелы Грека и Беатриче де Бонис; обе они были его современницами, известными куртизанками.

    Ныне наиболее распространен тираж 1798 года, отпечатанный в Париже.

    Брантом:

    «Знавал я принца, поступившего еще остроумнее: он приобрел у ювелира великолепный кубок позолоченного серебра тончайшей работы, истинный шедевр ювелирного искусства, доселе невиданный: в нижней части этого кубка весьма изящно и прихотливо были вырезаны фигурки мужчин и женщин в позах Аретино, а наверху столь же мастерски изображались различные способы соития зверей; там-то и увидал я впервые (впоследствии мне частенько доводилось любоваться сим кубком и даже, не без смеха, пить из него) случку льва со львицею, вовсе не похожую на спаривание всех прочих животных; кто сие видел, тот знает, а кто не видел, тому и описывать не берусь. Кубок этот стоял у принца в столовой на почетном месте, ибо, как я уже говорил, отличался необыкновенной красотою и роскошью отделки что внутри, что снаружи и радовал глаз.

    Когда принц устраивал пир для придворных дам и девиц, а такое случалось часто, то по его приказу виночерпии никогда не забывали поднести им вина в этом кубке; и те, что еще не видали его, приходили в великое изумление и, взяв кубок в руки или уже после того, прямо-таки теряли дар речи; другие краснели, не зная, куда деваться от смущения, третьи шептали соседкам: „Что же тут такое изображено? По моему разумению, это мерзость из мерзостей. Да лучше умереть от жажды, нежели пить из эдакой посудины!“ Однако же им приходилось либо пить из описанного кубка, либо томиться жаждою, вот почему некоторые дамы пили из него с закрытыми глазами, ну а другие и этим себя не утруждали. Те дамы или девицы, кто знал толк в сем ремесле, посмеивались втихомолку, прочие же сгорали со стыда.

    На вопрос, что они видели и отчего смеются, дамы отвечали, что видели резьбу на кубке и теперь ни за какие сокровища в мире не согласятся пить из него. Другие же говорили: „По моему разумению, здесь нет ничего худого, любоваться произведением искусства не грешно“; третьи заключали: „Доброе вино и в таком кубке доброе“. Такие уверяли, будто им все равно, из чего пить, лишь бы утолить жажду. Некоторых дам упрекали в том, что они не закрывают глаза, когда пьют из него; Ответ был таков: им, мол, хотелось воочию убедиться, что подали именно вино, а не яд или какое-нибудь снадобье. У таких выспрашивали, от чего они получают большее удовольствие — от того, что пьют, или от того, что видят; дамы отвечали: „От всего“. Одни восклицали: „Вот чудища!“ Другие: „Ну и шутки!“ Третьи: „Ах, какие прелестные фигурки!“ Четвертые: „Ох и точные же зеркала!“ Пятые: „Уж верно, ювелир позабавился вволю, выделывая эдаких уродцев!“ На что шестые добавляли: „А вы, монсеньёр, забавляетесь еще более, купив сей прекрасный сосуд!“ Иногда спрашивали у дам, не зудит ли у них внутри, когда они пьют из кубка; те отвечали, что не такой безделице разбудить в них любовный зуд; у других допытывались, не разогрело ли их сверх меры вино из такого кубка, заставив позабыть о зимней стуже; на это следовал ответ, что, напротив, вино их освежило. Осведомлялись также, какие из этих изображений дамы желали бы иметь у себя в постели; те возражали, что невозможно перенести их с кубка в другое место. Короче сказать, кубок этот вызывал великое множество шуток, прибауток и острот, коими перебрасывались за столом кавалеры и дамы, забавляя себя и других, в том числе и меня, бывшего сей потехе свидетелем; но самое забавное, на мой взгляд, зрелище представляли невинные девицы либо притворявшиеся таковыми и впервые попавшие сюда дамы, которые сидели с постной миною и кислой усмешкою, строя из себя святош, как свойственно некоторым женщинам. Заметьте себе, что, даже умирай они от жажды, слуги не осмелились бы подать им вина в другом кубке или бокале. И пусть какие-то из них клялись и божились, что ноги их больше не будет на таких пирах, однако все равно они являлись вновь и вновь, ибо принц был веселым и щедрым хозяином. Были такие дамы, которые в ответ на приглашение отвечали: „Я приду, но с условием, что меня не принудят пить из того кубка“, однако за столом не выпускали его из рук. И наконец, все дамы привыкли и стали пить из него без малейшего стеснения; надо думать, они перепробовали и пустили в дело все, на нем увиденное, в свое время и в своем месте».

    Сопроводительные сонеты принесли неприятности и Аретино. Поэт вынужден был покинуть Рим, где слишком многие были готовы свести с ним счеты. И если раньше недоброжелатели вынуждены были смиряться, помня о его дружбе с папой Климентом, то теперь, воспользовавшись его опалой, к нему даже подослали наемных убийц, тяжело ранивших сатирика. Аретино спасся, бежав в земли знаменитого кондотьера Джованни делле Банде Нере Медичи. Больше в Рим он не вернулся, проведя последние годы жизни в Венеции, где писал пасквили на ее врагов. Он подружился с Тицианом, заводил себе любовниц и любовников и устраивал в своем саду оргии. По легенде, смерть Аретино стала следствием услышанной им на пиру непристойной остроты — разразившись хохотом, Аретино якобы упал и размозжил себе череп.

    На оргиях в саду Аретино собирались знаменитые венецианские куртизанки. Этот промысел был чрезвычайно распространен в Италии эпохи Возрождения. В Риме в конце кватроченто насчитывалось 6800 проституток, в Венеции в начале чинквеченто — одиннадцать тысяч. Бывали времена, когда институт куртизанок приходилось специально поощрять, поскольку уж слишком распространялся «гнусный грех», то есть содомия. В связи с этим проституткам запрещалось одеваться в мужскую одежду и делать себе мужские прически.

    Сохранились целые трактаты, посвященные искусству продажной любви, в которых говорится, чем славились венецианки, в чем заключалась неодолимая сила генуэзок и каковы были достоинства испанок. До нас дошли мемуары некоторых известных куртизанок, из которых можно узнать, что публичные женщины часто были весьма образованными и умными особами. Своим ремеслом они начинали заниматься лет в двенадцать, а заканчивали, будучи уже за сорок. Постаревшие проститутки занимались также физиогномикой, хиромантией, врачеванием и изготовлением лечебных и любовных средств.

    Частенько их привозили из Германии, так как итальянцы ценили светлые волосы немок. Те итальянки, которых природа обделила этим богатством, специально окрашивали и высветляли свои локоны, способом довольно простым, хоть и длительным по времени: волосы смачивали раствором крепкой щелочи (например, водой, настоянной на золе, лучше всего из березовых дров), а затем равномерно распределив по полям большой шляпы без тульи, сушили на ярком солнце.

    Многие из куртизанок были прекрасными музыкантшами и поэтессами.

    Поделитесь на страничке

    Следующая глава >

    history.wikireading.ru