Полет бабочки. Восстановить стертое. Книга бабочки полет


Книга Полет бабочки, глава Полет бабочки, страница 1 читать онлайн

Полет бабочки

Полет бабочки

 

Пролог

Крупные пушистые снежинки медленно кружили в воздухе, постепенно оседая на землю. Я стояла посередине небольшой детской площадки, заполненной как детьми, так и взрослыми, но, казалось, никто совершенно не замечал застывшей в метре над землей огромной бабочки величиной с человеческий рост. Никто, кроме меня. Это была капустница, и ее зеленовато-белые крылья дрожали в воздухе.

- Ты избранна, - голос ворвался в мое сознание и эхом разнесся по всему телу. – Я приду за тобой, когда наступит день твоего совершеннолетия, а пока развивайся, чтобы однажды стать великим воином.

Вокруг бабочки разлилось яркое сияние, и она медленно растаяла в воздухе.

 

Глава 1

Начало

То, что случилось пять лет назад, навсегда изменило мою жизнь. Возможно, я бы забыла все как волшебный сон, но было кое-что, что не позволило мне сделать это. В тот день бабочка дала мне один странный подарок. Я помнила все до мельчайших подробностей, словно это было только вчера. Я помнила ту безветренную ночь, помнила падающие холодные снежинки, помнила невероятную бабочку, помнила ее сильный голос, раздающийся прямо в глубине сознания; помнила ее прощальные слова и неожиданный дар:

- Но, чтобы ты не забыла, я дам тебе это, - силуэт бабочки начал истончаться и исчезать, а вместе с этим что-то больно вспыхнуло в моей груди. Но тогда я не испугалась. Пусть под кожей и бежал невидимый огонь, пусть что-то горело в моей груди, но мне не было страшно.

Капустница подарила мне маленькую серебристую татуировку в виде бабочки на левой ключице. Она слегка переливалась, словно бы ее посыпали блестками, но ни один человек не видел ее. Это была только моя тайна, и я с нетерпением ждала моего совершеннолетия.

Конечно, я не сидела сложа руки, а тренировалась. На следующий день после этого события я попросила родителей записать меня в секции по фехтованию и ушу. Понятное дело, они очень удивились, но выполнили мою просьбу. Так я начала свой сложный путь. Это было довольно тяжело. Тело не сразу стало послушным и гибким, много раз я получала травмы разной тяжести, но год за годом я становилась все сильнее. Нельзя сказать, что я овладела искусствами в совершенстве, но я была уверена в себе, и бабочка на моей ключице давала мне силы идти дальше.

День, когда мне исполнялось восемнадцать, я встретила с трепетом в груди. Меня не интересовал ни праздник, ни подарки, ни поздравления. Я ждала ночи. Когда я поступила в университет, я уговорила родителей купить мне отдельную квартиру, чтобы я могла посвятить все свое время учебе. Ну, это я так им сказала, а на самом деле мне просто нужно было свободное пространство. Я не знала, к чему готовила меня бабочка, и я не знала, чего мне ожидать, но где-то в глубине души я понимала, что мне нужно такое место, где мне не будет необходимости прятаться. Родители согласились не сразу, но я смогла их убедить со временем, и так у меня появилась небольшая однокомнатная квартира недалеко от университета.

После шумного застолья, когда наступил глубокий вечер, все начали расходиться по домам, и я крепко обняла своих родителей, чувствуя, как слезы щиплют глаза.

- Все, доченька, теперь ты у меня взрослая, - с какой-то грустной улыбкой проговорила мама, поглаживая меня по волосам. – Самостоятельная. В университет поступила, живешь одна… не забывай хоть своих мамку и папку.

- Мама, - я укоризненно наклонила голову набок. – Ну что ты говоришь? Я уже больше полгода живу одна, и вас еще не забыла!

- Да я понимаю, - мама всплеснула руками. – Просто теперь ты совсем взрослая. Замуж можешь выходить.

- Мама! – я закатила глаза к потолку и улыбнулась. – Ладно, пойду я, поздно уже, - поцеловав родителей на прощание, я поспешно направилась в дому, чувствуя, как в груди все сжимается.

Скоро, уже очень скоро.

Я не сомневалась, что бабочка придет. Еще с утра моя татуировка засветилась нежным серебристым светом, и даже сейчас кожа слегка горела, словно ее подогревали горчичники. Прикоснувшись к ключице через пальто, я едва заметно улыбнулась.

Да, уже очень скоро.

Вбежав на пятый этаж, я проскрежетала ключом в замочной скважине и ворвалась в квартиру. Сняв пальто, небрежно бросила его на стоящий рядом пуфик, тут же скинула и обувь, а затем рванула на середину комнаты, ощущая, как колотится сердце.

Ну и? – нервно подумала я через пару минут и присела на диван, обведя жилплощадь взглядом. Хоть квартирка и была маленькой, но также она была еще и очень уютной. Здесь было все, что только может понадобиться студенту: стол с компьютером, принтер, диван, телевизор и шкаф с полками. За стеной располагалась кухня со всеми принадлежностями, а рядом – туалет и ванная комната.

Сделав глубокий вздох, я покосилась в сторону настенных часов. 23:45. Может, еще просто рано?

- Ладно, подождем, - пробормотала я вслух и развалилась на кровати, разметав волосы по декоративной подушке. Часы тихо тикали, отмеряя минуты, а я все ждала и ждала.

Внезапно кожу на ключице обожгло огнем, и я, вскрикнув, резко села. Татуировка горела и сияла, и я, прижав к ней пальцы, почувствовала нестерпимый жар. Воздух в комнате замерцал тысячью блесток, и в центре, распахнув крылья, возникла ОНА.

litnet.com

Полет бабочек – читать онлайн бесплатно

Рейчел Кинг

Полет бабочек Посвящается памяти моего отца, Майкла Кинга. Тоскую по тебе

Глава 1 Ричмонд, Англия, май 1904

В письме, полученном Софи, нет и намека на то, что муж ее вернется домой совершенно другим человеком. Действительно, от Томаса какое-то время не поступало вестей, но агент мужа сообщал, что он, по крайней мере, жив и здоров, если не счастлив. Письмо мистера Райдвела приходит неожиданно — в нем говорится, что Томас приезжает поездом из Ливерпуля в пятницу в одиннадцать часов. Она бросается открывать настежь все окна в доме — впустить в комнаты весенний воздух — и застигает врасплох викария, который шел мимо, помахивая зонтиком, и поглядывал на небо в ожидании дождя. А еще она поручает своей служанке Мэри вычистить все до блеска, движимая сумасшедшей энергией, которой давно не испытывала. Однако по мере того, как приближается день приезда мужа, радость ее сменяется мрачным предчувствием. Ей приходится собраться с духом и признать — что-то изменилось: их узы, в прошлом казавшиеся столь прочными, теперь не более чем цветочная гирлянда, которая, натянувшись между ними, пожухла, разорвалась и исчезла.

Поезд из Ливерпуля, грохоча, подъезжает к станции и со вздохом останавливается. Облака пара, с шипением окутывающие все вокруг, постепенно рассеиваются и улетучиваются. Все ненадолго замирает, Софи лишь успевает окинуть взглядом окна поезда, как двери вагонов распахиваются и платформа оживает, вмиг наполняясь суматохой. Ее окружают толпы людей. Чемоданы со стуком ударяются о землю. Какой-то грузчик толкает багажную тележку так близко, что ей приходится быстро подобрать подолы юбок и прижать к себе, чтобы их не зацепили колеса и не потащили за собой. Она вертит головой, оглядывая лица — многие из них скрыты за полями шляп, — ища глазами своего мужа. У нее даже нет уверенности, что она узнает его, когда увидит.

Чья-то сумка сваливается ей на ногу, и она, чтобы не упасть, хватается за рукав какого-то мужчины. Он смотрит на нее с удивлением, и она тут же отпускает его.

— Простите, — произносит она.

Мужчина улыбается и слегка касается края шляпы толстым указательным пальцем. Его улыбка из-под густых темно-рыжих усов доброжелательна — Софи успевает улыбнуться в ответ, прежде чем этот человек в развевающемся длинном коричневом плаще поворачивается кругом, чтобы выбранить виновника случившегося. Незадачливый грузчик, к которому обращены его слова, изо всех сил старается удержать в равновесии груду ящиков и чемоданов на тележке, одновременно толкая ее перед собой.

И лишь когда толпы людей рассасываются, после того как все они в конце концов испаряются, а вместе с ними — шум багажа, шуршание юбок и плащей, она наконец-то видит его. Он стоит один. Плащ на худой фигуре весь в складках, словно куплен сегодня утром в Ливерпуле, где залежался на полке магазина. Томас целиком закутан в плащ, но видно, что ему все равно холодно — он дрожит. Голова его

ruwapa.net

Рассказ «Полет бабочки.» – читать онлайн

Как ей все надоело. Почему все так происходит? Непонятно. Слезы по лицу, он ей сделал больно. Очень больно. За что он с ней так жестоко? Она верила и что теперь: она должна умереть. За что? Так не должно быть! Такие как она должны жить. Без таких, как она, мир погибнет. Видимо на небесах решили все иначе.  

 

Юлия – девушка мечтательная, добрая, скромная, умная, ранимая. Не боялась своих слез. Некоторые считали ее не от мира сего. Ее любимый цвет: желтый и белый. Миниатюрная, с большими карими глазами. Длинные до пояса, светло-русые пушистые локоны. Тонкая кожа, обнажающая голубые венки по телу, рисуя причудливые узоры.  

 

Нравятся: белые розы, легкие ароматы, тишина, осень и зима, катание на роликах, плавание, мороженое, новый год, смотреть на воду, ночные посиделки у костра, уединение с книжками. Хотела научиться: играть на гитаре, быть такой же беззаботной, как Оксанка.  

 

Не понимает: злобы людской, зависти, равнодушия. В свои 18 лет – девственница, верит в любовь. Ждет все еще принца... Мужчины разных возрастов обращали на нее внимание. Юлия не воспринимала их всерьез: все в них не то. Да и парням больше нравились девушки раскованные, как ее подруги. Девочка ни капли не смущалась, что у нее нет парня. Она умела ждать и верила, что дождется своего единственного…  

 

В троице Юля самая младшая. Умеет слушать – это и ценят в ней подруги. Девушка из хорошей семьи, ее родители не раз пытались помешать их дружбе, но Юлия в такие моменты проявляла настойчивость, что обычно ей нехарактерно. Подруги называли ее Ангелом.  

 

«Как такое могло произойти!? Почему эта история происходит именно с нами? » – девушка шла по ночному городу.  

 

Дул сильный ветер, напоминая, что время лета вышло. Сильно переживала не за себя. Она боялась, что с Юлей могло произойти что-то непоправимое. Оксана признавала свою вину в том, что сейчас происходит. По лицу слезы, дрожь по телу от того, что она больше никогда не увидит Юльку. Оксана, конечно, еще надеялась – будет все хорошо, но надежда с каждым днем таяла. Где искать Ангела?  

 

«Эх, если бы я только знала, что все так может закончиться…»  

 

Оксанка – веселая, задорная, яркая, влюбчивая. Ее любимый цвет, а точнее цветовая гамма: от фиолетового до красного. Не заморачивается по мелочам. Живет сегодняшним днем, что будет потом ей все равно: главное сейчас! Многим могло показаться, что она обычная пустая игрушка. Но это не всегда так, нотки ее души скрипели. Да она легкомысленна большую часть своей жизни, меняет парней как перчатки, но далеко не все парни хотели быть «перчатками».  

 

Оксана – жгучая брюнетка крашеная, с линзами зеленного оттенка. Не являлась пушинкой: полновата, но никогда не комплексовала по поводу своих форм.  

 

Она обожает: свою кошку Машку, лето, плавание, риск, скорость, фотографироваться, громкую музыку, острые ощущения, комплементы, секс, сладкое, красное вино, праздники все, алые пионы, коротенькие платья и юбочки. Этот список можно продолжать до бесконечности. Мечтала о собственной машине, но пока каталась с другими. Оксана любит жить, как никто иной! Девчонка умеет заражать позитивом окружающих. И подругам никогда с ней не скучно, даже Юля чаще улыбалась, когда рядом Оксанка.  

 

Родители радовались, что у их взбалмошной дочурки такие верные подруги, которые умели сдерживать порывы Оксаночки. Она никак не хотела взрослеть и все равно, что ей уже 19 лет.  

 

«Говорила же не ходить туда! Почему они меня не слушают? А все эти игры Оксанкины!!! » – сердилась в сердцах Мила. Она тоже брела по городу в поисках Юли, но та как будто в землю канула.  

 

Мила (Людмила) – умная, рассудительная, целеустремленная хладнокровная, общительная. Хороший друг и товарищ. К ней часто обращаются за советом.  

 

Ее любимые цвета: черный и все оттенки синего. Ее внешность манила: высокая, стройная, сероглазая, с прямыми естественными каштановыми волосами до попы.  

 

Предпочтения: солнце, весна, фиалки, собаки, утренняя зарядка, вечерние пробежки, катание на коньках, зарубежная музыка, салют, новый год. Она стремится быть первой во всем: в дружбе, в школе, теперь вот в институте. Мечта: уехать за границу, желательно во Францию. И в свои 19 лет знала три языка: русский, английский и французский.  

 

Вчера еще дети, три неразлучные подружки. Сегодня почти взрослые девицы с азартом и мечтами в глазах и дурной рассудительностью в головах. Говорят, втроем дружить невозможно девочками. А мы ведь смогли! Бывало по-разному…  

 

…  

 

Юлия стояла на балконе. Ей было ново состояние опьянения, сейчас оно нравилось: голова легонько кружилась, с лица не сходила улыбка. Тут на балконе дышалось куда лучше – комнату заполнил табачный дым и громкие басы современной клубной музыки. Он подошел сзади, приобнял за талию.  

 

– Ты чего здесь одна скучаешь?  

 

– Для меня это необычно все.  

 

– То есть?  

 

– Даже не знаю, как сказать, – Юля замялась, пытаясь сфокусировать свой взгляд вдаль.  

 

– Хочешь сказать, ты ни разу не пила?! – Игорь приподнял брови. Юля молчала. – Да ты не переживай, все бывает первый раз. Я сейчас вернусь, никуда не уходи.  

 

Игорь покинул ее на мгновение. Заиграла тихая медленная музыка такая, какую обычно слушала Юля. Появился Игорь с двумя бокалами вина и от куда он взял их здесь среди пласмасовых стаканчиков под пиво и водку. Закрыл дверь на балкон – так стало намного лучше. С улицы веяло свежестью: недавно прошел весенний дождик. Голова кружилась уже не так.  

 

– Ты не замерзнешь? – поинтересовался Игорь, и не дожидаясь ответа приобнял девочку за плечи. – Давай выпьем за знакомство.  

 

– Если только немного, – смущенно улыбнулась Юлия, убирая руку парня с плеча.  

 

Аккуратно разлил красное вино в бокалы. Девушка пошатнулась.  

 

– Вот видишь тебе нужна поддержка и я тебе окажу, если ты не против.  

 

За знакомство так за знакомство! Глоток, потом еще один. Вино заметно приятнее на вкус, чем непонятное пиво.  

 

– Мне хватит, – засмеялась Юля, опьянев.  

 

Девушка голову высунула с балкона. Ей немного не хватало воздуха, в душе все переворачивалось, захлестывала волна веселья, только разум еще полностью не отпускал.  

 

– Хватит, так хватит, я не настаиваю. У меня нет цели: тебя споить. Не выпади, – Игорь притянул девочку к себе.  

 

– А что будет, если я упаду? Разобьюсь да? – в ее огромных глазах отражалось всё блаженство, которое она чувствовала.  

 

– Да тебе действительно хватит. Пошли со мной.  

 

– Куда? Я не могу идти.  

 

Последовали поцелуи. Легкое прикосновение к шее. Ее губы сами жаждали поцелуев. Игорь пинком открыл дверь. Ему хотелось уединиться с ней. Как назло все комнаты заняты.  

 

– Ты это чего ее на руках держишь? – Оксана заметила их в коридоре.  

 

– Держи подругу, – Игорь передал на руки Юльку. Стакан из рук Оксанки выпал. Пиво разлилось на ковер. Смех. До Юли не сразу дошло, где она и что с ней происходит. Оксанка не стала объяснять, а потянула подругу танцевать в толпу.  

 

На утро в памяти все всплывет. Голова будет болеть. Юлька будет извиняться за свое поведение. Ну а пока веселье продолжается… на утро Юля проснулась одна в кресле, в то время как другие спали непонятно как, чуть ли друг не на друге, некоторые прямо на полу. Оксанка лежала в обнимку с Игорем. Это стало для нее шоком, конечно же, она то думала, что она ему нравится. Переживать некогда – голову резанула сильная боль. Вот он первый симптом похмелья. Еле поднялась в поисках воды. Двигаться по трехкомнатной квартире довольно таки сложновато: народу слишком много. И когда они только все успели прийти?  

 

Ох уж, устроят Оксанке родители, если она до их прихода не уберется. Оксана может и отмахнуться от наставлений предков. И хорошо, что Мила не удосужилась положительно ответить на предложение Оксаны клёво оттянуться. Миле нравится веселиться, но не так. Хотя непременно девчонки видели, что Людмила хочет бросить свою заумную компанию и присоединиться к бесшабашности на подобных вечеринках. Юля сама первый раз так отдыхает, надо просто вникать какие коктейли употребляешь и будет вполне сносно такое времяпровождение. Надо привести себя в порядок, что бы родители ничего не заметили: Юля почти никогда им не дерзила и появится дома в таков виде, с сигаретным запахом в волосах –маму накроет самая настоящая паника и снова начнутся препятствия и обвинения, что Оксана дрянная девочка и не следует с такой дружить.  

 

Постепенно к полдню компания проснулась и потянулась по домам. Видок их оставлял желать лучшего: растрепанные, одежда мятая, девчонки в засосах, парни в помаде. Такого кошмара Юлия не привыкла видеть в привычной ей жизни. И самое худшее впереди – Оксана принялась наедине воспитывать и посвящать неопытную подругу в взаимодействии между пьяным мальчиком и подвыпившей девочкой. Вчера Игорь мог сделать гадость и поэтому Оксанка проследила, чтобы он улегся с ней. Юля плакала. Обидно, что парни такие мерзкие создания. И совет Оксаны был таков: учись кайфовать по чуть-чуть и всё будет нормуль.

yapishu.net

Книга "Бабочки полет: Японские трехстишия"

Последние комментарии

 
 

Бабочки полет: Японские трехстишия

Автор: Кобаяси Исса, Басё Жанр: Древневосточная литература, Другая поэзия Серия: Мир поэзии Язык: русский Год: 1997 Издатель: ТОО Летопись ISBN: 5-88730-017-5 Город: М. Переводчик: Вера Николаевна Маркова Добавил: Admin 31 Дек 15 Проверил: Admin 31 Дек 15 Формат:  FB2 (1461 Kb)  RTF (1577 Kb)  TXT (1399 Kb)  HTML (1410 Kb)  EPUB (1536 Kb)  MOBI (2903 Kb)  

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Хокку — одна из национальных стихотворных форм в Японии. Оно представляет собой трехстишие, ставшее серьезным жанром в начале XVI века.Данный сборник составили хокку только позднего средневековья: от Басё до Исса. Этот период был отмечен сближением с живописью, расширением тематики: от пейзажной, гражданской лирики до комичных, а также близких к народным сказаниям сюжетов.Книгу открывает предисловие Веры Марковой, чьи переводы были признаны лучшими и удостоены медали в самой Стране восходящего солнца.

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги автора Кобаяси Исса

Другие книги серии "Мир поэзии"

Похожие книги

Комментарии к книге "Бабочки полет: Японские трехстишия"

Комментарий не найдено
Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

www.rulit.me

Книга Полёт Бабочки, глава Полёт Бабочки, страница 1 читать онлайн

Полёт Бабочки

 

- Мы должны бороться за равные права для всех разумных!

- Не дадим животным жить вместе с нами! Смерть зверью, птицам, жукам и рыбам!

- Мы должны жить в гармонии с природой!

- Люди высшие существа! Планета принадлежит нам!

- По радио вчера то же самое было! -Тейт вяло потянулся и вылез из-под старого одеяла. Он потер глаза маленькими кулачками и усиленно захлопал своими черными крыльями, чтобы окончательно согнать дрему.

- Соо-о-ня, - протянула Нэл, тоже вставая со своей кровати. Она чуть дернула усиками и хотела было улечься спать дальше, но заинтересовалась звуком радио. Видимо, что-то решив для себя, она предприняла вторую попытку встать. Но сон все никак не хотел уходить, а потому приподнявшись, она опять легла. Запустив пятерню и в без того спутанные белоснежные волосы, она посмотрела на мальчика своими зелеными глазами.

- Кто бы говорил. - Тейт протянул руку девочке. Схватив ее она встала. Расправила черные с зелеными узорами крылья и потянувшись спросила:

- Почему не будишь Мэта?

- Наверное, потому что ты спишь рядом.

- Но обычно же ты будишь его первого. - Девочка обиженно засопела.

Пока Тейт пытался растормошить Мэта, красные крылья которого усиленно пытались отогнать нарушителя сна, Нэл подошла к решетке. Просунув свою маленькую головку между прутьями и повертев ею туда-сюда, девочка радостно сообщила:

- Все чисто, никого нет.

Это значило, что теперь они могут спокойно слушать радио. Дети жили в маленькой комнатке на шесть насекомых. И это был своего рода зоопарк. Маленькие люди, как называла их Нэл, приходили сюда смотреть на бабочек, стрекоз, пчел. Девочка не понимала, зачем большие люди приводят маленьких и показывают на них пальцами. А потом достают какие-то прямоугольные штуки, говорят что-то про какие-то “фотографии” и затем включается и сразу гаснет яркая лампочка. Нэл не понимала, почему маленькие люди пытаются просунуть руку между прутьями и потрогать ее крылья. А еще она не понимала, почему у этих существ нет ни крыльев, ни шерсти, ни чешуи. Мэт рассказывал ей о том, что у тех, кто на свободе это есть. Хотя Нэл не знала правда это или нет. Она лишь знала, что у всех детей, живущих в этой комнате, есть крылья и усики, и то, что большие люди снаружи называли их “бабочки”.

Мэт был самым старшим в этой клетке. За ним был Тейт. Они не хотели проводить свое время как другие дети, бегая и играя, радостно принимая еду из рук людей. Поэтому они начали прислушиваться к звукам, доносившимся из комнаты охранника. Потом они узнали, что это называется радио. Им повезло, что их клетка была прямо у входа, около комнаты охранника, который любил его слушать.

Другие насекомые, проживающие с ребятами, не говорили. Когда они только попали сюда, их пытались учить для того, чтобы они могли выполнять команды людей. Но команды никто не выполнял. Тогда их посчитали неразумными, как обычных бабочек и отстали. Но на самом деле они не выполняли команды, потому что не хотели. Почему они должны слушаться незнакомых людей? Однако, благодаря этому небольшому обучению Нэл, Тейт и Мэт научились говорить. Они решили, что это интереснее, чем просто играть. Изначально у них даже не было имен. Они дали их друг другу сами. И теперь каждый день, когда рядом нет никого из людей, ребята садятся около стенки и слушают радио. Они не всегда знают о чем там говорят, но пытаются понять. Вначале дети слушали людей, приходящих к их клетке. Но те не говорили ничего интересного. После этого ребята окончательно перешли к прослушиванию радио.

- Сегодня, 27 апреля, мир празднует юбилей! 50 лет после открытия нового континента. В честь этого, давайте вспомним, как все происходило. В 2089 году, когда весь мир испытывал кризис после 4 мировой войны. Исследователи и ученые передовых западных стран обнаружили земли, находящиеся в южном полушарии нашей планеты. Удивительно, как все это время сей континент скрывался ото всех. Дальнейшее исследование материка показало, что фауна этой земли очень странна. Там проживали гибриды людей и животных, людей и рыб, людей и птиц, людей и насекомых. Теперь зверолюди, рыболюди и птицы служат на благо человечеству. К сожалению, насекомые не смогли принести пользу обществу. Их максимальный рост достигает 130 сантиметров, что примерно равно среднему росту десятилетнего ребенка, к тому же у них нет никакой сверхчеловеческой силы. Но даже, несмотря на свою полную бесполезность, они украшают наши зоопарки. Как известно гибриды не умеют говорить, значит, они не разумны. Человечество помогло обрести им смысл жизни.

Нэл встала, и снова подошла к прутьям, в этот раз просто заглянув за решетку.

- Ребята, люди идут!

Тейт и Мэт тут же отлипли от стенки. Подойдя к соседям по комнате, троица присоединилась к игре. Бабочки играли с мячом в подобие волейбола. Единственное отличие было в том, что для того, чтобы отбить мяч, надо было чуть-чуть подлететь.

Ребята уже давно поняли, что людям, особенно маленьким, нравится смотреть на то, как они играют используя крылья. К тому же они знали, что после таких представлений их будут лучше кормить и меньше наказывать.

- Мама, смотри! У них крылья и усики, прямо как у бабочек.

- Таких существ называют гибридами.

- Гибридами? О, я тоже хочу!

- Не говори ерунды. Не надо тебе быть такими как они. Гибриды глупые и неразумные. Ты же у меня умный мальчик?

-- Да, конечно. А почему они неразумные?

- Потому что не говорят, солнце.

-- А если они не могут говорить?

-- Все разумные разговаривают. Если они молчат, значит, не понимают. Когда подрастешь, ты обязательно поймешь, что люди единственные высшие существа в мире.

- Да!

- Вот умница! Идем дальше? Там пчелы, хочешь посмотреть?

- Конечно.

litnet.com

Читать онлайн книгу «Полет бабочки. Восстановить стертое» бесплатно — Страница 1

Татьяна Рябинина

Полет бабочки. Восстановить стертое

Говорят, что за мгновение до смерти перед глазами человека проносится вся его жизнь. Возможно, так оно и было, не помню. Но, скорее всего, смерти я не ждала и удар обрушился на меня внезапно.

Словно граната разорвалась перед глазами. На короткий миг меня ослепило, но боли не было. Или она была такой чудовищной, что сознание милосердно отключило ее: после, успеется еще.

А потом свет стал стремительно гаснуть. Только яркая белая точка осталась, как на экране допотопного телевизора, когда его выключаешь. Но ненадолго. Мигнула и пропала. А я начала погружаться в холодную черноту.

Когда-то давно мы с ребятами утопили в грязном пруду игрушечные часы — белый пластиковый круг с черными цифрами и стрелками, которые можно было поворачивать. Мне купили их, чтобы я училась узнавать время, но мне такая игра не нравилась. Я предпочитала не знать, что давно пора возвращаться с прогулки домой, пора есть ненавистный борщ, пора чистить зубы и ложиться спать. Я предпочитала не зависеть от времени, хотя вряд ли в пять лет могла это осознавать. Но часы тихо ненавидела. Все. А эти — особенно. Вот папина рука ставит длинную стрелку на цифру «шесть», а короткую между «восемью» и «девятью», и я слышу: «Ну, а так который будет час? Ну же, подумай. Половина… девятого, да? А что хорошие девочки делают в половине девятого? Правильно, чистят зубки, надевают пижамку и забираются под одеялко». Я ненавидела слова «пижамка» и «одеялко», но часы — еще больше. И поэтому потихоньку унесла их из дома. «Давайте утопим их!» — с невероятно сладостным предвкушением предложила я своим приятелям.

Днем меня отпускали погулять во двор со старшими ребятами, детьми наших соседей. Их было трое — две девочки-школьницы и мальчик на год старше меня. Они казались такими благовоспитанными, что моим родителям и в голову не могло прийти, что мы вместо чинных игр в песочнице на детской площадке лазаем по стройкам и пустырям. На одном из пустырей был пруд. А может, просто большая глубокая яма с грязной водой, какая разница. В воду мы не лезли, понимая, что в противном случае нас просто не отпустят больше гулять одних, но зато с огромным удовольствием топили в этой яме, казавшейся нам бездонной, все, что только попадало под руку. Моя идея утопить часы была принята на ура. Всем было интересно посмотреть, как именно они уйдут на дно.

Часы косо скользнули в воду, задержались на мгновение, словно в раздумье, стоит ли тонуть или нет, и начали медленно погружаться. Белый круг тускло светился сквозь мутную толщу воды. Он опускался не плавно, а слегка колышась, и мне почему-то пришла на ум белая бабочка-капустница, которую мы тоже пытались утопить в пруду с неосознанной жестокостью малолетних экспериментаторов. Бабочка пыталась выбраться из воды, взлететь, но ее крылышки быстро намокли, и она лежала на поверхности воды, слегка поводя ими и размотав длинный хоботок. А потом промокла совсем и утонула.

Я погружалась в холодный мрак — как игрушечные часы, как намокшая бабочка. И в то же время видела себя со стороны: вот еще что-то мерцает в глубине, но через мгновенье исчезнет.

А потом я с удивлением поняла, что это еще не все, что в этом мраке есть боль, холод и ледяной ветер. И я должна куда-то идти, чтобы… Чтобы что? Чтобы не умереть? Чтобы окончательно не погрузиться во тьму, где распрощались с жизнью пластиковые часы и бабочка-капустница?

Идти? Нет, идти я не могла. Наверно, ползла, и каждое движение взрывалось болью. Я тупо думала: значит, у меня еще есть тело, которое может болеть. Я не видела ничего вокруг, но чувствовала чьи-то прикосновения — мокрые, жгучие, ледяные. А потом земля — или то, по чему я ползла, — ушла из-под ног, и я сплошным огненным клубком боли покатилась вниз.

Кто-то поднял меня и понес. Колыхнувшись в последний раз, часы растворились в донной мути. Белый отблеск погас…

* * *

С прогнозом метеорологи подвели. Еще вечером шел мелкий противный дождь, конца и края которому не предвиделось. Но к утру похолодало, мокредь подмерзла, а дождь перешел в тяжелый липкий снег, напоминающий грязные клочья ваты. Он валил все гуще и гуще, и в двух шагах все окружающее скрывалось за сплошным снежным молоком.

Самолет вылетал в десять, но Андрей выехал намного раньше — в половине шестого. Путь предстоял неблизкий, сначала надо было из Агалатова добраться до окраины, а потом еще и до Пулкова через весь город, с севера на юг. Попадешь в час пик и застрянешь в одной гигантской пробке на полдня. Когда еще Кольцевую достроят — сейчас она была бы как никогда кстати. А тут еще снег этот! Как бы рейс не отложили.

Шины, хоть и шипованные, все же нет-нет да и пробуксовывали в ползущей по гололеду снежной каше. «Дворники» скрипели от натуги, свет фар обрывался едва ли не под капотом. Андрей нервничал и молил Бога, чтобы больше ни один идиот не вылез на эту узкую и ухабистую дорогу. Вполне хватит его одного. Только бы до Бугров добраться, там уже легче будет.

По этой дороге ездили нечасто, а зимой и подавно. До Агалатова есть другой путь, не в пример лучше и короче — через Осиновую рощу. Вот только ехать надо мимо поста ДПС, чего Андрей всячески пытался избегать. Прописка у него до сих пор была московская, и номер машины — тоже московский. Ну просто мечта постового.

Размытый силуэт вырос на дороге внезапно. То ли пень, то ли зверь. Каким-то чудом в последнюю секунду Андрей вывернул руль, затормозил, но машину понесло юзом.

«Конец!» — промелькнуло молнией в обрамлении не совсем печатных выражений. Но с концом небеса решили повременить. Дверца легонько обо что-то шкрябнула («Краску содрало! Ну и хрен с ней!»), машина остановилась. Темень за боковым окном была непроглядная. Дверца не открывалась.

Андрей зажег в салоне свет, перелез на пассажирское сиденье и вышел. Порыв ветра швырнул снег прямо в лицо, пробрался под куртку. Обойдя машину, Андрей увидел, что она стоит вплотную к ограждению. Внизу, припомнил он, то ли пруд, то ли болото, в общем, скверного вида лужа, небольшая, но глубокая. Будь скорость побольше… Из-за снега-то он ехал еле-еле, километров сорок-пятьдесят в час, не больше. Поэтому и свернуть успел, и в воду не слетел. Под снегом-то наверняка лед тонкий, такие грязнухи долго не замерзают, а тут еще и оттепель.

Что же там все-таки было на дороге?

Он вытащил из бардачка фонарик, толку от которого было чуть, и медленно пошел назад, различая максимум свои ботинки. Поэтому на женщину, лежащую на заснеженном асфальте лицом вниз, едва не наступил. Поднял ее рывком, она глухо застонала и обмякла.

Андрей посветил фонариком ей в лицо и вздрогнул. Лица не было. Вместо него — жуткое месиво в запекшейся крови. Словно кто-то расплющил анатомический муляж, демонстрирующий лицевые мышцы.

Пульс на сонной артерии едва прощупывался, редкий и слабый. И все же женщина дышала, в ее горле что-то хрипело, при каждом вдохе кровь, сочившаяся из рваной раны на шее, слегка пузырилась.

Похоже, ее сбил кто-то. Немудрено при такой погоде. Сбил и бросил умирать на дороге. Вызвать «скорую»? Андрей потянулся было за мобильником, но подумал, что вряд ли это разумно. С одной стороны, жертв ДТП вообще трогать нельзя, мало ли, позвоночник сломан или еще что. Но с другой, «скорая» и милиция будут добираться сюда сто лет. За это время женщина стопроцентно умрет, а снег все равно засыплет все следы. Надо самому везти ее в больницу.

Самолет? Вот дьявол! Ему непременно надо было вылететь сегодня в Москву. Кровь из носа! Если только самолет будет. Это интервью — его шанс показать себя, такая удача редко подворачивается. Но время еще есть. Областная больница по пути. Не оставлять же несчастную здесь замерзать и умирать.

Он вытащил из багажника кусок брезента, который всегда возил с собой на всякий пожарный случай, постелил на заднее сиденье, осторожно уложил женщину. Она была маленькая, тощенькая, совсем не тяжелая. Наверно, ее нелепое черное пальто из допотопного драпа и то было тяжелее, чем она сама.

В приемном покое больницы получился скандал. Сначала пострадавшую не хотели принимать. «Везите в Институт скорой помощи», — продирая заспанные глаза, бубнила толстая медсестра. Андрей наорал на нее, наорал на дежурного врача, тощего коротышку в слишком просторном халате, пригрозил, что сгрузит женщину на крыльце и позвонит в милицию.

«А милиция будет очень кстати, — прищурился врач. — Им, наверно, будет очень интересно, не вы ли ее и сбили».

Андрей загнал щуплого эскулапа в угол и пообещал ему столько всяческих неприятностей, что хватило бы на целый батальон. Потом потребовал, чтобы его проводили к ксероксу, при враче снял копии со своего паспорта, техпаспорта на машину и билета в Москву, записал номер мобильника.

— Все это я оставляю вам. Отдадите ментам. Моя машина будет на стоянке в аэропорту. Пусть ее осмотрят. Я вернусь завтра вечером. В крайнем случае послезавтра.

Он уже выехал на Пулковское шоссе, когда снег почти прекратился. Времени оставалось еще достаточно, можно было расслабиться и подумать о предстоящей командировке, о задании газеты — встретиться и побеседовать со скандально известным политиком. Но вместо этого перед глазами стояло изуродованное лицо, похожее на кадр из фильма ужасов.

Хоть бы выжила, что ли!

* * *

Черт, у этой сумки слишком много ремешков, карманов и молний. А у этого «Лексуса» и вовсе слишком много всего.

Инна закашлялась и поймала удивленный взгляд Дениса.

— Простыла немного. В горле першит. Кстати, ты так ничего еще и не сказал насчет моей новой прически. — Она поправила короткую медно-рыжую прядь.

— Неплохо, — кивнул Денис. — И цвет тебе идет.

— Но?..

— Что «но»?

— «Неплохо, и цвет тебе идет, но…» Продолжай.

Денис пожал плечами:

— Непривычно. Ты какая-то другая стала. Совсем другое лицо.

— Просто ты от меня отвык за две недели, — хмыкнула Инна и опять принялась рыться в сумке в поисках помады.

— Ничего, привыкну снова, — с энтузиазмом заявил Денис, высматривая место для парковки. — А еще мне нравилось, как ты накручиваешь волосы на палец.

Он вдруг вспомнил, как они познакомились.

Купив новую квартиру, Денис Полесов отправился в налоговую инспекцию оформлять документы на налоговый вычет. Вообще-то в налоговой ему приходилось бывать нередко, и знал он там многих, поскольку отец был председателем совета директоров коммерческого банка, а сам он — его заместителем. Однако именно в этот кабинет заходить еще не доводилось. Дождавшись своей очереди, Денис вошел и увидел двух девушек. Одна, постарше, складывала в папку какие-то бумаги, вторая, помоложе, сидела, мечтательно уставившись в пространство. При этом девушка накручивала на палец длинную прядь темно-русых волос и мягко улыбалась. От нее словно свет какой-то исходил. Или это потому, что за ее спиной находилось окно? Да нет, за окном как раз было серо и уныло, шел мелкий, нудный дождь.

Денис был уверен, что не родилась еще на свет женщина, способная ошеломить его до состояния полнейшей дебильности. И вот теперь он стоял в дверях, смотрел на нее и не мог оторвать взгляда. Девушка его абсолютно не замечала.

— Молодой человек, вам что? — вывела его из замешательства старшая. — Вычет? Сюда садитесь.

Он присел к ее столу, вытащил из папки документы, отвечал на какие-то вопросы, что-то подписывал, а сам так и норовил скосить глаза, чтобы посмотреть на ту, вторую. Но, к несчастью, девушка сидела так, что он со своего места никак не мог ее видеть. Наконец с его делом было покончено, и он вышел из кабинета, обернувшись на пороге. Девушка сосредоточенно набирала что-то на компьютере, не отрывая глаз от клавиатуры.

Денису срочно надо было возвращаться на работу, но он позвонил в банк, наврал что-то и сел на диванчик у кабинета. Выйдет же она рано или поздно. В туалет. Или на обед. В конце концов, рабочий день закончится и она пойдет домой.

Через полчаса девушка действительно вышла. В руках она держала какие-то папки. Черные брючки и бледно-голубая кофточка ладно облегали ее стройную невысокую фигуру. Денис считал себя весьма сведущим в вопросах женской красоты. Фигурка была что надо.

— Вам что-то не так сделали? — удивилась девушка, увидев его. — Так вы зайдите в кабинет.

— Нет, — набрав побольше воздуху, он выпалил, словно в воду прыгнул: — Я вас жду.

— Зачем? — улыбнулась она, и ее большие зеленовато-серые глаза снова засветились.

— Познакомиться, — буркнул внезапно оробевший Денис.

— Ну… знакомьтесь, — продолжала улыбаться девушка. Правой рукой она прижимала к себе папки, а левой снова крутила прядь волос.

Неизвестно отчего смущаясь и удивляясь самому себе, Денис назвался. Девушку, как выяснилось, звали Инной. Имя это ему всегда нравилось. Чудилась в нем какая-то мягкая замшевость, как на шляпке гриба-боровика.

Она сказала, что, к сожалению, страшно занята — вызывает начальство. Денис предложил заехать за ней к концу рабочего дня. Инна согласилась.

На работу Денис так и не поехал. Вместо этого вернулся домой и переоделся. Снял купленный месяц назад в Испании костюм за полторы тысячи евро, натянул джинсы, свитер и простенькую серую ветровочку, в которой ездил с друзьями на шашлыки. И к налоговой поехал на трамвае. В последнее время его постоянно грызла мысль, что женщин интересует исключительно его кошелек. Поэтому решил отказаться от протоптанной дорожки: «Лексус» — ресторан — постель. Правда, уже подъезжая к нужной остановке, он сообразил, что глупо было устраивать маскарад после того, как пришел в налоговую оформлять вычет, купив квартиру за триста тысяч долларов. Но не возвращаться же обратно.

Он топтался на крыльце, сжимая в руке скромный букетик из трех гвоздичек. Прошла мимо соседка Инны по кабинету, узнала его, хихикнула в кулачок. Время шло, Инны не было. Денис уже успел испугаться, что она ушла, не дождавшись его, но тут девушка появилась. Черный плащик, зонтик в клеточку. Денис окликнул ее, она обернулась, улыбнулась, и он почувствовал себя последним идиотом.

Отчаянно ругая себя, Денис все-таки повел ее не в кафе или ресторан, а в крохотный бар, где можно было, сидя за столиком, смотреть футбол на большом телеэкране. Или самому играть в футбол — настольный. Странно, но Инне там понравилось.

— Я боялась, что ты меня в ресторан пригласишь, — призналась она. — А я одета, как пугало.

— В следующий раз оденешься красиво, и пойдем в ресторан.

— И здесь тоже неплохо. Давай в футбол поиграем, пока свободен. Знаешь, мне в детстве страшно хотелось такой иметь. Но, увы.

Они играли в футбол, Инна с азартом крутила ручки, вопила на весь бар, забивая гол, и выиграла. На ее крик: «Зенит» — чемпион!» — с улыбкой подошел бармен и вручил ей кружку пива «за счет заведения». Инна пила пиво, и у нее были смешные белые усы от пены, которые Денис осторожно стер, волнуясь, как школьник, который впервые дотронулся до одноклассницы. Ему месяц назад исполнилось тридцать, и женщин у него было немало. И эффектных, как модели, и моделей без «как», и попроще. Только все существовали как бы параллельно ему. И ни с одной из них, за небольшим исключением, он не мог себе представить никакого будущего. Даже мимолетного, не говоря уже о семье и детях. А вот с Инной они были знакомы всего несколько часов, и он уже видел ее и себя идущими по улице под ручку — дряхлых, с палочками. А навстречу — молодые парни и девчонки, глядящие на них с нескрываемой завистью. Так, как он сам смотрел на подобные ископаемые пары.

Он проводил Инну до подъезда. Постояв минутку на крыльце, она легонько поцеловала его в щеку и сказала:

— Спасибо, Денис. Спокойной ночи.

Дверь с кодовым замком мягко клацнула. Денис хлопал глазами, как проснувшаяся днем сова. Таких фиаско он давно не испытывал. Вдруг как-то сразу стало понятно, что на улице холодно, моросит дождь, а ботинки совсем промокли. И зонта нет.

Он задрал голову, пытаясь по свету в окнах определить, где ее квартира; но ни одно из окон больше не зажглось — наверно, выходили во двор.

Странно, весь вечер они о чем только не разговаривали, обо всем на свете. Но он так ничего о ней и не узнал. С кем она живет? Может, с родителями? Поэтому и к себе не пригласила? Или у нее есть муж, дети? И, между прочим, он так и не спросил у нее номер телефона. А она не предложила. И придется ему, чтобы увидеть Инну, снова ехать к ней на работу. Только не факт, что она этого хочет. Иначе бы…

Денис повернулся и поплелся назад, чтобы попытаться поймать на улице такси. Надо скорее вернуться домой, принять горячую ванну и выпить коньяку — он легко простужался. А потом забраться под теплое одеяло и спать. И в общем-то надо бы выкинуть из головы эту девчонку. Совсем она не в его стиле. Ну, миленькая, да, ничего не скажешь. Но… С ней не получится так, как он привык — легко, без взаимных обязательств, встретились — разошлись. К чему эти сложности? Ради того, чтоб было с кем в старости под ручку пройтись? Да, может, он до старости еще и не доживет. Мало ли. У состоятельных людей жизнь нервная и опасная.

Все, решено. Эксперимент не удался. Что же делать, жизнь — это череда неиспользованных возможностей. Завтра можно будет позвонить Ирочке. Они, правда, уже месяца три не виделись, но, даже если она и завела еще кого-нибудь, вполне сможет и для него вечерок выкроить. По обычной схеме: ночной клуб — и к ней домой. Все просто. Ну, подарит ей очередные сережки. Так просто она денег не берет, делает вид, что порядочная. Почти…

Ну вот, словно гора с плеч. Он даже насвистывать начал что-то залихватское. А потом вдруг понял, что идет совсем в другую сторону. Обратно идет.

Это глупо было, конечно. Не просто глупо — смешно, обхохочешься. Но уверенность появилась такая, что и паровозом не сдвинешь. Вот уйдет он сейчас — и все. И никогда больше ее не увидит. А даже если и увидит, то все равно ничего из этого не выйдет путного. Зато если выдержит, высидит до утра под дождем и на ветру, вот тогда все у них будет хорошо. Лучше не придумаешь.

Так долго время никогда еще не тянулось. Денис даже подумал, что часы приказали долго жить. Вечная ночь, вечный дождь и вечный ветер. Мокрая, ребристая скамейка.

«Идиот! — пел в уши насмешливый голос. — Что ты тут высиживаешь? Иди домой, в тепло!» — «Нет! — уперся Денис. — Не уйду!» И даже в скамейку вцепился, словно кто-то пытался увести его силой.

Начало светать, появились собачники. Смотрели на него с удивлением: сидит под дождем какой-то придурок, дрожит и на дверь подъезда таращится. Как уж медленно ползло время ночью, но теперь оно и вовсе остановилось. Инна не появлялась.

Может, у нее выходной сегодня, думал Денис. Может, она заболела. Ладно, жду до половины девятого, и все, решил он.

И точно в последнюю минуту, как в кино, дверь открылась в очередной раз. Черный плащ, клетчатый зонтик в руке — она!

Бледная, глаза покрасневшие, ни тени косметики, волосы кое-как в хвост стянуты. Увидела его и замерла. А потом бросилась к нему, обняла, заплакала.

— Ты что, всю ночь здесь просидел? — спросила, всхлипывая.

— Да, — сознался Денис и счастливо чихнул. Теперь ему уже казалось, что просидеть вот так ночь под дождем — это полная ерунда. Он и больше вытерпел бы.

— Ты же заболеешь! Ты весь мокрый. И дрожишь.

Дениса и правда здорово знобило.

— Пошли! — Инна взяла его за руку и потащила к крыльцу.

— К тебе?

— Ко мне. Тебе надо на работу?

— Позвоню, скажу, что заболел.

Они поднялись на пятый этаж. Инна открыла дверь — металлическую, обитую обманчиво скромными некрашеными реечками.

— Проходи! — Она втолкнула его в прихожую, переходящую в просторный холл, включила свет.

— Ничего себе! — огляделся по сторонам Денис. — Да здесь можно в футбол играть. Или на велосипеде ездить. И вообще… Стильно. Дерево, панели.

— Мне больше нравится словечко «концептуально», — усмехнулась Инна. — В него тоже можно все что угодно впихнуть без риска обидеть. А велосипед у меня есть. Тренажер.

— Ты одна живешь?

— Одна. Наверно, удивляешься, почему в таком случае вчера не пригласила?

Она сняла плащ, скинула туфли, ловко стащила с Дениса мокрую ветровку, ногой подтолкнула ему войлочные тапки огромного размера и убежала куда-то с ветровкой в руках.

— Я сейчас! — крикнула издали. — Проходи в комнату.

Интересно, в какую, подумал Денис. В холл выходили три абсолютно одинаковые резные двери. Коридорчик убегал за угол — там, надо думать, находились кухня и ванная. Надо же, паркет в прихожей. Хотя нет, это ламинат такой крутой, с первого взгляда и не отличишь. Надо себе в квартиру тоже такой поискать. И светильники очень ничего, скромные и элегантные. И решетки на стенах, по которым ползут лианы. Со вкусом у девушки явно неплохо. Или дизайнер поработал? Тогда надо попросить координаты.

Денис приоткрыл левую дверь. Это оказалась спальня. Широкая кровать, застеленная пушистым зеленым покрывалом, шкаф-купе, трюмо с мягким пуфиком. На полу — ковер с переплетением зеленых и коричневых листьев. Маленький телевизор на тумбочке. И целый подоконник кактусов, некоторые даже цвели. Чисто и аккуратно, только черный кружевной бюстгальтер предательски свесился со стула, сплетничая, что гостей здесь сегодня не ждали.

Он закрыл дверь и пошел направо, в гостиную. И здесь ему тоже понравилось — сочетание жемчужно-серых, бледно-розовых и бежевых тонов, просторно и вместе с тем уютно. Он хотел уже сесть в большое кресло, которое так и манило в свои объятья, но вспомнил про насквозь мокрые джинсы и остался стоять, переминаясь с ноги на ногу.

— Вот, надень, — вошла Инна и протянула ему мужской спортивный костюм, не новый, но чистый и даже отглаженный. — Думаю, влезешь. Да не смотри ты так, это моего папы.

— А что скажет папа? — Денис взял костюм и подумал: что лучше — пойти в ванную, попросить ее выйти или… или пусть она сама решит, что лучше. Трусы у него, слава богу, приличные, майка и носки тоже, за фигуру краснеть не приходится. Вот только мокрое все.

— Папа ничего не скажет, — вздохнула Инна. — Он умер. Погиб два года назад. В автокатастрофе. И мама тоже. Папа дипломатом был, в Москве работал, в МИДе. За границу часто ездил. Я это говорю, потому что некоторые приходят сюда в первый раз, видят все это, ну и… начинают, как говорится, мыслить в меру своей испорченности. Либо я активно беру взятки, либо… Ну сам понимаешь.

Хорошо, что она об этом сказала, подумал Денис. Не надо спрашивать самому.

— Послушай, да у тебя температура! — Инна подошла к нему, маленькой прохладной ладонью легко коснулась лба. — Вот дурачок! Знаешь что, давай сюда костюм.

— И иди на фиг? — усмехнулся Денис.

— Ну, примерно. Я сейчас тебе постелю и пижаму дам. Тебе надо согреться и выспаться. А там видно будет. А я пока на работу съезжу. Ключи от сейфа отдам, отпрошусь.

— А не боишься? Вдруг я какой-нибудь мошенник? Вынесу все, что не прибито.

— А ты забыл, что у нас все твои данные имеются?

— А вдруг это липа?

— А тогда так мне и надо, — засмеялась Инна. — Чтобы варежку не разевала. Иди душ прими погорячей. Кофе будешь?

— Ага! И пожевать что-нибудь. Знаешь, как говорят? Дайте попить, а то так есть хочется…

— Что и переночевать негде. Так?

Она зашла в третью комнату, видимо, бывшую спальню родителей, достала из шкафа теплую мужскую пижаму, а из тумбочки — большое махровое полотенце.

— Ванная — там. Вперед.

Мылся Денис долго. Все-таки он сильно продрог, и теперь вылезать из-под горячей воды не хотелось. Наконец выбрался из ванны, вытерся, натянул пижаму. Развесил промокшую одежду на полотенцесушителе, но потом передумал и перевесил джинсы и свитер на веревку над ванной — чтобы подольше сохли. Не выгонит же она его из дома в мокром, в самом деле.

Инны уже не было — он и не слышал, как она ушла. В гостиной перед разобранным и застеленным диваном стоял столик на колесиках, а на нем кофейник, бутылка коньяка, лимон, сахарница и тарелка с бутербродами. И омлет с сыром, накрытый металлической крышкой.

С ума сойти! Ради всего этого стоило просидеть ночь на улице, как побитая собака. А что будет дальше? Ну, поживем, пожуем — увидим.

Он позвонил в банк отцу, сказал, что заболел («Надеюсь, не венерически?» — скептически заметил тот), и с блаженным стоном рухнул на диван. Закутался в одеяло, еще немного постучал зубами, согрелся. Голова кружилась, все вокруг плыло. От коньяка потянуло в сон.

Проснулся Денис от того, что Инна сидела совсем рядом и смотрела на него. Можно было взять ее за руку, притянуть к себе — чуть грубовато, чуть небрежно. В общем, по-хозяйски. Обычно такой прием срабатывал. Только вот сейчас этого делать не стоило. Не потому, что Инна была такая уж невинная девочка. Просто… Просто с ней все должно быть по-другому. Не так, как с другими.

— Как ты себя чувствуешь? — Она снова коснулась рукой его лба.

— Получше. — Денис поймал ее руку, прижал слегка к своей щеке. Получилось немного смешно и неловко, но приятно.

— Ты извини, что так вышло. — Инна, чуть порозовев, смотрела в сторону. — Ну, вчера. Просто я подумала…

— Что утром я скажу «спасибо за компанию» и смоюсь?

Инна смутилась еще больше.

— А теперь?

— Да куда же ты смоешься такой больной?

— Ну, не такой уж я и больной! — Денис сделал вид, что обиделся. — Не веришь?

— Верю, верю. Лежи спокойно.

Глаза снова слипались, и голова кружилась.

— Ты посидишь со мной? — спросил он уже сквозь сон и услышал откуда-то далеко-далеко:

— Посижу…

А потом он проснулся, и Инна была рядом, и все между ними вышло легко и словно само собой, без рефлексий и мыслей о том, «как это выглядит». И даже лучше, чем он только мог предположить.

— А замуж за меня выйдешь? — Денис задал вопрос как бы между прочим, вскользь, но волнуясь так, что даже тошнить начало. Никому он еще предложений не делал и в обозримом будущем не собирался. Еще вчера не собирался.

— Если ты это из вежливости, то зря, — усмехнулась Инна. — А вдруг я соглашусь, что тогда будешь делать?

— Радоваться. Кольца покупать. Ремонт поскорее в квартире делать. У тебя здорово, но моя все-таки побольше. И холл не такой, как у тебя, а на лоджию выходит — светлый. Можно в нем гостиную устроить. Когда у нас родится двое детей, у каждого будет по комнате. А может, лучше сразу квартиру продать и домик купить?

— Остановись! — засмеялась Инна. — Я ведь еще не согласилась.

— Разве? — удивился он.

— Или согласилась? Не помню. — Инна лежала, положив голову ему на плечо, и накручивала на палец прядь волос…

* * *

— Да, мне нравилось, как ты волосы на палец накручиваешь, — повторил Денис, подруливая к поребрику.

— Вот глупый! — засмеялась Инна. — А я никак не могла от этой привычки избавиться. Боялась, что лысая останусь. Оказывается, нужно было всего-навсего подстричься. Но если ты настаиваешь, больше стричься не буду, пускай снова отрастают.

Она накинула на плечи шубу, взяла сумочку и вышла из машины. Аккуратно втиснув свой серебристый «Лексус» между «тойотой» и «мерседесом», Денис присоединился к ней. Вообще-то он предпочел бы остаться вдвоем у Инны дома, соскучился за две недели, которые пришлось провести в Москве, но ей вдруг почему-то захотелось выйти в люди. И не куда-нибудь, а в ресторан, хотя обычно она предпочитала что-нибудь попроще: бары, где можно болтать и пить пиво с чипсами и орешками, или боулинг. Или, наоборот, отправиться в театр, на балет или оперу. Оперу Денис еще признавал, а вот балет на дух не переносил. Скачут жилистые тетки и женоподобные мужики, размалеванные так, что видно с галерки, бегают взад-вперед без толку. Можно было бы, конечно, глаза закрыть и музыку слушать, но они так топочут своими пуантами, словно кони копытами.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

www.litlib.net

Полет бабочки. Восстановить стертое (Татьяна Рябинина) читать онлайн книгу бесплатно

От нее в ужасе шарахаются прохожие, бывший муж смотрит с жалостью и презрением, личный врач не желает подавать ей руки. Она - изгой, ей не оставлено даже воспоминаний. Только грехи, о которых она не помнит, но за которые расплачивается каждый день. А все началось с того, что встретились две женщины и им оказалось тесно в одном городе. Что они не поделили? Мужчину? Деньги? Карьеру? А может, всему виной маленькая белая бабочка, чья смерть стала пророчеством?

О книге

  • Название:Полет бабочки. Восстановить стертое
  • Автор:Татьяна Рябинина
  • Жанр:Современные любовные романы
  • Серия:-
  • ISBN:978-5-93556-935-8
  • Страниц:90
  • Перевод:-
  • Издательство:Альфа-книга
  • Год:2007

Электронная книга

Говорят, что за мгновение до смерти перед глазами человека проносится вся его жизнь. Возможно, так оно и было, не помню. Но, скорее всего, смерти я не ждала и удар обрушился на меня внезапно.

Словно граната разорвалась перед глазами. На короткий миг меня ослепило, но боли не было. Или она была такой чудовищной, что сознание милосердно отключило ее: после, успеется еще.

А потом свет стал стремительно гаснуть. Только яркая белая точка осталась, как на экране допотопного телевизора, когда его выключаешь. Но ненадолго. Мигнула и пропала. А я начала погружаться в холодную черноту.

Когда-то давно мы с ребятами утопили в грязном пруду игрушечные часы — белый пластиковый круг с черными цифрами и стрелками, которые можно было поворачивать. Мне купили их, чтобы я училась узнавать время, но мне такая игра не нравилась. Я предпочитала не знать, что давно пора возвращаться с прогулки домой, пора есть ненавист...

lovereads.me