Читать онлайн "Бесстыжая" автора Форстер Сюзанна - RuLit - Страница 1. Книга бесстыжие


Читать книгу Бесстыжая Сюзанны Форстер : онлайн чтение

Сюзанна ФорстерБесстыжая

Я хочу выразить свою сердечную признательность моему редактору, Кэрри Фэрон, которая много лет назад разглядела во мне искорку и терпеливо раздула ее в пламя свечи. В следующий раз это будет костер!

Кроме того, я безмерно благодарна Джиму Севренсу, главному менеджеру «Сан-Франциско Икземинер», который так щедро тратил на меня свое время и свой опыт. Именно он раскрыл передо мной технические и философские аспекты журналистики, сделав это лучше, чем любая книга.

Особая благодарность моим друзьям по писательскому цеху – Лесли Ноулесс, Линде Хартман, Съюзен Макиас и Анне Эберхардт, которые читали эту книгу целиком или по кусочкам и ни разу не усомнились в ней.

И, наконец, я благодарна Анне и Оливии, моим подругам и основательницам Клуба дурных девчонок, вдохновившим меня на «дурную» сцену, которая и «сделала» книгу!

Глава 1

Большее всего тайных углов в человеческом сердце.

Немецкая пословица

Весна 1994

Когда среди обывателей городка Хаф Мун Бэй в Калифорнии разговор заходил о сексе и скандалах, они сразу же вспоминали имя Джесси Флад. Наверное, больше всего в этой загадочной и сверхъестественно красивой двадцатисемилетней женщине их возмущал ее внезапный и крутой взлет к положению богатой вдовы.

«Непонятно, – шептались досужие сплетники. – Ничего не понятно. Все знают, что Джесси Флад – обыкновенная девица, нищенка из южных штатов, если уж на то пошло. Каким образом ей удалось выйти замуж за мультимиллионера, каким был Саймон Уорнек?»

Ответа на этот вопрос не знал никто, но любителей поговорить это не останавливало. И некоторые из этих сплетен имели под собой реальную почву. Саймон Уорнек был богатым человеком. И его не стало. Скошенный длительной и изнуряющей болезнью, он умер всего три недели назад – живший в уединении шестидесятипятилетний газетный магнат, известный всей Северной Калифорнии самый грязный сукин сын, которого только можно было вообразить. Но больше всего обывателей Хаф Мун Бэя беспокоили не Саймон и его деньги, а пестрое и загадочное прошлое его жены.

«Бесстыжая шлюха, – злобно шипели одни, – она просто женила Уорнека на себе. Она его шантажировала своим ребенком, это ясно как Божий день. Никто не знает, кто отец ее девчонки». Но большинство имели другое мнение – менее решительное и даже отчасти благоговейное: «Она не боится самой смерти. Я видела, как она спасла жизнь Саймона Уорнека, защитив его от трех вооруженных мужчин. Наверное, заворожила их своими синими, как ночь, глазищами».

Эти разговоры не иссякали, а рассказы о юной вдове приобретали захватывающе мистический характер, множась с каждым днем. Но, сколько бы ни росло любопытство жителей городка, удовлетворить его было некому. Ибо только сама Джесси Флад-Уорнек знала, каким образом она стала богатейшей вдовой и наследницей газетной империи… а Джесси молчала как рыба.

Ее цветом был черный. Он плохо гармонировал с ее болезненно-бледным лицом и холодной голубизной глаз, подчеркивая неестественный, в форме полумесяца, шрам над изгибом верхней губы. Но ее душевному складу он соответствовал идеально. В маленьком прибрежном городке никто не обращал внимания на ее траур. Джесси носила черные одежды с гордым вызовом – и без всякого намека на чувство вины. Она надела черное платье в день похорон и, несмотря на то что глупо было оплакивать нелюбимого супруга, который к тому же был старше на тридцать лет, чувствовала себя в печальном наряде очень комфортно. Да, черный цвет ей шел. Наверное, она будет носить его до самой смерти.

Джесси Флад-Уорнек редко смотрелась в зеркало. В отличие от своей ошеломляюще красивой старшей сестры, она никогда не считала свою внешность Божьим даром. Но в этот вечер все изменилось – свет полной луны был немного пугающим, и какое-то странное предчувствие не давало ей покоя. Движимая неведомым ей раньше волнением, она подошла к огромному зеркалу палисандрового трюмо. Где-то вдали с пугающим скрипом, словно от западного ветра, открылась дверь террасы. Затылком она почувствовала тонкий ручеек аромата роз, быстро смешавшегося с запахом ее духов.

Не замечая смутного мужского силуэта в дверном проеме, Джесси продолжала совершать ежевечерний ритуал. Она вытащила из своих тяжелых волос несколько шпилек в античном стиле, увенчанных агатами. Мама всегда называла ее волосы львиной гривой – не рыжие и не золотые, они напоминали медь и были столь густыми, что, когда Джесси наклонялась вперед, ее лица не было видно.

Расстегнув черный кашемировый жакет, Джесси прижала запястья к своей полной груди. Она так долго считала свое тело всего лишь бездушным аппаратом, что сейчас была просто поражена его утонченностью. Сегодня ее преследовало какое-то странное возбуждение.

Взглянув в зеркало, Джесси внимательно посмотрела на свое отражение.

Пугающая нагота ее ощущений поразила молодую вдову. Желание играло в ее светлых глазах, а шрам над губой подрагивал в лунном свете, подчеркивая ее чувственность. Ее не слишком ухоженное тело словно напоминало ей о том, что она рождена во грехе, что она – творение беспутной связи, хотя она это и отрицала. В последнее время Джесси ощущала какое-то смутное беспокойство. Наверное, это отголоски смерти Саймона и его похорон пробудили в ее душе нечто, до этого времени мирно спавшее. Однако она понимала, что не только эмоциональная отчужденность – естественное следствие брака без любви – заставляла ее чувствовать такое изнеможение и жажду человеческого общения. Нет, это было что-то более глубокое. Голод женщины. Стыд женщины.

Шелковая нижняя сорочка мягко упала к ее ногам. Одним движением пальцев она расстегнула спереди черный лифчик, но не отбросила его в сторону, а закрыла глаза, захваченная невероятным ощущением свободы. Ее тело вздрогнуло. Ей не нужно было контролировать себя. С этими импульсами она могла справиться легко, как и со многим другим. Плоть ее была слаба, но дух бодр. Дитя сурового тихоокеанского побережья, гор Санта Круз, Джесси Флад выросла в нищете и убожестве и не была новичком в этой жизни.

Нет, дело было не в контроле, а в желании. Желании плоти. Она провела по своим бедрам мягким успокаивающим движением, и с каждой секундой ее ощущения становились все сильнее. Холодные пальцы Джесси ощупывали ее почти горячую кожу, и у нее перехватывало дыхание. Живот напрягся, ожидая новой волны желания. «Господи, до чего же хорошо – и до чего же недоступно. Чего же я ищу? Не секса, нет. Но чего же?»

Соленый океанский, ветер ворвался в комнату, играя лепестками осыпавшихся роз. Опьяненная изысканной смесью запахов, она на мгновение погрузилась в преступное наслаждение своим собственным телом… пока внезапный шелест вздувшихся занавесок не привлек ее внимания.

Джесси открыла глаза – ей показалось, что в комнате есть кто-то еще. К ее ужасу, так оно и было. В зеркале отражался чей-то силуэт – силуэт мужчины, неразличимого в занавесках, закрывавших дверь с террасы.

Она не стала спрашивать, кто это, и даже не попыталась прикрыться сорочкой. В мгновение ока очутившись возле ночного столика в форме бомбы, Джесси нажала на скрытую кнопку и достала из бесшумно отворившегося ящичка девятимиллиметровый пистолет «беретта» и обойму к нему.

Точными и уверенными движениями она зарядила пистолет. «Очень богатая вдова» знала, как обращаться с оружием. В свое время, до того, как она вышла замуж за Саймона Уорнека, ей приходилось работать телохранительницей.

– Немедленно выйди из-за занавески, – проговорила она, повернувшись – и прицелившись в неясный силуэт.

Пришелец не сдвинулся с места, оставаясь завернутым в ткань занавески.

Джесси охватило облегчение и ощущение одураченности одновременно. На какое-то мгновение ей показалось, что это действительно всего лишь тень. Она сделала осторожный шаг вперед.

– У меня пистолет, – объявила она. Тень пришла в движение.

Палец Джесси лег на курок «беретты». Мужчина отбросил занавесь в сторону, и теперь его силуэт, наполовину освещенный луной, был очерчен яснее. Лицо и грудь не были видны, но Джесси хорошо различала брюки и куртку из мятого шелка от Версаче, черный джемпер и ремень с серебряной пряжкой, напоминавший какое-то оружие.

– Выйди на свет, – приказала она. Он вошел в комнату, словно отодвинув тени. Лампа осветила все его тело, и Джесси увидела худые агрессивные бедра, втянутый живот, широкие плечи и мускулистые руки. Верхнюю губу пришельца украшали чувственные усы, доходившие до самых углов его рта. Волосы цвета воронова крыла, разделенные пробором посередине, живописными волнами ниспадали на его плечи. Небритое лицо так и дышало чувственностью.

Джесси узнала его не сразу, будучи слишком сильно поражена его вторжением. Но уже через несколько секунд она дрожала так сильно, что с трудом удерживала пистолет. Ее рука словно превратилась в пучок нервов.

– Люк, – выдохнула она, – дрянь такая! Тело Джесси было напряжено, холодный ночной воздух врывался в легкие. Жители городка были правы: миссис Флад-Уорнек не боялась никого – никого, кроме этого человека.

– Джесси? Взгляд вошедшего переместился с пистолета на полуобнаженное тело женщины, и любопытство постепенно сменилось оскорбительной наглостью. Люк поднял голову и взмахнул черными ресницами, пытаясь скрыть свое влечение к этому телу. Казалось, он совершенно уверен в том, что она не воспользуется оружием, что он сейчас возьмет у нее пистолет, просто отберет его и…

С громким щелчком она сняла «беретту» с предохранителя. Когда Джесси поняла, что сейчас может произойти, ее начала бить крупная дрожь. Ужас соперничал в ней с желанием выжить и защитить себя. Ее чувства смешались, но доминировала мысль одна, отчаянно ясная:

«Никто ничего не узнает».

Люк Уорнек представлял страшную угрозу – для нее и для всего, что она ценила. Теперь, сегодня вечером, она может покончить с этой угрозой. Сегодня или никогда. Она может сказать потом, что она его не узнала и пристрелила, приняв за грабителя и опасаясь за свою жизнь. И никто ни о чем не догадается.

Дерзкое выражение в его глазах сменилось любопытством – любопытством и недоверчивостью. Он почувствовал, что вся она превратилась в одну напряженную линию – .от высокого лба до кончиков пальцев, державших пистолет. Внезапно он осознал, что Джесси не шутит.

Дрожащей рукой она прицелилась, направив дуло в его грудь, в прикрытое карманом куртки сердце. Она знала, что Люк обладает нечеловеческой жестокостью, но он, конечно же, был смертным, как и все люди. Внутри него были вены, артерии и две уязвимые камеры – его сердце;

«Сделай это, – приказала она себе. – Сделай, ты должна». Ее напряженный указательный палец сорвался с курка. Издав крик разочарования, она инстинктивно дернулась назад и снова прицелилась.

– Джесси, нет!

– Добро пожаловать домой, Люк!

Ее голос дрогнул, и она спустила курок.

Глава 2

Он не умер и не уснул. Смутно осознав эти две истины. Люк Уорнек – громко застонал, борясь с беспамятством, как тонущий пловец со стихией. Боль была настоящей – чересчур настоящей. Вся нижняя половина его тела была свинцовой и парализованной.

С усилием открыв глаза, он полуосознанно порадовался царившему в комнате полумраку. Ему было больно смотреть даже на слабый свет ночника. Люк попытался вспомнить, где он и что произошло, но голову пронзила острая боль. Кажется, он позвонил в дверь и, не услышав никакого ответа, прошел в глубину дома. Свет в спальне, расположенной в восточном крыле, привлек его внимание, и он пошел посмотреть, что там такое…

Вдруг мозг его пронзило воспоминание обо всем остальном, словно инъекция истины. Он – вновь увидел язык огня, вырвавшийся из дула «беретты», и щелчок выпавшей гильзы. Джесси выстрелила в него хладнокровно; он помнил, что она целилась в грудь, однако в последний момент рука ее дрогнула, как будто она не смогла справиться с оружием, и ей пришлось прицелиться вновь. Слава Богу, она попала не в сердце. Левое бедро Люка горело, не оставляя сомнений в том, куда его ранили.

«Боже праведный», – промелькнуло в голове Люка, когда он понял, что же она с ним сделала. Его запястья были крепко связаны, однако он вполне мог пошевелиться под простыней, которой был накрыт. Люк осторожно наклонился, стараясь не двигать сведенными челюстями. Лоб его был покрыт испариной. Неглубокая рана была наспех перевязана марлей и бинтом. Она его только поцарапала, подумал он с огромным облегчением, в худшем случае – отхватила кусочек кожи.

– Она не задела ничего важного, – пробормотал он. – Слава Богу.

– Поздно молиться. Люк.

Он поднял глаза и увидел, что Джесси сидит в кресле-качалке у мраморного камина, поджав под себя ноги. В черной шелковой ночной рубашке, с ниспадающими локонами цвета меди, она напоминала респектабельную женщину, отдыхающую после тяжелого дня. Но ее резкий голос и направленное на ночного гостя оружие лучше всяких слов говорили о состоянии ее души.

Джесси Флад изменилась так, как Люк Уорнек не мог и предположить. Он помнил, как ребенком она никогда не уклонялась от опасности, даже если это доходило до безрассудства. Следы ее полного лишений детства были до сих пор видны в ее худом и хрупком теле и в резко очерченном лице. Однако эта девочка с мальчишескими ухватками выросла в странно и запретно красивую взрослую женщину. Рыжие волосы обрамляли бледное лицо, на котором сверкали неотразимые голубые глаза.

– Я в тебя выстрелила, – сообщила Джесси таким тоном, как будто он мог этого не заметить. – Я тебя пока не убила, но луна еще полна, а до утра далеко.

Струйка пота скатилась по шее Люка. Облик безжалостной полуобнаженной женщины, целящейся в него из заряженного пистолета, словно ослепил его. Она была похожа на воплощенного ангела-мстителя. Несмотря на то что его – жизнь была в опасности – а может быть, именно из-за этого, – вся сцена казалась ему возбуждающе безумной и почти эротической.

– Может, ты все-таки скажешь мне, почему ты это сделала? – спросил он, с трудом справившись с предательским хрипом, вырвавшимся из его глотки.

– Почему я тебя не убила?

– Почему ты выстрелила в меня, черт побери?

Она взглянула на него, поджав губы, и покачала головой.

– Кто меня сюда принес? – требовательным тоном продолжал он. – Кто очистки и перевязал рану? Ведь это сделала ты? Или я кроме содранного мяса могу рассчитывать еще и на гангрену?

– Тебя принес и перевязал мой сторож. А вот очистил ли он рану, я не знаю.

Люк с шумом выдохнул горячий воздух. А он еще пытался найти оправдание ее поступку, он еще корил себя за то, что напугал ее, в то время как эта женщина на самом деле собиралась умыть его в крови! Он внимательно изучал взглядом ее словно окаменевшее лицо в поисках хотя бы одного уязвимого места.

– Лучше бы ты убила меня, Джесси, – мягким, но угрожающим голосом произнес он. – Даже начинающий охотник знает, что нельзя просто ранить свою добычу. Это только приводит ее в бешенство.

Смутный страх пронзил все ее существо, подобно вспыхнувшей зарнице. Люк заметил отблеск этого ужаса в ее глазах и в побелевшем шрамике над губой. Инстинкт самосохранения подстегивал его действовать, презрев рану. «Ну же, шевелись! Бери ее, раз она раскрылась!» Но, прежде чем он сдвинулся с места, страх Джесси превратился в ледяную ярость.

Она подняла пистолет, нацелив дуло между его бровей.

– Даже и не думай об этом, – предупредила она. Ее палец лег на предохранитель, как будто она позволила себе в деталях вообразить, как он будет выглядеть с дыркой от пули во лбу. Облизнув сухие губы, Джесси громко сглотнула слюну.

– Это убийство, – прозвучал предостерегающий голос Люка. – У вас есть причина, миссис Уорнек. Судьи скажут, что вы решили убрать со своего пути единственного сына своего покойного мужа, чтобы он не мог претендовать на наследство Саймона.

В воцарившейся тишине щелкнул предохранитель.

– Господи, только не это, – выдохнул Люк. Джесси яростно нажала на курок, но рычаг ударил по пустому гнезду. Сердце Люка застучало, как отбойный молоток. Пистолет не был заряжен!

– Ба-бах, – тихо произнесла она.

– Да скажи же мне, черт тебя дери, в чем дело?! – почти прорычал Люк. Его сердце билось так сильно, что он не мог собраться с мыслями. Он знал Джесси Флад с раннего детства, с того сложного и нежного возраста, когда самые близкие отношения, которые только могут быть между людьми, легко превращаются в мучительный конфликт. Тогда она была его преданным союзником, родной душой. Но сейчас он просто ненавидел эту респектабельную дрянь.

– Дело в тебе, – ответила она, отчетливо артикулируя, как будто произносила проклятие. – В тебе.

Она вся словно горела холодным, бледным пламенем, но он знал, что это ледяное спокойствие вот-вот взорвется. Он видел ее страх, ее холодную разъяренность – видел, но не понимал. Если кто-то в их отношениях и пострадал от предательства, то это был он. Десять лет назад она обвинила его в убийстве Хэнка Флада, ее отчима-пьяницы. А в прошлом году она вышла замуж за шестидесятипятилетнего отца Люка. У него не укладывалось в голове, что Джесси Флад, подруга его отрочества, могла связать себя с таким чудовищем, каким был Саймон Уорнек… какие бы причины ни подвигли ее к этому браку.

– И как я тебя теперь должен называть? Мамой? – Его голос был полон убийственного презрения. Джесси Флад напряглась еще сильнее. Она ненавидела этого человека – ненавидела слепо, без видимых причин, так, как ангелы ненавидят смертный грех. Но ведь когда-то она его любила, хотя сейчас это и трудно было себе представить, и именно эти два совершенно несовместимых чувства почти парализовали ее волю и рассудок. Она любила Люка Уорнека так, как она делала все в своей жизни – без всяких условий и ограничений. Ради него она могла бы отдать что угодно, ради него она была готова на все. Но боль, которую он ей причинил, была слишком сильна. Джесси не видела его десять лет, но одно воспоминание о насилии, которое учинил над ней Люк, было таким близким и реальным, что ей казалось, будто это произошло вчера.

– Даже если бы я попыталась объяснить, почему я вышла замуж за твоего отца, – холодно ответила она, – ты бы все равно не понял.

– И тебе прекрасно известно почему! Ради Бога, Джесси, именно ты лучше любого должна знать почему.

Он был прав – возразить ей было нечего. Джесси лучше всех знала причину. У Люка было кошмарное детство, но она так долго не позволяла себе думать о нем с симпатией, что и сейчас не собиралась смягчаться. Она не просто защищала себя. Ей приходилось относиться к Люку Уорнеку, как к смертному врагу – да он и был ее смертным врагом.

– Ты прекрасно рассчитал время, – сообщила она. – Так и не соизволив прибыть на похороны Саймона, ты приехал прямо перед тем., как будут читать его завещание.

– Я Уорнек. Я имею на это право.

– Ты ни на что не имеешь права. Саймон лишил тебя наследства много лет назад, и, уверяю тебя, на смертном одре он своего мнения не изменил. Он оставил все мне – имущество, контрольный пакет «Уорнек Комьюникейшенс» и все его прочие владения. Его, конечно же, нельзя было назвать способным на широкие жесты человеком – и ты можешь подтвердить это лучше, чем кто-либо, – но он поклялся мне, что ты и пальцем не прикоснешься ни к его бизнесу, ни к его личному имуществу.

– Его личное имущество – это ты? Джесси вспыхнула. У Люка была удивительная способность напоминать ей о том, что она не более чем дешевка. Дешевка… Этот ярлык прилепили к ней еще в детстве – в родном городе Фладов считали нищими выходцами из южных трущоб. Отвращение на лице Люка яснее слов говорило ей, о чем он сейчас думает, – что она вышла за Саймона из-за денег, что она превратилась в такую же законченную стяжательницу, как ее сестра Шелби. Но еще больше, чем это молчаливое осуждение, Джесси раздражала его наглость. Кто такой этот Люк Уорнек, чтобы занимать более высокую нравственную позицию? Как может он судить о ней или о ком-то еще?

– Убирайся отсюда, – сказала она.

– Вы стреляли в меня, сударыня. – Он откинул простыню, чтобы показать рану на бедре. – Если ты не хочешь отправиться в тюрьму, то мы с тобой повязаны.

У Джесси пересохло во рту. Обнажив бедро, он показал ей не только рану, и она была убеждена в том, что он сделал это намеренно. Его вызывающий взгляд был не просто оскорбительным – с каждым ударом сердца он становился все более проникновенным.

Другая женщина на ее месте не стала бы расценивать вид его втянутого живота просто как проявление чистой враждебности. Она бы даже признала, что этот полуобнаженный мужчина в крошечных черных плавках выглядел возмутительно возбуждающим. И это не было бы преувеличением – даже для Джесси, потому что тело Люка Уорнека было чертовски привлекательным, даже на самый придирчивый взгляд. Высоко задранный джемпер обнажал его мощный торс, поросший черными волосами, которые спускались к плоскому животу, обрамленному снизу крутыми завитками, словно бы стремившимися вырваться из плавок.

Но Джесси скорее позволила бы себе ограбить слепого или калеку, чем впустить в себя не только эти похотливые мысли, но и обыкновенное женское любопытство. Она тоже сжала мышцы живота, но только от отвращения к его попытке испугать ее, а если ее затылок и горел, то лишь из-за остатков адреналина в крови. Конечно, она была поражена тем, как резко изменилось его тело со времени их последней встречи много лет назад, но этот интерес был вполне понятен.

Когда Люк уехал, ему было девятнадцать. А сейчас ему должно было вот-вот исполниться тридцать лет, и Джесси не думала, что тело мужчины может так измениться за десятилетие.

Тогда он был худощавым подростком и немного прихрамывал из-за полученной травмы. Теперь же трудно было поверить и то, что его мощные мускулистые ноги когда-то были сломаны.

– Очевидно, тебе наплевать на то, что ты со мной повязана, – нарушил тишину Люк.

Джесси достала обойму из кармана ночной рубашки и помахала ею в воздухе.

– Немедленно убирайся вон отсюда, – сказала она. – Если ты сам этого не сделаешь, я позову Роджера.

– Роджера?

– Студента, который тебя сюда приволок. Он живет на заднем дворе, в сторожке.

– Если ты позовешь Роджера, он станет мертвым студентом. – Люк поморщился, с видимым трудом сев на постели и осторожно, спустив ноги на персидский ковер. – Слушай, чем ты меня ударила?

– Я до тебя не дотрагивалась. Ты упал на стеклянную дверь и поранил голову. Удивительно, как ты вообще остался жив.

– Не раскатывай губы. – Черты его лица исказились, когда он попробовал встать, но ему удалось справиться с болью. С огромным трудом он освободил одну руку от веревки, но не удержался на ногах и снова упал на спину. Кровь отхлынула от его лица, в момент ставшего пепельно-серым. Если он будет продолжать бороться с дурнотой, то проиграет битву.

– Господи, как голова болит, – простонал Люк, поворачиваясь на бок. Сжав голову руками, словно для того чтобы не дать ей расколоться, он издал какой-то странный каркающий звук. И в следующее мгновение вздрогнул и резко откинулся на подушку.

Джесси медленно разогнулась и приподнялась в кресле, чтобы лучше видеть его. Еле заметное подрагивание его груди было единственным признаком того, что он еще жив.

– Люк? – Она встала и осторожно подошла к кровати. Пройденная ею когда-то подготовка научила ее остерегаться ловушек, но вид Люка ее действительно испугал. Губы раненого посинели, а джемпер промок от пота. Он ударился головой, а это означало, что у него вполне могло быть сотрясение мозга, а то и внутреннее кровоизлияние. В других обстоятельствах она вызвала бы врача, но, увидев рану, врач вынужден был бы сообщить в полицию, а она не могла так рисковать.

Ей не оставалось ничего другого, как снова позвать Роджера. Телефон стоял на письменном столе. Джесси подобрала рубашку и через всю комнату направилась к нему. Она не пыталась объяснить Роджеру ситуацию – просто сказала,. что произошел несчастный случай. Теперь придется рассказать ему все.

Положив пистолет и– обойму на стол, Джесси сняла трубку и стала быстро нажимать на кнопки. «Ну ответь же, Роджер», – думала она, слушая длинные гудки. Внезапно за ее спиной выросла тень, и чей-то палец нажал на рычаг. Из трубки донесся резкий звук зуммера. Он ее обманул!

– Повесь трубку, – приказал Люк. Пытаясь вспомнить технику самозащиты, Джесси почувствовала новый выброс адреналина в кровь. Она бросила трубку я попыталась схватить пистолет, но его рука легла на него раньше. Спасительная «беретта» вместе с обоймой полетела на пол. Джесси повернулась и ударила его плечом в грудь так, что они оба потеряли равновесие и повалились на пол – сначала Люк, сверху – Джесси. Это падение должно было вывести раненого человека из строя, однако не успела Джесси опомниться, как Люк уже перекатился на живот, придавив ее тяжестью своего тела.

– Ты притворялся?! – яростно воскликнула она. Люк клацнул челюстью и издал стон. – Я никогда не притворяюсь, – промолвил он, сжав ее запястья и еще сильнее навалившись на нее. – Твоими стараниями я заполучил дырку в ноге, а моя голова, похоже, сейчас расколется. Я просто хочу, чтобы и ты разделила мои страдания. Не люблю мучиться в одиночку.

Джесси была ненавистна сама мысль о такой близости с Люком. Куда бы она ни бросила взгляд, везде было его голое тело, черные волосы и налившиеся мускулы. Он сжал ее запястья мертвой хваткой, обдавая ее волнами исходившего от его тела жара. Джесси словно окаменела под его горячим взглядом, изо всех сил пытаясь избежать соприкосновения с его кожей.

Сердце у нее готово было просто выскочить из груди.

– Если я закричу, сюда сбежится весь дом, – сказала она.

Одной рукой перехватив ее запястья. Люк закрыл второй ладонью рот Джесси.

– Ну что ж, попробуй, – предложил он. Джесси готова была обозвать его самыми непристойными словами, которые только есть, или же прокусить ему ладонь. Но вместо этого она вдруг успокоилась. Мщение принесло бы ей такое сильное удовлетворение, что даже думать об этом было слишком опасно. Она даже дышать боялась. Еле удерживаясь от того, чтобы не сорваться в истерику, она думала о том, что не может позволить себе отомстить. Джесси была слишком переполнена не до конца понятным ей самой гневом и неукротимой гордостью. Дотянуться до пистолета она не могла, так что единственным ее оружием оставалась правда. Но, оскорбив его сейчас, она непременно потерпит поражение.

Люк приподнялся на локтях, прижав ее руки к– полу по обе стороны от ее головы.

– А теперь я весь внимание, Джесси. По-моему, этого-то ты и добивалась, потому что теперь моя очередь. Я думаю, в твоей школе тебя учили правилам общения?

Джесси в ответ не удостоила его даже взглядом.

– Явно не учили… Похоже, тебе даже не втолковали, что с оружием шутки плохи. И что хорошие девочки не должны ни в кого стрелять. Да, тебе просто необходимо улучшить свои манеры, моя девочка. Научить тебя, как вести себя в приличном обществе, а?

Циничный тон Люка нарушал ход ее мыслей, подобно прикосновению чего-то неприятного. Сейчас у нее был только один способ защиты – ледяное молчание.

Люк откинулся еще дальше, чтобы лучше видеть свою жертву.

– Ну что, будешь со мной разговаривать? – настойчиво продолжал он уже более суровым голосом. – Или будем играть в Мисс Воспитанность прямо здесь, на полу спальни?

Джесси чувствовала бешеное биение пульса – ответ ее тела на этот глубокий голос, на грубые сексуальные намеки. Кинув на него быстрый взгляд, она увидела именно то, чего боялась. Он словно бы не замечал, что ее ночная рубашка задрана до самого живота, а лямки упали с плеч, почти обнажив грудь, словно бы не понимал, какую обворожительную и беспомощную женщину держит в своих объятиях.

Она пошевелила бедрами в безнадежной попытке вырваться из-под его тела, но это только ухудшило ситуацию. Наблюдая за ее движениями. Люк затаил дыхание, и Джесси к своему ужасу осознала, что она возбудила не только его интерес. Он видел, как набухают ее груди, чувствовал, как низ ее живота прижимается к его бедрам. Со стоном отчаяния она напрягла все свои силы и толкнула его тазом – единственной частью тела, которой могла пошевелить.

Его тело словно окаменело.

– Ради Бога, лежи спокойно, – еле вымолвил он, сверкая в темноте глазами, в то время как Джесси змеей извивалась под ним. – Похоже, ты хочешь трахаться, а не разговаривать.

– Ублюдок, – выдохнула обессилевшая Джесси.

– А, так ты и говорить можешь? – поинтересовался Люк со слабой улыбкой. – В таком случае ты, может быть, соизволишь объяснить мне свою вендетту. Тебе было мало того, что ты обвинила меня в убийстве и вынудила уехать из города. Ты вышла замуж за Саймона, моего смертного врага, а сегодня попробовала застрелить меня прямо здесь – в твоем доме и доме, в котором я вырос.

Джесси снова отступила и затихла. Прежде чем рассказывать Люку Уорнеку мотивы любого ее поступка, в том числе и ее брака с его отцом, ей следовало бы выпить стрихнин. А почему она стреляла в него, он мог бы и сам догадаться. Она-то в подробностях помнила ту ночь, когда умер Хэнк Флад. На следствии Люк говорил, что не может восстановить в деталях свою ссору и Драку с Хэнком, за исключением того, что, когда он уходил от Фладов, отчим Джесси был еще жив, хотя и валялся без сознания. Джесси просто бесило это внезапное беспамятство, тем более что Люк придумал себе очень удобное объяснение – в тот вечер он якобы был в состоянии опьянения.

– Ну же, Джесси, продолжай, – сильно встряхнув ее, сказал Люк. – Я проделал это путешествие не для того, чтобы удовлетворить свою ностальгию по родным пенатам.

Некоторое изменение их положения дало Джесси неожиданную возможность атаковать своего мучителя. Она выгнулась и изо всех сил ударила его в пах коленом. Люк вздрогнул, как от нечеловеческой боли, издав гортанный звук, но хватки своей не ослабил. Сверкнув глазами, он резко оторвал ее от пола и сел, поднимая Джесси за собой, так что их губы были всего лишь в нескольких сантиметрах друг от друга. Он обладал какой-то нечеловеческой силой и в своей ярости напоминал безумца.

– Чтоб ты провалилась, – прорычал он. Джесси издала отчаянный стон, не в силах остановить его. Люк нагнулся к ней, но она наградила его плевком, чего он явно не ожидал. Откинувшись на мгновение назад, он быстро опомнился и встряхнул ее так, что она начала задыхаться. И через секунду ее плевок вернулся к ней – Люк властно прижался к ее губам своими, страстно и грубо целуя ее и откидывая ее голову назад. Джесси не могла больше сопротивляться. В его поцелуе не было любви – это было просто наказание. Он обращался с ней так, как завоеватель обращается со смертным врагом. Казалось, она должна была бы прийти в ужас. Но она ощущала его сильное тело, прижавшееся к ней, прикосновение его пересохших губ, и все это ввергало ее в хаос, порождая невероятный водоворот чувств. У Джесси кружилась голова, и она начинала задыхаться.

iknigi.net

Читать книгу Бесстыжая

Сюзанна Форстер Бесстыжая

Я хочу выразить свою сердечную признательность моему редактору, Кэрри Фэрон, которая много лет назад разглядела во мне искорку и терпеливо раздула ее в пламя свечи. В следующий раз это будет костер!

Кроме того, я безмерно благодарна Джиму Севренсу, главному менеджеру «Сан-Франциско Икземинер», который так щедро тратил на меня свое время и свой опыт. Именно он раскрыл передо мной технические и философские аспекты журналистики, сделав это лучше, чем любая книга.

Особая благодарность моим друзьям по писательскому цеху – Лесли Ноулесс, Линде Хартман, Съюзен Макиас и Анне Эберхардт, которые читали эту книгу целиком или по кусочкам и ни разу не усомнились в ней.

И, наконец, я благодарна Анне и Оливии, моим подругам и основательницам Клуба дурных девчонок, вдохновившим меня на «дурную» сцену, которая и «сделала» книгу!

Глава 1

Большее всего тайных углов в человеческом сердце.

Немецкая пословица

Весна 1994

Когда среди обывателей городка Хаф Мун Бэй в Калифорнии разговор заходил о сексе и скандалах, они сразу же вспоминали имя Джесси Флад. Наверное, больше всего в этой загадочной и сверхъестественно красивой двадцатисемилетней женщине их возмущал ее внезапный и крутой взлет к положению богатой вдовы.

«Непонятно, – шептались досужие сплетники. – Ничего не понятно. Все знают, что Джесси Флад – обыкновенная девица, нищенка из южных штатов, если уж на то пошло. Каким образом ей удалось выйти замуж за мультимиллионера, каким был Саймон Уорнек?»

Ответа на этот вопрос не знал никто, но любителей поговорить это не останавливало. И некоторые из этих сплетен имели под собой реальную почву. Саймон Уорнек был богатым человеком. И его не стало. Скошенный длительной и изнуряющей болезнью, он умер всего три недели назад – живший в уединении шестидесятипятилетний газетный магнат, известный всей Северной Калифорнии самый грязный сукин сын, которого только можно было вообразить. Но больше всего обывателей Хаф Мун Бэя беспокоили не Саймон и его деньги, а пестрое и загадочное прошлое его жены.

«Бесстыжая шлюха, – злобно шипели одни, – она просто женила Уорнека на себе. Она его шантажировала своим ребенком, это ясно как Божий день. Никто не знает, кто отец ее девчонки». Но большинство имели другое мнение – менее решительное и даже отчасти благоговейное: «Она не боится самой смерти. Я видела, как она спасла жизнь Саймона Уорнека, защитив его от трех вооруженных мужчин. Наверное, заворожила их своими синими, как ночь, глазищами».

Эти разговоры не иссякали, а рассказы о юной вдове приобретали захватывающе мистический характер, множась с каждым днем. Но, сколько бы ни росло любопытство жителей городка, удовлетворить его было некому. Ибо только сама Джесси Флад-Уорнек знала, каким образом она стала богатейшей вдовой и наследницей газетной империи… а Джесси молчала как рыба.

Ее цветом был черный. Он плохо гармонировал с ее болезненно-бледным лицом и холодной голубизной глаз, подчеркивая неестественный, в форме полумесяца, шрам над изгибом верхней губы. Но ее душевному складу он соответствовал идеально. В маленьком прибрежном городке никто не обращал внимания на ее траур. Джесси носила черные одежды с гордым вызовом – и без всякого намека на чувство вины. Она надела черное платье в день похорон и, несмотря на то что глупо было оплакивать нелюбимого супруга, который к тому же был старше на тридцать лет, чувствовала себя в печальном наряде очень комфортно. Да, черный цвет ей шел. Наверное, она будет носить его до самой смерти.

Джесси Флад-Уорнек редко смотрелась в зеркало. В отличие от своей ошеломляюще красивой старшей сестры, она никогда не считала свою внешность Божьим даром. Но в этот вечер все изменилось – свет полной луны был немного пугающим, и какое-то странное предчувствие не давало ей покоя. Движимая неведомым ей раньше волнением, она подошла к огромному зеркалу палисандрового трюмо. Где-то вдали с пугающим скрипом, словно от западного ветра, открылась дверь террасы. Затылком она почувствовала тонкий ручеек аромата роз, быстро смешавшегося с запахом ее духов.

Не замечая смутного мужского силуэта в дверном проеме, Джесси продолжала совершать ежевечерний ритуал. Она вытащила из своих тяжелых волос несколько шпилек в античном стиле, увенчанных агатами. Мама всегда называла ее волосы львиной гривой – не рыжие и не золотые, они напоминали медь и были столь густыми, что, когда Джесси наклонялась вперед, ее лица не было видно.

Расстегнув черный кашемировый жакет, Джесси прижала запястья к своей полной груди. Она так долго считала свое тело всего лишь бездушным аппаратом, что сейчас была просто поражена его утонченностью. Сегодня ее преследовало какое-то странное возбуждение.

Взглянув в зеркало, Джесси внимательно посмотрела на свое отражение.

Пугающая нагота ее ощущений поразила молодую вдову. Желание играло в ее светлых глазах, а шрам над губой подрагивал в лунном свете, подчеркивая ее чувственность. Ее не слишком ухоженное тело словно напоминало ей о том, что она рождена во грехе, что она – творение беспутной связи, хотя она это и отрицала. В последнее время Джесси ощущала какое-то смутное беспокойство. Наверное, это отголоски смерти Саймона и его похорон пробудили в ее душе нечто, до этого времени мирно спавшее. Однако она понимала, что не только эмоциональная отчужденность – естественное следствие брака без любви – заставляла ее чувствовать такое изнеможение и жажду человеческого общения. Нет, это было что-то более глубокое. Голод женщины. Стыд женщины.

Шелковая нижняя сорочка мягко упала к ее ногам. Одним движением пальцев она расстегнула спереди черный лифчик, но не отбросила его в сторону, а закрыла глаза, захваченная невероятным ощущением свободы. Ее тело вздрогнуло. Ей не нужно было контролировать себя. С этими импульсами она могла справиться легко, как и со многим другим. Плоть ее была слаба, но дух бодр. Дитя сурового тихоокеанского побережья, гор Санта Круз, Джесси Флад выросла в нищете и убожестве и не была новичком в этой жизни.

Нет, дело было не в контроле, а в желании. Желании плоти. Она провела по своим бедрам мягким успокаивающим движением, и с каждой секундой ее ощущения становились все сильнее. Холодные пальцы Джесси ощупывали ее почти горячую кожу, и у нее перехватывало дыхание. Живот напрягся, ожидая новой волны желания. «Господи, до чего же хорошо – и до чего же недоступно. Чего же я ищу? Не секса, нет. Но чего же?»

Соленый океанский, ветер ворвался в комнату, играя лепестками осыпавшихся роз. Опьяненная изысканной смесью запахов, она на мгновение погрузилась в преступное наслаждение своим собственным телом… пока внезапный шелест вздувшихся занавесок не привлек ее внимания.

Джесси открыла глаза – ей показалось, что в комнате есть кто-то еще. К ее ужасу, так оно и было. В зеркале отражался чей-то силуэт – силуэт мужчины, неразличимого в занавесках, закрывавших дверь с террасы.

Она не стала спрашивать, кто это, и даже не попыталась прикрыться сорочкой. В мгновение ока очутившись возле ночного столика в форме бомбы, Джесси нажала на скрытую кнопку и достала из бесшумно отворившегося ящичка девятимиллиметровый пистолет «беретта» и обойму к нему.

Точными и уверенными движениями она зарядила пистолет. «Очень богатая вдова» знала, как обращаться с оружием. В свое время, до того, как она вышла замуж за Саймона Уорнека, ей приходилось работать телохранительницей.

– Немедленно выйди из-за занавески, – проговорила она, повернувшись – и прицелившись в неясный силуэт.

Пришелец не сдвинулся с места, оставаясь завернутым в ткань занавески.

Джесси охватило облегчение и ощущение одураченности одновременно. На какое-то мгновение ей показалось, что это действительно всего лишь тень. Она сделала осторожный шаг вперед.

– У меня пистолет, – объявила она. Тень пришла в движение.

Палец Джесси лег на курок «беретты». Мужчина отбросил занавесь в сторону, и теперь его силуэт, наполовину освещенный луной, был очерчен яснее. Лицо и грудь не были видны, но Джесси хорошо различала брюки и куртку из мятого шелка от Версаче, черный джемпер и ремень с серебряной пряжкой, напоминавший какое-то оружие.

– Выйди на свет, – приказала она. Он вошел в комнату, словно отодвинув тени. Лампа осветила все его тело, и Джесси увидела худые агрессивные бедра, втянутый живот, широкие плечи и мускулистые руки. Верхнюю губу пришельца украшали чувственные усы, доходившие до самых углов его рта. Волосы цвета воронова крыла, разделенные пробором посередине, живописными волнами ниспадали на его плечи. Небритое лицо так и дышало чувственностью.

Джесси узнала его не сразу, будучи слишком сильно поражена его вторжением. Но уже через несколько секунд она дрожала так сильно, что с трудом удерживала пистолет. Ее рука словно превратилась в пучок нервов.

– Люк, – выдохнула она, – дрянь такая! Тело Джесси было напряжено, холодный ночной воздух врывался в легкие. Жители городка были правы: миссис Флад-Уорнек не боялась никого – никого, кроме этого человека.

– Джесси? Взгляд вошедшего переместился с пистолета на полуобнаженное тело женщины, и любопытство постепенно сменилось оскорбительной наглостью. Люк поднял голову и взмахнул черными ресницами, пытаясь скрыть свое влечение к этому телу. Казалось, он совершенно уверен в том, что она не воспользуется оружием, что он сейчас возьмет у нее пистолет, просто отберет его и…

С громким щелчком она сняла «беретту» с предохранителя. Когда Джесси поняла, что сейчас может произойти, ее начала бить крупная дрожь. Ужас соперничал в ней с желанием выжить и защитить себя. Ее чувства смешались, но доминировала мысль одна, отчаянно ясная:

«Никто ничего не узнает».

Люк Уорнек представлял страшную угрозу – для нее и для всего, что она ценила. Теперь, сегодня вечером, она может покончить с этой угрозой. Сегодня или никогда. Она может сказать потом, что она его не узнала и пристрелила, приняв за грабителя и опасаясь за свою жизнь. И никто ни о чем не догадается.

Дерзкое выражение в его глазах сменилось любопытством – любопытством и недоверчивостью. Он почувствовал, что вся она превратилась в одну напряженную линию – .от высокого лба до кончиков пальцев, державших пистолет. Внезапно он осознал, что Джесси не шутит.

Дрожащей рукой она прицелилась, направив дуло в его грудь, в прикрытое карманом куртки сердце. Она знала, что Люк обладает нечеловеческой жестокостью, но он, конечно же, был смертным, как и все люди. Внутри него были вены, артерии и две уязвимые камеры – его сердце;

«Сделай это, – приказала она себе. – Сделай, ты должна». Ее напряженный указательный палец сорвался с курка. Издав крик разочарования, она инстинктивно дернулась назад и снова прицелилась.

– Джесси, нет!

– Добро пожаловать домой, Люк!

Ее голос дрогнул, и она спустила курок.

Глава 2

Он не умер и не уснул. Смутно осознав эти две истины. Люк Уорнек – громко застонал, борясь с беспамятством, как тонущий пловец со стихией. Боль была настоящей – чересчур настоящей. Вся нижняя половина его тела была свинцовой и парализованной.

С усилием открыв глаза, он полуосознанно порадовался царившему в комнате полумраку. Ему было больно смотреть даже на слабый свет ночника. Люк попытался вспомнить, где он и что произошло, но голову пронзила острая боль. Кажется, он позвонил в дверь и, не услышав никакого ответа, прошел в глубину дома. Свет в спальне, расположенной в восточном крыле, привлек его внимание, и он пошел посмотреть, что там такое…

Вдруг мозг его пронзило воспоминание обо всем остальном, словно инъекция истины. Он – вновь увидел язык огня, вырвавшийся из дула «беретты», и щелчок выпавшей гильзы. Джесси выстрелила в него хладнокровно; он помнил, что она целилась в грудь, однако в последний момент рука ее дрогнула, как будто она не смогла справиться с оружием, и ей пришлось прицелиться вновь. Слава Богу, она попала не в сердце. Левое бедро Люка горело, не оставляя сомнений в том, куда его ранили.

«Боже праведный», – промелькнуло в голове Люка, когда он понял, что же она с ним сделала. Его запястья были крепко связаны, однако он вполне мог пошевелиться под простыней, которой был накрыт. Люк осторожно наклонился, стараясь не двигать сведенными челюстями. Лоб его был покрыт испариной. Неглубокая рана была наспех перевязана марлей и бинтом. Она его только поцарапала, подумал он с огромным облегчением, в худшем случае – отхватила кусочек кожи.

– Она не задела ничего важного, – пробормотал он. – Слава Богу.

– Поздно молиться. Люк.

Он поднял глаза и увидел, что Джесси сидит в кресле-качалке у мраморного камина, поджав под себя ноги. В черной шелковой ночной рубашке, с ниспадающими локонами цвета меди, она напоминала респектабельную женщину, отдыхающую после тяжелого дня. Но ее резкий голос и направленное на ночного гостя оружие лучше всяких слов говорили о состоянии ее души.

Джесси Флад изменилась так, как Люк Уорнек не мог и предположить. Он помнил, как ребенком она никогда не уклонялась от опасности, даже если это доходило до безрассудства. Следы ее полного лишений детства были до сих пор видны в ее худом и хрупком теле и в резко очерченном лице. Однако эта девочка с мальчишескими ухватками выросла в странно и запретно красивую взрослую женщину. Рыжие волосы обрамляли бледное лицо, на котором сверкали неотразимые голубые глаза.

– Я в тебя выстрелила, – сообщила Джесси таким тоном, как будто он мог этого не заметить. – Я тебя пока не убила, но луна еще полна, а до утра далеко.

Струйка пота скатилась по шее Люка. Облик безжалостной полуобнаженной женщины, целящейся в него из заряженного пистолета, словно ослепил его. Она была похожа на воплощенного ангела-мстителя. Несмотря на то что его – жизнь была в опасности – а может быть, именно из-за этого, – вся сцена казалась ему возбуждающе безумной и почти эротической.

– Может, ты все-таки скажешь мне, почему ты это сделала? – спросил он, с трудом справившись с предательским хрипом, вырвавшимся из его глотки.

– Почему я тебя не убила?

– Почему ты выстрелила в меня, черт побери?

Она взглянула на него, поджав губы, и покачала головой.

– Кто меня сюда принес? – требовательным тоном продолжал он. – Кто очистки и перевязал рану? Ведь это сделала ты? Или я кроме содранного мяса могу рассчитывать еще и на гангрену?

– Тебя принес и перевязал мой сторож. А вот очистил ли он рану, я не знаю.

Люк с шумом выдохнул горячий воздух. А он еще пытался найти оправдание ее поступку, он еще корил себя за то, что напугал ее, в то время как эта женщина на самом деле собиралась умыть его в крови! Он внимательно изучал взглядом ее словно окаменевшее лицо в поисках хотя бы одного уязвимого места.

– Лучше бы ты убила меня, Джесси, – мягким, но угрожающим голосом произнес он. – Даже начинающий охотник знает, что нельзя просто ранить свою добычу. Это только приводит ее в бешенство.

Смутный страх пронзил все ее существо, подобно вспыхнувшей зарнице. Люк заметил отблеск этого ужаса в ее глазах и в побелевшем шрамике над губой. Инстинкт самосохранения подстегивал его действовать, презрев рану. «Ну же, шевелись! Бери ее, раз она раскрылась!» Но, прежде чем он сдвинулся с места, страх Джесси превратился в ледяную ярость.

Она подняла пистолет, нацелив дуло между его бровей.

– Даже и не думай об этом, – предупредила она. Ее палец лег на предохранитель, как будто она позволила себе в деталях вообразить, как он будет выглядеть с дыркой от пули во лбу. Облизнув сухие губы, Джесси громко сглотнула слюну.

– Это убийство, – прозвучал предостерегающий голос Люка. – У вас есть причина, миссис Уорнек. Судьи скажут, что вы решили убрать со своего пути единственного сына своего покойного мужа, чтобы он не мог претендовать на наследство Саймона.

В воцарившейся тишине щелкнул предохранитель.

– Господи, только не это, – выдохнул Люк. Джесси яростно нажала на курок, но рычаг ударил по пустому гнезду. Сердце Люка застучало, как отбойный молоток. Пистолет не был заряжен!

– Ба-бах, – тихо произнесла она.

– Да скажи же мне, черт тебя дери, в чем дело?! – почти прорычал Люк. Его сердце билось так сильно, что он не мог собраться с мыслями. Он знал Джесси Флад с раннего детства, с того сложного и нежного возраста, когда самые близкие отношения, которые только могут быть между людьми, легко превращаются в мучительный конфликт. Тогда она была его преданным союзником, родной душой. Но сейчас он просто ненавидел эту респектабельную дрянь.

– Дело в тебе, – ответила она, отчетливо артикулируя, как будто произносила проклятие. – В тебе.

Она вся словно горела холодным, бледным пламенем, но он знал, что это ледяное спокойствие вот-вот взорвется. Он видел ее страх, ее холодную разъяренность – видел, но не понимал. Если кто-то в их отношениях и пострадал от предательства, то это был он. Десять лет назад она обвинила его в убийстве Хэнка Флада, ее отчима-пьяницы. А в прошлом году она вышла замуж за шестидесятипятилетнего отца Люка. У него не укладывалось в голове, что Джес

www.bookol.ru

Читать онлайн "Бесстыжая" автора Форстер Сюзанна - RuLit

Сюзанна Форстер

Бесстыжая

Я хочу выразить свою сердечную признательность моему редактору, Кэрри Фэрон, которая много лет назад разглядела во мне искорку и терпеливо раздула ее в пламя свечи. В следующий раз это будет костер!

Кроме того, я безмерно благодарна Джиму Севренсу, главному менеджеру «Сан-Франциско Икземинер», который так щедро тратил на меня свое время и свой опыт. Именно он раскрыл передо мной технические и философские аспекты журналистики, сделав это лучше, чем любая книга.

Особая благодарность моим друзьям по писательскому цеху – Лесли Ноулесс, Линде Хартман, Съюзен Макиас и Анне Эберхардт, которые читали эту книгу целиком или по кусочкам и ни разу не усомнились в ней.

И, наконец, я благодарна Анне и Оливии, моим подругам и основательницам Клуба дурных девчонок, вдохновившим меня на «дурную» сцену, которая и «сделала» книгу!

Большее всего тайных углов в человеческом сердце.

Немецкая пословица

Весна 1994

Когда среди обывателей городка Хаф Мун Бэй в Калифорнии разговор заходил о сексе и скандалах, они сразу же вспоминали имя Джесси Флад. Наверное, больше всего в этой загадочной и сверхъестественно красивой двадцатисемилетней женщине их возмущал ее внезапный и крутой взлет к положению богатой вдовы.

«Непонятно, – шептались досужие сплетники. – Ничего не понятно. Все знают, что Джесси Флад – обыкновенная девица, нищенка из южных штатов, если уж на то пошло. Каким образом ей удалось выйти замуж за мультимиллионера, каким был Саймон Уорнек?»

Ответа на этот вопрос не знал никто, но любителей поговорить это не останавливало. И некоторые из этих сплетен имели под собой реальную почву. Саймон Уорнек был богатым человеком. И его не стало. Скошенный длительной и изнуряющей болезнью, он умер всего три недели назад – живший в уединении шестидесятипятилетний газетный магнат, известный всей Северной Калифорнии самый грязный сукин сын, которого только можно было вообразить. Но больше всего обывателей Хаф Мун Бэя беспокоили не Саймон и его деньги, а пестрое и загадочное прошлое его жены.

«Бесстыжая шлюха, – злобно шипели одни, – она просто женила Уорнека на себе. Она его шантажировала своим ребенком, это ясно как Божий день. Никто не знает, кто отец ее девчонки». Но большинство имели другое мнение – менее решительное и даже отчасти благоговейное: «Она не боится самой смерти. Я видела, как она спасла жизнь Саймона Уорнека, защитив его от трех вооруженных мужчин. Наверное, заворожила их своими синими, как ночь, глазищами».

Эти разговоры не иссякали, а рассказы о юной вдове приобретали захватывающе мистический характер, множась с каждым днем. Но, сколько бы ни росло любопытство жителей городка, удовлетворить его было некому. Ибо только сама Джесси Флад-Уорнек знала, каким образом она стала богатейшей вдовой и наследницей газетной империи… а Джесси молчала как рыба.

Ее цветом был черный. Он плохо гармонировал с ее болезненно-бледным лицом и холодной голубизной глаз, подчеркивая неестественный, в форме полумесяца, шрам над изгибом верхней губы. Но ее душевному складу он соответствовал идеально. В маленьком прибрежном городке никто не обращал внимания на ее траур. Джесси носила черные одежды с гордым вызовом – и без всякого намека на чувство вины. Она надела черное платье в день похорон и, несмотря на то что глупо было оплакивать нелюбимого супруга, который к тому же был старше на тридцать лет, чувствовала себя в печальном наряде очень комфортно. Да, черный цвет ей шел. Наверное, она будет носить его до самой смерти.

Джесси Флад-Уорнек редко смотрелась в зеркало. В отличие от своей ошеломляюще красивой старшей сестры, она никогда не считала свою внешность Божьим даром. Но в этот вечер все изменилось – свет полной луны был немного пугающим, и какое-то странное предчувствие не давало ей покоя. Движимая неведомым ей раньше волнением, она подошла к огромному зеркалу палисандрового трюмо. Где-то вдали с пугающим скрипом, словно от западного ветра, открылась дверь террасы. Затылком она почувствовала тонкий ручеек аромата роз, быстро смешавшегося с запахом ее духов.

Не замечая смутного мужского силуэта в дверном проеме, Джесси продолжала совершать ежевечерний ритуал. Она вытащила из своих тяжелых волос несколько шпилек в античном стиле, увенчанных агатами. Мама всегда называла ее волосы львиной гривой – не рыжие и не золотые, они напоминали медь и были столь густыми, что, когда Джесси наклонялась вперед, ее лица не было видно.

Расстегнув черный кашемировый жакет, Джесси прижала запястья к своей полной груди. Она так долго считала свое тело всего лишь бездушным аппаратом, что сейчас была просто поражена его утонченностью. Сегодня ее преследовало какое-то странное возбуждение.

Взглянув в зеркало, Джесси внимательно посмотрела на свое отражение.

Пугающая нагота ее ощущений поразила молодую вдову. Желание играло в ее светлых глазах, а шрам над губой подрагивал в лунном свете, подчеркивая ее чувственность. Ее не слишком ухоженное тело словно напоминало ей о том, что она рождена во грехе, что она – творение беспутной связи, хотя она это и отрицала. В последнее время Джесси ощущала какое-то смутное беспокойство. Наверное, это отголоски смерти Саймона и его похорон пробудили в ее душе нечто, до этого времени мирно спавшее. Однако она понимала, что не только эмоциональная отчужденность – естественное следствие брака без любви – заставляла ее чувствовать такое изнеможение и жажду человеческого общения. Нет, это было что-то более глубокое. Голод женщины. Стыд женщины.

Шелковая нижняя сорочка мягко упала к ее ногам. Одним движением пальцев она расстегнула спереди черный лифчик, но не отбросила его в сторону, а закрыла глаза, захваченная невероятным ощущением свободы. Ее тело вздрогнуло. Ей не нужно было контролировать себя. С этими импульсами она могла справиться легко, как и со многим другим. Плоть ее была слаба, но дух бодр. Дитя сурового тихоокеанского побережья, гор Санта Круз, Джесси Флад выросла в нищете и убожестве и не была новичком в этой жизни.

Нет, дело было не в контроле, а в желании. Желании плоти. Она провела по своим бедрам мягким успокаивающим движением, и с каждой секундой ее ощущения становились все сильнее. Холодные пальцы Джесси ощупывали ее почти горячую кожу, и у нее перехватывало дыхание. Живот напрягся, ожидая новой волны желания. «Господи, до чего же хорошо – и до чего же недоступно. Чего же я ищу? Не секса, нет. Но чего же?»

Соленый океанский, ветер ворвался в комнату, играя лепестками осыпавшихся роз. Опьяненная изысканной смесью запахов, она на мгновение погрузилась в преступное наслаждение своим собственным телом… пока внезапный шелест вздувшихся занавесок не привлек ее внимания.

Джесси открыла глаза – ей показалось, что в комнате есть кто-то еще. К ее ужасу, так оно и было. В зеркале отражался чей-то силуэт – силуэт мужчины, неразличимого в занавесках, закрывавших дверь с террасы.

Она не стала спрашивать, кто это, и даже не попыталась прикрыться сорочкой. В мгновение ока очутившись возле ночного столика в форме бомбы, Джесси нажала на скрытую кнопку и достала из бесшумно отворившегося ящичка девятимиллиметровый пистолет «беретта» и обойму к нему.

Точными и уверенными движениями она зарядила пистолет. «Очень богатая вдова» знала, как обращаться с оружием. В свое время, до того, как она вышла замуж за Саймона Уорнека, ей приходилось работать телохранительницей.

– Немедленно выйди из-за занавески, – проговорила она, повернувшись – и прицелившись в неясный силуэт.

Пришелец не сдвинулся с места, оставаясь завернутым в ткань занавески.

Джесси охватило облегчение и ощущение одураченности одновременно. На какое-то мгновение ей показалось, что это действительно всего лишь тень. Она сделала осторожный шаг вперед.

– У меня пистолет, – объявила она. Тень пришла в движение.

Палец Джесси лег на курок «беретты». Мужчина отбросил занавесь в сторону, и теперь его силуэт, наполовину освещенный луной, был очерчен яснее. Лицо и грудь не были видны, но Джесси хорошо различала брюки и куртку из мятого шелка от Версаче, черный джемпер и ремень с серебряной пряжкой, напоминавший какое-то оружие.

www.rulit.me

Читать книгу Бесстыжие размышления о человеке будущего Татьяны Беспаловой : онлайн чтение

Татьяна БеспаловаБесстыжие размышления о человеке будущего

Будущее считается чем-то само собой разумеющимся. Оно неизменно следует за «сегодня» и непременно наступит «завтра». Христианская религия снимала проблему наступления будущего, отнеся её в сферу загробной жизни. В двадцатом веке произошёл перелом в мировоззрении, заключавшийся в том, что рай с небес был перенесён на землю, а впоследствии и ад из преисподней был поднят на поверхность.

Устремлённость в будущее – вот отличительная черта идеологических учений, завладевших умами человечества в индустриальную эпоху. Гуманизм и справедливое, разумное мироустройство, рациональное управление обществом – таковы элементы стройной социальной системы будущего, созданной умами выдающихся утопистов минувших столетий. Могли ли предвидеть Кампанелла и Томас Мор наступление эпохи научно-технической революции, изменившей условия жизни рода людского во второй половине двадцатого века?

А человечество, между тем, всё ещё вымирало целыми городами от эпидемий, с чудовищными затратами открывало новые земли и изобретало простейшие механические устройства.

Так продолжалась до тех пор, пока «атмосферный двигатель» Томаса Ньюкомена не втащил род людской в эпоху научно-технического прогресса. Дымы заводских труб заволокли небеса над городами. По булыжным мостовым и дощатым тротуарам застучали подбитые гвоздями тяжёлые башмаки пролетария – человека Нового времени.

Пролетариат стал той средой, в которой зрели семена будущих исторических катаклизмов. Пролетариат стал инструментом в руках умелых и бесстрашных авантюристов, возжелавших управлять помыслами и чувствованиями огромных масс людей.

Карл Маркс превратил проблему размышлений о будущем в проблему делания будущего в соответствии с заранее разработанным планом. В противоположность своим предшественникам, которые пытались объяснить мир, он поставил другую задачу: изменить его.

На рубеже девятнадцатого и двадцатого веков коммунистические идеи завладели умами колоссального количества людей. Революция 1917 года в России сделала коммунизм одной из ведущих мировых идеологий. Коммунистическая идеология стала восприниматься остальным человечеством как реальная угроза сложившемуся миропорядку. После Второй мировой войны эта угроза усилилась, породив «холодную войну».

И с этого момента прекраснодушная розовость в представлениях о будущем сошла на нет.

«Холодная война» была противостоянием особого типа. В ней противники, обладавшие колоссальными вооружениями, использовали друг против друга лишь ничтожный их процент. Средства идеологии, пропаганды и психологии – вот главное вооружение «холодной войны». Опыт «холодной войны» разрушил целый ряд широко распространённых заблуждений. Одно из них заключалось в том, что целый народ обмануть не возможно. Итоги «холодной войны» неопровержимо свидетельствуют об обратном. Современные средства идеологической обработки и манипулирования сознанием делают осуществимым оболванивание целой нации. Оболванивание целенаправленное, долговременное, с заранее запланированным результатом. «Холодная война» дала яркий пример тому, что нацию обмануть легче, нежели отдельного человека.

Не вызывает сомнения и другой итог «холодной войны». Постиндустриальная цивилизация зародилась не в пожаре мировых войн двадцатого столетия, а в оледенении «холодной войны». Не грохот канонады и разрывы бомб сопровождали её появление на свет. В тех битвах танковые колонны не форсировали водные преграды, пехотные полки не ходили в штыковые атаки. В той войне противники использовали совсем другое оружие: лукавство, коварство, клевету, подкуп, разврат. Можно ли одержать победу в такой битве? И есть ли в такой победе хоть крупица благородства, героизма, жертвенности, идейной одержимости?

Итоги «холодной войны» наложили печать на нашу нынешнюю повседневность. Итоги «холодной войны» в значительной мере будут определять внешний облик и менталитет человека будущего.

Каким же будет человек, рождённый в постиндустриальную информационную эпоху, выросшую из «холодной войны»?

* * *

Во второй половине двадцатого века процесс изобретения, усовершенствования и распространения информационных устройств привёл к образованию высокоразвитой индустрии информации.

Телевидение, кино, газеты, лекции, реклама стали инструментами влияния на индивида. Влияние это осуществляется ежедневно и ежечасно на бытовом уровне. Посредством этих инструментов формируется вид одежды, характер питания, обиходный язык, обстановка жилья, режим дня, способы развлечений, манера общения с ближними, сексуальные предпочтения. Всё перечисленное в сочетании с шаблонным, упрощённым образованием привело к тому, что исчезла необходимость логического мышления. Потеряло смысл понятие истины. Мы перестали познавать реальность и рассуждать логически.

* * *

Научно-техническая революция породила большое количество хорошо информированных индивидов. А вот число хорошо образованных людей – уменьшилось. Хорошее образование не востребовано обществом. Современный мир насыщен сложно устроенными, но простыми в использовании техническими приспособлениями. Все эти устройства, которыми напичкано жилище современного человека, устраняют большинство бытовых проблем. На первый взгляд может показаться, что они высвобождают время для творчества. Но это только на первый взгляд….

В прежние времена, когда средства массовой коммуникации ещё не достигли нынешнего уровня развития, образованный человек, который мог поддерживать беседу, располагал творческой независимостью в самых широких рамках, его развитый постоянными упражнениями ум имел большую ценность. Объектов культуры было не так много. Меньше издавалось книг, и они выше ценились. В те времена существовали условия для богатой внутренней жизни: материальная обеспеченность (хотя бы на скромном уровне), любознательность, качественная образованность, информационный и культурный голод, интерес к другому человеку. В современном мире таких условий нет. Отсутствие жизненных гарантий делает людей занятыми и озабоченными. Нужно все силы вкладывать в работу. Людям не до праздных размышлений. Информации – переизбыток. Население локализовано в крупных и сверхкрупных населённых пунктах. От людей буквально некуда податься.

Жёсткие идеологические установки, проводником которых стала «массовая культура», программируют индивида на конкретный стиль поведения. Мировосприятие индивида регулируется применительно к действующим представлениям правящей касты.

Загруженность быта различными счётными и запоминающими устройствами отменяет необходимость в запоминании и умственной переработке накопленных знаний. Логическое мышление становится не нужным. Таким образом, платой за научно-технический прогресс становится деградация человека. Речь идёт не только об интеллектуальной, но и о психологической деградации. И дело тут вовсе не в эмоциональной сдержанности, являющейся результатом воспитания и волевых усилий индивида. Человек будущего холоден и чёрств по природе. Он знает о чувствах неизмеримо больше, чем имеет их. Эмоциональная ущербность отчасти компенсируется другими факторами. Первый из них – информированность о способах внешних проявлений эмоций. Другой – хорошо развитые навыки имитации эмоций.

Сложную информационную, бытовую и производительную технику конструируют единицы, а используют многие. Огромному большинству людей неведомы даже основные принципы работы такой техники. Это обстоятельство приводит к расслоению общества на две неравные части, которые со временем могут перестать соприкасаться между собой в социальном смысле. Произойдет выделение из массы человечества небольшой касты сверхчеловеков, сохранивших способность контролировать информацию, использовать её, вести насыщенную интеллектуальную деятельность. Эта каста и будет править миром. Возможность ротации между двумя неравными частями рода людского, видимо, будет или уничтожена полностью, или сведена к минимуму.

Дальнейшее развитие медицинской техники и генной инженерии может существенно увеличить продолжительность жизни человека. Дети с врождёнными дефектами, в прошлом не совместимыми с полноценной жизнью, выживут и интегрируются в общество. А само общество всё в большей степени будет ориентироваться на обслуживание той части себя, которая не в полной мере способна самостоятельно удовлетворить свои повседневные нужды. То есть на инвалидов. Таким образом, естественный отбор будет устранён, нивелирован полностью. А ведь именно он, естественный отбор, был тем самым механизмом, который незаметную, хрупкую, вертлявую тварь, каковой на заре своей истории был человек, превратил в «венец творения».

Все перечисленные факторы, получившие широкое распространение во второй половине двадцатого века, сделали эволюцию человека как вида безальтернативной.

Человек будущего – существо, искусственно культивированное с помощью средств воспитания, обучения, пропаганды, медицины.

– А как же гуманизм? – спросите вы.

Ах, идеи гуманизма, пропагандируемые и прославляемые в эпоху кровавых войн! Нетленные перлы выдающихся умов, призывавшие относиться к человеческой жизни как к высшей ценности и доведённые до абсурда в постиндустриальную эпоху. Может быть, одним из условий выживания человечества в целом, его развития было именно отступление от идеалов гуманизма? Могут ли эти идеалы реализоваться применительно к каждому индивиду на всей территории, населённой человеками?

Те времена, когда идеи гуманизма нашли отражение в трудах великих мыслителей, но редко применялись в практической жизни, безвозвратно миновали. Сегодня постиндустриальное общество является наглядным примером торжества этих идей. В конечном итоге, их реализация в таких масштабах может стать помехой развитию цивилизации, в значительной степени ориентированной на обслуживание людей, сверхдолго живущих, и инвалидов с рождения.

Человек будущего – существо идеологическое. Человеческие качества или те свойства натуры человека, которые и сейчас всё ещё принято считать добродетелями, потеряют значимость. Они будут заменены достижениями научно-технической революции, а именно: деньгами, славой, правовыми нормами, открытиями науки и медицины.

Коллектив людей будущего представляет собой механизм, где каждый исполняет определённую функцию, ограниченную строгими рамками. Такая система отношений в коллективе полностью исключает из процесса жизнедеятельности элемент творчества, приводит к замкнутости индивида.

Снижается роль личных качеств человека в совместной деятельности с другими людьми. Значимость межличностных отношений становится ничтожной. При этом индивид имеет мощную правовую защиту. Его деятельность регламентирована нормативно – правовыми актами разного уровня. Поэтому он совсем не нуждается, или нуждается в ничтожной степени, в поддержке трудового коллектива или семьи.

К этому следует добавить бытовые удобства, средства коммуникации, возможность обслуживать себя самостоятельно, отсутствие необходимости в тесных контактах, постоянную занятость, напряженную работу. В таких условиях межличностные отношения если и возникают, то являются поверхностными. Такого рода отношения несут в себе расчёт, предполагают выгоду. А значит, между людьми всегда сохраняется значительная дистанция. Обрываются такие отношения легко и безболезненно.

Самой распространенной болезнью будущего станет одиночество. Множество одиноких людей станут жить рядом, иметь сходные судьбы, может быть, участвовать в одном общем деле. Они не смогут объединиться и преодолеть некий барьер, обрекающий их на одиночество. Внешне одинокие люди ничем не будут отличаться от прочих. И умирать они будут от обычных человеческих болезней. Одиночество – болезнь неизлечимая, но и не смертельная. Состояние одиночества станет неминуемым результатом внутренней эволюции человека. Человек будущего обречён на одиночество. Одиночество – болезнь сытых.

Таким образом, хорошо информированный, эмоционально упрощённый, идеологически зомбированный, одинокий индивид является социальным роботом – вершиной эволюции человеческого существа.

* * *

Одним из последствий краха коммунистической системы стало превращение территории бывшего Советского Союза в идеологическую свалку. Главная беда не в том, что мы разобщены и вымираем. Главная беда в том, что нас лишили идеологии. Настал день и час, когда марксистско-ленинскую идеологию просто отменили. В результате в наших душах образовалась пустота. В свободное пространство устремились потоки словесных помоев, затуманивших наше сознание окончательно. Вступившее в жизнь новое поколение лишено системы ценностей, дезориентировано. Русская нация вымирает, рассеивается по свету. Происходит утрата самобытной культуры. Всё это является следствием навязывания нам чуждой идеологии. Негативным следствием. Однако наше превращение в социальных роботов пока не стало свершившимся фактом. Менталитет русского человека до сих пор не гармонизировался с идеологией «победителей». Может быть, причиной тому наша вечная бедность или ставшие притчей во языцех лень и пьянство?

Так или иначе, в противоположность человеку западному русский человек, как правило, является идеальным членом естественного коллектива, будь то семья или любая команда, созданная для совместной работы. В наши смутные времена крестьянский общинный дух так же присущ русскому человеку, как и сто, и двести, и триста лет тому назад. Психология пока ещё многочисленных потомков русского народа мало изменилась. Мы по-прежнему гордимся своей отчизной, хотя, как и прежде, надеясь на авось, ничего не хотим делать для её величия без принуждения.

Русский человек по-прежнему иррационален. Для него всё ещё важны такие отношения, которые строятся на личных симпатиях и антипатиях. Эти отношения могут быть душевными, доверительными, искренними, открытыми. Бескорыстие, взаимопомощь, сопереживание всё ещё не чужды нашим соплеменникам. Равно как и бесцеремонность, насилие над индивидом со стороны коллектива. Чрезмерное внимание к частной жизни индивида и утрата вследствие этого уважения к нему всё ещё являются широко распространенным явлением. Часто мы по-детски жестоки и не способны довести начатое до конца. Мы человечны.

Эти и другие противоречия и несуразности нашего быта и менталитета могут стать «точками роста», которые позволят нашим потомкам эволюционировать в каком-то другом, альтернативном западному, направлении.

Да, «авось» и «небось» наши любимые девизы. Но, может быть, именно под этими знаменами мы найдём иное прибежище? Может быть, русский общинный дух, принёсший столько вреда и по большому счету почти погубивший нашу нацию, спасёт нас от обесчеловечивания?

iknigi.net

Книга "Бесстыжая" из жанра Любовные романы

 
 

Бесстыжая

Бесстыжая Автор: Линден Стелла Жанр: Короткие любовные романы Серия: Спецназ ФСБ России Язык: русский Год: 2002 Страниц: 55 ISBN: 5-17-008144-8 Город: Москва Переводчик: Матюшина В. Н. Добавил: Admin 28 Ноя 12 Проверил: Admin 28 Ноя 12 Формат:  FB2 (233 Kb)  TXT (204 Kb)  EPUB (349 Kb)  MOBI (1332 Kb)  JAR (245 Kb)  JAD (0 Kb) Скачать бесплатно книгу Бесстыжая Читать онлайн книгу Бесстыжая

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Ее называли бесстыжей многие. Слишком многие. И никто не знал, какова она в действительности — женщина, чье единственное оружие в попытках добиться успеха — ее красота. Необыкновенная. Неземная. Красота, которая ослепляет самых богатых и знаменитых — рок-музыкантов, кинозвезд, фотографов… Поклонников, готовых предложить ей славу, деньги — ВСЕ, кроме НАСТОЯЩЕЙ ЛЮБВИ. Любви ТАКОЙ, какую подарил ей единственный мужчина, когда-то пожертвовавший ради нее всем и ожидавший ее возвращения долгие годы…

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги серии "Спецназ ФСБ России"

Похожие книги

Комментарии к книге "Бесстыжая"

Комментарий не найдено
Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

www.rulit.me

Бесстыжие / Бесстыдники онлайн 1-9 сезон 1 серия

Бесстыжие / Бесстыдники 1,2~8,9 сезон онлайн бесплатно

В русской озвучке от

  • IdeaFilm

    7-9 сезон 1 серия

  • Оригинал (+субтитры)

    7-9 сезон 1 серия

  • Gears Media

    6-9 сезон 1 серия

  • Alexfilm

    1-9 сезон 1 серия

  • Coldfilm

    7-9 сезон 1 серия

  • 7 сезон
  • 8 сезон
  • 9 сезон
  • 7 сезон
  • 8 сезон
  • 9 сезон
  • 1 сезон
  • 2 сезон
  • 3 сезон
  • 4 сезон
  • 5 сезон
  • 6 сезон
  • 7 сезон
  • 8 сезон
  • 9 сезон
  • 7 сезон
  • 8 сезон
  • 9 сезон
  • 1 серия
  • 2 серия
  • 3 серия
  • 4 серия
  • 5 серия
  • 6 серия
  • 7 серия
  • 8 серия
  • 9 серия
  • 10 серия
  • 11 серия
  • 12 серия
  • 1 серия
  • 2 серия
  • 3 серия

720-hd.online